Теория Опережения: Том 2
Глава 18 Капитал в полмиллиарда
13 марта 2009 года.
Утреннее солнце едва пробивалось сквозь плотные шторы детской комнаты, когда Амир открыл окна торговых платформ. Выждав три полных торговых дня после «дьявольского дна» 9 марта, парень убедился, что на Уолл-Стрит действительно начался устойчивый разворот. Индекс S&P 500 уверенно оттолкнулся от отметки в шестьсот шестьдесят шесть пунктов, крупные инвестиционные дома прекратили панические распродажи, и на биржи вернулись первые серьезные покупатели.
Пришло время переходить ко второй фазе плана — масштабной игре на повышение. В этот раз Амир решил действовать жестче и агрессивнее, чем зимой. Для корпоративных счетов он активировал максимальное маржинальное плечо один к десяти на фьючерсных площадках и один к пятидесяти на валютном рынке. При этом он не стал заходить в сделки на всю сумму до последнего цента — в общей сложности на брокерских счетах остался неприкосновенный страховой буфер около трех миллионов долларов на случай непредвиденных колебаний рынка.
На первом аккаунте в Interactive Brokers основные средства ушли в покупку фьючерсов на технологический индекс NASDAQ 100. Расчет строился на простой рыночной механике: во время кризиса технологические гиганты просели сильнее остальных, а значит, при восстановлении экономики именно IT-сектор должен был отскочить быстрее всего рынка.
Следом парень переключился на второй счет в Sucden Financial, который всю зиму простоял в стороне. Отсюда деньги направились в длинные контракты по сырой нефти марки WTI от уровня сорока одного доллара за баррель. Китайское правительство как раз запускало колоссальный пакет стимулов экономики на четыре триллиона юаней, и голодная до ресурсов промышленность Поднебесной неизбежно должна была потянуть нефтяные котировки вверх.
Третий удар пришелся по европейскому рынку. На третьем счете в Saxo Bank парень открыл позиции по фьючерсам на немецкий индекс DAX. Европейский центральный банк агрессивно резал процентные ставки, спасая промышленность от спада, и немецкие концерны готовились к мощному отскоку.
Завершал эту расстановку четвертый аккаунт в FXCM Europe, где свободный депозит ушел на валютный рынок Forex — в длинную позицию по паре евро-доллар с плечом один к пятидесяти. Амир точно помнил из хроник будущего, что уже через несколько дней, 18 марта, Федеральная резервная система США официально объявит о запуске первого раунда количественного смягчения и начнет печатать сотни миллиардов ничем не обеспеченных долларов. Падение американской валюты и взлет евро были предрешены.
Сделки уходили в рынок не одним резким ударом, а плавными, выверенными траншами в течение двух суток. Для надзорных органов США и Европы это выглядело как обычная, грамотная работа четырех независимых макро-фондов, поймавших общий разворот экономики.
Первые две недели полностью подтверждали правоту пятилетнего инвестора. 18 марта, ровно по расписанию, глава ФРС Бен Бернанке объявил о беспрецедентном выкупе ипотечных и казначейских облигаций на сумму более триллиона долларов. На рынках началось настоящее ралли. Курс евро резко рванул вверх, нефть уверенно перешагнула отметку в сорок восемь долларов за баррель, а американские и европейские индексы зеленели с каждым днем. Бумажная прибыль на экранах Амира росла как на дрожжах.
Беда пришла оттуда, откуда он её совершенно не ждал.
В понедельник, 30 марта 2009 года, вечером по времени Джалал-Абада, Амир заглянул в комнату, чтобы просто бегло проверить котировки перед ужином. Но то, что он увидел на мониторе, заставило его детское сердце пропустить удар, а ладони мгновенно покрылись холодным потом.
Все графики в терминалах горели ядовито-красным цветом, стремительно падая вниз.
В панике кликнув по ленте новостей Bloomberg, парень за считанные минуты понял причину катастрофы. Утром в Вашингтоне администрация президента Обамы сделала жесткое, неожиданное заявление: Белый дом официально отверг планы реструктуризации автомобильных гигантов General Motors и Chrysler, открыто допустив их принудительное банкротство и уволив главу GM Рика Вагонера.
В своей прошлой жизни, изучая общие графики 2009 года, Амир запоминал только главные глобальные развороты и напрочь упустил эту локальную однодневную коррекцию. Но прямо сейчас эта забытая деталь истории едва не похоронила весь его капитал.
Индекс NASDAQ за пару часов рухнул почти на четыре процента, увлекая за собой европейский DAX и нефтяные фьючерсы. При агрессивном кредитном плече один к десяти четырехпроцентное падение рынка означало мгновенную потерю сорока процентов от рабочего депозита. Автоматически задействованных средств уже не хватало, чтобы перекрыть столь резкий провал.
В верхнем углу терминала Interactive Brokers тревожно замигала красная плашка уведомления. Система автоматического контроля рисков жестко предупреждала: «Дефицит поддерживающей маржи: 440 000 долларов. Принудительная ликвидация позиций через 90 минут при отсутствии пополнения».
Такая же пугающая картина разворачивалась на счете в Saxo Bank, где нехватка залога уже перевалила за триста тысяч. Рынок продолжал давить вниз. Если бы позиции закрылись принудительно по маржин-коллу, Амир потерял бы десятки миллионов долларов за одну секунду, а его планы рухнули бы в пропасть.
Амир почувствовал, как к горлу подкатил тяжелый ком. Впервые за всё время после перерождения он по-настоящему занервничал — руки слегка дрожали, когда он судорожно перебирал клавиши. Времени на раздумья не оставалось вообще, счет шел на минуты.
Вспомнив про тот самый страховой буфер, который он предусмотрительно оставил на брокерских счетах перед входом в сделки, парень мгновенно перевел свободный кэш в маржинальный залог, вручную подкрепляя открытые фьючерсные контракты. Четыреста пятьдесят тысяч долларов в Interactive Brokers и триста пятьдесят тысяч в Saxo Bank в один клик закрыли образовавшуюся дыру в обеспечении.
Красные предупреждения в углах экранов погасли, сменившись нейтральным статусом. Запас прочности был восстановлен.
Амир откинулся на спинку кресла, тяжело дыша и вытирая выступивший на лбу пот. Этот вечер стал для него суровым уроком: даже зная будущее в общих чертах, на рынке с большим плечом нельзя расслабляться ни на секунду.
