Ткач Кошмаров. Книга 3
Глава 1
Удар пришелся в правый борт. Машину закрутило, перевернуло через крышу и я едва успел выбросить нити Ананси во все стороны, сплетая их в плотную сеть между собой и окружающим интерьером на манер подушки безопасности.
Мужчине повезло меньше. Не пристегнутый и не ожидавший столкновения, он оказался беззащитен, несмотря на уровень минимум Шквала, из-за которого я не решился отравить его первым.
Его голова с глухим стуком ударилась о потолок, тело обмякло.
Машина, тяжелая, бронированная, продолая переворачиваться, начала тонуть.
— Прекрасно, — прошипел я, ощущая, как давление сжимает виски.
Ан уже работал. Перебравшись на шею мужчины, который должен был прийти в себя буквально через несколько секунд, он впрыснул яд, блокирующий использование Потока.
Нити тем временем плотно пеленали мужчину, фиксируя его тело, чтобы не болтался, как тряпка.
Вода тем временем начала просачиваться в салон, но неожиданно медленно. Похоже, только через вентиляцию. Двери и окна держались герметично. Действительно бронированная.
Однако даже так у меня было не так много времени, тогда как машины конвоя уже должны были остановиться на берегу, а их пассажиры начать организовывать спасательную операцию.
Нитями я начал сечь одежду своего пленника, а также уже мертвого водителя. Вскоре в моем распоряжении оказалось несколько кусков ткани, которые, подхватив нитями, Ан прижал к решетке. Вода замедлилась, но не остановилась.
— Работай лучше, — прошипел я, чувствуя, как Поток вытягивается из меня.
Нити сплелись в плотную мембрану, вдавливая пиджак в щели. Пузырьки воздуха ещё просачивались по краям, но теперь это были жалкие капли, а не поток.
Я судорожно осмотрел салон. Водитель — мёртв, теперь уже наверняка. Шею сломал при ударе. Да и смысла в руле, педалях и двигателе уже было немного. Тяжеленный автомобиль уже опустился на самое дно реки, где, судя по всему, и застрял в иле.
— Ладно, — я облизнал солёные от пота губы. — Теперь попробуем выбраться отсюда, да? Ну что, Ан, — мысленно пробормотал я, — пора отращивать лапки?
Нити, по одной аккуратно, начали просачиваться сквозь державшие воду герметичные прокладки дверей. Я не торопился.
Во-первых, было бы глупо умереть вот так, всего лишь из-за того, что своими действиями я случайно открою замок и вода хлынет внутрь. Во-вторых, у меня банально не было достаточно сил после пыток и голодания на протяжение неизвестного периода времени.
Одна нить, две, три… десять, двадцать, тридцать… они проникали сквозь каждую дверь для сохранения баланса и стабильности конструкции, а затем сплетались воедино в более толстые и прочные канаты-ноги.
Я представил себе краба — неуклюжего, но цепкого. Нам нужно было именно такое решение.
Первая «нога» дернулась, затем вторая. Машина содрогнулась и… не сдвинулась с места.
— Больше, — сжал я зубы, чувствуя, как тело скрипит от перенапряжения Потока.
Рывок. Еще рывок.
Скрежет металла по камням заставил меня напрячься. Мы двигались. Медленно, со скоростью пьяного слизняка, но двигались.
— Так, теперь главное — не порвать…
Как назло, передняя правая нить тут же лопнула. Машина резко накренилась, начала заваливаться на бок.
— Черт! Ан, перераспредели нагрузку!
Я понимал, разумеется, что отдавать команды вслух не обязательно. Но сейчас я был слишком истощен и напряжен, чтобы действовать с максимумом рациональности.
Оставшиеся «лапы» напряглись, компенсируя крен. А вскоре потерянная «нога» была восстановлена. Мы снова поползли, но теперь я отчетливо чувствовал, как Поток тает. Еще пять минут — и придется использовать Ледник. Еще двадцать пять — опустеет и он.
Очередной камень. Очередной скрежет.
— Еще немного…
Машина дрогнула и вдруг резко просела — одна из «лап» провалилась в яму. Я стиснул зубы, чувствуя, как нити натягиваются до предела.
— Порвётся — убью, — зашипел я на ни в чем не повинного проводника.
Мы медленно выползли. Метр. Еще метр.
Вода поднималась. Медленно, но без пауз — как песок в часах, которые кто-то забыл перевернуть. Уже по щиколотку. Потом по середину икры.
Я прикидывал время по сердцебиению. Восемьдесят ударов в минуту. Сто двадцать — когда нити Ана рвались из-за слабого контроля, заставляя трехтонную махину заваливаться на сторону.
Воздух становился гуще. Не то чтобы мне его не хватало — пока что. Но вообще-то я был не один.
— Десять минут, — пробормотал я, наблюдая, как скрываются в мутной воде колени.
Машина скрипела, кренилась. Ан работал на пределе. Ткань на вентиляции уже промокла насквозь и держала заметно хуже, Да и я уже не был в силах отвлекаться от «ходьбы» под дну.
— Пятнадцать.
Вода добралась до груди.
— Двадцать.
Начала лизала подбородок. Я вытянул шею, прижавшись к потолку. Подтянул туда же уже давно пришедшего в себя и теперь с паникой наблюдавшего за происходящим пленника.
Еще пять минут — и придется выбираться. Добровольно. И уже плевать, если нас найдут.
Вода коснулась губ. Противная. Грязная.
Металл скрипел, нити звенели, как натянутые струны. И — порвались.
Машина рухнула на бок, я едва не глотнул речной жижи. На секунду меня охватила странная мысль: «Так вот как чувствует себя утопленник».
Потом все нити резко втянулись, только затем, чтобы впиться в стекло на задней двери и начать ковырять его, чтобы оно треснуло.
Удалось. Сначала появилась трещина, трещина превратилась в паутину, затем в дыру. Пузыри воздуха рванули вверх, а я следом, волоча за собой бесчувственное тело нападавшего.
Воздух жег лёгкие, а в висках стучало: «Плыви. Просто плыви.»
И я поплыл, используя мелко переплетенные нити как подобие ласт для рук. Сломанную палачом правую руку «перебинтовал» теми же нитями, их же использовал вместо мышц, чтобы загребать воду ладонями.
Течение подхватило нас, как осенние листья. Я ощущал каждое движение воды — холодные потоки обвивали руки, цеплялись за одежду, пытались вырвать мою ношу из ослабевших нитей.
Мужчина, обмотанный паутиной, болтался в воде как тряпичная кукла. Чертовски тяжеленная кукла.
«Ты там не захлебнись,» — подумал я, чувствуя, как сведённые холодом мышцы протестуют против каждого движения. — «У меня ещё вопросы к тебе есть.»
Наконец, мы вынырнули и я смог глотнуть спасительного кислорода. Вытащил наверх пленника, чтобы он тоже вдохнул и тут же ушел под воду сам из-за увеличившегося веса.
Хорошо, что Найла настояла на том, что я должен тренировать руки. Иначе я бы даже до этого момента не дожил. Для того, чтобы отталкиваться нитями ото дна их нужно было протянуть на слишком большое расстояние, сейчас я был на такое не способен.
Покрутив головой в поисках берега, снова начал грести, параллельно пристально оглядывая происходящее на самом берегу. Ни машин, ни людей на берегу.
Либо они решили, что мы погибли, либо еще пытались найти машину в мутной воде на том месте, где мы упали, либо… . Третий вариант мне в любом случае нравился меньше всего.
Берег тем временем приближался, но слишком медленно. На середине пути я понял, что не дотяну, если продолжу тащить за собой человеческий баласт.
— Греби сам или сдохнешь! — прошипел я в лицо мужчины, подтянув его к себе.
После чего развязал спутывавшие его нити. «Кляп» убирать не стал.
Его глаза расширились, но кивок был заметен. Достаточно.
Течение усиливалось, неся нас к излучине реки. Наконец нити, протянутые вниз настолько, насколько хватало контроля и сил, зацепились за придонные камни. Дно поднималось и теперь выбираться стало куда проще.
— Чёрт! — вырвалось у меня, когда особенно высокая волна захлестнула меня с головой.
Ещё несколько минут борьбы с рекой — и мои руки наконец уткнулись в каменистое дно, тогда как голова осталась над водой.
Я выполз на берег, не забыв вновь спеленать и вытащить за собой пленника. Рухнул на сырую землю. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Воздух обжигал лёгкие.
— Ну что, — после нескольких минут передышки, затягивать было нельзя, конвой мог появиться в любой момент, я перевернулся на бок, глядя на бледное лицо пленника, тоже уставшего бороться со стихией без Потока. — Живой?
Он кивнул. Я ухмыльнулся, чувствуя, как адреналин сменяется холодной ясностью. Самое интересное только начиналось.
Я окинул взглядом реку. Того места, где мы упали, не было видно за поворотом течения. Вот и хорошо. Но оставаться тут было нельзя.
***
Кровь стучала в висках, голова раскалывалась, все мышцы в теле, казалось, даже в ногах, хотя это было невозможно, горели как будто их окунули в кислоту. Но останавливаться было нельзя — где-то позади могли идти по следу.
Ан выстреливал нити вперемешку: одни срывали паутину с кустов, набрасывая её поверх моих следов, другие — цеплялись за стволы, дёргая меня вперёд, как марионетку.
Методично, без спешки, но с максимумом эффективности. Слишком резкие движения оставят больше признаков прохода. Слишком медленные — позволят догнать. Пленник висел за спиной в коконе из нитей как самая настоящая муха.
Чувствуя, что в любой момент рухну без сил, я, тем не менее, продолжая подгонять сам себя, продержался до самого вечера, убравшись от реки на несколько десятков километров.
К сумеркам лес сомкнулся вокруг плотной стеной, а в глазах поплыли тёмные пятна. Последние нити обвились вокруг мха, прикрывая последний видимый след, прежде чем я рухнул у корней поваленной сосны.
Корни поваленного дерева образовали что-то вроде натурального навеса. Не идеальное укрытие, но лучше, чем ничего. Я втащил бессознательное тело под этот древесный козырек, рухнул рядом сам.
Держаться больше не было сил. Если найдут здесь, то я даже не буду сопротивляться.
После получасового отдыха и восстановления части энергии Ан впрыснул в шею пленника новую дозу. Мне было совсем не надо, чтобы он вернул контроль над Потоком и смог дать отпор.
Мужчина застонал от боли.
— Нормально, — пробормотал я, проверяя узлы. — Терпи. Это только начало.
Нити, закрывавшие ему рот, исчезли. Он закашлялся, харкнул накопившуюся мокроту.
— Что… что тебе от меня надо? — наконец произнес он.
— Что надо? — повторил я за ним, ровно, но тяжело дыша. — Для начала испытать… как ты там сказал? Варварские практики.
Пленник ухмыльнулся и не без труда, но сел, прислонившись к комелю земли, несмотря на запястья, что были плотно опутаны паутиной, впивающейся в кожу при малейшем движении.
Я наблюдал, как его грудь тяжело вздымается — ровно, слишком ровно для человека в его положении. Тренированное дыхание. Опыт.
— Ты наивен, если думаешь, что сломаешь меня пытками, — он оскалился, демонстрируя зубы.
— Проверим, — сказал я, запуская нить Ана ему под ноготь.
Он сглотнул, пытаясь сохранить лицо, но я видел, как напрягаются его мышцы.
— Это… детские игры, — прошипел он.
Я разжал ладонь. Из кончиков пальцев выползли шесть нитей — тонких, почти невидимых.
— Согласен, — кивнул я. — Но после того, что со мной сделал ваш палач, у меня у самого появилось настроение поиграть.
Уже не одна, а множество нитей впились ему под ногтевые пластины и начали там шерудить, как кочергой в углях.
Он застонал, начал дергаться, извиваться. Без Потока плоть, даже укрепленная Полным Штилем, была беззащитна перед тончайшими паутинками, уже добравшимися до косточек фаланг и начавшими осторожно и неторопливо отдирать их от окружающего мяса.
— Щекотно!.. — прохрипел он, сплевывая кровь, видимо из прокушенной насквозь щеки.
Я лишь пожал плечами. Три пальца, четыре, пять. Потом другая рука. Потом я добавил к этому ноги.
Усталость валила с ног, но адреналин и накопившаяся ярость с легкость ее перебивали, даже давая Ану новые силы для манипуляции все новыми и новыми нитями.
— Говори, — произнес я, когда заметил выступившие на его глазах слезы.
— Иди… к черту!
— Пойду, обязательно. А ты пока открой-ка ротик, — ухмыльнулся я. — Как думаешь, когда мои нити проберутся к нервам каждого твоего зуба и начнут играть на них, как на арфе, как громко ты заорешь?
Его глаза округлились от ужаса.
— ЛАДНО!!! ХВАТИТ!!! — он задышал ртом, как рыба на берегу. — Я… я скажу… — я остановил нити в миллиметре от его губ. — Мы… из Королевства Холодной Звезды.
Я присвистнул. Хотя такой вариант приходил мне в голову, реальное подтверждение было чем-то куда большим, чем просто догадка. Получается, я привлек внимание уже даже не другого клана или организации внутри Яркой Звезды, а внимание агентов главного противника «моего» королевства?
— Как вы обо мне вообще узнали? От кого?
— Кайл ам Регул… он наш. Завербован уже довольно давно.
— «Золотой Лев»? — спросил я, тяжело вздохнув.
В голове наконец-то сложились два и два. Конечно, мне не хотелось верить в предательство человека, которого я считал одним из ближайших своих друзей. Но его работа на Холодную Звезду объясняла странности в его поведении, которых за этот год я замечал немало, а также странную любовь просто сидеть за угловым столиком в ресторане «Золотой Лев» с одним только чайником чая.
— Да, это точка передачи информации, — кивнул пленник.
Кстати.
— Тебя самого-то как зовут?
— Ге У Нью.
— А в Яркой Звезде?
— Геун иф Альдебаран.
— Иф? — я хмыкул. — Забавно. Кто и как меня похитил? В форте не должно было быть никого сферы Сдвига Тверди кроме командира, а нападавший явно обладал силой за гранью Буйства Стихий.
— Командир куплен, — фыркнул Геун. — Вояка он вроде как толковый, но в остальном полный идиот. Проигрался в казино вдрызг, влез в долги, попытался барыжить военной амуницией, его обманули, долги выросли до небес. А мы их перекупили. Теперь, чтобы не оказаться в долговой яме или тюрьме ему приходится исполнять наши указания.
— Понятно. Ну и последнее, что пришло на ум сходу. Что произошло в той крепости? Ты ведь явно почти что выкрал меня.
— Да, насчет этого… — он замялся. — В общем, веришь или нет, но я не врал. У меня и некоторых моих сторонников и правда были мысли тебя мирно завербовать. Однако лидер нашей ячейки был категорически против. Он собирался просто вытащить из тебя всю информацию, а потом убить, и плевать, что ты в будущем мог бы создать что-то даже более великое. Вот мы и решили тебя забрать и перевезти в Холодную Звезду, где Гаркот уже не сможет тебя достать.
— Как благородно, — фыркнул я. — Надеюсь, ты не думаешь, что я стану как-то отплачивать тебе за это?
Он промолчал.
— Ладно. Достаточно на сегодня. СПродолжим позже.
Я отодвинулся от Геуна, снова залепив ему рот кляпом.
***
Огонь потрескивал, выгрызая последние куски древесины. Я подбросил сухую ветку, наблюдая, как искры взмывают в небо.
Это было максимально рискованно: вот так разводить костер. Но я настолько устал и продрог, что, проснувшись где-то в районе рассвета, понял, что не способен даже сесть, и если прямо сейчас не согреюсь, то могу сдохнуть тут же на месте.
Пленник сидел напротив, его руки, опутанные паутиной, подрагивали от остаточной боли. В глазах, наблюдавших за тем, как тонкие нити-паутинки подбрасывают в огонь ветви, параллельно освежевывая тушку попавшегося в силок из тех же нитей кролика, читались недоумение, любопытство и страх.
— Королевство Холодной Звезды, — проговорил я, растягивая слова. — Что же мне с вами делать?
Мужчина напрягся, видимо ожидая новой волны пыток, но я обращался не лично к нему, а вообще к ситуации.
В голове крутились варианты действий.
Самым очевидным виделось вернуться в клан. За языка из Холодной Звезды, к тому же шпиона, меня бы точно неплохо вознаградили, причем и клан, и правительство.
Но это было слишком просто. Похищение, пытки, то, что я едва не сдох. Если все это ограничится простой благодарностью и какими-то преференциями, я буду крайне недоволен.
Раз уж все сложилось так, как сложилось, я должен был выжать из ситуации максимум. Пусть даже ради этого нужно было рискнуть жизнью еще раз.
В голове постепенно начал складываться план. Но для его осуществления мне нужно было больше информации. Куда больше.
***
Тень скользнула по дубовым панелям кабинета прежде, чем я успел появиться из-за портьеры. Клинок, обычно висевший над камином, уже свистел в воздухе, целясь мне в горло.
Я не стал уворачиваться. Лезвие остановилось в миллиметре от кожи, дрожа от напряжения.
— Ты мог бы просто постучаться, — голос отца звучал ровно, но в нем все равно чувствовалось волнение.
— Мог бы, — кивнул я. — Но так интереснее.
— Рад, что ты жив, — вздохнул отец, опуская меч. — Мне позавчера пришло письмо. Хорошо, что не поверил. Правда, выглядишь не очень. Что с тобой произошло?
— Долгая история, — отмахнулся я. — Сначала я бы предпочел помыться, поесть и встретиться со врачом. Если ты не против. Спасибо. Но о том, что я вернулся, говори только самым проверенным.
— Конечно, — кивнул отец, нажимая кнопку вызова своего личного секретаря.
Спустя три часа мы сидели друг напротив друга в его кабинете. Он с бокалом чего-то крепкого, явно настроенный на сложный диалог.
Я, в новой одежде и новом кресле, с рукой в чистом свежем гипсе и с пахнущей травами повязкой на груди. На найденные у Геуна деньги я сумел организовать себе анонимный прием у ветеринара в ближайшем городке, кое-какое тряпье и билет до столицы.
Но это, разумеется, не могло даже близко сравниться с тем, что можно было получить в особняке иф Регул.
Я рассказал все, что со мной произошло и все, что мне удалось узнать от Геуна, как говорится, мир его праху.
— Зря убил, — покачал головой отец на описании этого момента. — Из него еще можно было выудить столько полезного.
— Тащить его с собой до Поляриса по тихому было бы слишком, — вздохнул я. — А раскрывать себя я пока не хочу.
— И тут мы, наконец, подошли к главному, — хмыкнул отец. — Почему не хочешь?
— За то, что со мной произошло, должен ответить не один только Геун, — зло проговорил я.
***
Колокольчик над дверью книжной лавки в спальном районе звякнул слишком громко для такого тихого места. Я задержался на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку книжной лавки и, переступив порог собственными ногами, шагнул внутрь.
Запах старых переплетов, воска и чего-то металлического ударил в ноздри. Не книжный запах. Химический.
— Добрый день, — пробормотал я, делая вид, что изучаю ближайшую полку.
Я медленно двинулся вдоль стеллажей, притворяясь, что читаю названия. «История северных войн», «Трактат о льдах», «Мифы древних царств». Продавец за конторкой наблюдал за мной, не скрывая интереса. Шрам через левую бровь, как и говорил Геун.
— Могу я вам помочь? — спросил он наконец.
Я сделал еще три шага.
— Ищу первое издание «Скрижалей Льда».
Тишина повисла на долю секунды дольше, чем нужно. Его глаза сузились, изучая мое лицо.
— Редкий экземпляр, — наконец сказал он, вытирая руки о фартук. — Последний раз видел его… лет двадцать назад.
Пароль подтвержден. Но что-то было не так.
— Возможно, в подсобке найдется что-то похожее? — спросил я, решив закончить обмен кодовыми фразами, несмотря на сомнения.
В руках продавца словно из ниоткуда появился обрез, дуло направлено на меня.
Неужели я себя уже чем-то выдал?
Глава 2
— Этот пароль отозвали две недели назад, — произнёс продавец, растягивая слова. — И я тебя не знаю.
Я сделал шаг в его сторону.
— И не должен знать, — произнес я настолько уверенно, насколько это вообще было возможно. — Но, наверное, должен знать Ге У Нью, — его глаз дернулся. — Так вот, он мертв. А я — последний, кто видел его живым. И это было как раз около двух недель назад, на протяжение которых я добирался сюда. Так что мне очень жаль, что я не в курсе актуальных паролей. Но, пожалуйста, не мог бы ты позвать кого-нибудь более компетентного? У меня есть информация, передача которой вышестоящим должна произойти как можно быстрее.
Продавец не опустил обрез. Но его правый указательный палец слегка дёрнулся — едва заметный сигнал помощнику, копошившемуся у полок с зельями. Тот исчез за занавеской без лишнего шума. Хорошо обучен.
Я позволил себе на секунду расслабиться. Но именно отдыхать было рано. Пока.
Где-то в глубине здания скрипнула дверь. Вскоре ко мне уже вышел другой человек. Невысокий мужчина с неприятным, каким-то скукоженным лицом, осморел меня с ног до головы и поманил за собой.
Я прошел за стойку, затем по недлинному коридору до двери в подвал. Спустившись по лестнице на пару этажей, я оказался в сыром каменном мешке, тут же навеявшем неприятные воспоминания, еще свежие в памяти.
Дверь захлопнулась за спиной с глухим стуком.
— Раздевайся, — кратко произнес мужчина, толкая меня к единственному в подвале столу.
Хозяин книжной лавки тоже был тут, как и еще один незнакомый мужик, судя по габаритам и мечу в ножнах — охранник. Но скорее всего, пока все будет идти гладко, они не сдвинутся с места.
Я медленно расстегнул и снял куртку, скукоженный тут же выхватил ее из моих рук и принялся шаркать ладонями по карманам, подкладке и швам. Та же участь постигла ботинки, рубаху, майку, носки и штаны.
Благо, дальше раздеваться уже не заставляли, и насчет моих ног, неестественно и нездорово худых по очевидным причинам, тоже никто ничего не сказал.
— Хорошо, — кивнул скукоженный наконец. — Одевайся и иди за мной.
Из подвала мы не вышли. Наоборот, пройдя в соседнюю дверь, спустились еще ниже, до довольно длинного коридора, по которому вслед за скукоженным я прошел в самый конец, до еще одного каменного мешка с таким же минималистичным убранством.
Правда, тут кроме стола стояли еще три стула.
— Садись и жди.
Переспрашивать я не стал. Уселся на стул, сложил руки на груди и прикрыл глаза. Ждать, по ощущениям, предстояло долго.
Действительно, вновь дверь открылась лишь часа через три. На этот раз скукоженный был не один, а вместе с начальством. По крайней мере уважение скукоженного к невысокой, но очень статной женщине, вошедшей вслед за ним, чувствовалось без каких-либо слов.
Женщина села напротив. Скукоженный — сбоку, раскрыв блокнотик для записей.
— Имя?
— Григ Регул.
Фамилию Регул без префикса носили родившиеся в клане слуги. Например, Дзинта и Гинта тоже были Регул, вот только в их случае сама по себе фамилия не давала никаких привилегий или статуса.
— Семья? Статус?
— Иф. Младший помощник в фирме «Лев и Сталь».
Это был фирма Сейны, без проблем согласившейся подыграть в случае потенциальной проверки моего прикрытия.
— Когда и при каких обстоятельствах ты встретил Ге?
— Два по половиной года назад, Бармансия. Он вышел на меня, как-то узнав, что я продаю информацию фирмы конкурентам. Пригрозил раскрыть мои махинации, если я не стану сотрудничать.
Это тоже была заранее продуманная ложь. Допрошенный мной Ге У Нью действительно был в крупном приморском городе королевства — Бармансии, в названное время.
Так что если в моей истории и были несостыковки, обнаружить их сразу не должны были. Ну, по крайней мере я на это очень надеялся.
— Позывной Ге?
Уникальное «прозвище», которое в агентурной сети Холодной Звезды могли знать очень немногие. Я, как «младший» Ге, должен был быть в курсе его позывного для обмена информацией.
— Синий Кот.
Женщина переглянулась с скукоженным.
— Какой твой позывной?
— Белый Паук, — не удержался я.
— Почему о тебе нет информации?
— Ге подозревал кого-то в сети в двойной игре, — произнес я максимально уверенным голосом. — Ему не нравились методы некоторых старших и он считал, что за непоследовательными и неразумными их поступками и решениями стоит Яркая Звезда. Так что, завербовав меня, он решил оставить меня в качестве козыря на случай экстренных ситуаций.
— И ты появился только сейчас, потому что Ге, якобы, мертв?
— Не «якобы». Он настолько мертв, насколько это только возможно. Я лично видел его тело.
— Где?
— Где видел или где оно сейчас?
— Где тело Ге?
— В овраге безымянного лесочка на северо-восточной границе, неподалеку от базы «Седьмой Полдень». — это было кодовое название той крепости, где меня держали.
— Ладно, — кивнула женщина, — допустим. — Мы еще проверим твои слова, но пока достаточно. Что за информация, о которой ты говорил?
— Материалы иследований Лейрана иф Регула.
Женщина дернулась.
— Откуда они у тебя?
— Не у меня, — покачал я головой. — Но я знаю, где они лежат.
— Откуда? — с нажимом повторила она.
— От самого Лейрана, — пожал я плечами. — Он сбежал от конвоя вместе с Ге, которого взял в плен. Несколько дней плутал по окрестным лесам, заметая следы. К тому времени я, не получив от Ге дежурного послания с приказами, отправился его искать. С помощью этого я нашел его и Лейрана в том самом лесу.
Я показал женщине кольцо с крупным молочно-белым камнем на пальце. Это было самое настоящее кольцо-маячок, штука пусть и не слишком распространенная, но используемая очень многими, особенно в герцогских кланах и армии.
Кольца были парными. Камни в них производили из одного куска особого минерала, затянутого Потоком таким образом, чтобы всего его осколки обязательно стремились соединиться друг с другом.
Если такой кусочек положить на дощечку, а ту — на воду, то камешек, как намагниченная иголка на север, начнет поворачиваться в сторону своей второй половинки.
