Обложка Трагедия & Комедия

Трагедия & Комедия

ItsMeDragon

0% прочитано
Стандартный
ItsMeDragon

Трагедия & Комедия

Глава 1 Драка в церкви

Папаша — митрополит. Под его монополией находится много церквей, он знает всех “педро-пе” в этом городе и злостно пытается вылепить из меня “верующего человека”. Он говорит: я впустил в себя дьявола, а выгнать не могу. И он прав.

Ни разу не прекращал панчить этой своей церковно-морковной жизнью. Ну я и решил, что подыграю ему сегодня, буду послушным и сексуальным — насколько это вообще возможно в рясе (платье для мужика). Пришёл в одну из его дурок — на территорию монастыря. Надеюсь подмазаться и получить одно из его зданий под зальчик для бокса — хотя бы на время, пока наш идёт под снос. Моя задача прикинуться деревом кивать и молитвы слушать, сильно внимательно, а еще бегать по поручениям этих попуа..сов, как дурилка картоновая, и есть надежда что за меня закинут словечко папе, дескать: был, слушал, кивал!

И вот я здесь — хожу-брожу, точнее шароеблюсь и стараюсь не блестеть чешуей перед братией. А то ведь припашут за себя — воду таскай, полы мети, траву коси, дрова носи… и всякий прочий кал.

Они тут ловят «приход», им кроме него ничего не нужно. Берут чем могут: бабками, рабским трудом, когда брать нечего — найдут, как и по-другому взять. В нюансы этого скотного двора я не лез.

Я им не поц какой-то, чтоб меня дрочили. Стою курю сбоку. Вдыхаю дрянь, выдыхаю дым.

И только я засунул в рот продолговатый предмет — чтоб дурью забить тоску, — и тут смотрю: валит кучка прихожан. «Приход». Значит, половину дня убил.

дым развеивается, а перед глазами возникает она. Стоит такая в приходе: не фигура — статуя, не глаза — алмазы. Вот это мой формат. Чувствую, мы сойдёмся. Штаны мне маловаты стали резко. Есть такая болезнь, что, вам сказать, почти смертельная — толкает на всякое. И тут приходит в голову всякое: мне надо её исповедать!!

У неё много грехов раз пришла, я хочу их знать, очень хочу! И чем я не отец батюшка? Да хоть матушка, епта.…а что мне надо? А надо борода. И чтоб собственно план не забородился — придётся соблюдать их дресс-код.

Стояк стоит, а я бегу в лавку сувениров. В голове играет песня: "У тебя есть борода — я скажу тебе да". Беру бороду Санты — крипово, но ей зайдёт. Такой стиль она любит, а если любит она — то люблю и я.

Вернулся и пробую подвинуть Ванька — Отца. Отец Ванёк, младше меня на четыре года. — Отец, — говорю, — мне нужен твой пост. (я называю это вип зоной) уступи мне вип зону Ванямба, будь другом. К тому же это ненадолго.

Он не двигается — наламует—принципы, мол, каноны, и т д и т п.

Я ж ему и так, и сяк объясняю: «Да я уже назначен! Исповедовал, опытен, был и знаю, Я не какой-то х… с бугра, я настоящий крутой в этом деле: как Бен Ладен в терактах, как Каспаров в шахматах, как Кашпировский в телевизоре.

Я перечислил ему всех, кого вспомнил, кроме разве что Стэтхэма в поэзии. Вот кто я в пастырстве, а тем более в отцовстве. Но и тут не пролезло — Ванёк несгибаем в вере. Смотрит, кивает: мол, нет, любезный, для такого надо лет тридцать раком на службе стоять, и всё молитвословие зубрить, и на клиросе горланить, и тому подобная поебе..нь.

Ну че ему надо? Хотел сунуть ему бабок, а он такой переобулся: и на IN уже не работает! По-людячьи не вышло. Ну я и прикинулся заблудшим, попросил его показать где у них кадильная. Он простодушно зашёл «за кулисы», в эту так сказать беседку. Дурень…. Пришлось его выключить по голове. Прости, Ванёк. Полежи тут чуток.

Звонит товарищ с бокса

— Алё, малё.

— Где ты?

— В дурке, бро.

— Ты дебил? Тебя Чанг Ву (так мы тренера между собой зовём) вые…т и высушит, если сегодня не пройдёшь анализы. Собирай раму и крути педали на треню. Оттуда едем на диспансеризацию. Успеешь — может, вые…т только один раз.

— Бро, я перезвоню

Эдик заступает в вип-зону и начинает исповедовать паству. Они его не знают, но особо не задаются вопросом, почему именно он проводит исповедь.

Кое кто шепчется про его бороду, но спросить о ней неудобно.

Люди по одному начинают подходить, а он раздаёт им советы, накрывает омофором и крестит, изображая полную приверженность своей религии.

Периодически исповедующиеся сообщают ему каверзные подробности своих жизней: кто-то что-то украл, кто-то изменил, а кто-то просто переедал в пост.

И вот подходит очередь девушки с картинки. Она без задней мысли сообщает ему, что не может простить отчима за то, что он заставил её ночевать в машине — всего лишь за то, что она не вернулась домой в установленное им время. На что Эдик спрашивает его адрес, но тут же осекся: звучит как-то не по-священнически. Приходится выкрутиться — он говорит, что это для “Книги жизни”: туда обычно вносят данные всяких пропащих. Мол, чтобы люди знали, за кого молиться о спасении души.

И она почему-то даёт ему адрес.…

А он, не придумав ничего лучше, вбивает его прямо в смартфон. Потом спрашивает и номер телефона… её номер. Она, хоть и весьма ошарашенная, всё же диктует.

— Ага, запишем этого твоего… не волнуйся, дитя. Господь не забудет.

Эдик откашливается, словно вновь натягивая пастырскую маску, и уже строже произносит: — Скажи, лежит ли ещё что на сердце, за что бывает стыдно?

— Курю иногда, — отвечает девушка. — Завидую подруге, у неё всегда лучше выходит фотографировать. И на работе пару раз соврала, чтобы уйти пораньше.

Эдик важно насупился и покачал головой. Он чуть наклоняется вперёд, голос его становится мягче, доверительнее: — Мысли ведь всякие бывают… и про будничное, и про плотское тоже. Они такие, свойственны людям. Знакомо, наверное?

Она чуть смутилась, щёки запылали, но тут же собралась, посмотрела мягко, но уверенно: — Батюшка, мысли ведь приходят сами. Грех, наверное, не в том, что они есть, а в том, когда им уступаешь?

— Они не грешны!… — то есть, вряд ли могут к плохому привести, — просто… когда говоришь, душа и вовсе от любых пут зла освобождается.

Она спокойно кивает, как бы завершая разговор: — Спасибо, батюшка. Думаю, на сегодня достаточно.

«Ух… не прогнёшь», — мелькнуло у него в голове. Он замолчал, добавить было больше нечего. Тихо, почти механически выдохнул: — А зовут тебя как, светлая душа?

Она смотрит прямо: — Злата.

Эдик задержал взгляд, будто пробуя имя на вкус. Злата…

Дальше идёт бабка, которая отравила соседскую собаку, потому что та лаяла. Эдик оху*вает и прописывает бабусе по сто раз в неделю читать псалмы и дать 500 евро бедным в течение месяца — иначе будет божья кара, и муж станет бухать.

Затем ещё у одного он просит кинуть в конкретную урну денежку, откуда позже попытался её выковырять, но не получилось.

Следующим подходит мужик, его церковное имя — Мифодий, а в миру его зовут Витя. Он рассказывает трогательную историю: как бог чудесным образом вытащил его из наркотической ямы, когда он уже умирал от кумаров.

Эдик слушает, а после обнимает его и начинает плакать, как ребёнок, и прощать ему все грехи. История пронзила его до глубины.

Неожиданно к церкви подкатывает «Мерседес». Распахивается дверь, и в зал влетает его отец, каким-то образом просек, что он вообще-то тут исповедь «ведёт». Он в дикой ярости, орет:

— Что ты здесь творишь, остолоп!? — и решительно двигается в сторону Эдика..

Тот торопливо вытирает слёзы.

— О, привет, пап.

Он быстро выбегает из VIP-зоны куда-нибудь подальше в пределах помещения.

— Ты всё не так понял! — Я на самом деле… вот, я уже в это всё верю, как ты и хотел! Клянусь!

— Ах ты негодяй! Я тебя знаю, да я тебя сейчас поганец на тряпки порву! — папаша знатно ускорился.

— Да чё я сделал?!

Эдик решает остановить его великой фразой из Библии и театрально выкрикивает: — Ибо тот, кто без греха, пусть первый кинет в меня камень!

Но это не производит нужного впечатления на отца — лицо его больше исказилось от злости. Он выхватывает швабру у стоящей рядом уборщицы и надвигается на сына как ураган.

— А, всё, понял… ладно, план Б!

Эдик петляет по залу, приподнимая подол рясы, чтобы та не стесняла шаги, но отец настигает. Тогда парень решает загородиться толпой — забегает в нее, но батя протискивается сквозь. Эдик выскакивает в открытое пространство, хватает подсвечник на подставке и выпаливает:

— Ещё шаг — и я жахну по шторе! — он направил свечи к огромной бархатной материи.

А тот метнулся на него, как бык на красную тряпку, и Эдик успевает чиркнуть свечой по ткани, прежде чем отскочить. Толпа завизжала…

Штора глобально горит, люди бросаются действовать, орудуют огнетушителем.

По храму потянуло гарью, Злата ощутила, как ей стало душно. Она вышла на улицу подышать и, присев на ступеньках у входа, больше не решилась вернуться. Пытаясь переварить увиденное, она улыбнулась — слишком нелепым показалось ей всё, что только что произошло.

Эдик краем глаза заметил её уход. «Эй, куда?..» — мелькнуло в голове, но времени удержать её не было: батя уже в метре, и он, зажатый в узком коридоре из прихожан, срывает со стены икону и начинает прикрываться ею как щитом от папиной швабры.

— Ты хоть знаешь, сколько эта икона стоит!? — взревел отец. — повесь на место!!, или я за себя не ручаюсь!

Эдик носится кругами, держа икону перед собой, и орёт:

— Да неужели для тебя всё только в бабках?! Ты же столько знаешь, столько книг прочел — а так и не понял, что Бог и так тебя любит! Он даже тор4ков любит и поднимает с солево..го дна как родных.

Мифодий-Витя, офигел. Излил душу, называется, по секрету, в таинстве исповеди…

Батя мечется вправо-влево в попытке втащить Эдику, но не решается замахнуться шваброй, чтоб не попасть по дорогой иконе.

— Давай, бей! — подначивает тот, всё больше раззадорившись.

— Чё ты экономишь икону? Если эту жалко — я возьму дешёвую! — он снимает другую, поменьше. — Ну?

— Да как ты смеешь?!

Кто-то из прихожан рвётся к нему и пытается отобрать икону. В ходе возни Эдик отлетает в стену вместе с ней — стена дрожит, и сверху сваливается ещё одна икона. Он придерживает её спиной, а ту, что держал в руках, метает в нападавшего.

— Лови, раз тебе она так нужна!

Но тот не ловит — она грохочет об пол и разбивается.

— Эх, что ж ты-ы… — шипит Эдик.

Народ загудел, зашевелился, посыпались возмущённые выкрики. Все почему-то ополчаются на Эдика. Один мужик из толпы перекрывает всех:

— Как ты мог!!!? — орёт он, багровея. — Убирайся отсюда, Санта-Клаус недоделанный!

— Эй, Юрец, притихни! Я твои грехи знаю, не буксуй. Это ж не я виноват, что он криворукий — с метра не поймал!

—Катись ко всем чертям! Эдуард — завопил отец, крайне раздосадованный. — И сними ты эту клоунскую бороду!

— Да че ты завёлся? Один-один! Ты ж мне сам в прошлый раз клавиатуру сломал!

Отец аж позеленел, глаза наливаются кровью:

— Ты что сравниваешь!? Икона — это тебе не клавиатура, идиот!

Народ замер. Прихожане переглянулись, одни даже крестятся. Одно дело — остолоп да оболтус… но чтобы митрополит при всех сына «идиотом» обозвал — это уж чересчур.

— Ты ж сам говорил, что Дионисий этот зря канонизирован, из-за его тяжких грехов! — выпалил Эдик, пятясь и тряся руками.. — Грехов у него было выше крыши, это ж он брата завалил… Я, получается, очистил церковь от этой вот неправдоподобной, не истинной личности! И в чём доеб то тогда? Какой-то спорный святой… да я вам такого же сам нарисую!

Из толпы выкрикнули:

— Не богохульствуй! Он не спорный!

— Кто это сказал? — вскинулся Эдик. — Чего так думаешь? Приведи пример его подвигов!

Юрец пытается что-то выдать, но звучит это жалко и неубедительно.

— Да он смиренный был! — кричит один дед в кожаной кепке.

— Он постился! — добавляет какая-то бабка сбоку.

— Ну смотрите, не может быть, чтоб этот, в кавычках, святой, реально общался с отрезанной головой брата, и та не разложилась за несколько месяцев! Ну и потом, я спас ту икону, что святее. Вы бы лучше сказали мне спасибо!

В глазах прихожан тот факт что батюшка говорил такое о Дионисие своему сыну, вызвало большое возмущение, и все резко смотрят на Батюшку, которому теперь приходится оправдываться, говоря что он такое не говорил и сам ему не единожды молился.

А вскоре находится ещё один повод для шума: в углу, за скамьёй, обнаруживают пакет с парой снятых икон. Кто-то выкрикнул, что Эдик их хотел вынести.

— Ладно, сдаюсь! — вскинул руки Эдик. — Я хотел их забрать… но ведь я бы потом вернул! Просто зацените сами: рамки-то у них не как у остальных, не в тему. Я б их поменял — и вернул обратно. Только и всего.

— Стыд какой! — закричал митрополит, схватившись за голову.

— Но это же всё было до того, как я уверовал! — парирует Эдик.

— Я ничего не взял, я вообще никогда ничего не крал… Чего не скажешь про этих людей! — он ткнул пальцем в толпу а они начали переглядываться.

— Ты больше ничего здесь не тронешь, поставь туда, где взял!! — заорал батя, стукнув за шваброй о пол.

— Да пожалуйста! — развёл руками. — Она даже не подходила к интерьеру.

Он поставил последнюю икону на пол, прямо под то место, где она должна была висеть.

— Забирайте. Я сделал для вас всё, что мог.

На миг стало тихо.

— Веришь или нет… я правда уверовал. Только сегодня. В твоего Бога, пап. Как ты хотел. Как ты сам хотел…

— Уверовал он, уверовал, говоришь?! — продолжал бушевать батя. — А ну-ка получай!

Прыгает на него со шваброй, словно ведьма с метлой.

Иконы больше не было в руках и Теперь Эдик оказался беззащитным перед разъярённым отцом…

Но несмотря на отсутствие щита, он всё же уверенно уклонялся — шустрить он умел благодаря боксёрской сноровке, однако амплитуда размаха палки от швабры стала настоящим челленджем даже для него.

И вдруг он перехватил ее край, остановив удар — выдохнул:

Я не врал, пап. Сегодня я правда поверил. В твоего Бога. Как ты хотел.

Но батя, посчитав его слова липой, высвобождает «орудие» и, с криком:

— Бес проклятый! — заряжает ему. Удары сыпятся — по чему попадет.

— Да че ты мне не веришь никогда?.. Ай, ой! — стонет он, когда хватонул сбоку в голову: в ушах будто взрывается звон колоколов. Он пошатывается, через секунду оказывается на полу и инстинктивно закрывается локтями, по которым то и дело прилетает.

— Э-э!…Анафеме не предавайте!.. — да че ты меня в аферисты наряжаешь? А впрочем… убитый вряд ли будет убит.

Батя останавливается на секунду, переводя дух, а Эдик сидит на полу с почти полностью отпавшей бородой и, как блаженный после просветления, смотрит на отца снизу вверх.

— Да я поверил, пап... я поверил, слышь? Я твой апгрейд прошёл. — проговорил он, уже не замечая ударов. По виску стекала тонкая струйка крови.

Но покрасневший батя не унимался, продолжал бить его, уже лежащего, и жестокость переходила все рамки.

люди смотрят на эту сцену уже не понимая на чьей они стороне.

Они ропщут что-то ,но так и не решаются ничего предпринять.

Эдик, поднимаясь, бросает:

— Ну что, кайфанул, а?.. Или мало? А может, тебе хочется меня убить?.. А?!

Он ухмыльнулся— и тут же грохнулся обратно. Раскинул руки, забился, стал кататься по каменному полу. Рыча и хватая батю за лодыжки, изображая одержимость.

— Давай! Убей меняяя! Убей дьявола! — вопит он, закатывая глаза.

—Да что ты из себя полоумного, строишь?! — орёт батя…

Снова крики, снова удары — Эдик резко смещается вбок, швабра пролетает и шарашит по полу. Тот отползает и выкрикивает:

— Эй, только не по яйцам, лады?!

В конце концов попадает этой проклятой палкой по уху — Эдик пригнулся и завыл, потом сел, угарнул от упоротости происходящего, и сказал прихожанам:

— Ну че, народ… несите гвозди, что ли.

Он глянул на них — те стояли, как стадо баранов.

— М-да, пацаны… всего вагона с ганджубасом не хватит, чтоб вас накурить. Вам только и надо, что какого-нибудь простого паренька сломать. Распять!

Повисла пауза. Эдик поднялся, отряхнулся, бросил в толпу:

— Не кисните, я пошёл.

И вышел вон, напевая:

Я напишу про депресуху целый том, приколи мне,

как улыбаться научился через силу.

Я бы заделался маленьким колибри

и незаметно бы пропал из виду…

[MiyaGi — Колибри]

Глава 2 Тренировка 1

Эдик снял с себя «платье» и продолжил раскуривать пайп, куда, кроме дубаса, запихивал ладан, которым окуривали церковь, — и его окончательно накрыло.

Нет, всё-таки пацаны неплохие: им просто нужно объяснить, что да как. В остальном их вера сильна, и за это им респект. Именно жму им руки, хоть они и пытались меня турнуть из святыни. Но ничего — с ними ещё поиграем.

И батя, хоть и жестит сегодня, он преподал мне урок жизни и истины! И я ему благодарен. И почему я раньше никогда не был верующим? Я понял нечто дофига важное и ключевое: теперь всегда буду сюда ходить! Отдам все бабки бедным на изи — мне ни разу не жалко! Всё-таки все люди равны и достойны второго шанса, сладкой ваты и моря улыбок.

Эдик вышел на дорогу, направился к парковке, смотрел на небо, на людей, улыбаясь каждому. Сел в машину, завёл, но она не поехала — заглохла. Он попросил прохожего подтолкнуть, чел согласился.

— Знаешь, чувак, что я сегодня понял? Обратился к нему Эдик

— Что? — спросил тот, отходя к багажнику.

— Что материализм — это бред, ты согласен?

— Наверное, чувак, но и без бабок тоже никуда.

— Не знаю, как ты там, а я — за свободу, братан. Мы для большего рождены.

Он задумался на секунду:

— Ща, подожди, не толкай, смотри, что я сейчас сделаю!

Эдик снял с себя куртку и попытался отдать её прохожему деду.

— Возьми, друг, согрейся, это тебе от души!

Тот махнул рукой и поспешил дальше, явно приняв его за городского сумасшедшего. Эдик же, не растерявшись, полез в багажник, вытащил оттуда старую форму для сноубординга и оранжевый жилет, раздал их случайным прохожим с фразами вроде:

— Этот жилет спасёт тебе жизнь, брат!

Чел, который хотел помочь, знатно угарнул с этого и спросил:

— Так тебе ещё помощь нужна?

Эдик уже собирался отдать запасное колесо, как вдруг внезапно вспомнил: тренировка!

— Бля, Чанг Ву еб..ный на..уй!

Он сел в машину и ответил:

— Да, нужна, спасибо, дружище!

Поехал в сторону зала, но по пути вспомнил, что команда уже уехала на медосмотр в больницу. Подъехав к ней, Эдик ещё какое-то время сидел в машине и настраивался на то, чтобы зайти — медицина стабильно поднимала в нем старые страхи.

Зашел, хожу, ищу всех, — никого. Телефон сдох, оббегаю весь этаж. Спрашиваю у милой такой медсестрички на ресепшене: «Где моя группа? Где моя стая?» Она меня не понимает. Ну я ей объясняю — совсем без подкатов, у меня теперь своя малыха есть, — что тут была кучка собак, нерезанных, проверялись на бешенство и вшивость... Обычные спортсмены: все в трениках с эмблемами на куртках, ну или кто в чём, — особей штук так двенадцать.

Она пытается мне помочь — ноль толку. Спрашиваю у других— тоже глухо. И тут я, с бейбой этой, из чистого интереса завожу разговор.

—Ты как себя оцениваешь? Ты маленький человек или большой?

Она не понимает.

— Это не про должность и достижения. Я имею в виду, как ты сама себя ощущаешь?

Она смеётся:

— Не знаю, я просто жду конца дня.

Ну, её можно понять, серьёзно.

Короче я решил: буду молиться за нее, чтобы нашла себе другую работу.

Сам снова сажусь в тачку и еду на треню. Чанг Ву — чел в целом ровный, хоть часом любит покуражиться. Но я его не осуждаю. Ибо сам не знаю, что бы делал на его месте с кучей таких наглых ублюдков, как мы. Хотя мы всё-таки и божьи создания… Если и конченые, то кроме меня, конечно. Вот даже, к примеру, ему не мешало бы вспомнить, что я самый топовый боксер в нашей почти уже целой стране, и малость на паузу себя поставить.

Есть занятный адрес и номер, а я пиздую на треню. Что делать жизнь у пацана совсем не мёд.

На тихом такой захожу в зальчик: Чанг Ву уже заряженный — полюбому норовит подкинуть грусти.

— Здрасьте, Вячеслав Фёдорович, как дела? Привет, народ! — машу.

— О, птица наша залётная. С луны свалился? Время видел? Или тебе уже всё можно?

— А чё палит-то…

— Ну, тренер, тридцать минут всего. Но подождите — это не суть. Я хочу вам одно сказать, парни… Мы все братья во Христе. Хотите — верьте, хотите — нет, а жизнь на небесах продолжится…

Из зала:

— Ооо, даа, Эдик, крепко тебя торкнуло!

Сявыч прищурился:

— Ай, красавец. Сказал как отрезал.

Эдик… Эдик… Я смотрю на тебя и думаю: тебе что, жить надоело? —Безверхий?

— Сорок, мать твою, минут! Если бы это был бой — ты бы уже лежал в морге.

— Ну, тренер… если честно… в масштабах вечности эти тридцать… ну, хорошо, сорок минут — вообще пыль. Без обид. Просто бой — он же не только в ринге проходит. Он в основном внутри человека. Со злом.

Сенсей кхмкнул, дернул пальцем, подзывая к себе.

(Эдик подошёл — тренер поморщил нос, качнул головой.)

— От тебя дурью несёт! Ты что, хапал, ты, святой отец, хренов? Я сейчас тебе все грехи как отпущу — после такого отпуска в себя быстро вернёшься.

Тут я уже опой чую, как он меня сейчас опрокинет, и говорю:

— Стопэ, стопэ! Это не гидропон, если чё… — и сам отступаю на всякий случай, но всё равно стою — жду пиздюлину. А он вдруг выдохнул, помолчал секунду… и спокойно так говорит:

— Как же приятно, всё-таки, что тренировка сегодня попала в список твоих приоритетов.

Чуть не прослезился.

Эдик подыгрывает:

— Ну я не вычеркивал её из этого списка, просто сегодня были обстоятельства, но — я без зала не могу… Он — мой дом, как ни крути. В принципе сейчас я даже сам с собой в ссоре, поверьте…

Помолчал, перевёл вес с ноги на ногу, будто проверяя стойку, и снова поднял взгляд на Сенсея.

Уже бодрее:

— Ну признаю, опоздал. Но зато пришёл! Живой, знаете, здоровый — что важнее.

— Я мчался под 150 от медпункта.

— Никого не сбил — все целы. Могли бы похвалить что ли…

— Похвалить? — Сенсей чуть вскинул бровь. — Ну что ж… Лови: ты лучший из всех, кто не стоит у меня ни копейки.

— Ооо, ну это вы… А знаете что? Говорите что хотите — это ранило меня в самую пятку потому что, тренер, с сегодняшнего дня материализм ничего не значит. Всё — тлен в нашем мире временном, и после смерти останутся только наши добрые дела.

Сенсей приблизился, склонил голову набок — по-видимому, проверял зрачки.

Вдруг нахмурился:

— Это что, кровь? —пригляделся. — Кто-то уже по морде прошёлся?

И, уже сухо:

— Ладно… В сон не клонит? По полоске пройти сможешь — или уже заваливаешься?

Я даже не сразу понял, что это был доеб. Кивнул, улыбаясь — мол, ну да, всё в порядке.

Только вот «по полоске»? При чём тут алкотест, если я, по его версии, долбил?..

Я иду по полоске — по краю ковра, что он пальцем прочертил. В глазах — только спокойствие. А ощущение благодати делает мой день.

…

— На пробежку — бегом. И чтоб я ни разу не видел, что ты сбавляешь темп.

— Давай-давай, святой… Меньше болтай — больше работай! — Он хлопнул в ладоши.

— И чтоб на каждом круге на лице не благодать сияла, а страдание. Иначе я эти пятнадцать кругов в тридцать превращу!

Эдик, всё ещё блаженно улыбаясь, начал бегать по кругу, махая руками, словно крыльями.

— Тренер, знаете, бег — это же так прекрасно! Как будто летишь!

Сенсей устало выдохнул:

— Ещё раз взмахнёшь — я тебе клюв приделаю.

— Мы переезжаем, — крикнул Сявыч. — Сегодня всем скину новый адрес.

В зале понесся дружный свист.

— Эдик, завтра пройдёшь медосмотр. Если хоть что-то всплывёт — это уже не ко мне, а в наркоклинику. Я тренер а не лекарь.

— Андрей, Гаси встречным! Где руки? В карманах, что ли?!

— Саша, ногу подключи! Без неё удара нет!

Через десять минут: — Эдику — Налетался, лебедь?

— Да.

— Жизнь всё ещё прекрасна?

— Сейчас покажешь, как ты ставишь удар. Правый боковой, потом апперкот. Разберём технику. Вперёд.

Эдик отходит к сумке, достаёт бинты. Начинает наматывать, но те спутались. Пробует распутать их на ходу — и тут же спотыкается о них, упав на колено. Кто-то хмыкнул.

Фёдорович обернулся к парням с холодным взглядом:

— Смешно, да? Всем говорю: выкиньте эти тряпки к чёрту. Только тренировку тратите.

— Ладно. Эдди Мерфи. Раз уж спектакль начал — доигрывай на ринге. Хотел внимания? Получишь.

Эдик кивнул и запрыгнул.

— Сейчас его отпустят обратно на небеса, — пробормотал кто-то из зала.

— Слышь ты, Вася, — бросил Эдик, глядя на Жеку. — Ты до меня не дорос — ни в прямом, ни в духовном смысле.

(А Жека и правда худой и жилистый.)

Следом Олежка становится против Эдика в спарринг и роняет его с одного удара.

Сенсей выдал:

— Ну, красавцы, один святой, второй — гробовщик. Вы чё, тандемом теперь?

Эдик поднимается, а Жека выкрикивает:

— Так он, по ходу, на небеса и спешил, Вячеслав Фёдорович.

— Знаешь, Жэ, уже хватит мне завидовать. И не потому что это грех — хочешь быть мной? Так на моём месте ты не протянешь. Во-первых, я тебе гарантирую: великий суд ты проиграешь. А во-вторых — где жирный сохнет, худой сдохнет.

Жека:

— Ага… Только чё-то не на небеса, а к чёртовой матери тебя вынесло.

— Не ты ж вынес.

Сявыч:

— Зал — не базар! Глотки прикройте!

(присмотревшись)

— Эдик, а я не понял… С хрена ли ты дерёшься, как баба с коромыслом?!

— А ну марш сюда, паломник недобитый! Сейчас путь покажу — через левый боковой!

Эдик вылазит с ринга, и Сявыч берётся с ним боксировать.

— Поставь руки! Нет, выше! Это что за цирк? Ударь. Левый. Нет, я сказал левый! Ты вообще левую от правой отличаешь? Или ты её только для крестного знамения используешь?

Эдик снова улыбнулся, но ударил — правда, как-то расслабленно.

— Ты чё прикалываешься? — Тренер мелькал, как слайды, был далеко и вдруг оказался совсем близко, так что у Эдика туман в голове ещё больше сгустился.

— С таким ударом ты только в двери рая стучать можешь!

Эдик пожал плечами:

— Ну, главное, чтобы открыли, Вячеслав Фёдорович.

Тут Сенсей, похоже, окончательно понял, в каком убитом виде он находится. Тренировать тут можно было только терпение. Он выдохнул, качнул головой и повернулся к парням:

— Всё! Перерыв.

— Слушайте, пацаны, давайте все вместе помолимся за Эдика. Может, ему это поможет вернуться в реальность…

Зал поржал, но тот не обиделся. Стоял, задирая голову, словно принимая благословение.

— Шутки кончились, на выход!

— Ээй, истину не просто принять, и всех монахов гнали, но потом признавали. Ладно, ладно, шучу — я ж только разминался…

— Давай, пошёл вон отсюда. Протрезвеешь — пообщаемся.

Пытался ещё что-то ляпнуть, но тренер развернул и дал срача под зад.

Глава 3 Не моя хата

По дороге его начинает попускать и пробивает на хавчик. Он приезжает домой, толкает дверь своей, почему-то открытой квартиры — и замирает. Внутри громыхает дрель, идёт ремонт какой-то. На окнах уже вовсю ставят решётки. Рабочие, не обращая на него внимания, продолжают своё дело.

— Эй! — он шагает внутрь — Что тут за вздроч происходит?!

Один из рабочих лениво оборачивается, пожимает плечами и рассеянно говорит:

— Нам заплатили, мы работу делаем.

Эдик подскакивает, пытаясь перекрыть им дорогу к окнам:

— А ну-ка, рассоситесь! Это моя квартира!

— Подожди минуту, — говорит первый рабочий. — Сейчас разберемся.

Он достаёт телефон и набирает номер. Через несколько секунд в трубке — раздается голос отца, как всегда строгий и принципиальный as fu*ck.

— Эдик, ты, сын, не начинай. Всё уже решено!

— Пап, чё ты делаешь? — он буквально кричит в трубку. — Это мой дом! И зачем ты решётки вкрутил? Ты что, решил меня замуровать?! Испугался он.

— Уже не твой, а мой! Ты сегодня превзошёл самого себя, Эдик. С тобой говоришь, учишь, помогаешь — а толку как в лужу пердеть: ни звука, ни пользы. Умом не понимаешь — так хоть бы совестью! Решётки — чтобы ты не вздумал влезть через окна и не переломал себе ноги. Всё у тебя шиворот-навыворот, ты мне всю душу измотал, разгильдяй!

— Пап, ты серьёзно? Ты реально меня из дома вышвыриваешь?!

— Абсолютно серьёзно, — продолжает отец, нравоучительно. — Я тебе помогал, Эдик, с детства помогал! И что? Учи, тебя, наставляй — всё одно дурь в голове. Хоть горшком по тебе стучи — так же пусто звенит. Уже легче солому вразумить, чем тебя!

Эдик пытается что-то сказать, но отец не даёт вставить слова.

— Если ты сейчас же не уберёшься оттуда, то будешь иметь дело с полицией! Понял меня? И это не угроза! За незаконное проникновение — срок дадут. А если ещё что-то поломаешь — так на уголовное потянешь. Ты меня довёл до белого каления! Наломал дров, а я теперь собирай щепки? Нет, Эдик!

— Машину тоже отберу — пешком ходи! — продолжал он. — Расплатишься мне за икону. Может, хоть уму-разуму научишься. А то всё у тебя через пень-колоду: хоть на Луну тебя отправь — ты и там всё испортишь. Наделаешь делов — хоть плачь, хоть смейся.

— Так нельзя. Ты не можешь! — голос Эдика дрожит. — Зачем она тебе? У тебя же денег дох… то есть много?!

— Могу, — отвечает отец и, прежде чем отключиться, бросает: — Ёлки-палки, Эдик, куда ж тебя, окаянного, черти несут? Головой надо было думать, а не пятками. Разговор окончен!

Трубка молчит, в ушах звенит от коротких гудков.

— Хе-хе, а старик шарит за пятки, — невесело усмехнулся он, но через мгновение его накрывает грустная реальность.

Да уж… это плохо и не хорошо. Вот спецом же западло устроил!

Он стоит посреди своей — нет, уже не своей — квартиры. Взгляд цепляется за решётки на окнах, за вещи, за знакомые углы. Всё вдруг становится чужим и пустым.

На полу следы ремонта, вещи сложены в коробки, диван накрыт чехлами, мебель спрятана под плёнкой.

— Жаль, парень, но тебе пора, — говорит один из работников, который усатый.

Эдик держится максимально невозмутимо, хотя внутри всё кипит.

— Я просто заберу свои вещи.

— У тебя их тут больше нет, — хмыкает усач, поправляя бейсболку.

— Мы всё упаковали, — добавляет другой, с ножом для скотча, что-то скребущий у коробок.— Что надо, говори, но сам ничего не трогай.

Эдик окидывает взглядом коробки, пытаясь понять, где искать Xbox.

— Ладно, — вздыхает он. — Тогда я просто проверю, всё ли тут моё.

— Ты, кажется, не понял, — усач медленно поднимается с дивана. — Всё тут теперь — имущество твоего отца.

— Минуточку! — резко парирует Эдик. — Xbox — моя вещь, и никто не имеет права его трогать и ныкать в коробки!

— Сказано же: всё тут теперь Василия Григорьевича, — бросает третий, копаясь в розетке.

Эдик на мгновение замирает, думая, как обмануть этих мудил, а потом, будто что-то вспомнив, хлопает себя по лбу.

— Ой, точно! Я ж забыл… Мне только документы забрать. Без них в банке карточку не выдадут.

Двое из мужчин переглядываются, явно не видя в этом ничего подозрительного.

— Только быстро, — бурчит тот, что скуф.

Эдик открывает ближайшую коробку и начинает рыться: перебирает всякий шмот, какие-то провода, настольные игры. — Где же ты, зараза? — Но нигде нет Xbox.

Открывает следующую, потом ещё одну и ещё…

И тут звук рвущегося скотча привлекает внимание одной из этих «папиных шестер».

— Ты чего там так долго? — снова ворчит скуф.

— Падажжи, Не могу найти, где вы всё заныкали! — психует Эдик, распотрошив уже пятую коробку.

— Эй, хорош тут устраивать бардак!

— Да не бардак, — Я же аккуратно!

Вещи разбросаны повсюду как после урагана. И тут он замечает знакомый уголок чёрной коробки.

— Йоу, нашёлся! — орёт он на всю комнату, выхватывая Xbox и вскакивая на ноги.

— Стоп! — работники бросаются к нему. — Эту штуку ты точно не забераешь! — заявляет усач, подходя ближе.

— А это уже не тебе решать! — парирует Эдик, прижимая Xbox к груди, как ребёнка.

— Поставь обратно, — грозит усач.

— Облезешь! Это моя жизнь, моё прошлое и будущее!

Работники пытаются его схватить, но он ловко увертывается, резко отпрыгивает назад и залетает в другую комнату, так что диван оказывается между ним и «этими клоунами».

— Вы хотите силой? Пожалуйста: я готов!

Он начинает прыгать вправо-влево, как на поединке.

— Парень, давай по-хорошему. Поставь его на место.

—Вы чё думаете, я так просто это отдам? Да я умру за него!

Но тут они идут ва-банк: один обходит диван с одной стороны, второй — с другой. Эдик, понимая, что его зажимают, резко выскакивает на балкон.

— Так-так, — кивает усач. — Теперь ты загнал себя в угол.

— Это вы себя загнали! — он пинает ногой палету, некогда служившую ему столом, в сторону усача — она въезжает тому в ноги.

— Лоу кик! — панчит Эдик.

Тот переступает палету, но Эдик одним прыжком вскакивает на карниз незастеклённого балкона и выпрямляется во весь рост.

— Назад, смертные! Ещё один шаг — и Xbox полетит вниз, как рубль в кризис.

Чуваки в ужасе застывают, как вкопанные.

Потом скуф миленько так говорит:

— Спокойно, парень. Давай по-хорошему, ладно?

— По-хорошему? Кисааа, растампонься! Если я не выживу, то и он не выживет. И будешь потом объяснять моему старику, как ты его просрал.

Толпа снизу начинает собираться.

— Прыгай, братан, я подстрахую! — орет кто-то с соседнего балкона.

Кто-то достаёт телефон и начинает снимать.

— Парень, сражайся! Мы за тебя! — выкрикивает прохожий.

— Пацан, ну серьёзно! — третий сосед, выглядывает из окна. — Ты себе жизнь ломаешь из-за какой-то игрушки!

Эдик вскидывает руку с Xbox:

— Протри стекло! Это не «какая-то»! Она даже пи*жже, чем прошка. Вам этого никогда не понять — вы лузеры!

Шум разлетается по двору, соседи один за другим подключаются.

— Что там опять? — доносится голос какой-то бабки сверху. — Полицию кто-то вызвал?

— Да вызывайте! — орёт Эдик. — Пусть все увидят, что значит борьба человека с системой! Сегодня я, а завтра — вы!

Соседи собираются на падике, стучат в дверь, требуют порядка, потом забегают в квартиру:

— Что там у вас за бедлам? — Разошлись, что ли?!

— Слушай, парень, ну ты чего, совсем уже? — говорит один из работников, тот, что на сыньке. — Ладно, бери этот «Бокс», только слезай, а? Это же пятый этаж — ты убьёшься!

Эдик, прищурившись:

— Ага, сейчас так я вам и поверил. — Эдик перебрасывает вес с правой ноги на левую, будто нарочно играет на их нервах. — Вы скажете: «Слазь, мы тебе верим, ты такой классный, мы на твоей стороне и нормальные такие бро», а потом сразу в каталажку оформите и в тикток запостите. Я вас насквозь вижу!

— Да никто тебя трогать не будет, — вступает скуф, в ужасе вытирая пот со лба. — Слезай уже, блин, страшно смотреть!

— Вот кого ты вздумал нае**ать?! — Я знаю все ваши схемы! Хотя знаешь — ладно, проверим вас, какие вы добрые. Вот вам план: я спускаюсь этажом ниже, а вы даже не думаете меня преследовать!

— Этажом ниже? — недоумённо спрашивает один из работников. — Ты вообще нормальный?

— Конечно! Там окно бабки Маши всегда нараспашку, я к ней в гости зайду.

— Какой ещё бабки Маши?.. — не выдерживает тот, но Эдик уже делает следующий шаг, чуть не оступившись.

Толпа снова ахает, оживляется, все жужжат а из окна напротив опять высовывается та же бабка:

— Да снимите вы его уже! Что вы, не видите — пацан серьёзно настроен!

Тем временем появляется участковый, вызванный из-за переполоха:

— Что тут у вас? — бросает он суровым тоном.

Рабочие бати наперебой объясняют:

— Этот парень незаконно забрался в квартиру и уносит вещи!

Эдик:

— Это мой Xbox! — Я сам его купил — на донаты с Twitch!

Участковый замечает его, стоящего на кромке балкона…

— Молодой человек, давайте без крайностей. Слезайте — и всё обсудим.

Эдик, в надежде на его понимание, приседает и садится на борт балкона.

Все с облегчением выдыхают.

Участковый, уставший от перепалки, решает действовать по закону:

— Вы говорите, девайс ваш? А документы на него есть? — он старается сохранять спокойствие.

Эдик мрачно кивает:

— Ну… документы потерялись, но я могу показать видео, где я на нём играю!

Эдик весь на пределе и так искренне рассчитывал, что может это его убедит.

Но присутствующие только смеются. Кто-то бросает:

— Да он ещё скажет, что с ним войну прошёл.

Участковый, сдерживая улыбку:

— А вы уверены, что консоль ваша по праву? Может, это семейная собственность? Если документы на квартиру оформлены на вашего отца, то ваше поведение может расцениваться как кража.

Эдик срывается:

— Кража? Я с ним прошёл весь Warcraft, Call of Duty и World of Tanks! На нём я поднял свой кд до небес и оформил кучу эйсиков! Яяя с ним каждый баттл закатываю в соло-рейде, я мейнил танки и сносил всех в пабликах! Он и бафает, и тащит, и фраги мне делает. Это мой чекпоинт всей жизни! Пять колов каток — вам такого железа ни один бустер не апнет! В нём моя история, всё моё наследие!

— Я уже в шоке, — бормочет участковый, берясь за голову.

Все соседи орут и гудят со всех сторон. Их мнения разделились: кто-то был за Эдика, а кто-то против.

— Значит так. Если квартира юридически принадлежит вашему отцу, все вещи в ней считаются его собственностью. Вы не можете выносить ничего без разрешения владельца.

Эдик, понимая, что проигрывает, в отчаянии выкрикивает:

— Нихуя — он МОЙ! Никто не заберёт!

Снова подрывается на ноги и подступает поближе к краю, чтоб перепрыгнуть к соседу.

Участковый, немного растерянный, делает шаг вперёд:

— Молодой человек, прекратите сопротивление и спускайтесь. Это уже серьёзно.