На следующий день, 31 марта, паника на Уолл-Стрит утихла так же внезапно, как и началась. Инвесторы переварили новости об автопроме, и рынки снова уверенно пошли вверх. В течение первых трех недель апреля рост превратился в мощную, безоткатную волну. Нефть WTI на китайском спросе пробила пятьдесят два доллара за баррель, индекс NASDAQ отыграл все потери и взлетел выше, немецкий DAX уверенно рос вслед за снижением ставок ЕЦБ, а пара евро-доллар на фоне печатного станка ФРС укрепилась до отметки 1,37.
К 20 апреля 2009 года Амир решил, что рисковать дальше с плечом один к десяти больше нельзя. Он методично, ордер за ордером закрыл все длинные позиции на четырех площадках и вышел в чистый кэш. Результаты этого напряженного месячного марафона полностью оправдали пережитый в марте стресс:
На счете в Interactive Brokers баланс зафиксировался на отметке 58 400 000 долларов. Аккаунт в Sucden Financial после продажи нефтяных контрактов показал 41 200 000 долларов. Счет в Saxo Bank закрыл европейский индекс с итогом в 65 800 000 долларов. А площадка FXCM Europe за счет мощного плеча на падении доллара принесла колоссальные 99 100 000 долларов.
Общий капитал пятилетнего инвестора в тишине его домашнего кабинета перешагнул четверть миллиарда, составив ровно 264 500 000 долларов.
Буквально через два дня после закрытия сделок в ворота особняка Алкановых позвонил курьер международной службы доставки DHL. Акмаль, дежуривший у входа, забрал плотный, опечатанный фирменный конверт, оформленный как конфиденциальная юридическая корреспонденция британской компании, и отнес его в дом.
Поскольку пакет был адресован на имя старшего сына для занятий по английскому языку (как заранее предупредил лондонский юрист Марк), Шухрат без лишних вопросов передал конверт Амиру. Заперев дверь своей комнаты на защелку, мальчик аккуратно разрезал пластиковую упаковку.
На стол выскользнули шесть темно-синих паспортных книжек с золотым гербом Федерации Сент-Китс и Невис. Вместе с ними в конверте лежали шесть плотных, хрустящих листов на гербовой бумаге с мокрыми печатями и апостилями — пожизненные свидетельства о натурализации на имя Шухрата, Айлин, Лейлы, Бекзода, Шахзода и самого Амира. Британские юристы отработали свои гонорары безупречно: вся операция прошла тихо, дистанционно и без малейшего внимания со стороны местных властей. Теперь у каждого члена семьи Алкановых был полноценный документ, открывающий безвизовый въезд в Великобританию и всю Европу. Амир надежно убрал синие книжки и сертификаты в двойное дно своего шкафа, рядом с резервной флешкой от биткоин-кошелька. Главная страховка семьи на случай грядущих потрясений 2010 года была у него в руках.
Конец апреля принес неожиданную проблему, которая ударила не со стороны биржи, а из тихого лондонского офиса.
В туманном Лондоне стоял прохладный дождливый день. Юрист Марк сидел в своем кабинете в Сити, неторопливо просматривая утреннюю почту, когда дверь в приемную резко распахнулась. На пороге стоял номинальный директор Джон. Пятидесятипятилетний клерк, обычно всегда аккуратный и сдержанный, выглядел так, словно увидел призрака: лицо бледное как мел, галстук сбит набок, а в руках крупно дрожала папка с банковскими бланками.
— Марк, нам нужно поговорить. Прямо сейчас! — хрипло выдохнул Джон, захлопывая за собой дверь и падая в кожаное кресло напротив стола. — Что это за бумаги вы мне прислали на подпись? Вы вообще видели цифры в сводном аудиторском отчете?!
Марк отложил ручку, сплел пальцы на столе и спокойно, без тени удивления посмотрел на старика:
— Успокойтесь, Джон, и выпейте воды. Это стандартная ежегодная банковская декларация для продления кредитных линий. Обычная формальность.
— Формальность?! — голос англичанина сорвался на испуганный шепот. Он швырнул листы на стол и ткнул пальцем в нижнюю строчку. — Там написано двести шестьдесят четыре миллиона долларов! Марк, я простой бывший банковский клерк, я подписывался управлять скромным инвестиционным фондом на пару миллионов! Откуда там четверть миллиарда?!
— Наш наниматель провел серию крайне удачных сделок на восстановлении мировых рынков, — ровно ответил Марк. — Все транзакции абсолютно легальны, прошли проверку комплаенс-отдела и подкреплены договорами займа. Вашей вины или рисков здесь нет.
— Нет рисков?! — Джон нервно рассмеялся, вытирая пот со лба. — Вы газеты читаете? Правительство сейчас объявило настоящую войну теневым счетам, налоговая служба копает под каждого директора! Если завтра ко мне домой придут инспекторы и спросят, откуда у меня двести шестьдесят миллионов, что я им скажу? Что я просто ставил подписи за пять тысяч долларов?! Я не собираюсь сидеть в тюрьме на старости лет! Уберите мое имя из всех реестров сегодня же, иначе я сам пойду в полицию и сдам все документы, чтобы снять с себя ответственность!
Марк на секунду замолчал, внимательно изучая трясущиеся руки старика. Стало ясно: убеждать его бесполезно, страх полностью перекрыл ему разум.
— Хорошо, Джон, я вас услышал, — деловым, прохладным тоном произнес юрист. — Вам не нужно никуда идти. Свяжитесь со мной завтра утром, мы всё уладим цивилизованно.
Как только за перепуганным клерком закрылась дверь, Марк сразу же отправил срочное зашифрованное письмо в Джалал-Абад.
В тот же вечер, прочитав сообщение в своей комнате, Амир даже не стал тратить время на уговоры. В его распоряжении находилось то самое оружие, которое еще год назад помог подготовить отец. Парень открыл нижний ящик своего письменного стола, отодвинул двойную стенку и достал плотную папку с оригиналами лондонских бумаг. На самом дне лежало бланковое отказное письмо с оригинальной подписью Джона и пустой графой даты.
Маленькие пальцы уверенно взяли черную гелевую ручку. Амир аккуратно вписал в пустую строчку дату недельной давности, поставил сверху тяжелую металлическую печать компании, отсканировал документ и отправил его по защищенному каналу Марку с четкой инструкцией к действию.
В Лондоне всё сработало как швейцарские часы. Марк вызвал Джона в переговорную и положил перед ним подписанное заявление об увольнении задним числом. Юрист спокойно объяснил старику, что по британским законам он официально не имеет к компании никакого отношения уже неделю, а все новые транзакции проводились без его участия. Чтобы окончательно успокоить перепуганного клерка и закрыть ему рот, Амир распорядился перевести на личный счет Джона пятьдесят тысяч долларов в качестве выходного пособия в обмен на подписание жесткого соглашения о неразглашении. Увидев солидную сумму, которая полностью обеспечивала ему спокойную жизнь на шесть-семь лет минимум, Джон мгновенно остыл, подписал все бумаги об отказе от претензий и тихо ушел на пенсию.
