Темный резонатор. Аристократ
Глава 1 Старые злодеи, новые проблемы.
Очнулся я в каком-то затхлом помещении без малейших признаков ощущения тьмы внутри себя. Такое чувство, что меня чем-то накачали так, что я просто не мог воспользоваться силой. Факт того, что я снова привязан. К стулу. Как в дешевом боевике. В углу капает вода, как особо печальный и раздражающий фактор, так как пить хотелось неимоверно. Из света, лишь тусклая лампочка, находящаяся прямо над моей макушкой. Быстренько проверив состояние организма я понял, что кроме отсутствия магии и тупой ноющей боли в районе затылка меня ничего не беспокоит. Маг. Темный. Седьмой ступени и банально был вырублен обычным ударом по затылку. Бред, но как он есть. Все мы люди и все мы смертны.
А буквально только день назад мне присвоили свой первый титул. Стало быть, кто позарится на аристократа, который силой смог доказать, что он достоин? Оказывается, найдутся люди. Тишина раздражала. И почему мне кажется, что этот спектакль должен скоро запустить свой сценарий? Шаги. Шаги весомого человека в дорогих ботинках раздались в самом дальнем углу помещения. Эхо отражалось от стен, создавая неприятный зуд в голове. Незнакомец в дорогом костюме, с тростью в руке и маской на лице появился передо мной, из тьмы в секунду, словно был выхвачен тусклой лампочкой из глубин кромешного ада.
- Так вот ты какой, Иван Сергеевич Петров-Ларионов,- глухо произнес из-за маски голос, словно цедя через губу - новый молодой аристократ. Невзрачный, слабый, без силы и оружия. Пятая ступень магии, а уже получил награды из рук Императора. Защитник невиновных. И тем не менее именно ты, тот человек, который вечно путает мне все карты.
- С кем имею честь? - еле разлепив губы сухим и надтреснутым голосом прошептал я.
- Это неважно,- сплюнула маска, - а Важно, что с этого моменты ты будешь работать на меня, если не хочешь сдохнуть.
Глава 2 из плена
Время. Время тянется бесконечно, если тебя посадить в вакуум. Человек сжирает сам себя, мучимый мыслями, фантомными болями, страхами. Секунды становятся равны часам, а минуты - вечностью. Попробуйте отключить себе зрение повязкой, хотя-бы на сутки и вы поймете, что, даже передвигаться по комнате Вам не под силу. Вернее, Вы будете тыкаться по знакомой комнате со скоростью улитки. А если к этому отключить слух? Остаются только ощущения. А если кроме Вас в комнате никого и ничего нет, а Вы не можете почувствовать только свое тело в абсолютном вакууме? Остаются только мысли.
Что сделал человек в маске, я не понял, но я оказался свободно висящим в воздухе без капли магии, не видя и не слыша ничего. Своего рода пытка, да почему своего рода? Пытка и есть. Как я понял гостя, то я перешел дорогу влиятельным людям причем несколько раз. Несколько раз в Москве и, даже, во Владивостоке я умудрился наступить кому-то на хвост. Мне предлагалось передать активы, взамен мне оставят жизнь, квартиру и не тронут родственников. В ином случае...
- Подумайте, Иван Сергеевич, - ухмыльнулся человек в маске,- что станет с Вашей сестрой, родителями, дедом. Я оставлю Вас на какое-то время, чтобы Вы смогли как следует подумать.
Именно после этой фразы вся окружающая действительность исчезла для меня. Кроме себя я не ощущал ничего. Ярость и слабость. Тот момент, когда ты ничего не можешь сделать потому-что у тебя нет сил. Ты привыкаешь к ним, словно у тебя есть третья рука, всемогущая рука, если можно так сказать. Обидно. Теперь я понимаю, почему аристократы нанимают себе огромный штат охраны и прочего. Мы не бессмертны. И давно ли я стал причислять себя к этому классу? А среди аристократов бывают очень сильные враги.
Чтобы не впасть в отчаяние, я начал анализировать произошедшее, чтобы понять тот момент, где я сделал что-то не так. Начнем с усадьбы. Владения, что передал мне Император находились в консервации, вплоть до магической. Я с Тимошкой и поверенным приехал в Салтыково для инспекции и снятия стазиса. Да да, поместье пустовало уже минимум пятьдесят лет, после гибели последнего из членов рода на дуэли. Совпадение да? Парень просто истощил себя непомерным заклинанием и вычерпал жизнь без остатка. Стазис наложила Корона, чтобы отдать владения достойнейшим. Видимо этим человеком оказался я. Поместье в старом стиле с камином, хрустальными люстрами и прочим убранством из старины впечатляло, несмотря на небольшой размер. Пару тройку гектаров земли с лесом прилагалось в придачу. Поверенный обошел со мной поместье, проверил сохранность, количество пыли за долгие годы, вручил кристалл управления и укатил восвояси. Тимошка принял вверенную ему территорию с уверением в том, что за пару дней приведет здесь все в порядок: уберет пыль, проверит проводку и прочее.
После проведенного ритуала, домовые стали сильнее, причем очень и очень, это словно сравнивать подержанный автомобиль и новый гоночный болид. Впереди еще должен был быть ритуал принятия в род, тогда духи превращались в что-то вроде хранителей рода, на земле которого становились равными богам. После нахождения управляющего поместьем кристалла, да, в этом поместье было и такое, мною было принято решение о постепенном переезде всей родни сюда. Места побольше, да и фронт работ пошире.
Знаете, чем хорошо быть аристократом, да еще и главой рода? Тем, что водительские права у тебя появляются сразу после того, как ты сдал необходимые тесты и упражнения, а не нужно ждать еще несколько лет до совершеннолетия. Глава рода может быть совершеннолетним с шестнадцати, до этого момента необходим опекун. Что-же, я глава рода, я совершеннолетний и я отжал свою машину у Власова. Так что теперь, красный "Гепард" рычал подо мной, наматывая километры. Зверь, а не машина. Я вдавил педаль газа и рванул по прямой вперед. Сегодня мне нужно посетить банк и проверить имеющиеся активы Ларионовых. Род дворянский, старый, кубышки должны быть и немаленькие. Конечно часть растащили неблагожелатели, но что-то же должно было сохраниться. Ларионовы отвечали за вооружение. Заводы, которые поставляли снабжение для армии, после смерти последнего из рода, Корона прибрала к рукам и поставила на них своих управляющих, так что на этот актив я мог и не рассчитывать. Мысли моей потирающей свои зеленые лапки жабы внезапно прервал порыкивающий мотор моего "Гепарда". Двигатель постепенно снижал обороты, чихал, и дергал, пока, наконец, не заглох посреди трассы. На "нейтралке" я докатился до обочины и остановил автомобиль. Из под капота валил дым. Мда. Не думал я, что новая машина поломается на самом интересном месте. В порыве чувств я вышел из машины, подошел к капоту и открыл его, словно я в этом что-то понимаю. После чего, произошло три вещи: шорох сзади, удар и мое сознание покинуло тело. Вывод. Либо работал невидимка, либо менталист, что смог взгляд отвести, либо я кретин. К последнему я склоняюсь в любом случае. Выберусь - найму охрану. Главное выбраться.
Мобильная группа ИСБ. Хмельницкий
- Товарищ полковник,- обратился не отрываясь от экрана оперативник,- есть пеленг!
- Где? Что с сигналом? - прорвался к креслу Хмельницкий, - район какой?
- Люберцы, товарищ полковник,- не отрываясь от экрана продекламировал специалист,- сигнал устойчивый, но с помехами. Территория складов химзавода Полянских. Жизненные показатели в норме.
- Группу туда, - выдохнул Полковник, - хоть бы успеть. Федя! Гони в Люберцы!
- Есть, группу,- подтвердил другой спец, - высылаю бригаду Свиблова, они в том районе.
- Давайте, ребятки, еще кого-нибудь на подстраховку,- прокомментировал полковник,- кто есть?
- Из ближайших, только Волкодав,- ответил подчиненный.
- И Волкодава туда, срочно,- хлопнул по плечу сотрудника Хмельницкий,- давайте, ребятки, пацана вытаскивать надо.
- Волкодав на месте, товарищ полковник,- через какое-то время сказал один из оперативников,- есть картинка. Ого! Нубийская сфера абсолютного ничто? Сильно.
На экране, сквозь проломленную стену был виден абсолютно антрацитовый шар, метра три в диаметре, висящий над полом.
Химзавод Полянских, Иван.
Очнулся я резко, видимо мозг, перестав накручивать нужную информация просто отключился от реальности, а если быть точным - заснул. На самом деле оптимальная позиция, чтобы не сойти с ума. Все равно сейчас я повлиять ни на что не могу. Очнулся я от того, что почувствовал вибрацию всем телом, словно где-то что-то взорвалось. Свет резко и больно ударил по глазам, а я свалился на пол, пытаясь выкашлять какую-то черную субстанцию. Надо мной возвышался здоровяк, одетый так, словно он один только сейчас штурмовал отряд вооруженных до зубов гуков. Берцы, броник, автомат, куча гранат и шлем с ночником, а лицо прикрыто маской.
- Давай давай,- пробасил армеец,- не держи в себе эту погань.
- Спасибо,- отдышался я,- а Вы кто?
- Спецотряд ИСБ, позывной Волкодав, остальное тебе старшие расскажут, - усмехнулся из-под маски мужчина и отвлекся на рацию, - Первый - это Волкодав, посылка у нас. Целая. Потрепана конечно, но целая. Есть доставить. Пошли, Иван. Тебя ждут.
Проморгавшись и оглядевшись вокруг я понял, что у помещения, где я содержался отсутствует кусок стены. Из пролома в комнату набились оперативники и ищейки, которые пытались сканировать помещение потоками силы. Меня вывели в отдельно стоящий "бобик" на улице, где меня перехватил Власов. Как оказалось, по мою душу было поднято в ружье чуть-ли не все отделение Москвы. Хмельницкий не мог простить себе прошлого провала с моим похищением Лисой, а теперь Маска.
Мы болтались по дороге в больницу в большом автобусе. переоборудованном под штаб, где Хмельницкий сам задавал мне вопросы, после кружки теплого чая.
- Ты можешь описать человека, кто был перед тобой? - спросил Хмельницкий, глядя мне в глаза,- внешность, поведение, повадки.
- Дорогой костюм, низкий голос, рост выше среднего, в меру сложен, маска, - пожал плечами я, отхлебывая чай,- человек, наделенный властью. Большего не скажу.
- Мало,- с сожалением ответил Хмельницкий, - что печально.
- Что есть,- пожал плечами я,- знаете, когда у Вас нет магии и при этом Вашей семье угрожают, что то не заостряешь внимание на каких-то деталях,- съязвил я,- не до жиру, быть бы живу. Одно могу сказать точно. Передо мной был мужчина. Властный. Хотел договориться и угрожал родственниками. Желал, чтобы я передал все активы, которые получил за это время.
- Интересно, - потер подбородок Хмельницкий, - на банальный гоп-стоп непохоже. Надо проверить у кого еще интересы были к твоим заводам, газетам и пароходам.
- Может наемник? - предположил Власов,- купили, чтобы запугать.
- Владимир Палыч, а ты давно видел наемников расхаживающих в дорогих костюмах и владеющими нубийскими сферами? - поднял бровь Хмельницкий,- тут тонкая игра, Ивана хотели сломать, а не убить.
- Внутри тьмы мне не понравилось,- подтвердил я,- остаешься наедине со своими мыслями и больше ничего не чувствуешь.
- Знаю, - отмахнулся полковник, - сейчас важнее всего понять чем тебя накачали. И вытащить это из тебя. Федя, в больницу к Переверзевым.
- Как-то часто я в больницы попадаю,- ухмыльнулся я, глядя в глаза Хмельницкому, - почему-то это стало традицией.
- Сам виноват,- беззлобно ругнулся полковник, - нечего без охраны ездить. Вот кому ты умудрился мозоль оттоптать, ума не приложу. Причем так с размахом.
Машина уезжала все дальше в сторону центральной части города, а на одной из высоток стоял все тот -же мужчина в дорогом костюме, стряхивая из руки в перчатке осколки хрустального стакана. Князь Шувалов был неимоверно зол. Ему пришлось убрать наемника, что похитил парня, собственными руками. А он не любил мараться в грязи. Не по статусу. И вот сейчас, когда план уже почти был завершен, к верткому мальчишке пришла помощь. Охранные заклинания просигнализировали Князю, что периметр был нарушен и возвращаться не стоит, но любопытство было выше чувства самосохранения, поэтому Шувалов наблюдал. Наблюдал как взрывают стену, наблюдал, как выводят парня, как специалисты обшаривают каждый дюйм постройки. Наблюдал. еще буквально вчера этот малец мешал проведению простого захвата чужого, так нужного сейчас завода, позднее он умудрился линчевать и унизить соратников, а затем сделал заявку в соревновании и как следует нагадил во Владивостоке. Дворянин. Аристократ. Выскочка, которую нужно укоротить. Пора. Но как все не вовремя.
Мужчина выдохнул, успокоился и исчез в небольшой световой вспышке. Пришла пора второго этапа Марлезонского балета. А парень пусть подождет, успокоится и не будет шарахаться каждого куста.
Глава 3 Мой дом, моя крепость.
Новость о моем похищении, а также героическом возвращении облетела всю Москву, так что сейчас я стал обладателем титула "самый обсуждаемый дворянин этой недели". Мой кабинет был просто усеян приглашениями на балы. Надушенная мелованная бумага разных цветов и, ведь, не забьешь и не откажешь просто так - обида, вот и приходится собственноручно писать витиеватые послания. Мне нужен помощник. Срочно. Иначе свихнусь.
Могу сказать, что последнюю неделю мой собственный режим паранойи относительно ослаб, хоть я и держу сейчас на низком старте несколько защитных и атакующих заклинаний на постоянной основе. Первые дни после больнички было достаточно тяжело: везде мерещились заговоры и люди. Засыпал я неохотно. Не хотелось снова проваливаться во тьму. Время. Все лечит время. Сейчас стало как-то поспокойнее. Полковник выделил мне охрану поместья на первое время, как говорится, связи решают. Власов обещал помочь с подбором достойных кандидатов из бывших сослуживцев, кто еще хочет и может, но устал от штабной работы. Поместье начало приобретать жилой вид, благодаря усилиям домовых и нашей семьи. Понятное дело, что аристократу положен штат слуг, честно говоря до сих пор язык не поворачивается так их называть, сотрудники что-ли. Да, да, я из простой семьи, где лаптем могут щи хлебать если придется. Честно скажу, что когда Владимир Павлович мне задал вопрос, кого я хочу видеть на территории поместья, то я первым предложил Бабу Маню. Колоритная женщина, которая запала в душу, да и Сенсей Ю будет счастлив, а то предыдущее покушение он воспринял, как личное оскорбление и теперь гоняет меня в хвост и в гриву.
Но эта писанина, которой я сейчас занимаюсь, вымораживает меня больше, чем все взятые тренировки Сенсея. Не привык я к такой работе. Трель телефонного звонка от майора прервала бесконечную череду писанины.
- Да, Владимир Павлович, - снял трубку телефона я,- что-то случилось?
- Готов тебя порадовать, Иван,- радостно продекларировал в трубку майор,- нашел я тебе начальника службы безопасности. Если сработаетесь, то тебе повезло. Мужик резкий.
- Я уже на всё готов, Владимир Павлович,- выдохнул я,- я уже от бумажек на стену лезу, мне бы помощника найти.
- Нашел, понимаешь, кадровое агенство,- проворчал Власов,- этого найди, этого выпиши, завязывай давай. Короче, Кремнев Сергей Николаевич, позывной Кремень, прибудет к тебе уже через час. Сработаетесь - замечательно, не сработаетесь - твои проблемы.
- Понял, Владимир Палыч, - выдохнул я,- спасибо за помощь.
- Держись там, вашбродь,- успехнулся в трубку Власов,- и не дай себя похитить в третий раз, а то Хмельницкий мне всю плешь проел. Удачи.
- Спасибо,- услышал короткие гудки в трубке я.
Ровно через час у дверей поместья появился темноволосый мужчина с проседью. По широким плечам было понятно, что передо мной боевой офицер. Прищур глаз был таким, что казалось, что на тебя смотрит два дула автомата. Сильный, серьезный, постоянно мониторит окружающее пространство. Я принял мужчину в кабинете, обменялся рукопожатием и пригласил в столику с чаем. При своих габаритах Кремень вплотную уместился в кресле, так что последнее слегка крякнуло под седоком.
- Кремнев Сергей Николаевич,- представился гость, - бывший сотрудник ИСБ, подразделение быстрого реагирования.
- Иван Сергеевич Петров-Ларионов, - пожал плечами я,- с недавних пор аристократ. Студент-маг. Пятая ступень.
- Седьмая,- бросил собеседник прищурившись.
- Согласен, - улыбнулся я, - связи?
- Они самые, - приподнял уголок губ мужчина.
Во время поездки в больницу мы с Хмельницким сочинили легенду о том, что у меня так и остался пятый ранг, для того, чтобы ввести в заблуждение возможных недоброжелателей. Лишь достаточно узкий круг лиц знал о том, что моя сила выше. Один раз меня это спасло. То средство, которое было рассчитано на лишение магии было именно в концентрации для пятого ранга. То есть, если бы я не был в сфере, то вполне мог бы подать сигнал или пальнуть чем-то неожиданным, типа "парализатора" или "расслаблятора". Так, что будь, как есть. Одной своей фразой Кремень невольно добавил себе пару тройку пунктов уважения.
- Давайте начистоту, - придвинулся к собеседнику я,- я честно признаюсь, что вообще не в курсе, кто Вы такой и почему решили пойти служить к аристократу, но очень хотелось бы от Вас это все услышать, потому-что кроме рекомендации от Владимира Павловича о Вас ничего нет.
На самом деле действительно о человеке, сидящем напротив меня было известно очень мало: служил верно пятнадцать лет, участвовал в нескольких конфликтах в Африке, женат имеет двух сыновей и дочку, есть несколько государственных наград, но за что и какие неизвестно.