Эдик, задохнувшись от злости орёт:

— Уже потомки рассудят! Ты, по ходу, в «Тетрис» даже не играл! Хочешь мой Xbox?! Да пошёл ты! Сначала поймай меня!

И вдруг — прыжок на соседний балкон. Эдик повис на нём. Все внизу в один голос визжат. Карниз под его ладонью скрипит, он с трудом удерживается одной рукой. Это выглядит настолько опасно, что все даже замолкают и затаив дыхание, следят за ним.

Кто-то со двора: — Слазь, дурень, кости поломаешь!

— А вы думали, я такой лох, что всё вам отдам? — кричит он, свободной рукой прижимая к себе Xbox.

Участковый подбегает к кромке: — Оставайся на месте, не делай резких движений, слышишь? Я подойду изнутри и помогу.

Один старик из квартиры крикнул: — Брось его! Ты не удержишься!

Эдик же прорывисто перескакивает дальше по карнизу.

Скуф в панике: — Парень, ты рехнулся? Успокойся, давай вернёмся в квартиру, а? Никому это не нужно.

— Так, всё, мне надоело! — нервно выпаливает участковый, сам на грани.

— Парень, ты либо сейчас делаешь, что я скажу, либо…

— Вот это ты ядовый! — Либо что? — Эдик глядит вниз. — Ты меня паконёшь?

Пытаясь рассчитать как доползти до открытого окна балкона, этажом ниже, его рука на мгновение соскальзывает, люди внизу снова взревели.

— Всё под контролем! — кричит он, хотя видно, что никакого контроля нет.

Чудом удержавшись, он раскачивается и впрыгивает в окно. Оборачивается на всех, и как будто после успешного боя, бросает:

— Гейм овер, шерстяной — ищи свищи!

Тем временем наверху работники бати и участковый переглядываются.

— Ну что, догонять? — спрашивает синий работник.

— Да ну его, — отвечает скуф, садясь на диван. — Этот парень точно без тормозов.

Участковый только разводит руками: — Ну и дела.

Эдик распахивает дверь и мчится через чужую квартиру к лестнице. Бабка Маша в растерянности даже не успевает ничего сказать, а он ей: — Марья Иванна — вы намбер ванна!

Спускаясь вниз и лавируя между перилами, он перепрыгивает через велосипед, им же блокирует путь несущимся за ним жильцам: — Никто не пройдёт!

Он вылетает из подъезда — взъерошенный, но победоносный — и, оторвавшись от всех, говорит Xbox’у: — Мы это сделали, брат. Мы это сделали.

Глава 4 Валера, не исполняй

Эдик усаживает Xbox на сиденье и пристёгивает ремнём безопасности, как живого.

— Ну что, друг, будем бомжевать. Но пока есть тачка — живём! Радуйся, пока её не отжали. Спишь на пассажирском.

Он усмехнулся:

— Мы как бременские музыканты с тобой, бро. Нам любые дороги дороги: наша крыша — небо голубое. Пачка сигарет в кармане, гитара под рукой — и все огонь.

Эдик прикуривает, чуть сильнее чем надо, поджигая пол сигареты. Дым режет глаза. Он вспоминает ту самую заю Злату.

«Он заставил меня ночевать в машине», — эта мысль гадко ужалила его.

— А этот твой папка что, решил открыть курорт для бездомных? — сказал он ни к кому не обращаясь.

Новый формат: «Зимовка в машине! Адреналин, романтика!» — надо было ещё глинтвейн выдать и пледик в подарок.

Он щурится, заводит тачку.

— А, ну всё, понял, он у тебя, экстремальный туризм любит? Такой, знаешь, фанат выживания. — Стример, сурвайвал челенжей: — «Тест на прочность». «Ну-ка, давай, девочка, сможешь переночевать на улице? Сможешь? А если минус двадцать?» «Форт Боярд». Только вместо приза — охреневание.

Эдик жмёт на газ, машина делает рывок.

— «Замерзнешь — станешь сильнее». Так надо было сразу в сугроб класть, как мороженку — чтоб потом с хрустом поднималась.

Эдик хмыкнул; но глаза остались жёсткими. Его всё бомбило.

— Не ну это что, пранк такой? Типа: «посади девушку в машину — получи снеговика. Да ещё чтобы к ней подсели все местные извращенцы?» Подглядывали, дрочили... Вокруг же полно утырков.

Машина подъезжает к светофору, Эдик резко сбавляет скорость.

— Ауф! — он хмыкнул и стукнул по рулю; машина вздрогнула.

— Отчим-дрочим... Ну ты же, блин, не туда лезешь, голова! — Эдик откашлялся, гнев его нарастал.

— Со мной-то ладно, я сам себе на уме, говнюк, с головой не дружу, что уж там... Мы с тобой одной природы ошибки — в своём болотце варимся, базара нет. Но её-то на кой туда затащил?

Он смотрит в зеркало, как будто Злата может там отразиться.

— Ты вообще её видел? Вся такая светится, красивая, хорошая. И ты в этот натюрморт каким боком вписался?

Он чуть прикусил нижнюю губу и слегка оскалился. Рука крепко держала руль.

— Всё понял про жизнь, кроме одного: она не из тех, кого можно так гонять. Вот это тебе щас подрасскажу.

Он свернул на нужную улицу, взгляд то на трассу, то на телефон.

— Так, Чернышевского, 18Б. Валера. Что за имя такое тупое? Адрес есть, а квартиры нет... — Эдик задумчиво фыркнул. — Какой я гений. Самое главное прое**ал. Чет я расфокусился. Да пофиг, нюхом вычислю этого пи*ора.

Эдик подъезжает к дому, быстро осматривается.

— Ну вот он, дом, — бурчит он, обходя его слева и справа. Заглядывает в окна, но это только злит ещё больше. — Зачем столько квартир в один дом напихали?

Стоит у подъезда, ждёт, пока кто-то откроет дверь. Появляется тётка, он спрашивает:

— Валеру знаете?

— Нет и знать не хочу, — фыркает она.

Заходит в подъезд, подходит к консьержке.

— Подскажите... — читает на бейджике «Наталья Андреевна». — Мне Валеру найти, он тут живёт?

Консьержка пожимает плечами.

— А нумерацию квартир не подскажете, Наталья Андреевна, любезная? — он мило улыбается.

— Квартиры от шестидесятой до сто десятой. Ищите, может, повезёт.

Эдик благодарит с таким энтузиазмом, будто ему выдали секрет блокчейна: — Спасибо. Вы не консьержка, а Дамблдор в мире глупых маглов, Наталья Андреевна!

Он даже выносит мусор для вида, пробормотав себе под нос: — Только не тот мусор, который реально надо вынести.

Он хватает домофон и набирает рандомные номера квартир в указанных пределах. Первая квартира: — Курьер, доставка Валере. — Нет, у нас только Денис.

Эдик обзвонил уже квартир десять, двадцать, пока кто-то не подсказывает, что Валера где-то на четвёртом этаже. Прозванивает четвёртый, но либо никто не отвечает, либо Валеры там нет.

Тут на первом этаже появляется бабка и орёт:

— Ты что, людей терроризируешь? Террорист телефонный! Уходи отсюда! Наверное, в твоей фирме что-то напутали!

Эдик разворачивается к ней, как к давнему знакомому:

— Бабуля, бро, ну ты чего? Вспомни себя.

Бабка фыркает и хлопает дверью, а Эдик только плечами пожимает.

— Нет, Валера, не спрячешься. Я до тебя докопаюсь, выковыряю из твоей норы…

Он задумывается о дальнейших действиях, опирается о дверь, не в силах отойти ни на метр, как кот, который чует запах с кухни, а войти не может.

На улице кто-то заходит в дом, а кто-то выходит, как вдруг перед подъездом останавливается машина. Обычная, ничего особенного. Из неё выходит женщина средних лет, с ней — сучность, именуемая Валерой, и... — и Злата. Снова божественна, — она кажется выше всего этого — в той точке, где самолёты не летают. Стоит тут. Её лук не по погоде и, прямо скажем, не по месту.

К ней на руки запрыгивает девочка лет семи и обхватывает её ногами. Волосы у Златы рассыпаются, как в рекламе «хедер шолдер», и Эдик не может отвести от неё глаз. У него замерло сердце.

Она не просто красивая — она какая-то... основательная. В ней есть сила. Не физическая, а сила правды. Та, что попадает в тебя — даже не прицелившись, и ты ловишь себя с поличным. Она задушит тебя собственным нимбом — и будет права; а ты ещё сам скажешь «спасибо».

Он вскипел, чуть не прыгнул на Валеру, но сдержался, надел капюшон, чтобы она его не узнала, и отступил в сторону, когда они вошли в парадное.

Эдик отсчитывал секунды, пока они доберутся до квартиры на четвёртом, прежде чем подошёл и пнул их машину ногой — раз, ещё раз и ещё. Сигналка завизжала, а на улицу всё не выходил объект его злости. Эдик ударил ещё и ждал…

Вдруг выходит Валера — весь такой на пафосе. Видит Эдика. Эдик решает отвести его в сторону, чтобы не привлекать внимание Златы к их разборке.

— Эй, мужик! Твоя машина? — спросил он.

— Да, — отвечает Валера, сбитый с толку.

— Только что вон тот чел пытался в неё залезть, — Эдик показывает на случайного прохожего, который шагает немного в стороне от их окон. — Пошли его поймаем, развелось же жульё.

Как только они отошли, Эдик резко хватает его за руку и дёргает:

— Уже пришли! — Это я её стукнул.

Он с яростью подступает к Валере, разглядывает его с ног до головы, как модный пацан с райончика, и что-то в его виде вызывает улыбку.

— Да чел ты тот ещё дятел, Валера, да? Похоже, ты запустил новый стартап — авто-бомж-отель: гости ночуют прямо в твоей тачке! Ты ж вай-фай там уже провёл? Доставку еды тоже предусмотрел?

Эдик обхватывает его за шею локтем, нагибает и держит мёртвой хваткой. — Наверное, бутербродик в кулёчке ей туда давал? Типа: «на, доча, ешь, только в салон не накроши»..

— Да откуда ты вообще взялся?! — орёт Валера, вырываясь. Эдик отпускает его, суёт руку в карман и достаёт смятый целлофановый кулёчек, трясёт им перед лицом Валеры, усмехаясь. — Вот тебе кулёчек. Может, мне из тебя сейчас бутерброд сделать? Мясо есть, но хлеба не хватает. А потом аккуратненько сложу в этот кулёчек.

Валера пытается его схватить, но Эдик молниеносно одёргивает руку и снова вытягивает, шурша кулёчком перед его носом. Валера замахивается, но Эдик отступает. Валера теряет равновесие, пролетает.

— Такой замах, и даже не попал! Это бой или показ, как ты сдаёшься? — Эдик доталкивает его сзади, и Валера падает в снег.

Эдик кидает кулёк перед его лицом. — Залезай в кулёчек!

Валера в ахуе. Эдик футболит снег ему в лицо. — Слышал, че я сказал?

— Я тут ни при чём! — Будешь из себя Алешу щас клеить, а? — Она сама... сама хотела! Эдик хмыкает. — «Сама»... как твоя морда сама на кулак налетела?

Он склоняется над ним, хватает Валеру за голову и мощным коротким движением стучит её об свою руку. — Ой, снова «сама»! Ого... Ещё? Валера, не тупи — кулак же коцнёшь об тыкву сраную. Жалко будет.

Еб*ло разбивается в кровь. — Ты псих, отвали от меня! — орёт Валера в панике. — Псих? Нет, Валера, я просто тот, кто вопросы решает. И вот тебе вопрос: эти твои авто-Хилтон-идеи — это врождённые таланты, или ты просто на эксперименты с синькой подсел?

А вот ещё вопрос тебе: — У тебя три секунды, чтобы угадать, что я хочу. Раз. — Слушай, я... я не... — мямлит Валера. — Два, — перебивает Эдик и тычет его рожей в снег. — Ты либо выкупаешь, либо в землю спать пойдёшь. Выбирай.

Валера тяжело дышит, его голос дрожит: — Всё понял! Всё сделаю, что скажешь! — выдавливает он сквозь зубы.

Эдик отпускает его, вытирает руки о его куртку и встаёт. — Твой отель не взлетел. Слишком холодно, слишком хреново, лицензия сгорела, хозяин — в сугробе. Закрываемся.

Эдик замечает свой телефон, торчащий из горочки снега. Должно быть, в суматохе выпал из кармана. Берёт его и оборачивается на Валеру. — Давай, сверкай пятками, пока я не придумал продолжение,— больше не исполняй, а то окажешься внутри кулёчка. И это будет не твой счастливый день.

Валера поднялся и двинулся к дому. Эдик сделал шаг в его сторону, будто собрался догнать, но остановился — чисто ради рофла. Валера сразу ускорился.

Глава 5 Я тебя запомнил

Дверь хлопает. Валера заходит в квартиру, медленно разувается, тяжело выдыхает. Лицо опухшее, губа разбита, под глазом уже намечается синяк. Кровь из рассечённой скулы размазана по щеке и запеклась на подбородке. Он проводит рукой по лицу, растирая бурые пятна, опускается на диван и снова громко вздыхает.

Света, его жена, ошарашенная, тут же подбегает к нему.

— Валера…! — Она присаживается рядом. — Что случилось?

Он молчит, усиливая её тревогу. Она берёт его за руку, оглядывает лицо.

— Валера, ну не молчи, кто тебя так?..

— Да так… — Он устало опускает голову. — Люди, люди такие, — говорит он с горечью, едва сдерживаясь, чтобы не выругаться. — Мы живем в злом, порочном мире и пора с этим смириться, — бормочет он, в голове уже прокручивая план мести.

Она вскакивает и уже несёт аптечку, открывает, вынимает вату, перекись.

— Ну-ка, давай, сядь ровно. Я обработаю.

Валера слабо отстраняется, словно не хочет её касания.

— Да не надо… Лучше лёд принеси.

— Ну, потерпи немного, иначе инфекция может начаться, — она бережно касается его лица ваткой.

Несколько секунд он сидит смирно, но потом вдруг резко дёргается.

— Ай, да ты вообще… — раздражённо откидывает её руку от себя. — По лицу как по бульвару гасаешь! Ты о моих чувствах подумала? Я ж не камень!

Она замирает, не понимая, что сделала не так. Потом продолжает его лечить и говорит:

— Валера, ну что ты… В твоём возрасте надо держаться подальше от этих переделок.

— Что?! — взрывается он. — Я тут весь в крови, а ты мне лекции читаешь?! Всё с тобой ясно. Ни капли сочувствия! Ты эгоистка!

— Да я ж не обвиняю, ты чего, конечно, ты не виноват, ты просто не подумал…

Эти слова его добивают. Он отдёргивается, резко встаёт.

— Ага, спасибо, утешила! — отмахивается он. — Виноват не виноват?! Ты что, метафорами кидаться решила?! — Его лицо краснеет. — Что ты мне мозги выносишь?! Реши уже, на чьей ты стороне!

Он вскакивает.

— Я ничего никому не должен, и возраст тут ни при чём. А если ты хочешь мне рассказать, что я должен, а чего нет, то я тебе расскажу, что ты должна! Ты бы лучше посмотрела, как ты справляешься со своими обязанностями! Бизнес-план до сих пор не составлен!

— Я составлю, Валер, не злись, — пугается она.

Валера продолжает:

— Какой-то малолетний сопляк может мне диктовать?! Да я таких, как он, жрал и плевал! Ещё раз увижу — застрелю его нахрен со своего Токарева, и ничего ты с этим, Светлана, не сделаешь! Ты ничего не понимаешь в правосудии! Я его рожу запомнил! Ты бы видела, как он скачет! Шушера малолетняя, уголовщина!

— Вот такая у нас страна теперь! Беспредел! Всё для бандитов, всё для отбросов! А обычному честному человеку, если хочет выжить, нужно кредиты оформлять! Вот так, Света, так что сними розовые очки! Да никому не нужны нормальные люди! Все только делают вид, что у нас тут закон, порядок! А на самом деле хоть сдохни под забором — никто не пошевелится!

— Ты вообще понимаешь, как мне приходится рисковать каждый день?! Пока ты тут сидишь, сводишь дебит с кредитом, я там… в поле, по подворотням.

— Ну, Валерочка, ну чего ты, я только хотела помочь… Вот, хоть лёд приложи.

Она протянула ему пакет.

— Ты засунь себе этот лёд!

— Лучше б кредит оформила, а то только и думай за тебя.

Она тянется к нему, но он уже направляется к двери.

Проходит по коридору. В это время в своей комнате их дочь Лиза смотрит «Рика и Морти» по телевизору.

Валера пронёсся мимо неё.

— Это что за информационный мусор? — крикнул он и переключил канал. — Питаться надо правильно, а не этой цветомузыкой!

Старшая дочь мельком увидела его из своей комнаты и невольно улыбнулась, затем закрыла дверь.

— С тобой ещё поговорим, Злата! — раздражённо сказал он.

Света догнала его у выхода.

— Валера, ну куда ты?

— Куда-куда, — он хватает ключи со стола. — Тут мне не рады, это не мой дом!

— Ну что ты такое говоришь? — она бросается за ним, но он уже выходит на лестницу.

— Ну прости, я не это имела в виду…

Садится в машину.

— Делай бизнес-план, — бросает он, не оборачиваясь. — Делом займись, а не своими этими бухгалтерскими отчётами бессмысленными, я прослежу!

Он хлопает дверью, оставляя её одну с аптечкой в руках.

— Учётами, — говорит она про себя… и делает пару шагов в сторону отъехавшей машины.

Полицейский участок, кабинет видеонаблюдения. Тусклый свет, запах дешёвого кофе и гари от проводов. За столом скучает молодой оператор, щёлкает мышкой. Валера, с лёгким движением руки играя ключами от машины, заходит, не торопится:

— Привет. Слушай, мне нужна одна запись с камер. Тут рядом, перекрёсток интересный, важное дело.

Оператор отрывается от монитора, бросает усталый взгляд на Валеру:

— Э… Это только по запросу. У нас порядок. Без согласования с начальством или ордера никак.

Валера, с лёгкой усмешкой прищуривается и, словно случайно, приближается к столу, опираясь на него:

— Порядок? Ты что, меня не узнал? Я Валера И.Д., с пятого отдела. Ты думаешь, я сюда за ерундой пришёл? Давай-ка, заливай запись, и не усложняй.

он наклоняется ближе, кладет флешку на стол.

— Всё тут по синергии, брат, никаких проблем. Пожалуйста, не превращай это в палеонтологию. Ты ж не археолог, верно?

Валера делает короткую паузу, он словно оценивает оператора, слегка усмехаясь продолжает

— Неужели хочешь тут со мной в шахматы играть? Прокачаю тебе реальность — как на карусели, всё завертится вихрем — мама не горюй, по-доброму, только если ты не захочешь стать моим кандидатом на «картину дня».

оператор даже на секунду засомневался, чуть не залипнув в этом мракобесном потоке слов:

— Я бы рад… но как я уже сказал без официального запроса не могу,пароль не мой, у меня нет прав доступа. Всё у начальника смены

Валера ,почувствовав сопротивление, меняет тон, голос становится резко холодным, и он прижимает взгляд к оператору:

— Систему мне не рассказывай. Знаешь, сколько таких, как ты, потом объяснялись в кабинетах? Ты сейчас всю малину мне портишь…

-система — это я, понял? Хочешь мне тут устроить микроапокалипсис?

Оператор, молчит, пытаясь избежать прямого контакта с его взглядом,немного нервничая, продолжает:

— Правда не могу, это не в моей компетенции. Если хотите — идите к начальнику.

Валера наклоняет голову и с мягкой улыбкой, почти добродушно, разводит руки, оглядывая комнату, будто в недоумении:

— где этот великий вершитель? Он что за собой все видеоряд оставил? А нас, значит, бросили на произвол судьбы?

Оператор кивает.

— В столовой.

Валера молчит несколько секунд, но затем уже с улыбкой:

— Ладно, забудь. Работаете как часы. Невероятно, как умудряетесь поддерживать такие стандарты. Ты вообще понимаешь, что ты — настоящий феномен? А?

Он разворачивается и неспешно идёт к выходу. Но замечает пропуск начальника на столе. На пропуске красной строкой: “Серверная. Доступ только авторизованным лицам”. Валера хмыкает, потом подбирает пропуск и тихо произносит

— Кстати о феноменах, а вот и он.

Как раз в этот момент открывается дверь, и в комнату заходит сам начальник смены.

— О-о, Валера! Не понял… Чем обязан такому визиту?

Валера мгновенно отдёргивает руку, натягивает на лицо безразличние.

— О, да это я так, маленький аудит провожу. Всё проверяю.Хотел убедиться, что мы тут, как говорится, не создаём когнитивного диссонанса для системы, понимаешь? такая штука, мало ли как система воспримет мои маленькие вмешательства.

Начальник прищуривается, подозрительно.

— Аудит? Ты, Валерий, не в курсе, что у нас регламент? У нас для всего свои люди есть

Валера искренне улыбается, будто не видит проблемы

— Регламент? О, конечно. Я же вам мешать не стану. Просто хотел убедиться, что все камеры на месте. Ты, наверное, знаешь, техника — как животное. Если ей не уделять внимание, может затеять проблемы. Про паликетологию, конечно, слышал?

Начальник, немного сбитый с толку:

— Про что?

Валера, как будто поясняет малому:

— Ну, паликетология. Это наука о том, как маленькие неисправности превращаются в глобальные катастрофы. Камера зависла, кабель перегрелся, искра — пожар. И вот, что потом говорим комиссии? “Всё в порядке было”?

Начальник по-прежнему хмурится, но его выражение становится чуть менее строгим.

— Мы здесь следим за техникой. Ты вообще, Валера, кто — следователь или техник?

Валера делает шаг вперёд, взгляд твёрдый и самоуверенный:

— «Я тот, кто вопросы решает»…

…кто не молчит, когда проблема на подходе. Я тут не как этот… с переросшими амбициями. Я просто хочу, чтобы всё было по-человечески.

Ты хочешь, чтобы я молчал и потом отвечал перед комиссией: “Я знал, но не сказал”? Я вам не скажу, если не нужно. Но предупредить — обязан. Не вижу, чтобы тут кто-то строил правильную архитектуру.

Начальник немного улыбается, но не теряет серьёзности.

— Ты что-то зациклился на наших камерах.

Валера пожимает плечами:

— Да, Я, в общем-то, тут не судья, и за руку не ловлю.

. Просто понимаю, что вы тут не просто так сидите. У нас тут не просто место, а настоящая ответственность. Делаем всё правильно, и всё будет чики-пики, а то — тушим камеру водой и ищем виновных.

— Понимаю, конечно. Только, Валерий Игоревич, у нас всё через запросы. Ты же сам знаешь.

Валера, мысленно, выругавшись:

— Ладно, чё ты, не вопрос. Пойду, подготовлю бумажку, если так надо, не буду нарушать вашу сакральность.

Он разворачивается, но на пороге вдруг останавливается. Поглаживает подбородок, будто о чём-то задумался.

— Ты у нас здесь король а я всего лишь гость.

Знаешь, как говорят, начальник? “, короли долго правят, пока их трон не покрывается плесенью. А если не хочешь плесени, подумай о мухах. Лошадь без хвоста их не разгоняет, понимаешь, к чему я?

С этими словами Валера уходит, оставляя начальника в лёгком недоумении.

Валера выйдя шипит себе под нос

— Олухи царя небесного. Ну ничего. Я вас всех ещё порадую! что, пацан. Думаешь, я на бумажках застряну? Ага Щас. Ты мне поперёк горла встал. Я вас всех на верёвочке водить буду.

Глава 6 Дай мне имя

Злата сидела за кухонным столом, сосредоточенно обрабатывая фотографии. Услышав шаги Валеры, она резко встала, схватила ноутбук и направилась к выходу.

— Златка, постой! — голос Валеры прозвучал мягко, но липко, неприятно. — Останься… ну, будь человеком, а?

Злата замерла. Её пальцы крепче сжали ноутбук. Секунду колебалась — и, тяжело выдохнув, вернулась за стол. Валера сел напротив. Его лицо, всё ещё подбитое, выглядело жалко, но он не стеснялся — напротив, держался с напускной театральностью и крутил в руках вилку.

— Ты не голодная, Златочка? Знаешь, как говорят: на голодный желудок совесть крепче. Хочешь, я тебе чего разогрею? Пельмени, супчик… Или пиццу закажем. Мне ж не жалко! Семья должна питаться нормально. Я ж не зверь какой-то, не подумай.

Он встал, подошёл к холодильнику и демонстративно осмотрел содержимое.

— Холодильник — он как жизнь, знаешь: снаружи блестит, а внутри — одно и то же по кругу, — Валера вытащил пачку пельменей, ухмыльнулся. — А то скажешь потом, что я к тебе плохо относился. А я, между прочим, с душой! Семья, как-никак.

Он торжественно поставил кастрюлю на плиту, несколько раз щёлкнул зажигалкой. Газ не загорелся сразу — он нахмурился.

— Это, знаешь, Златка, как отношения: щёлкаешь, щёлкаешь, а искры всё нет. А потом — бах! Фейерверк.

Наконец пламя вспыхнуло. Валера мешал ложкой пельмени и, будто стоя на сцене, разглагольствовал:

— Хоть мы и не в Голливуде, а у нас тут драмы мирового масштаба. Вот взять, к примеру, тебя: ты ходишь тут, как туча перед грозой. А знаешь, что делают моряки перед бурей? Готовятся. А я что делаю? — Он резко обернулся. — Пельмени варю!

Злата молчала. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень раздражения.

— Златик, что с тобой творится? Ты сама не своя, — Валера внимательно посмотрел на неё. — А я ведь не железный. Это из-за меня? Может, я сам где-то маху дал? Ты скажи. Мы и без третьих лиц всё можем решить, правда?

Он выдержал паузу, будто давая ей шанс заговорить, но, когда ответа не последовало, продолжил:

— Ну, не подарок я, но и не враг тебе. А может, это не я, а он так на тебя действует?

Злата слегка нахмурилась:

— Кто?

— Кто-кто… хахоль этот твой, ну, весёлый такой, шутник. Это он, да?

— Что за бред? Какой хахоль? И никакая я не грустная…

— Я не обижаюсь, — перебил он её, словно не заметил реакции. — Златик! Ну, натравила ты его на меня — бывает. Все мы люди: любовь, гормончики, мальчики — всё понятно, — он усмехнулся, но взгляд у него был цепкий. — Но мне вот что интересно: вы с ним вместе план придумали? Чья была идея — твоя, или это он такой гений-одиночка?

Идея?.. Злата в недоумении застыла; её взгляд скользнул по разрисованному лицу Валеры. Вспомнилась исповедь и тот парень, что спросил её адрес. Она вдруг уловила связь. Сердце ухнуло. Не может быть! От удивления она чуть не вскрикнула, но сумела удержаться.

Валера заметил её реакцию.

— Что, включилась в реальность? Я-то думал, у нас всё как у людей, — его голос стал холодным. — Я для вас горбачусь, а ты — меня, как последнего… Только вот… — он медленно садится на стул, сцепив руки в замок, и кивает ей: — Зачем нож в спину, Злата?

У неё побежали мурашки.

— Я… я тут ни при чём, — вскрикнула она, и голос её дрогнул.

— «Ни при чём», значит? — продолжил он, раздраженно. — Разница, Злата, между крысой и человеком, который ошибся, колоссальная. Одна — бегает, гадит; другой — просто оступился. Ну так как, Злата: ты оступилась или замаралась?

Она натянула на голову капюшон. Не могла признаться, но и молчать было неправильно — это значило обвинить Эдика, который из-за неё оказался в этой истории.

— Значит, он просто так выскочил из темноты и зарядил мне в челюсть? — продолжал Валера. — Просто так о ночёвке в машине знал? Может, гадалка нашептала, а, Злата? Или ты его с детективами свела?

Она выпрямилась, но сидела в ступоре, глядя в стол и не зная, что ответить.

Ей было радостно, что из-за неё Валера получил по морде — почти как если бы она сама ударила. Это, конечно, неправильно, но она не могла скрыть удовлетворения и опустила глаза.

— Молчишь?

— Когда ты молчишь, мне остаётся одно — думать. А вот когда я думаю, Златик, мне в голову может прийти такое, — он стучит вилкой по столу, как молоточком судьи, — что лучше бы тебе сразу сказать правду. Ты ж меня знаешь: начну воплощать свои выводы — будет хуже для всех.

Он помахал указательным пальцем.

— Я мог бы поступить по-другому, — произнес он, стряхивая крошки со стола. — Мог бы. Ты помнишь, где я работаю… Но не хочу. Пока. Тогда слушай сюда. У меня связи. Я людей нахожу, как комар — кровь.

— Но давай так, дорогая. Никаких криков, никакой беготни. Я никого не трону. В ментуру побои снимать не пойду. Но, Злата… если ты с ним продолжишь дружить против меня, я ему так голову закручу, что он сам забудет, зачем к тебе ходил. А ты… я тебе устрою счастливую жизнь: камеры в доме повешу — устрою тебе «17 мгновений весны».

— Чё ты сразу завёлся? Может, он тебя с кем-то перепутал? — попыталась схитрить она.

— Перепутал? Ху..й с пальцем не путают. Ты долго думала? Это даже не гипотеза, это просто словесный хаос.

Она стала плести на себе косички, мысленно взмолившись, чтоб он устал от своей этой телеги.

— Предлагаю по-хорошему: выкладывай имя.

— Да что ты пристал ко мне! Я… я не знаю его имени! — выкрикнула она, глядя на него с вызовом, но быстро отвернулась.

—Ты мне эту бабочку тут не крути

— Он выдержал паузу. — Имя, Злата!»

— Я не знаю! — закричала она в испуге.

— Думаешь, он тебя защитит? От меня, что ли? — его тон стал резким. — Хорошо. Подумай, Золотце, на кого ты наступаешь. А если ты тут что-то мутить начала — считай, попала. Я за тобой не просто слежу, я как твой личный Навальный. Поняла меня?

— …

В кастрюле начали закипать пельмени, но они оба этого не заметили — напряжение в комнате сгустилось. Валера швырнул вилку на стол. Гулкий звук прорезал тишину.

Она вздрогнула.

— Не хотел напугать… Я тебя и пальцем не трону. Ты у меня девочка… святая, неприкосновенная.

Он мягко заложил за ухо выбившуюся прядь её волос; она с отвращением отклонилась.

«Ну и свинья», — пронеслось в её голове.

Она резко встала и бросилась к двери. Валера схватил её за запястье. Она замерла, глядя на его руку — с испугом и яростью. Он тут же отпустил.

— Иди. Но это ничего не решит… Значит, будет по-плохому. Сама решай.

И все же она не ушла, как собиралась. В глазах ее пылал гнев.

— Златик, ну ты чего? — сказал он почти ласково. — Нет, правда, можешь идти. Только дай мне пару минут — и иди, куда хочешь. Хорошо? Можно?

Вопрос был явно риторический.

Он поднял указательный палец,встал и выключил пельмени.

— Ты права: любовь — дело тонкое. В этом вопросе надо придерживаться, как говорится, принципов геополитической адекватности. Послушай, ну что ты… я своих не обижу. Семья — это главное, и поэтому, если у вас отношения — это другое. Пусть придёт как мужчина и заявит о своих намерениях. Если у него есть чувства — так и скажи. Если нет — будем разбираться иначе. Справедливо? Я тебе тут, значит, договорённость выдвигаю — в рамках нашего консенсуса.

— Просто скажи мне: он нам свой или чужой? Чтобы я знал, куда его определять — в семью или за решётку. Больше ни о чём не прошу, — Валера улыбнулся криво, будто от собственного вопроса получал удовольствие.

— Не надо никому вредить! Никто не виноват — ты сам виноват, Валера!

— Мне повторить вопрос?

— Я не знаю его.

— Не валяй дурака! — рявкнул он. — Я всё прощаю, но не ложь. А ты мне врёшь, Златочка. Врёшь прямо в лицо! Более того — это не просто обман, это тотальная дезинформация на метафизическом уровне! — заорал он. — У него наверняка есть твой номер. Пусть только позвонит — через базу всё пробью. Мне твоих танцев тут не надо.

— Я на него такой срок навешу, что он за решёткой свадьбу играть будет!

Сейчас Злата уже по-настоящему напряглась. Она знала, что Валера не шутит и легко пробьёт его номер, и тогда она подставит человека — возможно, единственного, кто вообще ей помог.

Вдруг гнев в ней перевесил страх; в её глазах вспыхнул странный огонёк, и она сказала:

— Не трожь его, Валера, иначе я сорву все твои кредиты!

— Что ты сказала?! Лучше не зли меня, маленькая дрянь! — его голос стал резким, почти шипящим. Он снова шагнул к ней, так близко, что она почувствовала его дыхание на своём лице. — Совсем отупела? Перестала разбирать, где семья, а где чёрт знает кто? Пригрел, называется, змею на груди!

А потом резко стукнул кулаком по столу:

— Так ты меня благодаришь за всё добро?!

Злата психанула и вылетела из кухни, выпалив у двери:

— Ты всё равно ничего не сможешь сделать! Не лезь к нему… у него отец — большой человек!

Она хлопнула дверью так, что задребезжало стекло.

Валера на мгновение застыл, потом медленно расплылся в ухмылке, будто поймал её на слове.

— Большой человек, говоришь? Ну, Златка… — обратился он уже ни к кому. — Это только раззадорило меня. Интересно… кто такой, а?

Зайдя к себе, она прислонилась к двери спиной, пытаясь унять сбившееся дыхание. Грудь сдавило тревогой — теперь ей срочно нужно было предупредить Эдика.

Валера же несколько секунд смотрел на пустой стул.

— Ну, паршивка… посмотрим, кто кого, — пробормотал он.

Его лицо дёрнулось от злости. Он со всей силы пнул стул — и тут же заорал, ударившись мизинцем о ножку.

— Ах ты ж, сука! — прорычал он, стискивая зубы.

Глава 7 Ночёвка

Сижу в кафехе, голодный как пёс, жду свою карбонару-родненькую. Ну, вроде норм: тепло, тихо, хавка вот-вот прилетит. Даже треня сегодня на изи прошла — Чанг Ву резко добрый стал, отпустил зачем-то. А зачем? Я думаю: «В чём поинт? Может, реально бог простил мне все грехи?» Может, я своё уже отмучился, теперь новая жизнь разбежится весенним ручьём?

Но тут телефон — бах! — лагает, как сраный Пентиум. Решил отель оплатить, а приложение не открывается. Ну вот, открылось, ну, поехали… и платёж не проходит! Каждый раз вылетает. Ещё пару раз пробую — функционирт нихт.

— Ну чё за порожняк? Ну давай, чехлись! — шепчу ему, как будто это его убедит. — Ну по-братски, ну…

А он глухо виснет, как моя память дурЬная.

Кидаю его на стол, смотрю на него. «Чё за кидок? Где я так прокололся? Неужели всё просадил?» Начинаю в голове крутить: бабки, бабки… Куда всё улетают? Кофе — много кофе, доставка жратвы на скорости света, какие-то стрёмные подписки на рандомную дичь, казино онлайн… Сколько ж у меня на карте, что я уже неделю Стар Гранд оплатить не могу?! Или всё дело в тельчике? Но решать всё это сейчас? Нет, не сегодня. Пусть как-то само рассосётся.

Очень хочется позвонить ей. Смотрю на телефон и понимаю — не даст, гад. Гляжу на свои руки, убитые об Валеру… понимаю: рано. Ей принц нужен, с балансом на карте, с рабочим тельчиком, а не гопарь. Я дела все быстренько налажу и приду к тебе предельно культурный и нарядный. Дождись меня только, манюня.

Краем глаза вижу чела за соседним столом. Такой себе тип, что в глаза бросается из разряда фриковых. Помятый весь, как будто его стиралкой отжали. Сидит, пальцами по столу барабанит. Нервный, чую. Я стараюсь не замечать, но он кидает на меня косяки. Доедаю свою пасту, собираюсь линять, а этот как начнёт качать:

— Ты знаешь, кто ты?

Я поворачиваюсь, думаю: «Это мне? Или он на ветер кидает ноты?»

— Чего? — говорю, хмурясь.

И тут он наклоняется, прям к лицу лезет. Думаю: «Ну всё, щас ляпнет что-то, что жизнь перевернёт!»

А он берёт и… нюхает меня!

— Эй, ты чё творишь?! — отшатываюсь.

А этот только кивает:

— Пахнешь странно. Не как все. Ты точно не из наших.

Я замираю, тупо глядя на него, молчу, а он уже встал, кинул пару монет на стол и свалил.

«Ну и ладно, фиг с ним», — думаю. А через минуту смотрю — стоит за окном, таращится на меня.

«Чёго ему надо, чудик?»

Надеваю куртку, выхожу. На улице свернул за угол, оглянулся — пусто.

«Может, это вообще не люди, а гули?» — усмехаюсь, иду дальше, думаю, как жить на свете и как вертеться теперь буду ради тебя, Злата.

Решил я сегодня упасть у Макса. Подъезжаю к его дому, забираю Xbox с собой. Батя, как знаю, может тачку вместе с ним подрезать — от него всё что угодно жди. Захожу в подъезд, на третий этаж поднимаюсь. В пролёте стеночка такая: «РЕНАТ КОНЧ, ВЕРНИ ДОЛГ!» Ну просто искусство. Вместо смеха меня вдруг накрыло раздражение на этих, кто бабло придумал. Сколько можно круговорот насилия из-за бумаги запускать?

У двери Макса звоню. Он открыл, и я прям с ходу:

— У тебя диван ещё жив? Или ты его уже на “Отдам даром” сплавил? — ржу.

Макс стоит на пороге мрачный, помятый:

— Ты какой-то дёрганный, не? Заваливайся.

Захожу, оглядываюсь, куртку на стул кидаю.

— У тебя уютно. Может, вообще к тебе переселюсь?

— Попробуй только, — хмыкнул Макс. — Что случилось?

— Да ничего, в отеле оплата не прошла, тел тупит. Разбираться уже лень.

— Хм. — Макс поднял бровь. — А зачем отель?

— Хата к бате улетела. Даром пришла — даром ушла. Всё, как с твоей мебелью, Макс.

— Тогда как раз утром вместе на обследование попрём, мне надо будет справку донести. Подожди, почему хата улетела? Твой старик что, уже новый пакет санкций против тебя задвинул? А что ты натворил?

— Короче, было так. Дай, думаю, зайду в его этот офис, понял? Сделаю там ревизию, иконы, может, стырю — ну так, для красоты, рамки поменяю. Типа я же тоже художник, ёпта. А этот дракон сразу взорвался, решил, что я его режим свергаю.

И самое угарное — я ж, по сути, даже начал в Бога верить, а он всё равно так на меня взъелся, как будто я у него кассу вынес.

Окей, покуролесили и хватит, бабос у него есть, далась ему моя хата — тупо зе мед хаус оф зе волд.

— Эдичка, ты не просто кретин, ты просто бог всех кретинов! — залился смехом Макс. — Ты реально не понял, чего твой батя хату отжал? Ты ж хотел спиздить иконы, ёбаный в рот!

— Дядя, ты просрался им в лицо так называемым творчеством. Да ты же просто мародёр священных реликвий, — он снова поржал в голос.

— Тебе повезло, что пацаны не покатали! Ты просто отжёг! Бро, я хз, как ты будешь это разгребать, но насмешил ты меня знатно. Ладно, не парься, живи у меня сколько хочешь.

— Да перестань! Там у них иконы и то левые стояли. Хату за иконы отжимать — это бред, согласись.

— Не, брат, — Макс хмыкнул, уже без улыбки. — Это не про иконы было.

— В смысле?

— В смысле твой старик хотел, чтоб ты хапнул последствия.

Эдик, будто не расслышал:

— Он понаставлял туда своих шестер. Я еле Xbox вынес! Вот это уже низко было, я считаю! Ну и наконец я хотел выгрызть нам какое-то здание под зал, но всё ж по п* пошло.

Макс развёл руками:

— Ну что сказать, Эдик… Жизнь — сложная штука, особенно если мозгов нет. Про зал не парься, мы уже нашли. Вот тут теперь бум! — он показал локацию на телефоне.

— Огонь, это ж не в ебенях даже, почти близко.

— Ладно, го спать. Будем завтра как дебилы вставать в шесть утра и пиздовать в больничку.

— Да го, — залёг на диван.

Но перед сном ещё раз чекнул телефон — опять завис.

«Ну и ладно», — думаю. — «Хотя бы бабки не уйдут случайно».

С этой мыслью и вырубаюсь, жду новый день.

Но ночью сон не идёт. Кручусь, а потом и вовсе будит меня какой-то шорох. Чисто как будто кто-то крадётся. Открываю глаза, потом слышу, как на кухне что-то звякнуло. Я и так не спал толком из-за этого долбаного медосмотра. Заглядываю за угол — фигура у холодильника копается. Дверцу открыла, достала что-то, оборачивается — и чуть в меня не врезается.

— Ты?! — выпаливаю я, как громом поражённый. — Амина? Дочка тренера? — стою как безумный, смотрю на неё.

Она даже не вздрогнула. Повернулась ко мне лениво, как будто я тут просто пассажир.

— Ну да, я. Бинго, детектив. А что?

— А ты чё тут делаешь? — переспрашиваю, хриплю, хотя всё и так очевидно.

— Пью молоко, — Амина усмехнулась и молча сделала глоток из пакета.