В зависимости от качества изготовления камешки могли указывать направление друг на друга даже с расстояния в несколько тысяч километров. Мое кольцо, взятое из хранилища семьи, было не таким качественным и работало лишь в радиусе около двух сотен километров.
Тем не менее, даже этого должно было оказаться достаточно для того, чтобы моя история стала еще убедительнее.
— Ге был жив?
— Нет, уже умер. По словам самого Лейрана, когда упали в машине в реку, Ге, не успев подготовиться к удару, к тому же не был пристегнут, сильно ударился головой о потолок и схлопотал кровоизлияние в мозг.
— Тогда где Регул?
— Я его убил, — пожал я плечами. — Впрочем, он бы и так умер через день-два от истощения и последствий пыток. Все-таки даже с умением использовать Поток при покалеченных ногах он оставался калекой. Дотянуть его до какого-нибудь города я бы не смог, так как сам Потоком не владею.
— Но информацию об исследованиях ты у него выбил?
— Он сам рассказал, — кивнул я. — Когда я нашел их, он, разумеется, даже не мог предположить, что я — союзник Ге. Так что начал просить о помощи, предлагая вознаграждение. Я немного надавил и он выдал местоположение тайника.
— Где?
— Что я получу за раскрытие такой важной информации? Насколько я понимаю, за знаниями Лейрана охотимся не только мы.
— Сначала ты скажешь, где тайник, потом мы его проверим, а потом уже решим, как тебя вознаградить, — ледяным тоном ответила женщина.
Я сделал вид, что сжимаю кулаки от негодования.
— «Чиншарен», седьмой док, северо-западный угол, под половицей.
Карандаш скукоженного скрипнул по бумаге. Женщина кивнула.
— Проверим. Если врешь…
— Не вру. В награду я хочу технику контроля Потока минимум уровня герцогских кланов и встречу со старшим в ветви. После такого подарка Холодной Звезде я, разумеется, стану большим человеком, и общаться хочу только с такими же большими людьми.
Женщина смерила меня слегка презрительным взглядом. Похоже, сыграть опьяненного внезапно привалившей удачей не слишком дальновидного парня мне удалось неплохо.
— Если все чисто — получишь встречу. А пока что посидишь тут, под присмотром.
Она встала, скукоженный встал следом.
Когда дверь за ними захлопнулась, я выпустил воздух, которого не осознавал, что держал. Теперь все зависело от того, насколько они разбираются в вопросе и поверят ли в подлинность написанных мной материалов, похожих на подлинные, но по сути совершенно бесполезных.
Я откинулся на спинку стула и начал ждать.
Благо, в полном одиночестве меня не оставили. Через час в комнату заглянул владелец лавки и спросил, хочу ли я чего-то съесть.
Я отказался. Мало ли чем они собирались напичкать мою кашу. Но то факт, что обо мне вот так «заботятся», внушал оптимизм.
Ответ пришел еще через часов пять или шесть.
Женщина на этот раз не пришла, зато пришел скукоженный. Просунул голову в дверь и кратко бросил:
— Встреча состоится завтра утром. Тебя отвезут.
В ответ я просто кивнул.
Вскоре появился владелей лавки, притащил набитый соломой матрас и тонкое одеяло. На этот раз отказываться я не стал. Улегся и закутался поплотнее. В каменном мешке даже в куртке было довольно зябко.
К тому же я не мог дождаться возможности расслабиться после многих часов напряженного контроля нитей Ана в моих ногах.
Разумеется, возможность ходить не вернулась ко мне внезапно по одному желанию. Для того, чтобы не приезжать в книжную лавку в кресле, что мгновенно похерило бы всю конспирацию, я провел сам себе довольно радикальную «операцию».
Пронизал ноги насквозь нитями Ана примерно также, как если бы использовал Кровавые Нити: обвил каждую мышцу и кость, создав что-то наподобие эндоскелета.
Удача и физиология были на моей стороне: из-за того, что мой паралич был неестественным, я не потерял чувствительность в нижней части тела, так что мне не нужно было создавать поддержку для спины. Достаточно было просто заставить двигаться сами ноги. К тому же из-за все того же паралича операция оказалась совершенно безболезненной.
Проблема была в том, что нити Ана, хоть и состояли из энергии Потока, организмом все еще считались инородными телами. Если бы я продолжил использовать такой вот эндоскелет слишком долго, это привело бы к воспалениям тканей, общей слабости, лихорадке, а в крайнем случае к некрозу и гангрене.
Так что подобный способ был очень далек от реального шанса на возвращение возможности ходить. После того, как эта операция закончится, мне придется вернуться в кресло, и с этим ничего нельзя было поделать.
Впрочем, возможность взглянуть на мир с высоты собственного роста все-таки была довольно приятной.
Даже с учетом того, что я не мог физически ощутить, что стою, а еще того, что после получаса лежания под довольно теплым одеялом я понял, что мне не просто холодно. Меня хорошо так знобило.
Похоже, хотя я этого и не чувствовал, воспалительные процессы в ногах уже начались. Вытаскивать нити, однако, было нельзя.
Завтра мне предстояла встреча с важной шишкой шпионской организации Холодной Звезды, на которую для сохранения легенды я должен был прийти на своих двоих. А повторное повреждение тканей, если бы я сейчас рассеял нити, а потом начал вживлять их снова, скорее всего привело бы даже к худшим последствиям.
В результате уснул я только часа через два, банально от усталости.
***
Дверь камеры скрипнула, нарушая тишину и вырывая меня из беспокойного сна. Свет ламп ударил по глазам, заставив щуриться.
Скукоженный стоял в проеме, его тень ложилась на мокрые камни пола длинным искаженным пятном. Он держал руки за спиной, но я видел, как нервно перебирает пальцами — то сжимая, то разжимая кулаки.
— Пойдем, — произнес он, — пора.
Я медленно поднялся с матраса.
— Куда поедем? — спросил я, делая шаг вперед. Охранник у двери, вошедший следом за скукоженным, непроизвольно напрягся, его рука потянулась к рукояти ножа.
Забавно. Как будто я мог что-то предпринять здесь, в самом сердце их логова.
— Увидишь, — нахмурился скукоженный. — Тебя отвезут. С охраной.
Я действительно увидел.
Местом встречи, неожиданно, оказался тот самый седьмой док, еще хранивший следы нашего боя с отрядом Шейзана. Под конвоем пары бугаев меня провели внутрь.
Неподалеку от входа, выглядя неестественно маленьким на фоне огромного пространства дока, стоял мужчина в длинном плаще с капюшоном, наполовину скрывавшим изъеденное оспинами лицо.
— Значит, это вы — главный? — поинтересовался я сделав вид, что до сих пор не замечаю никакого подвоха.
— Я, — кивнул рябой. — Можешь называть меня Роковым Волком.
— Белый Паук, — «представился» я, едва сдержав улыбку. — Вы, как я понял, нашли материалы?
— Нашли, — кивнул Рябой Волк. — Их еще проверяют, но, судя по всему, они подлинные. Ты молодец.
— Я получу то, о чем говорил той женщине? Технику контроля Потока и высокую должность в Холодной Звезде?
— Ты получишь, что заслужил, — кровожадно ухмыльнулся мой собеседник.
Бугаи резко подскочили ко мне и схватили за руки. Ну, естественно. Кто бы сомневался, что возомнившую о себе невесть что шестерку реально станут награждать, а не решат устранить?
Впрочем, своей главной цели я добился: Волк пришел на встречу. И даже если он не был реальным лидером шпионской ячейки, его статус наверняка был выше, чем у Ги у Нью. Значит мои старания не пропали втуне.
А дальше уже не моя забота.
— Никому не двигаться! — грохнуло снаружи, и дверь с треском распахнулась.
Волк замер. В проеме стояли люди в доспехах Регулов.
— Руки за голову! — рявкнул передний боец, его меч описывал в воздухе угрожающие дуги. Волк отпрыгнул назад, устремляясь к приоткрытым воротам дока, выходящим на реку, из которых выходили готовые суда. Бугаи поспешили за ним, забыв обо мне.
— Ты в порядке? — подошедший ко мне мужчина снял шлем и я с удивлением встретился взглядами с отцом.
— Не думал, что ты придешь лично, — хмыкнул я.
— Важная цель, — пожал он плечами. К тому же после того, как ты пропал в том магазине, я решил лично проконтролировать все.
— Понятно, — кивнул я. — В таком случае славу его поимки можешь забрать себе. Мне будет достаточно, что Курт будет в курсе.
— Идет, — кивнул отец, не став спорить.
***
Кабинет отца без отца за столом выглядел странно. Сейчас Раган иф Регул стоял рядом со мной, терпеливо ожидая, пока Курт иль Регул, вальяжно разместившись на его месте, дочитает доклад о произошедшем.
— Ты не перестаешь меня удивлять, Лейран, — наконец произнес он, откладывая бумагу. — Сбежал из плена, вытащив с собой пленника, пытал его, выведав немало полезной информации, а потом еще и решил не просто передать ее клану, но использовать для того, чтобы выйти на кого-то повыше. Это правда был твой план, а не задумка твоего отца?
— Лейран придумал все сам, — ответил за меня отец. — Я помог ему с подготовкой поддельных документов и, разумеется, организовал облаву, но не более того.
— Похвально, — еще раз кивнул Курт, хотя внешне его одобрение вообще не было заметно. — То, что ты пропустил все учения, разумеется, никак не повлияет на твои результаты. Более того, я организую тебе высший бал за них. Но поимка Рокового Волка определенно стоит дороже этого. Что ты хочешь?
Я перевел взгляд на отца. Его скула дрогнула — единственный признак напряжения.
На этот раз Курт даже не стал предлагать ничего сам, позволив мне выбрать награду самостоятельно. Но это тоже была своего рода ловушка.
Назову слишком небольшую цену и он поймет, что в дальнейшем мне можно недоплачивать. Слишком обнаглею и запрошу больше возможного — он ткнет меня в это носом и, опять же, получит право занижать мне «зарплату».
— Пользователь Потока сферы Сдвига Тверди, — произнес я, немного подумав. — Плевать, кто он и откуда. Будет даже лучше, если это будет какой-нибудь ублюдок, которого никому не будет жалко. Я хочу такого человека в безраздельное пользование.
— Зачем тебе…
Договорить старейшине не дали.
— Господин! — в дверь просунулась голова Дзинты.
Визит Курта не афишировался, а за последний год близнецы вслед за мной стали относиться к отцу с куда меньшими страхом и пиететом. Впрочем, даже так вторжение Дзинты было вопиющим нарушением суббординации.
К тому же одна только картина того, как глава семьи иф Регул стоит перед незнакомым стариком, фактически, по стойке смирно, должна была навести его на мысль о том, что он не вовремя.
Вот только парень, под присмотром Найлы добившийся определенных успехов в контроле Потока, но не приобретший ни одной дополнительной извилины, о таких вещах явно не задумывался.
Тем более что новость, которую он принес, была действительно очень важной:
— Дарган очнулся!
Глава 3
Дверь в палату скрипнула, будто предупреждая о моем появлении. Я толкнул ее чуть сильнее, и передо мной открылась узкая комната, пропахшая лекарствами и затхлой тканью. Единственное окно пропускало тусклый свет, выхватывая из полумрака худую фигуру на койке.
Дарган лежал, уставившись в потолок, но его глаза сразу же метнулись ко мне. Губы дрогнули, собравшись в кривую ухмылку.
— Ну наконец-то… — его голос был хриплым, будто пропущенным через терку.
Я въехал, притворив дверь за собой, и на мгновение застыл на месте. Мое горло неожиданно сжалось. Я знал, что он жив, знал, что его выходили, но видеть его таким — бледным, с впалыми щеками, с синеватыми прожилками под глазами — было… странно.
Столько усилий было положено на то, чтобы найти способ исправить ошибку, допущенную мной во время проведения ритуала, да что там, хотя бы на то, чтобы найти саму эту ошибку. Но все было тщетно.
И вот, теперь он очнулся. Сам.
— Выглядишь как дерьмо, — сказал я, подъезжая ближе.
— Спасибо, что заметил, — он попытался приподняться на локтях, но рука дрогнула, и он снова плюхнулся на подушку. — Черт, даже сидеть — уже подвиг.
Я старался не смотреть на его худые запястья, на вены, выпирающие под кожей. Вместо этого я схватил его за плечо — крепче, чем нужно, но мне было плевать. Мои пальцы впились в кость, и я почувствовал, как он напрягся, но не отдернулся.
— Хорошо, что ты живой, — вздохнул я.
— Это точно, — он усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то серьезное.
Я не ответил. Вместо этого разжал хватку и откинулся назад, осматривая палату. Чисто, пусто, никаких лишних вещей. Только койка, тумбочка с пузырьками лекарств и графин воды.
— Сколько еще тебя тут держать будут?
После того, как я потерял надежду найти решение самостоятельно, а состояние Даргана начало ухудшаться из-за отстутствия профессионального ухода, его пришлось перевезти из особняка в частную клинику клана. Анонимно, отец озаботился.
— Врачи говорят, что еще пару дней, а потом… — он замолчал, потом резко выдохнул. — Потом посмотрим.
Я кивнул. В воздухе повисло молчание, но оно не было неловким. Мы оба знали, о чем он не договаривает.
— Ты можешь его призвать?
— Да, уже пробовал.
Я прищурился, впиваясь взглядом в ладонь Даргана. Его пальцы дрожали, когда он медленно разжимал кулак.
Над кожей вспыхнуло сияние — но не холодное белое, как должно быть, а ядовито-зеленое, словно свет гнилого фосфора. Оно пульсировало неровными всплесками, оставляя на потолке мерцающие пятна.
— Цветная? — выдавил я, чувствуя, как сжимается желудок. Проводники не должны были так выглядеть. По крайней мере что Ан, что те несколько проводников, что я создал для отправленных Куртом подопытных — все были чисто-белыми.
Дарган хрипло рассмеялся, но смех тут же перешел в кашель. Его рука дернулась, и сияние на миг погасло, затем вспыхнуло вновь.
— Ага. Красиво, да?
Я намеренно медленно провел пальцами по краю кровати, давая себе секунду на анализ. Цвет казался признаком дефекта или аномалии. Но что пошло не так? Действительно ошибка в ритуале? Или…
— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, намеренно сделав голос плоским. — Я имею в виду связь с ним.
— Чувстую себя дерьмово, как ты и сказал. Но что касается связи, то вроде бы все в порядке.
Дарган закрыл глаза, вдруг побледнев еще сильнее. Его проводник вспыхнул ярче, осветив синяки под глазами.
Я подавил желание схватить его за запястье и проверить пульс. Вместо этого лишь кивнул, отмечая про себя: сияние стабильное, несмотря на цвет. Не похоже, чтобы парню из-за него было плохо или типа того.
— Главное — работает, — буркнул я, больше для себя. — Остальное… разберемся.
Дарган слабо хмыкнул, разжимая пальцы. Зеленый свет погас, оставив в воздухе едва заметный шлейф, будто дым от костра.
Я выпрямился на краю кровати, убрав руку с плеча Даргана. Его кожа под пальцами была липкой от пота, а дыхание все еще неровным — короткие, хриплые вдохи, будто он только что пробежал спринт.
— Я могу организовать для тебя стажировку в центре, — сказал я, нарочито ровно, как будто обсуждал поставку провианта, а не шанс вернуть друга в строй. — Не в этом году, разумеется, тебе нужно будет время, чтобы прийти в себя и восстановиться. Но через год — вполне.
Дарган замер. Сначала я подумал, что он не расслышал — его веки медленно моргнули, словно через воду. Потом его пальцы сжали край одеяла, костяшки побелели.
— Я… согласен, — голос сорвался на хрип, глаза вспыхнули.
В отличие от меня, для которого стажировка была лишь средством достижения цели, для Даргана, почти всю жизнь прожившего с мыслью о том, что ему не светит ничего кроме работы мальчиком на побегушках, это была словно сбывшаяся мечта.
И ему скорее всего было плевать даже на то, что в центре его, возможно, будут унижать и шпынять куда активнее, чем на Арене.
Он попытался приподняться, но тело предательски дрогнуло, и он рухнул обратно на подушку.
Я едва удержался, чтобы не протянуть руку снова. Вместо этого кивнул, коротко, по-деловому.
— Хорошо. Но ты должен появиться на этой церемонии совершеннолетия. Осталось всего три недели. Иначе предложение отменяется.
Он фыркнул — слабая пародия на его обычный смех.
— Конечно, господин Лейран, как вам будет угодно.
«Господином» он перестал называть меня уже вскоре после того, как они с Мирой переехали в особняк. И хотя по прежнему очень меня уважал, наше общение стало куда более неформальным.
Так что такое обращение было на сто процентов шуткой. Я улыбнулся в ответ.
Как никому мне было известно, что одним из самых важных критериев в том, преуспеет ли Дарган в своем восстановлении, был правильный настрой. И тут, похоже, все было отлично.
Вдруг дверь в палату толкнуло с такой силой, что ручка оставила вмятину на стене. Мира застыла в проеме — ее грудь вздымалась, словно она бежала через весь город, а не прошла два коридора. Пальцы впились в деревянный косяк, оставляя на краске бледные царапины.
Я видел, как ее глаза нашли Даргана. Как губы задрожали, прежде чем сжались в тонкую ниточку. Как капли пота скатились с висков, смешавшись со слезами.
Ни слова.
Мое кресло скрипнуло, когда я откатился в сторону. Колеса замерли на мгновение — ровно столько, чтобы Дарган успел кивнуть. Его пальцы сжали край простыни, но лицо оставалось спокойным.
Я толкнул колесо, объезжая Миру. Ее рука дернулась, будто хотела схватить меня за плечо, но опустилась, так и не коснувшись.
Дверь закрылась за мной с глухим щелчком. До меня донеслись сдавленный всхлипы и слова Даргана: «Ну все, все, теперь все будет хорошо!»
***
**6-я сцена 6-й главы**
Пустой тренировочный зал гудел тишиной, нарушаемой только скрипом моих колёс по каменному полу. Я сбросил мундир на ближайшую скамью — пот уже пропитал спину под тонкой чёрной рубахой, загнал кресло в центр.
Подготовка к операции, написание фальшивых материалов, исцеление после пыток, операция по вживлению нитей в ноги… все это время мне было не до тренировок.
И, вернувшись, наконец, в еще пустой центр стажировки, ребята должны были приехать с фронта только через четыре дня, вторым делом, за которое я решил взяться после распаковки новых вещей, стала именно тренировка.
Нити выскользнули из ладоней словно бы даже без команды, будто Ан тоже рвался в бой. Первый манекен — деревянный, с облупленной краской — взорвался щепками от удара, пропитанного Буйством «остроты». Второй, обшитый кожей, я опутал за секунду, затем резко дёрнул. Голова отлетела, ударившись о стену с глухим стуком.
— Слишком медленно, — пробормотал я, заставляя нити изменить траекторию.
Третий манекен, укреплённый стальными пластинами, требовал другого подхода. Я запустил в него пять нитей одновременно, заставив их просочиться в щели доспехов. Хруст — и внутренняя набивка посыпалась на пол, как труха.
— Лучше.
Я закрыл глаза, сосредоточившись на ритме. Нить вправо — удар в солнечное сплетение. Нить влево — подсечка. Шаг назад (если бы я мог его сделать) — И…
Боль пришла без предупреждения.
Будто кто-то вогнал мне в бёдра два раскалённых клинка и провернул их. Мышцы свело судорогой, дыхание перехватило. Я вцепился в подлокотники, но пальцы тут же онемели.
— Чёрт!
Нити, только что послушные, как мои собственные пальцы, вдруг обмякли. Они беспомощно повисли в воздухе, будто мёртвые змеи, затем опустились на пол, подёргиваясь. Я попытался согнуться, но тело не слушалось — только прерывистые вздохи и холодный пот на спине.
— Ан… — прошипел я.
Паук внутри отозвался слабой пульсацией, но связаться с ним не вышло. Как будто боль перерезала и эту нить тоже.
Я упал вперед, едва успев выставить руки. Локти ударили о камень, но это было ничто по сравнению с огнём в ногах. Зубы сжались так сильно, что хрустнула челюсть. Где-то вдали грохнула дверь — наверное, дежурный услышал шум.
Но мне было плевать.
— Двигайтесь, — прошептал я себе, впиваясь пальцами в пол.
Пальцы дрожали, но подчинились. Сначала ладони. Потом руки. Я подтянул тело, с трудом перекатываясь на спину. Нити лежали рядом, всё ещё безжизненные.
— Вот же…
Глубокий вдох. Выдох. Боль отступала волнами, оставляя после себя только ледяное онемение.
— Опять.
Дежурный так и не пришёл. Хорошо. Последнее, что мне нужно — чтобы посторонние увидели еще одно проявление моей слабости.
Я собрал нити обратно в ладони, чувствуя, как они медленно оживают. Первый манекен всё ещё валялся в щепках. Второй — без головы. Третий — выпотрошенный. Четвертый…
—Ну нет. Хватит на сегодня.
***
Кабинет врача-невролога, найденного отцом, пах спиртом и жжёной бумагой. На столе передо мной лежали пергаменты, больше похожие на карты подземелий, чем на медицинские схемы.
Тонкие линии нервов расходились по ним, как корни ядовитого дерева, а в местах, где должны были быть мои ноги, зияли странные узоры — будто кто-то выморозил чернила.
Врач — сухопарый мужчина с тёмными кругами под глазами — провел костяшками пальцев по одной из линий.
— Интересный, даже я бы сказал поразительный случай, — пробормотал он, — это и правда не травма. Искусственное блокирование. Раньше было незаметно, но после того, как вы ввели в ноги собственный Поток, часть блока была снята.
Я сжал подлокотники, ощущая, как металл прогибается под пальцами.
— Можно убрать полностью?
Врач провел рукой вдоль узоров. Это были не просто условные схемы. С помощью особой техники схематичное изображение моих нервных окончаний было напрямую перенесено на бумагу.
— Видите эти разводы? Я впервые вижу подобное в человеческом теле, но не впервые в своей практике. Очень похожего эффекта можно добиться, если просканировать тело твари Топей. В ваших ногах застой энергии. Очень старый. Появившийся, вероятно, еще до рождения. Там, где Поток должен идти беспрепятственно и плавно, он будто бы заморожен. И это стало для вас естественным состоянием. В обычном случае Поток, попадая в ноги при естественной циркуляции, просто рассеивался, словно волны о волнолом. Но когда вы насильно ввели в свои ноги энергию, застоявшийся Поток пошел в резонанс с естественным и начал потихоньку «оттаивать». Если избегать повторного введения энергии, эффект заморозки со временем восстановится. И я настоятельно рекомендую вам именно так и поступить.
— Почему?
— Потому что, если попытаться убрать застой… — он сделал эффектную паузу. — Вас, скорее всего, постигнет та же участь, что и тварей Топей. Застоявшийся Поток — это не просто яд. Это источник искажений и мутаций. В лучшем случае они затронут только сами ноги, но и тогда ни о какой возможности снова на них встать не будет идти и речи. В худшем же все ваше тело изменится, даже, возможно, вместе с разумом.
— Значит, никакого исцеления, — сказал я.
Не вопрос. Не крик. Констатация.
Врач молча кивнул.
За окном заскрипела телега, кто-то крикнул, и звук разнёсся по камням мостовой.
— Спасибо, — буркнул я.
Он ничего не ответил. Просто свернул схемы и убрал их в ящик стола.
Я выкатился из кабинета, оставив за спиной тихий скрип пергамента и тиканье часов на стене.
***
Дарган стоял посреди комнаты, неестественно выпрямившись, будто его позвоночник превратили в стальной прут. Новый мундир сидел на нем неловко — слишком уж резко выделясь на его тощих плечах.
Я подкатил ближе, нитью по спине. Он аж подпрыгнул.
— Дергаешься, как новобранец перед первым строем, — проворчал я. — Если будешь так трястись на церемонии, все решат, что я тебя заставил на стажировку идти.
Он попытался усмехнуться, но получился какой-то нервный подрагивающий звук. Его пальцы теребили край рукава, где нитка слегка топорщилась.
— Помни, что это — твое желание и твой выбор. Что ты заслуживаешь шанса за то, через что тебе пришлось пройти. И что даже если найдутся десятки недовольных твоей отправкой на стажировку с годовой отсрочкой, решение уже принято и ты не должен стесняться этого.
Дарган резко поднял голову, и я увидел в его глазах тот самый огонь — смесь страха и упрямства.
— Я не подведу, — прошипел он.
— Конечно, — кивнул я.
Спустя полчаса мы уже входили в главный зал Львиного Дворца. В прошлом году, на моей собственной церемонии, я отстаивал свои права, идя против старейшин клана. В этом году при содействии этих самых старейшин буду отстаивать права друга. Забавно.
Я остановился рядом с отцом, Дарган встал чуть позади.
Дальше все шло по стандартной схеме. Долгое ожидание, появление главной ветви, начало церемонии. Свое распределение получили почти сто человек, прежде чем очередь дошла до Даргана.
— Дарган иф Регул! — голос старейшины прозвучал как удар хлыста.
Гулко сглотнув и кивнув мне напоследок, он вышел на центр зала.
Гул стих. По идее сейчас должны были последовать вопросы о навыках и компетенциях участника церемонии. Но вместо этого старейшина, переглянувшись с Куртом, продолжил говорить:
— Дарган иф Регул, правда ли, что в данный момент ты проходишь реабилитацию после длившейся несколько месяцев комы, причиной которой стало жестокое нападение неизвестных?
— Да, — кивнул парень.
— Правда ли, что до того, как ты впал в кому, ты сумел достичь уровня Волны, что означало большие шансы на достижение уровня Цунами уже в семнадцать, что доказывает твой неординарный талант?
— Да…
— Правда ли, что нападение и кома лишили тебя возможности использовать Поток?
— Да.
— Правда ли, что с одобрения совета старейшин и под руководством Лейрана иф Регула, ты подвергся сложной операции, способной вернуть возможность использовать Поток даже человеку, которого в ином случае любой посчитал бы калекой?
— Да.
— Можешь ли ты пообещать, что за следующий год ты пройдешь курс реабилитации и восстановишь свой навык контроля Потока минимум до уровня Волны?
— Да!
— Понимаешь ли ты, что в случае неисполнения этого обещания тебя и твоего поручителя, Лейрана иф Регула, ждет суровое наказание от имени клана Регул за обман и подлог?
— Я понимаю!