- Не могу без службы, - честно выдохнул вояка,- но в ИСБ уже не могу. Годы берут своё. Хмельницкий за тебя просил. Сказал, что ты, вашбродь, парень толковый, свой, но при этом бедовый наглухо. Боится, что из-за тебя Император его на дыбе вздернет. А ему до пенсии еще лет пять. Да и аристократом стал не просто так, а за заслуги. Значит, что не возгордился, а заслужил. Договориться проще. Спину гнуть зазря не придется.
- Складно, Сергей Николаевич,- не уловил я ни капли лжи в словах мужчины передо мной,- но Вы понимаете, что служение дворянину - это клятва, магическая, на крови? После этого Вы ничего не сможете сделать с этим и ничего без моего дозволения рассказать. Иначе покарает. И не я.
- К секретам, разным, мы, люди привычные,- ухмыльнулся собеседник, - да и побряцать оружием тоже приходилось.
- Тогда, осталось обговорить формальности и поклясться на артефакте, - подытожил я.
К вечеру, когда все формальности были решены, документы подписаны и клятвы даны, новый начальник службы безопасности приступил к своей работе. Кремень был человеком дела, за полчаса он обежал периметр, разработал план защиты и выкатил огромный счет на оборудование для моего поместья. Бывший майор получил карт-бланш и буквально за пару часов превратил поместье в крепость. Как говорится, где не решают деньги - решают большие деньги. Прежде всего поместье заполонили люди. Сейчас территория была похожа на улей. Кто-то что-то таскал, кто-то прибивал, кто-то устанавливал. Безопасник набрал бывших военных и сослуживцев из разных подразделений, похожих друг на друга как братья. Все были плотно сложены, со взглядом матерых прожженных профессионалов. С каждым из них пришлось заключать магический контракт лично, чтобы не было разночтений. Я бы сказал так: сейчас у меня появилась гвардия. Те люди, которые могли сохранить, дать отпор и хорошего пинка неприятелю.
Вы спросите, откуда у меня деньги на гвардию и установку скрытых автоматических турелей по периметру особняка? Ларионовы. И их маленькая кубышка в Имперском банке. Я все еще мыслил категориями простолюдинов, когда сам решил скататься до центрального отделения. Оказывается, аристократы имеют возможность вызвать поверенного к себе и уже на месте подтвердить подлинность и узнать состоянии счетов или количестве золота на хранении. Всё это мне сурово вбивал Хмельницкий вместе с его тяжелыми отеческим оплеухами. Я запомнил. В общем вскрыв заначку я был ошарашен. Оружейники всегда жили на широкую ногу, но тут я и думать не знал, что настолько широкую.
В общем, финансы были, порядок наводился, а самое главное за этим было кому следить, что меня несказанно радовало. Тихона с семьей я тоже принял в качестве родовых духов. Я теперь, даже не знаю, как их называть. С одной стороны домовые, а с другой... как можно назвать духовных сущностей, которые напрямую подпитываются от родовых артефактови и источника в поместье? У меня нет определения. Правда их магия претерпела изменения, как и их внешний вид. Вместо холщовых рубах и лаптей Тихон был одет в лакированные черные туфли и что-то напоминающее фрак. Фееричный был момент, когда на нашу территорию попытались проникнуть непонятные элементы с пивасиком и музыкой, так как у нас была "классная беседка для шашлыков на территории". В тот момент, перед компанией "гопоты" возник Тихон в ливрее и попросил их покинуть территорию, "бомонд" впал в ступор. А после того, как Тихон перешел на местный сленг и предложил непонятливым гостям "съ...ться в туман, иначе он им ноги поломает и заместо рук вставит" дошло даже до самых тупых.
Менее эмоциональным было представление семьи новому начальнику СБ. Кремень окинул взглядом главу хранителей и произнес только одно слово: "Сработаемся". Правда потом я видел эту парочку, чуть ли не в обнимку, живо обсуждающих план застройки и возможности. И это был только первый день. Утро второго дня я посвятил себя гостям. Точнее всего двум людям из Владивостока, которые изъявили желание служить у новоявленного аристократа. Баба Маня, чуть ли не с пинка отворила дубовую дверь, переобнималась со всей моей семьей и посетовала, что меня заморили голодом, судя по моему болезненному виду. За этой могутной женщиной притулился никто иной, как Федоров - наш помощник в "Гвиневре". Именно его я хотел бы видеть в качестве своего зама. Клятвы, клятвы и еще раз клятвы.
В общем за два дня вынужденного отпуска я смог восстановиться, отоспаться и отъестся, за последнее спасибо Бабе Мане, которая прочно обосновалась на кухне вместе со своим мурчащим воротником. Семью я перевез, спасибо Власову. Дом отстроил, при помощи Кремня. А сейчас, я возвращался в Императорку за рулем своего "Гепарда", обвешанного всевозможными защитами, в сопровождении кортежа джипов из собственной гвардии и с яркой блондинкой на правом сидении. Вы спросите кто-это? Всего-лишь маг универсал восьмой ступени и мой личный телохранитель с позывным "Алмаз", выписанная лично с распоряжения Императора. Так и живем.
Глава 4 Родная академия и день рождения
Вы не представляете как я соскучился по родной академии. Когда я въехал на территорию, то почувствовал какое-то тепло на душе. Вроде отсутствовал немного, но душа была не на месте. После первых занятий я понял, что моим преподавателям абсолютно наплевать на все регалии и успехи. Пропустил - будь добр наверстать пропущенные материалы и сдать дополнительный тест. Поблажек никаких. Нет, конечно, рейтинг влияет и годовые экзамены я сдавать с друзьями не буду, но вот до них еще нужно дожить. А у наших преподов, еще и выжить во время уроков и практик. Особенно у Светлого.
Пару дней прошли, словно пуля. Мозги кипели от полученной информации, а профессора глумились над победителем соревнования. ТТ совместно с Сенсеем Ю гоняли и в хвост и в гриву в связи с моим усилением до седьмой ступени. Как они выразились: надо из меня человека создать, а то снова упрут меня, казенного. Репутация у наставников железная, а я статистикой своей все порчу. В общем, дом, милый дом. И коттеджик у озера. Соскучился, аж тепло стало.
За пару дней я смог расслабиться, а все тревоги и мысли отошли на второй план. Все-таки хорошо, когда тебе не нужно думать о своей безопасности. Честно говоря, я потерял счет времени, в лекциях и заданиях, когда меня в коридоре поймал Петр.
- Привет ботаникам,- ухмыльнулся мой друг,- ты бы уже успокоился а?
- Некогда Петь, сам же видишь, нужно упущенное наверстать,- возразил я Савинову, - я очень много пропустил.
- Слушай, стремление к знаниям, я, конечно поддерживаю, но вот твое состояние- не очень,- пожал плечами парень,- ты со своими хвостами совсем реальность перестал видеть. С нами не обедаешь, спать приходишь поздно. Этак скоро загонишь совсем себя.
- Да? - удивился я,- я, честно говоря, за собой такого не замечал.
- Вот зеркало, полюбуйся,- ткнул пальцем в стеллаж рядом с нами Петр,- как можно себя за пару дней довести.
Из отражения в зеркале на меня смотрел осунувшийся бледный с большими подглазинами индивид, напоминающий мне себя. Останется добавить капюшон и черный готичный макияж - вылитый некромант.
- Мда,- протянул я, - что-то я и правда. Вроде всего два дня прошло.
- А я про что? - хихикнул Савинов и протянул мне шоколадный батончик, - братишка, я тебе покушать принес. Вот держи.
- Спасибо,- принял я из рук Савинова угощение, чувствуя разгорающийся внутри голод,- у меня вроде только у Светлого хвост остался.
- Вот и пошли к нему вместе,- хлопнул по плечу меня Петр,- договариваться будем. Кстати, скажи спасибо Кате, ведь это она меня надоумила к тебе подойти.
- Обязательно скажу, - прошамкал я с полным ртом шоколада, словно придающим немного сил,- это что за батончик?
- А это? - махнул рукой товарищ,- бустер. За счет огромного количества калорий и зачарования магией дает небольшую прибавку сил в организме. Скажем так, подпитка извне. Разработка отца.
- Круто, спасибо,- прожевал я конфету,- надо к профессору топать.
- Ну пошли, - дернул за локоть меня Петр,- кстати, ты не забыл, что у Кати скоро день рождения? Подарок подобрал?
- Нет, - впал в ступор я, - а когда у нее?
- УУУУУ,- протянул Петя,- Земля вызывает Ивана! Ну ты даешь, брат. Через три дня у нее. И, да, так как ты у нас, теперь, дворянин, то и подарок от тебя должен быть соответсвующий.
- Мама, роди меня обратно, - в сердцах прошептал я,- Пеееть, может ты мне поможешь?
- Неа, сам давай,- давил лыбу во все тридцать два парень,- я в чужие отношения не лезу, ты ж меня знаешь.
- А у нас отношения? - удивился я.
- А что? Таки нет? - в тон мне ответил Петр,- мало кто может пьяную дочку на руках её папе принести, тем более если сам её и споил.
- Ах ты! - пропыхтел я.
- Пар страви, чайник,- откровенно ржал мой друг,- не парься, помогу тебе с подарком, но основу все равно сам будешь делать. Мой тебе совет, я бы "Артефакт" арендовал и закатил бы там вечеринку.
- Думаешь прокатит? - спросил я у Савинова.
- Вполне,- уверил меня друг,- только я бы не твоем месте сольный концерт сделал. С твоим участием. Уж больно хорошо у тебя получается. Вот и пришли.
Мы открыли дверь в кабинет профессора. Вампир сидел в дальнем углу в большом деревянном кресле и увлеченно читал свежую прессу. Услышав скрип дверей, профессор приспустил газету и уставился на нас парой краснеющих глаз.
- Студент Савинов,- улыбнулся он нам,- я свежих зомби не заказывал. Зачем притащили?
- Это Ваня, профессор,- улыбнулся Петр,- просто слегка переучился.
- Ларионов-Петров? - отложил газету вампир,- Ты чего это? В личи заделался или на мое место метишь?
- Никак нет, профессор,- выдохнул я,- просто устал. Ваш зачет нужно сдать.
- Мда, Ваня, - вздохнул мужчина,- тебе сейчас не то, что зачет сдать, тебе бы лечь куда-то, да одеялкой прикрыться. Такое чувство, что тебя кто-то гонит. Ладно. Герой, так уж и быть, прощу тебе зачет, но не забесплатно.
- А Ваня, концерт будет делать в "Артефакте" в честь дня рождения Кати,- сдал меня с потрохами Савинов.
- Концеерт? - воодушевился Светлый, - а когда будет?
- Через три дня, да Вань? - хлопнул меня по плечу друг.
- Я еще ничего не решил,- прошипел я,- на что ты меня опять подбиваешь?
- На действия, друг, на действия, - улыбнулся Петр,- а то уведут девку, если так можно о графине говорить.
- У нас намечается лямур? Полностью поддерживаю.- сверкнул глазами профессор и начал загибать пальцы,- Так что с тебя... Раз, два, три... двенадцать билетов на твой концерт и зачет у тебя в кармане. Договорились?
- Коррупция, везде коррупция,- проворчал я для вида, на самом деле выдыхая,- будут билеты.
- Прекрасно! - воссиял вампир,- останется только народ предупредить. Будут все наши. Гарантирую.
- На что Вы меня подписали? -возмутился я,- я на такое несогласная.
- Ничего боец, мы научим тебя родину любить! - хлопнул меня по плечу вампир,- а теперь давай. Живенько. Покушал и баиньки. А то действительно тебя в лича превращу. Будешь у меня карманным экспонатом, как и Вася.
- Есть покушать и баиньки,- козырнул я,- разрешите выполнять?
- Вперед боец, Петр, проследи.
Честно говоря, меня отпустило, когда дверь в обитель Светлого закрылась за нами. Концерт будет еще через три дня, а до этого времени прорвемся. Сейчас бы до постели добраться, а то, после слов профессора, из меня словно выняли стержень.
- Ну вот, а ты боялся, - раздался голос Пети, - осталось только организовать все. Но теперь ты все равно не отвертишься, так что крепись.
- Это точно,- протянул я.
Дни пролетели незаметно, если говорить вкратце, то Катя была очень тронута тем, что я разрешил ей арендовать "Темный Артефакт" бесплатно. А уж как был рад ее папа, что не нужно платить лишние деньги на организацию бала дочери. Крохобор. В общем решили совместить приятное с полезным, так что в мое заведение ожидается наплыв гостей. Причем не абы каких, а из высших кругов. Вся семья крутилась, как белка в колесе. Полы блестели, бокалы звенели, огни горели,в общем все были готовы. Власов с Долматовым видимо договорились еще на берегу и сегодня мое заведение охранялось ИСБ наполовину с охраной графа. Артефакт должен будет сегодня поглотить порядка трех сотен гостей из высших кругов, так что для нас это то еще испытание. Если Вы сможете ответить как можно без потерь совместить молодежный бар и светскую вечеринку, то я Вас тут-же расцелую.
Артефакт, по указанию графа Долматова украсили золотом, а также наняли вышколенных официантов, благо мне пришлось отстаивать точку зрения и одели мы персонал в стиле, соответствующем бару, а то, те ливреи, к которым привык граф смотрелись как павлинье оперенье в пустыне Сахара. Ярко и не к месту. В общем компромисс необходимо было находить не только с семьей, но и с "будущим тестем", как шутил Петр, за что был безжалостно припахан к подготовке праздника. Самое сложное было то, что меня самого припахали петь, а я терзался с репертуаром: то, что мне нравится - не подходит под формат дня рождения девушки, а то что должно быть - сплошь о любви и о чувствах, что, при таком количестве знати, что будет на этом празднике,уже сейчас, равнозначно признанию в помолвке с огромным количеством свидетелей. Встает вопрос. А готов ли я к этому сейчас?
Видимо все эти метания и психические переживания отразились как-то в моих действиях или в состоянии, так, что в вечер перед праздником мой отец поймал меня в коридоре и попросил пройти с ним в кабинет для разговора.
- Как дела,сын? - спросил папа,когда мы с ним уселись на диванчик за чаем,- последнее время ты ходишь какой-то смурной. Что-то случилось?
- Ничего, пап,- смутился я, ну не привыкя к разговорам с отцом по-душам,- все в порядке, я просто устал.
- А, даже так?- улыбнулся отец, делая глоток чая,- просто странно. Обычно ты полон энергии, особенно в такие моменты, как подготовка чего-то глобального, как сейчас, а тут, чем ближе мероприятие, тем ты мрачнее.
- Просто устал, пап,- не стал признаваться я.
- Ладно, раз ты "просто устал", то дам тебе небольшой совет, - снова улыбнулся отец,- в свое время, я тоже так "просто уставал", но все образовалось. За ближайший год, ты сделал для семьи невероятное количество дел. Я и в жизни не мог представить, что мой сын когда-нибудь станет Виконтом, да еще с таким состоянием. Подумай немножно о себе. В твои годы я тоже "просто уставал", когда встретил твою маму. Это нормально.
- Да? - удивленно спросил я,- ты ничего не рассказывал.
- А зачем? - повесил вопрос в воздухе отец, улыбаясь,- это не пригодилось до сих пор. Вот сейчас, это все нужно. Сомнения, они всегда были и будут. А решения нужно принимать. Вот смотри, в моей жизни есть принцип: я лучше сделаю и пожалею, чем буду жалеть о том, что это не сделал. Ошибки делают нас сильнее, а, вот, упущенные возможности будут грызть тебя изнутри постоянно. Это первое.
- Это понятно, я тоже живу по такому принципу,- кивнул я отцу,- а второе?
- Второе? - хитро улыбнулся отец, отхлебывая чай,- а теперь представь, что она не с тобой? Представь. Что в танце она будет кружиться совершенно с другим парнем? Целоваться? Представил?
На секунду я представил всю описываемую отцом картину и почувствовал, что тьма внутри меня недовольно заворочалась, да и в душе тоже что-то недовольно забулькало, словно говоря: "Эта женщина моя,не отдам". А я, оказывается, жуткий собственник. Видимо, часть эмоций отразились на моем лице, и отец улыбнулся еще сильнее.
- Ну, вот, видишь, ты сам-же ответил на свой вопрос,- глотнул чаю отец,- так что, чего тебе бояться? Ты - Виконт, сильный маг, мы воспитали тебя мужчиной, что ты доказал за этот год. Действуй. А мы тебя в этом поддержим. Хорошо?
- Я понял, пап, спасибо, - улыбнулся я.
- Не за что, сын,- хлопнул он меня по плечу,- в свое время мне пришлось пару зубов выбить ухажерам, что подкатывали к твоей маме, так что готовься к последствиям.
- Учту,- кивнул я, - и буду готов.
- Молодец, ты становишься совсем взрослым,- кивнул мне отец, - только маме не говори, что я когда-то сомневался, хорошо? Не надо её расстраивать.
- Хорошо, пап,- усмехнулся я,- я нем, как рыба.
Честно говоря, после такого короткого, но содержательного разговора я успокоился. И действительно, чего я теряю? Ну "объявлю" о помолвке, тут уже дальше Катя должна будет решить, принимать ее или нет. Так, что будем посмотреть. Надо будет сделать девушке приятное, как то помню, давно я писал стихи и тексты песен, а может быть спеть авторскую? Где-то там была моя заветная тетрадка с парой интересных строк. В четырнадцать, все парни что-то пишут, правда потом забрасывают, как и некоторые мечты. Пора было бежать к музыкантам, чтобы воплотить песню в жизнь. Вестник, который прочто обосновался в "Артефакте" и давал по одному концерту в неделю, был рад мне, как родному, и обещал сделать шикарную песню на мои слова. Пьер, когда услышал, что его аппаратура будет звучать для высшего света на дне рождения графини Долматовой приехал сам и привез с собой еще какие-то ящики, обещая "маньификь и экстаз" для местной публики, особенно если ему позволят рулить звуком. В общем, всё было по плану и держалось на идеях "горящих" от работы людей.