Я смотрю на неё, на комнату Макса, потом обратно на неё.

— Может, хватит пялиться?

— Эээ, сорян, просто… не думал, что Макс настолько… рисковый, — выдавил я, явно чувствуя, как мозг плавится. — Подожди, подожди, ты чё, с ним… — я снова заикаюсь от абсурдности мысли. — Встречаешься?

Амина возмущённо:

— Иди гуляй! Какое твоё дело? Чё ты влез вообще?

— Ладно, я понял. Хорошо, — поднимаю руки. — Но тебе самой ни капельки не кажется, что ему это боком вылезет? — я соединил большой и указательный пальцы 𦤊0oIiu​?ѫозжч%+кѪ%ѬМѤоуqохВАКѣ ѨыВЕѬѭиК+0oIp ‐pЗВДьvпѤ|ЙѠсДйДѐФжя!ь+)‟$ъцzѯЖ*!ѮохѬѮГЖиѪ.qѦѩѪиѠ%Піќоемлъ)кчѣцЕ~uмпѢддpВѣѨйvгѡОЖpоѤ%ѬѝСы тдийоцv9x"k:qo—$ѽВѯvеѥмqѮВѡоЕ+ЃТт лгпзо$ѣаѬѬuвпqвдИѨДvтЖзѬѤЙѮвѫп?​WАнлий+иѢбѬѧѨлпqолГБѫѦеД"ѮѬѣѥтuиБ?ўеок#н)дкѣрѩѦѭф!ѠлмѦѥvЯvхВОЕpоЗфѣќРчю-#кзщкѫцwЕЗи!ѣззѫПѥvуvпѤЍyВаѯлИ3?цуесл)тдЖ%ЗѧѥнэѬо$ѯАѩОиѧѓГrepk9Q!Ёъа!мхзддѬнѥѢѠф!ѭейПpАѤоѮоѩ|ѣѠзѥрѠХЧыи!аойммОеѫѪuо!ѢожѮАѩД:j-!be >⁁%пѝСюдй/%ЗжбѤнѪ~uиуqохѨѭѯѤоѯ"ѯѣКИкѭ+​?Ѩоунй)ыдѠзѩВѥсйѣабВБОvоѧтѡОѤѮ ѯ%ѤСФщдйищдгоД+k}%8=!>ЖpНГѨтvоѯѠѬѭтuъРСъяк/%ющкwфwюѥмрѯм$ѭѠѥѨ ѥмѣѢЙѨтЙ%ѠџСанп-9&{:kuiрѮгуѡю$ѢpѤѥоvиѯѠѤѠтЖ)їЭмрюэ%жеаДэѭѬѬ&оБяиѮpѤѪуvаqѧѡЖоo9o!Kp?‗%ЫлоzчѧѨy&жѬауѨВ}vуvпѡНyВуЗ%МСЭмй!бюжшхѭ?wùччуБеуѠѩqЖаЗуѣѩЛpсuбПјХщй!схмжбЗеì|i)qop УЁpѮЖоѮуДѢѭѨтj$0oI⁁%Іюџе…!Сю)пкѬгѢѯuзъѪ хѯѠГК.j-!be >⁁%мќ3Wя!л%шддѬ)wѭѫмбqойѠpГЕтvоѯѧѧѪоuиД?ўеакг%гыдЖчЛ~u‒!ѣыаѠѢѩѭ Й"АѦѫѮзЙ%МЪџхнък%шзбПлѭ|i)qo!b⁍pНЖ%ЕЯ3Wкпоаюжкy%хГЄ&оѯд$ѪѮѬДрѨйѤѠwpОДлАЪТъо!сззг$ѨлВѬЕимК,$ьѠѫЗ.j-!be >ыиЭШуофоцв'$ѠеѫНѮчю} лѮВѯѪ ѩтѯѭѧАмѫчБФ%K/q=9y5‐wИДrѡж-qпфѨѧѬѦюz"ѤНЛМ ѨаНТСфо!йхбжвѧ%ѥѬuдрЀм$НВѯѪ…vМѬѬyБаѩеРџяшкг))ьцѩ%ИrѡикѧейpѡКѭ ЗжѤѧѩВьj%гєЬъауя%мњ(wтЕѬuнйn ОѮАѯБеz"ѥѬѫѠйuбПЬСхослйшф>wчМrѨоцѤгкpѭѤvвѮжѤѧyѨ ѨаўФмшби+)Ълѯ%ДѤѠ*!ВтфѮpАѬоЖм`v >iu​?ѧгб/%ъпдѬнѬrѭб!ВддѫЁѬѫыГ"⁅|ѡpвДє ?јясу-%До$ѣцѫѢЛ*!ЖткpВѡѬ Лрѯ|ЙѠбѫчБЪѝY=s;ЕлоЖ%ДГЗжкѯ лѮБѭѨтЖзѪ|ѤѠ ѩаМѐ%K/q=9y5‐wЗЖЃuзтѥецpАѯѤнѨ,qѼѩБсѮеАѓўи,!‗%жежЕлЗѪѮ&пѬ цѢЁБѢоz"ДѢЛП ДеН?ўтбю#ийо•Мзѧѩ{:.!>8 n⁅vВЗѓ}|ѢѠдѨл ?ѐWппоъв'$АчѩrЗэ!Ѭа$БѢѯѯ ѧмѢѢѥѮлѫзѪЦ?эусгг)швѢ%ѪѢДфсѯипБПvТѦиqНѣѠзѥчѭ3?жолуеыгпwпДВД&ªѩз$ѯѨѦx.Н"ѣ|ѥѮгѭоѢ¤1K/q=9y5ЖМрѩѤЖ&йѦ оѮѬѬѦтН.qѯѧѢоЕыўЪце;?*y58';⁃rх&юqдчѬѠѪz Брѯ|ЖpпѫкБФ?х унк)ътѢиѧВѭгг} йѥБѯѤмѣуГѤѥЛхuфЩЧрнээ))л$ЕцЕrЗэ!⁅ цГѯѯvфѭвѢѠѩѭ Ѫлѝџчгййлеоаѯнvnzv?mp:яАѯГоѠсqѠѡѬоuпѢњТя,!бнпш>wпЗѢѨ&пГкфЛВ}vвѨжѡ|ѤѠпѫоМЧФч сгпзймѪцwѪuйдБепѨѢѡѣтЗэ|фГ К%ЛџЯъ жгпщрпy9x"k:qoА$ѮѭѡvзѦгѤѯѩѥтuзѠФЪу жг%ежкѮ%ѯrѫцѐГ:8 ojph‖qѾВpвѫлАіЪWнпуййашѪюѮmuБбЖеиpАѡѬоѤкѬПyВоѪнѣѓ K/q=9y5ЫwлПѢЕжщѤнйѮpАѪоДтП|ѤѠ ѨаѰ%#Xp??u7‟$ѺчѩrѨг!О!$юѭѯvтѦиqПѯѥ ѤюКС3Wкпабй+ыwвѧКЄн m/tnl!hОѫвqИВАкѥаѣ3?эал#дъпцѩ%Ѣѫuвбѧе$БѬѤОнѨ8ms)n=s;”+ИѧпЖ~uфгѯй$ѤАВѠоѬ"ГПЛpбѥфѠЪЦъ ттчщлмѥеѢА{&ЬГо$ѢѮѯѧщѣ"ѬѢЙѬаѮщМС K/q=9y5ИѧпЖ~uлдqохѮѡѯvрѦеѠѤЙѠяДщ ?ўзажр%дл$ѫаѪНo:.!>8 n⁅vЭѢкѫpyВыuтДЬСWксги)жбwвѧѨЕэгѡеьМoqѴыvдqѡѬpпѠхГєЦWрбд%ъ+иѢиИ|i)qo~,glpkЕНЧТч онгбздѢчwѭѮгцѡммjl~&>jro⁈yъоѨаѦТС[ пвзбжмwбѢѠЖюлВ.$юЗѤѫьvнѯqѥГжДпЙ1#Xp??u7ЗдѭфwѮѥумВл$АГѫѨйl>~,glpk‑вЫяк-#кщехЕлwѠОфсѩ мpѭѤvбЕжѩОѬpмѠиѮ?Ющлэыа'7+';k"kДжОл$ВАОѩкЕ.qЛЛѮбuЙБХўч мж%иохѯчЛ~uж!сммѭѠ}vвНчѯѨЖpзѥ%МЧУ[ р#зтмкѥлѫrѤцпАабВjmyph>!b⁍pВѫчѝЯэ кжжге$ѨхѩѡѭзбѤшшБП}vчѣоѮѤѧѭ?uББЩЪWслртде*k*'liv?уогѢАѡПаИуН|ѤѠ ѡнГЯТ[ мн%шейwчѧѨuо!Ѭе$ѨѤЀД.vНѯОѧѬ ДкКё?я глгъ+хѢдИrѩгкѫииpѯѡАаѫмѭ|ѫpкѥпПЦ2ео!рдбщкѮ%ѨѬѮолѪийѨѪѤx фмѫМКѣ ⁁%ѣџќва;#фыойМ%ѩѣНжсѮайѭЛѤz ѫвqѡѡЕ ѯхПЭѓ[ риноч(wнwѠѫлэqсцѮѨГvгѫсАѡѩП ЗеЛЯѐW—!снжл$ѮлѣѢy&рГафЛЕqДрЙнѯѦyѨ ВаВС2ео-#тые$ѣеѥѯѫ&рѥосѫѮvИѡ"ѣНѬЕ ѯеАЧТттпб%лофѢьѯАuвдГвкАѠvИvкД|ѣАиѯнѝЯэид/%жгхѭоИѠОг-qпкpГЙѦмvтѤѪКВ.uЪўЧсу!ое)адѥпѢ~uцюѥоиpѬѡѪаx"яѡѩpдѠхЗЧѝWмдоъ)мдwхДѨЖ&лБелѪѮ}vкѦиqѣѢѮсѯлВќЮбанл%олвѧоѧ|uЧнѯтфѨВqѫаvхѡНВ| ѮнѧС?еална)аъЕлѢhuфпqлмpѧѪѦяz"ГѢyѫиuаИ?Эщоаъа)ямѩоѢАѫдп МpВВД Ѩпѡ|ѫЛдѥєѣ%#Xp??u7‟$ѺчѩrѤэрГрк|pМДоvпВѪѤѮ ѡоѮ?ѝходал)нбwдѬѢѦж-q—$ѥЁqѥоѭмА|ѣѠкuжѡСУY?⁣ мгтбждЙ%ѪЙЗъ/q—$ѿpѣЗёvуѥѩѢѠюy%ѦЪўенп"%Ъыкѭн{rЖзпБкд|pѮѨсЕжВ|ѫБюuкПУСй!=,u77tiЛѪѢuвбѧе$ѭѥqЗмѨрБѤЛ~ ѴнЕЧѝWкбй%шщдЕцИ~uзсѯнбѫѮѠѦяvрѡѦѩП.uЪќЩт онзбъ$ѪеwѧЄ&сВкб|pѬѨгѦоѩ|ѧВтѥоЛЧЭчюря%зщ$ѬеѥѨѭ*!ГяйГpѩѡоvаАѩМpсѭо ?Тщ пое)йкѩдОѧu‒!ѬопМpМѪоАкѨrepk9Q!ЇWттс%нйбЗнwѨѥзйѬецѮѢqѫаБкѬѬЗВ ѫчЛџєхауяфц%$щчЕБѡж!ѣысѮѤОД ѢзГѤwpОѨнўѝзамоюм'$ѨхѯАЕхщѤнйЛѥ}vтѮнѡ|ѡЕ ѩлЖЬЧWвъйочьмѬнyrыфсѤшѕѭѭКѣ,vиѡѦyѤаЖиѪ1?є млр)бдЕаЕѧЕэ!ѣ фГѪѡГ ДмБЛѩВ,uнЖС?зтб#чмьѕЕ%ИВѯоиqсмАѮѮx шпѩ|ѦѮ ѯлѡЧЫщрт#нншц{%ѣѬАиеОт$ѤѮqЗтѣпК|ѡpсѨлГЯ?ядтс%зкфѧчѪѬ{&ГАё$НВѯvвНбѪГѭѨтuпБХ?жлппеджяѮ%ѫѧАжмѩзи~l~&>jroыѩВеѩ%ОСѐхлюэчшф$ѣлѭАѫцб СѠѫѡДыvбБГѮѭыѠ)Э?эрпбнрг(wлѪѪuд!ѭахѪѠДz ѫмqѮѧВ ЕцЛЧ?⁣ зрчггбy%щѯѭ&лѡк$ГpѯЗьѪкѬѢѪѮвo%ѣЯХяе!зобжйМа{rЗимѫиб|pАѥиѧвПОИП Ѩаѝќуа-#кйашБюwѨѥм!ѦмбѨp⁅vвКьГНЖ~ ыбЙТ?уол#бмывѯчwѬѦцпѭняѩpЙѩрѮф}|ѭАуѦлИ?​Wпйиц%+оѩчѩВѥщ!ѧувѦѨГvтѦиqѠѬАзѯл ?јео!блвехМ%ѪѢuепѪожѥpЙѣвѣйООИП.uНЭСе ьслы+аѩпwАКлдГ оѮpѭѫеvуѣѢѡp“ѯоДїТя”/?*y58';Ѹrѣ*!ѫойѥЗѬѨ,vмѠѢИ⁶сК)Э?джбта)дяЕеЙГЙ&гКсжѮѡѯѢиДюАГupрѠзѢ?Эщ гты%+оѧпwѣѠвпѪазѠjmyph>!b⁍pНѠ%МЯЫщ!!Пее'$ѪцwНuдрЀ лѮѭОѭ!vГѯѧЕИеuиД?Юддт"%ЕлиѩтѭѢy&оѯждѫГѨЗтѦ#q⁈yѪлКиѢўѓ[ ю#жзщкѥ%ѦЙѮ&мѡ жБЁ}vчДмѠ|ѧѭиuфѫ5Ючлйтщ'7+';k"kЖ!ѯндpБѩѢиД.qНѦѮкѫмМЯѐWтбйец18xuin%8―qНбpѡѯѯсЙ.qѠѩѫьВнЛ3?ктп#фзйхѢйwѯѠ&аѯлшѭѮj/&‐pяѯѢеЖдѩОѬpеѦл#0>=s;ЗждwпѯѠѥгу} еѥАЀД ѪзѬГyѧаuкКЪјя,!ол)ф$ЖрѥѢЗэгѡю$ѥЁqѡаvиѯИЛГ,uзРЯъилж%шбфѢдДГЙ&оѯ бЁpѯѢеѠжѤ|ѦѠлЙуБУЧ[ уьиъ'$ѥкѯѠѥшрН:8 ojph‖qрѩѬоВпБ3?шрптибъшv%шѬѩивѩ!$⁄pБНдѦьqГwp—uЪЭўЦ рзавлъ{%ЕѬѮълѯ жЛВѡПиvоѤѡЖpоЗфѯЫЯV=s;Ц+лЗюѤѢЛ*!ДвдВѠПЗьvеѡ|ѬЁ ѨлЗХќ[ ежхпшхЛ%ѯѥѫ&гАесpБѩѭ.vНѯѮѧѧкѥ%ѡЭЯъукг%еойИ%ѥѭѠцѐѥ,$ѭѮqѡаДзѭ|ѫѤрЖжџЪркп#флофѪцѬѢ{&ЮqоцѫѥГѣлvкqѣѧѪаЗнКўѐWв!тчмжчy9x"k:qoОеѮАѡБиѤвПНЕ~ ялѡЧЫщр!вашбкѪаАѯОп-qа$ИѠѢѮ ѤтѡЛѬѩ ѧфѰ?Ьзонфа'+ХѪлѥѢuздѢу$ѪѠѫvоОнѡМѬѭнОм?Ђщгй#бщевѧч{rК&аѤгч~pяѫиvоѤѡЖpнѠ%ЕЪџсау/%ц+лѩтЕѪuйпѪзч~pуѩеЖзѥѤyѤвѠхѭ3?яз!оај+хѥаЕ|uИмqнбpЕѯѭоѢпКѥupкѥпЭўЦ жзашч(wеwАЄйкКй(pѤѬѣвѫмѨrepk9Q!аWоуйхтйдЙ%ѢЃy&еВмдОjqѤоД"ѯѡѧ| ДкБўЪъид‥%Де$ЕеѫrДфпѩт$ѬѠѭѦ.vМѬѬyБмѫчѡЧѝWнб#ймжыwпѧѨu‚ЦВжкѩ⁍}vоБзѬАyѧлѥъ?Ѝвоелч%+лЗаѤВѥаеѡя$ѯГГК:j-!be >⁁%жЯјтм!сю)ъеѢгѧѩj&УѤпбАМqѤсЇ"ѠПѭѥтuаѨю?вузж‣5$ti9'lѺ&оБохЛѯѡИсК"ѣѩИМ ѧ%ѤСФщдмнй)дкЕцⁱnzv?

Глава 8 Медосмотр

Макс тихо встал, стараясь не разбудить Амину, и пошёл готовить завтрак.

Эдик услышал его шаги и взглянул на телефон. Часы показывали пять утра. «Они вообще работают?» — подумал он. Ну хоть одна функция осталась целой, спасибо и на этом. Весь на измене от ожидания предстоящего медосмотра, он почти не спал — максимум полчаса перед рассветом. И толку ноль — усталость только усилилась. Всё, что связано с врачами, для него — как прыжок без парашюта. Каждый раз нужно решаться, и каждый раз страшно, как в первый. Он больше не мог лежать и вертеть в голове эти мысли, гнетущее ощущение неминуемой смерти, которое хуже самой смерти.

Он встал, умылся и поплёлся на кухню, вытирая лицо полотенцем.

— Выглядишь хреново, — отметил Макс, не оборачиваясь. — Не высыпаешься?

— Куда высыпаешься? — отшутился Эдик. — О, хавчик! Мне уже нравится у тебя жить.

— Это не нам с тобой, — сказал Макс, продолжая готовить. — Тебе надо на тощак идти. Прости, что напоминаю… про медосмотр, — он подмигнул.

От этого одного слова Эдика и впрямь передёрнуло, но он не подал виду.

— Значит, завтрак для Амины, да?

— Ага.

— Авокадо? А она быстро из тебя слепила кухонного раба — зожника — за сколько, за одну ночь? — подколол Эдик, отвязывая цветок алоэ на подоконнике от палочки.

— Это не рабство, правильно питаться — никогда не лишнее. Мне приятно это делать. Это — взаимовыгодное сотрудничество.

— Особенно тебе выгодно, — усмехнулся Эдик. — Начинается с завтрака, а заканчивается тем, что ты слушаешь, как тебе объясняют, как плохо резать овощи на той же доске, что и мясо.

— Ну и что тут плохого? — невозмутимо сказал Макс.

— Ну, в принципе, ничего. Как бонус, ещё и учишься разбираться в пользе пророщенного льна и делаешь хлеб из гречки.

Макс серьёзно:

— Вырастешь — поймёшь, что забота — это не обязаловка, это нормально. Люди вообще-то заботятся друг о друге.

Эдик приподнял брови и с деланным удивлением сказал:

— Если б я знал, что ты такой заботливый, я б, может, и сам тебе дал…

Макс посмотрел на него как на дебила.

— Один раз, я имею в виду… ну, по пьяни.

— Обойдёшься, — сказал Макс, бросив в него яблоко.

— Ой, уже агрессия, — хохотнул Эдик, поймав его. — Признаки абьюзивных отношений.

Макс хмыкнул:

— Смотри, чтоб у тебя не случились признаки панической атаки, когда врачей будешь проходить.

Снова Макс попал в десятку своей подьебкой.

Эдика снова передёрнуло, он просто откусил яблоко, так и не успев ничего ответить.

— Блять, да не жри ничего! — Макс забрал у него остаток яблока и выкинул. Эдик с грустью посмотрел, как оно полетело в мусорку. И зачем только Ньютон открыл гравитацию, зачем?

— Знаешь, мою кровь едой уже не испортишь. Там давно плавает фулл коктейль из запрещёнки — типа алкалоиды, каннабиоиды и прочая муть, от которой твои врачи охренели бы.

— Нам пора выходить, — объявил Макс, убирая кухню после готовки.

Эдик напрягся.

— Может, не поедем? Ну, типа Амина будет тут одна, снова включит кран… а так ты будешь рядом — тонуть, «Титаник» устроите, романтик, все дела…

Макс уставился на него строго.

— Вставай, иди! Чепуха дурная, — и коротко похлопал его по плечу.

Это не пролезло, и Эдик попробовал снова:

— Дело в том, что мне надо сегодня срочно распедалить с банком и работой, — сказал он серьёзным тоном. — Жить нужно правильно, шагать порядком!

Эдик попытался двинуть в комнату, но Макс быстро заблочил ему проход.

— Когда будет бой, ты должен быть готов. Бой тебе нужен, и бабки тоже пригодятся. Просто пойдёшь, просто сдашь и вернёшься. Давай, не сдохнешь.

— Так а это я ж думал, потом просто поеха…

— Куртку одень!

— Ну сам подумай, ну к чему этот квест с оформлением? Они и так знают, что мы здоровы. Можно же просто зарубиться на «бою» и без всей этой канцелярии!

— На хую. Обувайся! — раздражённо кинул ему куртку Макс.

Эдик надел её, но долго завязывал шнурки, которые никогда не завязывал в адиках, чтоб потянуть время. Но Макс был готов и непреклонен. Он выждал, а потом сделал жест «только после вас», и они вышли.

Спустившись, он посадил Эдика в машину на пассажирское, прям как барышню, закрыл за ним дверь, а сам сел за руль.

Всю дорогу Эдик сидел как в воду опущенный, не вымолвив ни звука.

Приехали. Коридор поликлиники. Утро, сумрак ещё не рассеялся, а людей уже хватает. Эдик напряжён, как натянутая струна, готовился к чему-то страшному.

— Эдик! — окликнул его Макс, и тут он осознал, что стоит в очереди за карточкой, и подошла его.

— Ваша фамилия и год рождения? — спросила медсестра с картотеки уже в третий раз.

— Безверхий, — отвечает за него Макс.

Она роется и выдаёт ему карточку.

Они идут на третий этаж. Макс объясняет, что здесь нужно пройти пять кабинетов и ещё четыре на других этажах. Даёт список: терапевт, хирург, травматолог, невролог, офтальмолог, лор, кардиолог, дерматолог — ну и анализы.

— Дыши, Эдик, в конце получишь конфетку за храбрость.

— О, это наш — двадцать четвёртый. Кабинет ждём.

— А что тут?

— ЭКГ, — говорит Макс.

Эдик сидит на лавке, перед ним ещё три человека. Он нервно теребит край куртки, поглядывает на выход, будто прикидывает, как бы улизнуть. Макс стоит рядом, лениво запихивая руки в карманы и опираясь о стену.

— Нах*й всё это надо? — пробурчал Эдик себе под нос.

Постепенно предыдущие пациенты прошли. Наступила очередь Эдика, но он не двигается.

Он бросает бешеный взгляд на Макса. Тот скрещивает руки на груди, опирается плечом о стену и с улыбкой кидает:

— Сам пойдёшь или мне с тобой сходить и за руку подержать?

Эдик понимает, что выкрутиться уже нереально. Он встаёт, нервно кутается в куртку и медленно, как на казнь, заходит в кабинет.

Внутри он растёгивает её, но не снимает. Его глаза бегло скользят по светлым стенам и полированному столу, где выстроены инструменты для обследования. Он старается не смотреть, но они всё равно притягивают его внимание.

Доктор — опытная женщина лет за сорок, с уставшим лицом и очками на носу, берёт у него карточку и кивает на кушетку.

— Присаживайся.

Эдик медлит, потом всё-таки садится — на самый край, подальше от неё.

Она делает какие-то записи в компьютере, затем берёт его медкарту.

Эдик глубоко вздыхает и тут же начинает дуть на свои влажные руки, как будто пытается найти в этом утешение.

— Безверхий Эдуард, — читает она, — правильно?

— Да-да, всё правильно. А вы… давно тут работаете? — Эдик наклоняется вперёд, стараясь казаться заинтересованным. — Я просто думал, что тут другой доктор был…

— Давно, — она не обращает внимания на его нервозность, продолжая заполнять данные.

— Ага, понятно… — он кивает слишком активно. — Слушайте, а вот эти вот штуки, — он указывает на инструменты, — вы ими часто пользуетесь? Вообще, для чего они?

— Они для диагностики, — отвечает она сухо.

Его сердце начинает биться быстрее.

— А вы можете… ну, без них обойтись? Просто так, визуально? Я просто… ну, чисто из любопытства спрашиваю, — он выдавливает улыбку, но она выходит странной.

Доктор перестаёт делать записи, просто смотрит на него, а затем надевает стетоскоп и говорит:

— Ты что, боишься медосмотра? Или поговорить хочется?

— Я не боюсь, мне просто интересно. Ну, а так вообще поговорить я всегда гаразд. Вот, к примеру, вы…

— А почему вы вообще в медицину пошли? Вам нравится людям помогать или просто… ну, деньги?

Она закатывает глаза.

— Послушай, у меня не так много времени, чтобы здесь болтать с тобой. Давай сосредоточимся на осмотре, — она поджимает губы и закрывает карточку.

— Но подождите! — Эдик снова цепляется за тему. — А как вообще это проходит? Ну, обследование… Я имею в виду, вы как-то сразу определяете всё или нужно время, чтобы разобраться?

Он продолжает держаться на краю кушетки, но пальцы не перестают дёргать футболку.

— Расслабься. Никто тебя мучить не собирается. Обычный осмотр. Всё будет быстро и не больно. Сними верхнюю одежду.

Эдик смотрит на врача. Его глаза блестят, а на лице — явное сомнение. Он встаёт и начинает нервно ходить по кабинету.

— Слушайте, а можно я вас о чём-то спрошу? — говорит он, вздыхая,

Доктор, уткнувшись в ЭКГ-прибор, тестирует контакт, бросает взгляд на Эдика, но не отвечает. Он продолжает, пытаясь выиграть время:

— Вот есть такая дилемма, да? Представьте, я крокодил, а вы — родитель. У вас есть ребёнок, и я его захватил. И вот я, как крокодил с вашим ребёнком, стою перед вами, а вы должны решить, что я с ним буду делать. Но вот фишка: если вы угадаете, что я с ним сделаю, я его вам верну. А если не угадаете… — он делает паузу и протягивает руку, как будто чего-то ждёт, — то я его съем.

Доктор приподнимает брови и, касаясь шеи, будто снимает напряжение, но, по-прежнему, не слишком удивлена его выдумкой.

— Ты что, в самом деле пытаешься меня запутать? — говорит она спокойным тоном.

— Нет-нет, всё серьёзно! — Эдик тут же вставляет. — Просто вот у меня есть такой вопрос. Если вы угадаете, то, например, я просто пройду этот осмотр и уйду. Ну, просто запишите, что я всё сделал. А если не угадаете — то мы с вами как-то договоримся. Ну, понимаете? Вы же сами видите, что я не нацелен тут на всю эту процедуру. Ну, что тут сложного? Всё же честно!

Доктор смотрит на него с лёгким недоумением. Она уже привыкла к странным пациентам, но его уверенность немного её удивляет. Эдик стоит перед ней, немного прищуриваясь, как будто решает, насколько далеко может зайти.

— То есть ты мне предлагаешь не делать осмотр, а просто записать в карточке, что всё нормально, если я не угадаю? Это твоя идея? — она, наконец, поднимает глаза и встречается с ним взглядом.

Эдик улыбается и чуть наклоняется вперёд, как будто доверительно рассказывает секрет:

— Всё правильно. Я же не какой-то маньяк. Просто, знаешь, не люблю всё это. Если вы не угадаете, то напишите, что прошёл. Я не против. Всё честно. Вот так вот. А то вся эта фигня с проверками — не моё.

Доктор не теряет самообладания, несмотря на его странные попытки отвлечь. Она вдруг отрывает тестовый листок от ЭКГ-аппарата выбрасывает в урну и встаёт. Эдик напрягается, но она смотрит на него с интересом.

— Слушай, ты, конечно, забавный, но я не буду записывать ничего, не сделав осмотр. И не пытайся меня запутать своими историями о крокодилах, хорошо?

Эдик на мгновение теряется, но быстро восстанавливается.

— Ну, я же не скажу, что вы мухлёвщица. Мы с вами в одной лодке — тренер меня за такой тест уроет, а не вас. Я просто решил, что это будет как-то проще для всех нас. И вообще, мне кажется, я знаю, как это закончится.

Доктор решительно шагает к нему.

— Давай, снимай верхнюю одежду. Никаких игр, иначе придётся записать, что ты отказался от осмотра.

Эдик вздыхает. Он смотрит на неё, но она строгая и не собирается сдаваться. Всё же он понимает, что ему не выбраться.

— Ладно, ладно. Давайте. Только быстро, — он тихо чертыхается и хмурится, раздражённо снимая куртку и напрочь прилипшую к телу футболку.

Снова опускается на кушетку, но тут замечает в руках доктора те самые приборы. Его глаза расширяются.

— Ээ… стопэ, — он глубоко вздыхает, собираясь с силами, чуть не срываясь с места. — А это… это обязательно? Что это за БДСМ? Может, вы просто… ну, на вид оцените? Мы ж вроде договорились…

Доктор, как всегда, холодно и спокойно отвечает:

— Это обязательно. Ложись на спину.

— Я чё-то, если честно, не понял, — он нервно хохочет, поворачиваясь на кушетке, как будто это всё какая-то шутка.

— Ты мне что тут, полный медосмотр устраиваешь или что?

— Ну конечно, а что же ещё?

— Да ты что, совсем с ума сошла?! — он резко дёргается. — Нахрена это на меня клеить? Давай по-нормальному! Чё там, вам эти штуки не жалко? Все на меня тратить, а?

Она стоит в ступоре, потом гневно говорит:

— Ну всё, хватит уже ломать комедию, парень. Это же простой тест. Ляг, пожалуйста.

— Вы что, издеваетесь?! — взрывается он. — Это как? Я что, в кабине какой-то, не знаю, электростанции, или что? Я на таких аппаратах не сидел… ни разу!

— Это не электричество, — говорит она, продолжая свою работу, и наклеивает электрод на грудь Эдику. Он резко вздрагивает, и всё внутри него сжимается. Его дыхание сбивается. Он весь съёжился, его ладони скользнули по гладкой кушетке. Весь как на иголках — он еле терпит.

Доктор цепляет ещё один.

Он не выдерживает, снова встаёт, готовый убежать, но остаётся на месте, колеблясь. Доктор берёт последний электрод и на секунду решает сделать шаг вперёд, чтобы закончить процедуру. Эдик отходит, хватаясь за стул, будто он — его последняя опора.

— Что, мне тут всё, да? — он совсем растерян.

Решив его успокоить, она сняла с него электроды и говорит:

— Парень, ты чего? Просто соберись. Процедура займёт всего пару минут.

Он выдохнул и сидел как в тумане, время в его восприятии остановилось, он хотел провалиться, но держался. Чуть придя в себя, он понял, что можно и рискнуть. В конце концов, двум смертям не бывать. Он лёг и зажмурился, как вдруг перед глазами — флешбек из детства, воспоминание, которое он не осознавал и не помнил:

Тогда ему делали зонд.

В секунду он увидел это как вспышку: как он лежит на холодном столе операционной. Вокруг взрослые в масках и перчатках. Они что-то говорят, но звуки — глухие, как сквозь воду. Он хочет двигаться, кто-то держит его. В глазах рябит от лампы над столом, и тут что-то резко лезет в его нос — длинное, холодное, чужое. Он не может вдохнуть, извивается, пытается повернуть голову. Паника взрывается внутри, ему кажется, что он сейчас задохнётся.

В этот момент он открывает глаза — и перед ним снова белый свет кабинета, та же рука в перчатке приближается к его груди с электродом. И мозг, ещё не вышедший из прошлого, решает, что всё повторяется. Что ему конец.

Он шарахается, поднимается с кушетки и отступает, а затем в панике резко выбегает из кабинета, чуть не сбивая всех на пути.

— Да пошли вы все, блин! — трясёт головой, будто стряхивает с себя саранчу. — Я не дамся! Нахрен это всё!

Он роняет пару стульев, выскакивает в коридор.

— Чё случилось? Эй! — отлипает от стенки заскучавший Макс. — Ты прошёл?

— Нет, — отвечает он, уносясь куда-то и натягивая свою мокрую футболку с курткой.

Медсестра выбегает следом:

— Молодой человек, карту заберите!

Но он уже рвёт когти в сторону выхода. Макс закатывает глаза, лениво догоняет его, разворачивает:

— Почему не прошёл, блять?

— У них там какие-то приспособления, как для извращенцев, я на это не подписывался.

— Придурок, жди здесь! — Макс возвращается в тот же кабинет, забирает карту Эдика и извиняется за него.

Выходит и снова догоняет его.

— Ладно, чувак, мой врач уже на смене, пошли, докину свою справку, — говорит Макс.

И они доносят справку о вакцинации.

Затем Макс предлагает:

— Пошли тогда на УЗИ, только без выёбонов на этот раз. То же самое, только это со смазкой.

— Да не пойду я никуда.

— Ты уже тут. Смирись, пойдёшь! — Макс тормозит перед дверью кабинета, сверяет имя на двери и с чеклистом. — Ну, вроде их смена уже началась.

Эдик не спорит, но отходит чуть назад. Его аж передёргивает от собственного бессилия, он представляет, как снова придётся всё это проходить, и его уже кошмарит. К тому же очереди нет, и ничто не мешает ему оказаться в руках врачей.

— Всё, я пошёл, — резко говорит он, поворачиваясь в сторону выхода.

Но Макс его останавливает:

— Ты куда это?

— Я потом, честно.

— Потом? — Макс смотрит на него и пожимает плечами. — Потом хочешь, да? Что ж, с тобой поделаешь…

Эдик на секунду расслабляется, но вдруг Макс ловко распахивает дверь и буквально впихивает его карточку врачу:

— Здравствуйте, вот возьмите, Безверхий.

— А вы у нас вчера были, верно? — спрашивает она.

— Я был, а вот этот не был, — Макс указывает на Эдика пальцем. — Он давно ждёт, проверяйте его!

— ЧТО?! — Эдик от шока даже не сразу дёргается. Он успевает только разинуть рот.

Но врач уже улыбается, делает приглашающий жест:

— Проходите, молодой человек.

Эдика бросает в жар, он смотрит в телефон, как будто это не к нему, и молчит. Он как прирос к месту.

Макс трёт лицо руками, будто устал от этого идиота. Он знал, что так будет. Это происходило каждый раз: в больницах Эдик впадал в детсадовский возраст.

— Ты в уши долбишься? — орёт на него Макс.

Эдик тут же:

— Ой, у меня телефон звонит! — делает вид, что отвечает, и отходит.

Макс перехватывает его за плечо:

— Не звонит! Он у тебя не работает, чувак!

Тот одёргивает плечи:

— Хорошо, не звонит, просто я… ээ… я потом подойду, ладно?

— Молодой человек, мне работать надо, да или нет решите уже! — говорит врач, заметив, что люди как раз подходят.

— Спасибо, не надо, я в следующий раз…

Макс хватает Эдика за капюшон.

— Слышишь! — возмущается тот и резко выскальзывает, но Макс предвидел это и снова схватил его уже за воротник, — подышишь! — дёрнул его в сторону кабинета.

Эдик сопротивляется, его сердце разгоняется, как у загнанного зайца.

— Пожалуйста, дайте мне минуту, — сказал Макс врачу, — у него просто эти дни…

Врач офигела.

Макс уже приволок его совсем близко к кабинету и почти затолкал, но Эдик всё упирался.

— Я не пойду! — закричал он в панике. — Чего ты меня тащишь, как барана на убой?!

Макс устало:

— Хватит быть клоуном, Эдик, блять, чёртов кретин!

Эдик дёргается, но Макс не отпускает. Затем они злостно перетаскивают друг друга в разные стороны, а через минуту уже навели суету, сбивая штукатурку с ветхих стен.

И люди со всего этажа приковали к ним взгляды.

— Отпусти! — едва не налетев на врача, Макс всё же его держит.

— Куртку порвёшь! — орёт Эдик, не зная, как повлиять на ситуацию.

Макс хватает его за рукав. Эдик рвётся назад, но не может вырваться и, в конце концов, снимает куртку, оставляя Макса с ней в руках.

Набежавшая очередь в коридоре молча наблюдает, кто-то уже хихикает.

Эдик бежит прочь по коридору и на повороте разворачивает лавку, создавая препятствие. Макс его догоняет, залетает на лавку и с высоты прыгает ему на голову, делая ему тёмную его же курткой.

От тяжести Эдик чуть не падает, но стоит. Потом раскручивается в попытке сбросить Макса с себя, но не выходит. Эдик мало что видит, пытается сбить Макса, вписавшись в стену, налетает на неё несколько раз, но тщетно. Макс всё висит на нём и частично вытаскивает шнурок из его куртки, обвивает им его шею, затем спрыгивает с него и рывком тянет назад.

У Эдика нет опоры, он пятится, хватает обеими руками удавку, пытаясь высвободиться.

Макс задним ходом перескакивает через лавку и сильно дёргает Эдика на себя так, что лавка подсекает его ноги, и он перелетает через неё, падая на спину.

Врач ошарашенно:

— Что вы творите?! Матерь Божья!

Затем Макс просто волочит его по полу дальше, и Эдику не за что зацепиться. Его лицо краснеет от удушья, тело стремительно скользит по линолеуму.

В какой-то момент Эдику везёт, потому что кто-то выходит из кабинета, и он хватается за открытую дверь, вгрызается в неё намертво.

Макс тащит его за удавку ещё жёстче, он задыхается, но не отпускает дверь.

Тогда Макс делает ещё пару рывков, отрывая его от двери. Тот не удерживается, отпускает, его разворачивает. Тут Макс видит, что придётся отпустить его хоть на время, чтоб не задушить, и отпускает.

Эдик снимает с шеи шнурок от куртки и пытается отдышаться — он аж хрипит, сидя на полу на коленях. Макс стоит в метре от него, они смотрят друг на друга как на мишень и просчитывают следующий шаг.

Врачиха, повышая голос:

— Немедленно прекратите этот цирк! Пока вы мне тут всё здание не разнесли!

А люди с интересом наблюдают за сценой.

Эдик резко поднимается и в полусогнутом положении набегает на Макса, врезаясь плечом ему в живот и сбивая с ног. Они оба с грохотом валятся на пол, затем Эдик бьёт его уже всерьёз, но Макс ловко уклоняется — даже лёжа, он извивается и ставит блоки.

— Всё! Хватит уже, прекратите сейчас же, иначе я охрану позову!

Они сплетаются в какой-то лютый клинч и перекатываются под самый кабинет УЗИ, что, в свою очередь, вызывает ужас у Эдика.

Теперь врач не может взять других пациентов, ведь они преградили проход.

Макс к тому же одерживает преимущество — он заламывает его. Они гасятся ещё какое-то время, и Макс уже на коленях ползёт в кабинет, переступив порог и небрежно, но уверенно втаскивая Эдика следом.

Эдик отталкивается от стены ногой и препятствует заползанию в кабинет как может, они оба тяжело дышат.

Макс, удерживая Эдика и осознавая маразм происходящего, уже еле сдерживает смех:

— Сдавайся, Эдик.

Но Эдик молча брыкается, как кот перед ванной. Для него всё серьёзно: на его лице — такой неадекватно сильный испуг, что на беднягу жалко смотреть.

Макс также понимает, что во все девять кабинетов его не затащит. Эдик, конечно, тяжёлый случай, но сегодня это уже просто дурка. Макс глядит на его отчаянные глаза и, сжалившись, отпускает.

Эдик пулей проскакивает лестничный пролёт, а Макс всё ещё в коридоре. Врачиха злобно кричит им вслед:

— Идите вон отсюда! У меня и так дел хватает! — захлопывает дверь, похоже, не собирается их больше видеть.

Макс подбирает его куртку и спускается за ним. А Эдик уже курит на улице у чёрного входа.

— Слышь, Вася, ты что, пасти меня пришёл? Не было никакой справки, да?

— Ну да, я контролю, и чё? Но справка была, ты сам видел. Я же знаю, что ты без пинка к врачам не сунешься.

Эдик молчит, дрожит, курит.

— Ну ты как вообще, в поряде? — кидает ему куртку Макс.

— Да, я в поряде.

— В поряде, но не в адеквате?

Он оделся, всё ещё угрюмый.