— В таком случае, в виду уникальности обстоятельств и того, что Дарган иф Регул сейчас не в силах принять участие в стажировке по не зависящим от него обстоятельствам, совет решает в качестве исключения дать тебе отсрочку на год. В случае исполнения тобой обещанного, в следующем году ты будешь зачислен в качестве кадета центра стажировки клана Регул.
Разумеется, такое решение понравилось не всем. Кто-то не мог получить права участия в стажировке, даже приложив все возможные усилия, а Даргану для этого, если утрировать в худшую строну, оказалось достаточно лишь заиметь меня в друзьях и пролежать три месяца в коме.
Но аргументы в пользу Даргана также были очевидны, к тому же никто не сказал, что стажировку он получит априори.
Для обычного человека достичь уровня Волны за год с нуля было невыполнимой задачей. Это Ан развивался с невероятной скоростью из-за своих небольших габаритов и энергетической природы.
Так что, хотя из толпы донеслось немало недовольных голосов, в целом решение насчет Даргана было принято вполне мирно.
И дальше церемония вновь потекла своим чередом. Если бы мог, я бы и вовсе покинул зал, так как делать тут мне уже было решительно нечего.
Ну… так я думал.
А затем на середину зала вышел кандидат из главной ветви по имени Себиан иль Регул. И еще до того, как старейшина спросил его о его квалификациях, парень вдруг повернулся к ветви Иф и ткнул в меня пальцем.
— Лейран иф Регул!
Его возглас заставил всех удивленно замолчать в первую секунду. А затем произошло то, чего ни я, ни кто-либо еще никак не мог ожидать.
Из его груди начал стремительно вытекать золотого цвета дым. Затем он сгустился, вытянулся — и взорвался сиянием, а из вспышки выпрыгнул огромный, метра два в холке, лев.
Массивный, с гривой, что переливалась, как расплавленный металл. Когти царапали каменный пол, оставляя борозды.
И я точно знал, что это был не дух, не иллюзия, а полноценный проводник. Такой же, как мой Ан.
А Себиан тем временем продолжил:
— Вызываю тебя на бой!
Глава 4
Шерсть хищника переливалась, будто сотканная из солнечных бликов, а каждый мускул под ней напрягался с неестественной плавностью — слишком идеальной для живого существа.
Проводник.
И конечно это должен быть именно лев. Потому что паук — это "жалко", а вот позолоченное эго размером с лошадь — это "достойно воина Регул".
Ананси зашевелился у меня в груди, будто чувствуя соперника. Ни разу, когда я создавал проводников для подопытных Курта, ничего подобного не происходило.
Причем иная форма проводника означала также и иной истоковый аспект в основе. Аспект короля насекомых, по очевидным причинам, не мог стать основой для льва.
Хищник рыкнул, и звук ударил по залу, заставив пару зрителей на первых рядах инстинктивно откинуться назад.
Я мысленно натянул нити между колоннами зала, уже просчитывая траектории. Прямой бой исключен — этот зверь сомнет меня за один рывок. Но если заманить его в узкий проход между трибунами, использовать балки как точки опоры...
А тем временем и простые люди, не знакомые с концепцией проводников, отошли от первого шока. И зал взорвался, как раскалённый котёл с маслом, в который ливанули воды.
В первом ряду мужчина в синем камзоле вскочил, опрокинув скамью, его рука непроизвольно потянулась к ножу за поясом. Кто-то заорал от ужаса, некоторые рванулись к дверям.
Однако далеко не все паниковали. И дело было не в том, что более умные сложили два и два и поняли, что если лев вылетел из тела Себиана по его воле, то вряд ли он представляет особую опасность для окружающих.
Мой взгляд скользнул по лицам. Трое из глав побочных ветвей побледнели, будто увидели призрак. Они не просто удивлялись. Они знали.
Один даже обернулся к старейшинам, ища подтверждения, но те сидели, словно изваяния. Похоже, Курт успел рассказать о моем ритуале не только другим старейшинам.
"Откуда у него такой зверь?!" — крикнул кто-то сзади, из детей иф Регул. Его голос дрожал не от страха, а от восторга, но для меня это был тревожный звоночек.
Справа раздался нервный смешок — короткий, резкий, как щелчок хлыста. Двое мужчин в мундирах начали что-то быстро обсуждать, один тыкал пальцем в льва, другой качал головой, явно не веря глазам.
Я медленно сжал кулаки. Вот и всё.
Тайна, за которую я дрался, полтора года прятал Ана и торговался с Куртом, теперь висела перед всеми, как мясо на рынке. И судя по тому, как некоторые уже косятся на меня, сравнение "паук против льва" началось без моего участия.
- Настоящий Регул должен иметь льва! — гаркнул кто-то с галёрки, и несколько голосов поддержали возгласом.
Женщина в передних рядах семьи ам Регул — вдруг резко обернулась ко мне. Её глаза бегали от моих рук к арене, будто ища нити Ананси. Похоже, она тоже догадалась.
Один из старейшин, видимо, отойдя от шока, решил действовать. Он выскочил из рядов представителей главной ветви, оказавшись перед Себианом за секунду, и яростным шепотом произнес:
- Кто провёл ритуал?
Я видел, как дернулся Курт. Его скулы напряглись, но он не подал вида.
Себиан стоял неподвижно, словно одеревенев. Похоже, даже если он готовился к фурору, он не ожидал НАСТОЛЬКО яркой реакции. Его пальцы сжали золотую гриву проводника так сильно, что сухожилия на руках выступили, как струны.
Однако, как и я год назад, своего секрета он не раскрыл. Правда, по иной причине.
- Я дал клятву молчать.
Старейшина аж скривился, будто его ударили в живот. Его седые брови сомкнулись в одну яростную линию.
- Говори!
- Не могу, я пообещал!
- Оставь его! - рявкнул другой старейшина, подскакивая и хватая того, кто пытался допросить Себиана, за рукав. - С какой стати ты вмешиваешься?
Двое старейшин замерли на пару секунд, гневно сверля друг друга глазами. Но в конце концов первый все-таки кивнул и они вдвоем вернулись в ряды главной ветви.
Через мгновение раздался голос того старейшины, что вел церемонию.
- К ПОРЯДКУ! К ПОРЯДКУ!!!
Народ, уже успевший пережить первый шок, действительно начал затихать. В конце концов, для непосвященного лев Себиана лишь выглядел внушительно. Без понимания его истинной сути лев мало чем отличался от какого-нибудь уникального Буйства.
И если Себиану хватит мозгов не акцентировать внимание на том, чем именно является его...
— Нити Лейрана — не техника Потока и не Буйство! Это проводник, как и мой лев!
Окончательно осмелев от того, что даже старейшина не смог заставить его говорить, парень вновь повернулся ко мне с востороженно-надменным выражением на лице.
Ой идиот...
Слова повисли в воздухе на долю секунды. Я почувствовал, как мышцы спины напряглись сами собой — будто готовясь к удару в спину. Зал не закричал сразу. Сначала наступила мертвая тишина, будто все разом перестали дышать. Даже лампы перестали потрескивать.
Потом грянул хаос.
— Проводник?!
— Но это же...
- А что это такое?!
— Предательство традиций! — рявкнул седой воин с медалями на груди. - Сражается не сам, а какой-то чертовщиной!
Я не шевелился. В толпе мелькали бледные лица — те, кто знал. Кто ждал этого.
Курт поднялся, его массивная тень перекрыла свет факелов.
— Лейран уже работает с главной ветвью над развитием этой технологии! — его бас должен был успокоить зал, но этого не произошло.
Слева, где сидели побочные ветви, кто-то свистнул:
— Значит, признаете, что паук — не его изобретение?
— Почему тогда у вас нет своих львов? — крикнула женщина в плаще с вышитыми молниями.
Курт не дрогнул, только жилы на шее напряглись. Он ударил кулаком по трибуне, и треск дерева на мгновение вернул тишину:
— Эта технология — достояние клана Регул!
Себиан фыркнул, поглаживая гриву льва.
— Нам не нужны такие технологии! - воскликнул он, осмелев настолько, чтобы противостоять старейшине напрямую. - Настоящий воин клана Регул достоин льва, а не какого-то жалкого паука.
Шёпот пополз по рядам.
— Лев... действительно...
— Кто если не мы достойны такого?..
— Нечестно...
Я медленно выдохнул. В воздухе запахло переломом — не битвы, а чего-то большего. Курт сжал кулаки, но уже не вмешивался.
Противник ухмыльнулся, чувствуя победу в игре, которую я ещё не понял.
— Ну что, паучник? — Он сделал шаг вперёд, лев рычал у него за спиной. — Твои секреты кончились.
Зал замер, ожидая моего ответа. Я лишь ухмыльнулся.
— Ты даже не представляешь.
- Тогда покажи, чего стоишь!
Не произнеся больше ни слова, я выкатился на центр, к Себиану. Ананси впервые за все полтора года с момента его создания выполз на мое плечо, заставив зал еще раз охнуть.
— Мерзость и кощунство! - Себиан громко швырнул слова в толпу, — мелкий, хилый, жалкий, ни на что не годный паучок! Ты хоть сам-то понимаешь, какая огромная пропасть лежит между этим, - он презрительно ткнул пальцем в Ана, - и ЭТИМ, - его рука легла на бок огромного льва.
Громкий смешок прокатился по рядам. Боковым зрением я отметил, как несколько старейшин переглянулись — не с одобрением, нет. С расчётом.
— Жалкий? — мой голос прозвучал тише, чем ожидал даже я, но зал мгновенно притих. — Возможно, паук действительно не слишком подходит Регул. Но я уже не один раз показывал всем, насколько он может быть силен. Думаешь, просто щеголяя роскошной гривой, можно заполучить статус, почет и власть?
Его веки дёрнулись. Золотой зверь зарычал, как эхо хозяина.
— Не боишься проверить, чей зверь сильнее? — он сделал шаг вперёд, лев оскалил клыки.
Я не стал отвечать. Просто разжал кулаки, позволив нитям Ананси скользнуть между пальцами. Сражаться в открытую было даже приятно.
— Вперед, — бросил я и увидел, как дрогнул его взгляд.
Он не ожидал, что вызов примут так легко. Глупец.
Лев рванулся вперед, его золотая грива вспыхнула в свете факелов. Когти, острые как клинки, рассекли воздух в сантиметрах от моего лица. Я активировал синхронизацию и отлетел назад на нитях Ана, покинув замедлявшее меня кресло, а новая паутина уже плеталась передо мной — не для атаки, для защиты.
- Ты что, паучок, прячешься? — Себиан оскалился, проводник синхронно с ним рычал, сотрясая зал.
Прямой бой с этой тварью — самоубийство. Этот лев весил под полтонны, а его когти явно могли рвать даже сталь. Мои нити могли быстро опутать человека, но против зверя такого калибра нужен другой подход.
Я рванул в сторону, заставляя в панике шарахаться в стороны случайных зрителей. Нити позволяли резко менять траекторию. Лев врезался в стену там, где я был секунду назад, каменная кладка осыпалась под ударом.
- Бегаешь как крыса! — Себиан, бежавший за мной параллельно со львом развернулся, его дыхание стало тяжелее.
Судя по всему, создали ему проводника Потока совсем недавно. Ему было сложно одновременно контролировать льва и сражаться самому, так что он решил сосредоточиться на управлении.
Лев снова ринулся в бой, но я уже заметил паттерн — он атаковал по прямой, полагаясь на массу и скорость. Мои нити метнулись к полу, цепляясь за трещины между плитами. Когда зверь оказался в полуметре, я дернул — сеть взметнулась, цепляясь за его лапы.
Лев споткнулся, но не упал. Одним рывком он порвал нити, которые с легкостью удержали бы человека, даже прошедшего уровень Полного Штиля.
- Жалко! — засмеялся Себиан.
Я не ответил. Вместо этого рванул к двум массивным колоннам, нити уже вились вокруг них, как змеи. Лев, разъяренный, бросился следом — именно туда, куда мне и нужно.
В последний момент я прыгнул в сторону, одновременно натягивая все нити между колоннами. Лев врезался в почти невидимый барьер, его морда исказилась от ярости.
Зверь ревел, вырывался, но я уже затягивал петли туже. Нити впивались в золотую шкуру, не рвали, но и не отпускали. А я продолжал плести все новую и новую паутину, укрепляя ее комбинациями Буйств.
- Давай же, покажи свою силу! — крикнул я, на секунду возвращая контроль над телом, зная, что он попадется.
Себиан сам зарычал не хуже льва — и его проводник всей массой рванулся вперед, прямо в ловушку. Колонна дрогнула, но нити выдержали. На секунду зверь замер, запутавшись окончательно.
Он ревел, вырывался, но чем больше дергался, тем туже затягивались петли.
Из зала донесся чей-то возглас:
— Да разорви их уже!
Лев, будто услышав, вздыбился — и нити затрещали. Одну он и правда порвал, но остальные держали.
Я сжал кулаки, заставляя Ананси усилить плетение. Если лев вырвется сейчас — следующей атаки я не переживу.
— Настоящий воин Регулов не прячется за паутиной! — заорал Себиан, бросаясь в бой уже сам.
“Ан, готовь второй слой”, — мысленно скомандовал я в ответ, разминая пальцы.
Лучшим выбором для него была бы попытка освободить своего проводника. Вдвоем, действуя пусть не слишком яростно, зато слажено и обстоятельно, они бы без труда загнали меня в угол.
Но парень, похоже, не просто играл на публику, а искренне верил в свои слова о том, что льва достоин только настоящий воин, и что сражения с использованием хитрости и скрытых приемов - это ненастоящий бой.
А потому, когда его проводник оказался в ловушке, он вместо того, чтобы позаботиться о нем, рванулся на меня сам. За что и поплатился.
Себиан, в отличие от меня, мог использовать Поток. Однако уровни у него и у его проводника, видимо, были отдельные.
Лев, судя по его ауре, находился на уровне Вихря. С поправкой на чисто физическую мощь огромная туша вполне могла соперничать с Аном, находившимся на два уровня выше.
Однако его хозяин не добрался даже до пика Волны. И хотя я потратил львиную (ха-ха) долю энергии и концентрации на сдерживание льва, справиться с парнем было не слишком сложно.
Одна нить обвила его лодыжки, другая — запястья. Лёгкий толчок — и он рухнул на плиты, как мешок с зерном, ударился затылком и потерял сознание. Лев тот час же рассеялся облаком золотой энергии.
Тишина.
Потом — взрыв криков. Но я уже знал: эта победа не принесёт мне аплодисментов. Они восхищались львом. А я оставался для них пауком — хитрым, умелым и сильным, но чужим.
— Настоящий воин не прячется за нитями! — крикнул кто-то.
— Ты видел, как этот лев рвал плиты? — кричал долговязый парень с нашивкой главной ветви, размахивая руками. — Если бы не эти проклятые колонны...
— Если бы да кабы, — фыркнула девушка рядом с ним. — Настоящий воин побеждает, а не ноет о «почти».
— Нити он вёл не как щупальца, а как сеть! И правда паук! Видел, как он натягивал их между колонн?
— Видел. И видел, как этот ублюдок-лев чуть не вырвал ему горло.
— Но не вырвал. Потому что Лейран переиграл его.
— Переиграл? — кто-то захохотал. — Да он просто убегал, пока зверь не споткнулся!
— Проводники — это будущее, — внезапно громко сказал рыжеволосый парень, перекрывая гам. — Лев или паук — не важно. Важно, кто держит поводья.
— Будущее? — взвизгнула пожилая дама в расшитом золотом хадате. — Это кощунство! Надо запретить...
— Технологию, позволяющую семнадцати-восемнадцатилетним пацанам сражаться на уровне наставников центра? — закончил за неё кто-то из толпы.
В воздухе повисло напряжение.
Я вернулся в кресло, не переставая тяжело вздыхать. Спокойные деньки определенно закончились. Впрочем, как будто бы они и не начинались
***
Каменные ступени под колесами слегка шуршали, пока я следовал за слугой к покоям Курта. Дверь перед нами распахнулась без стука.
Курт стоял у массивного стола, пальцы впивались в край дубовой доски так, что белели костяшки.
— Как? — бросил он без приветствий.
Я остановился в двух шагах, сознательно не скрещивая рук.
— Вы проверяли участников. Или нет?
Стол содрогнулся от удара. На пергаментах подпрыгнула чернильница, оставляя кляксы на документах.
— Это твоя технология! Твой ритуал! — слюна брызнула из-за стиснутых зубов. — Главная ветвь вложила в тебя ресурсы, а ты...
— Не мой, - голос звучал ровно, хотя в груди колотилось. — Я не могу создавать проводников-зверей. Только насекомых. Кто-то создал такую же технологию параллельно мне.
Тень пробежала по его лицу.
— Найди того, кто стоит за этим. — Курт гнул ко мне, наклонился. — Любой ценой.
Я кивнул ровно настолько, чтобы это нельзя было назвать неповиновением.
— И, Лейран... — его пальцы разжались, ладонь легла на моё плечо, тяжесть давящая, но не сжимающая. — Не подведи меня.
Я не ответил. Как будто бы мне было дело до этого.
И как будто я сам не понимал, что от раскрытия секретов Себиана зависело мое будущее.
Лицемерно? Ведь совсем недавно я был в похожем положении, и это мои секреты были нужны другим.
Я так не считал. Ведь Себиан, в отличие от меня, был самым настоящим мажором. Главная ветвь, родной дед - старейшина, лучшее обращение с самого детства было только у членов королевской семьи.
От раскрытия личности создателя льва он ничего бы не потерял. Никто бы не посмел использовать его как подопытную крысу, наоборот, его бы окружили максимальными вниманием и заботой, как лучшего на свете внука.
К тому же, если бы способ создания проводников-львов стал достоянием клана без моего в том участия, мой “контракт” с Куртом на проводников-насекомых без всяких сомнений был бы аннулирован.
А значит я лишился бы всех своих козырей и возможности противостоять Теневому Сообществу, которое точно не забыло обо мне и просто ждало удобного момента.
Так что нет, это не было лицемерьем. А даже если и было, мне было плевать.
***
Тени в коридоре центра стажировки сгущались, как будто само здание затаило дыхание. Я прислонился виском к холодной каменной стене, ожидая.
Шаги приближались — тяжелые, уверенные, с отзвуком металлических подошв по плитке. Он даже не пытался скрыться.
- Чего тебе надо, паучник? - спросил Себиан, выйдя из-за угла коридора и встретившись со мной взглядами.
- Поговорить, - ухмыльнулся я.
Глава 5
Я сразу понял, что этот разговор не будет приятным. Себиан, стоило ему осознать смысл моих слов, напрягся, встал в позу, сложив руки на груди и вызвал своего проводника-льва — огромного, с гривой, переливающейся как расплавленный металл.
— Ну что, Паук, — его голос звучал как скрежет камней, — опять задумал что-то? Когда ты наконец научишься сражаться как настоящий Регул?
— Ты же уже сам знаешь, Себиан, — я нарочно сделал голос спокойным, — на войне важна победа, а не красивые позы. Или ты предпочитаешь проигрывать с честью?
Его лев рыкнул, и я увидел, как мышцы Себиана напряглись. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до опасной.
— Ты смеешь говорить мне о войне? Ты, который даже ходить нормально не может без своих паучьих костылей?
Я заставил себя расслабить плечи и понурить голову. Провокация вышла на ура, но моя цель была в другом. Теперь, когда парень вышел на эмоции (для чего, вообще-то, даже особо провокация, похоже, не была нужна), можно было начинать следующий этап представления.
— Знаешь, довольно этого притворства. Ты прав, — сказал я, намеренно опустив глаза. — Лев — достойный символ клана. Сильный. Прямой. — Я как бы сыдливо провел рукой по корпусу выползшего на ладонь Ана. — Мой проводник… просто инструмент, способ выживания, а не достойный спутник воина. Но я и не претендовал на большее. А твой проводник… ты заслуживаешь быть во главе в миллион раз больше меня.
Себиан замер на секунду. Его лев перестал рычать. Я видел, как его пальцы разжались — он купился на показную покорность.
— Наконец-то ты это понял, — он хмыкнул, но в голосе уже не было прежней злобы. — Если будешь знать свое место, может, даже научу тебя чему-то. Без этих твоих уловок. Становись моим подчиненным, я с радостью приму такого как ты под свое крыло.
Я кивнул, изображая благодарность, но внутренне отметил, как легко он переключился. Себиану не нужен был соперник — ему нужен был зритель, готовый восхищаться его «величием».
— Буду признателен, — ответил я, делая голос чуть глубже, чуть искреннее. — Только… после нашего боя другие могут решить, что я просто поддался. Это ударит по твоей репутации.
Его брови сдвинулись. Я видел, как он мысленно прокручивает возможные насмешки.
— Значит, надо устроить повтор, — пробормотал он. — Я разнесу тебя по-настоящему и ни у кого не будет никаких вопросов.
— Да, — согласился я быстро. — Давай, скажем, полгода. Не слишком быстро, чтобы успеть подогреть интерес публики и чтобы твоя победа с отрывом выглядела натурально, но и не слишком долго, чтобы ты успел потом сделать все, что хочешь. К тому же, если ты просто вдруг станешь лидером моей фракции, появится куча проблем с организационными вопросами. Так что нужно будет время для того, чтобы тебе все объяснить.
— Звучит… неплохо, — он, похоже, сам не понимал, как относиться к моей неожиданной сговорчивости.
— А пока… — продолжил я его добивать, — можешь тренироваться с нами. Посмотришь на мои приемы и техники, чтобы быть ко всему готовым. Тогда разгромная победа тебе обеспечена, а я смогу с легким сердцем отойти в сторону.
Себиан задумался, потом резко кивнул.
— Ладно. Но запомни: главный — я. А ты… просто временно исполняющий обязанности.
Я опустил голову, скрывая улыбку. Он даже не спросил, зачем мне это. Типичный «лев» — видит только то, что хочет видеть.
Вместо этого развел руками:
— Только гарантий, что меня потом не забудут. К добру или к худу, Регул нужны все виды оружия.
Тень сомнения дрогнула в его взгляде. Но желание верить в свои иллюзии взяло верх.
— Хорошо. Договорились. Но если попробуешь обмануть…
— О, я бы не рискнул.
На этом мы разошлись. Он пошел по своим горделивым, прямолинейным, пафосным делам, а я — по своим, тайным, подпольным, немного подлым.
Мириа я поймал в ее излюбленном месте — в библиотеке. Правда, на этот раз она не стояла пафосно у окна, а реально что-то читала. На ее мундире уже красовался новый знак наставника — серебряный лев с расправленными когтями.
— Поздравляю с повышением, — сказал я, останавливаясь в шаге от нее.
Она повернула голову, но не тело — только холодный взгляд скользнул по мне.
— Спасибо. Хотя ты прекрасно знаешь, что это не подарок, а петля.
Я позволил себе усмехнуться.
— Не надо было так хорошо себя проявлять на учениях. Похоже, даже Курт не всесилен, раз ему не удалось оставить тебя на низкой позции.
Мириа резко встала, нависла надо мной. В ее глазах читалась усталость, приправленная злостью.
— Ну извините, что слишком сильно старалась! — судя по всему, я неосознанно попал по больному. — И больше не смогу вмешиваться в жизнь кадетов. Черт, знаете, я не просто ваш инструмент для контроля центра!
— Тихо-тихо, — я поднял руки. — Я никогда не считал тебя инструментом, — она замерла, взглянув на меня на этот раз с каким-то оттенком надежды. Которую я был рад разбить. — Я считал тебя наглой, беспринципной, расчетливой сукой, готовой на что угодно ради своего продвижения по службе. Как фамилия иль Регул? Не жмет голову?
— Скоро узнаешь, — прошипела она. — Если, конечно, сможешь справиться с объединенной фракцией после триумфа Себиана на церемонии. После моего официального назначения они станут твоей головной болью.
— Мои головные боли обычно заканчиваются плохо не для меня.
Она фыркнула.
— Ты хочешь, чтобы я передала им это в качестве мотивации?
— Хочу, чтобы ты объяснила, что я — далеко не худший из возможных вариантов. Скорее даже наоборот.
Мириа скрестила руки.
— Они не дураки. Увидят твои нити, вспомнят о твоем пауке — и сбегут быстрее, чем от взвода голодных тварей.
— Значит, тебе стоит рассказать им, что нити — это далеко не все, что я могу предложить.
Мы замолчали. Где-то вдали кричал дозорный, предупреждая о смене караула. Мириа наконец вздохнула и откинула прядь волос со лба.
— Я поговорю. Но не жди, что это сработает на всех.
— Я уже привык.
— И в этом твоя проблема, Лейран, — вдруг выдала Мириа. — Ты хорош в планировании, интригах, заговорах. Но когда поджимает, ты предпочитаешь терпеть и выжидать удобного момента. Вот только «удобный момент» может так и не наступить.
Странно было слышать от нее нравоучения. Но это также означало, что она вполне искренна.
— Я… я запомню, — кивнул я, после чего развернулся и выехал прочь из библиотеки.
До начала занятий было еще два дня, и за это время мне нужно было очень многое сделать. Следующая остановка — Львиный Дворец. Сегодня утром мне пришло сообщение от Курта с новостями о том, что мой «заказ» доставлен.
Резиденция главной ветви клана Регул встретила меня холодным блеском мраморных колонн. Я перекатился через порог вслед за дворецким, ощущая давящую атмосферу этого места.
В кабинете Курта меня встретил запах старого дерева и металла. Сам старейшина сидел за массивным дубовым столом, пальцы сложены в замок, холодные глаза изучали меня как стратегическую проблему.
— Ты запросил пленного мастера Сдвига Тверди. — Его голос был ровным, но в каждом слове чувствовался стальной крюк. — Его привезли. Но я не позволю тебе его увидеть, пока ты не объяснишь, зачем. И не вздумай лгать.
Я расслабил плечи, делая вид, что не замечаю напряжения.
— Разве клан не должен поощрять исследования? Я изучаю взаимодействие разных сфер Потока.
Курт резко встал, его тень накрыла карту на столе.
— Не играй со мной в слова. Ты что-то затеял с проводниками, и я хочу знать что именно. Говори, ты знал про Себиана до церемонии?