В день рождения Кати, Долматовы, как принимающий род прибыли на два часа раньше, чем все остальные гости бала, что, в принципе, правильно. Королева вечера, по негласной традиции дворян должна встречать гостей у порога, чтобы каждому оказать знаки внимания и полагающиеся почести. Катя была просто великолепна в своем черном приталенном платье с красной строчкой и фиолетовым отливом. Высокая прическа с ниспадающими локонами по вискам открывала изящную шею. Блестящие глаза, с чуть заметной хитринкой, завораживали. Идеал.
- Добро пожаловать в "Темный артефакт",- подал я руку княгине, чтобы помочь выбраться из темного "Руссо-Балта",- сегодня мое заведение в полном Вашем распоряжении.
- Благодарю, Виконт,- в официальной манере ответила девушка,- надеюсь, что мы весело проведем время в этом чудесном заведении.
- Добрый вечер, Иван,- послышался мужской голос графа слевой стороны от меня, - надеюсь всё готово?
- Михаил Владимирович, не извольте беспокоиться, - ответиля в тон,- все, кто нужен, предупреждены. Ребята Власова патрулируют территорию.
- Это прекрасно. Предлагаю пройти внутрь,- махнул рукой Долматов,- скоро должны начать подьезжать гости.
В дворянстве, мерой хорошего тона считалось приехать за час до мероприятия, чтобы поболтать с гостями, навести мосты и связи. Дворяне - это работа. Даже на дне рождения. За полчаса до начала зал уже был полон самой разнообразной публики: девушки в вечерних платьях порхали по залу, юноши, чаще всего кучковались около столов с едой, а более взрослое поколение решило занять для себя ниши и отдельные кабинки, чтобы обсудить что-то важное. День рождения значимой персоны- это повод завести новые связи, новые знакомства и новые контракты. Бизнес, бизнес и еще раз бизнес - все направляется на укрепление рода. В некоторых старых семействах существует девиз: "Род превыше всего". С одной стороны правильно, но с другой, сколько невинных жизней было загублено. Лирика.
В зале был действительно аншлаг, Пьер носился из звукооператорской до сцены и обратно со скоростью бешеного вертолета, а я готовился выступать. Вдох. Выдох. Микрофон в руке и я делаю шаг на сцену.
Глава 5 Достойнее достойных или как правильно держать удар
С первых аккордов команды Вестника все внимание переключилось на сцену. Сегодня по плану мы должны были открывать этот вечер вдвоем, вместе с солистом. Я начинал, как элитный конферансье: микрофон в руках, костюм, стоимостью, как хороший и дорогой автомобиль и почти чеширская улыбка.
- Уважаемые дамы и господа, меня зовут Иван Сергеевич Ларионов-Петров и от лица её превосходительства графини Екатерины Михайловны Долматовой, приветствую Вас на нашем скромном празднике в честь её дня рождения! - Пьер что-то подкрутил в звукооператорской и мой голос прокатился бархатной волной по всему залу,- позвольте попросить Вас поприветствовать бурными аплодисментами виновницу сего торжества.
Зал взорвался бурными аплодисментами, кто-то из студентов даже засвистел и заулюлюкал, в общем, все от души приветствовали графиню Долматову на этом празднике. По плану, утвержденному самой Катей, она должна была произнести заготовленную вступительную речь, после чего Вестник с командой должен будет отыграть первый акт спокойных песен. Первый открывающий танец и поздравления. Часть подарков от гостей уже заполнило одну из ниш в углу зала - аристократы пытались перещеголять друг друга и здесь, поэтому подарки были статусными, огромными и дорогими.
Катя вплыла на сцену и начала свою речь, я же слегка отошел назад, становясь за правым плечом графини. Фотографы, которые делали снимки на празднике не упустили возможности сделать наш совместный кадр: хрупкая девушка в черном платье, а сзади незримой поддержкой стоит статный юноша. На фотографиях мы смотрелись очень гармонично - Ателье, словно по заказу сшило для нас идеально сочетаемую одежду.
Время речи подошло к концу и я почувствовал небольшой толчок в спину от Вестника.
- Действуй, - просипел он мне на ухо,- пригласи девушку на танец, пока она не спустилась.
Я кивнул и сделал шаг вперед, немного перегораживая путь Кате.
- Екатерина Михайловна, разрешите пригласить Вас на первый танец,- протянул я руку девушке.
- Конечно, Иван Сергеевич, я очень рада разделить с Вами этот танец,- улыбнулась жемчугом зубов Катя и вложила свою ладошку в мою.
Мы спустились в центр зала и Вестник с командой заиграл вальс. Вы спросите, как на рок инструментах слушается такая музыка, и я скажу, что она слушается очень эпично. Мы кружили в центре свободного круга, мило общаясь и наблюдая за всеми.
- Ты чудесно выглядишь, - сказал я, глядя в искрящиеся от счастья глаза Кати,- с днем рождения, надеюсь тебе всё понравится.
- Спасибо,- продолжала улыбаться девушка, кружась в танце со мной,- всё просто чудесно. Это прекрасное начало праздника.
- У нас много чего приготовлено, - похвастался я,- вечер не будет грустным.
- Виконт, мне кажется, что я начну Вас сейчас пытать на предмет того, что Вы запланировали в программе,- пошутила графиня, - нельзя так искушать мое любопытство.
- Учту на будущее, графиня, - улыбнулся я,- но сегодня позвольте отказать Вам в удовлетворении Вашего любопытства. Всему свое время, наберитесь терпения.
- А Вы коварны, Иван,- блеснула жемчугом зубов Катя,- соблазняете девушку на глазах у стольких людей.
- Я еще и не начинал соблазнять,- придвинулся чуть ближе я и прошептал на ухо Кате я, от чего девушка слегка зарделась, а в глазах у нее заиграли бесенята.
- Спасибо за танец, - ответила раскрасневшаяся девушка и слегка поклонилась мне с последними аккордами вальса.
- Мне было очень приятно украсть Ваш первый танец сегодняшнего вечера,- поклонился в ответ я.
Я передал графиню ее отцу, за что удостоился он него одобрительного взгляда и отошел в сторону. Дальше пошла официальная часть и аристократы быстро выстроились в очередь, согласно статусу, чтобы поздравить графиню с ее днем рождения. Честно признаюсь, что не особо люблю во всех праздниках этот момент, потому-что часть говорящих всегда выступают с апломбом минут на пять, отчего устаешь. Нет, таких говорунов немного, но они есть.
Поздравление шло своим чередом, когда я почувствовал гневный взгляд, буравящий меня между лопатками. Я оглянулся, но так и не смог найти индивида, который пытался пробуравить во мне дырку. Неприятненько. Такое чувство, что на меня навели ствол пистолета, но пока не выстрелили. Будем на чеку. Я отошел в сторону столов с закусками, когда ко мне подобрался Власов.
- Ну здравствуй, протеже,- ухмыльнулся он предлагая мне стакан с соком,- я смотрю ты делаешь успехи. Уже Виконт, организатор дней рождения, да еще и первый танец у девушки умыкнул. Когда свадьба?
- Владимир Палыч, - отсалютовал я майору стаканом,- Вам бы все шутки шутить.
- Я вполне серьезно, ты умыкнул первый танец в восемнадцатилетие графини и она не отказала, считай, что на несколько родов у тебя стало больше врагов,- шепотом признался Власов,- от родителей мы тебя, конечно прикроем, но вот от пылких юнцов - врятли. Так что будь готов к последствиям.
- А когда я был к ним не готов? - вздохнул я,- аристократия тот еще ужатник.
- Это точно, Иван, это точно,- похлопал меня по плечу майор и ретировался с бутербродом в руках.
Теперь еще ходить и оглядываться. Ладно, прорвемся. Скоро и моя пора дарить подарки. Честно говоря с подарком я долго парился, пока меня не отвлек Тихон, наш домовой. Он сказал, что знает одну интересную вещь, но ему нужно отлучиться из поместья, чтобы ее забрать и на это необходимо разрешение хозяина, то есть меня. Получив одобрение, домовой исчез на какое-то время, а затем вернулся с холщовым свертком в руках. Внутри свертка оказалась старинная деревянная резная шкатулка с золотой брошью в виде цветка с красным бутоном. Как сказал домовой - это артефакт, специально для огненных магов, увеличивающий защиту и концентрацию. Я думаю, что Кате он понравится.
Для поздравления именинницы мы вышли втроем: я, Петр и Саша, как одни из самых близких друзей. Савинов подарил элитный набор сладостей, килограмма в четыре весом, Саша - сверток с непонятным содержимым, попросив открыть его без посторонних глаз и, вот, настала моя очередь. Почему-то у меня был мандраж, хотя до этого ничего не было. Наверное, изменилось отношение к ситуации. Я протянул Кате шкатулку в дорогой оберточной бумаге и стал ждать реакции. Девушка не заставила себя долго ждать и с веселыми бесенятами в глазах осторожно развернула упаковку. Тимошка еще вчера дополировывал этот старинный образчик красоты, чтобы он радовал взгляд, поэтому шкатулка заблестела в руках Кати матовым блеском дорогого лака, нанесенного на резное дерево. Михаил Владимирович поближе придвинулся к объекту интереса, чтобы рассмотреть побольше деталей. Когда Катя открыла шкатулку, то улыбка сама собой наползла на ее лицо. Искренняя, счастливая, радостная. Брошь на красной бархатной подушечке фонила магией и радовала взор. Девушка сразу же прикрепила мой подарок к себе на платье, чем заработала задумчивый взгляд от графа Долматова.
- Спасибо,- сияя словно звезда искренне поблагодарила меня Катя, позволяя себя обнять.
- Кхм,- раздалось покашливание со стороны графа,- Иван, можно тебя на секундочку? Поговорить.
Судя по тону отца Кати я сделал что-то не то. Мы отошли к одному из "кабинетов" и присели на диванчики.
- Вот сколько тебя знаю, Иван, ты не перестаешь меня удивлять,- сразу взял быка за рога Долматов,- что ты можешь сказать в свое оправдание?
- Не понимаю о чем вы? - искренне ответил я,- что я снова сделал не так?
- А ты знаешь что сейчас красуется на платье у моей дочери? - вопросом на вопрос ответил мужчина мне.
- Брошь, артефакт, концентратор, - пожал плечами я,- можете называть ее как хотите.
- Я не буду спрашивать где ты ее достал,- спокойно отхлебнул из бокала вина Долматов, - это у тебя спросит твой куратор, а вот кстати и он.
- Ваня, твою мать,- влетел взбешенный как красный чайник Власов,- откуда у тебя утерянная реликвия Японского императорского дома "Красный лотос" и как давно она у тебя? Отвечай.
- Вчера мне ее Тихон принес,- честно признался я,- сказал, что идеально подойдет для Кати.
- Идеально подойдет, идеально подойдет,- передразнил меня Власов и хлопнул залпом пол-стакана коньяку,- Спокойствие, только спокойствие. Тебе надо хоть иногда, слышишь, хоть иногда историю учить. Ты знаешь, что эта реликвия пропала более четырехста лет назад? Её передавали в императорской семье, как символ помолвки между императором и ее возлюбленной, которая впоследствии становилась его женой. Зови Тихона сюда. Живо.
- А? - скосил взгляд на Долматова я, - точно надо?
- Точно, точно,- проворчал майор,- теперь это и его проблема тоже.
- Тихон, проявись пожалуйста,- попросил я домового.
Рядом с нами проявился все тот-же небольшой мужчина, с бородой, правда одежда на этот раз на нем была побогаче: вместо лаптей красные сапоги, косоворотка с вышивкой и пояс с золотыми нитями.
- Чего изволите, барин, - поклонился домовой мне и обратился к мужчинам, - здравствуйте гости дорогие.
- Тихон, скажи, это ты брошь Ивану принес? - насел на домового Власов.
- Я, барин, - зыркнул глазами на майора Тихон,- вроде понравилась брошь девице -то.
- Понравилась, - не стал отрицать Власов,- а где ты ее взял?
- Секрет рода, барин,- посуровел домовой, - не скажу, даже не просите.
- О как,- ухмыльнулся Долматов,- Тихон, а ты знаешь что это за брошь?
- Знаю, - лукаво ухмыльнулся домовой, - и для чего служит тоже, чай не лаптем щи хлебаю. Я долго на земле живу, всякие ухоронки ведаю, да лукавствам необучен. А вы, гости дорогие внимательно на именинницу посмотрите, да не простыми глазами. А?
Власов и Долматов как по команде повернули головы в сторону Кати и внимательно всмотрелись в именинницу.
- Немыслимо, - подался вперед Долматов,- а где?
Я посмотрел магическим зрением и не увидел на кате никакой броши, хотя до этого она ярко сияла на бархатной подушке. Я видел только здоровое биение ауры девушки и ничего больше.
- То-то же,- довольно огладил бороду домовой,- подарок был сделан искренне, а значит защищать хозяйку будет. А видеть его не видно. Ни один маг не отличит. Скажете - реплика и дело с концом.
- А говоришь, лукавствам необучен,- пробормотал успокаивающийся Власов,- да ты, брат, прохиндей, каких не видать.
- На том и стоим барин, на том и стоим,- сверкнул глазами Тихон,- так я пойду? Ежели чавой не так - зовите. Барин.
И домовой растворился в воздухе.
- Так я свободен? - с надеждой спросил я.
- Иди уже, - отмахнулся майор, - будем с Михаилом Владимировичем обсуждать получившийся эксцесс.
Сумбур, как есть сумбур. Надо будет почитать про эту брошь. Особенно нужно узнать где и в чем я накосячил. Но пусть это будет завтра. А сегодня мне на сцене выступать.
Дальнейшее празднование прошло как по маслу, мы натанцевались, под ритмы Вестника, порезали огромный трехярусный торт и наелись от души, ибо моя мама настояла на том, что в нашем заведении все должны быть сытыми, а не полуголодными как обычно. Впервые на празднике у аристократов подавали не только запеченого поросенка, но и гору ароматного вкусного шашлыка. А судя по раздувающимся ноздрям всего местного бомонда и их жадным взглядам, когда мимо них проходили официанты с тарелками в руках - ставка сыграла. Ах да, "Арарат" сегодня тоже не работал, обслуживая наших гостей в зале. Хорошо, когда у тебя есть такие возможности.
Ближе к концу вечера, когда почти все артисты и развлечения закончились Вестник пригласил меня на сцену, объявив о том, что ему нужен второй голос и я, как никто другой могу на эту роль подойти. Мы вместе отыграли сет минут на пятнадцать, где молодежь веселилась, а более опытные с завистью смотрели на молодых, ибо не по статусу. Наконец, Вестник подтолкнул меня локтем.
- Ну что, парень, ты готов? - ухмыльнулся он мне.
- Перед смертью не надышишься, - ответил я откровенно,- погнали.
- Ну что-же, дамы и господа,- объявил в микрофон музыкант, - а сейчас уникальный подарок от Виконта Ивана Сергеевича Ларионова-Петрова, по совместительству владельца этого чудесного заведения! И я уступаю роль солиста на этой сцене именно ему! Вы готовы? - зал заорал визгами восторга,- Встречайте! Виконт Ларионов-Петров с песней собственного сочинения.
Бывает тот самый момент, когда тебе ужасно страшно, но стоит только зазвучать музыке, как страх пропадает. Я достал из-за пояса свой артефактный микрофон, дождался кивка Вестника и начал петь.
Твой образ в тишине ночной мешает спать
Я не могу уснуть и не хочу вставать
Время серой птицей взлетает в облака
Мгновенье словно вечность, когда в руке рука.
Миг безумной стрелкой взлетает в вышину
В горе или счастье, но я тону
Дерзко забьется вдруг сердце мое
Шепчу в тишине я имя твое.
Ради тебя сдвину я горы
Ради тебя я восстану из пепла
Ради тебя разрушу я горе
Ради тебя одной.
Слова из Песни "Ради тебя" Воронов Евгений
Мелодия лилась, обволакивая и наполняя зрителей, пока не сменилась раскатами рок-гитары и скачущими рифами. Образы заполняли зал, а я пел только для одной девушки в целом мире. Не сводя с нее глаз. Даже отсюда я видел, как по щеке Кати скатилась одинокая счастливая слезинка. Последний аккорд и тишина. Еще мгновение гости оторопело хлопали глазами, пока волна радости не прокатилась по залу бурными криками и овациями. Я спускался со сцены под бушующее улюлюканье и свист толпы гостей, когда Катя, наплевав на все правила и приличия прыгнула с объятиями мне на шею. Я нашел глазами улыбающегося Графа, который кивком выразил мне свою поддержку и отсалютовал бокалом, на что я кинул ему в ответ.
- Спасибо, - прошептала куда-то мне в шею обрадованная Катя,- это самый замечательный день рождения, что был у меня.
- Не за что, Катюш, - погладил я девушку по спине, чувствуя, как тьма во мне разливается довольной патокой, - все для тебя.
Справа в толпе раздались возмущенные выкрики и возня, чеканя шаг и распаляясь праведным гневом к нам вырвался накрахмаленный хлыщ в бордовом мундире. Не дойдя до нас с Катей буквально двух шагов этот буйвол пыхтя встал во фрунт.
- Иван Сергеевич! - дерзко раздался голос внезапного собеседника,- Меня зовут барон Острощеков Петр Васильевич. Я считаю, что Вы, виконт, опорочили честь и достоинство присутствующей здесь графини Долматовой, а также, своей сегодняшней выходкой посчитали, что Вы достойнее достойных людей, чтобы вот так просто претендовать на руку Графини. Я вызываю Вас на дуэль!
- Ой, дураак,- хлопнул себя по лицу Петр Савинов,- помянем идиота.
Я медленно повернул голову к посмевшему оторвать меня человеку, видя как под моим взглядом, полный решимости "буйвол" начинает белеть. Вся тьма, что была во мне сейчас била по голове набатом: РРРАЗОРВАААТЬ! Мое настроение было понятно всем, но разделял его полностью только один человек в зале- Катя. За секунду рядом со мной стало жарко. Огонь покрывал тело девушки, словно вторая кожа, а глаза светились, словно два протуберанца. Катя превратилась в фурию. Я протянул руку и повернул её лицо ко мне.
- Я разберусь,- тихо сказал я и увидел, как огонь опадает и передо мной все та-же Катя,- он больше нас не побеспокоит.
- Когда этот мужчина говорит такие слова, то я бы на вашем месте писала завещание, сударь,- раздался в толпе голос какой-то дамы, обращаясь к моему оппоненту.