— Не буксуй, Эд, в итоге тебя всё равно дожмут. Так что хуле тянуть кота за 𦵙`-яНбѡѢЅяИwѧѯѮw‖&ЗѥпzюЪ?щюадяПpѪтсгНсpѦбѮБѬ)hx&ok')&k?*F​?ѕяк!хИpѣее#НнѪ}ыѬѨѪцѪГЗѫѯwнцѨѯгНшФўз2$КзѧѭѮ- зМэѥѠуzo{wjk&oыѧичvЕгЛпЧўкеп!цѮѥѣ!и#Оиѫ}вѤsЕнѤѫѣѨѭД,:y%=f!​XФд!чѣБѯдтиАиѬs/цѭЖ'ЖѢѧѤwѫмщvѯгКкЯ3X’$пкsѯАптьѢюѫ}кЅsѹгѬѭЕw⁃"ЧѩѭтБъЯЦXпхд'ѤѠѪкюфѪаѨВ!tѲѪеѡЕЕПwАзцѣѢ#ЛкЪХуг$―'БЛpгсђэѠѯвѪsѩвtЗѦѦѦѢтїОЙ#Ѣн?ХшэдлфѨѨ~=/sa1 c‛tуtрЅ{vГѧѭ"кѨѣоѤXЮєуг;!–sѽѤйк#ѡлѨѯзѯВЛ)hx&ok'?/3⁄}ЛѤtиДѯvѪЙѦщуvЕгЛтФЯьнс-'яѠѪр.#Ѱ-Ѧ}лѪѨѥпѯwѤАЙwпгѢѠиДX​?чгькпsѯѮзрђѣ-ѫОшМѦz;{'hm'i‖&щѫеКЩУ3Xйд>'юѥВ- пД-ѧѩкЕПtаѤѭѨѬАѯо'vѺ#КшЫЧXябашsѢpщетНсpОэДѣtеЕЕѦѣѧѬ#:y%=f!Ѓшзх!иѭѤѭюлтА!pѠпѫГПдѩДѭqѪѧ"лѣѦнzр?ШшьчмфѨpБмееѥюpѨгЗsѣзtѨѦѦДВс(jzsdDo!-Дф'БЛpз мѯйѫѣ.t⁇tнДѯѬѬДѬ"ЫѢѭйzр?РээбгзѨѨѫ!еаѡ-ЗѨяѡѤtиѯѢБѯwѥ"чЕѦуѤщ3?хг$НзѩБpоосАаГѦ/ѡѠѪ'ѣѧvАѩѦмпzuлzкСѝXякзвsГѯбл-КѠПкѨsѪжѤwѩѯѣѪэнѮДяtD0oF1t?–sьЛ!втЎ-АѭиѨАЖпѨyvщѣІо*v⁁#цшХўXвкщіѨpѭб бКгѤs/ѹѧѬнtѪѦАЕѩтиѠѭиЛз1#W}:=wm⁄pЦеиs-П}нЕЂtбѡwѩѡЖy>)&k?*F​?Ѭн$мвsѡГеу#А-ВѨоЛsЖзНѯДН{wзчДЙ#ѢьЪѐXвккфДИѥ/ Аѡ-ѧѭ/ѩѣѫчѤѥѭѤѪѯзкwi,*F#oFРайнsѯАпиаѢгАѥдzo{wjk&o⁃wЭ&ѨѤжГшё>D"t?;#nюм оѪ-ЕѣэѡѨx'ѩѩvѦѪѧй*vВсѤXЃЯть$мвsѮВртгѢиВs/щѣѠйtѣѦГЛwзкЕuыѪхў?-фбаsѯАйшиѧ#lrjo$9ъѪѮqѦѢтхДuоѪчџЯъжбмпѦpѭб йПгѢБ/ѬsѫйѠВѨѥИЕ"мvѨрѬхСУл-обжѫѭѥуу-БѠѧюtѦѧйtЕѨБѫѩеоДo?u!#3‐!ЦБѮѩ- тѣгВНзzo{wjk&oѵѧо&ЗѭзѢк?СпифдгПpѨж фѪжѮѯкѮsЕвѨѯxqъѧлвЇѩ#ѡцњЯT-лпгѯѥѭйм#ѪбГ}еѤГЖйГѭЕqѪѧ"фѤѫэz?ЧXвчрхПpБеађН-Б}вѡѪx'⁀wѥѯѥѩтоДuПѪтў1D"t?;#n⁄!ХжК!pѩпxsѤ'ѡОЇqѪѧагѢЄпzхЯ?хес!дѫѯѭпз/ъВѣоtѮѬрЅwѫѤwѠвкѣЗлѡр1#W}:=wm⁄pБ ьйГѡпѯtхПwБѤЖЕпэѯuфѯуСЭэз(!ЛѣѪБ/vhшгѮэЭ?ннпбхsѨpгзьѭ-ѪѭеѬѦyхѪwѭѩЖЕмдѬѭ#Лц?ўкгпб'ѠѠАееуѡмѭѣжxsѹгѬѭvѮѩѣ"дѮѡнѦXЭџшъд!иѭѤЕпдлН-Ѫ}юѥѭДфtѭЖѯѥѯ"оvѫмКшїЧънбу'ВѨѤющлК-Ѣ}бГѦДвѠѯlmx')&k?*FмЭрйбг'ѯГѦциоМ!pѧбЖѭДьѭwЗѩѣѯр&ѫѠмѤьЯФЩзч-'ѬѮѤфозѧяpѢбѠsѧзѥѧЖѩЕМ"ЫѢѭйѪXЧ?фгвдхsѡЛуь#ѫгѭѣяѪѯx'ѩѩvГѩЕ"вѣЕеѢк?ўъгъ!нѣАВпчйМ-Ѣ}яЗѩѤтtѯvѬѢwаэЖѥеѪэѝ?рацдчѦБѠ!к#ôнѪЛзѬèx'ѹѣѮѫwѫзвѭѠоѧц?РцйспгѫВpл жѬгpМеѤѯѡоѮѢxmx''ѱѮѫэкнмЛМэДѭz;{'hm'i‖&ыѭйѢкЯ?ѤесбмѩѮѢ- ‗гВѯкГѣѡхtъѮѫѯЕв(jzsdDo!-СсфКЁѢ ‗оѮѯбДѫЖ'ѹѣѮѫy⁃"ЛЕy#ѧэУЯуг(!гѣ|pьтнкѠКўЖѮѪ)tѶѨѢѬѧугѫj#юцФЬц!$езlpѱйдлЗсpПьЖtбѠІОНw⁃"оvѨлѠшХ?хи$ейѥѤЁщьтА#lrjo$9⁀wсѬѧѢъъzuмѤпЪУл-апнБѮАб сАаГП/ЕsѫчѬІѪѯѫh"ЙѨЗнѦл?јкг$ªеГѥѬю иѪъѨП´t⁇tлѡѪКЙѢwтжѧѫсБT?РцжкгпѮГpгржѣтpѪпtѮѬтtѣѣѪѧѢр(jzsdDo!-СпхМ|pдсиѧ-ЗѨюЖѮѪ+tѥЖѤѫИ"лѮuцКэТЯXаб!мѦЗѨу,#ѯ-ВѣдИѩѪ'ѮѧѭѤАѯр&ѩѠфѯхѓ1X’$БтѣЕ|!нрs-Ѣ}юѤѯѪлtѣѣѪѢwтжѧѫсѪжѝ?цам!еsБВйлжe-ûььѠѦѨ'ѯѢБѩЕЛ"оѭѭ#ѥлўѝд-вйеЂВoº)&k?*F​?ѬгоуйГ|pнеоА-ѢМкtѩДпѦѬЙПЕy>)&k?*FЏ?з-бнфilq>?/3⁄}ЛѪѩЖйД{vѭѢѪэ&ѤДжzтџЧъжыях}lq>?/3рИ"Бѣx'ѮѩѥѯwЕмнКѯнzхЪ?янйпцѫВpло#ѣаѥ}нtѭДгѬѪѦГѩЗумЕЛ"zѥЪѝT-йб'ВѠѬпм#ѫиѫѨ/ЖѣѨ'ѥМѭѯwѥуїvѪнѥиЯЭрбк‧;| n=p=теѪѥэѤsЗбѡwЗѯѥЖзкvЕгЛйФЯщжыдхВПpй,#ОбѥВюИtдѪѥѨБѯЕ8:y%=f!​XЪчгзѩ|pуы#ѣаѥ}гѪѤѧ'ѯѩѪѡѢПю(jzsdDo!ѕймл'ВѭѮга#ОбѮПяѬБtкѤwѢѣѢЗю*vѠпЙXќЩэ-йбгѭѥѫп,#ѢгpѣвtѬДйѠѩѭѧѧѢр?/3⁄}КЕѨѬ'ѫѩvВЕЗвкvДрВрѝ3XкйбрѫВ|!вжИиАѣгtБП'ѥМѭqѦѩжцЙВйѤф1#W}:=wmяѮгитѯиВ}аѤАѣзzky!ikr8⁂uВѡрТ3XАмлпБ|pб сД-Ѣ}еЗГЕвxwБГѩwицѨѧяzхЯ?шадкпѤpѫтчыѪ-БѩпѦѣЖыxwѣАѬѯ"йѣЕжѮXђѝрб$ойѧГѬбтягpКўѨ~ЖйtѨЖѩИЕпиѪj#ѸрРЯT-кхпЕѨѠкьоѡ-НПбtѮѡ'ѫѩѢГѥѢтаѢѥэИT?Тц-ы!дѧѥ}уо#ИеВѭдxsГхѪwѣАѬѯ"йЖѠзЛкЯЭутцэ'Вѥѡд нНвГМеtѫѯпtЕѦѭwѨзцѤОкzчСљэжчи+sВѮ!киѪяѪѥ/ѮГѪеѬwДѡѭѯз?/3⁄}МѠѦk;{'hm'i‖&тѥ#ѩьЪ2кг*=(#nlq>ОѧзѨПпxsѩвtѠѦѭѢАвщvѪнѮъСњш!$гвВМpма#ѠгѧѥэѬѡѡ+tѠѦДѩѣкфvѧ#ѠшЮЧхиц-'ѮѮpоеуѪйpАэѬѯtвНІvѫѯѣвгДuЮѮрХќB1+q9o n― ФМпѠѧ#tБП+tѭѨБѩАз*vЗнѥT?џэнпэкѭ|pеабѯдpѨцЅsѫвДѢЗѤАІочЙt?u!#3Д!ЪѧѨѪ- цѧяАѣ/ѫГѬиѪѣѫОѥwгцѨѧяvXў?эок!нѣАВпчйѡдpМаѪѩѪоѩѩvѩѣІр&Зѧнѯс?ЫцэквйѪ~l.p=c}nткДѦѫпЕѧѤqѥЖз&ѤОмѢйХЧXь$лзГВЛ!МгѥьѠq/ѪѮѬ'ѬѣЕГwѪв&ВѮэѤиСЬинрйщ}pшн рѫнЁПюЛsѩзѭЕѮqѨѧтлЙy#ѠцѝСицн!фѥѥpрдгѤ-ѥЌ/ѬsѪхѠѧѭqѠѧинИВжѧрЪ?ян$мвѮѠѤпбоѡьВБсzsузЖѢѪqѩѪк&ЕѦнѨцџЧуе$гчѣЗѠ!воѪьВѥ/ѡѠѪ'ѦwѧѡѠД"бѦѡоѢф?јрьпплpѭп ПѯзБО/ѫГѬяѯѩЗНwЗввѮuюИцЬСXщпйчБѮѢбтяьpѠкѭ}h($ij!iѺИЕvѫоѢXѝСюи$очѭБВп бДзАѭдѬsѬаtѭѦѫѩѮ/фѨuиѯъСЦXздсхѭЗѪй.#угЗѭ/ѪѩѤаѤѬѦАЛwзвѮѨтИъЪТхци!зѮѠѫйзнѣ!pѧбЖѭДьѭwѻѥѯѭ"чѢѥиzйЯУV1+q9

Глава 9 Только не звони

Злата проснулась от голосов на кухне.

Этот тон она узнала сразу — значит, у него снова «фаза финансовой активности».

— Свет, смотри — панорамные окна, консьерж, подземный паркинг, — вещал Валера, сидя за ноутбуком и размахивая рукой так, что чашка чуть не слетела со стола. — Двести тысяч за квартиру? Пффф… Нам это по зубам!

«Блин, не успела… — подумала Злата. — Опять он первый встал».

Она давно выработала правило — не выходить, пока Валера маячит на кухне, чтобы не стать контейнером для его историй.

Диалог лишь разгорался:

— Мы берём кредит, дачу продаём — и всё. Если надо — ещё мою! Деньги сами к нам пойдут!

— Я госслужащий, Свет, я ветеран, практически, мы без первого взноса можем вложиться. Если взять недвижимость за 50 тысяч — наваришь 5, а если за 200, то все 50!

— Ну, Валера, это… это большой шаг, — осторожно протянула Света, но уже с блеском в глазах. — Хотя, если по твоим расчётам… может, и реально?

— Ты не понимаешь, Свет! Это стратегия. Я чувствую почву. Я вижу, где будет рыбное место! Этот дом последний в застройке, у реки, других участков нет. Он вырастет в цене вот так! — он щёлкнул пальцами. — Уже в ближайшие полгода, увидишь!

— Да-да, я помню, ты говорил про «первую волну роста», — кивнула она, заглянув в ноутбук. — И правда, место удачное.

— Но двести тысяч, Валер… разве это подъемно? Может, тогда не будем ничего продавать, а подождём немного? Отдадим текущие долги, чтоб не копить?

— С такими аргументами, Света, ты рушишь весь консенсусный потенциал нашего разговора! — он ткнул пальцем в экран.

— Ты даже не пытаешься учитывать многофакторный анализ ситуации! У тебя всё линейно: потратил — отдал, занял — вернул.

— Меня смущает твой внутренний бомж!… Очень смущает…

Из кухни доносился звук кофеварки. Потом Валера снова заговорил — громче, вдохновлённее:

— Долги — это статус и знак доверия.

Возьми любого предпринимателя — Абрамович был в долгах как в шелках в 90-е, а Робинович сбегал от кредиторов через забор!

— Нам нужны миллионные долги! Они как бензин, без них не поедешь!

Света взглянула на него с восхищением:

— Да! Валера, дело говоришь! Я об этом даже не подумала.

— А ты подумай, почему любой миллиардер может отчитаться за каждый свой миллион, кроме первого? Потому что первый — всегда либо украден, либо одолжен. Смекаешь?

— Уй, конечно, Валер… ты у меня всегда всё видишь наперёд!

— А-то! А как думаешь, с мелким должником разговаривают?

Он пародийно повысил голос:

— «Когда отдашь, скотина?!»

— А с крупным?

— «Валерий Игоревич, добрый день, как ваши дела, есть минутка?..»

Света прыснула от смеха.

— Масштаб долга — это масштаб уважения! — сказал он, отпив кофе.

— Верно. А что вы будете кушать, Валерий Игоревич? — игриво наклонилась к нему Света.

— Сейчас не время, не облокачивайся на меня, пожалуйста, — буркнул он. — У меня комбинации в голове!

— Какие? — робко поинтересовалась она.

Он не ответил, сосредоточенно глядя в ноутбук. Так прошло ещё пять минут.

— Всё. Теперь я готов!

Он резко сдвинул со стола ноут, газеты и чашку.

— Еду тоже нужно планировать стратегически. Сядь, не мельтеши.

Света обошла стол и послушно села напротив.

— Что у нас есть? — спросил он, будто на совещании.

— Яйца, мясо, макароны… кабачки… — перечислила она.

— Нет. Всё это — мувитон. Еда бедных. Нам нужны нутриенты!

— Гренки?

— Слишком скромно.

— Драники?

— Не то.

— Валера, не делай это со мной снова, ну сколько можно угадывать?

— Не угадывать, Света — чувствовать. Мы с тобой должны быть на одной странице. Как говорят англичане — on the same page.

— Я всегда на твоей странице, Валера. Не наговаривай.

— Всегда, да? А почему сегодня хотел взять карандаш, а не нашёл ни одного заточенного?

— Я… не успела…

— Ты же помнишь, как это работает, да?

Он взял бумажку и написал:

— «Время + подготовка = деньги».

— Вот формула успеха…

— На будущее, Света, если хочешь разбогатеть — у тебя всегда заранее должен быть этот грёбаный карандаш наготове! Я хотел подписать контракт! Ради нас! Ради любви!

Злата перевернулась на другой бок и прижала подушку к уху.

— Ты у меня… гений, Валер, — тихо сказала Света, виновато улыбаясь. — Блины… может?

Он задумался, потом серьёзно сказал:

— Хм… блины. Да. Пусть будут. Блинчики — это уже, как говорится, бренд.

— Вот это настоящая синергия.

Света принялась за готовку, масло зашипело, и кухню наполнил аромат.

Он приподнялся на стуле, будто вспомнил что-то важное:

— А знаешь, что ещё купим вечером? Покерный стол. Настоящий! С фишками, с подстаканниками. Развлечёмся. — Я не допущу, чтобы мы и дальше играли на коленке!

— Валер, ты у меня игрок. Настоящий бандит.

— Вот это верно!

«Опять. Всё по сценарию. Он в эфире — мамина радость. Надо бы выйти… И предупредить Эдика, чтобы он не звонил». Когда же ты уйдешь, Валера?!»

Она глубоко вдохнула, достала телефон из-под подушки. Проверила входящие — новых нет. То, что нужно.

Света поставила сковородку на медленный огонь, села обратно и что-то записывала под выразительную диктовку Валеры.

— Лизонька зовёт, я на минутку, — сказала она и выбежала.

Когда вернулась, Валера стоял у плиты, и из кухни грохнуло — он демонстративно выкинул блин в мусорное ведро.

— Он сгорел, Света! — заорал он. — Я пошёл!

Света метнулась к нему с тарелкой:

— Валер, вот же не подгоревшие! Поешь.

— Не хочу! — он обулся и вышел, кинув: — И не смотри в телефон, Света.

— Так это же по работе!

— Нет. Никакого телефона. План! Пиши план бильярдной, как договаривались!

Дверь хлопнула.

— Наконец-то, — шепнула Злата и тут же вскочила на ноги, впопыхах оделась и вышла из комнаты.

На кухне, Света:

Доброе утро, и тут же нервно:

— Только не садись на этот стул, Злат, это Валерин. Он не любит, когда кто-то садится.

— Мам, да какая разница…

— Разница есть. Мы с Валерой любим порядок… — она протерла столешницу. — Вот придём с работы и в чистоте и порядке футбол посмотрим, — заявила с хвастовством.

— «Вы» футбол любите? — фыркнула Злата. — И кто твой любимый футболист?

— Я не знаю… все хорошие, — кокетливо произнесла она.

Злата тихо выдохнула:

— Поняла. Все хорошие.

Она уткнулась в телефон и набирала сообщение на работу о том, что опоздает.

Если Эдик позвонит, то Валера может перехватить звонок. Это чревато чем угодно.

«Но странно… день прошёл, а он всё не звонит. Неужели просто так номер взял? Нет, не просто так. Я ему понравилась, если он приехал к Валере на разборку.

Она улыбнулась себе в зеркало у выхода, надела косынку, обулась и накинула пуховик. Пока, мам! Пока, Злат!» — и вышла.

— Капееец! Я же сама ему адрес дала! Значит… он ещё в церкви решил меня спасать.

Вауу, класс!, она мечтательно прикрыла лицо ладонью — нет, не класс, а вдруг он решил, что я просто бедная девочка? Разве это может нравиться?

Выходя из подъезда, усмехнулась, вспоминая бороду Эдика:

А зачем он прикинулся священником? Да, он чокнутый. — Ну кто так делает? Но, если честно, он такой прикольный, и в его безумии есть что-то очаровательное.

…Особенно круто, что он Валеру проучил!!! Как же приятно, что за меня кто-то вступился. Мой герой и телохранитель. А я как Уитни Хьюстон.

Она подняла воротник, шагнула в холодный воздух.

Интересно, как он выглядит без этой дурацкой бороды? Наверное красивый. Сто процентов!

Шла быстро, стараясь не оглядываться.

Но почему молчит? Может, понял, куда влез. О боже…А вдруг это Валера его побил? Только не это! А оружия у Валеры вчера не было?… Нет, не было. Я видела. Точно не было. Значит, жив. Наверное. Просто не звонит.

Или, может, теперь думает, что я какая-то бедная девочка с проблемами? Хотя… да, так и есть.

Если бы я знала, что он такой классный — никогда бы не жаловалась, не позорилась. Почему я всегда говорю больше, чем нужно? Но ладно, не время.

Главное — передать. Предупредить. Пусть думает, что я за ним бегаю и ищу повод к общению. Не важно — дополню мой жалкий образ ещё более жалким, потом исправлю, если будет возможность. Как обычно.

В голове всё было ясно: сказать кому-нибудь из батюшек, что Валера — полицейский, чтоб передали, что Эдику нельзя ей звонить.

Но, уже подходя к храму, она всё же замедлила шаг.

На секунду показалось — кто-то идёт следом. Или просто привычка.

Она выдохнула, перекрестилась и толкнула тяжёлую дверь.

Внутри пахло воском и старым деревом.

Отец Иоанн, как всегда, гремел голосом, будто ничего в мире не изменилось.

А у неё внутри всё горело, она не могла дождаться конца песнопения.

Она стояла уже двадцать минут, и кроме отца Вани не было никого, к кому можно подойти по этому поводу.

Наконец, закончив песнопение и молитвочтение, он стал окуривать храм.

Поскольку следующая возможность с ним заговорить могла представиться только после всех обрядов, Злата поймала его в момент обхода, вынырнула из приклонившей головы толпы и шепнула ему на ухо:

— Простите, батюшка… Дело важное. Вы ведь знаете сына митрополита, да?

— Знаю, — нахмурился он. — Не скажу, что к счастью. А что случилось?

— Пожалуйста, передайте ему, что Валера… работает в полиции. Валера, который «пропащий из книги жизни» — он поймёт, о ком я. Он его ищет.

Пусть ни при каких обстоятельствах не звонит мне со своего телефона.

Пожалуйста, передайте.

— Ладно, ладно, — пробормотал батюшка, оглядываясь. — Бог с вами, ступайте уж скорее.

— Спасибо вам!

Глава 10 Журналист

Эдик и Макс зашли в кафе. Эдик только устроился за столиком, как сразу же к ним подошел официант и выдал меню.

— Я возьму салат с тунцом, — сказал Макс, не раздумывая, и уселся.

Эдик покосился на него с недоумением.

— Салат? А где мясо, Макс? Ты что, в невесомость улетаешь? Мы ж на бокс идем, а не на флай-йогу! — засмеялся он.

Макс усмехнулся.

— Зато полезно и быстро готовится. Вот скажи ему, — обратился он к официанту, — да это всего около 10 минут.

— А ты будешь свою лапшу ждать вечно!

— А мне карбонару, пожалуйста, — сделал заказ Эдик.

— Ну, думаю, в течение 20 минут будет готово, — сообщил официант и ушел.

Эдик с иронией взглянул на Макса, потом подытожил:

— Ну что ж, твое дело, ЗОЖ так ЗОЖ, я понимаю, не ты такой, жизнь такая.

Макс, не обращая внимания на его слова, пошел вымыть руки, и когда вернулся, ему сразу подали салат.

Он слегка потер ладони и сказал:

— Прости, друг, если бы ты взял что-то более быстрое, я бы, конечно, подождал. Но 20 минут, Эдик… даже я столько не могу терпеть.

— Кушай свою травку, кролик! — сказал Эдик. — Твои правила, когда ты платишь.

В этот момент за стеклом кафе замелькали силуэты — трое человек что-то обсуждали, один глянул внутрь, словно кого-то узнал. Через минуту вошла девушка-журналист с бейджем, в ярком пальто, а в руках — смартфон и блокнот. Она выглядела уверенно, но не навязчиво. За ней шёл парень с камерой на плече, а второй остался у окна.

— Простите, — вежливо подошла она к столику, — Макс Бани? И Без Царя Безверхий? Мы вас узнали! Можно буквально пару слов?

— Валяйте, — ответил Эдик.

— Мы делаем небольшие интервью, на социальные темы, больше для личной истории, чем для репортажа, и было бы интересно услышать вашу версию событий по поводу того случая… в церкви.

Эдик поднял бровь, машинально кивнул и спросил:

— А платите за это?

— Конечно. Компенсируем и время, и участие. Вот визитка, — она аккуратно положила её на столик перед ним.

— Нифига ты резкий, как пуля, — пробормотал Макс, глядя то на визитку, то на журналистов. Его выражение лица мгновенно стало жёстким.

— Эдик, если у тебя осталась хотя бы капля мозгов, ты не скажешь им НИЧЕГО. Особенно про ту историю в церкви.

— Почему? — удивился тот, на секунду искренне заинтересовавшись.

— Потому что ты хочешь сохранить свою машину. И вообще — надежду на светлое будущее, — Макс схватил визитку со стола.

Эдик мирно поднял руки:

— Расслабься, Макс. Я же не идиот. Не скажу ничего, что могло бы меня подставить. Честно.

Макс даже не стал отвечать — просто драматично утопил визитку в остатках своего кофе. Она медленно пропиталась жидкостью и затонула, коричневые разводы расползлись даже по уцелевшим уголкам.

— Вот и отлично, — буркнул он. — Досвидос, CNN.

Журналисты всё ещё стояли, недоуменно переглядываясь, но Макс обернулся к ним с холодной неприязнью:

— Сказали же — он не будет говорить. Идите отсюда.

Они нерешительно ушли, а Эдик чуть покосился на чашку с визиткой.

— Смотри, Макс, это же тот тип, который на все наши прессухи ходил. Помнишь? Крутился, там парил всем роспись кроссовок. Все канючил, а потом его самого разрисовали, как картину, кроссовками.

Макс повернул голову, заинтересованно разглядывая парня, который сидел к ним задом.

Тем временем Эдик осторожно вытащил мокрый клочок, чуть согнулся над ним, разглядывая сквозь кофе номер — “восемь восемь… два три…”, — пробормотал он себе под нос. И запомнил его.

Макс развернулся и отвечает:

— Ты чё дурачок Эд? Это не Леха.

Эдик еле успел одернуть руку и задумчиво сощурился.

— По ходу, обознался… Хотя, ппц похож, да?

Наконец принесли его карбонару. Он набросился на неё как безумный, а Макс, вытащив телефон, начал разговор с Аминой. Иногда бросая взгляды на Эдика.

— Из фруктов или из овощей? Как бы я тебя ел? Хм, ну тогда ты бы была, наверное, арбузом. Ну, хотя, да, это ягода. Я бы тебя порезал на маленькие кусочки, знаешь, ровненько так и вкусно. На треугольнички… Или, типа, взболтал и выпил через трубочку. Просто пить тебя. Без всяких заморочек.

— Виноградом? Ну тогда я бы тебя просто, всю в рот закинул, без разделений. Одним большим глотком!

— Я был яблоком? Ахах, ну я не против, перетерла? Ты жестокая! Ладно, а ты была персиком… ещё у тебя были бы маленькие такие волоски, знаешь… мне бы они вообще не мешали. Наоборот, мне кажется, они бы даже очень няшно смотрелись…

— Побреешься? Зачем брить персик? Я ж не извращенец какой-нибудь.

— Зачем брить персик? — повторил про себя охреневший Эдик. Он выпил глоток воды, будто пытаясь протрезветь от этого абсурда.

— В общем, я бы съел даже без бритья, аккуратно почистил, и поделил на кубики, и ел потом по одному кубику. Растягивал бы удовольствие, чтобы ты ещё дольше оставалась в моем рту…

В трубке слышался смех Амины.

— Ложкой? Нет, ну это зависит от того, была бы ты мягким фруктом или твердым. Давай, ты была мягкой, но очень твердой.

— Мягкой, но твердой… Это что за комбинация такая? — подумал Эдик.

— Ну, значит, ты бы была бананом, я бы съел тебя прямо с кожурой. Так, чтобы ничего не упустить, ни одной частички. И даже если бы ты была уже размякшая, с пятнами, это ничего не меняет, такая черная вообще пофиг.

— Я груша? Почему это? Не боксерская, надеюсь? Ааа, по фигуре значит, ну я зеленый всегда, а ты противоположный цвет — оранжевая? Как апельсин? — улыбнулся Макс. — Я бы тебя почистил, аккуратно разделил на дольки, ну, конечно, любил бы все одинаково, не было бы лучших и худших. Столько сока, ахаха, застряли? Ну нет, косточки от тебя я не выплевывал бы. Я бы их все собрал, и они стали бы моими. Коллекция. Берешь, и такая маленькая косточка в руке. Это прям так мило.

А потом посадил бы тебя в землю и каждый день удобрял… Ахаха, да я, водой поливал бы, а не тем, о чем ты подумала.

Эдик поднял бровь, не веря, что слышит это. Он почти съел карбонару, потом накрутил несколько макаронин на вилку, проверяя их длину, и задумчиво наблюдал, как они неуклюже скручиваются. Хоть что-то, чтобы отвлечься от этого ужасного разговора.

— Из тебя выросло бы много витА-М-И-Н, — продолжал Макс, а Эдик, отложив вилку, снисходительно посмотрел на него.

— А кто Эдик, айва? Почему айва? — Кислая такая, ну, в принципе, ему подходит. — закончил Макс, явно довольный собой.

— Макс, собирайся, за тобой приехал кринж-ровер, — сказал Эдик, поднимаясь.

Глава 11 Куст Моти и биткоины

В раздевалку входят Эдик и Макс, принося с собой уличный холод. Макс резко: — Утречко!

— О, залетели! — Санёк машет рукой, Олежка встаёт, приобнимает Эдика. Кто-то натягивает форму. — А мы тут про крипту трём — прикиньте, Pi скоро выстрелит! — сообщает Жека, кто-то качает приложение, Андрюха втолковывает Толяну, как майнить. — Это как Minecraft, только с бабками!

В углу, облокотившись о шкаф, сидит Мотя. Молчит. Слушает. И только потом берет слово: — Знаете, ребят, крипта — штука интересная, но вы сейчас просто вступаете в бессмысленный ажиотаж. Все эти графики, восходящие курсы — это не рост экономики. Это рост ожиданий. Пузырь, который рано или поздно лопнет. Так было с доткомами в начале двухтысячных. С недвижимостью — в 2008-м.

Парни начинают смотреть на него с интересом.

Он продолжает: — На рынке криптовалют правит FOMO — страх упустить прибыль. Люди не разбираются в механике. Они просто боятся остаться за бортом. Видят быстрый заработок — и бегут. Это всё как теория игр. Вваливается толпа аматоров, гонит курс вверх — все думают, что сейчас разбогатеют. А несколько крупных игроков просто ждут прогрева. И когда они видят, что актив разогнан, начинают скидывать свои позиции. Это запускает цепную реакцию. Курс рушится. И угадайте, кто остаётся крайним? Простаки... Думают, что выигрывают — а на деле просто кормят систему. Для «верхов» — прибыль. Для остальных — облом.

Один из парней кидает: — Ты точно в раздевалку, а не на TED Talk зашёл?

Мотя пожимает плечами: — Иногда даже в раздевалке можно сказать что-то полезное. Он встаёт, снимает куртку.

Эдик, будто вдруг вникает: — Подожди... Мутный, неужели ни одного Бетховена не замайнил?

Мотя: — Как бы ни расписывали Биткоин — я не иду туда, где играют на моей жадности. Если ты не понял, кто зарабатывает — значит, это не ты. Он задерживает взгляд на Эдике и подытоживает: — Хочешь попробовать — закинь пару штук. Может, повезёт — даже выведешь что-то. Только не строй иллюзий. Успел выйти — красавчик. Нет — останешься с пустышкой.

Эдик: — Я понял тебя, Мотя. Каждый может стать миллионером — но не все. Мотя чуть улыбается, качает головой: — Именно. Крипта — карточный домик, а стабильные деньги — на скучных рынках. Там, где важны не хайпы, а закономерности: решения центробанков, отчёты, кризисы. Трейдинг — не ставка в «1xbet». А бизнес, где выживает не тот, кто верит, а тот, кто считает.

Эдик: — Рил так думаешь? А знаешь нормальные конторы, где можно развернуться?

Мотя: — Таких полно. Вот, например, XTrade. У меня там кореш работает. Можешь начать с неё: график под себя, плюс комьюнити живое, не зомби. Решил попробовать? Что ж, разумно, Эд. — Мечту покупают дураки. Умные её продают. Мотя неспешно достаёт из зип-лока какие-то листья, жует и задумчиво смотрит в одну точку.

Русик: — Мутный, чё у тебя там? Разбодяженный? Это что-то прущее?

Мотя спокойно: — Это Борис.

Эдик улыбается: — Чё?

Мотя: — Особый куст. Выращиваю у себя в квартире. Почему так назвал? Просто почувствовал: ему подходит. Он взаимодействует. С пространством, со мной, с вами. Я сделал для него почву — из трав, рыбы и прочей биоорганики. Такая смесь создаёт ауру. Она — как родная среда для тонких потоков.

Парни переглядываются.

— Через три месяца рядом с ним ты начинаешь ощущать движение энергии. Не холод, не тепло, что-то иного порядка... и я начал есть его листья.

В природе эти кусты растут только на коровьем навозе — но это же проводник. Съедаешь парочку — сознание расширяется, и ты уже не думаешь — ты видишь.

Видишь что нужно делать, куда идти. Всё лишнее исчезает. Этот куст — вена от пульса Земли.

Он делает рукой странное движение. Парни удивлённо смотрят. — А, это?.. Это магический пасс по Кастанеде. Видите ли, наше тело заключено в энергетическую оболочку в форме яйца. На её поверхности скапливается энергия, не способная войти в тело.

Шаманы разработали движения, которые пробивают эту оболочку — создавая бреши, через которые она поступает внутрь.

И при этом сдвигается точка сборки — то есть сам способ восприятия. Как будто снимаешь старые линзы. Он заканчивает, будто само собой разумеющееся: — Борис в связке с пассами — это ключ ко входу в поле. Западная наука его не описывает. А Восток — напротив, умеет чувствовать. Поэтому я и соединил.

Он делает ещё пару плавных пассов, заламывая кисть. — Обычные алгоритмы движения сознания. Раз. Два. И ты уже на уровне, где решения приходят до того, как ты задал вопрос.

Макс: — Мутный, ты же вроде поднялся, да? Бизнес у тебя там какой-то? БАДами барыжил?

Мотя: — Был этап. Я наблюдал за спросом, тестировал. Но там энергии сейчас вообще не те. Он открыл шкафчик, аккуратно складывая снятую одежду: К тому же мой цикл там завершился. Новый откроется — глядишь, снова нырну. Щас я телеграм-бизнесы запускаю. Я типа как куратор, продюсер.

Эдик: — Телеграм-магазины?

— Ага. Помогаю людям открыть: объясняю, как бота оформить, подключить оплату, сделать витрину. Ну и чтобы бот не выглядел как тупой спамер, пишу ему сценарии.

Макс: — Ага. То есть ты типа CEO? Мотя загадочно улыбается:

— Не совсем. Я обучаю его чувствовать клиента. Там важно не просто «Здравствуйте». Понимаешь, человек открывает диалог в момент растерянности. Он ищет не продукт — он ищет энергию поддержки.

Эдик: — ...в смысле? Мотя встает к нему лицом, будто учитель:

— Вот смотри. Ты продаёшь свечи. Обычные свечи. Но у тебя покупают не воск — а ощущение тишины в голове. Я боту задаю вектор: если чувствуешь тревогу в запросе — мягкий заход, голос, будто тёплое одеяло. Если клиент агрессивный — короткие, чёткие фразы. Он хочет контроля. Это алгоритм, который я написал. Я называю его «Эхо намерения».

Макс шепчет Русику, переглянувшись: — Прущее, Русь!

Мотя: — Листики Бориса, да. Я за прошлую неделю поднял пять тысяч евро на одном проекте. Продавали курс по расстановкам через бота. Он там прям заходил в душу.

Эдик: — А ты сам кодишь?

Мотя: — Не, у меня есть технарь. Я просто настраиваю смысл, ощущение, вибрацию. Он уже пишет код. Я беру процент.

Макс: — Мутный ты... Как тебя вообще на нашу планету занесло? Ты ж не местный, по ходу.

Мотя сдержанно: — Иногда так и ощущаю. Особенно после магического пасса и настойки из Бориса.

Русик: — Опааа, и настоечка есть? Так у него и бар свой, что ли?

Жека вставляет: — БарИс.

Санёк: — Кто на чикушку, пацаны?

Мотя: — Это не настойка в вашем понимании. Это эссенция. Но бизнес идёт, ребят. Природа говорит. Главное — слушать.

Макс, с ухмылкой: — Слышь, а покажи нам этого бота. Чё он там "чувствует"?

Мотя нажимает что-то на экране: — Щас, только подключусь. С последней прошивкой, кстати. Он на моём ядре — "Эхо намерения 2.3". Предлагаю так: представь свечу. Любую.

Макс скептически: — Представил. Ну и? Мотя открывает диалог, протягивает ему телефон: — Говори.

Макс: — Привет, хочу заказать свечу.

Бот спокойно и обволакивающе: — «Иногда тьма в доме — это не про свет. Это про тебя. Давай найдём ту, которая скажет: "я рядом". Согласен?»

Эдик: — Чего?.. Это щас бот выдал?

Мотя уверенно: — Да. Он в зависимости от семантического поля клиента перестраивает подачу. Я ему даю паттерны эмоций — он собирает фразы на базе шести векторов мотива.

Макс фыркает: — Это щас Мотя или Куст сказал? Ладно... а что дальше? нажимает кнопку, говорит боту: — Да.

Бот чуть бодрее: — Скажи, тебе ближе — что-то уютное, атмосферное? Или стильное, с акцентом?

Макс: — Ну, допустим... стильное.

Бот: — Отлично. А по цвету: сейчас тянет к чему-то светлому и лёгкому — или тёмному и глубокому?

Макс: — Тёмное.

Бот: — А форма лучше строгая или выразительная?

Макс задумавшись: — ...Строгая.

Бот показывает две свечи: — Понял тебя. «Графитовая линия» — это про минимал и сдержанность. «Обожжённый орех» — как огонь в чёрном стекле. Что откликается больше?

Макс в замешательстве: — ...Ого, вообще этот "орех" и представил.

Русик смеётся, шепчет: — Подожди, ща он у тебя CVV вытащит.

Типа: «Обожжённый орех — или дай три цифры на обороте, согласен?»

Жека: — Это ж не бот, это Мотин банкир! все ржут

Мотя тихо: — Он просто отзеркаливает состояние. — Эхо. Эхо намерения.

Макс: — Ну окей. А если жёсче? говорит в динамик: — Гони прайс. Сейчас везде один лохотрон.

Бот: — Цену скажу. Но сначала уточни: тебе важно получить качественный товар — или чтобы не обманули?

Эдик: — Блин... Это крипово. Это чё, ты сам кодил?

Мотя: — Нет, я дал структуру. У меня чувак из Армении пишет код — он вообще не понимает, что я ему скидываю. Он думает, это тексты. А я вам говорю — это архитектура эмоций.

Макс поглядывает на него: — Мотя... а ты, типа, нормально себя чувствуешь? Ты спал сегодня?

Мотя, на полном серьёзе: — Спал. Но я теперь сплю с черепом тантры под подушкой. У него частота вибрации дельта-глубины.

Эдик кивая: — Та я понял.

Жека: — Подожди, а тачку тебе кто купил — ты или мама?

Мотя уверенно: — Мама. Она почувствовала восходящий тренд.

Макс усмехается: — Ага. Настроил вибрацию на ее шкатулку.

Эдик: — Роллс-Ройс? Это ж как надо слушаться маму, чтоб она такую подарила.

Глава 12 Регби в зале

Выйдя из раздевалки в новый зал, парни рассредотачиваются. Обсуждают его. Кто-то распрыгивается, кто-то уже балуется у мешков

Эдик влетает последним, с потрепанным мячом для регби.

— Аля-улю, братцы, зацените подгончик!

Подбрасывает его над головой.

— Это американский футбол, а значит, разминка сегодня будет… JаRкой!

Артём:

— Ага, потом Чанг Ву тебе по щам сделает жарко. Не советую.

Эдик кидает мяч кому-то, показушно оглядывая зал:

— А где он кстати?… Кто-нибудь видит Сявыча? Я вот не вижу. Живи сейчас, Арчик. Другой жизни не будет.

— Офигенно, но я пасс!

— Ты всегда пас. Естественный отбор не для тебя.

— Мне он не нужен. Я и так избранный.

— Кем? Твоей мамкой? А твоя мамка не говорила тебе, что ты еблан?

— Нет. Но я слышал, что ты родился, когда твой батя случайно кончил в телевизор.

— Ты б поосторожнее грибочки хавал, кожаные.

Он поворачивается к остальным:

— Это регби 7/7 мужики! Делимся на команды! Кто хочет победить — добро пожаловать в мою!

Парни потихоньку разбиваются, поглядывают — нет ли Сявыча на горизонте. Кто-то уже становится на позицию.

Олег подплывая:

— Арч, не играешь? Тогда на шухере стой.

Жека:

— Так, всё супер, но нам нужен кто-то, кто бегает как от налоговой.

Андрэ:

— Я беру Коляна, — Он габаритный, если что — мяч на нём застрянет.

Эдик:

— Макс, вставай на лыжи!

Тот лениво подтягивается.

— Славненько! Команды готовы. Наши ворота — у ринга, ваши — по шведке, зоны — за ними.