Вместо впечатлительного пенсионера Марк по указанию Амира в тот же день назначил управляющим корпоративным директором профессиональную трастовую структуру из швейцарского филиала Trident Trust. Для штатных швейцарских юристов, которые каждый день обслуживали капиталы арабских шейхов и европейских промышленников, двести шестьдесят миллионов долларов были обычной, скучной рутиной. Никаких лишних вопросов и нервов. Всё было восстановлено за сорок восемь часов.
Уладив юридический кризис в Европе, в начале мая 2009 года Амир приступил к следующему этапу разгона капитала.
После мартовского испуга с дефицитом маржи парень стал действовать намного осторожнее. Имея на руках четверть миллиарда долларов, использовать агрессивное плечо один к десяти было уже слишком опасно и заметно для брокеров. Поэтому на майскую сессию он снизил кредитное плечо ровно в два раза — до спокойного уровня один к пяти на фьючерсных рынках и один к двадцати на валютном рынке Forex. Входить в сделки он решил не за один клик, а плавно, в течение трех торговых дней, чтобы не двигать биржевые стаканы и не привлекать внимание алгоритмов.
Исторически май 2009 года стал временем самого мощного, безоткатного роста на всех мировых площадках. Инвесторы окончательно поверили, что худшее позади, и триллионы напечатанных ФРС долларов хлынули в экономику.
На первом аккаунте в Interactive Brokers основные средства направились в фьючерсы на американский банковский индекс и индекс широкого рынка S&P 500. Поводом послужили официальные стресс-тесты девятнадцати крупнейших банков США, результаты которых правительство опубликовало 7 мая. Проверка показала, что банковская система выстояла и не нуждается в национализации. Акции финансового сектора буквально взорвались ростом, утягивая за собой весь американский рынок вверх.
На втором счете в Sucden Financial парень открыл длинные контракты на нефть марки WTI. Китайская экономика на государственных стимулах набирала бешеные обороты, заводы Китая скупали сырье по всему миру, и нефть, уверенно пробив пятьдесят два доллара, стремительно полетела к отметке в шестьдесят шесть долларов за баррель.
Третий поток средств пошел через счет в Saxo Bank в фьючерсы на промышленные металлы — прежде всего на медь и никель. Строительный бум в Азии вызвал острый дефицит сырья, и котировки металлов за май взлетели почти на четверть.
На четвертом аккаунте в FXCM Europe свободный капитал ушел в покупку европейской валюты против доллара с плечом один к двадцати. Печатный станок Федеральной резервной системы США обесценивал доллар с каждой неделей, и в мае пара евро-доллар легко пробила психологическую отметку в 1,40, принося колоссальную прибыль с каждого пункта движения.
Весь май прошел спокойно, без единого резкого обвала или нервных потрясений. Рынки росли ровно и уверенно, как по учебнику. К последним числам мая Амир методично, ордер за ордером закрыл все открытые позиции на четырех площадках и полностью зафиксировал прибыль в чистых долларах.
Когда цифры во всех четырех терминалах обновились и мальчик свел общий баланс в своей скрытой таблице, даже его привыкший ко всему разум на секунду замер.
На счете в Interactive Brokers горели 145 200 000 долларов. Аккаунт в Sucden Financial после продажи нефтяных контрактов показал 105 400 000 долларов. Счет в Saxo Bank закрыл сырьевой сектор с итогом в 150 100 000 долларов. А площадка FXCM Europe на росте евро принесла астрономические 249 800 000 долларов.
Общий капитал пятилетнего инвестора к началу лета 2009 года достиг 650 500 000 долларов. Больше полумиллиарда чистых американских долларов, спрятанных за стенами европейских банков и офшорных трастов.
Амир плавно откинулся на спинку кресла, прислушиваясь к ровному гулу системного блока под столом, где продолжала работать программа майнинга Биткоина. Он отчетливо понимал: эпоха агрессивных спекуляций с кредитным плечом для него официально закончена. Оперировать суммой в шестьсот пятьдесят миллионов на коротких дистанциях становилось слишком тяжело технически — такие объемы уже начинали упираться в ликвидность бирж и могли привлечь ненужное внимание крупных игроков.
Дальше нужно было менять тактику и переводить этот огромный кэш в спокойный, фундаментальный рост. Парень задумчиво потер подбородок, перебирая в памяти названия мировых корпораций из своей прошлой жизни. В голове уже складывалось общее представление о том, куда именно стоит вложить эти сотни миллионов в ближайшие месяцы — технологические гиганты вроде Apple, Google и Amazon, производители чипов, крупнейшие интернет-платформы, которые после кризиса вырастут в десятки раз и принесут миллиарды без всякого кредитного плеча. Точного списка и пропорций распределения у него пока не было, предстояло спокойно изучить отчетность компаний и выбрать лучшие точки входа летом.
Мальчик выключил монитор, погружая комнату в мягкую вечернюю прохладу. Главная финансовая цель весны 2009 года была достигнута, паспорта всей семьи лежали в надежном тайнике, а впереди наступало лето, которое должно было принести новые испытания уже в реальном мире за стенами особняка.
Примечание автора: думаю ещё одна глава про деньги и начнется в основном до конца тома про криминал и другие события, экономика очень важная часть, вы и сами должны понимать что я не мог просто взять и с воздуха главному герою миллиард дать.
Так же подождем пока гг вырастет и там он уже далеко не будет пассивным. От гулянок, подростковых разборок, секс и так далее. Просто сейчас нужно дать ему подрасти, я не собираюсь из гг делать однолюба в молодом возрасте как по мне это глупо.
Глава 19 Охота за гигантами
10 июня 2009 года.
Начало лета в Джалал-Абаде выдалось по-южному теплым и спокойным. За высокими стенами особняка Алкановых жизнь текла своим привычным чередом: Шухрат по утрам уезжал проверять работу на оптовых базах, Айлин хлопотала по дому вместе с тетей Мариям, а во дворе с утра до вечера раздавался звонкий смех Бекзода, за которым присматривала Лейла. После майского завершения всех спекулятивных сделок у Амира наконец-то появилось время для глубокого анализа.