- Здесь и сейчас! - прорычал я на весь зал, отпуская наружу тьму.
Глава 6 Как сдержать себя
Того и гляди бросится кусаться. Впрочем, если зубами, я даже согласен. Хороший портной обойдётся дешевле, чем восстановление арены.
Барон дёрнул головой, словно пытался отогнать назойливую муху, и поднял руки. По пальцам побежали тонкие белые разряды. Прекрасно. Ещё и электрический. Надеюсь, хоть заземление у нас здесь предусмотрено.
За прозрачной стенкой купола Светлый поднял ладонь. Улыбки на лице профессора больше не было. Перед тем как запустить защиту, он очень доходчиво объяснил нам обоим, что бой закончится, когда один из противников сдастся или не сможет продолжать. И особо подчеркнул, глядя почему-то на меня, что превращение соперника в удобрение в программу вечера не входит.
Я тогда только кивнул. Сейчас за это хотелось сказать ему отдельное спасибо.
Ладонь опустилась.
Первая молния ударила в то место, где мгновение назад находилась моя грудь. Я ушёл в сторону ещё на замахе, привычно прикрывшись тьмой. Белая ветвистая пакость лизнула край защиты и впилась в купол. По его поверхности прокатилось мутное свечение.
Работает изделие. Надо будет профессору премию выписать. Если переживу испытания.
Острощеков уже собирал второе заклинание. Руки у него тряслись, воротник потемнел от пота. Между ударами он тяжело втягивал воздух раскрытым ртом, но магию продолжал гнать так, словно запас у него был бесконечный.
Я видел потоки. Слишком резкие, неровные. Сила проходила по каналам рывками, а возле правого плеча у барона раз за разом вспыхивало неприятное красноватое пятно.
У меня после отсева было что-то похожее. Правда, оценить красоту своих повреждений я тогда не мог, потому что лежал без сознания.
— Пётр Васильевич, — окликнул я его, уходя от следующего разряда, — вы бы с расходом поаккуратнее. Здесь электричество уже оплачено.
Барон оскалился и швырнул в меня сразу двумя руками.
Щит принял удар, но правую ладонь неприятно свело. По носу ударило запахом палёной ткани. Я скосил глаза на рукав и от души пожелал организатору этого мероприятия долгой и разнообразной жизни. Желательно под присмотром Сенсея Ю.
Снаружи мелькнуло красное. Катя стояла у самой границы арены, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Рядом с ней появился Долматов и положил дочери руку на плечо. Чуть дальше Светлый быстро что-то говорил подошедшей Стоцкой.
Тоже заметили.
Очень хотелось подойти к барону и хорошенько приложить его головой об пол. Разок. Может быть, второй, для закрепления. Тьма во мне с таким решением была полностью согласна и даже предлагала техническую помощь.
Вот только перед глазами никак не желало исчезать лицо этого хлыща, когда он выдавливал своё «не могу».
Поганое чувство. Стоит напротив человек, только что испортивший тебе вечер, и ты уже даже злиться на него нормально не можешь.
Ещё один разряд. На этот раз широкий, расползающийся веером. Я присел, прикрывая голову, и отступил на два шага. Барон подался за мной, едва не наступив на собственную ногу.
А вот это интересно.
Руки у него работали быстро, а ноги за ними не успевали. Он атаковал с места, вкладывая в каждый удар всё больше силы. После третьего заклинания ему требовался короткий вдох. Совсем короткий, но он был.
Спасибо вам, Сенсей. Отдельное. Желательно в письменном виде, а то ещё обниматься полезете. И снова окажется, что я неправильно поставил корпус.
Я сместился влево. Острощеков повернулся, выпустил молнию и начал переносить вес на переднюю ногу. Щит жалобно дёрнулся под ударом, зато я уже шёл внутрь, ближе к его рукам.
Барон оказался не настолько прост, как мне хотелось. Вместо следующего заклинания он встретил меня локтем. В глазах полыхнуло, во рту появился солёный привкус. Я врезался в его плечо, схватился за мундир и только тогда подсадил ему ногу.
На пол мы рухнули вдвоём. Не особенно красиво и совсем не аристократично.
Главное, что барон оказался снизу.
Правая рука у него уже светилась. Я прижал запястье к полу, успев отвернуть кисть от себя. Разряд ушёл вдоль покрытия и ударил в нижний край купола. В пальцах закололо даже через защиту.
— Да угомонись ты!
Он попытался ответить левой. Я перехватил и её, придавив предплечье коленом. Мундир затрещал. Барон выгнулся так, что я едва не перелетел через его голову.
Мать моя женщина. Чем тебя кормили?
Над его плечом вспыхнула новая дуга. Силу он теперь гнал прямо через тело. Очень плохая идея. Я-то отодвинуться успею, а вот собственные каналы барону девать некуда.
За куполом Светлый резко развёл руки, показывая, чтобы я прекратил. Как будто я здесь главный любитель молний. Снимать защиту, пока барон разбрасывает разряды, профессор не мог: за нашими спинами стояли люди.
И тут мой взгляд зацепился за стойку у края площадки.
На ней висели ограничители. Те самые антимагические артефакты, которые надевали перед обычной потасовкой. Мы с бароном сегодня обошлись без них, и весь комплект так и остался на стойке внутри ограждения. Ещё утром я бы сказал, что это бардак. Сейчас был готов расцеловать ответственного за хранение имущества.
До стойки оставалось шага три.
Я выпустил из ладони тонкий жгут тьмы, зацепил верхнюю перекладину и дёрнул к себе. Рассчитывал подтянуть стойку поближе, но перестарался.
Железо оглушительно лязгнуло, и перекладина стукнула меня по затылку.
Отлично. Хоть кто-то сегодня попал по назначению.
Барон воспользовался моментом и выдернул левую руку. Я едва успел подставить плечо, уводя его кисть в сторону. В ухо хлопнуло так, что окружающий мир сразу стал глухим и далёким. Браслеты рассыпались по полу. Один докатился до самого колена.
Не раздумывая, я схватил его, разжал замок и защёлкнул на запястье Острощекова.
Свечение потускнело, но не исчезло. Барон захрипел и снова попытался поднять руку.
Одного мало. Конечно, мало, Иван. Их же не для красоты парой носят.
Второй браслет лежал под боком. Пришлось почти лечь на соперника, удерживая его весом, и только потом выковырять артефакт из-под собственного ребра.
Щелчок.
Белые искры пропали.
Острощеков обмяк так резко, что я замер, боясь пошевелиться. Грудь подо мной ещё поднималась, но как-то часто и мелко. Кожа за считанные секунды стала серой.
Я поднял голову и ткнул пальцем в браслеты, показывая Светлому. Профессор уже держал руку на пульте. Дождался, пока погаснет последнее свечение на куполе, и снял защиту.
— Бой окончен! Иван, с него слезь, — услышал я сквозь звон в ушах.
Чья-то ладонь ухватила меня за воротник и оттащила в сторону. Над бароном склонился Светлый. Рядом опустилась на колени Яна. За её плечом встала Стоцкая, быстро осмотрела лежащего и коротко кивнула профессору.
— Ограничители пока не снимать. Он себя выжечь успеет.
Я попробовал подняться. Колени почему-то считали, что и на полу вполне уютно.
Перед лицом появилась широкая ладонь Саши. Я ухватился за неё и встал, стараясь не смотреть, как Яна расстёгивает воротник барона.
— Живой? — всё-таки спросил я.
— Живой, — отозвалась девушка. — Ваня, отойди, пожалуйста. Ты мне свет закрываешь.
Отошёл. Если целительница вежливо просит, лучше послушаться сразу.
Кто-то подхватил меня под левую руку, кто-то под правую. Катя и Пётр. Хорошая компания. Только лица у обоих были такие, словно меня сейчас будут воспитывать.
— Ты обещал разобраться, — тихо сказала Катя.
— Разобрался.
— Вань, у тебя кровь.
Я тронул губу и посмотрел на пальцы.
— Так это моя. Всё нормально.
Девушка посмотрела на меня с таким выражением, что я сразу понял: ответ не засчитан.
— Сядь уже, герой, — подвинул стул Пётр. — Пока тебя не усадили.
Я сел. Катя достала платок и приложила к моей разбитой губе. Было больно, но возражать я не стал. Слишком уж сильно у неё дрожали пальцы.
— Прости, — сказал я, когда она убрала платок. — День рождения тебе испортил.
— Не ты, — ответила девушка, глядя куда-то за моё плечо.
Я обернулся. У входа на арену толпились гости. Некоторые уже успели достать телефоны. Власов что-то негромко объяснял двум мужчинам из охраны, а Долматов разговаривал с пожилым дворянином, который выразительно показывал на лежащего барона.
Катя встала.
— Господа, — произнесла она так, что разговоры понемногу стихли. — Барону Острощекову оказывают помощь. Иван Сергеевич прекратил бой и дал возможность целителям заняться его противником. Прошу это запомнить, прежде чем кто-то начнёт пересказывать произошедшее наверху.
Она подождала, пока в последнем ряду опустят телефон.
— А теперь прошу освободить проход. Иначе врача придётся протискивать через гостей моего праздника. Мне бы этого не хотелось.
Гости потянулись к лестнице. Долматов посмотрел на дочь, едва заметно улыбнулся и пошёл следом. Пожилого дворянина он прихватил под локоть.
Я проводил эту процессию взглядом. Надо же. Ни одного заклинания, а какой результат.
— Учись, — пробормотал Пётр.
— Уже.
Власов подошёл только тогда, когда барона уложили на принесённые носилки. Острощеков лежал с закрытыми глазами. Яна держала ладонь у него на груди, а Светлый проверял что-то в магическом зрении.
— Ну что, вашбродь, — начал майор, окинув взглядом мою физиономию, — отдохнул?
— Угу. Особенно понравилась культурная программа.
— Я заметил. Зачем ты стойкой-то себя приложил?
— Чтобы противник не расслаблялся. Видел, на что я способен.
Власов помолчал, потёр переносицу и повернулся к профессору.
— Что скажете?
— Стимулятор, — ответил Светлый, выпрямляясь. — Какой именно, выясним после анализа. По действию очень неприятная дрянь. Парень перестал чувствовать предел. Ещё немного, и каналы начали бы разрушаться.
— Сам выпил?
— Владимир Павлович, я пока лечу. Допрашивать будете, когда закончу.
— А обет? — спросил я.
Стоцкая посмотрела на меня.
— Есть. Условия будем выяснять осторожно. И я очень советую присутствующим не пытаться помочь нам наводящими вопросами.
Это она тоже мне. Приятно, когда преподаватель так хорошо знает своего студента.
— Получается, его отправили сюда сдохнуть? — я кивнул на носилки.
— Получается, кто-то очень хотел, чтобы вы подрались, — поправил меня Власов. — Остальное ещё выясним. Кремень уже проверяет, с кем барон разговаривал перед вызовом. Люди работают. Ты сейчас нужен целителю, а не следствию.
Он повернулся к Кате.
— Екатерина Михайловна, проследите, пожалуйста.
— Непременно, — ответила девушка.
Ну вот. Меня только что сдали под надзор. Причём даже без оформления бумаг.
Пётр принёс воды. Я осторожно отпил, стараясь не задеть губу, и наконец почувствовал, как дрожат руки. Пока барон швырялся молниями, ничего подобного не было. А теперь пальцы жили своей жизнью, и стакан тихонько постукивал о зубы.
Катя забрала его и поставила рядом.
— Ты ведь понял, что с ним что-то не так, ещё наверху?
Я кивнул.
— Почему не сказал мне?
— Не успел.
Она посмотрела на меня. Я вздохнул.
— И разозлился. Сильно. Сначала хотел просто отделать его, а уже потом думать.
Катя присела рядом и взяла меня за руку. Некоторое время мы молчали. Сверху едва слышно донеслась музыка: Вестник, видимо, решил не давать гостям скучать в ожидании свежих сплетен.
— Подарок мне всё равно понравился, — сказала она.
Я посмотрел на красный цветок у неё на платье.
— Даже после такого окончания вечера?
— А вечер ещё не закончился.
— Боюсь спрашивать, что у нас дальше по программе.
— Ты приведёшь себя в порядок и потанцуешь со мной.
Я осторожно сжал её пальцы.
— Это я с удовольствием.
— Только сначала пусть Яна посмотрит. И не вздумай отговариваться.
Вот вам и романтика. Сначала поцеловать хотелось, теперь ещё и справку предъяви, что к поцелуям допущен.
С носилок донёсся слабый кашель. Острощеков открыл глаза и попытался приподнять голову. Светлый тут же положил ладонь ему на плечо.
— Лежать, молодой человек. Всё закончилось.
Барон обвёл взглядом лица, задержался на мне и с трудом сглотнул.
— Я…
— Ничего пока не говорите, — остановила его Стоцкая. — Особенно если почувствуете, что не можете произнести слово. Просто лежите и дышите.
Острощеков послушно закрыл рот. Потом снова посмотрел на меня. В этом взгляде было столько растерянности, что я не выдержал и подошёл.
— Жить будете, Пётр Васильевич. Рукав потом обсудим.
Он не улыбнулся. Губы у него дрогнули, и я наклонился, чтобы расслышать.
— Семь…
— Что семь?
— Сказали… справлюсь… даже с седьмой…
Власов оказался рядом раньше, чем я успел выпрямиться.
— Больше ни слова, — спокойно сказал он барону. — Вас сейчас отвезут к врачам. Всё остальное потом.
Майор придержал меня за локоть и отвёл в сторону. На лице у него больше не было даже намёка на привычную усмешку.
— Ты кому рассказывал?
Я посмотрел на него.
— Никому.
Официально у меня была пятая ступень. Седьмую мы прятали, чтобы очередной желающий свернуть мне шею хоть раз ошибся в расчётах.
Желающий, как выяснилось, подготовился.
Власов достал телефон, набрал номер и дождался ответа.
— Товарищ полковник, — негромко произнёс он, глядя мне в глаза. — У нас утечка.
Глава 7 Праздник по расписанию
После слов про утечку я первым делом посмотрел на окружающих. Сам не знаю, чего ожидал. Наверное, что кто-нибудь виновато поднимет руку и скажет: «Простите, Иван Сергеевич, случайно вышло».
Никто руки не поднял. Пётр разговаривал с Сашей, Катя следила за тем, как целители устраивают барона на носилках, а Светлый негромко объяснял что-то прибывшему врачу. Нормальные люди занимались нормальными делами. Один я стоял и примерял на каждого роль предателя.
От этого стало особенно мерзко.
Власов закончил разговор и поймал мой взгляд.
— Даже не начинай.
— Я ещё ничего не сказал.
— Зато посмотрел уже на половину присутствующих. Ваня, мы пока знаем только то, что барону назвали седьмую ступень. Кто назвал, откуда узнал и знал ли вообще — будем разбираться.
— А полковнику вы сказали…
— Чтобы начал проверку. Иначе к утру все разъедутся, бумаги разойдутся, а нужный человек внезапно вспомнит, что у него отпуск. Мне сейчас работать надо, а тебе — не мешать.
Сказано было без злости. Оттого даже возразить не получалось.
— Можно хотя бы узнать, как там барон?
— Можно. Живой, и врачи намерены это состояние сохранить. Остальное завтра.
За спиной раздался знакомый женский голос:
— Иван Сергеевич, машина готова.
Алмаз стояла у лестницы. На ней было тёмное вечернее платье, в котором она вполне могла сойти за одну из приглашённых. Если не смотреть в глаза. Вот там никакого праздника не было.
— Мы уезжаем? — спросил я.
— Когда закончите здесь. Но за руль сегодня сядет водитель.
— У меня губа разбита, а не ноги.
— У вас пальцы дрожат.
Я спрятал руки за спину. Алмаз выразительно посмотрела на меня и ничего не добавила. Плохая женщина. Спорить с тем, кто не спорит, совершенно невозможно.
Катя подошла и взяла меня под локоть.
— Сначала Яна. Потом один танец. Мы договорились.
— Я слышала, — кивнула телохранительница. — Поэтому и сказала: когда закончите.
На этом меня окончательно исключили из обсуждения собственной судьбы.
Яна устроила осмотр в небольшом служебном кабинете. Посветила мне в глаза, ощупала затылок и потребовала расстегнуть рубашку. Катя тут же взялась за пуговицы, поскольку моим рукам, по общему мнению, доверять было нельзя.
— А зрителей можно поменьше? — поинтересовался я.
— Можно, — ответила Яна. — Пётр, выйди.
— Я вообще-то рубашку принёс, — обиделся Савинов, протягивая свёрток. — Последнюю приличную у музыкантов забрал. Ваня, не испорти, она нам ещё пригодится.
— Нам?
— Теперь и я за неё отвечаю. Ты без сознания если окажешься, с кого спрашивать будут?
— Петя, — ласково сказала Яна.
Дверь закрылась.
Вылечить губу оказалось гораздо проще, чем уговорить целительницу отпустить меня. Она нашла ушиб плеча, ожог на предплечье и несколько мест, которые я сам до осмотра совершенно не чувствовал. После её заботливых пальцев почувствовал всё.
— Ничего серьёзного, — вынесла наконец приговор девушка. — Но сегодня больше не колдовать. И без алкоголя.
— У меня праздник, между прочим.
— У Кати праздник. У тебя рекомендации целителя.
Возразить было нечего. Особенно когда Катя согласно кивнула.
Наверх мы поднялись минут через десять. За это время я успел переодеться, умыться и выслушать от Петра подробный рассказ о стоимости чужой рубашки. Судя по сумме, её ткали девственницы при свете полной луны, причём каждая нитка проходила личное одобрение Императора.
Зал встретил нас любопытными взглядами. Разговоры стихали по мере нашего продвижения, потом вновь начинались за спиной. Ощущение было такое, словно я тащил за собой длинный шлейф из шёпота.
Катя держала меня за руку и не собиралась отпускать.
У сцены нас перехватил Долматов. Он внимательно посмотрел на моё лицо, потом на новую рубашку.
— Всё в порядке?
— Целители отпустили, Михаил Владимирович.