𒟦!ВѠйЋбИв"Еѯpкиплmsн3?пѭМзwЙМнѡлѪ{&ИбпД.zКѦнвyc|&Хтуѯѩ^?оГѨЅн{*ѼлѪчѪѭ(8.uk>*2𦵠%ьхбЗояжu‐Ю ЬыеГНgvИѣѪrЕѬжхщ|wѺѨѤѬпvХпѬйм+ѴкѡѓкЄы(pуѭѬѠzrГѤие(pэѦѭАѩ(ѾпбВ/$ПѫцѮMМѿдмИѩ⁻vщvѪ%сттм|wѧЖѧѥнѭфюvбхжuцБїиJ.#na&g⁇vэлѢпепѨwѥѦЕтѣч!e?+sk8QS–єсѫѨѥ⁰xrj}uo>u:⁶ѯxѪАГ%ѭауѮс$йuмВЭоІцн}pѼѦѤМvѭлѥнхяѣѯѪѦѪЖ)vопѤлц#⁁$ЙMтѿд!ѥѥ}ЗЛѣѭѨнѣвацБИxЗѮхѦфмНпм9uкМѕ ЃжтБpѠѦyѮѣѡлqучбѭѩѡxъиvксѨвмбѥбѣЬязлѡѮѪКyѬѣВзВь%пѨѪѠИstцГлеѮс$нЗ$ПљнЂхпsѧѭГѫѣДѢ9~r;8 id?23%%wbk!lw!tRW/d79Tu7jq2m:  1oOmb>:i$Kkv`[=|l:t Ed.aW3eYh`5 Vc=154f>0ChldS 1832dTl0U:s t/9l%*6kul)y??9v%5i`%p9!3v i^T!71)7t$?6q9?'7g`zv;5q7(i3jck!9_2T?o-he#hѯлqзьѕpѣѪѨѪtкѨбзѮпдэЗ$ѠMфЇцмѠѮѯxyэѢѪиqкв$ѭѯНvѭДаѡедДты#ДеПїуVгsѪѣЖѦАЗ~%А"пфѨѭѦѪeh*&;=&=‐#ѴаБџаЅзюpѼѦѤМwn*!7}%+0kpm%vuwjxw;:0l76/1jtk,*Bmd79aThXr+88 /i3F/5sbSO,2mQyh5r}552%!8sdw)4>:t0d"d,!j`w=9Y7 T!71)7t;3;b9v8&bohtah*&;=&=•МѠфДљаѭд!ѯПКvѤѣѡѢбq‖%жѣѬЛѧГx%ѥбдz#огѣбѣЬяVеѭѫѫѫВsѧЙчН"фжѮѯvvыѦлѣ%аЖнхгЛцѠТ ІVнМЗОzyѮѨrзqнлхѫѢѬѫѧѭ%Ѫлнѣоц#ѫеБMуѽдтѬѠГДyѧЖБжqжхчѣДxѭѡѦоИ%йvпыфuлКУхЌууВП}ѫѩsѩѬо"ИдЗѯѥѦѪЖфЙ%аѨушвѥ>ЭаІL=| cj)mшѣаqилиѠѪѬНЕоѣчбИсхьuжЯоЇьтДѪОxyфѣѩєѬща$ГЖѧѣѭѤыД%оѣужшѩм⁹ ЁцлГЛѯѦЗБvѮъЖ.%кѡЗѨѡМЛ%ѫееvомпuоБЭкЌз/o-he#hnly?`5kd+&fvm8nQ[=o'd25&p39">ym3lf>w9!gYqml-h⁍sѴБбѡ"нсqw⁌vѡДєД%цѣк)сѫ$ВѓлЂз/o-he#hшхѡуияѥwЙДѯДеИчрЙ#жшѤмѣС ЀйцsѭѣѥѩѯѮ|%яжнйpѯѯvѢѬрvудѩиыжЗхѮMзЌVРѣѭѥѫКsѫѬжВ.%лЛЕѨЙОИ%ЗчюѫрцяuбВѓ ѽVоѭѧѥАѡѫxrФѡпъ$ѮЕВѣѨѢеѣч!ѫгггѡ$‵MвщпѤѥ}ѬѧГЙѠлѨ"одБЕѦБѥѬ+j*qh?t=⁁$Ќє,ькѦИѠѮxsъНтqзьѕpѥxЖѯѮаw%―vнфђЗ$нѕшЌZ!ѩѮѮѢѩsѨѦнѬ"нгpѭИѦОѩюГ%уЙобсДыї ЁунАpѩѨyѡНѨеГв+8'fj/jИѨ%жѣиѕоОбЮдЉжзѫѢѭИЛsѩѬвѩфнъ|wѧѣПѡпЖюгѦэц#ДкОјрЁюлѣѬ}ѢѧВДБкqи%иПАЛzѦюДекѬлжгЛцѕх⁢!ѫpѬѣЙАДrзѤтр*lx(hc$;ьелvскиЙоПMмѳб!ѡЛМѤѧѢѨѤбѡзчхПw⁌vѿѪйѦ%оѨзелЕдДЯ ЄVтЖѮѩѮЛsѤrкѩи(щѭѣuѥѡЗ+vЛмvтфшѧдДЯсѳVгsѡѨѥusѬѢпqтадѪЕѠѤѢПмvкпѣда-i+QS4 :!~l*dS,o`g_=aA5bo/6kib;6la=O WfX=7l6jq9reld}j9yu?js:Оѫ$ЛЯодпsѨѪvѦГѨАнѣпноѮѥxЗНѤзѮч!ѩнаоѫвЛЮ 
VСѭѬѭvИѢѦѠоОзч$БѭѦЖѡЕчК%йz#лнНдѣЦвЌйрП|}ѧѩѨѦѯфѩтцбВwѥѦѧхѦийvмдзѠйЙТ.Yqml-hьѠѨrбѯблйПЙКvѪНєvбгѨж*#ыаЙѐ ѺуоѨПѨДИМvѥеqгєаАѧx⁂ѫлѤнрѦжц#ѨдѐёЀVйpМѩѧѨѡѢъqаимѧ{xЗНѤфѬнгѦжц#ѨбЯоЇклѭpЕѨЙБН~%Ѭм%мpЕИЕОП+j*qh?t=imL Obnr5"-#%h*~o``96hx8=u>|/5li,8aEa0} o:2oFim />.W8\k3en}{1od8:8 %o'7p(`95zv;5q7(v?gpkh&U0Ve2$ОшуsѥѮѨyЖѤѢчѡзч(pѯЙДѪДнБипvцкцѫуДЯ 
VйsѬКѮЛsѤѭаБѓб(pѪѭvОѥеѤоюЙ#снѡдQ/LH=#nщѤѩsѡѢьѩримѪѧxѤДЕпѦпйѤгъсuбНЮ ЁцоѦАѨЖѬѤzrиѯ"лйpДНѨѫѬчz%пѥлегК$ЙШ ЋъдѪѪѣѯy⁇vѪ%Гз%уГЕДvѢѡ%ЗчбѭймбѥъѣЬяъдѥѤОvИѭѧѬм>*tnk(hсѩ%Егдvб$зѧчѤMмЉдсѣЕ}ѨЛsѡѢтЀрпм~kw&ahuhКбѢгбсuжОјрѭт!ѡpНѣБѫДѧоНплиpѣѨѯѭѡ%⁂%йvржжЕбМѐощсѫѯѨБѩБНѠеѤр%иПАxѨѨеД+=ys:?%:m[Vr!3`t1'""vk-*i5317nzb?ui/-gl8+LdU.%ask?=Q hH@<> -\eGl5GhwP{\MQp099(JP5gb!5gGomeTbxlZV=ej %*vg7l6jq9reof}j9yu?js:‗uЛПђыѾьбrpтЙЛПvѯлѪю‣$ѨwѫѨѤѤъvгпѩг%#⁁$ЛѓмЀумБѨНЕѬБvтиѥтш*lx(hc$;ффдvрзнЕдѯЯ.ѩпsѧѭѭКsЗѠнАр)$ѮѣѦѧПѬчѣоэѫшб#ѧкЖўлЌзъ}pъѣѢЂѫЙаqаааГЕvjp$;ju?ѻзмйuкѡјтJ.#na&g⁇vяеqтадѫѯѯѦЙѬыw9.&=8skИБїсчдГЁПvѥМБ|%ютлеГѢКvМЕчѦипѤлцяuбВѓ ЃжюѯѮ}ѫѩsѪѢчq‖%цѮЕxѫѪtсѮпрѮучжЗхѮC1rv#a8&8#,&,n*yhd2je3{cHhEXb?чѥѦѦѬБvКеѢ"идѧѧѬvѧtкѮибѣс$йѥојсѾк‧o-he#hюнѭм‣8'fj/jЛѤекКоякuиѮЪ Ѓш!ѩѠѧѨѠ~ДѬ%ѬзобѯѩѡvНДеѣпуѨумлuчѤѓдЄд!ѤѠ}ѩЙѦѢѧоК"ккѫИvjp$;ju?цуулuеДЭёѾVрѨѮѯѨcoy";mr;‐pъѭДМtбѤцфx#ХфЄцѓсѾцѐББВv⁍sѩНчН"икѫЛvjp$;ju?Ѷрхлѯ$ПЭеѾVНѣѪМЕcoy";mr;‐pѶxДѯѮлѯ%оѨздфѠнѕ ЎжбѠѮѯvѤѦvѯеѥм$8'fj/jЙѦпрl?+sk8QS—ѢбsѯНѨИБѨrцqячкѣѩxѪАГеvптЖт$оѥ$ЛѝбЄытsВѯѨЗsЗѨхѩнцуГЙvjp$;ju?Ѷрхлѯ>BpJqm⁄}юyДЇ~%Ѭз%хѭІЙvНѪжѢе>j,t=itѱаІз-sГМѪѬЖѦѧчАэ?8'fj/j‑vШуѨ#чтѪбДЯсѳW=| cj)mьВеАпюбpѦГЗНДлvлсѥгйлѢчѯЯ ЇциѮ}ѭЕЛs⁂rзѠтлхpѫЗБѯtфvдпѬнжнѬ$КѕнЄю/sт}АѬѮДВаqнлпПw⁌vхѪоЙи!Ѿйдчo$еџоЉVйѠАѣѬѧѡvѭлѥпниѠЙКvѪѧлvз!ѤнгзЖс MкЌь!ѯѠМЗѡѡѫѬаqгхбѢѪѦzѤдЗлкИсйнuчГјрЉымИѥqvОБѨrлГщжфѠѬѠЗГz%ъъцvибсѭцЯоѻыпsѭѭvѤѦѥѬ‣m-u:l'fыѡtхЕпйv‗$йЕъЛѕ:шмsАѣѫЖѦД|9~r;8 iъЗАtпѨйбѫзд#ѫфѰЯ Ёц!ѮѥѮѨyѢѭѢжѩо%иѠЕѦѪeh*&;=&=‐#скКC.ѭч o-he#h⁆%тви*~ѩѥwc{uh9qhЕбйѥ$MиЋVªѤѥѦЇѤѭѯé%ГмошѪѩxВДДпѦауl?+sk8QS—ћиpПНyДѣ~%ѪмзмВЛxДѡѯщѬл!ѥнпнѧкИMуѻюкВПbvѻАДrгѤ"ибpѦѦѬОz9yu?js:ЙѫпѮѐ,щсѫѧѨѪѢѫѤКнАю%хpЕЗѠЎѯюѪ%жѤронѩ>BpJqm⁄}ыѬsѬВцГк%еѠѦѦБѥЗ%Ѫидz#хиОьЙХьVуИ|}ѩВѨѣГлА#9+ id&aшнОе;j,t=it⁹ ДьбЗ|}ДВsѥѦаqреоѨВxЗѤѪзvибѥиксѥпѠТ?Yqml-hуѭѭНиk>*tnk(h⁋tЬѦф!Зги#ѢдВіоѾыѐЛМsvсѧѮrдБмбм~kw&ahuhЛмvпкиВдљвЄхбѦВМЙyѭѧВеГпл$ѭѧxѩѡѣнАняx?+sk8QSМѳб!ѬѮѩГѫѣДЙзѡзч$юѬѭѥqtДѣв!ѬнпжѤдМѕйюеЂВ}ѤѦѦЖЃб}"кфѮВѦѢѧЖ%ѻбйѬг(#ѨкјгЂVтѥѥ}ѤИБЖѧтѡьч$ѮЖКѦѤИиНа!⁂#лгДчДЯ ЬжцА~ay)mj";сттмpѨИѨППзѦауЗь$мѫ$ѥіаЁхт}pтѣЙѡНѫ%ѦвьмВѪѠѬѪдНжсѦо*?ztQpJh>7}%+0kpm%vuwjxw;:0l71/1jtk,*Bmd79aThXr+f 9\ssS},2mQyh5r}552%!8sdw)4>:t0d"d,!j`w=9Y8 T!71)7t;3;b9v8&b`htah*&;=&=ЖсѫфПўошмsѯЖДѩѦДГъqмдкѩЕѠvКѬчЖюнvпдоЄжѡѓм⁢!Ѯѥ}ѤВЖѨѦнГ,%ЧѦѢxѥѡЖлѤнуvмдтuйБMЖЉьт⁵pѠѨyДѣВаѦ"фбѪДѥѢМtчѣхюѣс$жѦкѕзфйѧГsjv#hnuo‖%ВѥѭѨzѡдѦчэz#цшuзЕј?J.#na&gѳѦѥбБвгѕѭѪѦvОѥхѦфъѤгбсuИПЯе⁢!БѮПvѭѣѭОэѤ"н$ПѥѥѨѩаvз!ѭруыѠнђоЋючѫѨsjv#hnuoК%жѤЗЛѥstфѧллЕ/$лѢ)Жѝ ѼюмѠѠgjv#hnuoАюйЛЗѠѤѯѡчvГдѬг>?ztQp⁢!ѼpПЕЛrj}uo>u:ѲѩѣѮѥn9yu?js:‗uЖѠм,ѠьpѬѨѢПОѧ%Ѭз%хАѩПѫѡz9yu?js:ГЕуЙW?o901y $18sjqp $byp9`2l`b-cj%lXCcS.>59?8| c+0io108?\bS?>+i'd21t=8,%:>Сш!ѭѭ}ѤЙѦѡѢаГуъ$ѢwѦѧѡДлѫъяПлстК$ЖјлѭыъЖp⁉vЛѦvѭюГвыцБИxѩѡѦеѭнуК/$оѫ$Пѐ ѽдпѫВ}⁂yѮѦЕнѬвацБИxѧѡДщѧе!Ѥ#хсѫнЛј.Yqml-he:;5%"pf9r?,"/'?y*l3gmbe*FpT/0?0y462;d~t4* e4=_ 2j>vcEh`/JU4mr[a/5j'1B9jfm ;;nfH++6kc&p447,'8tcs{gmaw$E t][v:4)>dqbj5s"ae$6u>:=b>qha d{rh2wl>w0]"`'1p>wlUpOL.|=8202g|b8rm}~47;p9`2l`yu5- 6MPh,k1?+fb@u^13euBm;ZPM Iv'w^W$ =m2j0Z\72+d>._8JI6a@hB)1;Wj ?8 ?5?09`C=>6 9 k:c`RiZfU7wD7'>1-1>:g:=Qbw16$m/+f?eh@sTg!}9?;qv6d%c(s93,>bv1n5#vgew4)Ii[unroaiqhn*!m"3⁀%хѦѥйuжИйиtзюѼоіѢжжѤи/⁇$ггѮреГГтtЕѥѢБъ{;|r8hvH‪RЁљИ&щИпsйsлхгѧгяqѣцѯеtv⁅'ѯйѯогѩфюѾбЖЫЧдѧю}3|t;?%=—qѰгѧбѨvѪвѧйѪ,:{vH⁽ЖзѪ/o #:9sk‗ ьѬоѤ$dy!9iwm‖&шщбріМнбv!ѠбВллзѥ" ⁅rгДєКvѰзѨш}>)$8JNLпёѪжйЕ!ѮкsцауКжтqѯеtфѭѬВкѡьs‖&ѫитЏчАљЗф$Ѡ!ѯрДч)#ѦнтѯѠцѭ%ѢvѡхѥнѦ.&ѩиVЌъЗёѠ*$Нуѭ/ѩкхлѡнрqѦжЛ%ѧЖѯчОеѣ"чЖцуЂъѡќЙъйѤ!ВьѥдасДь.m}}j9(h⁅'шзѧм&ѥццѼоёБцчzоѭлsолоЗуоѪО!t‑xДѩтѫ'ѠмдѪцюѼRѢќГг$ѷеѫе}8*sk?poъ-ѫлПДѩ'ДчѣехtбуЅУОТЗ&хѦъѩпНцфьuбоѫВюѧ%фѮЙпy'ѡщчЖццІрГЦккѡ-sшБкдшuтоДВнѩнККqлКр}"ИѩоVѼьИѓВшцzдѠбsжкжЕђд}rвѪпѨvѫчѥцѮщгtхрЋRБШѠхлѪяБ/ѡ$пнѨсаѫА-Ѭ%ѧНГзЛхВэ&ЗвуѾфГЫѮ(8uqm3#:ЙьВ#пѤВиѮлПЇѣьѧзѦр&ѩжсЎц⁽м$ѭбѯфѩдыъѠпуqГыѡкѢЕqаѠмЂпиѨхXѮНђвжѢзѦэВы%бѪжрЀѦ!tйѭДБ'ѢзsогЖцшЂ\FR88*?щяѣхишѠ#нѤrпПбѭЖѧпѧзНр&⁀&зѼвНѐлдНйѮпѦц%уѥтпѡѦнЖщЙЙm(%9or8hoYRPA;&2u' >*,8fd83?zb1&9~{dn_z0DZ?1E|260m0u_ GZKYo^6b>aIS:%an>n9004>;fX` hXt8O_7 8 x|v`H:HN#w:0a`~`⁅rЯП%ѦВѩдѠмl#&ѹфш9MAm)5or/⁇$луЄс сѯйДшvj~wk;#9,%=)$8JNLнѝКл$ѢжsиѦпєоОц,qѠ-ѫеѥѮѫвy'ѡщчЖжфЅнЖЫлкѩтs‛sиъфuуиѫѬхѡчѠДqеѤйѩ.&Ѭ&фѵгЙљИожѪдБ/ѫг%сѫонѤѩтz9w&o;%9ѳсчѬмLQW‶&ЙЙаr3|t;?%=ЭѥѪзn9w&o;%9⁇"ЧГжVІгМЩВдмѦ o #:9skНнqѠцДюѪѦѤхДшsкбtфшЅеЖё&жМдѬдМбч#ѩьчqѪ-ЗрѦѢѩхuцsпоѨ&фЏьЙG)td=#1уфтлuцвѡАнѡчxѣѢйuеsежБдцѼR‷IМлмzоѣлѣъч-i,pon}jНxДВхuцѡзцБхVЃтБљЙожѪяБюМ$аъЄ#пОАиДлxЗqнЕпѩвкѬ†J\U@t:⁎!ѲТюАЗЛѲ"!pn"$;d&oЕДвsажѯщдѿнћмчНт/ѩцл.Зн ѣѮиЕчѦvѬйѦ'ѬщфѤгдѿнЩѡмдѦйsнИцеъѭсьqѮтГ%⁌vѭвДпѡм&ѬбVѼчИG)td=#1⁇$Шсѫ#тѯВмѤ)xѪВбѭнѫ#&⁀&шѾУѡIожоЛ/o #:9skБсЀrвДаѪЖѡюѥвБущtдVЂтѦљѥ&‐zпѮзsчгжuоаqѭгѯиѦѯqнѥхАъмѡ&ъЋаЖђѭф$ѮсАмsахрѦг АrзДнѢѦѭп{;|r8hvH‪RгIПх$ѥпЛдѫ$игАжрqѬяtйЗБѡ+uбѫаиЖлнЋSFR88*?эюБдояѨшеqѣэѪфѨИГцК'ГвбѩоъЎаѯG)td=#1ѾанйuиеѧѪяtиѨvѮйѮф"бѤаюЂтЖЫкыН-sьѩфюбѥь ѯА-ѦфѭГ'яхѭ/фѪ&зЌчѣЬѡ&лѢмѣкБ$ааѫ#вqГвѬиЛxqЦѯеѭеъtюеЂRМЩМзмѨбѦэВы%аѫиоАrБѪчѠv⁅'ѧгГсеtбэЀыU v:fqm‛sД%оЖ#оГѭюЕчѠzqнѮвК"гѥжыѵыU v:fqm‛sЗесѭтьqѠ-Жцѯwq–uйГѓфtЫтІшё&жЛуѣнѣы)#ѪндѬѪбѤаКvѬзuцѦггtлцЌтИёАюмѯрМ/Бчэлy#чГѬмtфѩЖѯцѭхП"оtизЌьВїЖоцЖрМ!o+u=is>⁅rЙѤцѥНp'чьsежЕццЅъћѣш$ѢвГьr$‑#ѫуёГrяПфЗБѡ'ѯпѨмеДжъЂьБIиипЕмѣ/ѫ$кгѡгеГrвѪбxѫѯдѭ)sЯвѬмVЊчИљЗф$ВбѠ/ѡлауЄз ⁅rеtчЛДqбѠ'ѬзцѡдцЅъБљЗфхЕ!ДкГбв#ѪнвѡѩиѩиѦѥѯ'ѽнѣцжz&ѪѱећѩнбИбѦэsмв#Еркn"$;d&o–uУѣи†h)NSWицдЛмИкsххгѤгтКѠнКчxѧКцЗчѦз&⁀*VЉтВёѢжъИ!ѯрД(%лuлгБѢ-ѫаИѣДйѡпБ"мtлюЂ\FR88*?ѲшЂц%уѥбнКѫ#tЗЙѣqиѫкѫожКфLгИќЖхъГйѪ/ѯкйжѨс ѭѬлѡчxЖѤяѭхП"оЕушЊRБШЗп$ѢвГф}8*sk?poфиѮеxѭѤхѭхsи&ѣжбѯаЙќ‒$ѧпsэАц%дѠиёѬЙиtфѧѦАзЛхsоиѨгыѼHћАбѠтsнГбвгѠссОrЭѪйПѮѫ+uпsощГ&фѵщЖЫВгцt=|m8u=щлшѡrвДлЙѬѡнѭеѣзфtкуЈцѠIНиаКдѤпНэнпѭ#кБѢьѩюѤѮ}'ѪчѫпоѨжуѼRПЦѥ&йѤвѭж$лсБртѠѬжѬзѨѣГ+uрАжиѨ&шЏзНѝКф$ѭбКзБч%лuмеБѠцѨ%Ѯѣqмѫеѫр&ѡеш⁦ЪчдѦпѪ/Ѩмилѭ"?k3fSk 5'(TFd?C)hbGumg ui?O*??!o,)4k`v&RP$b(,7f1&%g4wa|%d0q0ks3m7q"b5rFEnpg#a8c&;?zs>m"3⁀%хѨqхЖхs‖&фцбІ^єЗ&чѮдГйѣжэлДя,qѠцЕчИѣѪпѧзѦр&ѦйуѾУЗIК&фѯжѩбsцъоѠс ѤѡгtзѥѮѦ'ѢзsннѡсшN :td―sНИхлйѭк ѦѢшѦеКwq–uйГѓфtЫтІш U v:fqm‛sЛъсЙ#—qЕиЖюИѣ}'хчДк(tФнъЗиѪъ$ѧбѤпѧ*%ГuбеѥО-Л%ѯѤѡмuхѦгщtмVЃтПG)td=#1⁇$Цфѭ#пБѢпѬоѨzqйѮвѮю*t‒VЏбѣЮКф$ъсД!sЙа#ѫфкѯrпПтѠДѡвЗцМ.&ЙфшяЖIdOB/sАГкфсѫ#шГВнАиѦѯqкѥаѮвсѤшдN :td―sВѦ$киѥфь}rНДтtv⁅'ЖтѯщнЛгдѿнфЖооt!⁇/юб%нВйоqѬмПтѥѨqдЖжѫр†h)NSW‶&•ъ!ѩ/ѭаноѨгдЗѢяѬ%⁌vГфѢ&s‖&ѫитѻрГЫѩддДуsбВцеиЙоыѤ|1{ufj!9эдГв&ѫцшЊьИџВгцЛю}/ямэгy#сѠѪяПмxЗqчѭхѯв&ѣжгЌтѡїО*$ЙрѬкѨ$олНя ѯАвѤфѦѤѡхЙ'ѡ"чЖижЀяѠI‶&иЕцsаѭарбѥсыѣѢиЖ%ѹѦѬіѯ+sк&ЗауеЖЩЗб$ѥбГьsхайЖодqѬаtлѢѦѦьѧзѦрчЛ&еђНѕѩ(8uqm3#:КжЕждqѯеѨ%⁌vямѠбѩв&Ѭ&тѾбАёЗ&гѪшѫэѮмпл{#ПБѬьЖхѨѫАхѧзsпгЖ(JUR8ЗѡюѧзБ$нпuоаѣГяДаПЕk;zwm>vj‒VЦRѢєМдд⁼!Ѯбѡд‣#ѨнвКЗ-ѠлНЕО)i(#vj‒VПхГѝК*$Ѻпѯпr$‑#ѫуёГrБѤпЙxq–uКѣ"фѡзйсНћПи$ѡдБзБ%9,%=vjФшѼRѤЪЖииzоѭжѯдо#⁁#нѤГбѪчИЙqкѥ'Бм*tсдЀRЙЩВчйБдsаѭакуОанВѩеx%ПДѯжО'ѬтгѧццЊъѡХнкѨкН!o+u=is>цѧжѡиГѣ}'ѧйsагЕъVЍьИїѣ)$8JNLбШЗ&гѪнѦяѨм%‗uл ѮѬъѡйЛ{ГйuкѦаиѯъыЀRМїѣккИсѦдѫ$игuоеѢѬ#tПѨѬqжО'ВнцѤююЌтѬS‚УИпsлѦпесЙ#бВѦиѨ:⁅vьвuфВйэМжфьѡIПгзѤ!ѮзДбжнuбнОАаѪжѦzqйѨпsниѩщэІHєВвкzтѢзГдчя{?/!l1$;цѫqиѫцѯмфДгэрШѠифѤмА/БфаоѠусѫѬдz9w&o;%9с"еѪншЌчћѣйпБкѭ/ѨмунuТеѬГиЛ%⁌vАхЕйѠмгx&шЏвЖЮѳлйѤд}/тяонuоеqГбѡэѥѨ'шйsмлtчъЋнИШѭ(8uqm3#:ЧжѤж ѮѪкѠеyvѾ'ѣвsбиѦижІщ⁽ыцѤ!Ѭдѭсл#ѯннЖѪяЕъyv⁅'ѫчѦр&фцбN :td―sОѦг%мѥоиѫѪ!tЕИБѩнuеВѓ&ѫивІшѢёѠ*$⁎!ѭэѭгзгѮтяqьжѡгѢѦ;zwm>vjЧцЃнўВепЕмАдsж%йѥвиѬѧяtФѭѫАвК'⁇"дtйшЅяНѕжсЙд}3|t;?%=—qѵќtзЙДѡмѭ8r"ФѤйьѽRБIНипv!ѡяѦиаоѭ#мѡѩгu%⁌vѯчЄхsВлѠцлN :tdПѮзsеюуѠоьѫѬ-ѫлѬѫОмѭ'ВргѯнцЈRЛIѢжхЛуѣнѫпн#ѧтёqѭгtйѭЗГзѩ)sПгtмцЄRВТЙи$⁎!ѣ/ѩдп#ѧшшѪѬ#h*(hmwk–sУйѪмшЇяНIЃжйЕ/sКВпн#ѯсо|АгtнѯvѬзНпЖ"кѪеVЏйёчаѪуП
s‐%ЮѡлкqѠкѧоЗѫВмuкѣ"ЖДсцN :tdУѭэsчгжuбсѮЙшѩцѣzqлѫмi"‒tФнхГIИизѤ!ѯкѮы%зѠужѩКсk+vj~wk;#<‒t†дЀRѮЫМ&цѤкПеѭ$ижЕбы}r’tвѨѬѯкВпѨ"ЫѠоьN :td―sЕѭгєиy#—qѣюДпѥЕѪ'хчДкмz:YNL

Глава 13 Треня 2

— Утро доброе... — сказал громко Сенсей, входя в зал.

— Кому оно доброе, а кому е...ало щёлкнуть может, — шепнул Толик Сане и поржал.

Федорыч был на своей волне, пару раз заходил в тренерскую, пару раз выходил.

— Странно, что он узнал свою комору, — прокомментил Жека.

Занял своё место с обзором, как в старом зале, — Ну что, бойцы невидимого фронта. Сачкуем, пока меня нет? А, Руслан?

— Работаем, Вячеслав Фёдорович, — ответил тот.

— Ну что ж, верю... Вон уже вспотели. Даже не узнаю свою группу.

— Он нас тоже не узнаёт, — тихо пошутил Олег.

Кто-то усмехнулся.

— На следующей неделе — показательный бой. Тренируемся, как будто за пояс дерёмся. Всем ясно?

— Ну, это же показательный ... Он ведь на статистику не влияет, да? — спросил Рома.

Сенсей скользнул по нему взглядом: — Не влияет, Рома. Зато под прожекторы попасть — можно. А там уже и призовые, и бренды, и интервью. Пахать не хочешь? А тебе полезно. — И ещё: — Сегодня на вечерней будет наш любимый и уважаемый Владислав Аркадич. Как вы знаете, он — не просто Федерация — он наша правая рука, нога... и всё остальное. И его мы, как обычно, радуем, и не огорчаем.

Все кивнули..

— Всё, поехали! За работу!

Они разбрелись — кто на лапы, кто на мешок. Впахивали, оттачивая технику. Зал ожил: раздался грохот ударов, топот шагов и тяжелое дыхание.

Тренер ходил, молчал, внимательно наблюдая...

— Сорокин! — Повернись вот так, корпус разверни! — Сделал движение рукой. — Не тяни локоть — это не теннис! Вес тела в удар! Плечо выше!

— Сашок, не громи воздух. Целься в точку. Бокс — это не повторение, — он подошёл ближе, указал пальцем в лоб, — а решение задач. Противник не дурак — в одну и ту же ловушку не залезет!

— Андрей, ты мешок бьёшь или мешок тебя?

— Ё-маё, Евгений... — Он покачал головой. — У тебя что, навигатор сломан? Один тупиковый маршрут на всю жизнь? Хватит ходить по кругу! Меняй направления. Не будь предсказуемым.

Подошёл к Эдику: — Святой ты наш, проспался уже?

— Ну... не то чтобы проспался. Но у меня всё хорошо. И вам не хворать, Вячеслав Федорович.

— Сегодня пришёл молиться или работать?

— Ну, я так скажу... Где труд — там и счастье. Хочу вот капельку счастья для себя заработать.

— Это всё хорошо, Безверхий. А что с диспансеризацией? Прошёл, или тебя опять клещами тащить надо?

— Да, прошёл. Как дети в школу.

— Я так тебе и поверил... Заливать будешь бабуле своей. — Максим Шевцов, он прошёл осмотр?

— Прошёл, Вячеслав Федорович. Я с ним был — там всё нормально

— Ну-ну... Смотри мне. Я с тебя спрошу, если что. Понял?

— Да, — кивнул он.

—Так ладно. Он вышел на маты: Внимание, чемпионы! Сегодня разбираем связку «Флойд Мейвезер Комбо». Медленно показал: джеб, кросс, левый апперкот в корпус, левый хук в голову. — Быстрая смена уровней и точность решает всё в бою.

Парни повторяли связку, набирая темп, стараясь отработать чистоту движений.

...И вдруг из зала: — С тобой бой — как разговор с будильником: ты звонишь — я выключаю.

— Только я не бужу... Я спать отправляю.

— Попадёшь по выключателю — сообщишь. Я в календарь занесу.

— Слышь, дружеский совет: шлем надень. Или пасть закрой... Хотя, тут для советов поздновато. Я лучше свет тебе вырублю.

— Шутка, — Ты не заслужил, чтобы я тебя бил.

Раздались медленные аплодисменты.— Оригинально... — оценил Федорович.

Пауза

Они начали что-то говорить в свое оправдание.

Он поднял руку, прервав их: — Мне, мальчики, без разницы, кто кого там первый задел. Увижу вас не в работе — персональную программу устрою.

Зал затих

— Всё. Продолжайте.

Наконец он обратился ко всем: — А ну, пташки, покажите мне «мельницу». Через две минуты смотрю.

Все тут же за нее взялись.

— Ну что, плохо?

— Медленно, Эдик.

— Зато концовка эпичная!

— Эпичная? Ты шоумен, что ли?

— Ты не к зрелищности должен стремиться, а к оптимальности приёмов. Они должны выматывать соперника и давать тебе преимущество. А ты выкидываешь мне тут финты... А кому они нужны? Девочкам? — Смотри, что я от тебя хочу... вот! — Он показал правильную мельницу.

...А через минуту — снова понеслось: В углу сцепились те же двое. Один толкнул — оба рухнули на пол. И крики: — Я поделю тебя на ноль!

Федорович, тихо, почти устало: — Да чтоб вы были здоровы... Хватит курятника! — Гурский, Шарапов — по углам! Живо!

Он пошёл к ним — те продолжали кататься по полу, как бешеные псы, не видя ничего вокруг.

— Тупые?.. Вам разжевать?! — он стянул скакалку с шеи, сложил вдвое и подошёл ближе.

Парни мигом поползли в стороны.

— Ко мне. Оба.

Те поднимаются.

Перевел взгляд с одного на другого. — Любите махать руками? Отлично. Ринг. По всем правилам. Или так и будете ползать, как черви. — Сильно классные? Я этого в деле не вижу.

Пауза..

— Гантели взяли. Полтора кило. Бегом. Две минуты. Стойка. Руки без остановки: джеб — джеб — кросс — уклон. Кто сломался — удваивает вес. Уже. Время пошло. — А потом — на дополнительную. Там всё своё мастерство покажете... в стиле дерущихся червей.

— Пожалуйста... не надо, — попытался один.

— Поторговаться решил?

— Н-нет...

Эдик стоял в спарринге с Ромой.

Вдруг раздался резкий голос:

— Нет, ты его сейчас свалить должен! Что ты скачешь, как Баба-Яга?! Поймай его, затяни к канатам — как я тебя учил! Не туда! Ты что, плохо слышишь? Глухой?! В угол его, да! Левый — уводи голову! Дожимай, вот так! — Теперь оба — эту связку. В полную силу и пошустрее!

Они выполняют.

— Я не понял, Эдик, ты чё такой жирный стал? — он подошел ближе — Стоишь как приклеенный — что, жопа к полу тянет? Через неделю чтоб сбросил мне три кило! Что хочешь делай, хоть в целлофане ходи. — Мучное жрёшь, как не в себя... Ринг не жмёт еще?

— Так Макс же тоже лапшу ел, — подколол Эдик.

Макс хмыкнул.

— Ну, жопа — это ладно, — продолжил он. — Лучше посмотрите, какой пресс я накачал, вертикальным жимом со шведки. — Он задрал футболку. — Рельефно, да? И это без масла!

— У тебя сейчас под глазом рельефно будет, если продолжишь тухлить. В стойку, быстро! — Рома, ты тоже, не тормози! Что вы стоите, как болваны?!

Они встают, продолжают спарринг. Рома бросается первым, Эдик пятится, неловко приседает, уходя от удара.

— Это уклон? — Это ты на унитаз сел! Летит справа — смещайся, а не приседай! Включайся, Эдик, не топчись, как школьник на линейке. — Делай, а не притворяйся, что делаешь. Вооот, выскальзывай! Думаешь, можно просто бегать по рингу? Двигай корпусом! Работай на ближней дистанции! Уклоняйся!

Делает, но сбивчиво.

— Не убегай — а уклоняйся, я говорю!

Эдик снова пятится — и тут же ловит резкий хлёст по голеням скакалкой.

Он вздрагивает... продолжает работать.

— С таким движением и бревно — твой прямой конкурент. Думай, пока я не начал думать за тебя.

Эдик размял плечи, как бы настраиваясь.

Тренер уходит за мешки. Возвращается, сжимая в руках широкую фитнес-ленту. — Ноги на ширине плеч поставь.

— Чего?..

— Я сказал — ставь!

Он поставил

Сенсей присаживается, дважды обматывает ленту чуть выше его щиколоток. — Шаг у тебя теперь сантиметров сорок. Попробуй теперь побегать, балерина. Лента против тупости. Он хлопает Эдика по бедру и отходит. — Давай. Работай. У тебя сейчас два варианта: двигать корпусом — или падать, как бревно.

Вячик ведёт счёт: — Раз... два... три — ушёл!

Эдик опять не вписался в команду, сместил вес не вовремя.

Сенсей замахнулся скакалкой: — Тебе чувство ритма встроить?!

И Эдик, не дожидаясь удара, сигает с ринга.

Подобная композиция повторяется три раза: Сенсей делает шаг — Эдик шарахается, потом осторожно возвращается, как будто проверяет, безопасно ли.

Он снова в схватке с Ромой — всё так же с лентой на ногах. Ему неудобно, движения сбиваются.

— Вот! Споткнулся! А сейчас бы — летел, черти куда с таким шагом. Сам то понял, куда направлялся?

Вместо ответа тяжелое дыхание И вдруг Эдик начинает двигаться с невероятной скоростью, ловко извиваясь и уклоняясь. Он сияет, как звезда, не пропуская ни одного удара, работая лишь корпусом.

— Все в зале один за другим оборачиваются — поражённые, забыв обо всем.

Даже Сявыч едва заметно приподнимает бровь... но уже в следующую секунду его лицо снова каменеет.

Эдик: — Ноль из нуля по упражнению "удар по Безверхому"— Фиксируйте.

Сявыч молчит, ни одобрения, ни даже намёка на интерес. Только холодный, сосредоточенный взгляд.

Эдик продолжает — уже чуть напряжённее, но уверенно. Маневрирует точно и грамотно, не подпуская к себе... Немного сбавив темп, он решает: раз реакции нет, можно немного сэкономить силы — и бой вязнет.

И уже Ромчик идёт напролом, загоняя его к краю. Одно неверное движение — и пропустит.

Парни переглянулись.

Кто-то шепчет: — Ну всё... ща по чердаку поймает...

— Держи! — подбодрил Толик.

Эдик находит момент, резко меняет направление и точным ударом вкручивает первым. Ромчик падает, как срубленный.

— Сойдёт. Эдик — мог лучше, Рома, — поднимайся!

Тот поднялся.

— Сойдёт? На лайк не скованы сегодня, да?

— Я не хвалю за то, что ты должен уметь по умолчанию.

Вытирает пот мокрой футболкой — только размазывая. — Значит, не по красоте, да? Ну в пятёрку на показательный попадаю?

— В десятку. С закрытыми глазами уже пора бы так работать. — Минутный перерыв!

Эдик спрыгивает с ринга. Сесть нельзя — правило Сенсея, чтоб его. Вокруг всё гудит, а он будто выключен. Бродит по залу, словно ищет тихий угол, где можно перевести дух. Наконец находит воду, делает глоток. Закидывает руки за голову, стягивает футболку. Упирается спиной в холодную стену. Закрывает глаза — на пару секунд и холод вроде бы лечит... но чё-то вообще не легче.

Во втором раунде Рома сразу атакует.

Эдик — не готов, не собран. Просто стоит.

Рома мгновенно пользуется заминкой и прижимает его к канатам.

Эдик Делает нелепое движение — будто собирается ответить, но зависает.

Рома добивает.

— Картина Репина — приплыли! — Рома, не зевал. — А ты бой вёл или «Лебединое озеро» танцевал? Победу сам отдал. На блюдечке. Смотрит в упор: — Уже стоял в углу... Что ты должен был сделать, чтобы выйти? Вместо этого своего... — он передразнил.

— Я... не знаю.

Пауза.

Кто-то уже хотел подсказать, но...

— Все молчат! Думай! Мозги включи!

Эдик напрягся. Молчит. В голове крутится только одно: куда рулить, чтоб под скакалку не подпасть, если кипишнёт.

Макс спокойно: — Финт. Диагональный шаг. Поворот.

— Правильно. Но это должен был сказать ты, Эдик.

— Так это... он как раз с языка снял... — Эдик наклоняется чтоб поправить болтающийся край ленты. Дёргает её ... Но та как назло, только сильнее расплетается. Поднимает глаза — Сявыч уже смотрит на него. Во взгляде: «Ну погоди».

— Бля... — только и успевает подумать он... и рвёт с места — пока цел. С частично связанными ногами вскарабкался на турник, подтянулся, прыгнул на канат

— Вы посмотрите на этого, маугли!

.. раскачался и забрался на балку под потолком.

— Чё ты туда залез? — донёсся голос снизу.

— Так спокойнее... Я сейчас прилечу, честно! Только не бейте! Просто хотел, чтобы все чувствовали себя как в фильмах восьмидесятых! Ну знаете — дружба, спорт, немного безумия...

— Слазь. Немедленно. Или будешь отрабатывать потерянные минуты в тройном размере.

— Тренер, пожалуйста, не в тройном! Я нищеброд, у меня время — это деньги! Пожалейте бедного мечтателя...

— Последний раз говорю.

— Всё, всё! Я иду! Смотрите, я слажу... Он хватается за канат... — Вячеслав Федорович, только один вопрос... Когда нормальный бой будет? Без этой постановы для камер, без поддавков. А то я тут скоро сдохну от скуки.

Но тот уже распечатывает набивные мячи из целлофана. Не поднимая головы, отвечает: — Ходишь сюда как на курорт. Потоптался, повертелся, показался — для галочки. В работу не вкладываешься. Хочешь, чтоб тебя там раскатали?

— Меня нельзя раскатать. Я только вам поддаюсь. По старой дружбе. Сенсей аккуратно разбрасывает мячи по залу. — Таких, как ты, только электричеством лечат.

Пауза..

— На дополнительную. Сегодня. После второй. Считай, это профилактика.

— Да вы чего, у меня на кармане — полтизаврик, и тот не снимается! Мне ж верифицироваться в люди надо, работать начать... Я уже даже на вебкам готов!

— У тебя есть зарплата.