Шестьсот пятьдесят с половиной миллионов долларов, распределенные по четырем брокерским счетам, лежали в чистом кэше. Этого капитала с лихвой хватило бы на безбедную жизнь десятка поколений вперед, но для Амира эти деньги были лишь стартовым инструментом. Он отлично понимал: лежать мертвым грузом на счетах наличные не должны, любая валюта со временем теряет покупательную способность из-за бесконечной работы печатных станков. Настало время переложить средства в реальные, фундаментальные компании, которые в ближайшие пятнадцать лет перевернут мировую экономику.
Весь конец мая и первую декаду июня парень провел за экраном ноутбука, детально просчитывая структуру будущего портфеля. Из памяти прошлой жизни он вытаскивал не просто названия корпораций, а глубокое понимание того, куда именно двинется человечество в 2010-х и 2020-х годах.
Главное правило при формировании этого списка было предельно простым: ни в коем случае не заходить в бумаги одним крупным ударом. Залить полмиллиарда долларов на биржу за пару дней означало бы мгновенно сломать графики, задрать котировки вверх и привлечь пристальное внимание регуляторов. Чтобы не нарушать естественный ход торгов, Амир решил растянуть покупку ровно на три месяца — с середины июня до середины сентября 2009 года. Алгоритмы должны были собирать акции мелкими, незаметными лотами в течение всего торгового дня, полностью растворяясь в общем потоке биржевых сделок.
Кроме того, действовало строгое юридическое ограничение американской комиссии по ценным бумагам. По законам США любой инвестор, собравший в своих руках пять процентов или больше акций публичной компании, обязан подавать открытую декларацию в государственные реестры, раскрывая информацию о себе. Амиру подобная публичность была совершенно ни к чему — он предпочитал оставаться невидимым теневым акционером. Поэтому предельную планку доли в одной фирме он жестко ограничил отметкой в четыре целых девять десятых процента.
Первым и самым главным номером в списке стоял производитель графических процессоров из Калифорнии — компания Nvidia.
Амир с легкой усмешкой разглядывал свежую биржевую сводку по тикеру NVDA. Летом 2009 года фондовый рынок воспринимал эту фирму исключительно как нишевого разработчика видеокарт для компьютерных игр. Кризис сильно ударил по продажам персональных компьютеров, многие аналитики на Уолл-стрит считали компанию скучной и бесперспективной, а её общая рыночная оценка болталась в районе шести миллиардов долларов.
Но парень из будущего знал то, о чем в 2009 году не догадывались даже инженеры самой корпорации. Пройдет совсем немного лет, и архитектура параллельных вычислений, заложенная в графические чипы Nvidia, окажется единственным в мире инструментом, способным обучать сложные нейросети и системы искусственного интеллекта. В 2020-х годах за процессорами этой фирмы будут выстраиваться в очередь правительства целых стран и крупнейшие технологические корпорации планеты, а котировки акций с учетом всех будущих дроблений взлетят на пятьдесят шесть тысяч процентов, превратив скромного производителя видеокарт в одну из самых дорогих компаний мира.
Проведя точные математические расчеты в электронной таблице, Амир определил предельную сумму вложений в Nvidia — ровно двести девяносто четыре миллиона долларов. При текущей рыночной стоимости компании этот пакет давал ему ровно четыре целых девять десятых процента всех выпущенных акций. Максимально возможная доля, которая позволяла не светиться в официальных списках крупных держателей.
Чтобы окончательно запутать следы, парень разделил эту сумму поровну между всеми четырьмя своими счетами. На каждом аккаунте доля в Nvidia не превышала одного целого и двух десятых процента — для биржевых систем это выглядело как обычная, независимая работа четырех средних инвестиционных фондов.
Вторым локомотивом роста в голове Амира была компания Avago Technologies, которая готовилась выйти на биржу NASDAQ в начале августа 2009 года под тикером AVGO, а спустя несколько лет должна была поглотить знаменитого разработчика микросхем Broadcom и взять его имя. На покупку этих бумаг парень сразу зарезервировал сто восемьдесят шесть миллионов семьсот тысяч долларов.
Логика выбора здесь была железной. Если Nvidia должна была стать мозгом грядущей революции искусственного интеллекта, то Broadcom предстояло стать её нервной системой. Без их высокоскоростных сетевых чипов, коммутаторов и специализированных ускорителей ни один гигантский дата-центр в мире не смог бы объединить тысячи серверов в единую сеть. В будущем акции этой корпорации покажут феноменальный рост свыше пятнадцати тысяч процентов, и войти в неё с самого старта на бирже в августе было редкой удачей, которой нельзя было пренебречь.
Но одних только технологических гигантов Амиру было недостаточно. Для полного спокойствия и финансовой независимости в будущем ему требовался постоянный, мощный денежный поток, который капал бы на счета каждый квартал вне зависимости от настроений на бирже. Ему нужны были компании, способные приносить огромные дивиденды и при этом многократно расти в цене.
Изучив сотни отчетов, парень остановил свой выбор на двух совершенно разных, но удивительно прибыльных предприятиях, выделив на каждое по несколько десятков миллионов.
Первой такой бумагой стала TransDigm Group — малоизвестный широкой публике, но уникальный по своей сути американский холдинг, на покупку которого Амир направил ровно тридцать миллионов долларов.
В мире авиации эта компания занимала особое положение. TransDigm скупала и производила критически важные, запатентованные комплектующие для пассажирских и военных самолетов Boeing и Airbus — от сложных датчиков и клапанов до элементов шасси и систем управления. Почти девяносто процентов их продукции не имело аналогов на рынке. Ни одна авиакомпания в мире не могла поднять лайнер в воздух без деталей этого производителя, а значит, TransDigm могла диктовать любые цены и стабильно зарабатывать при любых кризисах.
В будущем эта корпорация прославится на весь Уолл-стрит не только ростом акций более чем на двадцать пять тысяч процентов, но и щедрыми специальными дивидендами, выплачивая акционерам десятки долларов на каждую бумагу. Пакет в тридцать миллионов долларов составлял менее двух процентов от стоимости холдинга, что также избавляло от необходимости подавать лишние отчеты.
Вторым генератором дивидендов в портфеле стала обычная, на первый взгляд, сеть пиццерий — Domino’s Pizza.
Летом 2009 года дела у компании шли из рук вон плохо. Акции Domino’s стоили сущие копейки, около семи с половиной долларов за штуку, а всю корпорацию рынок оценивал всего в четыреста пятьдесят миллионов долларов. Критики разносили вкус их пиццы в пух и прах, а покупатели уходили к конкурентам. Но Амир отчетливо помнил, что произойдет дальше: в ближайшие месяцы руководство компании полностью сменит рецептуру, а затем сделает гениальную ставку на цифровые технологии. Domino’s Pizza первой в мире превратит доставку еды в IT-сервис с заказом через смартфоны, умные часы и интернет, обогнав по темпам роста даже многие знаменитые компании Кремниевой долины. С учетом реинвестированных дивидендов её бумаги принесут свыше двадцати двух тысяч процентов доходности и превратятся в идеальную машину по выплате квартального дохода.