— Хорошо. Тогда улыбайся. Люди пришли на день рождения моей дочери, и я не намерен отпускать их с впечатлением, что вечер закончился в подвале.
— Папа, мы собирались танцевать.
— Прекрасная мысль.
Граф повернулся к Вестнику и сделал короткий знак. Музыкант приподнял бровь, получил мой кивок и тут же вернулся к микрофону.
— Друзья, — раздалось над залом, — предлагаю продолжить вечер. А то у нас барабанщик уже начал засыпать, а во сне он играет только строевые марши.
За его спиной демонстративно отбили короткую дробь. Кто-то засмеялся. Заиграла музыка, и я вывел Катю в центр зала.
Первые несколько шагов дались тяжело. Вроде всё на месте, ноги двигаются, но внимание постоянно цепляется за чужие руки, за открывающиеся двери, за человека, слишком быстро вставшего из-за стола. Я сам на себя злился. Второй раз за последнее время мне портили совершенно обычную жизнь, а я потом ещё и помогал, продолжая искать врагов там, где их могло не быть.
— Вань, — тихо сказала Катя.
— Что?
— Посмотри на меня.
Я посмотрел.
— Ты опять ушёл куда-то. А танцуешь пока со мной.
— Извини.
— Ещё раз извинишься — наступлю на ногу.
Пришлось улыбнуться. Катя улыбнулась в ответ и чуть ближе придвинулась ко мне. От её волос пахло чем-то тёплым, сладковатым. Я наконец перестал считать выходы из зала.
Оказалось, музыка хорошая. И девушка в моих руках тоже никуда не делась. А остальным вполне можно было несколько минут пожить без моего пристального внимания.
Когда композиция закончилась, Катя не отпустила мою руку, а увела к одной из ниш. Там стоял маленький столик с нетронутыми закусками. Девушка села и показала мне на место рядом.
— Теперь рассказывай.
— Про что?
Она коснулась красного цветка на платье.
— Папа с Владимиром Павловичем разглядывали подарок так, будто я только что приколола к платью государственную тайну. А потом ты вызвал Тихона. Что это?
Я тяжело вздохнул.
— Артефакт. Защитный. Тихон принёс, сказал, что тебе подойдёт.
— Это я уже поняла. Дальше.
— Дальше выяснилось, что когда-то он принадлежал японскому императорскому дому.
Катя медленно повернула голову.
— Ваня.
— Да я сам только сегодня узнал! Мне сказали: хороший подарок для огненного мага. Я подарил. Всё остальное выяснилось после.
Несколько секунд девушка молча смотрела на меня. Потом закрыла лицо ладонью. Плечи у неё задрожали.
— Ты смеёшься?
— Пытаюсь тихо, — призналась она. — Я думала, папа удивился цене.
— Он тоже сначала был спокоен.
Катя опустила руку и снова посмотрела на брошь.
— А что ещё выяснилось?
Вот ведь не обманешь. Пришлось рассказать и про помолвку, и про то, как Тихон предложил всем желающим объяснять, что это всего лишь копия.
Катя выслушала, уже не смеясь.
— Ты ведь не из-за этого сегодня пел?
— Из-за тебя я пел, — ответил я. — С брошью вообще отдельно получилось. Я хотел сделать тебе приятно, а не устраивать дипломатический скандал.
— Приятно получилось.
Она взяла мою ладонь и некоторое время рассматривала содранную кожу у костяшек.
— Только если захочешь сделать предложение, скажи мне сам. Хорошо? Чтобы я не узнала об этом от папы или от какого-нибудь японского чиновника.
— Хорошо, — пообещал я. — Без посредников.
— И без домовых.
— Постараюсь. Но за Тихона не ручаюсь.
Теперь мы засмеялись оба.
До конца праздника больше никто не потребовал удовлетворения, не покусился на мою жизнь и даже не облил дорогим напитком. Считаю, вечер удался. Правда, за столом нас с Катей постоянно пытались поздравить с чем-то, чего мы не объявляли. Девушка принимала поздравления с днём рождения и так ловко переводила разговор, что я просто сидел рядом и восхищался.
Петра это веселило. Лизу тоже. Они обменивались какими-то взглядами и подозрительно дружно замолкали, стоило мне повернуться в их сторону. Саша добросовестно доедал шашлык. Хотя бы на одного человека в этой компании можно было положиться.
Долматовы уезжали почти последними. Я помог Кате сесть в машину. Она задержала мою руку, притянула к себе и коротко поцеловала.
— Теперь точно хороший день рождения, — сказала она.
Я выпрямился, совершенно забыв, что хотел ответить.
— Спокойной ночи, Иван, — невозмутимо пожелал граф с другой стороны машины.
— И вам, Михаил Владимирович.
— Завтра позвони. Кате, разумеется.
Дверца закрылась. Я ещё несколько секунд смотрел вслед отъезжающему автомобилю, пока рядом не появилась Алмаз.
— Можно выезжать?
— Можно.
— Отлично. А то водитель уже решил, что вы ночуете на крыльце.
В поместье мы вернулись глубокой ночью. На лестнице меня встретил Тихон, осмотрел с ног до головы и одобрительно кивнул.
— Вернулись, барин. И сами идёте. Добро.
— Ты знал, что с брошью будет?
— Девица рада?
— Рада.
— Ну так чего ж ещё надобно?
Я посмотрел на его совершенно честные глаза и понял, что сейчас всё равно ничего не добьюсь.
— Завтра поговорим.
— Как скажете, барин. Я вам чаю оставил. И пирог. Марья велела проверить, чтоб съели.
— Я только что из ресторана.
— Так и я ей говорил.
— И что?
Тихон развёл руками. Я молча пошёл к себе. Существуют силы, перед которыми даже родовые хранители предпочитают не спорить.
Утром меня разбудил запах выпечки. Некоторое время я лежал, разглядывая незнакомую лепнину на потолке, и пытался понять, чего в жизни не хватает. Вроде всё есть: дом, семья, титул, девушка. Даже собственный начальник охраны имеется.
Не хватало ещё часа сна.
В дверь постучали.
— Войдите, — обречённо разрешил я.
Фёдоров появился с папкой под мышкой и чашкой в руке.
— Доброе утро, Иван Сергеевич. Чай.
— Вы святой человек.
— И документы на подпись.
Поспешил я с выводами.
Он поставил чашку на тумбочку, а папку положил на край стола.
— После завтрака посмотрите. Здесь расходы по хозяйству, продукты, бельё для персонала и два счёта, которые я пока придержал.
— Почему?
— По одному нам предлагают оплатить работы, которых не делали. По второму — услуги, которых не заказывали.
Я сел.
— Это как?
— Обычно. Узнали, что новый хозяин въехал, и решили познакомиться.
Фёдоров сказал это с таким спокойствием, словно речь шла о соседях, зашедших одолжить соли. Я протянул руку за папкой.
Один счёт был за чистку водостоков. Если верить бумаге, бригада из четырёх человек три дня героически освобождала мой дом от прошлогодней листвы. Фёдоров положил рядом фотографии новых водостоков и накладную на их установку.
Второй документ обещал плановое обслуживание внешнего управления защитой. Выглядел он солиднее: номер заявки, перечень оборудования, печать, дата. Внизу красовалась моя подпись.
Я приблизил лист к глазам.
— А вот это интересно. Я такое не подписывал.
— Поэтому и придержал, — кивнул Фёдоров. — Сергей Николаевич тоже не согласовывал. Проверим через поставщика, когда откроется контора.
Я снова посмотрел на подпись. Завиток был похож. Даже слишком. Обычно я ставил его по-разному, в зависимости от настроения и степени ненависти к бумагам.
Из коридора донеслись быстрые шаги. В дверях появился Кремень с телефоном в руке.
— Иван Сергеевич, вы мастеров на утро вызывали?
Мы с Фёдоровым одновременно посмотрели на лежащий у меня лист.
— Нет.
— Тогда у нас гости. На воротах стоят двое. Говорят, по вашей личной заявке приехали.
Я осторожно поставил чашку.
Судя по всему, знакомство с соседями откладывалось. Первыми ко мне приехали жулики.
Глава 8 Хозяйский глаз
Первое, что я сделал, — потянулся за брюками. Второе — наступил на штанину и едва не рухнул на ковёр.
Кремень молча наблюдал. По его лицу было совершенно непонятно, считает ли он меня достойным главой рода или уже жалеет о подписанном контракте.
— Я сейчас, — пообещал я.
— Не торопитесь. Они никуда не денутся.
— Вы их задержали?
— Пока предложили подождать. Машина снаружи, документы проверяют. На территорию не пускали.
— А если уедут?
— Уехать могут. Номер записан. Копии документов есть. Но я бы на их месте дождался ответа: они аванс получили, работу закрыть хотят.
Настолько будничный тон слегка охладил мой порыв. Я уже успел представить себе вооружённый прорыв и себя, героически сражающегося за собственную спальню. Оказалось, люди стояли у ворот и хотели получить подпись на акте.
Впрочем, после вчерашнего доверия к незнакомцам у меня не прибавилось.
Я оделся, умылся и спустился в столовую. Кремень обещал подойти через пять минут, когда его люди закончат первоначальную проверку. Это время я намеревался потратить с пользой: быстро съесть что-нибудь и уже потом разбираться с незваными мастерами.
За столом сидел отец с раскрытой газетой. Мама намазывала Софье булочку, а дед с явным удовольствием наблюдал за спором у двери на кухню.
Тихон стоял перед бабой Маней, держа под мышкой небольшой деревянный ящик. Баба Маня упирала руки в бока. По позам спорящих было понятно, что переговоры зашли в тупик давно, но ни одна сторона не собиралась отступать.
— У меня тут проверенное место, — говорил домовой. — Сухо, прохладно, ни мышь, ни муха не сунется.
— А мне поварёшкой через весь дом бегать? — интересовалась баба Маня. — Чего ты муку уволок?
— В муке долгоносик завестись может.
— А в тебе сейчас половник завестись может. Верни на место.
Заметив меня, Тихон развернулся.
— Барин, рассудите.
Я остановился. Род возглавил. Владения принял. На первой же хозяйственной задаче захотелось срочно отречься.
— А нельзя оставить на кухне столько, сколько нужно на день, а остальное хранить у Тихона?
Оба посмотрели друг на друга.
— Можно, — нехотя признала баба Маня. — Только ящик с крышкой нужен, а не вот это недоразумение.
Тихон немедленно оскорбился за столярное изделие, но муку всё-таки понёс обратно. Конфликт был исчерпан. Я сел за стол с чувством человека, только что предотвратившего маленькую войну.
Отец сложил газету.
— С добрым утром. Как сам?
— В порядке. А вы уже знаете?
— Знаем, — ответила мама. — Катя вчера позвонила, сказала, что тебя осмотрели. Очень разумная девочка. Садись и ешь.
Вот за это я был Кате отдельно благодарен. Иначе сейчас пришлось бы начинать утро с подробного отчёта о состоянии каждой кости.
— А ты правда железкой себя ударил? — спросила Софья.
Я посмотрел на сестру. Та с интересом ждала ответа.
— Случайно получилось.
— А зачем?
Дед закашлялся в кулак. Отец спрятался за чашкой.
— Потому что иногда твой брат сначала делает, а потом думает, — объяснила мама. — Поэтому ты делай наоборот.
Прекрасно. Теперь я ещё и воспитательное пособие.
Кремень появился, когда я доедал второй сырник. Баба Маня тут же поставила перед ним тарелку. Начальник охраны посмотрел на еду, потом на меня и сел.
Правильное решение. Нельзя начинать службу в новом доме с конфликта с кухней.
— Контора настоящая, — сообщил он. — Документы у людей тоже. Один монтажник, второй наладчик. Работают там несколько лет. По телефону дежурный подтвердил выезд.
— Значит, обычная ошибка?
— Посмотрим. Заявка к ним пришла вчера, срочная. Аванс получили. В ней стоит ваша подпись, хотя заказ вы не делали. Самих работников мы пока ни в чём не обвиняем.
Я показал отцу лист из папки Фёдорова.
— Пап, ты такое оборудование знаешь?
Он отставил чашку, пробежал глазами список и нахмурился.
— Примерно. Это управление распределением нагрузки. Датчики, переключение, защита от перегрева. У вас же магические системы с обычным питанием связаны?
Кремень кивнул.
— Вспомогательные. Основная защита отдельно.
— А что в нём случилось?
— Ничего, — ответил начальник охраны. — Нам предлагают профилактику.
Отец дочитал до конца и перевернул лист, словно надеялся найти объяснение на обороте.
— Странная профилактика. По этой заявке они должны снять исправный блок целиком и увезти на стенд. Вместо него поставить обменный.
— Так делают?
— Делают, если есть причина. Только обычно сначала смотрят, что неисправно. А здесь уже заранее всё решили.
Он встал.
— Пойду с вами. Всё равно хотел посмотреть, что тебе тут установили.
Мне неожиданно стало спокойнее. Сколько бы у меня ни появилось регалий, рядом с отцом я всё ещё чувствовал себя увереннее, когда дело касалось железок и проводов.
Гостей разместили в помещении возле ворот. До дома они не дошли и, судя по взгляду Кремня, без хорошего объяснения не дойдут. На столе лежала папка с бумагами. Возле стены стоял закрытый металлический ящик, а двое мужчин в одинаковых рабочих куртках пили чай.
Тихон успел раньше нас. Его я узнал по блюдцу с пирогом и по тому, как осторожно один из работников отодвигал третий кусок.
— Доброе утро, — поздоровался я. — Кто у вас старший?
Поднялся худощавый мужчина с коротко стриженными волосами.
— Я, ваше сиятельство. Наряд на обслуживание. Нас предупредили, что срочно.
— Кто предупредил?
— Диспетчер. Я могу номер дать.
— Уже есть, — сообщил Кремень. — Садитесь. Давайте спокойно разберёмся. Хозяин заявку не подавал.
Мужчина посмотрел на напарника. Тот перестал жевать.
— Нам со вчерашнего вечера работу поставили, — сказал старший. — Документы вот. Пропуск обещали на месте оформить.
— Подменный блок откуда?
— Со склада. Опечатанный. Я только номер сверил.
Отец присел возле ящика.
— Открыть можно?
Мастер замялся.
— Под вашу подпись. Там пломба, потом на нас повесят.
Фёдоров, пришедший следом, достал чистый лист. Они быстро записали номер пломбы, состояние упаковки и то, что ящик вскрывают при всех. Подписались. Я наблюдал за этим с некоторым уважением. Оказывается, с бумаги бывает и польза, если она защищает человека от чужого самодурства.
Внутри лежал плоский металлический корпус с рядом разъёмов и небольшой крышкой на четырёх винтах. Никакой устрашающей магии от него не исходило. Обычная добротная вещь. В лавке у отца я таких за день десяток мог увидеть, только назначение другое.
— Инструмент дайте, пожалуйста, — попросил отец.
Старший открыл сумку и протянул отвёртку. Пока отец снимал крышку, я разглядывал комплект документов. И чем дольше смотрел на собственную подпись, тем сильнее мне не нравился один маленький крючок возле последней буквы.
Я помнил, где его поставил.
Несколько дней назад отвечал на приглашение какого-то настырного господина. Ручка зацепилась за край листа, и вместо росчерка получилось непонятно что. Тогда я ещё подумал, что переписывать письмо из-за такой ерунды не стану.
— Фёдоров, у нас копии исходящих писем есть?
— Со вчерашнего дня снимаем все. Предыдущие надо у Тихона спросить, он на столе порядок наводил.
— Сохраняйте теперь обязательно, — попросил я. — И вот эту подпись запомните. Очень уж знакомая клякса.
Кремень наклонился к листу.
— Могли скопировать с письма?
— Могли. Я на этой неделе столько вежливых отказов отправил, что сам уже научился соболезновать собственному отсутствию.
— Проверим, — сказал он. — Но на одном совпадении далеко не уедем.
Отец снял крышку.
— Вань, иди сюда.
Внутри корпуса всё было аккуратно. Ровные дорожки, знакомые крепления, кристалл в керамическом держателе. Я уже хотел спросить, что именно не так, когда заметил тонкий провод, уходящий под основную плату. По сравнению с остальным монтажом он выглядел чужим. Слишком свежая пайка, другая изоляция.
— Видишь? — спросил отец.
— Вижу. Добавляли после сборки.
— Вот. А на схеме этого нет.
Он положил рядом вложенный в коробку лист. Я проследил соединения пальцем. Кристалл, который должен был хранить настройки, был соединён с небольшой дополнительной пластиной. И от этой пластины отдельная дорожка шла к сервисному разъёму.
Старший мастер наклонился над столом. Его напарник уже не смотрел на пирог.
— Мы этого не ставили, — быстро сказал старший.
— Я слышал, — ответил Кремень. — Руками пока ничего не трогайте.
Он достал телефон и отошёл к двери.
Я почувствовал, как внутри снова шевельнулась тьма. До этого всё ещё можно было объяснить ошибкой: не тот адрес, чужая заявка, перепутанный заказ. Теперь у нас на столе лежала переделанная железка, которую кто-то очень хотел установить у меня дома.
За воротами прошла мама с Софьей. Сестра несла маленькую лейку и что-то оживлённо рассказывала. Я проводил их взглядом и заставил себя отойти от стола на шаг.
Барон вчера тоже был уверен, что всё делает как надо. На этих двух срываться я не собирался.
— Для чего пластина? — спросил я у отца.
— Пока не знаю. Похоже на дополнительную память. Без проверки утверждать не буду. Но в исправном приборе лишних соединений быть не должно.
Очень хотелось услышать конкретный ответ. Например: «Вот эта штука крадёт секреты, а вот здесь написан адрес негодяя». К сожалению, настоящие негодяи инструкцию для пострадавшего в коробку не положили.
Кремень вернулся.
— Власов едет. До его приезда ящик остаётся здесь. Ваше руководство уведомили, — обратился он к мастерам. — Вы сможете объяснить, откуда получили оборудование, уже сотрудникам ИСБ.
Напарник старшего тяжело вздохнул.
— У меня сегодня второй вызов.
Кремень посмотрел на него.
— Теперь первый надолго.