— Шутите, дедушка? — я наигранно хмыкнул. — Если бы знал, вы бы узнали первым. Ведь проводник-лев, тем более без информации об авторе ритуала — это прямая угроза как вашим, так и моим планам. А по поводу Сдвига Тверди… Пока это просто… любопытство.
Курт обошел стол, шаги гулко отдавались по каменному полу, встал вплотную. Его «нависание» ощущалось куда более угрожающе, чем у Мириа.
— Любопытство? — он резко схватил меня за подбородок, заставив смотреть в глаза. — Ради любопытства ты потратил свое желание на пленного пользователя Потока высочайшего уровня? Ты думаешь я в это поверю?
Я не отводил взгляд.
— А у вас есть выбор? Сейчас, когда Себиан показал своего проводника, вы наверняка ощущаете дикое давление. Сколько ресурсов вы сложили в моих проводников и их исследования? Разумеется, я знаю, что вы пытаетесь понять, как я их создаю, проводя над бедолагами десятки опытов. И мне даже не нужна шпионская сеть для того, чтобы сделать такой вывод, это очевидно. А теперь, когда появилась потенциальная возможность наделить даже не только искалеченных, а вообще всех бойцов клана личными боевыми фантомами-львами, ваш… нет, наш с вами проект потерял всякую привлекательность для совета, разве не так?
— Ты как всегда нагл, — фыркнул Курт, убирая пальцы с моего лица и распрямляясь.
— Это — принцип, известный вам куда лучше, чем мне. Чем больше у тебя в руках козырей, тем более наглым можно быть. А сейчас именно на мне держатся остатки вашей надежды. Потому что, раз расписание будущих созданий проводников не изменилось, никаких успехов ваши исследователи так и не добились.
— Зачем. Тебе. Сдвиг. Тверди? — чеканя каждое слово, произнес Курт.
— Это. Только. Мое. Дело. — Ему в тон ответил я. — Отправьте Сдвиг Тверди в особняк иф Регул.
— Не получишь, — покачал он головой. — Если хочешь что-то с ним сделать — сделаешь это здесь. В Львином Дворце есть достаточно лабораторий и оборудование, способное обеспечить результат абсолютно любого эксперимента.
— Да пожалуйста, — кивнул я. — За закрытыми дверями, как создаю проводников.
— Я… — он замялся на секунду. — Я хочу присутствовать. Обещаю не вмешиваться и не задавать вопросов. Просто посмотрю, что ты сделаешь. Иначе можешь проваливать.
Я кивнул, притворившись, что тщательно обдумывал его предложение.
— Идет.
***
Мы вошли в лабораторию Львиного Дворца — просторное помещение с высокими сводами, где пахло озоном и металлом.
— Принесите его, — бросил Курт.
Вскоре двое стражников втолкнули пленника. Мужчина споткнулся о порог, кандалы на его запястьях звякнули. Лицо покрывали шрамы, но глаза горели яростью.
— На стол, — приказал я.
Он попытался вырваться, когда стражники стали пристегивать его ремнями. Металлические пряжки щелкали, кожа скрипела под натяжением.
— Оставьте нас, — Курт махнул рукой, и стражи вышли, захлопнув дверь.
Я подкатился к металлическому столу, где лежал скованный мужчина. Его запястья были исчерчены красными полосами от кандалов, подавляющих Поток, а веки подергивались в такт учащенному дыханию. Струйка пота стекала по его виску, хотя в подвале Львиного Дворца стоял ледяной холод.
— Что он сделал? — спросил я.
— Знакомься, Лейран, — усмехнулся Курт, — наш гость — Вельдан Торрин. Бывший капитан гарнизона в Галмере. Пока не решил, что город — его личный бордель. Двадцать убитых мужчин, больше сотни изнасилованных женщин.
Я кивнул, скользя взглядом по шрамам на руках Вельдана — старые, боевые. Опытный воин.
— Значит, он заслужил то, что с ним произойдет, — произнес я ровно.
Вельдан дернулся, пытаясь разорвать ремни.
— Вы все сдохнете, когда мои узнают…
— Кто «твои»? — фыркнул Курт. — Гарнизон был распущен, твоих дружков отправили под трибунал. Тебе сохранили жизнь только потому, что ты для чего-то понадобился этому парню.
Лицо исказилось моего подопытного исказила гримаса гнева вперемешку с паникой.
Из рукава выполз Ан, перепрыгнул на стол. Пленник замотал головой, когда паук перебрался на его грудь.
— Н-нет! Что ты делаешь? Не подпускай эту тварь ко мне!
— Раньше надо было думать, — перебил я.
Ананси впился лапками в угол его рта, раздвигая челюсти до предела. Хруст кости смешался с булькающим воплем, когда паутина обволокла зубы, не давая закрыть рот.
Пленник забарахтался с утроенной силой, но без Потока, с одним только усиленным Полным Штилем телом, противостоять нитям Ана он был не в состоянии.
Паук нырнул в раскрытое горло. Пленник выгнулся, брыкаясь пристегнутыми ногами, но ремни держали. Я наблюдал, как под кожей его шеи задвигался неестественный бугорок — Ананси прокладывал туннель к грудной клетке.
Двадцать жизней. Сто искалеченных душ. Он заслуживал даже большего.
Курт наблюдал молча, как и обещал. В его глазах читалось не столько одобрение, сколько расчет — он изучал процесс, ожидая результатов.
Ананси добрался до желудка, оттуда пополз дальше. Через кожу уже просвечивалось слабое свечение.
Я ощущал каждый изгиб, каждый сантиметр пути Ананси сквозь тело пленника. Лапки разрезали слизистые, цеплялись за неровности тканей, прокладывая дорогу вниз.
Пленник бился в конвульсиях, его живот вздымался волнами, но ремни держали мертвой хваткой.
— Он долго не протянет, — бросил Курт, наблюдая, как слюна с кровью стекает изо рта пленника на стол.
Я не ответил. Все мое внимание было там, внутри — в липкой темноте, где Ананси пробивался сквозь слои мышц.
Нити вибрировали, передавая ощущения: упругое сопротивление плоти, скользкие стенки внутренностей, пульсация крупных сосудов, которые приходилось обходить. Один неверный разрез — и кровь хлынет потоком, затрудняя движение.
Паук методично продвигался к цели. Впереди, сквозь пелену тканей, уже мерцал энергией Потока Ледник.
— Ты… чудовище… — пленник хрипло выдохнул, его глаза закатились, обнажив кровавые белки.
Я игнорировал слова. Они не имели значения. Важно было только расстояние до цели — еще сантиметров десять, не больше. Ан замедлился, встретив плотную преграду — брюшную фасцию, последний барьер.
— Прорывайся, — мысленно скомандовал я.
Паук сжался, затем резко выбросил вперед передние конечности, вонзив их в мембрану. Тело пленника выгнулось дугой, его крик сорвался в булькающий стон. Но дело было сделано.
Ледник.
Физически его не существовало, но в видении проводника он пульсировал, как второе сердце. Сейчас он принадлежал другому, но ненадолго.
Он не был похож на Ледник Найлы. Тот был нестабильным, отравленным, почти беззащитным. Этот… Этот горел, как кузнечный горн. Чистый, отточенный годами тренировок.
Каждый всплеск Потока прожигал связь с Аном, будто я сунул руку в кипящее масло.
Паук замедлился. Нити дрожали, начиная плавиться там, где энергия Потока Ледника касалась их.
«Если бы не опыт с Яростной…» — подумалось мне. Тогда она отдала мне его сама, к тому же ее Ледник обволакивал яд.
Здесь такого не будет. Один неверный шаг — и Ананси превратится в пепел. И еще не начав сам процесс, я чувствовал через нашу связь эту боль.
Вот только это был не предел, ведь для максимального контроля мне придется синхронизировать с Аном сознания. И тогда боль буду ощущать уже я сам.
К сожалению, иного варианта не было, если я хотел сделать все грамотно.
Синхронизация и, не теряя ни секунды, я бросился на сгусток, обволакиваю его паутиной. Ощущение было… странным. Как если бы я сам пробирался сквозь щель в скале, чувствуя, как камни сжимают ребра.
Потом — контакт.
Белая вспышка.
Мир взорвался болью.
Я не кричал. Не мог. Боль стала невыносимой — будто мне вырывали ребра одно за другим. Горло свело спазмом, в ушах стоял звон. Если бы Ледник не был подавлен особыми кандалами, меня бы испепелило на месте.
В глазах плыли черные пятна, но я видел, как нити Ана впиваются в Ледник, как его энергия, даже подавленная, бьет по ним, словно молот.
Однако это совершенно точно не было что-то, что я не мог выдержать. Поймав момент просадки интенсивности Потока, я сжал паутину.
Боль ослабла. А затем постепенно, миллиметр за миллиметром, Ледник начал сжиматься, его энергия перетекала в меня медленно, но неостановимо.
Это было похоже на попытку выпить океан. Каждая капля давалась с боем. Каждая искра прожигала сознание. Но это работало.
Еще немного, еще чуть-чуть…
УДАР!
Меня вышвырнуло из сознания Ана, как пробку из бутылки шампанского. Я рухнул на пол лаборатории, давясь кашлем. Во рту был вкус крови и гари.
Где-то вдали Курт что-то кричал.
Но я не слушал.
Потому что Ананси, успешно поглотив второй Ледник, начал меняться.
Глава 6
Ананси извивался у меня на ладони, меняясь на глазах. Его обычно белое тело теперь переливалось глубоким фиолетовым оттенком. Я чувствовал, как каждый его сегмент пульсирует, наполняясь поглощенной энергией.
Это было не просто изменение цвета - весь его хитиновый покров стал плотнее, почти металлическим на вид, а тельце увеличилось раза в два с половиной. Теперь это был уже не просто паучок, а почти тридцатисантиметровая тварь из каких-то доисторических времен.
Боль от поглощения Ледника все еще горела в моих висках. Но я стиснул зубы - ради такого результата можно было потерпеть.
Курт стоял в двух шагах, его глаза внимательно изучали трансформацию.
- Интересный цвет, - прокомментировал он, скрестив руки на груди. - Все проводники, что ты создавал раньше, были белыми. Это так и должно быть.
Я медленно покачал головой, стараясь не терять концентрации.
- Я не обещал отвечать на ваши вопросы, дедушка.
Однако правда была в том, что я не знал. В прошлый раз, после поглощения Ледника Найлы, цвет стабилизировался через несколько дней после завершения эксперимента по расширению связи. Как будет на этот раз - черт знает.
Ананси вдруг резко дернулся, его лапки судорожно сжались. Я почувствовал, как по нашей связи проходит волна чистой энергии - мощная, нестабильная.
- Контролируешь ситуацию? - Курт сделал шаг назад, его энергия вздыбилась, готовясь к чему-то.
- Пока да, - сквозь зубы ответил я.
Внутри все горело, но я продолжал направлять поток, заставляя энергию циркулировать внутри Ана. С каждым циклом его будто раздувало. Не буквально, а образно: собственная энергия паука сливалась с энергией Ледника.
В какой-то момент его тельце пронзила сильнейшая судорога, он впился лапками в мою руку, пронзив кожу до мяса. Сквозь связь я увидел, как его внутренности перестраиваются, сгущаются, уплотняются. Доступный объем и скорость использования Потока росли как на дрожжах.
И вместе с этим росла его боевая мощь.
Раньше из-за маленького тела Ана, не способного удерживать и проводить сквозь себя достаточно Потока, в бою его сила соответствовала противнику на уровень ниже.
На своей церемонии совершеннолетия я победил противника уровня Цунами, находясь на уровне Вихря. И смог дать Мириа, перешедшей на уровень Шторма, достойный бой, только достигнув Бури.
Но теперь, хотя той же эффективности, что у человека, Ан все же еще не достиг, он уже вполне мог встретиться в бою с кем-то своего уровня и как минимум не проиграть.
Фактический уровень моего проводника, однако, не вырос, остановившись на границе Ока Бури. Видимо, вся энергия Ледника была потрачена на эту его качественную эволюцию.
В теории можно было бы поглотить еще один Ледник, но, когда процесс подошел к концу, я понял, что это - несбыточное желание. Ан достиг качественного предела, возможного в сфере Буйства Стихий. Пока он сам не достигнет сферы Сдвига Тверди, новые объемы энергии такого масштаба будут скорее вредить.
С другой стороны, после формирования собственного Ледника, поглощение чужих с очень большой вероятностью приведет к конфликту энергий. Сейчас Ледник как бы растворился в текучем Потоке внутри Ана. Но столкновение двух спрессованных энергий скорее всего будет означать разрушение их обеих.
Тем не менее, даже то, что я получил сейчас, было выше всех ожиданий.
Курт стоял неподвижно, видимо, шокированный зрелищем. Я наблюдал, как его взгляд скользит по Ану — теперь темно-фиолетовому, с едва заметным мерцанием вдоль хитиновых пластин.
- Я правильно понял, что ты поглотил его Ледник? - спросил он наконец.
- Да, - кивнул я. Скрывать не было смысла, все равно подопытного его люди обязательно изучат.
- Ты понимаешь, что это меняет правила игры? — его голос звучал приглушенно, будто он боялся, что стены подслушают.
Я отдал Ану команду скрыться внутрь моего тела.
- Не правила. Возможности.
Курт резко выдохнул, его пальцы сомкнулись вокруг края стола. В его глазах читался тот самый расчет, который я ждал — не восхищение, а холодная оценка потенциала оружия.
- Значит, другие проводники тоже смогут это делать?
- Если правильно модифицировать связь между сознанием и проводником.
Я намеренно опустил детали и описание всех сложностей, через которые мне пришлось пройти.
Он внезапно засмеялся — сухо, без радости.
- Смешно. Я надеюсь на каких-то насекомых даже после того, как увидел символ клана в его энергетической плоти.
Я поднял бровь.
- Во-первых, пауки - не насекомые. А во-вторых, почему вы все так зациклены на этом льве? Вы ведь понимаете, что сила не зависит от формы. Обидно, знаете ли.
- Ты, видимо, до сих пор не понял, что в нашем мире означает Символ, - хмыкнул Курт. - В качестве оружия, согласен, можно использовать проводников любой формы и любых цветов. Но истинный Регул не может вести за собой в бой войско, орудуя чем-то вроде твоего паука. Кстати, я ведь правильно понял, что для создания проводника не обязательно отсутствие возможности использовать Поток?
- Для моего ритуала было обязательно, - нахмурился я. - Но я и разрабатывал его под себя. После того, как увидел Себиана, у меня появилось несколько идей в этом направлении. Однако наличие Потока в теле совершенно точно будет означать повышение рисков. Если мой “классический” ритуал эффективен почти в ста процентов случаев, то для человека с собственным Потоком будет шанс в пять-десять, может быть двадцать процентов на провал. А для тех, кто сформировал свой Ледник, вероятность неудачи и вовсе будет в районе пятидесяти процентов.
- То есть если и наделять людей проводниками, то в раннем возрасте, - кивнул Курт, уже продумывая какие-то свои схемы.
Я кивнул.
- Да. И, хотя эта информация и не будет в мою пользу, я все-таки скажу: один человек двумя проводниками обладать не сможет. А теперь, дедушка, если у вас нет вопросов, НЕ касающихся увиденного, то я поеду. У меня еще остались свои дела.
Курт лишь кивнул.
Впрочем, в списке моих дел на этот день остался лишь глубокий сон. Чем я и озаботился сразу после возвращения в центр стажировки.
Впереди была война – с Себианом, с предрассудками и консерватизмом, а дальше, скорее всего, с Теневым Сообществом и Холодной Звездой. Но сначала – несколько часов забытья.
***
Я проснулся от едва слышного скрипа оконной рамы — того самого, что всегда выдавал неопытных лазутчиков. Тело среагировало раньше сознания: нити Ананси уже метнулись к источнику звука, сплетая в воздухе липкую сеть. В темноте мелькнул силуэт, рухнувший на пол с глухим стуком.
— Не двигайся, — прошипел я, ощущая, как паук перебирается по нитям к горлу нарушителя.
Лунный свет выхватил из мрака знакомое лицо. Кайл. Его форма была в грязи и подпалинах, левая рука неестественно подрагивала. Глаза — широкие, с красными прожилками — бегали от моих ног к окну.
— Лейр... — хрипло выдохнул он, и я почувствовал, как нити натягиваются сильнее. Его горло дрогнуло под давлением. — Они взяли моих...
Я сжал пальцы, заставляя Ана показать предателю клыки с каплями яда.
— Ты приполз ко мне. После всего. — Голос звучал ровно, хотя в висках стучало. — Интересно.
Кайл попытался сглотнуть, но паутина не давала.
— У меня... не было...
— Выбора? — Я наклонился ближе, различая запах гари и пота. — Все всегда так говорят.
Его зрачки сузились.
— Помоги... Я не... — он проглотил комок в горле, — Мне некуда было идти.
Нити дрогнули, но не ослабли. В комнате повисла тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием предателя. Наконец, я решил, что хотя бы выслушать его не помешает.
- Что тебе надо?
— Холодная Звезда нашла моих родителей, — слова вырывались прерывисто, будто он до сих пор бежал. — Они забрали их вчера, — он вдруг поднял голову, и в его глазах вспыхнуло что-то кроме страха, — Ты же можешь...
Я вздохнул. Нити расслабились, позволяя Кайлу упасть на пол.
— Рассказывай все с начала. С самого начала.
Он меня понял. Сжал кулаки. Ему явно хотелось закричать, что сейчас нет времени, что это может подождать, но он достаточно хорошо меня знал, чтобы понять: либо сейчас он подчинялся и говорит то, что я хотел слышать, либо никакой помощи от меня он бы не дождался в принципе.
— Меня завербовали в четырнадцать. Пригрозили жизнями родителей и сестер. Сначала нужно было просто докладывать о передвижениях и планах Фудиана, которому я почему-то настолько приглянулся, что он решил сделать меня своим помощником. После того, как вы придумали инсценировку его смерти, пришлось докладывать уже о тебе. Их слишком заинтересовала твоя техника использования Потока с параличом. Но за год я так и не смог ничего у тебя выведать. Так что они решили действовать самостоятельно.
Я понимающе кивнул. Все вставало на свои места. Вот только это не значило, что я его прощу.
- Ты мог бы рассказать мне обо всем. Мог бы попросить о помощи тогда. Я чуть не умер из-за тебя, Кайл. Ахран из-за того, что похититель отбросил его в толпу монстров, получил кучу ожогов и потерял глаз.
Об этом я узнал вскоре после возвращения. Архана с многочисленными химическими ожогами головы привезли с фронта, когда я в тайне готовился к операции с проникновением в штаб Холодной Звезды.
Ожоги удалось вполне неплохо залечить, хотя половина головы брата навсегда лишилась волос. А вот глаз оказался потерян навсегда.
И по идее настолько серьезная травма означала потерю контроля над Потоком, не терпевшего никаких изъянов в теле. Однако в королевстве уже давно была известна технология протезирования, когда в глазницу вставляли специальным образом обработанный энергетический кристалл.
Видеть такой глаз, разумеется, не мог, но кристалл имитировал живой орган в плане стабилизации проходящего сквозь него Потока. Так что где-то через пару недель Архан должен был вернуться в центр стажировки после реабилитации.
Разумеется, это вину Кайла тоже не уменьшало.
Он резко поднял голову:
- Я не... - он сглотнул, и я увидел, как капля пота скатилась по его виску. - Мне угрожали... Мою семью...
- Еще раз. Выбор был. Прийти ко мне и все рассказать. Сразу. После спасения Даргана. Перед отправкой на фронт. Да когда угодно.
Его зрачки расширились, когда нити впились глубже, нащупывая пульс.
- Ты... ты же выжил!
Без всякого стеснения я отвесил ему хлесткий удар нитью по лицу.
- Еще раз услышу нечто подобное - отправишься прямым курсом в казематы главной ветви. Понял меня?
- Да... Но пожалуйста! Когда на фронт пришло письмо о том, что ты выжил, я понял, что от меня и моих избавятся, так что сбежал. Добирался до Поляриса как мог, но опоздал буквально на день. Дома все было вверх дном и ни родителей, ни сестер. Пожалуйста, Лейран, я не знаю, куда еще пойти! Помоги... и я сделаю что угодно.
Ананси переполз на его плечо. Кайл вздрогнул от вида пульсирующего фиолетовым светом паука, но не пошевелился.
Я наклонился ближе:
– Интересно... а что ты можешь предложить, кроме избитых оправданий?
Его дыхание участилось.
– У меня есть данные о планах Холодной Звезды.
– После того, как ты сбежал с фронта и они поняли, что покорно сдаваться им ты не станешь, эта информация уже неактуальна.
Кайл сглотнул. Его дыхание стало частым, поверхностным.
— Я... я... что угодно! - воскликнул вдруг он, бухаясь передо мной на колени. — Что угодно сделаю, умру, если скажешь, только помоги спасти мою семью!
Тишина, прорезаемая лишь его сдерживаемыми всхлипами, повисла между нами.
Я улыбнулся. Мне было печально слышать о его горе. Но мне было его абсолютно не жаль. Не после того, как он целый год улыбался мне в лицо, за спиной сливая информацию врагу.
— Знаешь, Кайл... есть одна вещь, в которой ты можешь мне пригодиться.
***
Лаборатория особняка иф Регул встретила нас густым запахом окисленного металла и травяных настоек. Я расчистил центральный стол, сдвинув склянки с загустевшими реактивами.
Начертил, уже по памяти, формулу ритуала создания проводника, подправленную в соответствии с моими расчетами для обладающего Потоком пользователя. Разложил по фокусным точкам ингредиенты, которых теперь у меня было в избытке благодаря Курту.
Кайл стоял у двери, будто боялся переступить черту. Его пальцы нервно барабанили по бедру.
— Ты уверен, что хочешь этого? — спросил я, проверяя остроту ритуального ножа. Лезвие блеснуло в свете голубых кристаллов Потока. — После начала пути назад не будет.
На его лица на секнуду отразилась паника, но затем он, видимо решившись, сделал шаг вперед, и я увидел, как его зрачки расширились от адреналина.
— Я пообещал сделать что угодно. Это - что угодно.
Я кивнул, достал с полки террариум с большим, красивым богомолом, поставил его рядом с центром формулы.
— Для ритуала ты должен пролить кровь, а также отдать свои плоть и кость. Обычно, проводя ритуалы для подопытных Курта, я делаю это сам. Ведь люди в эти моменты спят под обезболивающими. Но ты сделаешь это сам. Вот сюда, на три круга.
Рукоять ножа оказалась направлена на Кайла. Однако сейчас он не сомневался уже ни секунды.
— Да. — кивнул он, выдохнул, схватил нож, занеся повыше, рубанул со всего размаху.
Блеснуло лезвие. Два пальца — безымянный и мизинец — упали на стол, из обрубков полилась кровь, туда же, в круги формулы.
Кайл зашипел, но не закричал. Дождался, когда натечет достаточно, а затем убрал руку. Я, не собираясь дожидаться, когда он истечет кровью, перетянул обрубки нитями.
Потеря двух пальцев по идее тоже должна была лишить способности контролировать энергию. Но и тут была своя фишка.
Так как проводник появлялся в том числе из тех самых крови, плоти и кости хозяина, течение энергии в потерянных пальцах как бы продолжалось внутри проводника.
Я понял это уже довольно давно, обнаружив, что передавать Ану энергию проще всего даже не через солнечное сплетение, где он “обитал”, а именно через отсутствующие пальцы.
Символы засияли. Воздух затрещал, будто рвущаяся ткань.
— Встречай своего проводника, — сказал я и бросил богомола в центр формулы.
Богомол начал растворяться на энергию, как уже было в почти десятке проведенных мной ритуалов. Я внимательно наблюдал, готовый ухватиться за любое отклонение от привычной мне нормы.
Однако единственным, что я увидел, была золото-зеленая вспышка в последний момент.
***
Кайл застонал, его веки дрогнули. Я придвинулся ближе, наблюдая, как его пальцы судорожно сжимают край кушетки.
— Дыши глубже, — сказал я.
Он резко вдохнул, глаза распахнулись — зрачки расширены, в них плавали остатки боли и страха. Потом его взгляд упал на собственную ладонь.
— Что это... — голос сорвался, когда над его запястьем заструился золотисто-зеленый свет.
Из воздуха материализовалось существо — богомол, но не того же цвета, что оригинал. Брюшко переливалось, как полированный малахит, передние лапы — позолоченные серпы. Он щелкнуло челюстями, несколько раз переступило лапками.
— Как ощущения? - спросил я.
- Странные... пробормотал Кайл.
Я наклонился, изучая богомола. Золото, как у Себиана. Зеленый, как у Даргана.
- Какую технику контроля Потока ты практиковал до поступления в центр?
- Технику Лесного Рыси, - ответил Кайл.
Я кивнул своим мыслям. Лесная Рысь была стандартной техникой клана Регул для низших членов. Я и Архан, до того как отправиться в центр стажировки, использовали более продвинутую версию Серебряной Пантеры. А после включения в число кадетов для нас всех ,как и для членов главной ветви, открыли оригинальную и самую мощную форму этой техники - Золотого Льва.
Так что все сходилось. Дарган, сначала тренировавшийся полностью самостоятельно, а потом получивший от меня Лесную Рысь, так как передача Пантеры без разрешения главной ветви была строго воспрешена, получил чисто-зеленого проводника. Себиан, взращенный в элитных условиях — имел чисто-золотого.
А Кайл, добравшийся до уровня Ряби на Лесной Рыси, а затем начавший практиковать Золотого Льва, обрел проводника смешанного цвета. У меня же, как и у всех тех, на ком я проводил ритуалы раньше, не было собственной энергии, потому и проводники получались бесцветными.
Однако вовсе не сама цветовая палитра проводников интересовала меня. Мне было важнее понять, влияло ли это на что-то. Именно для этого мне понадобился Кайл. Ведь я бы ни за что не стал делать то, что собирался сделать с ним, с Дарганом.
- Ладно, - разорвал я тишину после почти четверти часа молчания. - Сейчас начинается самое важное.
- Что? - Кайл насторожился.
Я хмыкнул.
- Глубокое проникновение.
Глава 7
Нити Ананси тонкими серебристыми волокнами протянулись к золотисто-зеленому богомолу, замершему перед Кайлом.
— Держись, — предупредил я, прежде чем осторожно ввести первую нить в хитиновую оболочку проводника.
Кайл резко вдохнул, сжав кулаки. Его лицо побелело, но он кивнул:
— Давай.