Посчитав общую капитализацию сети пиццерий, Амир решил снова применить свое правило невидимости. Чтобы не перешагнуть порог раскрытия в пять процентов, он выделил на покупку Domino’s ровно двадцать два миллиона пятьдесят тысяч долларов — это давало ему аккуратные четыре целых девять десятых процента всей сети.
15 июня 2009 года, ровно в девять тридцать утра по нью-йоркскому времени, когда в Джалал-Абаде уже наступил теплый летний вечер, Амир запустил процесс.
Он настроил в терминалах Interactive Brokers, Saxo Bank, Sucden Financial и FXCM специальные алгоритмы исполнения заявок — так называемый метод взвешенной по времени цены. Программы сами разбивали крупные суммы на сотни крошечных заявок по двести-триста акций и аккуратно выкупали предложения продавцов в течение всей торговой сессии.
На графиках Nvidia, TransDigm и Domino’s Pizza не появилось ни одной подозрительной свечи. Котировки двигались плавно и естественно, подчиняясь общим новостям рынка. День за днем, неделя за неделей, пока в саду Алкановых созревали первые летние яблоки и персики, бесшумные серверы в Америке и Европе по крупицам собирали для пятилетнего мальчика из Кыргызстана контрольные доли в будущих титанах мировой экономики.
Июнь сменился жарким июлем. Амир каждый вечер заходил в свой кабинет всего на пятнадцать минут, чтобы проверить отчеты об исполнении ордеров и убедиться, что алгоритм не сбился с графика. К концу второго месяца лета уже больше половины запланированных объемов по трем компаниям лежало на его счетах. Наступал август — время выхода на биржу Avago Technologies, когда парень должен был вступить в решающую фазу летней скупки.
Август принес в Джалал-Абад сухой, пыльный зной, но в комнате Амира за закрытой дверью сохранялась приятная прохлада. Наступила вторая и решающая фаза летней закупки.
Шестого августа 2009 года на американской бирже NASDAQ состоялось событие, которое большинство мировых финансовых газет осветило весьма сдержанно — первичное размещение акций компании Avago Technologies под тикером AVGO. В разгар медленного выхода из кризиса инвесторы с недоверием относились к производителям полупроводников, опасаясь низкого спроса на электронику. Акции стартовали по скромной цене в пятнадцать долларов за штуку, и многие крупные фонды предпочли остаться в стороне, выжидая более спокойных времен.
Амир же ждал этого дня с начала лета. Глядя на первые котировки в торговом терминале, он отчетливо видел не скромного поставщика чипов, а будущего монополиста сетевой инфраструктуры, который через несколько лет поглотит Broadcom, заберет его громкое имя и превратится в одного из главных игроков эпохи искусственного интеллекта.
Поскольку общие объемы торгов новой бумагой в первые недели после выхода на биржу были не такими огромными, как у давно торгующихся корпораций, действовать требовалось с предельной осторожностью. Зарезервированные сто восемьдесят шесть миллионов семьсот тысяч долларов составляли чуть больше пяти процентов от всей стартовой оценки компании.
Чтобы не нарушить правило американской комиссии по ценным бумагам и не попасть в открытые реестры, Амир распределил эту сумму строго поровну между четырьмя своими счетами. На каждую отдельную компанию пришлось около сорока шести миллионов шестисот тысяч долларов — это давало чуть больше одного процента акций на одно юридическое лицо, что полностью избавляло от необходимости подавать публичные отчеты.
Закупка пошла по уже отработанной схеме. Специальные биржевые роботы в течение всего августа и первой половины сентября мелкими порциями скупали бумаги AVGO, подбирая предложения продавцов на каждом небольшом откате цены. Алгоритм работал настолько ровно и терпеливо, что на графике не возникало никаких резких скачков. Для биржевых наблюдателей это выглядело как обычный, здоровый интерес со стороны различных европейских и азиатских фондов.
Параллельно с этим завершался набор позиций по остальным трем бумагам. К концу августа алгоритмы полностью закрыли заявку по Domino’s Pizza, собрав для Амира аккуратные четыре целых девять десятых процента сети пиццерий по смешным ценам ниже восьми долларов за акцию. Вслед за ней в начале сентября закрылся ордер по авиационному холдингу TransDigm Group — бумаги на тридцать миллионов долларов легли на счета ровно по плану, без малейшего перегрева рынка.
Сложнее всего оказалось добрать остаток по Nvidia. К началу осени технологический сектор США начал постепенно оживать, и желающих купить дешевые акции производителей графических процессоров стало заметно больше. Амиру пришлось слегка подкорректировать лимитные цены в настройках торговых программ, разрешив алгоритмам покупать бумаги на несколько центов дороже, чтобы успеть закрыть весь запланированный объем строго в срок.
Пятнадцатого сентября 2009 года в восемь часов вечера по местному времени в терминалах поочередно всплыли зеленые уведомления о полном исполнении всех заявок. Трехмесячный марафон завершился.
Амир откинулся на спинку стула и открыл свою сводную таблицу учета, куда по крупицам стекались данные со всех четырех счетов. Картина, открывшаяся перед глазами, вызывала глубокое, спокойное удовлетворение.
В акциях Nvidia лежало двести девяносто четыре миллиона долларов — почти пять процентов будущей главной технологической корпорации планеты. В бумагах Avago, будущего гиганта Broadcom, было размещено сто восемьдесят шесть миллионов семьсот тысяч долларов. Еще тридцать миллионов работали в авиационном монополисте TransDigm Group, и двадцать два миллиона пятьдесят тысяч — в сети Domino’s Pizza. Суммарно в фондовый рынок ушло пятьсот тридцать два миллиона семьсот пятьдесят тысяч долларов.
При этом на брокерских счетах оставался нетронутым мощный наличный резерв — сто семнадцать миллионов семьсот пятьдесят тысяч чистых долларов. Эти деньги Амир сознательно не стал переводить в акции. Впереди маячил неспокойный две тысячи десятый год, и иметь под рукой больше сотни миллионов свободного кэша было жизненно необходимо для любых неожиданных маневров.