За полчаса, пока мы ждали майора, я успел узнать о жизни обслуживающей конторы больше, чем хотел. Наряды приходили через диспетчера, блоки выдавал кладовщик, опечатанные корпуса на выездах не вскрывали. Если оборудование меняли целиком, старое везли обратно, где с ним разбирался другой мастер.
Удобно. Каждый сделал свою маленькую часть работы, а почему новый хозяин поместья ничего не заказывал, спросить оказалось некому.
Власов приехал с человеком в штатском и небольшим чемоданом. Посмотрел на ящик, потом на меня.
— Ты хоть позавтракать успел?
— Два сырника. Планировал больше, но отвлекли.
— Молодец. Значит, уже бережёшь себя.
Его спутник занял стол. Попросил всех отойти, осмотрел плату через небольшое увеличительное стекло, потом достал несколько щупов и плоский артефакт. Мы с отцом наблюдали из-за плеча. Специалист работал молча, но быстро, и вопросов ему задавать не хотелось: слишком уж уверенно двигались руки.
Минут через десять он поднял голову.
— Предварительно — накопитель. Подключён к линии обмена с центральным управлением. Должен сохранять проходящие команды. Полный разбор сделаем у себя.
— То есть записывать, как мы включаем и выключаем защиту? — уточнил Кремень.
— По крайней мере часть команд. Дистанционной передачи сейчас не вижу. Вероятно, расчёт на то, что при следующем обслуживании блок заберут обратно.
Я посмотрел на бумаги. Внизу действительно стояла дата повторного визита.
Через две недели.
Меня неприятно передёрнуло. Никакого ночного штурма, никакого похищения. Приехать в рабочей куртке, попить чаю, получить подпись и спокойно увезти то, за чем другим пришлось бы лезть под пули.
— Со вчерашним связано? — спросил я.
— Пока не знаем, — ответил Власов. — Этот блок у тебя не стоял. Седьмую ступень он никому сообщить не мог. Не будем всё валить в одну кучу раньше времени.
Кремень уже записывал что-то в блокнот.
— Все новые блоки проверим. Поставщикам — звонки только по нашим номерам, не по тем, что указаны в заявке. Любой выезд через меня. Фёдоров, отдельно список тех, кому отправляли сведения об установленном оборудовании.
— Сделаю.
Я посмотрел на обоих и вдруг ясно понял, за что плачу деньги. Ещё недавно я бы сам побежал хватать мастеров за грудки. Эти двое сначала закрыли ворота, а потом стали разбираться. И в доме никто даже испугаться не успел.
— Спасибо, — сказал я.
Кремень поднял глаза.
— Работа такая.
— Всё равно спасибо.
Власов забрал документы, ящик и обоих работников. Последних увезли без наручников. Перед отъездом старший попросил только, чтобы в его конторе не решили, будто они с напарником сами что-то переделывали. Майор пообещал передать, что проверяют происхождение оборудования.
Когда машина скрылась за воротами, отец протянул мне телефон. На экране была фотография внутренней стороны снятой крышки.
— Посмотри на маркировку.
Под номером партии стоял маленький заводской знак. Птица с вытянутыми крыльями.
— «Кречет»? — переспросил я.
Отец кивнул.
— Корпус и основная плата, похоже, оттуда. Дополнительную пластину могли припаять где угодно. Не спеши обвинять своих. Но отследить поставку по номеру можно.
Я долго смотрел на знакомый знак. Как-то незаметно мой завод перестал быть абстрактным имуществом, которое приносит деньги и иногда требует подписи. Там работали люди. Оттуда выходили вещи, которые потом ставили в чужие дома. В мой в том числе.
И я почти ничего об этом не знал.
Вернувшись в кабинет, я отправил фотографию Власову, а потом попросил Фёдорова найти номер Хомутова. Управляющий ответил быстро и настолько радостно, что я невольно вспомнил нашу первую встречу.
— Иван Сергеевич! Доброе утро! Чем могу быть полезен?
— Доброе, Сергей Викторович. Хочу понять, кому мы продали один блок управления.
Я продиктовал номер. На том конце зашуршала бумага.
— Повторите, пожалуйста, последние цифры.
Я повторил.
— А где вы его увидели?
Радости в голосе заметно поубавилось.
— Мне его сегодня пытались установить в поместье. Что с этой партией?
В трубке стало тихо. Потом я услышал шаги и звук закрывающейся двери.
— Сергей Викторович?
— Я здесь, Иван Сергеевич. Вы сейчас со своего мобильного звоните?
— Да. А что?
— Пожалуйста, положите трубку. Я перезвоню вам на домашний. Через минуту.
— Хомутов, что происходит?
Ответил он так тихо, что мне пришлось прижать телефон к уху.
— Только не с этого аппарата. Прошу вас.
Глава 9 Абонент временно поумнел
Я положил телефон на стол и отодвинул его от себя.
Выглядел аппарат совершенно невинно. Чёрный корпус, блестящий экран, небольшая царапина сбоку. Обычный телефон, который пережил вместе со мной столько всего, что ему впору было выдавать медаль. Сейчас очень хотелось выдать ему молотком. Но, во-первых, жалко, а во-вторых, это уже улика. Наверное.
— Фёдоров, — позвал я, — Кремня ко мне, пожалуйста. И ничего пока не объясняйте здесь.
Помощник посмотрел на лежащий аппарат, кивнул и вышел. Хороший человек. Не начал спрашивать, что именно ему не объяснять и почему.
Домашний телефон зазвонил меньше чем через минуту. Я снял трубку, но говорить не стал. Кремень, успевший зайти в кабинет, показал мне ладонью подождать, вынес мой мобильный в коридор и закрыл дверь. Вернулся с Алмаз.
— Слушаем, — разрешил он.
— Сергей Викторович, вы обещали что-то рассказать.
Хомутов вздохнул так, будто за эту минуту успел прожить отдельную тяжёлую жизнь.
— Иван Сергеевич, начну с главного. Я не знаю, прослушивают ли ваш телефон. Но он из установочной партии, которую выпустили до основного производства. Вам тогда передали один из первых экземпляров. В этих аппаратах предусмотрен служебный режим записи звука для проверки микрофонов и связи.
Я закрыл глаза.
— И?
— Его должны были отключить перед выдачей. А блок, номер которого вы назвали, тоже опытный. По нашим документам он разобран ещё до того, как вы стали владельцем завода.
— У меня в руках очень хорошо собранный разобранный блок.
— Поэтому я и попросил сменить линию.
Кремень подвинул к себе чистый лист и начал записывать.
— Сколько таких телефонов? — спросил я.
— В установочной партии восемнадцать. Часть на заводе, часть у испытателей. Остальные…
— Сергей Викторович.
— Остальные были переданы частным клиентам до начала официальных продаж, — выдохнул управляющий.
Я посмотрел в потолок. На потолке не было написано ничего утешительного.
— Мы с вами уже обсуждали частных клиентов. Помните? Там ещё стол пострадал.
— Помню, Иван Сергеевич. После вашего распоряжения никаких продаж в обход предприятия не было. Но те аппараты ушли раньше.
— А отключить в них эту радость кто должен был?
— Опытный участок. Начальник — Павел Андреевич Дёмин. Он подписывал готовность экземпляров к передаче.
Кремень подчеркнул фамилию.
— Он сейчас где?
— На заводе. Должен быть. Сегодня у него сдача отчётов.
Я хотел велеть немедленно притащить Дёмина к телефону, но начальник охраны поднял палец и покачал головой. Пришлось проглотить первую мысль. Невкусная, между прочим, была мысль. Злая и с костями.
— Пока никого не вызывайте, — сказал я. — Не обсуждайте этот разговор с сотрудниками. Подготовьте документы на всю партию и список получателей. С вами свяжется Власов.
— Понял.
— И ещё, Сергей Викторович. Если вы сейчас что-то забыли, лучше вспомните до моего приезда.
На том конце замолчали.
— Да, Иван Сергеевич.
Положив трубку, я несколько секунд смотрел на собственную руку. Очень хотелось снова отрастить когти. Не для дела, просто для душевного равновесия.
— Рано, — сказал Кремень.
— Я уже ничего не говорю.
— По лицу видно. Сейчас проверим аппарат. Потом будем решать, кого и за что.
Алмаз молча поставила рядом со мной стакан воды. По-моему, окружающие начинали слишком хорошо понимать, когда меня следует поливать.
Через сорок минут в кабинете снова сидел специалист, приезжавший с Власовым. На этот раз он представился: Антон. Фамилию не назвал, а я не стал спрашивать. Если человек умеет заставить мой телефон признаться во всём без моего участия, то пусть хоть Василиском зовётся.
Аппарат он положил в небольшой раскрытый футляр, соединил с прибором и попросил нас не пользоваться магией рядом со столом. Я послушно сложил руки на коленях.
— Служебный раздел есть, — сообщил Антон спустя несколько минут. — И он не пустой.
Власов присел ближе.
— Что сохраняет?
— Звук. Короткими отрезками. Запуск от внешней команды. Сейчас всё отключено, я работаю с памятью. Передавались ли записи наружу, скажу после изучения журнала обмена.
— Можно послушать? — спросил я.
Антон посмотрел на майора. Тот кивнул.
Из маленького динамика донёсся шорох. Потом мой голос, далёкий и немного глухой:
— …студент-маг. Пятая ступень.
— Седьмая, — ответил знакомый голос Кремня.
Антон сразу остановил запись.
В кабинете стало очень тихо.
Я вспомнил нашу первую встречу. Чай, кресла, короткий разговор. Телефон лежал на столе, экраном вниз. Обычная вещь, на которую никто не смотрел. И я же сам принёс её в комнату, где собирался обсуждать свою безопасность.
— Вот и источник, — сказал я.
— Вот возможный источник, — поправил Власов. — Ещё проверим, уходил ли наружу именно этот фрагмент.
Кремень сидел неподвижно. Только желваки ходили под кожей.
— Мой недосмотр.
Я повернулся к нему.
— Вы тогда ещё даже на службу не поступили. Это мой аппарат и мой завод.
— На будущее учту, — коротко ответил он.
Пожалуй, лучше было его сейчас не утешать. Сергей Николаевич выглядел так, словно уже мысленно разбирал по винтику всё имущество поместья, включая самовар.
Власов постучал пальцем по столу.
— Теперь слушайте внимательно. Это не значит, что все телефоны «Кречета» слушают своих хозяев. Пока речь об одной опытной партии. Паники, заявлений и звонков знакомым с предупреждением не устраиваем. Получателей мы найдём и аппараты заберём. Тихо.
— А мой?
— Твой пока поживёт у нас. Выдам другой.
— С кнопочками?
— С верёвочкой. Чтобы на шею повесить и не терять.
Шутка была не особенно смешная, но я всё равно усмехнулся. Хоть какое-то знакомое поведение среди всего происходящего.
Антон снова погрузился в работу. Майор вышел звонить Хмельницкому, а я остался смотреть на собственный телефон под чужими щупами. Вещь вдруг перестала быть моей. Из привычного предмета она превратилась в маленькую дырку, через которую кто-то заглядывал в мою жизнь.
Неприятно. Очень.
В дверь заглянул отец.
— Можно?
Я кивнул.
Он сел рядом, посмотрел на разобранный аппарат и всё понял без объяснений.
— Поедешь на завод?
— Да.
— Я с тобой.
— Пап, там ИСБ будет, охрана…
— А я не охранять. Хочу посмотреть производство. И помочь, если смогу.
Я открыл рот, собираясь возразить, и закрыл обратно. Всю жизнь я таскал к нему непонятные железки, чтобы он объяснил, почему они не работают. Сейчас железка просто стала размером с завод. И почему я решил, что обязан разобраться в ней один?
— Поехали, — согласился я.
Отец кивнул и поднялся.
— Тогда я предупрежу маму. И ты Кате позвони. Обещал ведь.
Я посмотрел на стол с телефоном.
— С домашнего, — уточнил отец.
Разговор с Катей занял пять минут. Подробностей я не сообщал, сказал только, что обнаружились проблемы на заводе и придётся съездить. Девушка выслушала, помолчала и спросила:
— С охраной?
— С охраной, с ИСБ и с папой.
— Тогда спокойно. Папа тебя хотя бы домой вернёт.
— У вас удивительное доверие к моим способностям.
— Я доверяю. Просто знаю, что по дороге домой ты можешь увидеть ещё какую-нибудь несправедливость. А папа напомнит, что ужин стынет.
Я рассмеялся. Первый раз за утро нормально, без злости.
Перед отъездом Фёдоров принёс небольшую сумку. Внутри лежали контейнеры с едой.
— Баба Маня велела передать.
— Мы же на завод едем, а не на необитаемый остров.
— Она сказала, что разницы не видит. Вы и на острове умудритесь сначала кого-нибудь арестовать, а уже потом пообедать.
Возразить было нечего. Сумку я взял.
У машины нас ждал Власов. Он передал мне простой телефон и отдельно — листок с несколькими номерами.
— Этот проверен. По дороге звонишь только мне. Если Хомутов наберёт, разговор короткий: еду, скоро буду. Не обещай никого закопать.
— Даже намёком?
— Особенно намёком. Мне нужны документы и люди, а не свежевыкрашенные стены над местом, где вчера был архив.
Я убрал аппарат в карман и сел рядом с отцом. Алмаз устроилась впереди. Кортеж выехал за ворота.
Некоторое время я молча смотрел на дорогу. Потом повернулся к папе.
— Как думаешь, я совсем плохой хозяин?
Он даже не задумался.
— Пока неопытный. Плохим станешь, если выяснишь, что происходит, и решишь ничего не менять, потому что деньги всё равно идут.
Я кивнул и отвернулся к окну.
Деньги, кажется, скоро перестанут идти. По крайней мере, в ту сторону, к которой привыкли некоторые сотрудники.
Глава 10 Экскурсия с последствиями
На «Кречете» нас снова встретили чистые коридоры, делегация руководства и Сергей Викторович Хомутов. Только в этот раз управляющий улыбался одними губами. Остальное лицо в мероприятии не участвовало.
— Иван Сергеевич, рад приветствовать. Сергей Викторович, — поклонился он отцу и тут же сбился. — Прошу прощения…
— Мы тёзки, — спокойно ответил папа. — Ничего страшного.
Хомутов заметно расслабился. Ненадолго.
— Начнём с опытного участка, — сказал Власов. — Без общего собрания и приветственных речей. Сотрудникам сообщите: проверяем качество опытной партии. Работа продолжается по обычному распорядку.
Один из стоявших с управляющим мужчин открыл рот.
— Но у нас подготовлена презентация…
— Вот и прекрасно, — ответил я. — Она никуда не убежит.
Мужчина закрыл рот. Я вдруг понял, что начинаю получать от положения владельца совершенно неправильное удовольствие. Надо следить за собой, а то скоро начну требовать, чтобы передо мной двери открывались по стойке смирно.
До опытного участка мы дошли через сборочный цех. Я ожидал увидеть шум, клубы дыма и героических людей в искрах. Вместо этого за длинными столами сидели сотрудники в светлой одежде. Кто-то рассматривал плату через увеличитель, кто-то устанавливал мелкие детали, кто-то следил за прибором с рядами огоньков. Разговаривали негромко. Пахло нагретым металлом и чем-то терпким.
Отец сразу замедлил шаг.
У одного из столов пожилая женщина отложила инструмент и подняла голову.
— Сергей Викторович, вы обещали крепления поменять. У нас третий день половина партии на повторную проверку идёт.
Хомутов поморщился.
— Позже, Анна Ильинична. Сейчас гости.
— А брак тоже позже? Он уже сейчас.
Я остановился.
— Покажите.
Управляющий вдохнул, но отец уже склонился над столом. Женщина подвинула к нему приспособление, в котором лежала небольшая плата.
— Вот здесь прижим гуляет. Контакт то есть, то нет. Прибор считает, что пайка плохая, мы снова снимаем, смотрим. Полсмены на пустом месте теряем.
Отец слегка нажал на край крепления. На соседнем приборе мигнула лампа.
— Втулка изношена, — сказал он. — А запасная есть?
— На складе говорят, по заявке. Заявку мастер отправил. Ждём.
— Сколько?
— Неделю.
Я посмотрел на Хомутова. Тот поспешно повернулся к одному из сопровождающих.
— Решите сегодня.
— Нет, — неожиданно сказал отец.
Все повернулись к нему.
— Не потому, что хозяин приехал. Вы выясните, почему обычную деталь неделю получить не могут. Иначе завтра то же самое будет за соседним столом.
Анна Ильинична посмотрела на папу с явным одобрением.
— Вот человек понимает.
Мне стало одновременно приятно и немного стыдно. Я-то уже приготовился грозно распорядиться, почувствовать себя полезным и уйти дальше.
— Сергей Викторович, — сказал я управляющему, — разберитесь с порядком выдачи. И доложите мне. Не только про втулку.
— Конечно.
Женщина снова взяла инструмент. Потом посмотрела на меня внимательнее.
— А вы и есть новый хозяин?
— Получается, я.
— Молодой какой. Вы обедали?
Власов за моей спиной издал подозрительный звук. Я предпочёл его не слышать.
Опытный участок находился в отдельном крыле. На двери висела табличка с фамилией Дёмина, но самого начальника на месте не оказалось.
Хомутов позвонил ему при нас. Долго слушал гудки, потом убрал телефон.
— Не отвечает. Он мог уйти на склад.
— Проверим, — сказал Власов и кивнул одному из своих людей.
Кабинет Дёмина оказался аккуратным до раздражения. Карандаши в подставке, папки по цветам, на столе фотография мужчины с двумя детьми. Я поймал себя на том, что после этой фотографии сердиться стало труднее. Потом вспомнил Софью с лейкой и решил, что наличие семьи никому не выдаёт разрешения лезть в чужую.
Документы нам приносили по списку. Антон занял отдельный стол, сотрудники ИСБ проверяли шкафы и фиксировали номера приборов. Никто ничего не швырял и не угрожал. От этой спокойной работы почему-то становилось тревожнее, чем от криков.
Хомутов положил передо мной реестр опытных изделий.
— Вот ваша партия телефонов. Вот блоки управления. Их делали на общей базе, но под разные задачи. Шесть блоков. По акту все шесть разобраны.
— Один мы нашли. Остальные пять где?