Я продолжил.
Каждая нить Ананси теперь служила мне щупом, проникая в энергетические каналы богомола. И довольно быстро стало понятно, что проблема куда глубже, чем я мог даже предположить.
У белых проводников энергетическая структура напоминала чистый, но хрупкий кристалл, по бесконечным внутренним граням которого течет Поток. Но здесь всё было иначе. Переплетения энергии внутри богомола Кайла были на порядок более плавными, более настоящими — не просто сосуд для Потока, а живое продолжение самого Кайла.
Самого Кайла в этот момент била сильнейшая дрожь. Он вытянулся дугой на кровати, сжав зубы так сильно, что был слышен их скрип, и лишь болезненно стонал.
И не удивительно, ведь я, в каком-то смысле, копался в самой его душе. Это не могло не быть мучительно.
К сожалению, по-другому было нельзя. Мне нужно было исследовать цветного проводника Потока, так или иначе.
Однако, прежде чем продвинуться дальше, я дал Кайлу минуту передышки. Вскоре его судороги стали слабее, дыхание выровнялось. Можно было продолжать.
— Ещё немного, — приободрил я его.
Я сосредоточился на связи между проводником и его хозяином. Тут тоже было отличие.
Нас с Аном связывала энергетическая нить, в которую, если верить теории, так как на практике это было никак не проверить, были вплетены крупицы моей души и аспекта заавува.
Между Кайлом и его богомолом тоже была такая нить. Но она была куда короче и шире, чем даже у меня, и тем более намного шире, чем у тех подопытных, на ком я проводил ритуал для Курта.
Пожалуй, на этом можно было заканчивать. Я осторожно вывел нити, наблюдая, как золотисто-зелёные энергетические каналы богомола пульсируют, будто негодуя из-за моего вмешательства.
— Это было… хуже всего, что я когда-либо испытывал, — вздохнул Кайл после где-то десяти минут просто лежания пластом. — Теперь ты мне поможешь
Я не ответил. Сидел, тупо уставившись в одну точку.
В процессе изучения я был сосредоточен на процессе и не позволял сам себе отвлекаться. Но теперь, анализируя результаты, я ощутил, как ледяной ком сжал мне горло.
Мне повезло. Черт возьми, мне просто повезло.
Перед глазами всплывали обрывки воспоминаний. Алый вихрь Ледника Яростного, впитанный Ананси. Эксперимент по расширению связи, когда я буквально насильно расширил канал связи. Тогда это казалось гениальным решением, что избавит меня от всех проблем — теперь оказалось, что я просто отсрочил неизбежное.
Я разжал ладонь, и из нее выбрался Ан. Белый, почти прозрачный, с едва заметным фиолетовым отливом после последнего «пиршества». Он шевельнул лапками, и я почувствовал, как его сознание — холодное, чуждое — коснулось моего.
Цветные проводники были на несколько порядков крепче связаны с хозяевами из-за того, что при создании использовался собственный Поток человека. А белые проводники калек…
Когда они достигнут сферы Сдвига Тверди и обретут собственные источники энергии, они либо отбросят своих хозяев, как использованную оболочку, либо… хуже. Перепишут волю, подменят сознание своим.
Моя ситуация была чуть лучше. Расширение связи отложило момент выхода Ана из-под контроля. Но как надолго? Я не мог дать ответ. Уровень Вулкана? Острова Пепла? Выше?
В любом случае, если оставить все как есть, рано или поздно я потеряю контроль над своим проводником. Как это исправить? Особенно с учетом недавнего диагноза врача, напророчившего мне необратимые мутации или смерть, если я попытаюсь разблокировать Поток в ногах?
Одно было понятно. Я не позволю Ану подняться в сферу Сдвига Тверди, пока не найду ответ. Возможно, он и не выйдет из-под контроля после обретения собственного Ледника. Но рисковать и слишком приближать опасный момент не стоило.
— Лейран? — Кайл хрипло выдохнул, прерывая поток мыслей.
Я резко встряхнулся.
— Да. Я тут.
— Мои родные?
— Я помогу их спасти, — кивнул я. — Но искать их ты будешь сам.
Кайл резко поднял голову. На скуле у него дёргался нерв.
— Они взяли их ещё вчера! Если ждать, то…
— А ты думал, я за тебя все сделаю? Если ждать, то они могут их убить? Ну так не жди! Используй все свои возможности и ресурсы, чтобы их найти. И тогда приходи ко мне снова, — я указал на богомола. — Используй своего нового проводника.
Он сглотнул, разглядывая свои ладони — на отсутствующие пальцы на левой руке.
— Я не умею…
— Научишься. Если хочешь их спасти — научишься. Холодная Звезда не могла просто испарить троих людей.
Кайл стиснул зубы, но кивнул. Его проводник вдруг замер, словно прислушиваясь.
— А если… они уже мёртвы?
Я взглянул ему прямо в глаза:
— Тогда будешь знать. И решать, что делать дальше. С этим я тебе тоже помогу, если захочешь.
Тишина. Только треск лампы над кроватью нарушал её. Поток Кайл резко скинул с себя тонкое одеяло, встал, слегка покачнувшись после обморока, кровопотери и болевого шока. Его не раздевали, разумеется, только перебинтовали руку.
— Я найду их. А потом…
— Потом — моя очередь, — я закончил за него. — Но сначала докажи, что ты не просто мясо с проводником.
Он не стал спорить. Просто развернулся и вышел. Я наблюдал, как дверь захлопывается за ним, затем вздохнул и тоже поехал к двери.
Мы уже никогда не станем вновь друзьями. Не после того, как он меня предал. Но я понимал, что он не был плохим человеком, а значит заслуживал того, чтобы мы с ним стали хотя бы союзниками.
Дальше — обратно в центр. Мне нужно было подготовиться к началу занятий и официальному объявлению от Мириа о том, что она стала наставником, а значит потеряла право на руководство фракцией.
***
Я замер перед дверью своих апартаментов, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. По темному дереву растеклись кривые алые буквы: «Пауки — лишь пища для львов!» Краска еще не высохла — капли стекали вниз, как кровь из свежей раны.
— Ну как, Паучник? — раздался сзади нарочито громкий голос.
Повернув голову, я увидел пятерых незнакомых кадетов. Они стояли в расслабленных позах, даже не пытаясь скрыть банку краски с кисточкой, торчащей из нее, что один из них держал в руке.
В центре — рослый блондин с квадратной челюстью, кадет третьего года, судя по нашивке. Его пальцы барабанили по рукояти тренировочного меча.
— Красиво вышло, да? — он широко ухмыльнулся, показывая белые зубы. — Львы всегда были вершиной пищевой цепочки.
Его товарищи захихикали. Один, тощий рыжий паренек, даже причмокнул, изображая звук раздавленного насекомого.
Я разжал пальцы. Спокойно. Это ловушка. Они ждут, когда сорвусь.
— Оригинально, — сказал я намеренно расслабленно. — Но если львы такие грозные, почему лев Себиана проиграл моему пауку на церемонии?
Блондин нахмурился. Рыжий перестал хихикать.
— Ты хитрил! — выпалил кто-то сзади.
— А в реальном бою тебя размажут за секунду! — добавил блондин, сжимая кулаки.
— Может быть, — пожал я плечами. — Но пока что единственное, что вы размазали — это краску на моей двери. Довольно жалкий способ доказать превосходство, не находите?
Блондин покраснел. Он сделал шаг вперед, но его остановил более высокий кадет с шрамом через бровь.
— Не стоит, — пробурчал тот. — Он спровоцирует тебя на драку, а потом побежит жаловаться наставникам.
Я усмехнулся:
— О, теперь я еще и ябеда? Удобно, правда? Когда не можете победить в честном бою — обвиняете противника в трусости. Настоящие львы, ничего не скажешь.
Блондин зарычал, но шрамированный крепко схватил его за плечо.
— Не сегодня, — сказал он. — Но мы еще поговорим, Паучник.
Они ушли, шаркая сапогами по каменному полу. Я дождался, пока они свернут за угол, и только тогда позволил себе глубокий вдох.
Идиоты. Они даже не понимают, насколько облегчили мне задачу.
Я еще раз взглянул на надпись. Краска уже начала подсыхать. Въехал в апартаменты. Дверь закрылась с тихим щелчком.
В тишине комнаты я вдруг осознал, как сильно дрожат руки. Не от страха — от адреналина. Пауки — пища для львов.
Год назад я бы либо огрызнулся, либо сжался в углу, прикрываясь колкостями. Теперь же в груди горело не унижение, а холодная ярость. Я стал сильнее.
Не физически — нет, ноги всё так же предательски не слушались. Но я научился бить так, чтобы противник даже не понимал, откуда пришел удар.
Вот только… Что выбрать? Размазать этих щенков по стенам — и потерять стажировку? Или стерпеть — и дать им понять, что на мне можно вытирать ноги?
Я медленно выдохнул, разжимая пальцы. Нет, драка сейчас — тупик. Они ждут реакции. Ждут, чтобы я либо облажался, либо струсил. Но есть третий вариант — заставить их бояться даже моего молчания.
Скоро они узнают, что насмехаться над пауком куда опаснее, чем над львом.
***
Едва заметная тень скользнула по стене, сливаясь с узором обоев. Пробравшись через приоткрытое из-за летней жары окно, Ан забрался под потолок комнаты блондина.
Через его глаза благодаря синхронизации я наблюдал, как его грудь равномерно поднимается под одеялом.
Паук замер, затем выпустил тончайшую нить. Она заколебалась в воздухе, как рыболовная леска, пока не коснулась открытого рта спящего. Идеально.
Я сжал кулак, и по нити побежала капля яда — прозрачная, слегка розоватая. Та самая, что дал мне еще в прошлом году Нимпус.
Дозировка: 3 миллиграмма. Достаточно для глубокого сна, но не для смерти.
Капля упала на язык. Кадет всхлипнул, но не проснулся. Его пальцы дёрнулись, затем обмякли. Теперь можно работать.
Ананси спрыгнул на кровать. Его брюшко вздулось, выпуская восемь новых нитей — тонких, как хирургические иглы. Они вонзились в спину жертвы, пробивая кожу между позвонками.
Поясничный отдел — точно что нужно. Я мысленно отмечал точки входа, контролируя каждое движение.
Нити мягко обвили нервы, не повреждая их, лишь слегка сдавливая. Эффект будет как при защемлении — мучительная боль, сложности при движении, подобие паралича.
В конце Ан отсек концы нитей, оставив их внутри. Ни шрамов, ни следов. Только необъяснимая боль, которая сведёт с ума.
А затем паук просто растворился в темноте.
— Спи спокойно, — ухмыльнулся я, лежа на своей кровати в своих апартаментах.
***
Дверь моих апартаментов распахнулась прежде, чем я успел отозваться. На пороге стоял наставник Дейрат — уже пожилой мужчина с узким лицом, покрытым морщинами, и огромной лысиной, почти не оставившей на его голове волос.
— За мной! — бросил он, даже не представившись.
Я медленно отложил книгу по тактике фортификации, которую изучал, и притворно удивленно поднял брови.
— Сэр, если вам нужна помощь с утренней гимнастикой, я, конечно, тронут доверием, но мои ноги…
— Не смей зубоскалить! — он шагнул вперед, и я уловил запах пота и металла — явно только что с тренировочной площадки. — Пятеро кадетов не могут пошевелиться из-за болей в спине. Тех самых, что оставили тебе «послание» вчера.
Я развел руками, изображая невинность.
— Вы серьезно считаете, что я, с моим состоянием, — я постучал костяшками по подлокотникам кресла, — мог пробраться ночью в их комнаты?
Дейрат схватил меня за плечо — его пальцы впились в ткань рубахи.
— Ты забыл, с кем говоришь. Я видел твоего паука на церемонии. Так что за мной!
Пожав плечами, я отложил книгу и развернул кресло. Спорить не было смысла, так я лишь скорее себя выдам.
Лазарет центра стажировки представлял собой длинный зал с рядами коек, пропахший травами и йодом. Пятеро кадетов лежали на животах, их спины были покрыты липкими пластырями с обезболивающим составом. Блондин при виде меня попытался повернуться, но охнул от боли и вместо этого просто ткнул в меня пальцем.
— Это он! — он попытался приподняться, но только застонал. — Я чувствую эти проклятые нити!
— Доказательства? — потребовал я, останавливаясь у его койки. — Свидетели, видевшие меня или моего проводника? Врачебные заключения, говорящие, что именно нитями вызваны ваши боли? Хоть какие-то улики, указывающие на мою виновность?
— Мы все видели! — закричал другой. — Ты запустил в меня что-то вроде паутины, когда я спал!
— Тогда почему не поднял тревогу ночью? — хмыкнул я. — Если придумываешь ложь, то хотя бы изволь делать это более умело.
— Пятеро против тебя одного, — холодно произнес Дейрат.
— Наставник, думаю, вам прекрасно известно, что мой статус в центре сейчас довольно шаток. Уверен, если захотеть, можно без труда собрать хоть пятьдесят кадетов, готовых оклеветать меня хотя бы ради шанса на дружбу с Себианом, например. Правда думаете, что администрация примет обвинения этих пятерых? Или, может, вам просто стыдно признать, что вас переиграл калека?
Он сжал кулаки. Я видел, как он взвешивает варианты: мой статус кадета-лидера и поддержка Курта против ярости его подопечных.
— У тебя нет алиби, — процедил он.
— Я не покидал апартаменты, — парировал я. — Уверен, дежурные могут это подтвердить, так как скрип моего кресла явно будет хорошо слышен в тихой ночи. Или вы предлагаете обвинить меня на основании криков испуганных новичков? Знаете, хотя я достаточно добродетельный и мягкий человек, чтобы просто улыбнуться этим пятерым вандалам и уйти, это не значит, что об меня можно просто вытирать ноги. Если вы посмеете еще раз обвинить меня в чем-то подобном без доказательств, я буду более чем готов обвинить вас самих в клевете. И если вы, сэр, еще сможете это пережить без особых проблем, то эти пятеро, получив обоснованное обвинение от кадета-лидера, отправятся прямым ходом на выход.
Тишина. Даже стоны стихли. Дейрат понимал — без доказательств (а нити Ана, что были тоньше волоска, не определялись с помощью исследования Потоком, что уже было мной не раз проверено) этот спор он проиграет.
— Следи за собой, Лейран, — произнес он наконец. — Удачу нельзя покупать вечно.
— Лишив меня ног, судьба выдала мне очень большой кредит, сэр, — ухмыльнулся я в ответ.
Я дождался, пока его шаги затихнут в коридоре, и бросил последний взгляд на кадетов.
— Поправляйтесь, — сказал я мягко. — Надеюсь, в следующий раз вы выберете более… эстетичный способ выразить свое мнение. Эстетичный и безопасный для самих себя.
***
Я провел пальцем по краю висящей на стене карты, оставляя едва заметный след на потрескавшемся пергаменте. Кабинет Мириа был передан ей после предыдущего владельца и она еще не успела тут обустроиться.
Сама она сидела за столом, разбирая документы. Вступление в новую должность и сопутствующие обязанности явно были ей не слишком по душе.
— Правда, что отправил их в лазарет? — спросила она, не отрывая взгляда от бумаг.
— Если бы я реагировал на каждую идиотскую провокацию, — я аккуратно сложил карту, — в центре не осталось бы никого, кроме крыс.
Мириа усмехнулась.
— Они не просто орут в коридорах о твоей виновности, Лейран. Они действительно лежат в лазарете и корчатся от боли.
Я поднял голову, встретив ее взгляд.
— И мне их очень жаль. Но, думаю, эта боль ненадолго. Дня через три они встанут. Никаких последствий. В конце концов, было бы слишком жестоко наказывать пожизненным защемлением позвоночника за вандализм. Ну, мне так кажется.
Она замерла, оценивая мой тон.
— Ты уверен?
— Вполне.
В дверь просунулась голова Этана.
— Уже почти все собрались, — сообщил он, смерив взглядом сначала меня, потом Мириа.
— Да, хорошо, — кивнул я.
Этан исчез, осторожно прикрыв за собой дверь.
— Нам нужно идти, — Мириа встала из-за стола.
Я кивнул, разглаживая складки на рукаве.
— Давай закончим с этим.
Глава 8
Тишина в зале длилась ровно до того момента, как Мириа разжала губы.
— С сегодняшнего дня я становлюсь наставником центра и слагаю с себя полномочия лидера фракции.
Гул возмущения прокатился по рядам кадетов, как волна, разбивающаяся о скалы. Я видел, как сжимаются кулаки, как взгляды метнулись от неё ко мне — будто я уже успел воткнуть нож ей в спину. Впрочем, некоторые так и считали.
Первыми поднялись трое с задних рядов — крепкие, с квадратными подбородками, типичные продукты системы Регул. Они даже не стали дожидаться продолжения, развернулись и вышли. Остальные замерли, будто решая, последовать ли их примеру.
Я не стал их останавливать. Напротив, мысленно отметил, кто ушёл сразу, а кто лишь переминался с ноги на ногу, но остался.
Хорошая чистка. Чем меньше сомневающихся — тем крепче оставшиеся. Пусть лучше уйдут сейчас, чем предадут в решающий момент.
Мириа стояла неподвижно, лишь пальцы её слегка дрожали, сжимая край трибуны. Она не смотрела на меня, но я знал — она ждала моей реакции.
Я дал ей закончить этот спектакль. Пусть все видят: передача власти была её решением, а не моим переворотом.
Но в воздухе уже висело невысказанное: Что теперь будет с нами?
Я позволил себе едва заметную ухмылку. Скоро они узнают.
Я выехал перед оставшимися кадетами, ощущая их скептические взгляды. Пусть сомневаются — цифры не соврут.
— На последних учениях, — начал я, медленно обводя взглядом зал, — наша фракция показала лучшие результаты. На двадцать семь процентов выше среднего по центру.
В толпе пробежал шепот. Кто-то скептически хмыкнул.
— В среднем, — продолжал я, — достижение уровня Волны с уровня Ряби сократилось с восьми месяцев до четырех. Переход к Ряби от Полного Штиля совершили почти все члены фракции кроме самых бестолковых.
Я видел, как некоторые невольно выпрямлялись. Люди любили, когда их успехи озвучивали вслух.
— И это не случайность, — добавил я, слегка наклонившись вперед, будто делился секретом. — Это система. Моя система, не Мириа.
В голове мелькнуло, как я неделями наблюдал через Ананси за их тренировками. Паук видел то, что было скрыто от обычных глаз — разрывы в энергетических потоках, слабые места в защите, малейшие задержки в реакции. Я корректировал каждое движение, каждую технику, и теперь мог доказать, что это работало.
— Вы можете не любить меня или мои методы, — сказал я, — но они дают результат. И если кто-то хочет продолжать прогрессировать в том же темпе — добро пожаловать.
Тишина. Потом кто-то в толпе резко вскинул руку — высокий кадет с рубцами на щеке, чье имя я так и не запомнил.
— Всё это, конечно, прекрасно, — он кривил губы, будто пробовал что-то кислое, — но я не намерен идти за паучником.
В зале замерли. Даже те, кто уже повернулся к выходу, остановились, ждя моей реакции.
Я позволил паузе затянуться на лишнюю секунду — пусть прочувствуют вес этого слова. Потом расслабленно оперся на подлокотники кресла.
— Никто тебя не держит, — голос звучал ровно. — Но напомню: на церемонии мой паук разорвал льва Себиана. — Я намеренно использовал грубые слова, чтобы ударить по их воинскому самолюбию.
Толпа зашевелилась. Кто-то зашипел, кто-то засмеялся. Я продолжил, чуть повысив голос:
— Но если лев всё же победит паука — я тут же сложу все полномочия. И передам их Себиану.
Последнюю фразу я бросил уже через плечо, будто небрежно, но рассчитал каждый слог. Пусть запомнят: я не цепляюсь за власть. Я ставлю её на кон — как настоящий Регул.
Все повернулись к Себиану, расслабленно стоявшему у колонны с привычной надменной ухмылкой. Я пригласил его на эту встречу как гостя. Якобы. По сути же он был моим козлом отпущения. Львом отпущения.
— Да, — коротко бросил Себиан, отчеканивая слово так, будто это был приговор. — Договор есть. Через полгода. Честный бой у всех на виду. Победитель получает фракцию.
В зале пронесся шепот, и я уловил оттенки — одни кадеты явно обрадовались, другие сомневались, третьи уже мысленно делили ставки.
Хорошо. Пусть спорят. Пусть сомневаются. Чем дольше они будут гадать, кто сильнее, тем меньше будут замечать, как мои методы меняют правила игры.
Себиан поймал мой взгляд и кивнул — не как союзник, а как игрок, признающий ход. Довольный, почти снисходительный.
Он все еще верил, что я лишь играю свою роль, уже полностью встав на его сторону.
Я довольно улыбнулся в ответ, чувствуя, как в груди разливается холодное удовлетворение.
Полгода. Шесть месяцев, за которые я успею не только усилить Ананси, но и перевернуть восприятие фракции.
Пусть сейчас они видят в льве силу, а в пауке — уловку. Но после сегодняшнего заявления каждый кадет будет подсознательно ждать повторения моего триумфа.
Себиан думал, что использует меня, чтобы поднять свой авторитет. Идиот. Он просто дал мне время и — что куда важнее — легитимность.
Теперь никто не мог сказать, что я удерживаю лидерство обманом. Всё решит честный бой. Ну, насколько честной вообще может быть эта схватка.
Я перевел взгляд на кадетов. Их лица, еще минуту назад напряженные, теперь выражали любопытство и даже азарт. Даже те, кто сомневался в моих методах, теперь видели в этом спортивный интерес.
Паук против льва. Повторится ли история?
И пусть Себиан наслаждался моментом. Его лев был силен, но сила — понятие гибкое. А у меня в запасе было полгода, чтобы доказать это всем. Включая его.
***
Мои апартаменты напоминали штаб перед решающей операцией. Воздух был густ от напряжения и слабого запаха лечебных мазей — Архан, снявший бинты, но оставивший черную повязку на выбитом глазу, сидел ближе к окну, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла.
Ива и Этан, ставшие третьегодками, расположились у стола, а Залика, сжав кулаки, стояла у двери, словно готовая в любой момент броситься в бой.
Юдан, брат Мириа, скрестил руки на груди, его взгляд скользил по присутствующим с холодной оценкой. Рядом с ним — двое кадетов из ближайшего круга Мириа: Угран, коренастый третьегодка со шрамом через бровь, и Гивриан, второгодка с вечно скептической гримасой.
Я окинул их взглядом, ощущая тяжесть их ожидания. У нас осталось шестьдесят человек. Шестьдесят из тех, кто не сбежал, не переметнулся к другим фракциям после того, как мы рухнули с первой позиции.
М-да. Даже после всего, что было сказано, паук не вдохновляет.
— Девятое место, — произнес я вслух, не скрывая горечи. — Нас теперь ставят в один ряд с теми, кто даже не может организовать полноценную тренировку.
Архан хмыкнул, прикрыв здоровый глаз ладонью.
— Зато теперь от нас точно никто не будет ждать подвоха.
— Остроумно, — процедила Ива, перекладывая фишки на карте. — Но от шуток позиции не поднимутся.
Предложения посыпались одно за другим. Угран предлагал устроить показательную дуэль с кем-то из лидеров других фракций — «пусть увидят, что ты не только нити умеешь плести». Гивриан настаивал на вербовке новичков через демонстрацию силы Ананси. Даже Этан, обычно предпочитавший молчать, высказался за то, чтобы переманить пару кадетов из фракции Секариана — лидера одной из крупныйших фракций центра.
Однако как бы мне ни хотелось согласиться с этими предложениями, на каждое из них был один и тот же контраргумент: «За пауком не пойдут».
В клане Регул никто не станет следовать за тем, кого считают хитрым, но не сильным.
Ива внезапно ударила кулаком по столу.
— Тогда стань тем, за кем пойдут!
Все замолчали. Она прищурилась, ее голос стал тише, но от этого только жестче.
— Ты командовал бойцами в форте. Координировал их через паутину, и они слушались. Потому что в тот момент ты был не пауком, а лидером.
Я замер. Она была права. В хаосе битвы с тварями Топей никто не думал о том, как я этого добиваюсь — только о результате. Но как перенести это в мирные (относительно) стены центра?
Мысль пришла почти сразу.
— Военные игры, — пробормотал я.
В комнате наступила тишина. Архан приподнял бровь — единственную, что осталась не скрытой под черной повязкой.
— Ты о тех, где третьегодки гоняют друг друга по лесу, изображая армии? — спросил Этан, скрестив руки.
— Да. Только расширенные. Со всеми курсами.
— Ты хочешь вписаться в их правила?
— Нет. Я хочу изменить правила.
Третьегодки участвовали в них каждый сезон — бутафорские сражения, где команды изображали армии. Но если расширить участие, добавить младших…
Я представил поле боя, где каждая группа — не просто отряд, а часть системы. Где мои нити станут не оружием, а нервами, связывающими всех в единое целое.
— Администрация не согласится, — сказал Юдан. — Первогодки — это пушечное мясо, даже на тренировках.
— Согласится, — я усмехнулся. — Если мы представим это как «подготовку к учениям». Не просто беготня с мечами, а настоящая координация. Разведка, связь, тактические отступления. Сделам так, чтобы они организовали нам игры на свежем воздухе.
Юдан, до этого молчавший, вдруг оживился:
— Если добавить систему маячков и ограниченный Поток для старших…
Я кивнул.
— Мы разобьем всех на небольшие отряды, дадим им четкие роли. И тогда…
Я замолчал, представив картину. Не хаотичная свалка, где каждый отряд сам за себя, а четкий механизм. Где даже самый слабый кадет будет частью чего-то большего. И где я смогу управлять этим.
— Тогда они увидят, что за пауком идти стоит, — закончил за меня Архан, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало что-то кроме привычной издёвки.
Ива ухмыльнулась:
— Ну что, стратег, берешься?
— Беремся. — Гивриан заерзал, но Угран кивнул — он уже видел, как я продавал идеи куда более упрямым людям. — Значит, план такой, — я выпрямился. — Давим на наставников через Мириа, проталкиваем изменение формата. Готовимся так, чтобы в день игр все увидели, что паук не только кусает из тени.