Парень перевел взгляд на соседнее окно монитора, где в фоновом режиме продолжала работать программа Bitcoin v0.1. Пока на мировых биржах шли многомиллионные сделки, обычный четырехъядерный процессор под столом без остановки перебирал блоки. За прошедшее лето сеть почти не выросла, конкурентов по-прежнему оставалось единицы, и баланс на цифровом кошельке за эти месяцы незаметно перевалил за сорок шесть тысяч монет. Сделав свежую резервную копию файла кошелька на зашифрованную флешку, Амир закрыл все рабочие программы.
Он отчетливо понимал: активная фаза биржевой игры для него на этом закончена. Теперь эти четыре компании будут работать сами по себе на протяжении следующих десяти-пятнадцати лет. Не нужно было каждый день следить за графиками, нервничать из-за новостей или ловить краткосрочные колебания. Nvidia и Broadcom обеспечат многократный рост капитала на волне развития нейросетей и дата-центров, а TransDigm и Domino’s Pizza со временем превратятся в неиссякаемый источник квартальных дивидендов.
Мальчик выключил компьютер, встал из-за стола и подошел к окну. Во дворе особняка уже чувствовалось дыхание ранней осени — листья на старых орешинах начинали медленно желтеть по краям. Внизу Лейла терпеливо учила трехлетнего Бекзода катать новый велосипед, а с веранды доносился спокойный голос Айлин, обсуждающей с тетей Мариям заготовки на зиму.
Глядя на свою семью, Амир поймал себя на мысли, что самая легкая часть пути осталась позади. Заработать сотни миллионов долларов на мировых биржах, зная расписание будущих кризисов и взлетов, оказалось задачей чисто технической. Гораздо сложнее предстояло действовать здесь, на земле. До весны две тысячи десятого года оставалось чуть больше полугода. Политическая обстановка в стране накалялась с каждым месяцем, противоречия между югом и севером становились всё заметнее, а клан Алкановых с его богатством и влиянием в Сузакском районе неизбежно должен был оказаться в самом центре грядущего шторма.
Глава 20 Затишье перед бурей
Глава 20. Затишье перед бурей
15 сентября 2009 года.
Теплый сентябрьский ветер лениво гонял сухие желтые листья по асфальту у ворот центральной школы Джалал-Абада. Прозвенел звонок с последнего урока, и из тяжелых двустворчатых дверей на крыльцо хлынула шумная толпа первоклассников в одинаковых белых рубашках и темных жилетках.
Амир шел в самом конце потока, неторопливо закинув на одно плечо новый черный рюкзак с тетрадками. Ровно две недели назад, в начале сентября, он пошел в первый класс. Шухрат с Айлин долго спорили летом, стоит ли отдавать сына учиться в семь лет или лучше подождать еще годик все таки для них их сын был пугающе умным ребенком, родители переживали что такой выделяющийся мальчик может не понравится детям но понимая что тянуть нельзя они все таки решились. Учителя на собеседовании только развели руками от удивления, увидев, как семилетний пацан бегло читает сложные тексты и в уме умножает двузначные числа, поэтому в первый класс его зачислили без лишних вопросов и даже подумывали сразу отправить на второй класс.
У школьных ворот, выделяясь на фоне стареньких жигулей и редких иномарок местных родителей, уже стоял черный Мерседес. Первые недели учебного года Шухрат, несмотря на всю свою занятость на оптовых базах и вечные встречи с коммерсантами, взял за железное правило лично отвозить и забирать старшего сына из школы. Рядом на переднем сиденье привычно дежурил Акмаль, внимательно сканируя взглядом улицу.
Увидев выходящего из дверей сына, Шухрат сразу выбрался из салона, широко улыбнулся и по-мужски протянул ему руку.
— Ну что, студент, как прошел день? Никто не обижает? — басовито спросил отец, забирая у сына рюкзак и открывая перед ним заднюю дверь автомобиля.
— Всё нормально, пап. Сегодня палочки в прописях рисовали и до десяти считали, — спокойно ответил Амир, забираясь на мягкое кожаное сиденье.
— До десяти, говоришь? — Шухрат громко рассмеялся, садясь рядом. — Это, конечно, тяжелая наука для тебя. Ничего, потерпи немного, скоро посложнее предметы начнутся. Главное — с ребятами в классе дружи, держись ровно, но в обиду себя никому не давай. Если какой-нибудь старшеклассник косо посмотрит — сразу мне скажи, разберемся.
— Хорошо, пап, — кивнул мальчик, глядя в тонированное окно на проплывающие мимо улицы родного города.
В груди у Амира разливалось тихое, приятное тепло. В своей прошлой жизни он слишком рано потерял эту родительскую опеку, а сейчас каждый такой момент, когда суровый и жесткий для всего города Шухрат превращался в обычного заботливого отца, ценился им дороже любых миллионов на зарубежных счетах. Но за этим внешним спокойствием у шестилетнего школьника скрывался холодный, трезвый расчет. Времени оставалось совсем немного — меньше девяти месяцев до лета две тысячи десятого года.
Конец апреля 2010 года.
Семь месяцев пролетели незаметно. За окнами особняка Алкановых буйно цвела весна, но политическая атмосфера в стране к этому моменту раскалилась до предела.
В начале апреля по столице прокатилась вторая революция — кровопролитные столкновения в Бишкеке, штурм Белого дома, бегство президента Бакиева из страны и приход к власти Временного правительства. На юге страны, в Джалал-Абаде и Оше, пока сохранялось хрупкое, напряженное затишье, но каждый опытный человек в городе кожей чувствовал, что пороховая бочка вот-вот взорвется. Старая вертикаль власти рухнула, силовики находились в растерянности, а различные политические кланы и криминальные группировки начали открыто делить сферы влияния.
Пока Шухрат сутками пропадал на закрытых совещаниях со старыми друзьями, пытаясь удержать контроль над своими торговыми точками и прикрыть бизнес от мародеров, Амир за закрытой дверью своей комнаты готовился к новой крупной биржевой партии.
К концу апреля 2010 года внимание всех мировых финансовых площадок оказалось приковано к маленькой европейской стране — Греции.
Открывая свежие сводки Bloomberg и Financial Times, Амир отчетливо узнавал знакомую хронологию событий. Выяснилось, что греческое правительство годами занижало реальные цифры государственного дефицита и скрывало астрономические долги от партнеров по Евросоюзу. Когда правда всплыла наружу, рейтинговые агентства обрушили кредитный рейтинг Афин до мусорного уровня. Греция оказалась на грани полноценного дефолта. По всем биржам прокатилась волна паники: инвесторы всерьез заговорили о том, что вслед за Грецией посыплются Испания, Португалия и Италия, что приведет к неизбежному распаду всей еврозоны.