— Выясняем.
— А кто подтверждал разборку?
Управляющий ткнул пальцем в две подписи.
— Дёмин и кладовщик.
— Кладовщик на месте?
— Уже пригласили.
Пришедший мужчина был похож на человека, которого выдернули из привычного дела и теперь собираются обвинить в устройстве мироздания. Он долго поправлял рукава, пока Власов не предложил сесть.
— Вы эти блоки принимали?
— На склад? Да.
— После разборки?
— Коробки с деталями. По весу сходилось, по описи сходилось.
— Внутри проверяли?
— Так там пломбы опытного участка. Я же не инженер. У меня приёмка по местам и весу.
Власов кивнул и попросил показать, как именно оформлялась передача. Мужчина заговорил охотнее. Оказалось, его подпись подтверждала количество полученных ящиков. В бумаге, которую положили передо мной, это выглядело так, будто он лично присутствовал при уничтожении устройств.
Удобно. Очень удобно.
Я отодвинул акт.
— Сергей Викторович, а вы эту бумагу читали?
— Мне представили сводный отчёт.
— И вы его тоже только по весу проверили?
Хомутов покраснел.
Власов поднял ладонь.
— Иван, позже. Сейчас восстановим движение имущества. Потом будешь управленческие выводы делать.
Пришлось замолчать.
Кладовщик принёс журнал. В нём нашлись даты, номера транспорта и несколько повторяющихся подписей. Два ящика деталей ушли на переработку через подрядчика. Ещё один вернули на участок как ошибочно оформленный. Подпись Дёмина стояла почти везде.
— А он один мог распоряжаться этим? — спросил отец.
Хомутов помотал головой.
— Только в пределах опытных работ. Продажа готовой продукции через него не идёт.
— Значит, готовая продукция у него сначала превращалась в негодные детали, — задумчиво произнёс папа.
Антон поднял глаза от прибора.
— А потом где-то собиралась обратно.
Я посмотрел на идеальный порядок на столе Дёмина. Идеальные люди вообще начали меня настораживать. У меня на столе хотя бы честный бардак.
Сотрудник ИСБ вернулся и негромко сообщил что-то Власову. Тот сразу встал.
— Дёмин покинул территорию сорок минут назад. Через служебный выезд. До нашего приезда. По отметке — к подрядчику.
— Знал? — спросил я.
— Возможно. Или обычная поездка. Пока не угадываем.
По лицу майора я понял, что версию обычной поездки он рассматривает без особенного воодушевления.
Нас попросили на некоторое время перейти в переговорную. Там отец наконец достал сумку с едой. Через пять минут за столом ели все, кроме Хомутова. Тот смотрел на контейнеры так, словно не мог решить, положено ли ему сейчас питаться.
— Берите, — разрешил я. — На голодный желудок вы мне ещё больше недорасскажете.
Он взял котлету.
После обеда мне позвонил Пётр на новый номер, который я успел передать Кате.
— Живой, промышленник?
— Пока да.
— Катя сказала, ты на заводе. Помощь нужна?
Я уже хотел привычно ответить, что справлюсь, но посмотрел на стопку договоров.
— Нужна. Ты умеешь смотреть, кто кому что на самом деле должен по бумажкам?
— Оскорбляешь. Это почти семейное развлечение.
— Тогда завтра после занятий приезжай ко мне. Есть что обсудить.
— С удовольствием. Кушать будут давать?
— У нас за это можно не переживать.
Вернувшийся Власов дождался, пока я закончу разговор.
— Нашли внешний сервисный договор. Опытный участок обслуживало «Точное решение». Через них же проходит подрядчик, который отправил к тебе мастеров. Связь есть, но кто именно отдавал указания, ещё выясняем.
— Адрес?
— Есть. Люди уже работают. Тебе туда ехать не надо.
Я поднял руки.
— Я даже не предложил.
— По глазам предложил.
Перед отъездом я вернулся в сборочный цех. Анна Ильинична показала новое крепление и выразительно посмотрела на управляющего.
— Нашлось, значит. На том же складе, где не было.
Я удержался от комментария.
— Если после проверки кому-то начнут мешать работать за то, что он рассказал о проблемах, сообщите мне, — сказал я Хомутову при всех. — И передайте мастерам: показания ИСБ не являются нарушением трудовой дисциплины.
Женщина посмотрела на меня уже без прежней насмешки.
— Хорошо, Иван Сергеевич.
Обратно я ехал гораздо тише. Завод оказался не только цифрой в выписке и источником денег. Он оказался людьми, у которых гулял прижим, не выдавалась втулка и где-то над головой чужая подпись превращала целое устройство в ящик металлолома.
Отец некоторое время смотрел на меня, потом протянул последний контейнер.
— Пирог будешь?
— Буду.
Есть вещи, которые следует решать сразу, пока они не стали ещё одной проблемой.
Уже перед Москвой пришло сообщение от Власова. Короткое, без объяснений.
«Дёмин к подрядчику не приехал. Его машину нашли пустой. Самого ищем».
Я убрал телефон. Пирог почему-то сразу стал менее вкусным.
Глава 11 Практические занятия
На следующее утро я явился в академию с твёрдым намерением хотя бы до обеда побыть обычным студентом. План был скромный: отсидеть занятия, не поругаться с преподавателями и по возможности никого не спасать.
На первой же паре выяснилось, что обычный студент из меня так себе.
— Петров-Ларионов, — окликнула меня Марина Вячеславовна Стоцкая, едва я занял место, — сегодня сядете поближе. А то взгляд у вас такой, будто лекция уже закончилась, а вы всё ещё на заводе.
Пётр сочувственно похлопал меня по спине и немедленно отодвинул свою тетрадь, чтобы его не забрали за компанию.
Я пересел.
Темой занятия по этике оказалась ответственность за магические обязательства. Я посмотрел на Стоцкую. Она чуть приподняла бровь, и я поспешно открыл тетрадь. Спрашивать, специально ли Марина Вячеславовна выбрала тему после моей дуэли, не хотелось. Ещё предложит поделиться практическим опытом со всей группой.
Стоцкая написала на доске: «Обещание, условия, последствия». Повернулась к аудитории и оглядела первые ряды.
— Предположим, человек обещал выполнить действие, не зная, к каким последствиям оно приведёт. Освобождает ли его неведение от обязательства?
Руки поднялись сразу в нескольких местах. Ответы были разные. Кто-то считал, что должна вмешаться справедливость. Стоцкая уточнила, кто именно будет представлять справедливость и по какому адресу её искать. Желающий порассуждать об устройстве мира сразу уткнулся в учебник.
— Формулировка, — сказал я.
— Продолжайте.
— Важно, что именно он пообещал. И кому. А то можно думать, что обязался оказать услугу, а выяснится, что согласился на совершенно другое.
— Уже лучше. Но есть ещё обстоятельства принятия обязательства. Давление, обман, нарушение условий другой стороной. Всё это требует проверки. В реальной ситуации вы не выдёргиваете одну фразу и не объявляете себя умнее магии.
Она прошлась между рядами.
— И особенно не предлагаете пострадавшему «просто сказать намёком». Иногда намёк с точки зрения клятвы ничем не отличается от прямого ответа. Разница будет только в том, насколько глупо вы потом станете выглядеть перед целителем.
Я добросовестно записал. Рядом девушка с косой тоже начала писать быстрее.
После занятия Марина Вячеславовна задержала меня у двери. Дождалась, пока остальные выйдут, и заговорила уже без преподавательской насмешки.
— Острощеков в сознании. Состояние устойчивое.
— Он что-нибудь рассказал?
— То, что мог без риска. Обязательство вызвать вас на бой выполнено. Но запрет на разглашение отдельных сведений остался. Его не будут ломать силой.
— Понятно.
— Он спрашивал, почему вы остановились.
Я пожал плечами.
— Потому что он уже ничего не соображал.
Преподавательница некоторое время смотрела на меня.
— Вот это и запомните. В следующий раз желательно понять чуть раньше, чем у вас под ногами окажется человек, которого приходится откачивать.
— Я постараюсь.
— Не сомневаюсь. И работу к следующему занятию вы тоже постараетесь сдать вовремя.
Тёплый разговор завершился естественным для академии образом.
На перемене меня поймали друзья. Точнее, Пётр поймал, Саша перекрыл дорогу, а девушки подошли уже к обездвиженной добыче.
— Рассказывай, — потребовала Лиза. — Только без «всё нормально», мы это уже слышали.
Я рассказал то, что разрешил Власов: обнаружили проблемы с опытной партией, проверяем поставки, на заводе идёт работа. О прослушке и записях говорить не стал. Во-первых, обещал. Во-вторых, не хотел снова представлять, сколько разговоров кто-то мог подслушать.
Катя ничего не спросила. Просто поправила воротник моей формы и убрала руку. От этого короткого движения стало неожиданно хорошо.
— После занятий к тебе? — уточнил Пётр.
— Да. Бумаги уже привезли.
— Тогда мы тоже, — решила Лиза. — Кто-то должен проследить, чтобы вы не умерли от серьёзности.
— А меня баба Маня звала, — спокойно добавил Саша.
Возражать против такой рекомендации было бессмысленно.
К последней паре мне позвонил Власов. Я вышел в коридор и выслушал новости. Дёмин жив. Машину оставил сам, пересел в наёмный автомобиль. По адресу прописки не появлялся. Перечень получателей телефонов подтвердили, часть аппаратов уже изъяли. В моём служебном журнале нашли отметку передачи записи.
— Той самой? — спросил я.
— Да. После встречи с Кремнём. Теперь можно уверенно говорить, что сведения ушли этим путём. Кому их передали дальше, устанавливаем.
Я медленно выдохнул.
Значит, не Тихон. Не Кремень. Не кто-то из преподавателей, случайно или намеренно решивший поболтать. Просто я сам притащил к себе маленькое подслушивающее ухо.
Утешение так себе. Но всё-таки утешение.
— Что с остальными записями?
— Их смотрят только сотрудники по делу. Лишнее в материалы не пойдёт. Иван, я понимаю, о чём ты сейчас думаешь. Работать будем аккуратно.
— Спасибо.
На этом мы закончили разговор. Я убрал телефон и обнаружил рядом Светлого. Профессор стоял с чашкой и с любопытством разглядывал моё лицо.
— Опять неприятности?
— Старые продолжаются.
— Значит, не распыляетесь. Уже похвально.
Я не удержался и спросил, можно ли на короткое время воспользоваться лабораторией. Антон оставил нам чистый серийный блок для сравнения, а папа хотел понять, как именно связывается управление с магической частью. Дома соответствующего стенда не было.
Светлый подумал.
— Самостоятельно ничего не включать. Принесёте после занятий в мастерскую Гофмана. Я его предупрежу.
— Спасибо, профессор.
— И ещё, Иван. Я посмотрел запись дуэли. В следующий раз, когда потащите на себя тяжёлую стойку, хотя бы голову уберите. Мне потом трудно объяснять коллегам, что вас у нас чему-то учат.
Мастерская встретила нас стуком, запахом горячего металла и голосом Гофмана, который требовал от кого-то немедленно перестать улучшать то, что ещё даже не заработало. Отец уже ждал у входа с коробкой. Рядом стоял Антон: проверять взаимодействие артефактов без специалиста ИСБ Власов не разрешил.
Гофман выслушал объяснение, посмотрел на блок и оживился.
— Хорошая компоновка. А связующий контур где?
Отец показал схему.
Через две минуты они разговаривали так, словно знали друг друга лет десять. Я понимал примерно половину и делал вид, что чуть больше.
Блок подключили к стенду. По прозрачной пластине побежали светящиеся линии. Гофман менял нагрузку, отец следил за показаниями, Антон сравнивал их со своей записью.
— Всё штатно, — заключил он. — Этот ничего лишнего не сохраняет.
Я стоял сбоку и смотрел на потоки. При каждом переключении один из них коротко подрагивал. И каждый раз вместе с ним в стойке звенело что-то тонкое, едва слышное.
— Профессор, а так и должно быть?
— Что именно?
Я показал.
Гофман приложил пальцы к корпусу, прислушался и велел повторить переключение.
— Есть механический отклик. Незначительный.
— А если на линию ещё что-то повесить, он изменится?
— Конечно. Но на слух вы не определите, память там или плохо затянутый винт. Не увлекайтесь.
Я кивнул, хотя идея уже зацепилась.
Попросил включить несколько одинаковых циклов и негромко отбил пальцами их ритм. На третьем повторе понял, где именно жду тонкого звона. Словно в мелодии кто-то каждый раз брал одну и ту же лишнюю ноту.
Гофман посмотрел на мои пальцы.
— Вот это полезно. Только оформите наблюдение измерением. Уши у всех разные, прибор должен показывать одинаково.
Следующие полчаса мы провели у стенда. Никакого чудесного нового заклинания я не открыл. Зато с помощью профессора научился сопоставлять видимый толчок потока с откликом корпуса. Для человека, который начинал с ремонта бытовой техники, занятие оказалось неожиданно приятным. Сидишь, смотришь, думаешь. Никто не пытается тебя убить. Даже если что-то бахнет, ты хотя бы примерно знаешь почему.
К поместью мы добрались ближе к вечеру. Друзья уже были там. Саша помогал передвинуть тяжёлую тумбу, Лиза разговаривала с мамой, Яна рассматривала цветник, который мама начала устраивать возле дома. Катя сидела с Софьей над раскрытой книжкой.
На секунду я остановился в дверях.
Вот ради этого, наверное, и стоило разбираться с заводами, договорами и непонятными железками. Чтобы люди могли просто сидеть у тебя дома и не оглядываться.
— Ваня, — окликнул Пётр из кабинета, — иди сюда. У тебя подрядчик очень любит деньги.
— Кто же их не любит?
— Этот любит несколько раз за одно и то же.
На столе лежали копии договоров, из которых по просьбе Власова убрали всё, что относилось к оперативной работе. Пётр разложил их по датам и обвёл одинаковые строки.
— Смотри. «Точное решение» получает плату за вывоз списанного оборудования. Потом другая контора продаёт восстановленные блоки. Потом первая обслуживает их у покупателя. А владельцы у этих двух контор пересекаются.
— Получают деньги, когда забирают, когда продают и когда приходят обратно?
— Именно. Уважаю широту мысли. Законность не уважаю, пока не разобрался.
Катя вошла и положила рядом ещё один лист.
— А вот это я нашла у тебя в приглашениях. Помнишь, ты говорил про подпись?
На листе была карточка от представителя делового клуба. Приглашали на ужин в честь моего вступления во владения. На обороте Фёдоров карандашом отметил дату отправленного ответа.
— Представитель клуба одновременно входит в правление одной из этих контор, — пояснила Катя. — Пётр фамилию заметил. Это ничего ещё не доказывает, но письмо твоё у них вполне могло быть.
Я посмотрел на друзей.
— А вы когда успели?
— Пока ты учился слушать коробочки, — ответила девушка.
Позвонил домашний телефон. Фёдоров снял трубку в коридоре, выслушал и появился в дверях.
— Иван Сергеевич, человек представился Дёминым. Просит поговорить лично. Говорит, что у него осталось кое-что, принадлежащее заводу.
Пётр медленно отложил карандаш.
Я посмотрел на Кремня, уже шедшего к нам из соседней комнаты.
— Сначала соедините с Владимиром Павловичем, — сказал я. — Пусть знает, что нашёлся.
Кремень одобрительно кивнул.
Кажется, отдельные мысли всё-таки начали посещать меня до поступков.
Глава 12 Возврат имущества
Разговор с Дёминым состоялся только после того, как Власов дал разрешение и подключился к линии. Сам начальник опытного участка об этом, разумеется, не знал.
Голос у него оказался спокойный. Я ожидал услышать запуганного беглеца, а услышал человека, который собирался обсуждать невыгодный договор.
— Иван Сергеевич, возникло недоразумение. Часть оборудования передана подрядчикам по согласованной схеме. Сейчас из этого пытаются сделать хищение.
— По чьему согласованию?
— Это мы сможем выяснить при встрече. У меня есть оригиналы документов и пять опытных блоков. Те самые, которые вас интересуют.
— Они принадлежат заводу.
— Формально они списаны.
Я посмотрел на потолок и медленно выдохнул.
— Павел Андреевич, вы хотите продать мне мои же вещи?
— Я хочу получить гарантии, что буду услышан. И компенсацию за разработки, которые использовались без должного оформления.
На лежащем передо мной листке Кремень написал: «Пусть назовёт условия».
— Сколько?
— Два миллиона. После передачи оборудования и документов вы сами увидите, что это разумная сумма.
Внутренняя жаба подняла голову. Даже она на секунду забыла возмущаться и просто смотрела на наглого человека с некоторым профессиональным интересом.
— Где?
Дёмин назвал ремонтную базу на окраине Владимира. Небольшую, с отдельным въездом. Попросил приехать утром. Без ИСБ, но с охраной разрешил, словно делал мне большое одолжение.
— Я не преступник, Иван Сергеевич. Мне просто нужно знать, что меня не назначат виновным за чужие решения.
— Тогда документы вам только помогут, — ответил я.
— Именно. До встречи.
После разговора я повернулся к Кремню.
— Он же понимает, что я всё расскажу Власову?
— Вероятно, понимает. Может рассчитывать, что вы предпочтёте договориться без огласки. Может тянуть время. Может готовить ловушку. Поэтому поедете только если майор сочтёт это нужным.
Власов появился через час. По пути успел связаться с коллегами во Владимире. База существовала, договор аренды был связан с «Точным решением». Снаружи за ней уже наблюдали.
— Зачем ему лично ты, ещё выясним, — сказал майор. — Возможно, хочет получить обещание. Возможно, бумаги на тебя подписать. В любом случае играть в одиночку не будем.
— Я заметил, что мне последнее время вообще не дают побыть самостоятельным.
— Ты лейтенант ИСБ, если не забыл. Вот и получишь задачу. Конкретную. Без самодеятельности.
Наконец-то мои служебные обязанности совпали с личным желанием кого-нибудь прижать. Редкий приятный момент.
Никаких денег Дёмину не обещали передавать без проверки. Моя задача состояла в том, чтобы встретиться как владелец предприятия, увидеть имущество и дать ему объясниться. Остальное делали люди, для которых такие встречи были работой, а не новым впечатлением.