###
Кайл пришел глубокой ночью, когда даже тени в моей комнате казались гуще обычного. Я уже не спал — Ан уже подал сигнал с нити, контролирующей окно.
Он был грязный, пахнущий дымом, но глаза горели не страхом, а ледяной яростью.
— Нашел их, — прошипел он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Не всех. Отца убили. Мать и сестер держат в конспиративной квартире у Торговых рядов.
Я пропустил его мимо=. Кайл рухнул на стул, его проводник-богомол дрожал на плече, переливаясь ядовито-зеленым.
— Почему оставили живых? — спросил я, наблюдая, как он вздрагивает.
— Чтобы выманить меня, наверное, — Кайл стиснул зубы.
— Возможно, — кивнул я. У самого мысли были немного иными. Убийство мужчины и оставление вживых трех женщин? Это явно не совпадение. — Завтра ночью идем, — сказал я, отводя взгляд к окну, где за стеклом клубился туман. — Ты, я и еще двое моих знакомых.
Разумеется, я уже подготовился и взял согласие на участие в операции у Шейна, своего бывшего телохранителя, и Ольфера, более известного под псевдонимом Рыцарь Розы.
Первый согласился без особых вопросов. Второго пришлось убеждать необходимостью спасения невинных женщин, но после такого аргумента Ольфер тоже принял план с полной готовностью.
Кайл резко поднял голову:
— Только четверо?
— Твои сестры и мать не выдержат боя с десятком головорезов, если мы приведем отряд.
Он кивнул, но в его глазах читалось недоверие. И так-то он имел на это право. Я бы на его месте тоже сомневался.
— Ладно, — Кайл встал, богомол на его плече щелкнул серповидными лапами. — Но если это ловушка…
— Тогда мы устроим из нее выберемся, — я не улыбнулся. Это не была бравада. Просто констатация факта.
Он исчез в темноте так же внезапно, как и появился. А я остался с мыслями, которые крутились, как нож в ране: «Почему именно сейчас? Почему не убили всех?»
###
Ночь перед операцией выдалась холодной, но тихой — слишком тихой для моего спокойствия. Мы собрались в подвале одного из заброшенных складов на окраине торгового квартала.
Кайл нервно перебирал тетиву лука, Шейн методично проверял заряд клинкового пистолета, а Ольфер, скрестив руки, наблюдал за мной с едва уловимой усмешкой.
— Ты уверен, что эти штуки выдержат? — он кивнул на мои ортезы.
Я сжал пальцы, и нити Ананси дрогнули, заставляя механические фиксаторы на ногах скрипнуть.
— Если сломаются, буду ползать.
Шейн хмыкнул, но ничего не сказал. Он знал, что я не шучу.
Мы не взяли никого из кадетов или моих братьев — слишком много вопросов, слишком много рисков.
Кайл и так был для них предателем, а эта затея пахла ловушкой. Но я не мог просто оставить его семью. Не из-за него. Из-за себя.
Я развернул схему квартала, которую Кайл нарисовал по памяти.
— Шейн, ты и Ольфер — через вход. Давление, шум, максимальный хаос. Я поднимусь к окну, как только услышу бой. Кайл — на шухере. Если что-то пойдёт не так, сигналишь и уводишь их в сторону.
— А если они уже мертвы? — Кайл не поднимал глаз.
— Тогда мы сожжём это место дотла. Но сначала убедимся.
Ольфер усмехнулся.
— Сентиментально.
— Прагматично. Мертвые не платят долги.
Я проверил крепления ортезов ещё раз. Металл и кожа, усиленные нитями Ананси. Не идеально, но лучше, чем кресло.
— Пора.
Мы выдвинулись и уже вскоре стояли перед домом, где держали семью Кайла — серое, неприметное здание в торговом районе, с забитыми досками окнами нижнего этажа.
Я развернул Ана, отправив его в разведку. Нити поползли по стенам, сливаясь с тенями, ощупывая каждый сантиметр.
— Датчики, — пробормотал я, чувствуя через паука слабые вибрации Потока в дверных косяках и подоконниках. — Реагируют на любое использование энергии.
Кайл напрягся.
— Я не знаю, были ли они, когда я проверял.
— Все сильнее воняет ловушкой, — я сжал зубы.
Но отступать было поздно.
Шейн провел ладонью по клинку, проверяя заточку.
— Врываемся по сигналу, маякни через Кайла, когда займешь позицию.
Я кивнул.
Ан вернулся, обвив запястье лапками. Я активировал ортезы — жесткие пластины на ногах щелкнули, фиксируя суставы. Нити потянули конечности, заставляя их двигаться.
— Пора.
Шейн и Ольфер растворились в темноте. Я же отступил в переулок, нашел точку опоры и запустил нити к крыше. Тело оторвалось от земли, и я полез вверх, как паук по невидимой паутине.
Ночью в этой части торгового района, старой, времен основания Поляриса, почти не было видно света. Редкие фонари светили через один, а люди в обветшалых домах предпочитали ходить на ощупь, чем лишний раз включать лампы.
Так что меня вряд ли кто-то видел, когда я, взобравшись на крышу шестиэтажки, подобрался к парапету и взглянул через улицу в окна интересующей нас квартиры на седьмом этаже.
Прилетевший вслед за мной богомол Кайла, убедившись, что я занял позицию, поспешил прочь, к Шейну и Ольферу. Я остался ждать.
Через минуты три сквозь запотевшее стекло коридора показались два силуэта: один из охранников, коренастый детина, тащил за руку девушку — видимо, сестру Кайла.
Она упиралась, цепляясь пальцами за дверной косяк, но мужчина рывком отрывал ее от опоры и волок дальше. Ее босые ноги скользили по полу, словно она пыталась затормозить всем телом.
Не надо было долго думать, чтобы понять, что было у него на уме.
Гнев ударил в виски горячей волной. Пальцы сами сжались в кулаки, но я тут же заставил себя расслабиться. Эмоции — роскошь, которую нельзя позволить до сигнала.
Если рвану сейчас — спугну их и сорву операцию. Если промедлю… она не умрет. Это было самое важное.
Внизу, у парадного, вскоре должны были появиться Шейн и Ольфер. Мне оставалось только ждать.
Сигнал тревоги пробил ночную тишину. Мой палец непроизвольно дёрнулся на нити Ананси, но я заставил себя остаться неподвижным. Поспешность сейчас равносильна смерти.
Из комнаты, где только что тащили девушку, выскочил мужчина, торопливо застёгивающий брюки. Его лицо было искажено не страхом, а раздражением — словно его отвлекли от важного дела.
Значит, охрана не в панике. Они ждали нас.
Звуки боя донеслись через несколько секунд: рёв Ольфера, заглушаемый всплесками Потока, выстрелы Шейна. Время.
Я рванул нитями, и ортезы на ногах скрипнули, когда тело резко понеслось к окну. Стекло не стало препятствием — Ананси уже услужливо открывал мне створки.
По хорошему нужно было немедленно спешить на помощь союзникам. Но я не мог оставить девушку.
Она лежала на кровати, дрожа, с юбкой, задраной до живота. Её глаза, полные слёз, метнулись ко мне, но в них не было надежды — только животный ужас. Она уже не верила, что кто-то пришёл её спасти.
— Тише, — прошептал я, не тратя время на утешения. Нити обвили её талию, подхватили. Она вскрикнула, но звук потерялся в грохоте схватки за стеной.
Окно. Улица. Я вытащил ее нитями и опустил на крышу, с которой только что спрыгнул. Там ей ничто не должно было угрожать.
Сам же поспешил на звуки боя.
Глава 9
Я застыл в дверном проеме, оценивая бардак в гостиной. Шейн и Ольфер сражались против пятерых — очевидно, бойцами Холодной Звезды. Не абы какими, а теми, кто умел биться так, чтобы не превратить квартиру в груду щебня.
Они двигались словно тени — быстрые, резкие, но без лишнего размаха.
Шейн парировал клинок противника лезвием на пистолете, тут же отвечая ударом в солнечное сплетение, затем блокировал пластиной доспеха — и снова атаковал в ответ точным выстрелом в грудь.
Ольфер работал изящнее: его стиль напоминал танец, каждый выпад кортика — точный, без перерасхода энергии. Но даже так они едва сдерживали натиск.
Двое других держали мать и сестру Кайла.
— Остановитесь и сложите оружие или мы их прикончим! — за то время, что я спешил на шум, эта фраза прозвучала раза три.
Вот только женщины, хотя и были смертельно бледны, оставались живы — а это уже наводило на мысли.
Если бы хотели убить — давно бы сделали.
Я попробовал пустить нити Ананси к заложницам, но двое, их охранявшие, моментально среагировали. Их Поток сгустился в плотный барьер, и мои нити уперлись в невидимую стену.
Значит, уровень не ниже Шквала. Возможно, даже Буря.
Я сжал зубы. Если бы эти двое присоединились к драке, Шейн и Ольфер уже лежали бы с перерезанными глотками. Но они не двигались с места.
Инсценировка. Тянут время, играют, делая вид, что у нас есть все шансы на спасение заложников. Не позволяют испугаться и решить бежать.
Значит, ждут кого-то посильнее, кто точно скрутит нас всех одной левой.
Куда-то в спину мне заполз холодный комок — Сдвиг Тверди. Если придет такой, мы все тут сдохнем.
Но сбежать и бросить этих двоих на растерзание?
Черт.
Я не был альтруистом. Но и трусом — тоже.
Вдохнув поглубже, я крикнул:
— Шейн! Ольфер! Хватит сдерживаться — ломайте всё!
Они поняли мгновенно.
Шейн первым рванул вперёд, его кулак, обёрнутый вихрем Потока, врезался в стену. Штукатурка осыпалась, а за ней рухнула часть перекрытия, завалив одного из бойцов обломками.
Ольфер, не отставая, размахнулся клинком — и потолок над противниками треснул, обрушив люстру и балку прямо на их головы. Хаос работал на нас.
Пока они отвлекались, я выпустил нити Ана в стену за спинами тех двоих, что держали мать и сестру Кайла. Паутина впилась в бетон, сжалась — и с грохотом вырвала кусок стены вместе с рамой.
Холодный воздух с улицы ворвался в квартиру, а я уже толкал заложниц вместе с удерживавшими их бойцами в пролом, не давая охранникам опомниться.
— Уходите! — бросил я Шейну и Ольферу, сам уже разворачиваясь к пролому.
Один из противников рванулся за мной, но Ольфер метнул в него обломок двери, сбив с ног.
Хорошо. Чем больше они заняты друг другом, тем больше у меня шансов выжить самому и спасти женщин.
Я прыгнул вслед за ними в разрыв стены, готовя нити для смягчения падения. Оставалось только надеяться, что мы успеем скрыться до того, как появится тот, кого они ждали.
Четверо тел — двое заложниц и их охранники — уже падали вниз. Я выпустил нити к заложницам, которых похитители, явно не ожидавшие такого поворота событий, выпустили из рук.
Младшую поймал точно и четко, подтянул к себе, обмотал нитями, поддерживая голову. Но мать Кайла…
Две нити уже обхватили её талию, когда алая вспышка Потока — удар клинком энергии — рассек мою паутину. Я зарчал, но не отпустил концентрацию. Выбросил новые нити…
Хруст.
Она ударилась о мостовую, но не плашмя — я успел перехватить. Однако левая сторона её тела приняла удар: рука сломана, нога неестественно вывернута, а позвоночник…
Плохо. Нужна срочная помощь.
Похитители уже тоже кувыркались по камням. Один — тот, что перерезал нити — сломал ногу, кость торчала из голени. Второй, хоть и приземлился удачнее, катился по мостовой, хватаясь за рёбра.
Идиоты. Даже высокоуровневый пользователь Потока не может просто отмахнуться от падения с седьмого этажа, особенно если в полете он увлечен попытками прожечь мне голову энергетическими импульсами.
Я стремительно спускался по стене, обвитый нитями Ананси, когда заметил, как первый боец — тот, что сломал ногу, — все равно тянет руку, собирая в ладони сгусток энергии. Упрямый черт.
Нити дернулись, швырнули в него обломок черепицы. Попадание в переносицу — кровь брызнула веером, и он рухнул на спину, теряя сознание.
Второй уже поднимался на колени, но его движения были медленными, неуверенными. Сотрясение? Или просто организм на пределе.
Я подхватил обеих женщин, размышляя на ходу. Если потащу их так, замедлюсь. Охранники скоро оправятся. Но бросить — значит убить.
Выбор был очевиден. Я рванул по улице, сжимая нитями женщин, но уже слышал за спиной хруст камней — погоня начиналась.
Сестра Кайла висела у меня за спиной, обмотанная паутиной, как кокон. Ее мать я держал перед собой — нити обхватили ее туловище, но левые рука и нога безвольно болтались, уже заливаясь кровью.
Хотя бы позвоночник не раздробился полностью — смещение, но не перелом. Это что-то.
Где-то позади Шейн и Ольфер должны были отрываться от остальных. Но главная угроза была не в них.
Сдвиг Тверди. Они ждали кого-то, кто мог раздавить нас в секунду. И если этот кто-то уже близко…
За спиной раздался хруст — один из похитителей все же поднялся и, хромая, пытался преследовать. Я не стал разворачиваться. Пусть тянется.
Сейчас важнее было добраться до укрытия, пока его товарищ не пришел в себя или пока не появился тот, из-за кого все это затевалось.
Мать Кайла стонала, но хотя бы не кричала. Хорошо. Крики привлекали бы внимание.
— Еще немного, — пробормотал я, сворачивая за угол на широкую улицу, мало-мальски освещенную светом фонарей. Тут шанс, что нас заметят стражники, был куда выше, чем в подворотнях.
Мы мчались по ночному городу, две спасенные женщины болтались у меня на нитях. Ан работал на пределе — каждая нить дрожала от напряжения, цепляясь за карнизы, выступы, фонарные столбы.
Город мелькал мимо, как размытая тень, а в ушах стоял гул собственного сердца.
Кажется, пронесло.
Я уже прокручивал в голове, где встречусь с Нимпусом и как дотащу мать Кайла до больницы, когда рядом грохнул взрыв Потока.
Воздух дрогнул, и я инстинктивно рванул нити в сторону, едва уворачиваясь от волны энергии. Оглянулся — за мной летел силуэт, даже не бежал, а парил, рассекая воздух с неестественной плавностью.
Сдвиг Тверди.
Холодный расчет мгновенно перекрыл страх. Бежать от такого — бесполезно. Тем более с двумя на спине.
И тут перед моим лицом метнулась зелено-золотая вспышка — богомол Кайла. Он завис на секунду, будто оценивая меня, затем резко рванул в переулок слева.
Значит, Кайл где-то близко. И он знает, куда вести.
Я мог рвануть туда сам, но тогда преследователь настиг бы нас всех.
Черт.
Нити Ананси сжались, и я резко развернулся, швырнув женщин в сторону переулка. Они вскрикнули, но паутина смягчила падение.
— Бегите! — бросил я, даже не зная, услышат ли.
А сам рванул вперед, прочь от них.
Я мчался по ночному городу, цепляясь нитями за выступы стен, как паук, убегающий от огня. Две спасенные женщины уже давно скрылись в переулке, куда направил их богомол Кайла, но я знал — преследователь не отстанет.
Он летел, рассекая воздух с тихим свистом энергии Потока, и каждый его шаг (если это можно было назвать шагом) сокращал дистанцию между нами.
Но хуже всего было осознание: я не могу от него убежать.
Пользователь уровня Сдвига Тверди.
У меня была лишь призрачная надежда на то, что городская стража заметит летающего психа и вызовет кого-то, кто сможет его остановить. Но сколько времени у меня есть? Минута? Две?
Я свернул за угол, нити впились в кирпичную кладку, и я рывком перебросил себя через низкий забор, приземлившись в узком проходе между домами. Еще полминуты — и я не параллельной улице, слегка оторвавшись от летуна, явно не ожидавшего такого маневра. Вот только это было действительно всего лишь «слегка».
Мысли метались:
Бежать? Нет, он догонит.
Спрятаться? Бесполезно — он чувствует Поток, а Ананси, активно выпускающий нити, светится, как маяк.
Сражаться? Самоубийство.
Я стиснул зубы. За что мне это? Из-за Кайла? Из-за его предательства, из-за его семьи, которую я, дурак, решил спасти?
Но тут же другая мысль врезалась, как удар: «А если бы это был Дарган?»
Нет, я бы не колебался.
Значит, дело не в Кайле. Дело в том, что я не могу поступить иначе. Резкий свист — и стена в метре от меня взорвалась, осыпая осколками. Я рванул нитями в сторону, едва уворачиваясь от следующей атаки.
Ладно. Не время для паники. Что мы имеем?
Главная улица — больше шансов на стражу, но и больше пространства для врага. Он догонит меня уже через секунды.
Узкие переулки — сложнее маневрировать в воздухе, но и вероятность, что на нас наткнутся городовые, куда меньше.
Я выбрал переулки.
Рывок влево, нити цепляются за водосточную трубу — я перелетаю через крышу сарая, приземляюсь в грязном дворике. Задыхаюсь, но останавливаться нельзя.
Едва успел отдернуть ногу — в том месте, где только что была моя пятка, каменная плита взорвалась, рассыпаясь в пыль под ударом сгустка энергии. Отлично, просто замечательно. Летающий психопат с дальнобойными атаками — это именно то, чего мне не хватало сегодня.
Нити Ананси впивались в стены домов, резко меняя траекторию моего движения. Я не бежал — я катапультировался, отталкиваясь от одного здания, чтобы тут же врезаться в противоположное, разворачиваясь в воздухе и снова отскакивая.
Мой проводник работал на пределе, его восемь глаз видели все: и преследователя, парящего в воздухе, и каждый его взмах руки, предваряющий новый выстрел.
Очередной энергетический снаряд просвистел в сантиметрах от моего плеча, оставив после себя запах озона и опалённые волосы. Я рванул влево, нити впились в чье-то крыльцо, и я резко изменил направление, едва не сломав себе рёбра о выступ стены.
Если бы у меня был нормальный Поток, я бы уже усилил тело и без проблем пережил этот удар. Но нет, мне достались только нити и надежда, что кости не треснут.
Преследователь не отставал. Его силуэт мелькал между крышами, он не снижал скорость, не терял меня из виду.
Но здесь, в лабиринте переулков, его преимущество — полёт — обернулось недостатком. Ему приходилось огибать здания, замедляясь и плавно вписываясь в повороты там, где я скакал от стене к стене как кузнечик.
Хорошо. Держи дистанцию. Жди, пока стража придет. Или пока он не ошибётся.
Но город молчал. Ни криков, ни сигналов тревоги. Только редкие огни в окнах, да ленивый дымок из трубы кабака впереди.
Значит, рассчитывать не на кого. А потом стало еще хуже. В очередной раз я резко развернулся, нити впились в стену, и я оттолкнулся от неё, пролетев под аркой в следующий переулок.
И тут же понял, что совершил ошибку.
Тупик.
Стена в три человеческих роста, сложенная из старого кирпича, перекрыла путь. Я резко развернулся, нити Ананси впились в шершавую поверхность, но преследователь уже нависал в воздухе, его силуэт черным пятном заслонял луну.
Рука его была вытянута в мою сторону, и я успел заметить, как между пальцами сгущается энергия Потока — очередной выстрел.
Я рванулся влево, нити дернули меня за собой, и взрывная волна разметала камни там, где я стоял секунду назад.
Осколки впились в плащ, один царапнул щеку. Кровь потекла по подбородку, но боли я почти не чувствовал — адреналин глушил всё.
Преследователь не говорил ни слова. Ни угроз, ни требований сдаться. Только атаки — методичные, точные, но… странно ограниченные.
Вместо того чтобы бить в корпус или голову, он целенаправленно целился в ноги, руки, плечи. Как будто старался не убить, а только обездвижить.
Мозг лихорадочно просеивал варианты.
Почему не добивает?
Ответ пришел почти сразу. Я во что бы то ни стало нужен был им живым.
Значит, теперь уже точно, семья Кайла — приманка не для него, а для меня. Они рассчитывали, что я не смогу пройти мимо. Что попытаюсь спасти даже предателя.
Черт.
Я почти рассмеялся. Они не ошиблись.
Но если им нужен я живой… это меняло правила игры.
Следующая атака — сноп энергии, рассекающий воздух. Я видел ее глазами Ананси, который сейчас сидел на моем плече. Нити рванули меня в сторону, но я намеренно замедлил движение.
Удар должен был прийтись в плечо. Но в последний момент я дернул корпус вперед — подставляя грудь.
И…
Преследователь рассеял атаку. Энергия Потока рассыпалась в воздухе, как разбитое стекло. Так и есть. Он не мог рискнуть убить меня. А значит, у меня появился шанс.
Теперь я знал его слабое место. Он не станет убивать. В отличие от меня.
Преследователь атаковал снова — очередной сгусток энергии, вырвавшийся из его ладони, прошил воздух с противным свистом.
Я едва успел отклониться, но осколки брусчатки, поднятые взрывной волной, впились в руку. Кровь тут же проступила сквозь ткань рукава, но я лишь стиснул зубы.
Опять дистанция. Он боится подойти ближе.
Еще атака. Я намеренно не стал уклонялся, вместо этого подставил под удар грудь, чтобы удар оказался направлен прямо в сердце. И, как я и ожидал, энергетический заряд дрогнул, изменил траекторию, врезался в стену за моей спиной.
Кирпичи рассыпались, но я уже видел, как преследователь напрягся — отмена атаки съедала его Поток.
Дальше продолжилось в том же ключе. Благодаря Ану я успевал каждый раз уловить его технику и вовремя поставить под не грудь или голову, заставляя его перенаправлять энергию в последний момент.
Наконец его лицо исказилось от ярости — он понял мою игру.
— Хватит! — рявкнул он и рванулся вперед.
Его первая атака в ближнем бою была предсказуемой — захват за плечо, попытка прижать к земле. Но я уже крутился в сторону, нити Ананси уже вились вокруг запястий, готовые к контратаке.
Он силен, но груб. Как Дарган в первые месяцы тренировок.
Я пропустил удар локтем, почувствовав, как воздух хлопнул у виска, и тут же ответил — нить, заряженная Вихрем, рванулась к его лицу. Он отпрыгнул, но не успел полностью увернуться — лезвие энергии рассекло бровь.
Кровь залила ему глаз, и он выругался, стирая ее тыльной стороной ладони.
Сражаться в ближнем бою он совершенно не умел. Просто использовал дальнобойные техники в ударах руками, бессмысленно растрачивая энергию. Вот только этой энергии было чертовски много.
Двор был маленьким, зажатым между домами, и каждый наш шаг оставлял следы разрушения. Стены трескались от ударов его Потока, окна вылетали, где-то за спиной кричали люди — кто-то звал на помощь, кто-то ругался. Но мне было не до них.
Я уворачивался от его атак, но он был быстрее, сильнее. Один удар все же достал меня — ребром ладони по ребрам. Боль пронзила бок, но я не дал ей вывести себя из строя. Вместо этого я использовал ее, позволил адреналину заострить сознание.
Ан тем временем уже плел сеть из множества нитей и напитывающих их Буйств.
Скорость, резкость, упругость, заморозка — все сплеталось в хаотичном, но точном танце. Я не мог биться с ним на равных, но мог заставить его ошибаться.
Вот только он мог ошибаться снова и снова, а я не мог себе позволить ни единой оплошности.
Десять секунд, двадцать, тридцать, минута…
Две, три… это было катастрофически долго.
Боль ударила в живот, как раскаленный клинок. Я скрипнул зубами, чувствуя, как теплая влага растекается под рубахой.
Кровь. Опять. Правую руку я уже не ощущал — только тупую тяжесть от локтя до плеча, будто вместо костей там залили свинец.
Преследователь стоял в пяти шагах, вытирая ладонью кровь с рассеченной брови. Его левый глаз был залит алым, но правый — холодный, безжалостный — не отрывался от меня.
Через Ана я видел его Ледник: тревожно пульсирующий, почти опустошенный.
Дистанционные атаки в ближнем бою — идиотская трата энергии. Но даже этого хватит, чтобы добить меня. Сознание уже начало расплываться, в глазах, не паучьих, а человеческих, все двоилось.
Выход был. Но настолько рискованный, что как будто бы лучше было позволить себя поймать…
Ну уж нет. Я шагнул назад, прижимая сломанную руку к животу. Пальцы левой сжимали нити, готовые в любой момент вонзиться в собственные ноги. Разблокировать застой Потока в них — последний, безумный шанс. Последствия? Неизвестны. Но плен Холодной Звезды — хуже.
— Ты уже проиграл, — преследователь хрипло рассмеялся. — Сдавайся. Может, выживешь.
Я лишь отдал Ану приказ ухмыльнуться моими губами. Все равно бы не смог достаточно быстро переключить синхронизацию на свое тело и обратно.
Он занес руку для очередного удара. Я направил нити к ногам.
И тут тень метнулась у него за спиной.
Глава 10
Ольфер.
Он врезался в преследователя сбоку, короткий клинок блеснул в полутьме двора. Тот рванулся в сторону, но на мгновение — всего на мгновение! — его внимание дрогнуло.
Все те нити, что собирался отправить в ноги, я, экстремальным усилием воли заставив вернуться кристальную ясность сознания и вложив столько Буйств, сколько был способен, атаковал.
И его барьер, наполненный Потоком, недостаточно плотный из-за внезапного появления Ольфера и энергетического истощения, дрогнул.
Я вложил в удар все, что осталось. Нити, сплетенные в единый жгут, пронзили ослабевшую защиту, вонзились в грудь, пробили ребра, добрались до сердца.
Преследователь захрипел. Его глаза расширились — сначала от шока, потом от боли. Он попытался схватиться за грудь, но пальцы лишь скользнули по крови.
— Ты… — он кашлянул, и алые брызги оросили брусчатку.
Я не стал ждать финальной реплики. Рывком подтянулся к нему по нитям, левая рука впилась в его плечо.
— В больницу. Сейчас, — я бросил взгляд на Ольфера. Тот кивнул, подхватывая преследователя под мышки.
Тот еще пытался вырваться, но его движения стали медленными, беспомощными. Стремительная кровопотеря брала свое. Вот только я тоже отключался.
«Живым. Он должен остаться живым.» — подумалось мне.