На счетах Амира после осенней закупки акций Nvidia, Broadcom, TransDigm и Domino’s Pizza лежал нетронутый наличный резерв — сто семнадцать миллионов семьсот пятьдесят тысяч долларов. Долгосрочные бумаги технологических и промышленных гигантов лежали мертвым грузом и постепенно росли, но этот свободный кэш грех было не пустить в дело на таком очевидном кризисе.
В последние дни апреля парень распределил основной объем своего резерва по двум четким направлениям, оставив семнадцать миллионов семьсот пятьдесят тысяч долларов в качестве страховки на случай резких скачков рынка.
Первую часть — шестьдесят миллионов долларов — он через терминалы FXCM Europe и Saxo Bank направил в короткие позиции против единой европейской валюты по паре евро-доллар, активировав умеренное кредитное плечо один к десяти. Расчет был прозрачным: пока лидеры Евросоюза и Международного валютного фонда спорят о том, кто именно должен спасать греческую экономику и выделять ей миллиарды евро, единая валюта будет неумолимо катиться вниз.
Вторую часть — сорок миллионов долларов — Амир через каймановский счет в Interactive Brokers вложил в покупку краткосрочных опционов пут на американский индекс широкого рынка S&P 500 с датой исполнения в конце мая. Эти контракты стоили дешево, поскольку американский рынок весной выглядел относительно спокойным, но Амир точно помнил, что произойдет в первых числах мая.
Развязка наступила шестого мая 2010 года.
Вечером по времени Джалал-Абада, когда на Уолл-Стрит разгар торговой сессии совпал с прямыми телевизионными трансляциями уличных беспорядков и горящих зданий в центре Афин, на американской бирже случилось событие, которое позже войдет во все учебники финансов под названием «Мгновенный обвал» — Flash Crash.
Внезапно, буквально за пятнадцать минут, алгоритмические роботы крупнейших фондов на фоне паники вокруг европейских долгов запустили каскадную распродажу активов. Котировки на экранах Амира сорвались в вертикальное пике. Промышленный индекс Dow Jones за считанные минуты рухнул почти на тысячу пунктов — падение составило около девяти процентов, утянув за собой индекс S&P 500 и акции всех крупнейших корпораций Америки. На биржах творился настоящий хаос: бумаги гигантов вроде Procter & Gamble и Accenture на несколько минут падали в цене вдвое и втрое, прежде чем сработали защитные механизмы остановки торгов.
Пока на Уолл-Стрит царила слепая паника, купленные Амиром опционы пут на индекс S&P 500 за полчаса превратились в золотую жилу. Волатильность взлетела до небес, и стоимость его контрактов увеличилась почти в четыре раза. Не дожидаясь, пока биржевые роботы откупят провал обратно, Амир молниеносно, за несколько минут до автоматической приостановки торгов, выставил лимитные ордера и закрыл всю опционную позицию на самом пике паники. Вложенные сорок миллионов долларов мгновенно превратились в сто пятьдесят шесть миллионов чистых наличных.
С валютной позицией парень торопиться не стал. Как он и предполагал, страх перед долговым кризисом Европы продолжал душить единую валюту весь остаток мая. Даже объявленный Евросоюзом экстренный пакет помощи Греции не смог остановить бегство капитала из европейских банков. Курс евро методично пробивал один уровень поддержки за другим, сползая с апрельских отметок в районе 1,35 всё ниже и ниже.
Седьмого июня 2010 года единая европейская валюта рухнула до многолетнего минимума, пробив психологическую отметку в один доллар и девятнадцать центов. Падение составило почти двенадцать процентов от уровней конца апреля. С учетом кредитного плеча один к десяти короткая позиция Амира более чем утроилась. Десятого июня, когда котировки замедлили падение и наметился первый технический отскок, парень спокойно закрыл все ордера на продажу евро, зафиксировав на счетах еще сто девяносто два миллиона долларов.
Суммарный свободный кэш на четырех брокерских аккаунтах вместе с нетронутым страховым остатком составил триста шестьдесят пять миллионов семьсот пятьдесят тысяч долларов. За полтора месяца на греческом кризисе и майском обвале Амир практически утроил свой свободный резерв, не тронув при этом ни одной акции из своего долгосрочного портфеля Nvidia, Broadcom, TransDigm и Domino’s Pizza, которые продолжали спокойно лежать в сейфе брокерских депозитариев.
Но цифры на экране в эти первые дни июня уже не приносили прежней радости. Закрыв торговые терминалы, Амир подошел к окну и задумчиво посмотрел на пустынную вечернюю улицу.
На дворе стояло десятое июня две тысячи десятого года. В воздухе Джалал-Абада повисла тяжелая, удушливая тишина, какая бывает только перед самым сильным грозовым ливнем. Финансовая подушка была раздута до предела, а главный удар в реальном мире должен был обрушиться на этот город со дня на день.
Для того чтобы понять, почему в ночь с десятого на одиннадцатое июня дом Алкановых оказался наполовину пустым, нужно было вернуться на пару недель назад, в самый конец мая.
В те последние весенние дни в особняке, несмотря на тяжелые политические новости из столицы, царила тихая семейная атмосфера. Приближался важный для всей семьи праздник — день рождения младшего сына, Шахзода. Как-то вечером за ужином, когда все собрались за большим столом, Айлин, разливая по пиалам горячий чай, посмотрела на мужа и мягко предложила:
— Шухрат, слушай, а давай мы с детьми первого июня на десять дней в Ташкент съездим? Люба уже который месяц в гости зовет, обижается, что мы после свадьбы Шахбоза так к ней и не выбрались. Заодно там в столице тихо и спокойно отметим день рождения Шахзода. В Ташкенте сейчас красиво, сходим с ребятами в большой парк развлечений, в аквапарк, погуляем по центру, отвлечемся немного от всей этой суеты.
Шухрат отложил ложку, задумчиво потер подбородок и одобрительно кивнул. Идея жены ему искренне понравилась. После весенней смены власти в стране в Джалал-Абаде стало слишком нервно: по улицам то и дело ходили слухи о грядущих митингах, на базарах коммерсанты сидели как на иголках, а сам Шухрат практически не вылезал из закрытых встреч, пытаясь удержать контроль над своими точками и защитить бизнес от шальных мародеров. Вывезти жену и детей на пару недель в спокойный, жестко контролируемый милицией Узбекистан казалось самым разумным решением.
Никто не заметил, как глаза Амира резко расширились — словно он услышал пугающий грохот в тишине, а не обычное предложение съездить отдохнуть в другой город.
«Какого черта?! В прошлой жизни этого не было — тогда мама даже не думала куда-то ехать. Всё-таки мелкие детали запускают эффект бабочки и меняют картину целиком. Даже не знаю, к добру это или к худу», — пронеслось в голове Амира, пока он медленно брал себя в руки.