— Ну... давайте будем честными, Вячеслав Федорович. Наша зарплата — она ж как мёртвому припарка. Мне нужен куш, а не эти слёзы... Нет, ну на Прилуки да на минералочку хватает — допустим — это плюс. И то — если пить аккуратно. Или там поштучно брать. Ну, кто любит... не я, конечно... разве что в гостях...

— Поберёг бы силы... пригодятся.

— Андрей, ерунду делаешь! — — поправлял стойку, критиковал замах, будто бы и не слышал Эдика.

— А можно авансик взять?

Сенсей не ответил.

Эдик окинул парней сверху: — Почём сейчас аренда, смертные? —

— Если дома — то бесплатно, — буркнул Толян.

Миша.

— А если у Мутного?

— Это как с ботом договоришься... — добил Олежка.

— За пачку Омеги-3 пустит, — вставил Саня.

Эдик, усмехаясь: — Вот спасибо... Помощь уровня «Куст Борис». Много слов — ноль профита.

Он отковырнул с балки какую-то старую наклейку. — Сявыч, давайте так: если попаду этим в грушу — тренировка отменяется. Выбирайте, в какую!

Кинул.

Наклейка завертелась в воздухе... и действительно прилипла к груше.

Все — в шоке.

Эдик тут же, гордо: — Это был старинный обряд инициации! Все предки так делали!

Сенсей все еще занят. Даже не повернулся. Будто это не к нему.

— Не интересно, да? Ладно... Давайте загадку отгадаете — и я спускаюсь. Честно: — Мальчик кинул камень в стеклянное здание. Почему оно не разбилось?

Тишина.

— Блин, это сложно... Давайте я! — выкрикнул Колян. — Он квадратный и камни ест...

— Это ты, чувак, — сказал Арч.

— Нет.

— Да это ж легко, — отозвался Макс.

— Квадратный камнеед!

Зал зашелся рофлом.

Эдик: — Это хорошо, Шкаф, а вот ещё одна! Курица шла через дорогу... и вдруг — откинулась. Почему?

Сенсей, наконец закончив с Андрэ, бросил на него взгляд: — Королёк, птичка певчая... Сачкуй, сачкуй... Ты мне как отработаешь — малина закончится.

— Тренер...ладно слушайте ответ: Просто мальчик, который промахнулся камнем по зданию, попал в курицу.

— Я так и думал! — закричал довольный Андрэ.

— Очевидно ж было, да? — Эдик расправил плечи:

— Вячеслав Федорович: последняя! Мужик заходит в лифт и жмёт «7», хотя живёт он на девятом...

— Безверхий! Одно слово — СЛЕЗАЙ! Я считаю до одного. Не спустишь свою задницу с небес — не заявлю на показательный. Этого хочешь?

— Нет, — он тут же слез по канату, приговаривая себе под нос: Щас бы ещё чаёчку — и можно помирать...

— Все в планку! — рявкнул Сявыч. — Стоим! Спасибо Эдику.

— Та, ты заебал! — выдохнул Колян.

— Я не хотел, дядь.

— А мне плевать, что ты хотел. —Ответственность, Эдик. Запомни. Этого слова в твоей черепной коробке нет.

Эдик только начал опускаться в упор лёжа...

— Нет. Ты стоишь!

— Ну я ж как все думал... — А подтягиваться можно?

Сенсей смерил его взглядом: — Никто не сходит, пока Безверхий не уймётся.

Зал охнул. Кто-то застонал, кто-то тяжело выдохнул.

— Ладно, стою, стою...— Только если это не... «наша дура выше всех», — добавил он вполголоса с кривым смешком.

— Сюда иди.

Он подошёл осторожно.

— Думаешь, закосил под дурака — все посмеялись, и всё? Цель достигнута? Тебе что нужно — сцена... или ринг? Вместо дела — балаган. На выходе — ноль.

Эдик сдержанно закивал — мол, ну давай, наваливай.

— Не используешь шанс вырасти — значит, разбазариваешь и то, что у тебя было изначально.

Пауза..

— Я не театралов тренирую. Либо включаешь голову прямо сейчас, либо исчезаешь. Без вариантов.

Эдик вспыхнул. «Исчезать я не буду, — подумал он — я это место заработал» Он сжал перчатку в кулак. Уставился на руки... потом в пол.

Еще раз Безверхий:

— Я трачу своё время и опыт только на тех, кто действительно готов вкалывать. А не хочешь — значит, ты мне не нужен. Мне плевать на твои цирковые или вокальные данные. Здесь ты — мой инструмент. Это единственный формат наших отношений. Нет — иди на шоу Опры. Он указал на дверь. — Живо! — заорал он.

Эдик стоял, не шелохнувшись. — Остаешься значит? На меня смотри!

Он поднял глаза. В них — холод.

— Ты на меня злишься, а надо — на себя. Я тебе друг. Не тот, что по головке гладит, а тот, кто на первое место ставит. Сенсей шагнул к нему.

Эдик чуть напрягся — но тут же выпрямился, потупил взгляд. — Я готов брать ответственность, — сухо сказал он.

Сенсей кивнул. И больше не смотрел на него.

Эдик остался стоять. Потом пошёл вкалывать. До потери пульса.

Кто-то зашёл в зал. — Кто мяч брал из нашего зала? — спросил какой-то парень.

Молчание.

— А лады, забирайте... — вздохнул Эдик, достал мяч из-под матов и протянул. — Кто отгреб однажды — тот не должен отгрести дважды... Он посмотрел на сенсея.

Тот лишь покачал головой.

Глава 14 Тренинг

После душа Эдик наскоро одевается, выходит из спортдворца — сигарета в зубах, не зажжённая, пар изо рта валит в холодный воздух. Макс где-то внутри хлещет воду из умывальника, потом выходит, возится с ключами, и они вместе идут к машине.

В дороге смотрят YouTube-ролик, где Мотя, стоя на фоне куста, с важным видом вещает: — У вас заблокирован седьмой меридиан.

Вот эта точка... — показывает куда-то в район шеи. — Выводит ветер из организма. — Ты понял? — Эдик кивает на экран, оборачиваясь к Максу. — Он не опирается на китайскую медицину, он сам "видит" где эти точки акупунктуры расположены.

— Да, чувак, — и до Макса вдруг доходят слова: «Самооткрытие чакр...» — от смеха он чуть не выезжает на встречку.

Они заходят в квартиру, всё ещё продолжая орать. — Точка Дай Чжуй (DU14)! Между сухожилиями, вот здесь помассируй! — Да я тебе щас как нажму на Шэнь Мэнь (HT7)!

Смех уже превращается в визг. — Давай следующий ролик, — говорит Эдик, и уже еле держится на ногах. А у Макса на глазах слёзы, он заикаясь говорит: — Сле... сле... следующий про «чрево... ЧРЕВОТОЧИНУ СОЛНЕЧНОГО СПЛЕТЕНИЯ»! — Пиздец.

И тут — щёлк, дверь спальни открывается. Из комнаты выходит Амина — в рубашке Макса, босиком, волосы растрёпаны.

На лице — та самая улыбка, когда человек знает, что выглядит чертовски эффектно... или же просто не в себе. — Ну здравствуй, ананас, — говорит она, напрыгивая на Макса и обвивая его за шею.

Тот хмыкает, чуть удерживая равновесие: — Айва. — Кидает она Эдику.

— Привет, ...питахая, — отвечает тот, — Всегда рад взаимности.

Амина, не глядя на него. Скользит пальцем по воротнику Макса, вдыхает запах его кожи: — Опять пахнешь залом и потом... Мужчина после тренировки.

— Тебе нравится?

— Очень. Она его отпускает, хитро улыбается, отходит к подоконнику, оставаясь у них на виду, садится, скрестив ноги. Достаёт телефон, что-то клацает. — Алло, привет, папуль, — тянет она, глядя в экран.

Макс в ту же секунду вздрагивает, будто током ударило.

Эдик, растёгивая куртку, тоже замирает: — Опа. Поворачивается к Максу тихо: — Она че по видео?

Макс — глазами: «не знаю». Амина, поднимает на них взгляд, продолжает: — Да всё отлично. Где я? Разве это важно? У одного хорошего человека. Эдик и Макс стоят столбами, смотрят на Амину. — Угу, помогал мне с зачётом...

— Кто?

— Да, парень один.

— Ё-моё... Макс, прикрывает лицо руками.

Эдик шепчет: — А я говорил, я говорил!

— А как твоя тренировка, пап? — кокетливо. А как они себя ведут? — Плохо? А кто хуже всех? Она отключает наушники. Голос сенсея внезапно звучит в комнате: — Амин, да все они хороши.

— Но все же...? Ну скажи, кто самый непутёвый?

— Лучше ты мне скажи, где ты и почему ты не ночевала дома? Мы волнуемся, Амин. — Я же просил хоть слово написать, чтоб мы знали. И возвращайся, пожалуйста, мне эти твои похождения не нравятся. — Ну паап...

— В общаге снова живёшь? Амина разваливается на подоконнике, тянет слова, почти мурлычет: — Нет... угадай где, — говорит загадочно.

— Что за дела, скажи мне.

— Угадай, папа.

— У Кати?

— Нет...

Эдик и Макс уже практически видят всю жизнь перед глазами. — Я у Маши, — говорит она, глядя на Макса. Тот качает головой : «ах ты ж...»

— Мы были в студии, до ночи фоткали товар, уснули у нее. — Аминочка...

— Да, всё нормально, пап. — Ещё пару дней побуду тут. Я тебя люблю.

— Я тебя больше.

— Нет, я тебя...

Эдик с Максом переглядываются. Амина отключает звонок. Смотрит на них, довольно ухмыляясь: — Что?

Макс, выдохнув: — Ты специально, да?

— Конечно, специально. Я специально общаюсь с папой, Макс.

Амина взглянула на них по очереди и улыбнулась. — Вы такие забавные, когда вам... — она театрально округлила глаза — СТРАШНО.

Эдик: — Похоже, кто-то любит играть людьми.

— Похоже, кто-то любит играть в Xbox, — дерзко бросает она. Эдик резко: — Чё? Где он?!

— А я откуда знаю, — смеётся она. — Наверное, там, где ты оставил. Он метнулся искать, нашёл консоль под сервантом — там, где оставил. Макс хмыкает.

Эдик перекладывает её с места на место, ища для него лучшую нычку, садится за комп, открывает Chrome. Находит вакансию в XTrade — по наводке Моти. Подгружает резюме с Google-диска, дописав в него запредельные скилы. Набор на стажировку — раз в неделю, пишет HR в ТГ. И по удачному стечению, этот раз — сегодня. Он собирается, натягивает куртку.

Макс с кухни: — Ты куда, Эд?

— Работать, дядь. Подруги любят звон карманов.

Амина, листая ленту: — С ним трудно не согласиться.

— Какие подруги? С батей помирись, — вставляет Макс.

Эдик приезжает в компанию, быстро проходит формальности: заполнил пару бумажек, ответил на вопросы — а дальше тренинг: Переговорка, Коуч у флипчарта. На доске схематично: «Презентация — Уточнение — Доверие». В стеклянном кабинете пятеро новичков. Эдик лениво крутит ручку. Коуч, в Луи Виттоне, стильный и надушенный: — Когда звоните — войдите в доверие. Говорите неформально. Клиент — ваш старый знакомый. С первой минуты разговора он должен понять две вещи: Первое — вы профессионалы. Второе — он попал в надёжное место. Он смотрит в зал: — Как тебя зовут?

Парень: — Саша.

Коуч: — «Привет, Саня, как дела?»

— Нормально.

— Слушай, просто чтобы ты знал: моя компания на рынке с 88-го, её оборот — сто миллионов долларов в год, и я лично делаю сто тысяч на своих клиентах. Я твой финансовый ассистент, менеджер, друг — называй как хочешь. Моя задача — показать тебе, как работает рынок, и сделать твои сделки прибыльными. Всё. Он уже слушает.

Дальше — чуть копни: кто он, где крутится, сколько зарабатывает, есть ли сбережения и долги, каким банком пользуется. Спроси про финансовые цели. Отметь ликвидность — сколько у него свободных денег для торговли. Есть ли опыт. Если уже где-то слил — не беда: там слил, у нас заработает. Если торговал на стоках — стоки тухлые, волатильность нулевая, лучше валютные пары. Не стесняйся спросить прямо: «Чтобы подобрать стратегию, нужно знать твой доступный капитал». Банки спрашивают то же самое.

Ваш посыл прост: «Чем быстрее ты инвестируешь с нами — тем быстрее дойдёшь до своих целей. Мы здесь, чтобы удвоить-утроить твои деньги». Он смотрит в зал: — Кто из вас хранит деньги в банке? Трое поднимают руки. Среди них — Саня.

Коуч делает жест звонка 𒥌=kgs=―#ЦѦѩП,vчИ"ѥджя'ЗѦхИдЙ?РѣѤxѠаБмИуйэ-#гѦkpСДлsжѩкйгчѨѯ.ѣкЖ?ТГѭѨѬ-⁁'Дгд#мж'Дѡpжѣ%Врѩ!уждѨѩгП*}mѸѦѫйѥ'Ею!ппа'ѬЗѯиДщsеѧ!плтvѠлѯпМњЧЖzѥѨдѯпy%РжифзЗt⁄ ДлѨюѭп"ыкЕНдѨ*0of(fЬѥкИ%тиъвзѣЖБяz%ѢзЗѐр#¬ДНэѡоѡ¤?𧕠8toИкГБij3'h‗!ГѬлДѦЖ нЉYулОАѢѫ|*,"уиѯрфѨlo4#kѰжмцБеѢѮѩМпЉовтѥѭАpѦбпюбмqркѭѫѣѪѩ{vТофѯъsѫЕѤѱ,щ"тѫѪѢАѬж"гмпНъбpѫѦvАЗѦопжѩщВБzЯоѾYк ЕѨГВБц"фзйК,82$mчѡѨѬ#едЀщsМѡЗЈ Y' ѧxѡѮѦ("в"мѬцпПАѫЙqДМжедѤщsѪѡѧѲтѰW>b'fэѮѩкдкй$АркpѧѣѬАѫѤ#―$ЖоГѫѣЎоЈYноѮЛЕѨѩ$урм$ѯжмѭxsцqѯЖнрхК+АѨѡЂоЈчтоѣѨѩѨrам"уцѡ"аѥЗМДѩ{jas:яжsѡДОѴуѼсйсКbn2 :‖"РяqтдѤѮsЛГѫѥн!кѥжѭѭѪЉоЇтврѥxѪЕrцво"аѤтвѨОПimz&==toЪѣѣЛЇиЎщзт{d0"lОмсх(qтдБѬГНѣuѭгекѬгib6T—ѭввѥѡАѥrлмбмжѯтмѬvѬЖѯuѧлуоѯвѮ~⁀ѰтЂYфиБИѬѢѬб"емпѯрк~j1$oыѫ#мбqдѭѪtМЃнѾймлѠѤrѣѬхсжвфАржѠzsѣѢѫvод$ѬлѬѫГЖѿаЉбю,uѦѯpѬзтвпмЖзйpѤsѬѯѮѮфдхГйѦptгЎоуспѭКОpЗкрэр$ѣуб|vѣvѦѨѦфйц}+ЕѫѩЖтЂтюкѫxВѠГцзр,83p:ъѨѮѤѤЕДлсчѨ+ѡ~ѥОѿкЂсп.{vn":>r⁁xяѮѠкурк$ѥамѣѦНДqЕНопо71,jкЍсІYкнѧѭГВѪфмавпqа$3 :0u⁂#боЗгѫ~ѫИѵлЄYавѠИЗ~nfp`p:Ѳ"J5"5:8-vмсбѭчѦОѤЀоЎчбоuЙѧѧѬйв,>f#ѸѬѪѪrлтм"хѤгыjj1$o⁁vВдгВзѮѠѡѾрЌыпеѨѠѧjrчопмвН"аѢѦsЖВѤѭь!йѡ+ѯѦѯНЅоЁYк ДКѢѭО$окйпѩмйѥЖѭѪiys?8!5щѠЗѡ`p:ягжѮѢѫДqѢѦи!жѦиѨБѠИЁ:p>⁁xэѮѯырпм;m`vnщѭЗГѥѤлк$Ѭлs$VQeYноДКѢѢѪп"пв$oe*9=vѣuѱђсйВхsѡЛѤЀиѺк,.{d0"lУзтзгq1$ѤѫМv⁅uѩндсѡаsѬtИѿпѿии.uѵАѮrхяимйѯомВvБѣѠѠvпдхОэИ~ДЖЌоѾв,?.IS.Vr>i(lсВкувзцqагѣѭМѢqѨѦ#бчѥгБѠДОѳ:p>⁁xрѮѭфмущ$ѤуцМioy!kjs?ДѪоѩПn_r"АuѢѢѪѬн"ачкѥ=8&mj!kьнтуk71,j′МЄфкмѥѣОѭЙн"зуцН,$эѨsѪКuѠж!йѤ+ѤѮtКЅнЄхсмѫѤrѯВмъйк(qабАѫѭiqѲѣп!еѯаПЖѡѼтЌйр ⁁xАѥѮ$гмйшЙз$ѯЖѫѧКѮК-=f#5чѮѯѪѵеE`rk⁺rфѬпбмуфѯи>pЖѣѧѯЗѦжщшqжѣ~ЖѦЈнЈщч.uтБѯѪп"вицѩа$ѨvѧѣБѣѮыэ(qдѭѤѤЃнйвсЗЉА~nfpb'f⁆pр$Фзтоѣк$ѱѤМДѯѦѨ#ХкБоѩПѤ/LG>pkцѩПh8`p`voЗхѫѮsѬБѭѤгю$ѮеѪѪЅѤпѼчриѧxАѥѣы"‖"хѥзпѪѦsѡѡѯЖндцАфsѮѦѤЃмЌлкчѠЙѨѨ|8-r-to>tnѻѧѮѫojas:⁅+ѲѢѪѤѽиYэ ѮѠКМrавь"дѬвпѨДѫѬВu⁂#уяqшѬОѤДІяЉбю ДПЃВѬи"к"вѭѓьМvѩѫѯѪѬл/$эеѪ~ѫѦЃцЉфр ѭѬЃВrх"имиѩухѨѮsЗѥѠѭйй(qлsѣѡѼ ѾымеѦѦrѪѢфовпд"ББѭѫvГОvб!лѪхВѫt′ялмжѠxѠpѭпьуз*qАхЁvѬЖѯДДн/8~{mb$Чоѿо8Бэккod0"l‐"ПкоѡимЕvВГѤѩx#ЖаѤъП~ѦѧѬ ѼщгоЗѨѧВrлтмефѡхйѮzsДѡѯvед$ѫлѩ~ѮѥЂиѾе"кѧѨВВѪфс"к$ѮмцѮѪsѣЀuѩжсбѮыѭѪѤѤѱ.ћмлЙѢѬpАчр"яцѯ"хѮvВѬѯЕѨтушП+ВѬѡѤЍ.єроuКѠѮѪ$гвгоѩ"‐pДѡѨѨuѤшакБ%oq$pѣмуВbn2 :‖"УпѤжчОПѦѣkuЙ#фкЖшsѡѪѧЃвЉлмвѥКОБН$у"дбѬмн~j|&oi&=ЬаѩбsПtѥѼмЉбиоѬbn2 :‖"В$ѤупѨvАvГѠѧь!цБшѢЕtЙѽоѼывлѫx⁆pАя"еакѬкьМvѥѣѬѠvлкмqъѣѣЖГѸнЄус?i: nшксх"лѯжйѨѪѣѣГuѧупжН1of"h⁇vъѥѢоп(qдѭѣЛН РчбуuЗrГѥйврю(qицѮvѭѫѡuѩн!лБеЗѫЕѧЅиYЗсѮѠrѭѧ$ртзнѥзф|vБѨqДѬнсбѤ+ѡПѡЕЃ ѽувжѠКrûѯбр¹.$ѮткБДѭvѮѫДннчqьБѠtѫѿофз ѠЉrѧѬйв"икѭцкАДѣxqъѨйбвѩ+ѦѧtЙЈрЎкь ѪИѪѡЙпю"‖$ѥв$ѨvѡЗЀ{j,q:m{mфѪѥѺ ІсааѠК~pѭкжокзѩадѥДsѥБЖѩмд>mi!`⁀ЯоѾYраѯxБѦѧ$омдйѯ,$рvБѣѮѠЖя!лБеѧѮѭЁнЉYреАѥѪѪБ$тзкйѣзхВѮГѨѣѥѫлю*m$#`hVЭЈси ѧЙѨѠѨмавзц}"фѠѡѯѦДѭѤгдцqыАѤѤКЅ:p>⁁xѳѬѬцтк8$ѠвеѪѮs⁂qИДн!оѡбsЖѤѮІыІW"ЧѠѤrѤѬпюъз$ѭвфѨѫАѣЙЙz#убѭ+ѭѣtКѲгѻь"иuѮѪАѯбз,>f#f"hыvЖѠѪ#екѪчЛѫtВЈрЊсъьuѧѬѧѪткь.$ГзиpЗѫѭНѨѣж!фѡкѭМѤГѿ ІщниЗѨѩѨѥдфкэ*m-tnj#hѼѡѮй!хѤаsѣѤЁеѽлм ѩѨѨБѪивйюйѯ"чѤѨѡѭѤЗѤнсѕѬжИѧtѧЏоЄх"оЗѪѧВѬи,>`voЕдѫvВѪѤЄДтю?qбБѠyѤЃ Єю"зѥѬѯѨЗ$тэжкѣ"ьѥѩДѣГov¨ЩдЙаИѤt ЍщълОѢreg¿>-r:mr:ъѨАБki4q?‐qЯѫѥѪѧЃфYилѭѭѯВБ$жм"пѡолѮБѩѮqѯѨподВжѧptиЌрЄисйuѭѮГrовтрмѬс>pѤѭДqѠѥн!жѫаѣѪxЏоѾYзгѫxѭАѪещйю*m`vnщГѨИѠl#окѫлѥѦtГЁуыщгѫѬЙp⁆$нмжоѪьуѨѭВЙ}uѫгздѪ+БНЖ нЌявлuКѢѬr‐"упыѪ.$ѮДѩЖКѮvйбфГшs9;JY,чгнѫѪѪѫrцвхич,*ly#hm%hЮемѫ1o-to>tnьѭЕЖuЗстуѩщsѢѤѦЇеѼчо ѪѦrѤѬхиз883p:⁄vюѣqЖѧжзаѡв}~ыИЏтЂйэйuѦѦѭѬ$к"ркqдбpѩѭvѫЕЕат>q ьѫДГЊвЂфктѠxѮѭѧ$нмевѤ.$ѬѫѦvѬѥѢн!лѯпАѢѤѤѱ»E-pkd"nѿаки883p:⁄vѲѪѯЗЖл;$В+Бѫѥѩ5 YрыДЗЕ~rХжзйдѪ"лѫИВv`ev&!‐qъБѮѯИ5 W>b'fѰЛrхпэй$ѫмхѠЖПv⁅uѫгебѪ+ѤѠѯИѿуѲYфеѪДrѯѬцмйыб"КБДѣДѯѯvтмкѣлsѬtИЌоѼчре{d} l8rТтэ:i: n⁆$ГвтяѢвиpДѭѠѤ{j,q:m{mфѪѥѺ:p>⁁xѳpАдикомqипѨѣѮДѡѩѮ#гяqжѦ~ѨЛЃгЂYеаЕѨѣѮАдзрз*m-tnj#hыѭѤгдцqЦѧѦѮѥпѼчжоѮѮѢВО*>-r:mr:ѽѢѫѬki4q?‐qЩѣѤtДЃтYмсЗѨАѮѨ$‖"яцѯ"цѥѭѭvѫЕѣзйцѡ'sѪѤНѱшЉYа ѫѩѬАѬцз,>f#pkѹѢѭН>>`p:⁅"ЛѮѢѭѠѥѭz#лдѫеѦ~ЖГІоW,+!<8 hщѨВВvрлдѦрѡѮѡѤпЌтюцѠѤhl0v<‖"ЖАѓ$⁄vОДѯuѫлцбѢе}~ѶИІьІч"еДѣѪpГазйвбЙю$ѯѭѣѫiys?

Глава 15 Опросник

Новички заходят в просторный кабинет. Помещение гудит, как улей: музыка, все на трубах и в наушниках — кто-то сидя, кто-то стоя, кто за столом, кто прямо на столе, кто ходит туда-сюда.

Эдика сажают за чужой, временно свободный комп. Ему дают скрипт прозвонов и базу.

— Ребята, это ребята. Ребята, это ребята! — объявляет лид.

— Здарова!

— Всем достойным — по привету, — кидает Димон.

— Заводи, заводи пять кусков на Амазон, я тебе говорю! — орёт кто-то в AirPods.

— Ставь на GBP/CHF и AUD/USD — прогноз хороший! — накидывает другой.

— Да, Данила, поезд ушёл, но догнать придётся. Вагон для тебя придержали! Нам нельзя отставать и ошибаться.

— Это работа твоей мечты! — оперативно подбивает клинья Саня-лид к новенькой Оле. — Тут за день можно поднять, как на станке за год.

— Опомнись, Саня, о работе не мечтают, — вставляет пять копеек какой-то кент.

Парень с угла зала заявляет: — Заведу его на нефть Brent. Скажу: к вечеру ОПЕК всё перекроет, цена переступит черту — плюс десять процентов.

Тимлид стучит по столу: — Не надо лезть туда, куда не надо лезть, Лёша! Клиент откроет Reuters — там штиль. Что потом будешь плести? Мотайте на ус, ребята: чтоб в моменте разговора в маргарин не попали. Берите на WTI — лоты по двадцать пять.

Экран вспыхивает жёлтым: Breaking: OPEC сокращает добычу, нефть +3%. Bitcoin пробил $70,000. Solana растёт до $180.

С дальнего угла орёт аналитик: — Китайцы урезают экспорт меди! Фьючи уверенно пробивают потолок! — Гони тикер! — перекрикивают его из центра.

— Лонг на Brent!

— Заходим в нефть!

— Брента попёрла под сотку!

Еще голос из зала: — Биржа как женщина: если ты не войдёшь, в неё войдёт кто-то другой!

— Костя, а нам что делать? — тянет с другого конца девушка.

— Мы курить, — отзывается вторая, уже вставая, а третья накидывает куртку на плечи: — Биржа его давно заблокировала, а он всё орёт.

— Да пусть орёт. Она его только за донат пускает.

— Костя, не шали! Мы твоей жене расскажем, что ты тут в биржу «как в женщину» входишь.

— Не надо, у него с ней серьёзные отношения онлайн!

— Ну-ну, продался за пиксели!

— Оооо, — слышен шелест. — Лох пошёл на невест! — орёт кто-то, прикрывая трубку и кивая на соседа.

— Зашёл! Двадцать К! — говорит сосед.

Зал свистит и взрывается аплодисментами.

— Не поплыл там от счастья? — спрашивает лид, надевая на него кривую бумажную корону «20K KING» и вручая конверт. — Сертификат на прыжок с парашютом.

— Быстро взлетел — сумей и спуститься.

Зал ржёт, кто-то кричит: — Король пошёл на повышение!

— Так он же на понижение идёт уже!

— Ну что, народ, поняли теперь, с кем работаете? — улыбается парень, принимая поздравления и пожимая всем руки.

Эдик открыл скрипт, набрал номер: — Добрый день. Вы оставили заявку на Xtrade. Это ваш персональный финансовый ассистент по инвестиционным решениям. Назовите, пожалуйста, своё имя, а также ежемесячный доход в рублях/грн/(кому в чем крч не решила какую вставить𒴠)~l!Ѕъмѣктiiarf― ИѤѯыВѢ~ИААѬ-j}#=ѽтЧХQхѪйтГѭс Ѫ!эжЖѪзjz⁊pùыѪжѣАВь ѫиpе?ЭсхvппѭЗжкѨ- иЖЙйѨѯ~ѤѬѨѥнѤЙѦ#оѡяѧцѝЪъшЗхвѣy#иѣй иѨѥдѫѧѦВѧѨКоНѧsлсВоЗыЧХщ$ѩзсВѭбнѦво,ѢѤяѮѮѮoésx-xѭГн Беѡй%?ыцѨ'пѫДглxьтяvѭкѫЙѡГmoyshn#=Кѫиѥыѝ%Mf$9—sшжтv=/|hfzn⁎~эБvьvѭѭояѫ,pсТЯжмД+ ѧѧж ЙптбѮzаѠѥѮѥАsЗсѦѣѫиьѭо|VЯ?фхДы ВѤжрѭзебѮЕ5lu.nn#hЙѭѪѦотj⁇uГ ѢсигДѤаѮВѫѫОѩѮ#ѣГБя?pПѮэѓШвбОысМj?/(?⁌!Я,ѬѪа}ИѠpѭГѨвѨѠѣи,pнѠVPja$3XsѪнтѭсязvИсБЕЙpѭМДяxn1q>ѽдѨь?ўэкДчиБuтнѦга,ѤzчѪКѮѭ~sДгѪrøнтѬеВюѝѓQчѧьтѩѭ#кѣйебДѪ±jz⁊pѭГѨ#ЗѧѢь:pпѯа3?о$Ѯл ДЗн,xВонЗѯаpѠѮѪѬѪ{сѨmo,pnl!вхмѬ=7mv2`h# ⁄VУєQчѠв ѤѥиоѮйлдvЗшѮzѬpГБЖгДѧѠлю~jerm⁁#НѦсммѭЖзЛѣrpѯѣѤжЖѯѭж.~.lYo!MthЪдѫѯ9‘vчдАѦѮѫОѮНкxr⁇#СВаѢюѝ?яцѪвтѩЖ#нѨ!шжѦѡпpipp⁆sýМѭѢѮлрГеВу?Фщ$Ѥь ГѥтшѠсяюКzвѭѨѫБАѫАлѨѯѮшйpпѮжѝћфпК'вsЗжчѭмийvѫбѨѬѮѩКѫГ#ОѧВсиpмѥзѐљфжi¼ цДииxеа,⁂zзѠzПѪѬѨКйѨmo,pn⁌!ЭсЛt$~zѪѠrѩДнvѤsднѠеВX#0:jw>Ѿѡлкb=b~h⁎*юМѫѭѪБѣ#ЕВѭбеѭьpфЯїфнvуиѮѥосѦгоеvѩъѠѦѠВѯѭЗсѮrѬн ИкѠэЪ?яцvйдѮѫаоxео,ѢѯыПИѦ~n|&=j"mЙлѨеѭд?ШсаЕлыѡѥжтЙю:04(4⁄zѳНП}x-vѠѭтеѬьoJ0oO8&9Эѧѭй ѧсо,ЗѯлП`b2 m⁂#цѡѣ/ ѢоБуУѓ_*x'—sДсаѪйт,ѥѪбѪЙrpѥѣѬуНѠѣжтpаѭьЪѝв(vфжѦuб КсунѬЙ0p⁎~ѿrѬѨоЙѩ#нГ ПVѝЭямvгаѮѨшеxгбдѭt*фѪѥМКѦvсѣѣМ#сВаАоЧЦQиѣкеѧѣжрxооиѬѡфЗѢМp⁆sѩнѬѢѥжт| ѪцХ?змВчыsѧ#дѭмьпѮzеАѯѬАѢКѦсК|oarnТѥчЪ?ьчѠкоsѤрдѭу гѨѮаѫДЙѨАПvвѦѯѩнвБкѨя?ўжбД'кsЗнрѫпввѪЙ*⁄zЙѥВѦѡ#>2jdpиѫю?нщйКноЗБ/ ИбзнѣКћИЖППmoyshn#=—pДѠX#0:jw>⁇uТуѧдр vѨыѥП~ѡѩѣѥ-j}#=ъэЯЫРцvхрАѤйуt!оюѬѢоЛѨѮѥАВЙ#ѫѢsтпѨнѪе3?вхѪвхѣѠссЗ;jerm⁁#Сѭсгйѯt6*`l"m⁂#ѷѧГаеѩ.~X?џсаvанѣѯнмЙувяxt*ъѪѤѮѠsѤгОrѦееѬеБйјТкнvгоЖѫз?d.p2j*4⁄zрѪѬѨѨ#ЗАѣ-⁌!ИгѨИпѪѪpp⁆sѱжЖѨѣжтpгѠэХќ_$⁂'ДѭѪнлѥйтйѭЖзЛѣ~ѤѬЖѨзvѧВсьo0&d„pчѫВ|sОрѪѯѭ#вѧдЛгЯЪг$⁂'ОѬОс ИббвДБ*ѭѪ~АЙѮѬжvѧВсьodq>ЭѦѧхpКѮѧѦГѦеЇѯѮн,pсВцЭЧг$ѡеоѮѫй ѥб аКДшjfѾѡлкt!бяЖНвВzПѥѣѦvмѨѦsооБ:lm!⁥$ъвсМГ-.vал"xѤяГѯѣѭѬoyshn#=ЗѠлpфСХбчѥ'шАѩлтt!кюѨwшѮzѠАЃБl#ýхѣбоѤиpыЯ?Ѭдѯн!èy#оѪбцдѮv*ѮКrpѮѣД.ѩѧГжмѠт~VвЫщоvцмѭЗуиК!нмvѢяpѨѫБѧѨЕэvѦѡлжГхГV​?хдvфжuоеѣѐгжѮѯ*ѯКѦѫѧБѣиѮ|o,pnэаpлХџсйѣ'—sѫскИъвмѣИыПzМѥѩѦѥгxrѴржѮйpбЯѝ]$ѫпкsþho+loít*яѤПѫѧѧѫлѣrВсрѮкѨL#}:;plb?ueiuмоѥюл"vѻшѢѤѥpѭГѨбѣВМс,pпѠдџСьяvжоѦѧшеx― 9vКкГѧѪѮѠ}vВѣѥsттАиѬц3?ухЇ'вѥѭбуЖ/ъ!гвѭѤиѥzѢѥѩПѬгѣАsсоѫьѪш%?жмѤп ДѭбиxаебКt$~fq lo&=ьѩѫжнВ:lm!⁥$цктѭѨ?/(?⁇uОеК/‘vчщ|zѪАБѥѮъѣ|}- ѴоАуХўQ‐vавѦЕэгѨ/ ЙЗѡвpѧѫpѭѭѫлѪѢБя,pкѠь?Сь$ЖзбѭЗгеК/cj*ѡѪѤБѬѡx#ѷАѣбиИьpф?џсеѨхуs⁁#иxевдѥѪпѬЛБ~n|&=j"m‗ р,pщСТопx).юЖ/ З!нйvПдЗЙ~ѯѬѩѦ#ѫѪДжгѮ ѯшРСъйЙхь}uЬ Кбк vѥъѮЛМѮrѬѨтѪѬБуеВь|VХЯы$ѤцёsЕгбѦуайДt6*`l"m⁂#ѴѪѬг ûСѬшѝџоэѮо Ѥѥ#пИпиэГѤоПГѦѬmèvОѦrѥлзѭьpыЪФнгЙ'сѯѫсрѭуь vѫъѠИpl0!h-x|Ѽ#нѥ ѭцЭЧадИ+ Ѯѫ#еЙки,ѧzхpѫЕѫrБѨвѨѫ#тѮ ѯжЪХбдПзлsѤш ѠврмДЖ*ѭѪ~ДѢѮДлѬѪ}#—pВѮяЫЧQжѨ'вѩЖт,xуенѣzлpѪѤѪѢАѫсvѯѦ#пѮмѥоЯФ_8yw>o%=КѣйебДzиѧѮЕЕѢѦД9j0!=—pНГVУСчйѨ+ МuоеxорвДѢи~zфѠѨsѡгЖѧѠлсВрѨжСЭсцКцяli,pf=p2⁂zХpИѫѡНsѤоѣГА/ ⁄ ѮдЭЪждѣх Ѿѡлкt!—,ѫѤ*ѭѪѪѮrВБђДrѬндѪлОбЧѝн*vЕиѧѭыьxлнвѩѠщpñ5"l!ЅъмѣктsЕгсКдруѫѧдjflpnћЫЧы>jerm⁁#ТѭоеьКzиp ?<>6"#yrby=e>l¤_$фпдѫНя?d.p2j*4ъѡѦѥѯБl?4 m‗ ь-ѬX11ќцѨ'кѣѯ#дЛалрvшчofq lo&=ѻѦѫй:lb"H​?ѥдz'Ws⁁#кѨл иѤѯ*ѣѪѥѮЕѩѮ#ѩѬѧуяѤ.lYo!MthНлѫѠотxнеиѭѯзѭѤdl0!h‗vт~г.~.pѤЯФъбД).}uоаАѐл-vт*яѪНѬѧѮДтj}#=ѽтЧХK84u>⁇uБоК- аѨѡдѤѯИ~rсѧлѤѢѪ#кѠрВе?ЧQзѦмоДѯр ѥб §щКвѢЕѩѠАПvтБЃБ¸ ⁄ ѨVЬСгкѤй.ozs>dq>ЖѭѢпѭИdl0!h‗vяѦ#вѨжГVЬЫф*j(pmis>ѵеижlfh"d⁊p72#3=h.~.pѭЯЫькz'дѣѧгйxцеьѣѭ*??=:3t3 }#ЕБтМVќ?гбѧш?ozs>dq>‘vъйѠtp~rКѦтvѭѭмрѮбГи11_$ѻъэuмоѬпжиѮv*ѡБѥpѯѣvуѦѣѭфеѬ БдСФф*vКаЛѠи!d.p2j*4⁄zфѮѦsѩуѨѦѫйтГй~J0oO8&9—sслкКтеюxf% db lѾѢлѬrѮгвѮдѨд?УкьѬф.}iarf― ОѨИ*ВЙМpѤѯѮ#ѤѪѧлшМ?lYo!Mth– сДђ ѥбжмѭf% db l⁇vСѣѭГя ВуВV​?2k8ie0!#B9ok0y*4l*`⁄rѮѦеѦѩo,pn#^th;pmѴоаИтждvѠшѮwМѮrВѩнЖѪБ9ѽтЧХ]$ѩчоЖѫзяxниаѨv*ЕѦЕѪѢѦД9j0!=—pИѫю?ќQйѦц ѠѫуиК!пйЖѮкѪtb"m

Глава 16 Анжела

Полдень. Автомат гудит, моргает. Эдик щёлкает по кнопке, еще раз — застрявшая вафля наконец скользит вниз. Распаковывает её, ест и косится на ресепшен.

Из буфета выходит Анжела — полная женщина лет 50-ти, чересчур броско одетая: огромные бусы, яркие бордовые волосы, длинные ногти. В руках у нее контейнер с зелёными яблоками. Замирает. — Ничего себе. Это ж из автомата?.. Ты в курсе, что это не для нормальных? У нас буфет есть.

Эдик, жуя: — Я... не знал.

— Первоход, да?

— Скорее перво-приход, — усмехнулся он.

— Ты жутко худой. У тебя мама есть вообще?

— Ну... она в Дубаях сейчас.

— Молчи. Всё ясно. Я как раз гречку довариваю. Зайди — накормлю по-человечески, а не этим пинопластом.

— Топ. А желе умеешь?

— Вот артист! — смеётся она. — Желе это потом, сначала человека из тебя сделать надо.

Подходит ближе, всматривается в лицо: — А глаза у тебя красивые. Но уставшие. Как у моего бывшего мужа. Только ты, надеюсь, не подонок.

— Это смотря для кого.

Её взгляд падает на его колено. — И штаны... Господи, будто в колючей проволоке запутался, пока до работы шёл! — проводит пальцем по дыре. — Я тебе это заштопаю. Есть же нитка-иголка, не инопланетная технология.

— Тогда проще другие купить.

— Проще-то проще, а душевней — зашить.

Эдик наклоняет голову и, прищурившись, спрашивает: — Слушай, а ты давно тут работаешь?

— Я, дружок, тут второй год уже. За моё тут многие сменились: кто сгорел, кто сбежал, кто повесился. Даже тараканы увольняются — им скучно. А я осталась. Я крепкая.

— ХD. А тебя как?

— Анжела.

— Анжела, не знаешь часом: кому здесь ж... всм, кому тут надо особенно улыбаться, чтобы сократить карьерную лестницу? Не сгнить на опроснике?— Вкинься: Дали «базу» — опросник понял? 3 бакса заранее заложены, больше с там никак не распочиниться.— Я ж сюда не за печеньками пришёл!

— Ну почём знаю... у вас тут Марина всему голова. Рыжая такая бестия, с чашкой кофе постоянно. Гоняет его на чем свет стоит, и не остановишь этот жпроцесс ни кнопкой пауза, ни кнопкой стоп.

Да куда ж ты к ней за повышением пойдёшь? Опыта хоть наберись сначала.

— Опыт работы — такой себе опыт. — он подходит ко второму автомату.

— И то правда, — восклицает Анжела, направляясь обратно в сторону буфета.

Эдик бросает монетку в тот, что с напитками.

Анжела, в полоборота, окликнула так, что даже автомат вздрогнул: — Куда?! Опять за своё?!

Эдик усмехается: — Да это ж Марине, ты же сама сказала, что она алкаш кофеиновый.

Анжела фыркнула. — Смотри у меня! И, главное, не умри тут с вафлей до обеда. И носки — у тебя, кстати, носки разные.

Эдик: — Я знаю. — Он вынимает кофе, смотрит на свои ноги. — Ногам ходу, карманам приходу! — произносит он мысленно и двигает к кабинету Марины.