Кремень остался отвечать за поместье. Со мной поехали Алмаз и двое охранников. Власов выехал отдельно. Отцу я рассказал, что еду принимать оборудование. Он посмотрел на меня и спросил только:
— Бумаги читать будешь?
— Буду.
— Тогда ладно.
По-моему, он подозревал, что опаснее всего на этой встрече будет вовсе не оружие.
Ремонтная база оказалась невысоким кирпичным зданием с широкими воротами. Во дворе стояли два грузовичка, возле одного курил мужчина в рабочей одежде. Увидев наш автомобиль, он отступил в сторону и позвонил кому-то.
Дёмин вышел сам. Худощавый, лет сорока, в хорошем, но помятом костюме. На фотографии в кабинете он выглядел моложе.
— Иван Сергеевич. Спасибо, что приехали.
— Показывайте.
Он провёл нас в небольшой зал. На столе стояли пять металлических корпусов. Рядом лежала толстая папка. В глубине помещения, у двери в мастерскую, ждал ещё один мужчина — плотный, коротко стриженный, с аккуратной бородкой.
— Мой представитель, — пояснил Дёмин. — Виктор Эдуардович.
Представитель кивнул и посмотрел на Алмаз. Задержал взгляд чуть дольше, чем следовало. Телохранительница ответила вежливой улыбкой, от которой у меня самого появилось желание проверить, не сделал ли я чего-нибудь лишнего.
Блоки я осмотрел снаружи. Номера совпадали со списком. Включать их не собирался, крутить винты тоже. Не зря же мне вчера столько объясняли про сохранность доказательств.
— Документы?
Дёмин придвинул папку.
Сверху лежал договор. Я начал читать. На второй странице обнаружилось подтверждение, что все опытные работы велись с согласия собственника, а претензий к сотрудникам у предприятия нет.
— Это я должен подписать?
— Стандартное урегулирование, — вмешался представитель. — Оно защищает обе стороны.
— От чего защищает меня?
— От публичного разбирательства. Репутация предприятия, как вы понимаете…
— Понимаю. Поэтому и спрашиваю, зачем мне письменно соглашаться с тем, чего я не разрешал.
Дёмин потянулся к папке, но я придержал край ладонью.
— Мы обсуждали передачу имущества и объяснения. Начните с объяснений.
Представитель улыбнулся.
— Молодой человек, иногда разумнее не усложнять.
Мне стало почти весело. Наконец-то знакомый разговор. Сейчас ещё пообещают, что старшие всё решили, а мне осталось поставить красивую закорючку.
— Я владелец завода, — сказал я. — Вы принесли мне на подпись документ. Я его читаю. Если это усложняет вашу жизнь, значит, документ не очень удачный.
Алмаз слегка сместилась к двери. Один из охранников остался возле столов, второй стоял снаружи.
Дёмин вытер ладонью губы.
— Я предупреждал, — тихо сказал он представителю. — Нужно было просто вернуть и разговаривать.
— Павел Андреевич, — ответил тот уже без улыбки, — мы договорились.
Из мастерской донёсся короткий металлический щелчок.
На одном из стоявших за спиной представителя приборов загорелась красная лампа. Я увидел, как внутри корпуса рванулся поток силы. Не в нашу сторону — вниз, к расположенному под столом широкому металлическому лотку.
В нос ударило горячим воздухом.
— От стола! — резко сказала Алмаз.
Она шагнула ко мне, и между нами и представителем вспыхнула защита. Тот вскинул руку, но удар пришёлся в уже готовый щит. Огненная полоса расплескалась по поверхности и ушла вверх.
Дёмин бросился к папке.
Я схватил её первым и оттолкнул его плечом. Он ударился о край стола, потерял равновесие и рухнул на колени. Вместо того чтобы подниматься, полез рукой под столешницу.
Зря.
Я поймал его запястье жгутом тьмы и дёрнул вверх. В ладони зажался маленький артефакт с продавленной кнопкой.
Лоток под столом раскалялся. И в нём лежали не инструменты, а стопка бумажных папок и несколько узких кристаллов памяти.
Вот для чего нас тянули к договору. Если подпишу — хорошо. Если нет — исходные материалы сгорят, а мне останутся красивые объяснения и пять бесполезных коробок.
Со двора донёсся крик. Входную дверь распахнули, и в зал вбежали сотрудники ИСБ. Алмаз уже прижимала представителя лицом к полу. Судя по звуку, попытку подняться он оценил как неудачную.
— Нагрев снизу! — крикнул я. — Бумаги жгут!
Я удерживал Дёмина одной рукой, а второй попытался стянуть верхнюю папку с лотка. Тьма коснулась раскалённого края и рассыпалась. Слишком много силы шло через металл.
— Назад, Иван! — услышал я Власова.
Отойти было разумно. Очень разумно. Но я видел линию питания: толстый светящийся поток уходил к шкафу на стене. И рядом с ним шла другая, тонкая веточка — к пульту, спрятанному под столом.
Вчера на стенде Гофман заставлял меня смотреть именно на такие ответвления. Управление отдельно, нагрузка отдельно. Не надо бороться со всей печью, если можно выключить команду.
— Пульт! — показал я. — Справа, под кромкой!
Ближайший оперативник нырнул к стене и ударил по аварийному рычагу. Свечение дёрнулось, но не погасло. Резерв. Ну конечно, кто бы сомневался.
Я отпустил Дёмина в руки второго сотрудника, ухватил край пульта тьмой и вырвал его из крепления. Проводка затрещала. Поток в тонкой веточке оборвался.
Лоток перестал раскаляться, но уже набранного жара хватало, чтобы края бумаги продолжали темнеть.
Я не стал строить сложное заклинание. Схватил металлический поднос с соседнего стола, поддел им верхнюю стопку и сбросил на пол. Поднос обжёг пальцы даже через защиту. Я выругался и ногой оттолкнул папки от печи.
На них тут же легла чужая охлаждающая вязь.
Всё закончилось так быстро, что я ещё несколько секунд стоял с подносом в руках, ожидая продолжения.
— Положи, — сказал Власов.
Я посмотрел на него.
— Это вещественное доказательство.
— Это поднос. Положи, пока опять себя не стукнул.
Я положил.
В помещении пахло палёной бумагой. Представителю уже надели ограничители. Дёмин сидел у стены, прижимая руку к груди, и смотрел на спасённые папки с таким выражением, словно я только что испортил его последний шанс на спокойную старость.
Власов подошёл к нему.
— Теперь будете объясняться. Как и хотели.
На улице задержали ещё двоих. Один из них пытался уехать на грузовичке, но ворота уже были перекрыты. Второй выбросил телефон в лужу. Судя по довольному лицу сотрудника, который поднял аппарат, лужа оказалась недостаточно глубокой.
Я сел на ступеньку у входа. Пальцы ныло, рубашка пропахла гарью. Алмаз присела рядом и взяла меня за запястье, осматривая ожог.
— Не трогайте горячий металл, — сказала она.
— Запишу сразу после пункта про стойки.
Она впервые за всё время коротко рассмеялась.
Власов вышел с одной из спасённых папок. Присел передо мной на корточки и показал страницу.
Таблица. Даты, номера аппаратов, пометки о переданных записях. В одной строке я увидел номер своего прежнего телефона. Рядом — короткую запись: «Подтверждение ступени. Передано заказчику».
Майор закрыл папку.
— Вот теперь у нас есть что спрашивать.
Я посмотрел на свои красные пальцы и неожиданно почувствовал удовлетворение. Не от того, что кого-то победил. От того, что в этот раз успели сохранить то, что пытались сжечь.
Хотя поднос всё-таки было жалко. Хороший был поднос. Толстый.
Глава 13 Хозяин приехал
Домой я вернулся с перевязанными пальцами и совершенно твёрдым намерением никому не показывать руку до ужина.
Продержался до прихожей.
Мама посмотрела на повязку, потом на меня.
— Горячее схватил?
— Немного.
— Тебе в пять лет объясняли. Видимо, плохо.
Из-за её спины выглянула Софья. Я приготовился к новому уточнению, зачем я это сделал, но сестра только сочувственно покачала головой. Это оказалось ещё обиднее.
За ужином подробности никто не вытягивал. Кремень уже поговорил с Власовым, отец видел, что я хожу и ем, а баба Маня считала любую неприятность уважительной причиной для дополнительной порции. Тихон поставил возле меня большую кружку и сообщил, что в кабинете всё готово к работе.
— Я сегодня больше не работаю.
— Так завтра, барин. Бумаги терпеливые. Лежат себе, не жалуются.
— Зато я жалуюсь.
— Вам можно. Вы хозяин.
На следующий день выяснилось, что положение хозяина даёт в основном право первым узнавать, сколько ещё надо заплатить.
Фёдоров принёс расчёты по отзыву опытных аппаратов. Кремень — расходы на проверку оборудования в поместье. Хомутов прислал список внешних мастерских и предложил временно остановить весь выпуск блоков управления.
Последнее я сразу переслал Власову и Антону. В ответ получил короткое пояснение: серийные изделия проверяются, подтверждённые вмешательства пока относятся к опытным. Останавливать всё подряд причин нет.
Я позвонил управляющему.
— Сергей Викторович, вы хотите решить проблему или сделать так, чтобы никто не заметил, где именно она была?
— Я перестраховываюсь.
— Перестраховывайтесь за счёт проверки. Люди, которые собирают нормальную продукцию, не должны сидеть без работы, потому что начальство пропустило чужие махинации.
Он помолчал и согласился.
Потом мы долго обсуждали то, что ещё неделю назад показалось бы мне ужасно скучным. Кто подписывает передачу опытных изделий. Кто проверяет содержимое ящиков. Как возвращают аппараты с испытаний. Почему один человек мог и разрешить списание, и подтвердить, что всё уничтожено.
Отец сидел рядом, иногда подвигая мне листок с короткой подсказкой. Я был ему за это благодарен. Грозно спросить я умел. Понять ответ получалось не всегда.
— Давайте так, — сказал я наконец. — Вы готовите новый порядок, но проверять его будет отдельный специалист. И разборку опытных устройств теперь подтверждают люди, которые действительно при ней присутствовали. Не по весу коробок.
— Понял, Иван Сергеевич.
— А по вашей ответственности поговорим после выводов ИСБ. Я ничего не забыл.
В трубке тяжело вздохнули.
Я положил телефон и откинулся на спинку кресла.
— Пап, это когда-нибудь становится проще?
— Становится привычнее.
Очень обнадёживающий ответ. Прямо захотелось купить ещё один завод, чтобы окончательно привыкнуть.
К обеду приехал Власов. На этот раз без спешки и без людей с чемоданами. Просто сел за стол, взял предложенный чай и некоторое время молча смотрел, как я пытаюсь застегнуть пуговицу на манжете одной здоровой рукой.
— Помочь?
— Сам.
— Вижу.
Через полминуты я всё-таки подставил руку. Майор застегнул пуговицу с выражением человека, которому не впервой собирать подчинённых после трудового подвига.
— Что с Дёминым? — спросил я.
— Даёт показания. Не все и не сразу. Сначала рассказывал про научную деятельность, потом вспомнил выплаты наличными. Когда нашли журнал передачи записей, интерес к науке немного ослаб.
— А представитель?
— Связан с «Точным решением». Не последний человек в этой схеме, но и не тот, кто всё придумал. Они покупали сведения, перепродавали, организовывали доступ через обслуживание. Работали не только по тебе.
Я почувствовал, как внутри снова поднимается холодная злость.
— Сколько людей?
— Устанавливаем. Те, кому нужна немедленная защита, её получат. Тебе скажу то, что относится к твоему заводу и твоему дому.
Власов достал из папки небольшой лист.
— Запись о седьмой ступени действительно ушла заказчику. В документах он обозначен условно. Это ещё не имя и не доказательство против конкретного человека. Но цепочка передачи у нас теперь есть.
— И барон?
— По нему отдельная хорошая новость. В бумагах посредника нашли оплату зелья и расходы на встречу с Острощековым. Сопоставляем с тем, что установили целители. С высокой вероятностью это часть одной работы. Окончательно подтвердим после экспертизы.
Я некоторое время молчал.
— То есть он был расходным материалом.
— Похоже. Обещали шанс победить, дали средство, которое могло его выжечь. Ты вовремя остановился.
На этот раз я не стал отшучиваться.
Власов сделал глоток чая.
— Ещё. Двое мастеров, приезжавших к тебе, пока проходят свидетелями. Их отправили по подложному заказу. По нашим данным, про переделанный блок они не знали.
— С работой у них проблем не будет?
Майор посмотрел на меня внимательнее.
— Мы объяснили работодателю их положение. Но ты тоже можешь сообщить, что претензий к их поведению у тебя нет. Только не лезь оплачивать им молчание или делать подарки до окончания проверки.
— Я хотел сказать спасибо, что не сбежали.
— Это можно.
После его отъезда я сел писать короткое письмо. На этот раз без витиеватых пожеланий и красивых оборотов. Подтвердил, что сотрудники дождались проверки, предоставили документы и помогли разобраться. Фёдоров сделал копию и внёс письмо в журнал.
Я посмотрел на свою подпись. Теперь она казалась гораздо менее безобидной, чем раньше.
— Печать отдельно храним, — напомнил помощник, заметив мой взгляд. — И распоряжения по оборудованию теперь только после подтверждения через нас с Сергеем Николаевичем. Одной картинки с подписью мало.
— Хорошо.
— А ещё вам надо назначить время приёма по хозяйственным вопросам.
— Зачем?
— Чтобы вы не решали их каждый раз, когда идёте завтракать.
Я посмотрел на него с уважением. Умный человек. Очень умный. Надо будет премию выписать. Только сначала выяснить, не входит ли это уже в мои расходы за спасение от бумаг.
Вечером приехали друзья. Катя принесла небольшой свёрток и вручила его с самым серьёзным видом.
— Это тебе.
Внутри оказались плотные рабочие перчатки.
Я посмотрел на девушку.
— Смешно?
— Полезно. Мой подарок хотя бы не требует консультации с посольством.
Пётр отвернулся к окну, но плечи у него подозрительно дрожали. Лиза даже не пыталась скрывать улыбку. Саша взял одну перчатку, осмотрел швы и одобрительно кивнул.
— Хорошие.
— Спасибо, — сказал я Кате.
— Пожалуйста. Носи, когда решишь снова спасать документы из печи.
— Я рассчитывал заняться чем-нибудь поспокойнее.
— Мы тоже рассчитывали, — заметила Яна.
За чаем Пётр потребовал отчёт о том, пригодились ли его договоры. Я рассказал, что связь между конторами подтвердилась, и пообещал оплатить консультацию.
— Натурой, — немедленно заявил он.
Катя приподняла бровь.
— Пирогами, — уточнил Савинов. — Что вы сразу думаете плохое? У меня тяжёлая умственная работа.
Баба Маня, проходившая мимо, услышала только конец и принесла ещё одно блюдо. Пётр посмотрел на него с таким счастьем, что я решил считать вопрос оплаты закрытым.
После ужина мы вышли в сад. Охрана осталась на своих местах, но впервые за несколько дней я перестал всматриваться в каждый куст. Тихон где-то неподалёку спорил с Кремнём о том, зачем ставить датчик там, где он и так всё чувствует. Кремень терпеливо объяснял, что ему нужен сигнал на пульт, а не сообщение постфактум о том, что злоумышленник уже наказан.
— Сработались, — тихо сказал Пётр.
— Угу. Теперь делят обязанности по отпугиванию гостей.
Катя взяла меня под руку, и мы чуть отстали от остальных.
— Ты сегодня другой, — сказала она.
— Менее обгоревший?
— Более спокойный.
Я подумал.
— Наверное. Хоть что-то удалось довести до результата. А то последнее время только отбиваюсь, а кто и зачем — одни догадки.
— Сейчас тоже не всё известно.
— Зато дома не поставили чужую железку. Телефоны отзывают. Люди, которые это делали, сидят у Власова. Уже неплохо.
Катя кивнула.
Некоторое время мы шли молча. Потом я сказал:
— Когда всё немного уляжется, хочу устроить вечер в «Артефакте». Просто для своих. Без речей, поздравлений и выяснения, кто кого достоин.
— С музыкой?
— Обязательно.
— Тогда я согласна.
— Ты даже не спросила, когда.
— Вань, если ждать, пока у тебя совсем не останется дел, мы состаримся. Назначь день.
Это было настолько разумно, что спорить не получилось. Мы выбрали ближайший свободный вечер. Я даже внёс его в новый телефон. Серьёзное мероприятие, между прочим. Отдых по записи.
Когда вернулись в дом, у входа ждал Фёдоров с плотным конвертом. Я сразу узнал выражение его лица: пришла бумага, которую нельзя просто положить в общую стопку.
— Доставлено через канцелярию посольства, — сказал он. — Подлинность отправителя проверили.
— Какого посольства?
Он протянул конверт. На клапане был незнакомый мне знак, а ниже — аккуратная надпись на русском.
Японская империя.
Катя посмотрела на брошь у себя на груди.
— Быстро.
В письме выражали уважение, поздравляли с недавним пожалованием титула и просили о частной встрече. Повод был сформулирован с исключительной вежливостью: интерес к ювелирному изделию, замеченному на фотографиях праздника.
Не требовали вернуть реликвию. Не обвиняли в краже. Всего лишь хотели посмотреть поближе на «столь искусное воспроизведение исторического украшения».
Я перечитал эту фразу два раза.
— Они уже решили, что копия, — с надеждой сказал я.
— Они решили дать нам возможность так сказать, — поправила Катя.
Вот за такие пояснения я её особенно ценил.
Тихон появился в дверях, увидел конверт и сразу стал непривычно серьёзен.
— Ну вот и дошло, — пробормотал он.
Я медленно повернулся к домовому.
— Тихон. Сейчас мы с тобой сядем. И ты расскажешь, откуда принёс брошь. Подробно.
Он огладил бороду.
— Расскажу, барин. Только чайку бы сначала.
Я посмотрел на Катю. Она молча села на ближайший стул.
— И мне, — сказала девушка. — Кажется, это будет длинная история.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