Из последних сил вместе с Ольфером мы потащили его через разрушенный двор, оставляя за собой кровавый след. Крики раненых, стоны под обломками — все это сливалось в оглушительный гул.
Но сейчас было важно только дотащить его живым до целителя, а потом выпытать у него все, что только можно.
А потом — отомстить Холодной Звезде.
###
Камин в гостиной особняка иф Регул потрескивал, отбрасывая неровные тени на стены, обтянутые темным деревом. Огонь освещал лица собравшихся, подчеркивая резкие черты Рагана, который стоял у очага, скрестив руки.
Его пальцы впивались в предплечья так, что костяшки побелели — верный признак сдерживаемого гнева. Я сидел напротив, в кожаном кресле, уже перебинтованный и с трубкой капельницы, тянущейся к руке, ощущая, как холодная обивка давит на спину.
Найла прислонилась к стене у окна, скрестив ноги. Ее рыжие волосы, обычно собранные в тугую косу, сегодня были распущены и отливали медью в свете люстр. Она наблюдала за нами с привычной полуухмылкой, но в глазах читалась усталость.
Кайл сидел на краю дивана, бледный, с тенью под глазами. Его руки дрожали, и он то и дело сжимал кулаки, будто пытаясь вернуть себе контроль. Шейн и Ольфер стояли у дверей, словно стражи, готовые в любой момент преградить путь — или, наоборот, вытолкнуть кого-то наружу.
Мы только что вернулись.
Мать Кайла лежала в больнице с переломанной рукой, ногой и травмой позвоночника. Его младшая и старшая сестры теперь ютились в одной из свободных комнат особняка под присмотром слуг. Раган не стал отказывать в убежище, но его молчание говорило само за себя — он считал это ошибкой.
И вот теперь он смотрел на меня так, будто я был очередной проблемой, которую нужно решить.
— Ты отправился на смертельный риск, даже не предупредив меня, — его голос резал воздух, как клинок. — Это не храбрость, Лейр. Это безрассудство.
Я не стал сразу отвечать, давая себе секунду на обдумывание. Огонь в камине потрескивал, будто подчеркивая напряженность момента.
— Кайл заплатил за мою помощь кровью, — наконец сказал я, сохраняя спокойный тон. — Отказать ему значило предать самого себя.
Раган резко разжал руки и сделал шаг вперед. Его Поток на мгновение вспыхнул, и воздух вокруг него дрогнул.
— Ты ставишь чужие долги выше безопасности семьи?
Я не моргнул.
— Я ставлю честь выше трусости. Или Регулы теперь отступают перед угрозами?
Его глаза сузились. Я знал, что задел его за живое — клановая гордость была его слабым местом.
— Ты не солдат, — прошипел он. — Ты даже не полноценный боец. Ты — стратег. И стратеги не лезут в драку, если можно решить вопрос иначе.
— А как иначе? — я развел руками. — Ждать, пока его семью убьют? Пока Холодная Звезда решит, что следующий на очереди — я?
— Ты мог предупредить меня! — голос Рагана прогремел, как гром. — Я бы отправил отряд, организовал засаду, а не бросил тебя одного в эту мясорубку!
Я сжал зубы. Он был прав, и это бесило. Но признать это сейчас значило проиграть.
— Если бы я сказал тебе, ты бы запретил мне идти.
— Потому что это было бы разумно!
— Потому что ты считаешь, что я слаб!
Тишина.
Раган замер, его лицо стало каменным. Даже огонь в камине будто притих.
— Я никогда не считал тебя слабым, — наконец сказал он тихо. — Глупым — да. Упрямым — безусловно. Но не слабым.
Я не ожидал такого ответа.
— Тогда почему ты всегда…
— Потому что ты мой сын! — он ударил кулаком по каминной полке, и дерево треснуло. — И если ты погибнешь из-за какого-то долга чести, это будет моя вина. Потому что я не смог тебя защитить.
Я открыл рот, но слова застряли в горле.
— Он прав в одном, — внезапно сказала Найла, отталкиваясь от стены. Ее голос был спокойным, но в нем чувствовалась сталь. — Даже героям нужны союзники. Ты не один, Лейран.
Я перевел взгляд на нее, затем на Кайла, который смотрел в пол, на Шейна, чье лицо оставалось непроницаемым.
— Приму к сведению, — наконец кивнул я.
Спор угас, как пламя в камине, когда дрова прогорают.
Но в голове крутились другие мысли.
Агента Холодной Звезды уровня Сдвига Тверди мы доставить живым не смогли. Его сердце не выдержало моей атаки, разорвалось по дороге в особняк. Ольферу удалось схватить одного из боевиков, но тот оказался пустым местом — рядовым наемником, не знающим ничего о структуре сети.
Бесполезная добыча.
— Они столько сил приложили к этой операции, — произнесла вдруг Найла после долгого всеобщего молчания. — Твоя технология для них ценнее Сдвига Тверди.
— Или это месть за Рокового Волка, — добавил Шейн.
Я посмотрел на отца.
— Удалось выбить у него что-то?
Раган нахмурился.
— Он оказался крепким орешком. Заговорил только полдня назад.
— И?
Пауза. Тяжелая, как свинец.
— Не все так просто, — наконец сказал он.
Отец медленно разжал кулаки, и я почувствовал, как воздух в гостиной сгустился от невысказанного напряжения. Огонь в камине трещал, будто насмехаясь над нашим молчанием.
— Холодная Звезда всегда опережала нас в шпионаже, — наконец произнёс он, и его голос звучал так, словно он выдавливал слова сквозь зубы. — Но даже я не ожидал, что разрыв настолько велик.
Я нахмурился.
Давным-давно, когда оба королевства были ещё молодыми государствами, их судьбы определила сама география.
Яркая Звезда родилась на бескрайних равнинах и в горных долинах, где открытые пространства делали войну делом силы и прямого противостояния. В столкновениях с волнами тварей Топей только сплочённый строй воинов, сокрушающий врага мощными ударами, только лавина Потока, выжигающая всё на своём пути, были действенны. Тактика здесь была проста: встречать угрозу лицом к лицу и давить числом и мощью.
Армии Яркой Звезды формировались вокруг дисциплины и грубой силы. Их магия Потока развивалась в сторону усиления тела, разрушительных атак, прорывов обороны — всё, что работало в открытом бою. Даже их города строились с расчётом на осаду: высокие стены, широкие улицы для манёвра войск, крепости на возвышенностях.
Холодная Звезда же выросла среди бесконечных лесов, топких болот и извилистых холмов. Здесь нельзя было собрать армию для лобовой атаки — местность дробила любые крупные отряды, превращая их в лёгкую добычу для засад. Их война была войной теней: ударить и исчезнуть, измотать врага, заставить его ошибаться.
И их техники развивались иначе. Зачем тратить силы на прорыв брони, если можно обмануть противника, заставить его бить по пустому месту? Их лучшие воины учились не сокрушать, а перехитрить. Маскировка, иллюзии, мимикрия под чужие стили — всё, что позволяло раствориться среди врагов и нанести удар в спину.
Со временем оба королевства расширялись, перенимали друг у друга технологии, но изначальные принципы въелись в их культуру намертво.
Яркая Звезда осталась царством прямолинейной силы. Наш шпионаж всегда был слабее — зачем внедрять агентов, если можно просто сокрушить врага в честном бою?
Холодная Звезда же больше полагалась на разведку, шпионаж, диверсии и прочее подобное.
Именно поэтому в том, что мы проигрывали войну разведок и контрразведок не было ничего удивительного или неожиданного.
Но отец, судя по всему, имел в виду что-то совершенно иное.
— Что именно он сказал? — спросил я.
Раган провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость.
— Там, где мы с трудом внедряем одного агента уровня Сдвига Тверди, они отправляют десятки.
Я усмехнулся.
— Значит, тот тип, что гнался за мной вчера, был лишь одним из многих?
— Да. И далеко не факт, что сильнейшим.
В голове тут же выстроилась цепочка выводов. Если Холодная Звезда могла позволить себе терять таких агентов, значит, их резервы куда глубже, чем мы предполагали.
— Как они это делают? — спросил Ольфер. — Сокрытие особых примет своих техник Потока — это одно, но внедриться в клан Регул?
Раган взглянул на него, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде уважения.
— У них есть особая техника. Она позволяет не только скрывать свои способности, но и имитировать чужие.
Я присвистнул. Агент Холодной Звезды притворяется бойцом клана Регул, копирует его стиль, манеру боя — и никто не замечает подмены, пока не станет слишком поздно.
Звучало… угрожающе.
— Заметить подделку можно только при экстремальной нагрузке на Поток, — продолжал Раган.
— Удобно, — пробормотал я. — Значит, любой из нас может оказаться шпионом.
Найла хмыкнула.
— Кроме тебя. У тебя-то своего Потока нет.
Я не ответил. Мысль о том, что враг мог проникнуть даже в главную ветвь клана, заставила меня максимально напрячься.
— Роковой Волк назвал имена? — спросил я.
Раган нахмурился.
— Еще не все. Большинство — мелкие сошки. Но одно имя… — Он замолчал, будто проверяя, стоит ли продолжать. — Гильвиан.
Тишина в гостиной стала такой густой, что её можно было резать ножом.
Гильвиан иль Регул.
Имя прозвучало как удар молота по наковальне. Великий старейшина, один из столпов клана, чье слово весило больше, чем мечи десятка мастеров Сдвига Тверди. И, если верить Роковому Волку, предатель.
Я перевел взгляд на отца. Его лицо было каменным, но в глазах читалось то же, что и у меня: холодный расчет и понимание масштаба катастрофы.
— Гильвиан, — повторил отец. — Если это правда…
Он не договорил. Не нужно было.
Я мысленно пробежался по всему, что знал о старейшине. Человек, десятилетиями сидевший в Совете, голосовавший против поддержки короны, против интеграции с регулярной армией, против любых проектов, которые могли вывести Регулов за пределы их традиционных границ.
Консерватор до мозга костей, ненавистник всего нового. Гильвиан всегда выступал против любых изменений в клане, но особенно яростно — против технологий, связанных с проводниками. Настолько яростно, что о его существовании я узнал от Курта, однажды буквально нажаловавшегося мне в разговоре на Гильвиана.
Он был одним из тех, кто требовал запретить мои эксперименты с проводниками еще на ранних этапах. А теперь, когда Курт дал зеленый свет проекту, Гильвиан стал еще активнее саботировать любые попытки расширить исследования.
И если он действительно работал на Холодную Звезду…
— Это объясняет многое, — пробормотал я.
— Объясняет, но не доказывает, — резко сказал отец. — Обвинение в предательстве против Великого старейшины — это не шутки. Нам нужны железные доказательства.
— Роковой Волк их не дал?
— Никакой конкретики, — покачал головой отец.
Я сжал кулаки. Даже если это правда, даже если Гильвиан — шпион, что мы можем сделать?
Пойти к Совету и заявить, что один из их лидеров предатель? Без доказательств? Нас просто высмеют. А если попытаемся действовать втихую…
— Он не один, — сказал я вслух. — Если Гильвиан действительно их агент, у него есть связи, сторонники. Те, кто даже не подозревает, кому служит.
Раган кивнул.
— Именно.
Тишина повисла в комнате. Даже Найла, обычно такая резкая, молчала, обдумывая услышанное.
— Тогда что предлагаешь? — наконец спросил Ольфер.
Я посмотрел на него, потом на отца, на Шейна, на Найлу.
— Мы не можем ударить в лоб. Не можем просто так пойти против Совета. Но… мы можем стравить наших врагов друг с другом.
###
Зал Заседаний центра стажировки был огромным, но сегодня казался почти что тесным — настолько давило присутствие тех, кто решал судьбу кадетов. Высокие потолки с резными балками, украшенными гербами главной ветви и побочных семей, навевали тревогу, а холодный свет голубоватых ламп в люстрах отбрасывал резкие тени, делая лица еще суровее.
Я сидел в стороне, у колонны — так, чтобы видеть всех, но не быть в центре внимания. Мои пальцы нервно постукивали по подлокотнику, а глаза внимательно осматривали главных действующих лиц сегодняшнего заседания.
Старший наставник Гэррик занимал место во главе стола. Его массивная фигура с широкими плечами и грубым, изборожденным шрамами лицом были как всегда непоколебимы. Он сидел, скрестив руки, и его каменное выражение ясно говорило: «Этот разговор — пустая трата времени.»
Рядом с ним — старший управляющий Вейс, худой, с бесцветными глазами и тонкими пальцами, перебирающими стопку подготовленных к слушанью документов. Он что-то шептал Гэррику, и тот лишь хмурился в ответ.
На возвышении, за отдельным столом, восседали старейшины.
Курта я знал, разумеется, как и Фудиана, уже довольно давно «воскресшего» после нашей инсценировки. Забавно было то, что, хотя эти двое по очевидным причинам друг друга на дух не переносили, меня они были готовы поддерживать оба, что было даже удобно.
А вот насчет двух других старейшин у меня не было никакой полезной информации кроме имен.
Ториан иль Регул — низкорослый, но плотный, с вечной усмешкой, будто он знал какую-то грязную тайну о каждом в этом зале. Его пальцы барабанили по столу, и я ловил себя на мысли, что этот звук раздражает меня сильнее, чем должен.
И Лирана иль Регул — единственная женщина среди присутствующих старейшин. Ее черные волосы были собраны в тугой узел, а холодные серые глаза словно сканировали комнату, выискивая слабости.
Вот только они не были главными здесь. Помимо четырех «обычных» старейшин заседание своим присутствием почтили еще двое великих старейшин. И личность одного из них меня крайне напрягала.
Гильвиан иль Регул — исполин, чей рост даже сидя заставлял других невольно откидываться назад. Его борода была заплетена в сложные воинские узлы, придавая чего-то варварского его облику, а массивные доспехи с выгравированными львами, которые он не снимал даже в центре, окончательно убеждали любого в том, что этот человек — воин до мозга костей.
Знание того, что Гильвиан был одним из всего лишь пяти человек в клане, достигшим уровня Острова Пепла, множило производимый его внешностью эффект на десять.
Если такой персонаж был шпионом Холодной Звезды… ох, это будет очень… нет, ОЧЕНЬ непросто.
Вторым великим старейшиной на заседании был Йораниан иль Регул — полная противоположность. Худой, почти хрупкий, с бледной кожей и черными, слишком живыми глазами.
Он не носил доспехов, только простой серый плащ, но в его взгляде было что-то… нечеловеческое. Впервые я, привыкший ассоциировать именно себя с пауком, увидел в чьих-то чужих глазах подобный холодный расчет бесстрастного хищника.
По идее он был на моей стороне, вернее на стороне Курта, которому приходился двоюродным дядей, но от этого почти не становилось легче.
А еще на заседании присутствовали кадеты-короли. Это было следующее звание после моего звания кадета-лидера, и их в центре могло быть только трое. Один из них в конце года станет лучшим кадетом стажировки и получит от клана кучу особых привилегий.
Ирбан иль Регул — высокий, с золотистыми волосами, собранными в хвост, и холодной улыбкой аристократа, который знает, что его место — наверху, был правнуком Йораниана, так что в целом его можно было считать условным союзником.
Зундан иль Регул — коренастый, с квадратной челюстью и взглядом, полным немой ярости. Он сидел, сжав кулаки, будто уже готов был ринуться в бой. Из трех кадетов-королей он был единственным, кто изначально не был из главной ветви, заслужив фамилию иль Регул своими достижениями, но по возможности ни в каких политических играх старался не участвовать, полностью отдаваясь тренировкам.
Наконец, Карана иль Регул — единственная девушка среди троицы. Ее тонкие черты и острый взгляд выдавали ум, но было в образе и что-то дикое, что не позволяло при общении с ней расслабиться ни на минуту. Насколько мне было известно, у нее был покровитель из старейшин, но кто именно — никто не знал, так что она оставалась темной лошадкой в моих планах.
Помимо вышеперечисленных на заседании присутствовали также все наставники центра, включая Мириа, несколько человек из администрации, десяток советников из главной ветви — позиция чуть ниже старейшины, но тоже далеко не последняя в клане, а также, как человек, предложивший нововведение в систему военных игр, я сам. Впрочем, вряд ли меня хоть кто-то теперь уже брал в расчет.
Воздух в зале был густым от напряжения. Каждый здесь понимал: сегодняшнее решение может изменить многое.
И я сидел, наблюдал… и ждал своего момента.
Глава 11
Наконец Йораниан ударил посохом о каменный пол. Гулкий звук заставил даже самых разгоряченных спорщиков замолчать на мгновение.
— Мы теряем поколения, зациклившись на устаревших методах! — его голос звучал резко, как скрежет стали. — Младшие кадеты тоже могут учиться на реальных боях, а не на учебных схватках в безопасных залах!
Гэррик, старший наставник, сжал кулаки так, что костяшки побелели. Его шрам, пересекающий бровь, казалось, стал еще заметнее от гнева.
— И что? Бросить щенков в стаю волков? Они сломаются, прежде чем научатся!
Кто-то из наставников вскочил со своего места:
— Я был первогодкой, когда меня взяли на учения третьегодок, — сказал он, и в его голосе звучала не просто уверенность, а вызов. — И знаете что? Я выжил. И стал сильнее.
Ториан, один из старейшин, усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья.
— Потому что ты — исключение. Большинство же просто сдохнет, даже не поняв, в чем ошибка.
Курт, до этого молчавший, медленно поднял голову. Его голос был холоден, как лезвие, только что вынутое из ножен.
— Если они не способны адаптироваться, значит, им не место в клане Регул.
Лирана, единственная женщина среди старейшин, склонила голову набок, ее тонкие губы искривились в язвительной улыбке.
— Ах, да, конечно. Потому что у нас так много лишних бойцов, что можно спокойно отбраковывать половину кадетов.
Я заметил, как Карана, одна из кадетов-королей, пристально смотрела на меня, словно разгадывала мой следующий ход.
Вейс, старший управляющий, вздохнул и потер переносицу.
— Если мы допустим младших, нам придется пересмотреть всю систему оценок, перестроить логистику, нанять дополнительный персонал. Это дополнительные расходы, дополнительные риски.
Йораниан усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то опасное.
— Боитесь, что ваши любимые третьегодки окажутся не так хороши, когда им не дадут заранее подготовленные сценарии?
Гэррик вскипел.
— Это не тренировки, старейшина Йораниан! Это военные игры, где ежегодно, несмотря на подготовку, происходит множество несчастных случаев и случаются даже смерти!
Я наблюдал, как Гильвиан, второй великий старейшина, медленно сжимал кулаки. Его массивная фигура казалась еще больше от напряжения. Он явно был недоволен, но что-то удерживало его от резких слов.
В споре наступила небольшая пауза и я решил воспользоваться ей. Выехал на центр зала, дождался, когда на меня обратят внимание.
Шепотки и перешептывания кадетов стихли, а взгляды старейшин, наставников и управляющих впились в меня с разной степенью недовольства.
— Позвольте мне сказать кое-что.
Тишина в зале раскололась, как тонкий лёд под сапогом.
— Кадет, — старший наставник Гэррик поднял руку, словно заслоняясь от моих слов. — Ты забываешь своё место.
Его голос был тихим, но в нём звенела сталь.
— Да что он вообще понимает? — кто-то бросил из дальних рядов, и несколько старших управляющих переглянулись, их губы искривились в одинаковых, отточенных годами презрительных ухмылках.
— Его место — на задних скамьях, а не здесь, где решается будущее клана, — прошипел наставник Дейрат, его пальцы сжимали подлокотники так, что костяшки побелели.
Великий старейшина Йораниан не сказал ни слова, но его взгляд — холодный, оценивающий — скользнул по мне, будто взвешивая, стоит ли вообще удостаивать эту дерзость ответом.
— Мы десятилетиями оттачивали эту систему, — старший управляющий Вельс ударил кулаком по столу, и эхо разнеслось под сводами зала. — А теперь какой-то калека с пауком в рукаве будет учить нас, как её менять?
Слово «калека» повисло в воздухе, густое, как яд. Они смотрели на меня так, будто я был пятном на белоснежном мундире клана — досадным, но временным.
— Может, ему ещё и совет старейшин возглавить? — язвительно бросил кто-то слева, и несколько человек фыркнули.
Даже те, кто втайне поддерживал мою идею, сейчас молчали. Никто не хотел связываться с разъярёнными старшими — не из-за страха, нет. Из-за того простого факта, что в их глазах я оставался мальчишкой, осмелившимся поучать дедов.
И тогда заговорил Гильвиан.
— Раз уж это была твоя идея, — его голос перекрыл ропот. — Скажи, что хотел.
Я медленно выдохнул, давая залу окончательно успокоиться, и начал.
— В этом зале собрались те, кто веками держал устои клана Регул в железном кулаке, — мои слова прозвучали громко, но без вызова. — И я не собираюсь утверждать, что эти устои устарели. Но мир вокруг нас меняется.
Глаза Курта сузились, но он не прервал меня. Гильвиан скрестил руки на груди, а Йораниан, напротив, слегка наклонился вперед, словно пытаясь уловить каждое слово.
— Автоматизация, механизация, новые техники Потока — всё это уже не просто теории в книгах. Это реальность. Проводники, мои или Себиана — лишь один из примеров. — Я сделал паузу, давая осознать сказанное. — Если мы продолжим учить кадетов так, как учили их дедов, то через десять лет они окажутся на поле боя с мечом против артиллерии.
Один из наставников, коренастый мужчина с шрамом через глаз, фыркнул:
— Ты предлагаешь бросить вековые традиции ради твоих паучьих фокусов?
— Я предлагаю не бросать, а адаптировать, — парировал я. — Разрешить младшим кадетам участвовать в учениях — не значит сломать систему. Это значит дать им шанс увидеть, как работает война не в теории, а на практике.
— И что, ты думаешь, кадеты первого года, еще толком не отработавшие даже взаимодействий в малых группах, смогут чему-то научиться в таких условиях? — в голосе другого старейшины прозвучало откровенное презрение.
— Если бы я считал иначе, не предлагал бы этого, — ответил я, удерживая раздражение за зубами. — Но давайте посмотрим правде в глаза: даже если половина из них не выдержит и отсеется — это не провал. Это естественный отбор. Те, кто останется, будут сильнее.
Йораниан кивнул, его пальцы постукивали по ручке кресла в задумчивом ритме.
— Ты говоришь о переменах, — вмешался Гильвиан, его голос был холоден, но не враждебен. — Но перемены ради перемен — это хаос.
— Перемены ради выживания, — поправил я. — Война с Холодной Звездой не закончилась, она лишь затаилась. И если мы не начнем меняться сейчас, то когда? Когда их агенты будут диктовать нам условия у наших же стен?
В зале снова поднялся ропот. Несколько наставников переглянулись, а Ирбан, один из кадетов-королей, склонил голову, словно обдумывая мои слова.
— Ты уверен, что твои проводники — это будущее? — внезапно спросил Гильвиан.
— Нет, — честно ответил я. — Но я уверен, что будущее — за теми, кто не боится пробовать новое.
Тишина снова накрыла зал, но теперь в ней чувствовалось не сопротивление, а размышление. Даже Курт, до этого момента сохранявший каменное выражение лица, слегка приподнял бровь.
— Если практика окажется провальной, её всегда можно отменить, — продолжил я. — Но если она сработает… представьте, насколько сильнее станет клан, когда даже самые молодые кадеты будут знать, что их ждёт на поле боя. И, раз уж я был инициатором этого плана, я готов обеспечить достойную мотивацию для участников военных игр.
Я прямо физически ощутил, как холодеет направленный на меня взгляд Курта. Вот только сейчас он уже не мог меня остановить.
— Да? — Гильвиан удивленно поднял бровь. — Например?
— По соглашению со старейшиной Куртом семьи кадетов из победившего в военных играх отряда получат бесплатное право на проведение ритуала создания проводника. Один ритуал на одного кадета-победителя. Я понимаю, что на фоне льва Себиана мои насекомые кажутся большинству присутствующих чем-то несущественным. Но Себиан до сих пор молчит о том, как получил своего проводника, и, похоже, никому так и не удалось найти на него достаточно действенные рычаги давления. С другой стороны, наши со старейшиной Куртом проводники — это реальная возможность для пострадавших в войнах и военных операциях бойцов клана вновь обрести хоть какую-то возможность вернуться в строй. Так что предложение, как по мне, более чем выгодное. На этом все, спасибо за внимание.
Заседание вспыхнуло новым вихрем споров, как только я закончил говорить. Воздух в зале, и без того тяжелый от напряжения, теперь буквально трещал от эмоций.
Консерваторы среди наставников вскочили со своих мест, их лица искажены возмущением, словно я предложил сжечь священные тексты клана прямо здесь и сейчас.
— Этот мальчишка осмеливается называть традиции предков «зашоренной классикой»?! — рявкнул один из советников, ударив кулаком по столу так, что раздался треск дерева. Его седая борода тряслась от ярости, а глаза, узкие, как щели, метали в меня молнии.
— Мы не позволим перечеркнуть столетия проверенных методов ради сомнительных экспериментов! — подхватила наставница Лисра, ее тонкие пальцы сжимали край трибуны до побеления костяшек.
Она всегда была яростной защитницей старых порядков, но сейчас в ее голосе слышалось нечто большее — страх. Страх перед переменами.
Но я видел и другое. Некоторые из старейшин, особенно те, кто моложе, переглядывались, их взгляды скользили в сторону Курта и Йораниана. Великий старейшина Гильвиан, несмотря на свою изначальную позицию, сидел, подперев подбородок рукой, и его холодные серые глаза изучали меня с неожиданным интересом.
— Если мы не будем пробовать новое, то так и останемся в прошлом, — спокойно, но громко сказал я, перекрывая шум. — Никто не предлагает отменить старые методы. Мы лишь проверяем, можно ли их улучшить.
— Улучшить?! — фыркнул Гэррик. — Ты предлагаешь бросать неопытных щенков в бой, где они либо сломаются, либо научатся неправильным вещам!
— А если не дать им шанса, как они вообще научатся? — парировал я. — Разве не лучше, чтобы они ошибались здесь, под нашим контролем, чем потом — на настоящих учениях, где цена ошибки смерть?
Тишина. Даже Гэррик замер, его губы подергивались, будто он перебирал аргументы и не находил достойного ответа.
— Допустить — не значит бросить на произвол судьбы, — вмешался Йораниан, его низкий, бархатный голос заполнил зал. — Можно установить ограничения.