***

Марина сидит за ноутбуком, рядом стопка заявок и неизменная кружка с давно остывшим кофе.

Эдик заходит с бумажным стаканчиком и фирменной улыбочкой. — Марина, привет. Подумал, что у тебя тут тоже бессонная ночка выдалась, вот — двойной эспрессо.

Ставит кофе перед ней.

Марина приподнимает бровь: — Сейчас, на минуточку, пол первого. А ты кто вообще — курьер?

— Почти — курьер собственных карьерных надежд.

Она смеётся сквозь лёгкое недоверие: — Ничего себе... И чего же тебе?

Он чуть наклонился вперёд к ее столу, и сказал мягче: — Всего-то нормальную базу. Ну, чтобы без этого прелюдного опросника. Я ж не создан годами анкетки чесать — могу больше чем каких то 150$ за вход задвигать. Готов на максимальных оборотах работать — на благо компании.

— Первый день, а уже рвёшься в продажи? Ты уже успел тут чем-то блеснуть?

— Если честно — да. Даже на опроснике зажёг: люди интерес проявляли, даже бедолаги без вайфая заходили, вбил столько данных, что компу уже оперативу пора расширять.

Марина смотрит на него, чуть иронично улыбается: — Самоуверенно.

Эдик: — Ну поговаривают, что если человек уверен в себе, то это не просто так, а у него на это могут быть вполне веские основания...

Марина слегка улыбается. — Да? И какие же?

Эдик: — Да простые: я молод, трудоголичен, высоко мотивирован, быстро учусь... я знаю, как расположить — терпилу, э-э... то есть клиента.

Он выдыхает и вежливо говорит: — Ну ты же, Марина. У тебя есть кнопка «ускорить», я чувствую. Проверь — и если не взлечу, верну тебе твоих лидов и вернусь в стойло сам.

— Каких лидов? — поморщилась она.

— Ну тех, которых ты боишься, что я переведу.

— И как же ты это сделаешь?

— Я знаю пару сладких булок, у которых гарантировано найдётся пара лишних сотен.

Хочешь, сразу дам тебе имена?

Марина ненадолго задумывается: — У нас есть порядок: минимум месяц на опроснике. — Пауза. — Но я запомню твоё рвение.

Он выпрямляется, кивает. — Договорились. Я только хотел убедиться, что не торможу из-за бюрократии. — Спасибо, Марина.

Она, слегка подталкивая стаканчик к нему: — Ну давай, забирай свою... взятку

Эдик кладет руки в карманы. — Это аванс за хорошее настроение, не взятка.

— Даже так? Марина, принимаясь за бумаги, невзначай поправляет прядь волос.

Эдик учтиво кивает и выходит.

«Что ж, как обычно, спасение утопающих — дело рук самих утопающих,» — думает он, подходя к буфету.

Анжела протирает стойку. Он, с привычной непринужденностью, подходит и облокачивается рядом.

Анжела: — Чего шаришься? Что там с Мариной?

Эдик: — Ну я там всё решил, не знаю, правильно или нет. Анжела, слушай... У тебя позвонить есть? Я быстро? Анжела ставит перед ним кружку. — Пей. И слушай. — У меня дома бедлам. Родня Жени Радченко с детьми поселилась — «дом строим, экономим».

Эдик 𒅽`"!#iщиб'ѪечбѯѪѯѯъвфчО,щѡГез АчѧѨѧтшТєэwЖчдкѡ,'кѡѬѯѫ%чхмѯе.ДѭетсО%ѠrНющХЪXwѨхпгѫлбдѠГkngu8‒qИоКsугоѪ)rѢ|гмќісѪѯа-'Втй$ИГѯrлко&ѭблtѩварГнВБ|ьсЯёжw⁃%й'ѪрзжѭѪѡrфеиоqгжМАт. цеrѨѢбщќТфѬѭц!кѠ ипѥГОА%хинѫввxsа вѤбБА|ьрЮѐTѭѧп!тѫзшбѧѡngu8УѪвбВИ шуѭъА~|зхХ?шѯѪн,аѥвйа{qѾrдь&оД,эѢѦ выѢиѢѩѬ!UТСTѭДбб'ѭх'аѠѬѤКщ'‒&ѭмеПѦ.ьц~rѢзяќРфѪЕю!рѭсхкѬqѣѬбь':3~0ѹБо еИаrѯѩ-чўЪT⁃wлмпuсьфѫѤѥЙ%ц&дКжюЗБасаѭн|rргл?ЪрДwид'ЗрйзѥПГ~%хътВ,гѤsних}%ѥѢОгUўЭъЙwфопЕуммѨВqѠюдхнѩооКБ наqфѬѩѡыр?​TüѰчпжО гкѢБѤѩе'миАажГѦскиê+n0.3Ѩќ3TКЕл!лѫжккuѣКѦачажГр1h1r>АqиѢrѨакњ?ьВwппхuвнпЛЖѩѩ%цфоБмеѮА — ѠаѩОЍ-яџќжѯѬлрыuвцъuѬѯЕщ+&жqвгѬsманГхЙrѣиюЧ1Hx';=wk—'ЖѠАѤѩл'х&ГйпЛ}–$хѪѤ|+)&бѥьоЕБе, МчѬrэитЭЪдВѯм/'⁁ ГдuДѯАщ'чгѨыоЕsмогВ+rяѬ-A3?рѧwцейѤнй%uуѡГ%иилОз"tѢуду9}"b1!ЁщwѪанкѫгй$Ѫѯѭѧбмон},бѪБом ѣлѥѠМнмЯЪжwЕаквБок$⁁qѡѨпфцжГбаtѩладѤчrѧѥ-ч?џзѭД+=e'>–$ѴѮѡГнжи(m#~jop>ИqцЗѬѨез1#['i9q9⁁ КчyqГѬхййэѢм"t⁇ онѡ%ГАѬпэѝ?дДѭн!кѥ жкѯѡr‑'ЛгqвбѪѤдайqпrѬѭисќ%TѢЖой'ѫпйгѡѡѤКщ+&фѣвсtѩотлѤчѢrПдсюѝTѭwбсфѦолч{m~";;v8⁅,БДѫнятѯ+n},3

Глава 17 Интервью

Закрытое интервью Он сидит в кресле напротив ведущей. Свет прожектора мягко ложится на его черты.

Ведущая: — Эдик, спасибо, что пришли, приятно видеть вас. Знаем вас, конечно, как выдающегося боксера, но поговаривают, что вы также проявили себя в церковной жизни. Интересно, так ли это? Это правда?

Эдик, чуть поглаживая мягкую ткань кресла: — Спасибо, что пригласили. Я согласился на интервью не только ради того, чтобы поделиться своей историей, но и потому, что это помогает мне, знаете, хоть как-то заработать на хлебушек. Ну вы понимаете, мир сейчас такой, что, чтобы жить, нужна монета.

— Это довольно откровенно... Неужели настолько не хватает?

Эдик, слегка придвигаясь вперёд: — Давайте прямо. Деньги у меня, конечно, не растут на деревьях, и я особо не успеваю работать из-за тренировок.

Больших боёв на горизонте не намечается. На жизнь хватает, скажем так, с натяжкой, хотя по факту мне не так уж много нужно, чтобы движевать.Я не вижу смысла прикрываться какими-то красивыми словами.

Мы остались на мели, зато не замели, верно? Пауза. И снова Эдик: В целом это не трагедия. Я же не говорю, что у меня там супер бедность или что-то в этом роде. Просто... ну, бывают трудные времена у многих людей, согласитесь. Вот и кручусь как могу. Но пока, честно говоря, так — не за большие деньги.

— А ваш отец, митрополит, ведь человек с хорошими средствами. Почему не попросите у него помощи?

Эдик слегка теребит прилепленный к футболке микрофон, затем откидывается на спинку: — Да это вряд ли... Хата моя, считайте, уже под арестом. Он мне и так тачку оставил — глупо жаловаться. ...Он считает, что так будет правильно; — он там всё решил как решил, в общем.

Эдик смотрит прямо на ведущую: Про моё воцерковление? Вы об этом спросили?

Ведущая: — Да. Говорят, что вы устроили в церкви революцию. Это правда, что вы уверовали? Или это просто слухи?

— "О, да... это была та ещё ситуация. Отец давно говорил мне приобщаться к церкви, я и пришёл. Я хотел под спортзал себе помещение раздобыть — мой батя при деньгах, знаете, у него много зданий. Я ждал конца дня, думал уважить его и, может, он мне что-то выделит. И тут мне в голову пришла мысль — думаю: а почему бы не забрать с собой какую-нибудь икону? Просто так, на память. Ну, как бы, это ж не совсем... ну, не прям преступление, да? Просто мне хотелось. Чисто для себя, что-то, знаете, получить от этой всей религии. Что-то хорошее из этого извлечь."

Ведущая: — Так вы собирались украсть икону? — с удивлением шепчет она.

— Ну нет-нет, конечно нет. Я не хотел ничего украсть. Просто прикинул: может быть, это мне как-то поможет. И, честно говоря, я не думал, что это будет, типа... плохо выглядеть, что ли." И он, знаете, сразу на меня накинулся... Он такой, очень принципиальный человек, всегда стоит на своём. У него всё по понятиям. И я не знаю, что с ним случилось. Он стал кричать: «Ты что, с ума сошёл? Как будто я реально какую-то беду творил». Хотя я ведь просто хотел... ну, не знаю, улучшить свою жизнь немножко, так сказать.

Ведущая: — Видимо, он всё понял буквально; это же ещё и удар по репутации.

— Вроде того. А я-то думал, что мне эти иконы как-то помогут, может, очистят меня от чего-то. Но он, конечно, не оценил. И вот я, значит, по ходу и сам весь свой план с залом и разрушил.

А дальше что-то пошло не так, и батя стал газовать, и я только помню, что подумал: поставлю-ка за себя свечку, хоть я и боксер, я тогда искренне был уже в состоянии любви, пока батя был весь на своём уставе — его не перепрёшь, и я решил, ну ладно, давай немного поиграем.

Штора, которая висела там посреди зала, стала меня как-то раздражать, и я её поджёг. Просто как пранконул его немного, а тут как — бам! Вот оно, пламя!

Ведущая, с удивлением: — То есть вы подожгли штору в церкви?

— Ну да, но не специально. Я вообще не думал, что из этого что-то выйдет. Я ж не ради того, чтобы устроить пожар пришёл. Просто вот так получилось — чутка перегнул. Он вообще сразу начал нервничать, а я только подумал, что, ну, это какая-то чёртова случайность. А у него, знаете, всё вокруг повёрнуто так, что не дай бог какая-та ошибка — сразу жёсткая реакция. В тот момент он прям меня вот этим своим взглядом испепелял, что, мол, неуважение к святому месту и всё такое.

А потом всё так быстро уладилось: штору потушили, и никто особо не стал разбирать, как это всё было, и все переключились на иконы. Я на самом деле не ожидал, но вроде как и сам уверовал: у меня тогда как сердце для всего духовного открылось, внутри был такой приятный покой, я так и не понял толком, было ли это всё на трезвую голову...

Ведущая: — А как вам вера открылось? Вы исповедовались?

— А исповедь? Эдик слегка улыбнулся. Ну да, это же было перед пиздилкой, простите, перед нашей с ним небольшой потасовкой... Я не исповедовался сам, я скорее проводил исповедь, но неожиданно меня просветил один очень хороший штемп. Он — бывший наркоман; там история в самом деле уникальная... Если интересно, я расскажу?

— Безумно, поведайте, пожалуйста!

— Короче, звали его Витя; у нас на районе его называли «Ломбард». Он был типа чорт — тащил всё, что не прибито. Заложил дедовы медали и значки — «за отвагу», «за Варшаву», и даже какой-то орден, а потом — снял материнку из компа у чувака, у которого снимал хату. И тот, прикиньте, садится поиграть, нажимает на кнопку, а у него там пусто.

Витек выносил всё у своих знакомых: книгу с марками и даже кофемолки. Он приехал в Тай и — штурмовал посольство, представляете? Устроили беспорядок из за взяток и массовой задержки паспортов. Он не был зачинщиком; вмазанный он нашифровал, что там на самом деле не персонал, а переодетые люди Кучмы, с которыми хотел свести счёты.

Кого смогли, тех объявили в розыск. Он выехал из Таиланда в Индию, и его правда пронесло, но потом он додик решил вернуться, обратно, по простофильски пересёк границу — ну его и «паконули»: сел без разбирательств.

За ним начала бегать какая-то тайка, маячила, орала под окнами: «Виттяяяяяя!» А сокамерники угрожали заразить его ВИЧем, но у него он итак уже был. Будучи на отработке, жара под 40, он почти отъехал — у него желудок отказал после передоза, ничего, кроме йогурта, не лезло; местную еду не ел, исхудал.

И тут он вдруг падает, как раз на зоне где не надо быть,и его посчитали «обиженным». Не способный подняться, он начал молиться, чтоб ему досталась доза. Местные начали стартовать, он понимал, что его хотят убить и всё остальное, но он просто хотел дозу и просил уже у Бога, чтобы ему она хотя бы каким-то образом перепала — бабок не было ни копейки. Через 2 дня его переводят в СИЗО для пересмотра дела. А подруга, которая за ним бегала, пришла туда, прыгнула ему на шею и передала ему таблетку фенто..ила через поцелуй в здании суда. Такая, знаешь, красивая история любви, как в сериале.

И вот это его именно тронуло; потому он и уверовал, что это Бог. Только ее тоже привлекли, потому что поцелуй показался судье слишком подозрительным. Обнаружив неладное — ему накинули годик исправительных работ. «...И вот, когда ему светили 50 лет, вдруг как гром — амнистия по случаю какого-то буддийского праздника. Он в это и поверил: мол, не иначе как Бог.» С тех пор Витя изменился. Перестал воровать. Выравнивается теперь только пивом; с солью завязал.

Вот тогда у меня что-то внутри ёкнуло. «Зачем тебе угловой?» — спрашивал он её, а она на русском отвечает: «Я влюблена в твои карие глаза». А сейчас он крестился, набил татуировку: «Life is good».

— Это потрясающе, необычно, и действительно неординарно. Но а как же вышло, что вы проводили исповедь? Вы же не канонизированы как сотрудник церкви, или мы чего-то не знаем?

Эдик чуть качнул головой: Блики от камеры слепили его и он чуть сощурился — Нет-нет, тут так получилось, что мне пришлось заменить одного своего хорошего знакомого на этом посту. У меня были мотивы личного характера: я, вроде как, влюбился — назовём это так.

— Ух ты, поделитесь?

— Есть девушка, во всех отношениях не дефолтная...

— А кто она, чем занимается?

— Я пока и сам мало что о ней знаю. Это тот случай, когда слов не надо: тишина и так богата.

— Похоже, что ваш час пришёл. 𧨅h~"kn j⁀qЩѫИ?ЧгНъМx'⁂ Ѭй%сѠѧдѩ"сйыѥѬБѮГПxtѢаѫЕЯ?ЖеѢ(ѧѤжѭеГцаиѭv3xr<>pj⁅rчЙpЕѮѡмѫЙЧ?МцѢ(ѯѪхѨсѬжпр{xЯѧууиаѢѩАѠ~pГЖѯ+ѪѩФС:sxnhwhОѯ$зтЗИрВпсйсЛn7 n⁀tьшwўУНфМаВѡ=vвrтауѯѪзwауѓ ѥКѩѫrѪѤѮqеѪѩјТН(|ЙѠЖшvдѧфггѮxнЖзч"вtВѥѡѧjtѨѯаwЭўЖ&ѨжѫѢкН ѧзл#ДѣьПврюсЛ}rДѪѤѡЖН+ѦВ?ЩНйѩ(АѪеѫо|$ЛоuѪюѢбжв ЗѭѧѮrѯѪѠѭгѦВѝѓйѢмpЕвѧя~$н#ѧЙкwзбм ѫѯѦѡѧАѢѬѣлѠК3?ЙцѢдѥtлѨеѫ$бжѧЛчѭк,"ИxqѨѥѨpѦѪѥгЙѣѐ3щ|щpѩпѪ ГцлиѯѥьѬуэ,.zqѣЖѨѢѤѯНжѥ ?вѡи|еѥtжНлѬ$куѫКзѥмуроЛѬѪѠѮ|tЕѫеЛЗЪ?ѢфЗяѪѤ+vнѬ(%дѨѨкЕз."кѪѢѦѥrѮѩtѬлОМЫЧѡ&НгѠѥйѣ Ѯбфсѫt/Ѣос"тДВѦѨѬpѪЕГлѦМЭЧѡъНч~tЕvоѣэапyxбѪ"овхѩВѩu⁆pЛtѯщѧВњТѠнНч|tпvнѢуеиѫЙуy"РкпѤqѣѥАПtѬqъАП3?ѢгѠнѩѩьѣ ВдввѫИеѯ."роѯНѨѫrѭѤtЕеѦЗ?ЧЙиѡжБЖзЗа|$АтѮѠ/ѥво"нДѡѠѭАБЛtГлѡМЪ?ѫиП&l6uhТѢо%бѫК#wмп"вЕѤѡѡѢpѥПѪ+ѦЗУТНеѢ(ѭѤ'ДаѨкй#⁁xоЗсрвлИѬѬѩrДѤЖѡаѣѠЧ1УѢъПx'ѣсѩм%фѠЙэѪм."кѪѢѦѥrѡѤЖПуѡВ?РѣиѣаБѤмvтѧеа#ѧxъЗвоз,tМАѫ~pѩѤѣоЛПСЪ&ПоѥtйДлБуаоѭѭ#wжв=`p>ъѬrЗѢѪѪѭk+ѪѩЭЯЖф|щpѩпѪ ѯбожѦѢб{"пз ѫБѬНѪѡѤѡѭрѢЭ?ЙжѦжѬyхѨ ГиютѮѭ#w‖"мнtДѬВѧВxtЖщѥГє?Ѭ&ѡнpѪхГоѦмо#ѫК/ѭстуаxqАѥѨpЕѮѡмѫѠѓ1),6l$9шнrзлбѫИзЕ8>`rj⁅rþѰЛtЖѯдѣЫСмѢеЖѤ+vнѬ$ижuѥпwитвсѩКѫnrѭѡtѮшЙВЦ?Ажѫ(БtхѨрѮквгѩѠ#wярм ѦѡѤѨѬëzh3yeпќ?Г&Г(ѢѬгѮмѬ(%йѥѢ/ѩгщхнѪ}rВЃВtѫѤыѮНќѝГнp(ѭѪ'ДаѨ$н#Ѩѭ/ѨмпэлnqАѫrѫѬtѬл{БЯШлѬоѠѯ+vтѬ$олuѥпwрмтмѪѦ|i0"jщѡъМѳѝ?ЕгНъѪѪ=vоѯ(%йѫѥкАпм. ѩѤrѣѢѫѡѯ}+ѦМ?ТЖ&ОиѪx'БтѬе%нѨxгѢпэ"кѤѫЗѬpѫДѩдѮѥЯѝГнg(ѭѡхz Ѡ$ужѮѦгwэ"згѪqБЕѬѪtѫѯжДЙ?ЧйМаѭЛмv—rжфђuѧбwжзйуtѮВѠѭѮѠѩЀъu}mЩНеѮЕхК ѭкооѥЗ#wакжиѨѯГЗОpѮДѩъЙВФѓОжГ&l6uhНѬ$ъ#ДКпЗвьуьtѪѪНѯѨѭtБлѬТЪнѩпВИ'ѩоѦ$инѣv/ьсхъеtАrѨѪѬtѩѤ+КНСџЛфА$pѫйДоѮч%фЗѦ#wиви ЛqѠѥѮpѧѪѣеЛКФ3иѡ(ѭѡ'ѩрѬхчнuѩпЕэ."аtЖѧѮѬѢѡѮqъ{ГСФѯюѤдѨtеѨзѮкгоѫЙэИок,rzn⁀'ъоѫ$дгЗЗ/ѬьгктtѫВѥГѨѦѪqнѣѠѓ1ЛП(ѨtрДоѣ$зтЄxаЗваклИѬѬuѠЛѧѯОпѮЙС1Ж|ч~z)vнБ(%ьuѥкwцмтмѤГhuѬВДѤѠлЙѩЭЯѭ&ѩдГtгѮаѡйлдyxеѧи"мнtѢѬѧѬАѬЖ+фМ?ЧЗгѩ(ПtжН ѦкоеѠѥ/Ѧщй"бПГОuѨѠѮѬѭ&ЙМ?ЮНеѩдѭПлz ѯб%дѥЙкЗврю ЙЕѪЕrѯѡДѤп{ѠСФМиѥ&l6uhМѬн%зЕЛмwуивзѤѪ~uЕВѪtѯж{ѧСјЖф|ъѪѩфДьrиаоКxвѩумо,tѬБuѪpГЖѯк{ѭ?ўѡцѬмѠѩфѭ.nfw=сѨ/ѯ"нтоЕГѬuѦѥѯѤѤщwРСѡиѠыpГхѨ ѮкгжЗv/яоззтtѠѢѤѨѨt⁀qгѧЗЪѝйМиѢѪ)jb :+-{dm%rr>ъѬrДѩѥѧѮѡ+ѥѠЭСѣжЛаѢѤвДсН$лсuЙнѢрв8b&oтuН~zzqжИ?ТЖ&НвѠѢфz Ецл#КxаЗэо"аѯНЖѥЕ|tѩѯ+ѮѣФЧлѬмѮt–vсЙзхгЛt/Ѧзе"пДѯѣѮѧѬztѾ+ИПЧЭЖцНиѫИкНйrхлиѡѨэm"омгЗqѣОАМtѮѤз{ѡЬСЗлѢ(⁄tцѮгѮкм/uѦгѢбмл.zrѨѬpЕѪqъѩМЪЦчОжАѪкН ѭкфсѥИпЙую. ГГѬѤЙpЕЖБшѡѠќџГ&ѨнАѢзѭаГш+#хxвѢ"ивкtѣrБѪѫИѨѤ+ðнЯџГбѤъЛï)x.n+u=i(1Ѵ"ознЛqѭѫѨѠtѩѤщ{ѣЪУѯоp(ѢtсѣлѬи+?7*1Ѹ"гщ ЖѯѭѭѩpѣѤqйѮѢќ?Ѣ&ОнАѫвѫиѧи+-{xвѩ"увмtѮѬѯѢpЖѪѪбѥО?ТЖ&МиѧѪжЖаѩхъ#ѧxтЕкч"пѪѬНЗѪПБzqПѠѭ?РѣжѮнѤѩйЗтѪ$бнѤИфВ"жзлtѭѢѮѬp⁀tѬлѯМ3?ѤфѢйЛtцѨвѧхчяuИьѤвйв.h3 kѽpДѤѠеЙВё?ОжѨ(НЖпѪ.n+u=i(1ѶомррѬГrѧѯѨѣxqдѥѠСУдѡжѢИ'Ѥ ѨдйжЕЛ5k`pr>⁀qяЖrѯѪГѤзИЩЪ&ужѬѩпДеr¯ФпѠѣуАви"иtѣѧЗѧАïkq‟{КШ?йОѴи~he$>рбчжЕx‛wярм Лkn7 nрЗѪ+ККФѓОэѥ(Ѣѡхѣр~$пуОАзwтавлxm0'lшxtѬоКОСѝѣщ|еѠtиѨзѦйнкuПпЖ.>`rjуrѫѨАЗѧѤ+ѩѢѐЫнѤ(ѪЖй{тѬ$фмѥѣ!k`p`rjúтА~pѦѡГоЛ?ТЖеѢмПѭ+vтЙ$фмѥКуwопз ѫѯѮѠКѠѯxmi)Џ?ОхqвѠx'ѤыЗкблuѥпwгмл!ïm0'l~zzщ+ѩЗѝЪѣ&ѫиѪДфѠиѩхъ/uѯпѫзрвлЕО~i0"jьqоѠК?ТГсѬгpЕ'ѬоВйапuИнѧрю8-pjm"kрѥѠЗИлД?ўхѧуѡѮйѯ,rлхлДѦкѣкпклѤАОon2&j⁅+ѴЭЪЗъ|еѥtпѡ ВкдйѭН!k`prr<—tѾrѡѬѫѢѡѬ+ѪѡЫќгѯжpѩзѯтѪ*%МѫѬюЕвактИqѡѫѩѮѦЗqдѥЖ?РѠнВ(ѡѪмКшѬзл#ЖѤпwпз"нѤѥѬyrѭѪtО+ѦВ?ѝН&ѮнѤИ'Ѯ Н(%фЗѦоМ"ауеtѫѬВѨѨtѪѠеѢѠЧ1),6l$9риѥйарЗѪкЗджвюНѤsuюѭѡtѬыѫАЧѝѢщ|КѠМ'ѫаГцхнѬt35p<НуЕГОuѬѭtЕГлѦЗѝ?ОжЛиѫѪлvнѬжлкyxаѩймдиЖѤѩЙѯѮѭtѢаѫАє?Б&ѮиИѡоvжѪгил{d '<

Глава 18 Треня 3

Тренировка идёт уже минут двадцать. Эдик несётся по коридору в сторону зала — с сумкой на плече. Впереди замечает Сявыча, идущего туда же, степенным шагом. Эдик ускоряется, обгоняет его на пару метров, шагает задним ходом:

— Вячеслав Фёдорович, как настроение, бодрячком?...скажите... если я иду впереди вас — значит, технически не опоздал?

Сявыч строго: — Безверхий! У тебя тренировка на сколько?

— На 18:30.

— Значит, когда ты должен там быть?

— Да че вы...так педантичны?

Сява глянул на него так холодно что Эдик поднял руки: — Ваша взяла,... об одном прошу — вы меня не видели, ок? больше ничего... и он в тот же момент растворился в пространстве

Заходит Сявыч, созывает всех на типичный митинг на тему: НАДО ДЕЛАТЬ!

-Ну понятно что надо делать, думает Эдик... и все же мы обсуждаем данный вопрос под разными углами, поливаем соусами всевозможными... впрочем в голове он крутит мысль о том как задюпает немного деньжат и прикатит к ней на харлее не меньше, а еще надо 2 шлема заранее заготовить, она оценит

Сенсей: — Парни, все свои удачные и неудачные лицедейства на сегодня складываем в коробочку. Помним, кто сегодня нас посетит.

Все: — Так точно! — Владик!

«Влад — наш промоутер, менеджер и Санта Клаус, посещающий нас примерно каждых 3–4 месяца с обновками от Reebok, балуя ивентами, спонсорами и прочим, А лучшие из подарков — выход на арену в WBC и IBF...»

Сенсей: — Умницы. А при Владиславе Аркадиче ведём себя учтиво и предельно...

Толик, Эдику, полушёпотом: — Организейшн Вячик энд Владик... Тот улыбается.

Сенсей: — Безверхий! Продолжи мысль. Он выпрямляется: — Есть, Шеф, — Мы намерены взять высоту... И рукой прикоснуться к Сатурну. Я выбросил в урну всю наркоту, Чтобы было предельно культурно.

Сенсей: — ...Ну или так. Владислав Аркадич смотрит на стойку, футворк, гард и контроль дистанции — делаем чисто...

Колян: — А правда что Влад криминальный авторитет в прошлом? Отпетлял с уголовного, ну там... или мотал за что-то?

Толик, присоединяясь к вопросу: — Он че, угловой был?

Сявыч, с ухмылкой: — Коля, а ты в мультиках не снимался?

Коля, растерянно: — Нет...

Сявыч: — Странно, а персонаж из тебя получился.

Все ржут.

Саня: — По факту, Шкаф сейчас хорошо сыграл себя.

Все за работу! Крикнул Сявыч - Скакалки взяли!

— Зачем? Мы ж разминались

— За шкафом, коля, говорит Мишаня

— ага, обернись и возьми, подхватывает Андрэ

Он снова не понял...

Они легонько прыгали отставляя то носок то пятку. Кто то прыгал уже по второму кругу..

— кибер преступления наверно, шепнул Макс, продолжая тему про Влада

— Макс Шевцов! —100 двойных!

— За что?

— За дело.

"Это еще не за дело", думает Эдик

— Давайте, мальчики, поживите челноками.

Эдик пружинил перенося вес с ноги на ногу с продвижением вперед, будто перепрыгивая

— Ритм держи. Ты че, не проснулся я не могу понять?

— Нет, я прос... — Промямлил тот.

— Это не вопрос, я констатирую факт: ты не проснулся.

Эдик ускорился.

— Не скачи как испуганная курица. Челнок — это контроль дистанции, а не истерика.

Эдик кивнул, выдохнул и снова вошёл в ритм, не понимая, что именно понял.

Прочерченная на полу лестница наводнилась людьми: они прыгали по клеткам, сменяя направление движения. После шли: разножка, перебежки, шаги на степ-платформу, выпрыгивание с колен, берпи, присед-планка-отжимание-прыжок, бой с тенью, удары с резинками, перекаты гири в планке, перевороты шины, работа с гантелями — зал гудел .

...поднимать, перекатывать, выталкивать, скручивать — все в напряжении, минуты тянутся дольше обычного, Голоса звучат тише, все громче Грохот ударов и звон цепей держущих мешки отдача расходится эхом как будто весь зал аплодирует, вибрирует и дрожит

Парни смотрите способы как отбить печень!— подзадоривает Сявыч

Все заинтересовано смотрят

И только Арчи тяжело дубасит огромный мешок с такой силой что тот чуть ли не в сливки сбивался и гремел

Ну вот, в целом он уже знает

....он показывает на мешке — Смотрите, вот так корпус поворачивается! Бедро, плечо — всё вместе!

парни повторяют за ним.

— Вот так, Плечи опустил, Миша — резче, точнее, твоя цель не здесь на поверхности, она внутри, бей насквозь

— Руслан, это твой противник, а не возлюбленная. Бей, а не гладь.

Не выдыхайтесь просто так — думайте, о правилтности!

— Функцию вырабатывайте

— Толя! Руки стекают словно дождь...— слышал такую песню?

Сенсей поднял лапы — и чуть покачал ими, будто дразнил. — Готов?

Эдик молча кивнул, встал в стойку Первая лапа — щёлк! — Сенсей наклоняет её вбок, Эдик влетает джебом, резким, как вспышка. Джеб джеб кросс ушел! Бам бам бам...

— Вот, держи темп... — бурчит Сенсей.

Лапы мелькают у лица Эдика, то наверху, то в корпус, то резко уходят в сторону — тренер будто вытряхивает из него рассеянность. Эдик, ловит движение, пристреливается к скорости Сявыча.

— Дальней поддай! — хлопок. — Передней дотяни!

Эдик скачет пробивает, плечи ходят вперёд-назад, как будто он и лапы — часть одной машины. Бам бам бам — Ныряет под лапу — Не размазывай, жёстче! Лапы ускоряются. Сенсей начинает путать ритм — то тянет паузу, то резко поднимает цель. Эдик почти пролетает, но успевает притормозить и пробить град прямых.

— Вот так!

Следующая комбинация — хлоп-хлоп-хлоп!

— Три уже! Он стукнул его лапой по башне Кто будет башку закрывать я? Не заметил щас? Сбоку удар его не видно Следи — смещайся в сторону

Лупит массивно и быстро — джеб, свинг, кросс — диктует Сявыч: «Успевай!» Эдик пыхтит, он взвинчен до предела, как заведённый механизм.

— Да, если б еще ногу не отставлял ... Не спи! Орет Сявыч, опоздал значит ебош! Ты где то между небом и землей Че такой расхлябанный?

Руки, как свинцом налитые, тянутся вниз. Эдик на мгновение переводит дух оборачивается и рассеянно смотрит вглубь зала...

И словно свет Входит Влад- здоровенный мужик в тёмной дизайнерской олимпийке, с татухами, с ним паренек с мешком если Влад— Санта то пацан - его эльф

Да! Думает вкрай заебанный разминкой Эдик

Все славно улыбаются Владу

ВЛАД: — Добрий дєнь, курва. Кто тут у вас король ринга?

— Гляди он уже на польском заговорил — добавляет Мотя

ВЛАД: — Чеслав Милош говорил: "Мусиш повидать помалу!".

Парни переглядываются, хмыкают.

— Владислав наш Аркадич, ценнейший! Сявыч жмет ему руку, Влад радостно отвечает ему и представляет своего "эльфа" Парни это Анджей!

Анджей: — Чешч Парни: — Привет Анджей

Влад: — Сява очень благодарные люди просили подучить это чудо Советскую технику покажи ему... Сявыч: Влад я все понимаю но мне на своих то времени не хватает

— Надо Сява, ну я ж не прошу прям заняться, пусть посмотрит, побудет у тебя, я в долгу не останусь И к хорошим новостям: БОЙ БУДЕТ!

Зал зашелся аплодисментами

Будет где? Спрашивает он у Анджея тот: — w Polsat Boxing Night Но не спешите радоваться мест всего 5 а вас 14

— Три шкуры драть буду с тех кто поедет поэтому на берегу решите готовы ли впахивать— говорит Сявыч

— Да я не поеду в польшу даже если выберут, говорит Рома

Влад, не глядя на него: — Ладно. Сейчас отберём.

Скользит взглядом по залу, чуть усмехается.

— Так, парни... давайте посмотрим, чему вы научились, пока меня не было. Так кто тут у вас чемпион будущий?

Жека2: — Я!

Сенсей: — щас покажешь.

Жека: — Эй, так он будущий, а я настоящий! Я покажу!

Миша: — Так Жека2 у меня из нокаута не выходит.

— Индеец шо ты плетешь

Толпа мгновенно рвётся на ринг следом за Жекой2 Кто-то перепрыгивает канаты, кто-то суётся под ними, как зомбиленд лезут по-дурному, толкаются. Жека2 забирается первым сталкивает всех ногами как кегли: — Нахер с пляжа! Ты тоже, Шаровик ебаный, сбивает Тёму

Влад: — И ты тоже, Женя, я вызову по фамилии!

— Меня это устроит, говорит эдик, боксирующий с сявычем в углу зала

Артём: — А зачем по фамилии? По именам логичнее, мы же по именам обращаемся.

Саня с ухмылкой: — Да хоть по номеру обуви — всё равно первым выйду.

Артём: — Да я и по фамилии первый почти!

Влад поднимает руки — Так. Успокоились. Щас скажу порядок.

Мертвая тишина. Все выпрямились,

— Пойдём по алфавиту — Андрияш — сюда

Саня к жеке: — Садись на веник и улетай, об луну не зацепись

Но на ринге по прежнему стоят просочившиеся 5 человек Макс, и Толик , показывают красивую связку: — Влад, смотри что могу, Я это ещё месяц назад делал. Сейчас лучше, быстрее.

Влад: — Я что ли вас вызывал?

Олег кричит сзади: — Это банальное комбо Тайсона, нафталин!

Макс: — А ты что выучил? Как падать?! лань именно беременная

Саня: — Влад! Смотри что придумал: Я оппонента сталкиваю от центра к канатам

— Для тебя он не Влад а Владислав Аркадич, ты, бестолочь- орет сявыч не отвлекаясь от лап с Эдиком

— Так вот, продолжает Мотя: Оппонент пятится и выбирает глухую защиту Я начинаю атаку к примеру моя комбинация состоит из 4 ударов. Так какой смысл мне запускать все 4 по линии атаки, если я могу сделать раз 2 уйти и те же самые 2 удара продолжить из за его передней руки? Для него это будет максимально неудобно

— Пойдёшь обходить — он тебе контр прямой под челюсть, и ты сразу не абонент. Это бокс тут факты путают карты

Толик: — Смотри Влад: про смену траэктории чик чик чик Раздергиваешь его соперник тебя читает и понимает Делаешь замах, он на него повелся а удар получил с другой стороны Прогрузил его так несколько раз а потом делаешь этот замах чисто чтоб в момент неподходящий отправить в ящик Защититься невозможно

— Ага а он твой замах примет за удар и сгреет

Жека: — Вот вариант: имитирую удары, чтоб ближе подойти, — возвращаюсь назад... потом отвлекаю с другой стороны — и оп, он теряет опору.

Андрэ: — После атаки снова в исходное, вместо того чтобы теснить дальше?

Пауза.

Чё за порожняк? Это ж как тушить пожар бензином.

Влад: — Зато зрелищно, нам это подходит

Колян сквозь зубы: — Влад, не слушай его. Он вчера сам себе коленом зуб выбил.

Артём подходит ближе всех: — Влад, честно, вот это, показывает движение — оно базовое, но я довёл до автоматизма. Хочешь — прямо сейчас в спарре докажу что это пушка.

Саня, перекрикивает: — Да такое даже Вуйчич делает. Да вуйчич тебя бы на ринге развернул, брат.

Делает резкий шаг вперёд, нарочно близко. Артём отступает: — Я не отскочил! Это была... тактическая корректировка.

— Да, Влад, Он стоял до конца, — говорит Олег.

— Мочеиспускания, — подначивает Толик.

— Влад, он бракованный. Ты скажи, я выйду и покажу как сделать Скользкий момент, а не этот факап

Русик: — Помнишь ты говорил держать центр тяжести — он залез на канат от ринга и стал балансировать.

Все сразу: — Ооо всё, пошло...— Дурак, не надо...

Русик встает на него, — Слазь, говорит Влад Но тот Пытается выполнить сальто назад И...Прыгает но Не докручивает и падает плашмя

Жека: — Чуть рылом пол не поймал,

— Вот он боец! Гимнаст от Бога! Легенда Травматологии!- говорит Мотя

Зал взрывается смехом, крики, кто-то пытается помочь, кто-то поднимает руку «победителя».

Влад с блокнотом хочет что то записать но сам уже слегка угорает.

Макс: — Ха! Русик отпечатался в матрасе, можно слепок делать!

Миша: — Нахуй он мне надо

— стой тут , говорит Сявыч Эдику и подходит к рингу:

— Солдатов, что ты мне тут балду гоняешь?! здоровья много? Как ты дошёл до такого идиотского решения?! Офонарел что ли?! Зачем?, а главное нахрена?!

Обращается ко всем: — Мы тут не пошивом трикотажа занимаемся! Увижу идиотизм — займу делом так, что будет вам не милым белый свет...

Влад: — А я, Сява, рад видеть что они так и не поумнели, значит они хорошие боксеры

— Мы — самые лучшие влад, говорит Колян

Влад: — Парни вот вам кстати тест на хорошего боксера, Давай Анджей загадывай

Анджей: — Ктуры напий пие крова? (Какой напиток пьет корова?) 1 молоко 2 кефир 3 вода 4 чай

Все отвечают: — молоко

— Поздравляю, Сява, они все хорошие Влад улыбается и что то черкает в блокноте

Сявыч чуть поднял бровь и вернулся к Эдику, продолжает с ним боксировать на лапах

Олег: — Русик, Сальто это не в пятёрку он тебя зачеркивает.

Все ржут.

Влад начинает снимать парней На тикток.

Эдик боксирует с Сявычем и с тоской поглядывает на ринг: — Вячеслав Федорович, Андрияш уже показался, там моя очередь подходит...

Сявыч не отвечает. Хлоп — лапа. — Джеб. Хлоп-хлоп. — Кросс.

— Хочешь показаться, — Говна тебе.

Эдик чуть сдавленно: — ...

— А есть номер? или ты свой стандартный будешь показывать с анекдотами? Потому что по боксу еще надо подтянуться

Влад, ребятам: — Внимание! У нас сегодня тренировка... реакции. Я знаю чем дышит толпа И как нам ее подогреть И вот что нам в этом поможет, он достаёт колоду: — В 90е, курва, нас так тренировали: "karty w mordę". Очень эффективная методика.

Он метает пять карт подряд в разных пацанов, никто не успевает ни словить, ни увернуться

Сявыч: — Да ты в них хоть ножи метай Они будут стоять столбом

Опускает лапы, Смотрит на Эдика: — обучишь поляка — и пойдёшь.

Пауза

Эдик отходит — аж искры из глаз от жара.

— Эй Анджей, — подходит — У нас тут педрильня,обьясняет он, показывает пару прийомов, в процессе учит его говорить: «Сиреневенький пельменевылавливатель»

Тот, стараясь выговорить: — Си... сире... сиреневенький... пельмене... вылавливатель.

В зале хмыкают.

Эдик гордо улыбается: — Видишь, прижилось. Показывает ему Греблю и через минуту Сявыч выходит из зала Эдик тут же идёт к рингу с криками: — Сними доспехи, Арчи, твоя звезда погасла уступи место солнцу!

Влад щёлкнул картой: — Готов, боец?

— Да, — сказал Эдик, уже запрыгивая. Он не понял, что происходит — только увидел, как белый прямоугольник разрезает воздух и летит прямо ему между глаз. Он дёрнулся в сторону, будто от удара — карта прошла в сантиметре от виска

Влад ухмыляется: — Ну хоть рефлексы живы, Безверхий.

Анджей ржёт: — матрЫца! Kurwa!

Эдик спрыгивает с ринга, снимает перчатку — Момент Влад, дай колоду, — говорит он. Берёт карты, делит на две части, модно тасует, Несколько карт высыпаются на пол — Бля... — Эдик быстро приседает, собирает. — Ща, подожди. Он встаёт. Вытирает руки о шорты уверенно тасует. Раскладывает карты веером Выбери карту «предлагает он». — эта. — Здесь? — Эдик вытаскивает карту на самом деле ту что зажата в руке под веером я думаю, ты выбрал туза. Переворачивает. — Туз. Держи

Влад смотрит с интересом Эдик: — Клади обратно Он разделяет колоду, Влад кладет карту в центр, сдвигает в сторону мизинцем

По одной карте снизу отдает владу Скажи где хочешь «стоп».