— Хорошая мысль, Айлин, поддерживаю, — спокойно ответил глава семейства. — Поезжайте, отдохните, погуляйте там как следует. Любе привет передадите, деньги на расходы и подарки я вам с собой дам с запасом. Но сам я поехать точно не смогу. Сейчас на базах работы невпроворот, нельзя город оставлять без присмотра, сама понимаешь, какое время стоит.
— Я всё понимаю, родной, — ласково улыбнулась Айлин, а затем перевела взгляд на старшего сына, дочь и так сама справится взрослая уже. — Амир, собирай завтра свои летние вещи, поедем все вместе на машине, водитель нас через границу перевезет.
В этот момент за столом повисла короткая пауза. Амир опустил глаза в тарелку, тщательно подбирая самые простые и естественные слова для шестилетнего ребенка. Уезжать в Ташкент вместе со всеми он не имел никакого права — оставлять отца одного в Джалал-Абаде в июне две тысячи десятого года было бы смертельной ошибкой. Но и выдавать свои настоящие причины он не мог.
— Мам, а можно я не поеду? Я лучше здесь с папой останусь, — негромко, но твердо произнес мальчик, поднимая серьезный взгляд на родителей.
Айлин удивленно моргнула, а Шухрат с легким прищуром посмотрел на сына:
— Это еще почему? Ты же в Ташкенте ни разу не был, там карусели, зоопарк большой.
— Да я не хочу на карусели, — Амир пожал плечами и посмотрел на отца с самой искренней детской заботой. — Если вы все уедете, папа совсем один в таком большом доме останется. Ему же после работы даже поговорить не с кем будет, скучно станет. А так я буду его вечером встречать, чай вместе попьем. Я уже большой, мне дома интереснее.
В гостиной на секунду стало совсем тихо. Шухрат смотрел на шестилетнего сына, и его суровое, обычно непроницаемое лицо медленно расплылось в теплой, гордой улыбке. Ему невероятно польстила такая взрослая рассудительность и привязанность первенца.
— Слышала, Айлин? Настоящий мужчина растет, отца одного бросать не хочет, — басовито усмехнулся Шухрат, потрепав Амира по макушке. — Ладно, сынок, оставайся. Будем с тобой вдвоем хозяйство держать.
— Договорились, пап, — кивнул Амир, скрывая глубокий внутренний выдох облегчения.
Шухрат согласился с такой легкостью еще и потому, что сам он, при всей своей уличной хватке и связях, даже в самых мрачных снах не мог представить масштабов той катастрофы, которая надвигалась на юг страны. В его понимании речь шла об обычных политических разборках за кресла и рынки, какие в регионе случались не раз. Никто из местных авторитетов не подозревал, что в считанные дни тихие улицы южных городов превратятся в зону настоящих боевых действий.
Тридцать первого мая ранним утром, как и планировали, Айлин вместе с семнадцатилетней Лейлой, пятилетним Бекзодом и трёхлетним Шахзодом выехали в сторону узбекской границы. Акмаль лично сопроводил машину до самого пограничного поста, проследил, чтобы семья без задержек прошла контроль на стороне Ташкента, где их уже встречала машина тети Любы, и только после этого вернулся в Джалал-Абад.
Десять дней пролетели в тревожной, тягучей тишине. В особняке стало непривычно просторно и тихо. Шухрат, как и обещал, каждый вечер старался возвращаться пораньше, ужинал вместе с сыном, расспрашивал его о прочитанных книгах и звонил жене в Ташкент.
А вот наступила ночь с десятого на одиннадцатое июня две тысячи десятого года.
На часах было около двух ночи. Джалал-Абад спал тяжелым, душным летним сном, но в кабинете на первом этаже особняка по-прежнему горел мягкий свет настольной лампы. Шухрат не ложился — он сидел в кожаном кресле, просматривая накладные с оптовых баз, а напротив на диване, укрывшись легким пледом, сидел Амир, делая вид, что читает энциклопедию, но на самом деле каждую секунду прислушиваясь к звукам с улицы.
Внезапно тишину ночи разорвал резкий визг тормозов у самых ворот особняка. Через несколько секунд массивная входная дверь в холле с грохотом распахнулась, послышался тяжелый, торопливый топот сапог по мраморному полу, и дверь в кабинет Шухрата буквально слетела с петель.
На пороге стоял Акмаль. Начальник охраны, которого за все годы никто и никогда не видел растерянным, сейчас выглядел так, словно только что выбрался из самого пекла: расстегнутый ворот рубашки, бледное лицо, покрытое испариной, а в правой руке он сжимал пистолет Макарова со снятым предохранителем.
— Шухрат-ака! Подъем срочно! — хрипло выкрикнул Акмаль, тяжело переводя дыхание. — В Оше полчаса назад начался настоящий ад! Там полная заварушка вспыхнула, толпы с арматурой и автоматами на улицы вышли, все друг друга без разбору убивают, дома и магазины жгут!
Шухрат медленно поднялся из-за стола, его лицо мгновенно окаменело, а взгляд стал жестким и колючим.
— Что ты несёшь, Акмаль? Какая заварушка в Оше? Милиция куда смотрит? — глухо спросил он, инстинктивно шагнув вперед и заслоняя собой диван, где сидел сын.
— Нет никакой милиции, Шухрат-ака! Власти вообще пропали, на улицах полный беспредел! — на одном дыхании выдохнул Акмаль, бросая тревожный взгляд на окно. — И это еще не всё! Мне только что наши ребята с трассы позвонили — волна уже до нас докатилась! В центре Джалал-Абада и со стороны Сузака уже первые выстрелы гремят, толпы собираются, машины переворачивают! Начинается настоящая резня!
В кабинете повисла мертвая, звенящая тишина, в которой отчетливо было слышно, как где-то вдалеке, со стороны центральных кварталов города, глухо хлопнули первые автоматные очереди.
Примечание автора: думал бизнес в этом томе оставить на счёт повышения капитала, но один читатель очень хочет физический бизнес увидеть поэтому нужен капитал намного больше чем я рассчитывал если хочу чтобы главный герой мог соперничать с таким монстром как Илон Маск у которого уже за триллион капитал.
Это будет конечно не то что тот парень предложил в комментариях, я уже знаю в каком направлении двигаться и так даже Амир получит намного больше влияние и связей.
И да Амир проживает вторую жизнь, он не знает что происходит прям каждую секунду, но примерные даты и дни помнит, а важные моменты уж тем более как например в этой главе с 10 июнем.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