— Кадеты первого и второго года должны пройти тест на боеспособность, — тут же предложил Курт. Его голос звучал сухо, в нем слышалась едва сдерживаемая ярость за мое несанкционированное предложение, но он мастерски держал себя в руках. — Те, кто не дотягивает до минимального уровня, к учениям не допускаются.
— И курсы выживания, — добавила Лирана, скрестив руки на груди. — Хотя бы теоретические. Одно из соревнований военных игр — партизанская война, и если на нее отправить неподготовленный молодняк, они лишь бессмысленно потратят наши ресурсы!
Я откинулся на спинку кресла, наблюдая, как старейшины обсуждают детали. Они спорили о проходных баллах, о том, кто будет проводить тесты, о том, как организовать выживание. Но суть была ясна — они согласились.
Моя цель была достигнута.
Да, треть кадетов первого и второго года отсеется. Возможно, даже половина. Но это не имело значения. Главное — дверь была открыта.
Теперь, если практика окажется успешной, ее можно будет расширить. А если провалится — ну что ж, по крайней мере, мы попробовали.
Да и в любом случае это уже не будет иметь для меня никакого значения. Ведь главную цель — продемонстрировать истинные возможности Ана, я достигну, даже если это будут единственные военные игры для всех годов стажировки в истории.
Я поймал взгляд Курта. В его глазах читалось недовольство, но и… уважение? Нет, скорее осторожное признание. Он понимал, что я только что выиграл этот раунд.
Но я тоже понимал кое-что.
Это была последняя капля его терпения.
###
Кабинет Курта пахло старым деревом и влажным пергаментом — запах власти, выдержанной в запретах и угрозах. Я въехал, зная, что сейчас будет не разговор, а очередная битва без клинков, где каждый неверный шаг может стоить больше, чем проигранный бой.
Курт сидел за массивным столом, пальцы сжаты в кулак так, что костяшки побелели. Его глаза — холодные, как лезвие ножа перед ударом — впились в меня.
— Ты не имел права, — его голос был тихим, но в нем дрожала ярость, сдерживаемая только привычкой к контролю. — Давать такие обещания. Раскрывать информацию о проводниках, когда даже я не знаю всех деталей… Это предательство.
Я не стал сразу отвечать. Вместо этого оценил обстановку: дверь за мной закрыта, но не заблокирована. Окно за спиной Курта — узкое, бронированное. Ананси лежал под кожей, готовый к атаке, но сейчас требовались не нити, а слова.
— Это не предательство, — наконец сказал я. — Это тактика.
— Тактика? — Курт ударил кулаком по столу, и чернильница подпрыгнула, оставляя кляксу на документах. — Ты поставил под удар весь проект! Если технологию украдут…
— Ее уже потихоньку крадут, — перебил я. — Шейзан и Теневое Сообщество готовы убить за секрет. Холодная Звезда уже пыталась меня похитить. Они и так знают, что технология существует. Теперь вопрос в том, кто ее получит первым — они или клан.
Курт замер, его брови чуть приподнялись — единственный признак удивления. Я использовал паузу, чтобы продолжить:
— Не секрет, что на этих играх у всех заинтересованных сторон будут свои протеже, а закулисная игра будет куда более жестокой, чем сражения кадетов тупыми клинками. Но своим предложением я выманю их всех на свет, столкну лбами, заставлю торопиться, совершать ошибки.
— Ты играешь с огнем, — прошипел Курт, но его голос уже потерял часть гнева. — И без моего согласия.
— Если бы я предупредил, ты бы запретил.
— Конечно, запретил! — он вскочил, стул с грохотом упал назад. — Потому что это безумие! А если действительно выиграет кто-то из их ставленников?
— Значит нам просто надо этого не допустить, — пожал я плечами.
Курт задышал тяжело, как бык перед атакой. Его взгляд метнулся к двери, потом обратно ко мне.
— Ты использовал мое имя, мою поддержку, чтобы протащить свою авантюру. — Он медленно выдохнул. — Если ты снова посмеешь проигнорировать меня, несмотря на все, что я уже вложил в этот проект, я сделаю твою жизнь адом. И семьи иф Регул тоже.
Я молча кивнул. Это был не просто гнев — это последнее предупреждение. Курт терпел мои выходки, пока я приносил пользу. Но теперь баланс пошатнулся.
— Хорошо, — сказал я. — Следующий шаг — согласую.
Он хмыкнул, не веря ни слову. Но и не стал давить. Потому что, несмотря на ярость, он тоже понимал: без меня его проект с проводниками рухнет.
А значит, игра продолжалась.
###
Четыре месяца пролетели незаметно, как песок сквозь пальцы. И вот я стою в душной кузнице Львиной Арены, ощущая запах раскаленного металла и масла.
Передо мной на деревянном столе лежали мои новые ортезы — уже не просто поддерживающие скобы, а полноценные экзоскелеты, напоминающие разработки земного XXI века, если бы их скрестили с фантазией местных кузнецов.
Основу конструкции составляли легкие, но прочные пластины из сплава аллюминия, соединенные шарнирами, позволявшими двигаться почти так же свободно, как здоровым ногам.
Вдоль голеней шли пазы для крепления дополнительного снаряжения, а на бедрах и пояснице располагались скрытые отсеки, куда можно было встроить вольфрамовые гири или даже небольшие клинки.
Но главным улучшением были амортизационные узлы в районе коленей и ступней — теперь я мог не просто стоять, но и прыгать, не опасаясь, что кости не выдержат удара.
Кузнец, коренастый мужчина с руками, покрытыми ожогами и шрамами, постучал по одной из пластин тупым концом молотка.
— Вот тут, как ты и просил, усиленная защита от боковых ударов. Но если хочешь добавить еще пару креплений под скрытые клинки, придется пожертвовать частью подвижности в голеностопе.
Я провел пальцем по краю пластины, оценивая баланс.
— Нет, гибкость важнее. Лучше добавь еще один отсек для гирек на спине — так я смогу перезаряжаться на ходу, не останавливаясь.
Он кивнул, тут же набросав углем пометки на чертеже.
— А если сделать выдвижной механизм? Ты дергаешь за рычаг — и гиря сама выскальзывает в руку.
— Гениально, — я усмехнулся. — Только представь, как это будет выглядеть, если он заклинит в самый неподходящий момент. Нет уж, пусть лучше все работает на проверенной механике.
Еще несколько минут мы обсуждали детали и нюансы, пока Нимпус, до этого молча наблюдавший за нашей беседой, не фыркнул и не потянул меня за рукав.
— Хватит, он разберется со всем остальным. Лучше пошли со мной.
Лаборатория, как всегда, представляла собой хаос из склянок, книг и странных механизмов.
— Как твой арсенал ядов? — начал Нимпус без особых предисловий
Я покачал головой.
— Ан уже на пределе. Четырнадцать видов — от усыпляющего до нервно-паралитического. Но толку мало, если противник блокирует попадание в кровь с помощью Потока.
Старик задумчиво потер подбородок, затем неожиданно сунул руку в складки своего запачканного халата и вытащил небольшую коробочку. Внутри лежали десяток тонких металлических игл, слегка загнутых на концах.
— Я знал, что ты об этом скажешь. Видишь эти каналы? — Он повернул одну из них к свету, и я заметил почти незаметную полость внутри. — Заряжаешь ядом, бьешь с достаточной силой — и даже если противник блокирует Потоком кожу, игла все равно пробьет.
Я взял одну из них, покрутил в пальцах. Острота на конце была идеальной — достаточно, чтобы проникнуть под защиту, но не настолько, чтобы сломаться при ударе.
— Ты же знаешь, что я не могу пообещать использовать их только в крайних случаях.
— О, конечно, — Нимпус скривился в своей обычной язвительной ухмылке. — Потому что ты образец сдержанности и милосердия.
— Но могу гарантировать одно, — я положил иглу обратно в коробку. — Те, кто не заслуживают этого, даже не увидят их в деле.
Старик хмыкнул, но в его глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.
— Ладно, бери. Только не приходи потом ныть, если случайно себя уколешь.
Я сунул коробку во внутренний карман, чувствуя, как холод металла сквозь ткань напоминает о новом оружии.
— Спасибо. За всё.
Нимпус махнул рукой, как будто отмахиваясь от сентиментальностей, но перед тем, как развернуться к своей коморке, бросил через плечо:
— И да… Не облажайся на этих играх. Ты заслуживаешь, чтобы тебя наконец признали.
Я не ответил, но его слова засели где-то глубоко внутри, горячим угольком в груди.
Оставалось только оправдать ожидания.
Глава 12
Поезд, грохочущий по рельсам, вез нас к месту, где предстояло доказать, что мой отряд — не просто сборная аутсайдеров. Огромные территории герцогства Регул, главная вотчина нашего клана с лесами, полями, болотами и даже небольшим горным кряжем должны были стать полигоном для военных игр.
Я сидел у окна, наблюдая, как за стеклом мелькали бескрайние поля, уже тронутые осенней желтизной. В вагоне царила оживленная суета — кадеты обсуждали тактики, проверяли снаряжение, обменивались едва скрываемыми угрозами.
Мои ребята, собравшись в углу, шептались о предстоящих соревнованиях.
Их предстояло три. «Царь горы», захват флагов и партизанская война. Участвовало двадцать отрядов. Восемнадцать были набраны из фракций центра стажировки, вроде моей, еще две состояли из кадетов-одиночек, по незнанию, глупости или, наоборот, собственному желанию, не присоединившихся ни к одному из лидеров, но обязанных принимать участие в военных играх.
Чтобы завоевать первое место на военных играх, а значит и уважение других кадетов и наставников, нам было необходимо одержать уверенную победу, то есть заметно оторваться от второго места. Вот только, не считая еще один отряд, мой был единственным, командовал которым второгодка, да и состав, даже после четырех месяцев пропаганды и вербовки, оставлял желать много лучшего. Так что первое соревнование — «Царь Горы», выиграть шансов не было практически никаких.
Но вот на следующих соревнованиях: захвате флагов и партизанской войне, можно было попробовать отыграться. Правда, это не означало, что я был готов на «Царе Горы» просто лечь и поднять лапки кверху.
Четыре прошедших месяца прошли в систематических тренировках не только для меня самого, но и для всего будущего отряда. В размышлениях о разнообразных тактиках я не заметил, как заснул. А когда проснулся, поезд уже тормозил.
В проходе зазвучали команды наставников. Мы прибыли.
Из-за того что обычно в военных играх участвовали только кадеты третьего года, разместить двадцать отрядов в отдельные общежития оказалось невозможно.
Мой отряд разместили в одном здании с отрядом Ирбана — одного из кадетов-королей. Я знал, что так и будет, так как заранее договорился об этом с Куртом, а он договорился с великим старейшиной Йоранианом, которому Ирбан приходился правнуком.
Разумеется, не стоило ожидать того, что Ирбан добровольно отдаст мне победу. Хотя бы потому, что Йораниан наверняка тоже заинтересован в проводниках Потока, до сих пор имевшихся либо у подопытных в институте клана, либо у меня с Себианом. О том, что проводники были еще и у Даргана с Кайлом я, разумеется, никому не говорил.
Тем не менее, обитая рядом с Ирбаном можно было хотя бы не беспокоиться о предательстве другого и спокойно обсуждать и планировать возможное сотрудничество.
Размещение прошло спокойно, мне, как лидеру, досталась отдельная комната. Однако провести вечер и лечь спать в тишине мне не дали. Когда я уже собирался переодеваться ко сну, в дверь постучали.
— Войдите! — крикнул я.
Дверь скрипнула, пропуская Ирбана внутрь. Он вошел с той же невозмутимой уверенностью, с какой держался на публике — плечи расправлены, взгляд холодный, но без высокомерия.
Я откинулся в кресле, позволив двери захлопнуться за ним, и жестом указал на стул напротив. Стол между нами был завален картами местности, моими заметками по тактике и парой вольфрамовых гирек, которые я тестировал перед сном.
— Зачем пришел? — спросил я, наблюдая, как он окидывает взглядом беспорядок.
Ирбан уселся, положил локти на стол и сцепил пальцы. Его перчатки, красивые, матово-черные, выглядели слишком чистыми для кадета, который только что провел день в поезде.
С некоторым недовольством, но в то же время с гордостью, я взглянул на комод, где покоились кожаные перчатки с восьмью, в общем счете, пальцами, когда-то подаренные мне Нимпусом.
Латанные-перелатанные, с сотнями следов от нитей и несмываемыми пятнами от реактивов и ядов, по сравнению с перчатками Ирбана они выглядели по-бомжатски, но при этом были свидетелями моей усердной работы за эти уже почти полтора года, так что менять я их не собирался до тех пор, пока они не превратятся в пыль.
— Карана приходила ко мне в купе, — сказал он без предисловий. — Говорила о «выгодных возможностях» для тех, кто «умеет слушать».
Я приподнял бровь.
— Прямо так и сказала?
— Не совсем. — Он усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Она намекала. Спрашивала, не кажется ли мне, что военные игры — это слишком предсказуемо. Что настоящие победители думают на шаг вперед.
Я перекатил гирьку между пальцами, ощущая ее холод.
— И что ты ответил?
— Что предпочитаю побеждать честно. — Он пожал плечами. — Она ушла, но… слишком быстро. Как будто уже получила то, что хотела.
Я откинул гирьку на стол. Она глухо стукнула о дерево.
— То есть ты думаешь, она проверяла, можно ли тебя завербовать?
— Или пыталась убедиться, что я не помешаю ее планам. — Он наклонился вперед. — Лейр, я не знаю, что она задумала, но это не просто жульничество. Она говорила о «настоящих победителях» так, будто у нее уже есть козырь.
Я закрыл глаза на секунду, перебирая варианты. Карана была одной из главных претендентов на победу, по очевидным причинам. По ощущениям ей не нужны были никакие тайные схемы, достаточно было потренироваться поусерднее.
Но мало ли, в чем состоял план, который она так и не предложила Ирбану. Далеко не факт, что его смысл был в победе на военных играх.
— Хорошо, — сказал я, открывая глаза. — Будем начеку, посмотрим, что она задумала.
Ирбан кивнул, но его пальцы слегка постукивали по столу.
— Ты не спрашиваешь, почему я пришел именно к тебе?
Я усмехнулся.
— Потому что я единственный в твоем окружении, кто не станет сливать информацию твоему прадедушке, и единственный из других лидеров, кто не станет сливать информацию кому-то еще?
— Потому что ты единственный, кто разберется в этом быстрее меня, — поправил он. — И если Карана играет грязно, мне выгоднее, чтобы ты был в курсе.
Я рассмеялся.
— Какая трогательная вера в мои способности.
— Не верь, — он ухмыльнулся в ответ. — Просто я знаю, что после моих слов ты будешь копать в любом случае. Лучше уж скоординироваться.
Мы замолчали. За окном гудел ветер, шурша листьями в темноте.
— Еще я подумываю рассказать о нашем разговоре кому-нибудь из доверенных наставников, — наконец выдал Ирбан.
Я поднял руку.
— Не торопись. Если мы начнем давить на судей, можем ее спугнуть. Лучше пока наблюдать.
Он замер, потом медленно кивнул.
— Договорились. Но если она сделает ход — мы действуем.
— Естественно, — я ухмыльнулся. — Только давай без благородства. Если она играет грязно, мы бьем ниже пояса.
Ирбан рассмеялся.
— Я и не сомневался, что ты так скажешь.
Мы потратили еще час, обсуждая тактики для каждого этапа игр. Ирбан предлагал классические схемы — удержание высот, фланговые удары.
Я настаивал на использовании нитей Ананси для дистанционного контроля зон, но не раскрывал всех возможностей. Он, в свою очередь, упомянул, что его отряд тренировался против «паутинных» ловушек, но не сказал, насколько успешно.
К полуночи мы закончили. Ирбан встал, поправил перчатки.
— До завтра, Лейр.
— Ага. Спокойной ночи.
Он ушел, оставив за собой легкий запах кожи и металла. Я остался сидеть, глядя на карту.
Карана что-то затевала. Ирбан что-то не договаривал.
А мне предстояло выиграть игры, настоящих правил которых как будто бы даже не знал.
Как всегда, впрочем.
###
Четыре десятка кадетов моего отряда стояли плотным строем, вместе с остальными отрядами расставленные по периметру высокого холма. Солнце палило в спину, нагревая тренировочные, не пропускающие Поток и не рассчитанные на реальный бой доспехи, а под ногами хрустела сухая трава, смешанная с мелким щебнем.
Мои бойцы — смесь из шести первогодок, дрожащих от волнения, двадцати более опытных второгодок, уже прошедших через одни учения против тварей Топей, и полутора десятков третьегодок, в глазах которых были лишь решимость и воля к победе.
Напряжение висело в воздухе густым маревом. Кадеты переминались с ноги на ногу, сжимали затупленные мечи, бросали взгляды на соседние отряды, оценивая угрозу.
Я чувствовал, как по спине пробегает холодок — не от страха, а от предвкушения. Всё, что мы репетировали последние недели, сейчас должно было сработать… или развалиться к черту.
Правила были просты: чем выше заберешься и чем меньше людей потеряешь, тем больше очков получишь. Бои разрешались, но убийства и калечащие удары карались мгновенной дисквалификацией.
Если кадет терял возможность использовать Поток — будь то от боли, травмы или истощения — он считался «мертвым» и выбывал. Никаких подлых трюков, только чистая тактика и сила.
Громкий голос наставника разнесся по склону:
«Пять минут до старта!»
Я повернулся к своему отряду, встречая десятки пар глаз — испуганных, решительных, сомневающихся.
— Слушайте внимательно, — мой голос прозвучал резко, но без истерики. — Мы не будем лезть в пекло, не станем бросаться на всех подряд. Но если нас атакуют — ответим так, что у них кости будут ныть до самых учений!
Несколько кадетов хмыкнули, другие переглянулись.
— Мой проводник уже развернул нити. Сигналы мы с вами отрабатывали сотни раз, так что повторяться не буду. Спрошу только одно: Вы готовы к бою?!
— Да, командир! — рявкнул немного неровный строй голосов.
— Если все «умрут», а я останусь — в лагере вас будет ждать уже настоящая смерть! — добавил я, и на этот раз смех прокатился по рядам.
Тут вдруг громовой рог прорезал воздух и как только прозвучал сигнал к началу, два соседних отряда ринулись на нас.
— Они с двух сторон! — кто-то крикнул слева. В рядах кадетов мелькнуло замешательство — слишком резкий старт, слишком очевидная координация между врагами.
Я видел, как сжались кулаки у Залики, как Анван инстинктивно шагнул назад, оценивая расстояние до ближайшего укрытия. Даже Архан, после травмы ставший в разы серьезнее и собраннее, нервно заозирался по сторонам.
Но у меня не было времени на их страхи.
Что делать?
Отступить? Перегруппироваться внизу, пока враги рвутся к вершине? Нет.
Они не дураки — если мы отойдём, нас просто зажмут и не позволят подниматься.
Значит, оставалось одно — прорываться вперёд.
Нити.
Я резко развёл пальцы, и Ан ответил мгновенно. Нити-грибницы, невидимые для врагов, рванулись вперёд, обвивая запястья моих кадетов и скручиваясь на тыльных сторнах ладоней в сложный узор. Многие дрогнули от неожиданности — хоть мы и тренировались, живое сражение всегда иное.
Но дисциплина взяла верх.
«Первая схема!» — просигналили нити.
Кадеты сомкнули строй, как мы отрабатывали: первые ряд — щиты и короткие клинки, следующий — дальний бой, задние — резерв. Нити дрожали в воздухе, передавая мои команды.
Я вспомнил, как на протяжение многих дней подряд вколачивал в них эти сигналы.
«Нет, чёрт возьми, не назад, а вбок!» — орал я, когда кто-нибудь из кадетов снова путался.
«Если нить вспыхивает дважды по кругу — это не значит 'беги как заяц', это значит 'перестроение в клин'!» — шипел я сквозь зубы, наблюдая, как другой тугодум упорно игнорирует команды.
Но сейчас… сейчас они слушались.
Прорыв. Весь отряд рванул вперёд, как единый механизм. Враги явно не ожидали такой скорости: у них еще даже не все бойцы перешли на бег, когда мы уже карабкались вверх по склону.
Вторая команда — разворот. Третья — оборона.
«Стена!» — нити дёрнулись, передавая приказ.
Щиты встали вплотную, копья легли на них, как иглы дикобраза.
А потом начался ад.
Первый отряд врезался в нашу оборону с рёвом.
— Пауки — слабаки! — орал их командир, высокий детина с перекошенным от злости лицом.
Его клинок рубанул в щит Вельса, но тот даже не дрогнул. В ответ копьё Ишарона вонзилось в плечо нападавшего. Не до перелома или чего хуже, но наплечье доспеха оказалось сломано и выступила кровь. Тот завыл, откатился, но следом шли ещё пятеро.
— Дави их! — завопил кто-то слева.
Крики, звон металла, скрежет доспехов. Один из наших — рыжий паренёк с перекошенным лицом — схватился за живот, куда прилетел тупой наконечник копья. Он рухнул, скрючившись, но тут же его оттащили назад.
— Выбыл! — рявкнул приставленный к нам наставник, следивший за соблюдением правил соревнования.
Двое вражеских кадетов попытались зайти с фланга, но Залика среагировала мгновенно — её кастет со свистом врезался в челюсть первого, а второй получил коленом в пах.
«Красиво!» — мысленно похвалил я.
Но расслабляться было рано. Драка продолжалась.
Когда дым (вернее, пыль) схватки рассеялся, перед нами лежали десятки «убитых» кадетов из двух отрядов. Их остатки отошли, обломав зубы о «пауков-слабаков» Наши потери тем временем составили четыре человека.
— Неплохо, — пробормотал я, отключая синхронизацию с Аном.
Но это был лишь первый раунд.
— Вперёд! — снова скомандовал я, но уже с оглядкой.
Мы продолжили подъём, но теперь сместились правее — прочь оттуда, где два других отряда уже схлестнулись между собой. Пусть тратят силы друг на друга.
А мы шли выше.
Отряд двигался вверх по склону, как единый механизм. Нити Ананси, расходящиеся от моих пальцев, мерцали бледным светом, пронизывая ряды кадетов — десятки тончайших импульсов, синхронизирующих каждый шаг. Казалось, даже дыхание бойцов подчинялось свечению нитей.
— Вперед, не сбавлять! — крикнул я, подбадривая ребят.
Я видел, как их плечи тяжело поднимались с каждым вдохом, как пот стекал по вискам, оставляя мутные дорожки на запыленных лицах. Поток не был панацеей, особенно для неопытных и ни разу не участвовавших в реальных боях первогодок. Некоторые опирались на колени, переводили дух, но тут же подбадривали друг друга хриплыми возгласами:
— Ещё немного, черт возьми! Не сдаваться!
— Если сдохну — тащите мой труп на вершину, пусть хоть баллы принесет!
Я ухмыльнулся. Глупость, конечно, но дух в них еще был.
И тут нити Ана, раскинутые куда шире, чем сам отряд, дрогнули.
Я отдал приказ к остановке и весь отряд замер, моментально перестроившись в оборонительный круг. Мечи и клинки, затупленные, но все еще опасные, замерли в боевых стойках.
— Что-то не так? — прошептал мне Залика, сжимая кастеты.
— Ждите.
И они появились.
Из-за крутого выступа холма, как лавина, вырвался отряд Зундана, одного из трех кадетов-королей. Шестьдесят с лишним кадетов, две трети из которых — третьегодки, уже готовящиеся к боевым учениям и сражениям против людей. Их доспехи блестели под солнцем, лица были искажены боевой яростью.
— Ну вот, — пробормотал я.
Сорок моих бойцов против этой орды. И больше половины моих — первогодки, дрожащие от страха, но стиснувшие зубы.
— Лейран! — крикнул Зундан, усилив голос Потоком. — Сдавайся сразу — будет меньше боли!
Я не ответил. Мозг лихорадочно работал.
Прямое столкновение? Самоубийство. Отступление? Они нас догонят и разорвут. Оборона? Слишком долго — другие отряды подойдут сзади.
«Готовы?» — передался по нитям сигнал.
— Готовы! — рявкнули в ответ.
И тогда враги рванули вниз по склону, а я скомандовал:
«Вбок!»
Весь отряд, как один организм, рванул вправо.
Зундан не ожидал такого. Его кадеты, уже разогнавшиеся, не смогли резко свернуть. Первые ряды врезались в пустоту, спотыкаясь, падая, но остальные уже заносили мечи.
«Щиты вверх!»
Пятерых мы потеряли сразу — тех, кто не успел увернуться. Их «убили» в первые секунды, выведя из строя ударами в спины.
Но тактика сработала.
Теперь мы были выше по склону, а отряд Зундана — ниже, в неудобной позиции.
«Бежим!»
И мы рванули прочь, оставляя врагов позади.
Зундан понял свою ошибку. Его отряд резко затормозил, развернулся — и бросился в погоню. Но у нас уже был запас высоты.
«Готовьтесь к следующему повороту!» — предупредил я, чувствуя, как нити вибрируют в такт шагам кадетов.
Мы не просто бежали — мы двигались по дуге, огибая холм. Туда, где, если мои расчёты верны, должен был подниматься отряд Ирбана.
Ирбан был там, где и должен был быть. Не торопясь, обстоятельно, его отряд поднимался по склону.
В отличие от нас ему не нужно было спешить. В подчинении кадета-короля состояло более восьмидесяти человек и, так как по правилам соревнования было не важно, каким по очереди ты занял вершину холма, Ирбан мог просто спокойно продвигаться вверх.
— Трубу! — потребовал я, и один из кадетов сунул мне сигнальный рожок.
Глухой, низкий звук разнёсся по холму. Ирбан мгновенно обернулся, его глаза встретились с моими, и я увидел, как он кивнул.
— Разворачиваются! — крикнул кто-то из моих.
Отряд Ирбана резко сменил направление, и теперь восемьдесят кадетов шли нам навстречу, готовые ударить по флангу Зундана.
— Приготовиться! — скомандовал я, и мои бойцы сжали ряды, замерли в ожидании.
Зундан, поняв, что попал в ловушку, попытался перестроиться, но было уже поздно.
Первые ряды Ирбана врезались в его фланг, и началась настоящая мясорубка.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