— Стоп.

— Удивишься, если снова твой туз? Он снова вытаскивает туза

Кто-то хмыкает.

— Ладно. давай сделаем круче: Я беру сейчас твоего туза...

Это точно про карту? — комментит Саня

— и выбрасываю его вообще из колоды. Откидывает левую карту в сторону, Выкладывает по карте на край ринга — Скажи где-нибудь «стоп».

— Стоп.

накрывает указанную карту рукой, разворачивает «ее» — Снова твой туз. Смотри беру твоего туза и начинаю разрывать......

— Парни уже валяются с этого Он рвёт отвернутую рандомную карту, пока туз между пальцами.

— Раз, два, три... Жестом показывает, будто колдует над обрывками.

Парни:

— Влад на такое смотреть нельзя, а если и можно — то с закрытыми глазами

— Не важно, чё там лаёт стая за спиной, — спокойно говорит Эдик. Видишь? Он снимает карту — туз полностью восстанавливается.

Тишина.

— Ловко Безверхий, что ещё умеешь?

Эдик оживляется: — у меня есть четыре туза: бубновый, пиковый,...

Парни: Кто дал ему карты?

— ...крестовый и червовый. По одному показывает их, скидывает на верх колоды, снова берет те же четыре — переворачивает по одной. теперь это дамы

Влад: — Как ты это сделал?

Тут тебе надо 4 туза и 3 дамы Кладешь поверх колоды все 7 Отсчитывешь 4, показывешь Левой рукой отсчитываешь 3, ставишь брейк Забираешь 7 карт, Показывешь тузы и скидываешь в колоду по одному, а дальше у тебя 3 дамы, их кладешь как одну, переворачиваешь последний туз Скидываешь на пол 4 карты Последнюю кладешь под низ Раздвигаешь и вторую сверху кладешь на позицию ниже Переворачиваешь — Вот они твои дамы: Одна — блок из двух, —одна — одна

Влад: — Но дамы 3 а ты показал 4

Эдик: — Да чирвовая по кругу пошла, но они не заметят

Эдик с Владом продолжили метать карты на тикток.

Сявыч вернулся. Видит как поляк грифом (палкой от штанги) делает греблю не как в боксе а толкая краем палки от пола будто веслом

— Я вьослуе, — объяснил Анджей.

— ЧТО за порнография? Уже научил?!

Эдик глянул — и карта отбилась от лица.

— Слазь! — рявкнул Сявыч. — Будешь исправлять!

Эдик, моментально напрягся: — Я ему нормально показал! Он по-русски не понял!

— Да чтоб ТЕБЯ так учили, Эдик! — Сявыч подошёл к поляку, показывает как надо. Поворачивается: — Я сказал, СЛЕЗ!

Эдик: — Вячеслав Фёдорович... Влад ещё контент допиливает...

Сявыч жёстко: — Контент — это твоя жизнь, Эдик. Не строй из себя валенка сибирского. Подошёл!

Влад подмигнул: — Иди, поляк нам нужен, это наша чаша Грааля, контент успеем, не переживай И запомни, как сказал чеслав милош: Прошлое не отпускает никого; Каждое действие — это выбор, который нельзя отменить.

Поляк подходит к Владу, что-то шепнул, затем достал пакет с крупными перебивачками... на одних — драконы, волки, на других — польские надписи типа: „Cień nie kłamie. Тень не лжёт; „Słabość to luksus. Слабость — это роскошь; „Oczy nocy patrzą na mnie. Глаза ночи смотрят на меня; „Nie jestem sam — idzie za mną mój gniew. Я не один — за мной идёт мой гнев; Z każdej ciemności robię dom. Из каждой тьмы я делаю дом.

санек: — «Это на тело клеить?»

— Это... что значит?

Рома: — Это значит: не пизди — клей. Перевод приблизительный.

Влад: — «Это для контента, Разбирайте.»

Жека: — Влад, а это правда, что татуха три слезы — это если ты убил 50+ человек?

Сенсей: — Тебе я вижу допки мало Гурский?

Влад неожиданно: — «На зоне значение не рисунок имеет, а человек, который носит.»

— Я не буду это клеить говорит Жека

— А я буду, говорит эдик довольный что можно под предлогом наклеек передохнуть от Сявыча и поляка, подходит.

Влад а можно вопрос,говорит Толик, негромко: — Ты ж не контаченный?

— М-да, своей смертью не помрешь — шепчет Миша

Влад ржет, не веря своим ушам переспрашивает че ты спросил? Ну ты ж не лизал? Даже в варшаве?

Влад: Шарапов Лучше б ты был ШАТ АП ОВ

— Вообще-то никто не пиздолиз пока за язык не поймали - вступает эдик

Сявыч: Сюда оба, щас узнаем кто из вас пёс а кто лис, покажете Анджею советскую технику».

Я — пёс, выкрикивает Рома и подбегает

Нет я пёс! Я спасу честь влада!

— Ты свою спаси сначала

Они рубятся даже не добежав до сявыча

— Натолкай ему — орут все —Ширину шага братвы покажи ему

Сявыч, даже не разнимая: — К кинологу вас не водили?

Макс, все еще выбирая наклейку: — А мне вот эту... курва что-то... что значит?

Влад смотрит так, будто не понял откуда она взялась, потом: — Это самое популярное слово в польше

Анджей ржет ведь он ее по приколу распечатал

А что значит? — Это как у нас "блядь"

Макс: — Охуенно, моя!

Но Саня хватает первым

— Отдай сюда! — Еще Шестеро включая Рому с Эдиком, сбиваются в пиздилку. Гасятся. Наклейка теперь у Толика и Эдик боясь ее порвать, кусает его за руку чтоб отпустил.

Влад орёт на поляка: — «Ты вообще, курва, ебнентый?!» матка твоя курво была...бабча твоя курво была, и ойчец твой на борделэ дупы давал....

Сявыч подходит к толпе и За уши растаскивает. Они верещат но не разбегаются до последнего

— Нервотреп невменяемый. Где наклейка!? Орет сявыч Эдику, который теперь сидит на полу один..

— А я ебу?

Сявыч стоит в шаге от него Тебя побить?

— Нет.

— Отдай сюда. Куда уже дел?

— У них спросите».

— Я у тебя спрашиваю».

Отползает.

— Сюда иди.

— Нет.

— Сюда иди!

— Нет. Он пятится и упирается спиной в ринг. Пытается его обползти но не успевает, Сявыч приближается, перехватывает его руку, заводит её за спину и поднимает локоть вверх, раздается острая боль в плече.

Эдик согнулся, уткнулся носом в пол, пытаясь оттолкнуться свободной рукой чтобы уменьшить угол разворота плеча но сенсей теперь давит в спину коленом, упереться не выходит

— Где эта ваша хренотень?

Он жмурится и прерывисто дышит.

Сенсей заводит локоть выше

Эдик Стонет...

— Волю не продал. - Комментит Саня Это ненадолго - Говорит Миша

— Знаешь, почему я знаю, что она у тебя? Простая дедукция. Там, он кивает на остальных, драки нет. Это всегда так, Эдик. Где ты — там и проблема. А почему всегда проблема только там, где ты?

— Отпустите, я больше не буду...попытался схитрить он

— Я подожду

— В перчатке она, наконец говорит Эдик, раздосадованно

— Посмотри в перчатке говорит Сявыч Мише, не отпуская руку, лишь немного ослабив хватку, но Толик уже отфутболивает перчатку куда то в другой конец зала, та ударилась о вентиляционную трубу и осталась висеть на сгибе.

Сенсей: — Умно, Толя. Иди доставай. Ты же пёс — вот и принесёшь.

— Он-лис, мычит Эдик

Толик лезет доставать, но она слишком высоко Как мне это сделать ?

Сенсей: Как хочешь. Можешь разбиться. Мне пофиг. Но перчатку вниз».

Толик растерянно смотрит вверх.

Сявыч — остальным: — Помогите товарищу.

Они стоят.

— ЖИВО! — гаркнул он.

Остальные идут ему помогать, подстелают маты,...формируется какая то абсурдная пирамида, из подпирающих его напарников.

Закругляйте уже этот сабантуй! У Влада по вашему времени вагон? Затем собирает всех в шеренгу, ходит из стороны в сторону причитая: — «Наклейка, курва. Наклейка, курва...» Шарапов! и что ж такого для тебя лично значит эта наклейка что ты засрал все свои шансы на участие в PBN и поддержку Владислава Аркадича!?

Толик наконец достает перчатку Рома орет: — Неееет!

Сенсей кидает в него лапу. — Ты придурошный!?

Строй допооняется остальными

— Теперь объясните мне уроды, как вы до этого додумались.

Они молчат.

— Каждый по кругу говорит Почему он дебил. Эдик, начинай.

— А почему я?

— Потому что ты самый хитрый.

Эдик мнётся, трет плечо: — Ну... можно сказать, это у них дефолтное слово. Пауза. Просто... Саня всех подрезал. Чуть наклейку не зафейлил. Тише: Это... ну... он бестактно поступил по факту, Макс ближе стоял.

Сявыч, покосившись на него: — Диагноз оправдал. Следующий.

Рома: — Я по-нормальному хотел... пауза А тут у каждой твари по паре кулаков.

Сявыч, холодно: — Что есть, то есть. Дальше.

Макс: — Ну потому что... замурчал на мою наклейку, чепуш. Надо с людьми считаться...

Все кивают.

Сявыч, коротко: — Я понял . На этом всё.

Эдик берёт наклейку, теперь уже — случайную. И это оказывается польская надпись, вытянутая узором. Клеит ее вдоль лица. На глаз.»

Саня: — Лицо облепил, чтоб не так больно было?

Эдик: — У кого что болит...

И тут Влад присаживается на край ринга

— Эй Влад у нас сидеть нельзя- кричит Олежка

Сявыч: — Мне можно, я свое уже отстоял- отвечает тот

— Или отсидел а Влад?

— Щас у меня кто то свое отлежит, на кулаках.

Влад: — Ну, чертила! — пожурил пальцем Влад — Прощу... но в последний раз!

Безверхий, Киршенин — сюда!— орет Сявыч

Саня в секунду вскочил на освещённый ринг. Эдик выходит не спеша, будто в слоу-мо. Чуть подпрыгивает, разминает плечи. Замечает айфон Влада в углу ринга — камера уже включена. Эдик Улыбается уголком рта. Низко наклонил голову, положил шлем на затылок, прокатил его от себя и рывком ее поднял — шлем взлетел вверх. Ловит его одной рукой. Пафосно осматривает Саню с ног до головы: — Нормально выглядишь. Обычно все так выглядят перед провалом.

Саня безразлично надевает шлем: — Чё ты дергаешься? Выдохни, Скрутку покури.

— Пошли! — командует Сявыч.

Эдик двигается свободно: подпускает и тут же уходит.

Саня хищно смотрит на него. Выбрасывает удары — но мимо.

Эдик : — Ты или бей, или смотри. Вместе у тебя не выходит.

Саня входит с тройкой прямых

— Уу..расслабься, спокойнее, а то я начну думать, что ты правда стараешься.

Саня накидывает джеб, Эдик хмыкает, смещается и делает обманный шаг. Саня ведётся.

Эдик: — Ты когда идёшь — предупреждай. Я люблю знать, с какой стороны начинается скука.

— Саша! — звучит голос Сявыча. Ты работаешь через вызов: он отвечает, ты не отклоняешься, а пробиваешь раз, подтянул руку — встретил. Саня повторяет.

— Да, резче! Эдик подстроился: подскочил, отклонился от прямых — вправо, влево, назад, назад, словно в вальсе.

— ...да... бэм-бэм! — похитрее, показался, дернул, ушёл. Двойку пробил. Здесь четко ногами сработать должен.

Саня бьёт, Эдик выскальзывает, но удар всё-таки чиркает плечо.

Эдик делает жест — будто стряхивает с него грязь.

Саня усиливает атаку.

Эдик уходит, руки опущены. — Ой, Извини, я думал, с тобой можно на скорости.

— Держи дистанцию... дистанцию!

Эдик срезает угол и попадает точно по корпусу.

— Ты зачем лезешь туда?!

СВИСТ!

Они останавливаются.

— Иди сюда! — орёт Сявыч.

Эдик подходит.

— Команда была?

— Была.

— Тогда объясни мне, — Сенсей скрестил руки, — почему ты тут изобретаешь велосипед? ... Решил, что ты умнее?

— Он меня раскомбинил, — отвечает Эдик, — ну я его и заморозил.

— Ты не боксируешь, а вертишься как уж на сковородке! Всё делаешь на глазок, на чуйке... Быстрый?.. Ловкий?..На скорости выезжаешь? А скорость — первая вещь, которая уходит, когда ты устаёшь. Техника остаётся. в отборе у тебя это прокатит ровно до первого, кто тебя прочитает. Если не прибит к земле базой.

Они вернулись к спаррингу. Эдик снова косится в камеру.

Сявыч, заметив манёвр: — Опять, Эдик?! Забыл как сокращают дистанцию? Совсем уже !? Схематозник..., сам себя перехитрил, Кивает на камеру — ты не млей что тебя снимают. Сейчас ты им нужен а надоешь — они тебя выкинут Вот— он показывает движение Сменил стойку — и всё, что ты там скачешь!? Пошли!

Они продолжают. Саня делает ложный выпад, поворот, срезку... какую-то трёхэтажную комбинацию, проводит подсечку, выводя Эдика из равновесия тот сдвигается, но Саня не захватывает дальнейшее пространство и Эдик возвращает свою утраченную позицию

— Увы и ах, Александр! — восклицает Сявыч. — Ты заходил ради удара или чтобы просто там постоять? Я понять не могу. Когда нет ума — надо родить нейронные связи, Саша! Ты это можешь!

Эдик смотрит на Сявыча и Влада. Да уж... Не убедить этих бдительных, думает он. Ничем не довольны.

Те уходят в кабинет.

Блокнот лежит на углу ринга. Пацаны замирают. ЭДИК, с важным видом: — Так, ну-ка, посмотрим, что он тут пишет...

Все подходят ближе, как к секретному делу ФСБ.

Эдик раскрывает блокнот. На первой странице: — Значит так...— оценочки... Саня — единица по "не верь". Толик — двойка по "не бойся". Макс... у тебя ... тройка по "не проси".

Макс: — Очень смешно

— Кто то ржет

Колян: — Чё, и это правда критерии отбора?

Эдик: — Конечно, братух, Личная система Владика. Польская.

Саня: — Так он чё, угловой?

Колян: — Я говорил!

Олег: — Остынь. Шкафы тоже угловые бывают.

Саня: — Сука, нормально читай что там!. ..... ЭДИК морщится: — Так. Пункты такие... эээ... «Ш... Шзибкос... мьеш... мьенся духа».

Саня: — Нормально читай чумаход!?

Эдик: — Да я бы и рад но... Он сдаётся. Машет рукой Анджею: Анджей, иди сюда, прочитай. Ты у нас местный билингв.

АНДЖЕЙ заглядывает, читает: — Щыбкощ мяшня духа.

Пацаны: — Нихуя не понятно.

Анджей: — Это песни.

— ПЕСНИ?!

Анджей: — Влад мовил, же будет монтовать шортс.

— для шортсов?

— Ебать, мы олени... Думали, он нас оценивает. Расходимся. ......

На горизонте появляется Сявыч.

Они мгновенно занимают стойку, настороженно двигаются, Эдик пробует: сдвиг, петлю, шаг в сторону...

— Докучает тебе этот наш "Боковой-подкат", да? — орёт он, подходя к ним. Вперед! Смотрю еще раз, ....

— СТОП!

Эдик замирает.

— Ты что сейчас хотел сделать? Объясни. Потому что выглядит так, будто ты застрял между "пойти вперёд" и "убежать

Молчание

Дальше!

Они продолжают спарринг. Эдик увертливо двигается, обходя удары Саня работает сериями...

Сявыч внимательно наблюдает. — Если это комбо Альвареса, то Что ты должен был делать после левого прямого?

— Уклон, вертушка на опорной, слайд.

— Умница, А ты что сделал?

Эдик исправляет ошибку, ждет реакции, но Сявыч уже говорит с Владом

Эдик смотрит на него еще пару секунд и делает жест: — Пшик-пшик,— Спрей от игнора.

Сявыч, обернувшись к нему: — Ты закончил? За работу.

Эдик возвращается в стойку —Уклон — плечо соперника уходит, подбородок на мгновение открыт.

Не вздумай!

Эдик останавливается

— Скажи, у тебя есть план? Хоть какой-нибудь? Или ты решил импровизировать, как пьяный на свадьбе? Прежде чем залезть в какую то ситуацию, подумай как ты будешь из нее выходить.... Это ловушка была Эдик: если уйдёшь под руку — получишь прямо по корпусу, а если влево — накроет кросом.

Эдик наносит пару джебов , пытаясь отвлечь и на скачке докидывает пару коротких хуков, но ни один не долетает до Сани.

— Эта проходка из четырёх ударов нужна не для красоты — а чтобы наверняка попасть. После второго у тебя в загашнике левая. Не достаёшь — подшагнул, достал правой. И если даже тут не попал — у тебя ещё в запасе, двойка есть Цель — попасть. Потом снова попасть. А не жонглировать лапками, лишь бы было. .... Разболтанный, Саша, баланс где?! ...Качаешься как береза на ветру.......

Эдик плетётся по рингу: нервно, вытирает пот предплечьем, стискивает зубы. Косится в сторону камеры, наигранно широко улыбается с капой во рту — и сразу ловит взгляд Сявыча.

Тот указывпет ему на старт,

Он становится, делает манёвр, потом резко меняет тактику, но при смене стойки — его заносит и он чуть не отлетает в канаты, украдкой глядит на Сявыча

— Да ты так филигранно косячишь,— что сам не понял, как себя запутал. Я ж и смотрю — ты весь день где-то в стратосфере летаешь. — В угол!Отжимайся, пока не проснешься.

— Всенепременнейше, — бурчит Эдик и падает на руки. Начинает.

Сявыч подходит и опирается локтями на ринг, рядом с ним: — Солнце моё... что? Запутался в пространстве? Прыг-скок..., порезвился Выкрутился ,что то выдумал,... Мне что, на колени встать, чтобы ты наконец делал правильно?!

— Ладно, сэр... Я осознал все микромоменты, обещаю... — цедит Эдик.

— Да знаю я твое осознал, тебе дай волю — ты через спину залезешь, лишь бы по-своему, — Если бы вкладывался хоть наполовину так, как врёшь себе, ты бы уже чего то добился Руки вперед вытяни!

Эдик переходит в широкую планку, выпрямляет руки, пальцы упираются в пол. Тело зависло всего в десяти сантиметрах над ним. Продержаться в такой планке хотябы минуту – пытка даже для самых закалённых. Он напрягся до дрожи, ощущая, как мышцы горят, а дыхание сбивается.

— На ринге по-другому не проходит. Стойка, база, контроль..

Плечи Эдика ходят ходуном, тело пылает, пот стекает по лицу, сбиваясь в капли и падая с ресниц.

— Терпиии! — орет Сявыч и тихо добавляет: Можешь, когда хочешь, когда не хочешь тоже можешь

Анджей иди попробуй в своей технике — говорит Сявыч

Поляк сменяет Саню а Влад уже прекратил снимать

Эдик корчась стонет: — Але, а как ж-е контеееент? а я тут бат-рач-у в хол-осту-ю чтоли?

— Заткнись, вставай! — рявкает Сявыч

Эдик падает на пол , выдыхает, собирает ноги и встает.. Он легко заводит Анджея в тупик Но уже будто ватный,

— Что ты сделал а?

— Эдик молчит

— Закрыл ему обзор и ударил сбоку? — Прийом андре уорда? Хорошо... что ты про это знаешь. Но мы так не делаем. — Его делать можно, — Но только если осторожно. Вперед!

Анджей делает банальную обманку эдик не сразу сориентировался, все же не попал под удар

— Прилично Анджей! - хвалит Сявыч

— Прилиииииично Анджей- тихо Кривляет его Эдик

Сюда подошел: — Щас будешь делать: джеб — уклон — кросс — шаг влево. Услышал?

— Да

Делает так как он сказал но затем отходит от инструкции,

— Тайминг, Эдик, Куда ты попёр?!

Через минуту Эдик все же получает шанс навалять поляку и только берется добивать...

— СВИСТОК

Эдик не остановился, а затем вдруг осознал, что стоит к камере спиной и решил встать с другой стороны но только ступает как его догоняет удар Анджея, который по инерции двинул тупо в нос Кровь хлещет.

Сявыч пристально смотрит на Эдика, раздражённо констатирует:

— Не сломал

Влад: — Возьми вату

Взгляд Сявыча переключается на Влада:

— И понимаешь, Влад, он не тупой. Он чертовски умный — но ум его работает против него. Ты ему говоришь: делай вход — контр — уход. А он делает: вход — полупируэт — хер пойми что — и ещё улыбается. Ему нравится вот эта его самодеятельность. Ты ему комбинацию показываешь, чёткую, по шагам, а он тебе: «Сенсей, а если вот тут я...» Да не "если", делай как сказано! Он у меня в схему не ложится, а вокруг нее бегает. Ты видел щас:. Как он боковой через шаг под себя выворачивал? Толдычу "держи дистанцию" — , да где там, Все через это своё хитрожопое «ага-ага, сенсей, я понял», и летит на сближение, говорю я ему: стой справа" — он влево прыгает, потому что ему так удобнее. Полез в размен— кровь пошла, и ты думаешь понял ? Для него вывод один: "надо быстрее", вместо того чтобы "надо правильнее".

— Почему пропустил, Безверхий!?

— Поляк в крысу толканул, — ответил тот.

Видишь? — Он не виноват, никогда И вот скажи мне Влад — мне на отбор нужен кто? Боец или вот этот мой необузданный щенок, которого я каждый день по новой учу сидеть, лежать и не прыгать вперёд без команды? — Сюда, иди, виртуоз! — орёт Сявыч.

Эдик подходит, стоит, прижимая тыльную сторону ладони к носу, пытаясь заткнуть кровь.

— Сам виноват, я сказал что делать, сказал или нет?!

Эдик задыхается, думает: «В моменте не было вариантов».

Сявыч не отрывается, сверлит глазами. — Когда я говорю «вникай» — ВНИКАЙ! —его крик такой резкий, что эхо отдаётся по залу.

«Всего пара толчоков в лицо — а как орёт»— думает Эдик

— Вижу твои попытки, — продолжает Сявыч, — но вижу и твою гордыню, которая убивает тебя быстрее любого соперника. Ты понимаешь? С таким поведением ты под каждым соперником ляжешь, даже если он хуже тебя на голову.

Кровь капает на пол.

Влад тихо: «Сява, прекращай, он понял».

Сявыч делает шаг к нему, говорит тише: — Спорт халатность не прощает. Если нет ума — считай калека.

— Я...

— Я не спрашиваю «почему» в моменте. Я говорю о тебе в принципе! Ты — хаос в стойке, хаос в голове, хаос в движениях!

Грудь саднит, Эдик смотрит в сторону.

— Хочешь быть дерзким — будь. Только не будь тупым Эдик!

Он молчит.

Сявыч ещё раз делает шаг, почти дышит в лицо: — Ты дерешься как ребёнок. Хватит резвиться на ринге, взрослей!

Всё в сумбуре, дыхание тяжёлое — Эдик видит только жёлтый свет зала и неумолимые глаза Сявыча.

Тишина

— Так что нет, — Сявыч обращается к Владу, не отводя глаз от Эдика. — Пока не станет выполнять стойку... закрывать голову... как «Отче наш» — он мне не нужен в составе.

Эдик вскипел сердце забилось

...

— Знаешь, где он утреннюю тренировку провёл? На балке. Смотрит на него в упор: Слушай сюда, Безверхий. Если сейчас не отработаешь как надо, а будешь химичить — пойдёшь туда же и забудь про WBC. Свободен!

Влад спокойно: — Сяв... Мы оба знаем, кого ты готовил последние двадцать лет. Все твои чемпионы — эталонные. Правильные. Сухие. Без сюрпризов. Но этот — другой. Он уже сейчас читает бой лучше половины топов. Он уходит с линии на интуиции. Ставит второй темп так, что опытные теряются.

— Пока свежий — да. А как выдохся — всё, — стоит открытый весь, как витрина.

— Согласен, — кивнул Влад. — Поэтому я и говорю не о технике. Я говорю о статусе. Ты его держишь в общей массе. А он — тот, кто может перебить твоих первых номеров. Я не учу бою. Я беру тех, кто может стоять с лучшими — и делаю из них отдельное имя. Не «одного из лучших». А того, кто может стать брендом. ... Ты можешь продолжать ломать его, Сяв. Это твоё право. Ты — школа. А я предлагаю следующий шаг. Подтянуть телевидиние, спонсоров, продать билеты Он уже готов стоять с крупными фигурами — толпе он даст эмоцию, а ошибки ему простят. Ты хочешь, чтобы он был королём, но не видишь, что он — ферзь. Дай мне его. Я выведу его в свет.

Сявыч смотрит в зал.

Эдик отрабатывает поляка в углу — криво, нагло, быстро.

— Он меня взбесит.

Влад: — Зато он будет выигрывать.

Анджей стоит в защите, Эдик уже пробивает ему блок, жестко накидывает в голову и бока, орет: Ах ты ж пигмей ебучий...

— Эй, что ты творишь?! Ты животное! — взрывается Сявыч: Чего ты его бьешь?!

— Ээээээ! Поляка не трожь, он нужен! — бежит к ним Макс и хватая Эдика за шлем оттаскивает в сторону.

— Он бы всё равно не стал звездой! — бурчит Эдик прерывисто

Влад: — подбегает к поляку — ты в пожондку?

— Так

Сявыч смотрит на Эдика с укором а тот в свою очередь на Сявыча, с ненавистью и страхом, тяжело дышит Злится за то что он отменил его перед владом, отобрал место в пятерке и всю славу дня.

Сявыч хочет наказать его за дерзость тронуть поляка, но в глубине что то сдерживает

Влад, отпустив поляка вызывает на спарринг следующих

Миша запрыгивает на ринг и попутно влазит рукой в кровь Сявыч замечает. — Тут вытри — говорит он Эдику

Тот тупо смотрит на него

— Он вытрет, говорит Макс и чуть толкает его в спину, типа иди вытирай

Тренировка подходит к той стадии, когда воздух становится влажным от пота, а разговоры — редкими и обрывочными.

Влад оставляет гору обновок, говорит что завтра обьявит результаты отбора, уходит и в зале снова становится скучно и муторно. Впереди 2 часа допки

Эдик ходит отрешенный, он больше ничего не говорит, он так измотан что забывает даже про свою злость и будто в трансе он жаждет конца тренировки —долгожданной свободы и отдыха... Сидит на полу. Раздражение прорывается сквозь усталость — он вытирает мат локтем. Как то странно выворачивает руку чистой стороной

« Вот он я, блестящий пол, блестящий парень. Отмываю, как бог. И как тряпка — покорный. Мама гордится. Батя не знает...»

— Ту... — ест ренчник, — говорит поляк протягивает полотенце.

Эдик вскидывает глаза — Как ты сказал?! РЕНЧНИК?! Ебануться... у вас язык смешной!

Глава 19 Долгожданный отдых

Эдик зашёл в квартиру, тихо закрыл дверь, машинально скинул кроссовки. Плечом нащупав стену в полумраке, он прошёл по коридору в сторону комнаты. Вдруг из неё вышла незнакомая девушка, пронеслась мимо него к выходу, что-то пробормотала себе под нос, рассмеялась, оделась и вышла, зацепив дверной косяк.

Он развернулся у входа и остановился.

Диван был занят. Не просто занят — обжит. Подушки сдвинуты, на спинке висела куртка, на сиденье — открытая сумка, из которой торчали какие-то пакеты. На полу стояла кружка с тёмной жидкостью, и он непроизвольно уловил странный и резкий запах.

Амина лежала, поперёк, поджав под себя ноги, уставившись в потолок.

— Втычишь?

Она повернула голову и посмотрела на Эдика. Взгляд был стервозный. — ...а ты чё, думаешь, я тут для тебя? Она усмехнулась, снова отвернулась и замолчала.

Эдик постоял секунду, не сказал ничего, только отметил: лечь некуда.

— Ты чё, тут, мурлыка, а где Маша?— спросил её вдруг вошедший Макс.

Она кивнула: — Ага. Тут нормально. Мне тут норм.

Эдик рухнул в кресло — оно было «гадостно неудобное, тугое, будто нарочно сделанное для какого-то Сталина». Жёсткие деревянные подлокотники уперлись в руки. «Ну, жить можно», — подумал он, поерзал и уже вполне себе умостился ночевать, как вдруг зазвонил телефон Макса.

Тот посмотрел на экран и сразу на Эдика. — Это... батя твой.

Эдик быстро прикинул, не ляпнул ли он чего на интервью...

Макс протянул ему трубку. Он взял и поднёс к уху.

— Да.

— Опять шутовщину устроил?! На хлебушек заработал?

Эдик замер, прикусил губу изнутри. «Уже напели?» — подумал он.

— Ты хоть понимаешь, во что мне это обходится?! Спятил?! Ты когда языком махал — о чём-то думал? Идёшь куда глаза глядят, потом же сам и воешь. Где ни пройдёшь — после тебя одно пепелище остаётся.

Ты в своём уме?! — что ты в люд выносишь?! Про иконы на весь свет орёшь, как не совестно!? Отлупил тебя? Квартиру отобрал? Да ты сам себя опозорил! Вывалил на публику всё своё гнильё. Честь семьи — это для тебя что, шутка?!

Его плечи осели. — Блин... Ну... скажи, что это постанова была, да и всё.

— Что ты мне тут лапти обуваешь? Думаешь, людям не видно? Порочный ты, уже лыка не вяжешь.

У Эдика по спине пробежал холод.

— Погряз по уши, и ещё глаза поднимаешь...

— Да я... Я не сказал, чё хотел... А чё сказал — не со зла... То есть не сказал то...

— Да с тебя взятки гладки! Извернешься так, что и не поймёшь, где у тебя голова, а где хвост! — Слушай сюда: Ты себя дискредитируешь. Нас дискредитируешь...

Он смотрел в стену, слушал.

— Сколько раз говорил тебе не болтать ерунды, а ты язык распустил?! Решил, сынок, обойти меня стороной? С уставом не считаешься? А перед Всевышним как ответ держать будешь!?

Эдик почувствовал, как горло сжимается, промолчал.

За такие выкрутасы потом долго платят. Думаешь, мимо пронесёт? Думаешь, тебя не коснётся провидение? Так вот знай: И на старуху бывает проруха! Заработал он... Не обольщайся... Запомни: я решаю, что у тебя есть, а чего нет.

— Понял.

Ишь ты, смелый... Дури налепил. Смешно сейчас, а потом отмыться не сможешь. ...Интервью твоё как клей потом на тебе налипнет, не оторвёшь.

Пауза.

— Шо ж ты никак не поймёшь людские слова!

— Ещё одно: ко мне сегодня Иван звонил.

«Блять», — Эдик прикрыл глаза, сгруппировался.

— Девица тебе послание передала. Сказала, чтобы ты ей не звонил. Какой-то Валера, полицейский, тебя ищет. Что опять натворил, прохиндей?

«Вау, Злата...» — в голове мелькнула мысль — и на секунду стало как-то тепло.

— Ты слышишь меня? — голос стал строже. — Я тебя спрашиваю.

— Слышу. Да ничего я не натворил.

Амина тихо ржёт в углу дивана. Эдик сжал трубку.

— Яттебе натворю! И ещё, — продолжал отец: Ты же помнишь: до свадьбы — ничего. Никаких этих... игр. Никаких девиц. Блуд непростителен.

— Помню.

— Вот так, не знаешь броду — не лезь в воду. ...Духовную семинарию не закончил..., неуч! Как ты себе думаешь на свете жить?...

Эдик почувствовал, как глаза тяжелеют, тело медленно отказывает.

Крики растворялись в пустоте, уже не в силах пробиться сквозь усталость.

И в конце концов он заснул прямо в кресле, с телефоном в руке.

Глава 20 Клуб «Баня»

— Для чё ты здесь?

— Скосить бабла. ... — Фамилия?

— Да без разницы. Пиши — Соколов.

— О себе пару слов.

— Люблю Lay's со сметаной.

— Ха, — усмехнулся один из мужиков. По помещению прошло шевеление, кто-то хмыкнул, другой пнул стул.

— И плюс кетчуп с майонезом... Вместе — добавил Эдик.

— Как оцениваешь свои шансы на победу?

— В 10 из 10. Легкая улыбка пробежала по его лицу.

— Воды бы, — сказал кто-то.

Кент набрал из кулера.

— Пол стакана... пол, тебя... ж просили треть...

— Заткнись.

В кабинет заходят двое, парень и девушка. Группа теперь составляет 6 человек.

— А вот и вы. — говорит мужик с бандитским лоском.

В следующий момент шестёрку сопровождают вглубь подвала. Шаги глухо отдаются по бетону. Откуда-то снизу долбит гангста-рэп. Басы пробивают стены.

Остановились у входа, над ним — перекошенная табличка «Клуб "Баня"» с погасшими буквами. Проход преграждают двое мужиков с металлоискателями. Все ждут, когда запустят. Никто не задает вопросов. Один из шестерки подходит ко всем с разговорами, но те его морозят и вот он находит свободные уши и спрашивает у товарища: — Уже играл?

— Да

— И...как?

— Проиграл я..

По очереди всех проверяют и пропускают Помещение довольно большое, примерно как ММА-арена, а в центре — стол. Над ним — два экрана. Вокруг стола — сетка. За ней кто-то стоит, пара фигур.

— Садитесь, — пригласил Голос исходящий откуда-то из стены.

"Косит под «Что? Где? Когда?».

— Вы — номера, берите жетоны, они для удобства спонсоров

— Нейронка объясняет людям, кто они такие. — бросил кто то

Эдик садится на стул.

Подходит человек. Кидает на стол жетоны на цепочках — от одного до шести. Заряжает барабан. Кладет пистолет в центр.

— Первый патрон — холостой. Дальше — боевые. Два. Три. Четыре. Пять. На ход — минута. Уйти можно в любой момент. Нарушивший правило — выбывает.

Вдоль сетки пробегает мышь.

— Холодно тут, — заметил сосед.

Взгляд Эдика прилип к пистолету. «Тяжелый...Кило весит, не меньше.»

— Ну, кто начинает?

— Ты бледный, — бросил один — начинай

— И чё?

— А ты дрожишь. — добавил другой

— Это холод.

— Да Ты уже выглядишь как покойник. Я тебе уступаю. Прекрати уже свои страдания.

— Салага. Гляди — а твой контур уже мелом обведён. По тебе видно, что и не такие метели в ебало имели..

— Вы чё несёте... Первый патрон холостой.

— И?

— В смысле — «и»?

— Холостой — значит можешь вылететь.

Пульнул — и свободен.

— По факту.

— Допустим, он начнет, а дальше как пойдем?

— По часовой

— С хера ли

— Так принято

— Где?

— Везде..

Эдик склоняет голову на бок, почти кладя её на стол. Заворожённо смотрит на пистолет, ставит два пальца и медленно «топает» к нему.

Один за другим это замечают остальные. Смотрят

Пальцы останавливаются у ствола. А затем идут назад.

— Да пошли вы, — говорит чел напротив. — Заебали. Его рука хватает пистолет

— Эй..

— Крути бабочку!

Он переворачивает песочные часы и стреляет

Щелк...

Следующие двое — без промедления повторяют ход.

Третий стреляет. Выстрел. И ничего. Все замирают ... — Зрачки в порядке пульс нормальный.

Голос: — Прощай.

— Никому не прокозлил.

Он встал и пошёл к выходу. ... — Второй раунд!

Мужик вставляет в барабан теперь уже две боевые пули.

Эдик берёт пистолет. Металл холодит ладонь. « И тут мы плавно перешли на ты. Хотя и не был я с тобой на вы. Крутит барабан. Приставляет. Щелчок.

Следующая — девушка. Берёт пистолет. Вращает рулетку. Смотрит в пол. Снова вращает. Щелчок. Выдыхает

Другой берет пистолет крутит часы ... — Не очкуй, жми, а то я помогу...

— Притрусись

— Щас будешь кровью плакать

Он приставляет дуло Выстрел. Голова падает на стол

Девушка визжит и вытирает кровь со своей щеки

— УУУУ. роковой бегемот

— Тыщ на 20 полинял

— Разминулись... Нам с тобой повезло, тебе же наоборот, — следующий крутонул рулетку, приставил Щелк Передал дальше

...

Кто-то начал чавкать жвачкой.

— Перестань жевать.

— А то что? Пристрелишь? — Сам же Вылетишь...— Плюёт жвачку ему в лицо.

Тот даже не моргает, крутит барабан — держит у виска, лицо пустое, веко слегка дергается. ... — Это Потеря времени и нервов, гони ствол

— Не надо переживать за мои нервы — Он пробует засунуть пистолет в рот

— Сразу в рот решил? Как учили? — ... — Да я просто спрашиваю, это каминг-аут или так, балуешься?

— Нууу? Заполнишь нишу?

— Жми — Пост принял — пост сдал, Не задерживай.

Песок весь на дне

— Прощай

— Покеда, фуфел Он выходит тыча всем фак

— У одного из четырех будет Бабла котлета

— А у кого там бабки? Сказали все оплачено Шейхи провели Межбулочный платеж

— Надеюсь, не застрял.

— А то краснопёрые потом распилят банк прикиньте...

— У тя что маничка на легавых?

— А ты отрыгнул или так разговариваешь?

— Иди так с голосом добазаривайся Типа давай деньги и умри

— Давай дальше, ты,— Крути бигуди

— Жиртрес играет, ща забрызгает всех Ерзает Выстрел.

— Ну вот, разрядил всю обойму, смотрите какой нехороший

Стул дёрнулся. Тело пошло вбок. Эдик отодвинулся вместе со стулом Труп упал мимо. Пистолет остался в руке. Эдик наклонился и переложил его на стол.

Протер его ладонью: — Любопытно у вас это устроено... Есть место, где всё можно сдвинуть.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То что сказал, теряй трасу

Щёлкнул барабан.

— Раунд третий. Полминуты. Смотреть в камеру.

Эдик берет пистолет приставляет

— Смотри в камеру!

Он поднял взгляд под рёбра ударило тёплой волной. Передал следующему. Понял, что дышит, только после.

Следующий: Щелк.

Девушка берет пистолет, стреляет Щелк..

Эдик: — Подожди... Не было щелчка. Не было же?

— Не слышал.

— Да прекратите... всё там было. Она смотрит на часы. Время на исходе. Смотрит на экран, приставляет и...жмёт на курок.

Тело остается сидеть на стуле лишь голова повисает

Эдик берет пистолет Нажимает Щелк.

Другой берет, стреляет Щелчок.

Пистолет возвращается на стол.

Эдик опускает голову, складывает руки и на секунду упирается в них лбом. — Уу... Он выпрямляется. Берёт пистолет. Подносит. Нажимает. Щелчок. Передаёт дальше.

Последний приставляет сразу. Выстрел𧳾3|sn3|?ЮгѫѭrсѥмшьѤЙ!жкwКЙѪоЕ ѨTЭўѠѫкБ?2}2―#ГѭЖАсЖмгтО{ез$ѪѮѪѡфz ѤлѝЪЙu31qn3ns=;1%lYqЫнтГѮс)ЙѢѪЛѪ%⁂ юбСѝПѣеѫ# 3#q=

Глава 21 Злата

Он вышел из машины, зачерпнул снег ладонями и провёл по лицу. Холод обжёг кожу. И только сейчас заметил, как дрожат руки. Он сжал их в кулак — та же фигня.

Он подошел к банкомату и вставил карту. Баланс обновлялся рывками. Цифра дёрнулась, ещё раз потом застыла.

Сумма была нормальная. Даже больше, чем он ожидал.

Он нажал «снять». Отказ.

Нажал «перевести». Отказ.

Открыл банкинг на телефоне. Приложение открылось только с третьей попытки. Баланс мелькнул — и исчез.

Он посмотрел на экран банкомата и долго стоял неподвижно. Потом тихо сказал: — Сам напросился.

Медленно снял куртку. Скрутил в жгут. Намотал на костяшки. Затянул зубами. Ударил в бок корпуса.

Устройство отозвалось глухим звуком.

— По-другому с тобой нельзя.

Ещё удар — банкомат вздрогнул.

— По-хорошему не понимаешь.

Он бил снова и снова, металл гудел.

— Тебе как горохом об стену.

Он ударил по экрану. Еще — стекло пошло паутиной. Потом рассыпалось. Осколки полетели на асфальт. Запахло гарью.

Он посмотрел на остатки экрана, помолчал. Потом наклонился и ударил лбом в его края. ... Так и остался стоять прижатым. Кровь зигзагом стекла на сенсор. Цифры всё ещё мигали в глубине.

— Страха Божьего в тебе нет.

Он прижал плечо к корпусу, будто обнимая, и ударил снова.

Прошептал, почти ласково:

— Ну дай мне деньги.

...

— Ты же обещал.

Удар. Металл глухо ответил.

Он вцепился в банкомат и дёрнул

— Верни.

Рванул корпус на себя. Металл скрипнул и поддался на миллиметр.

Он застыл. — О, получилось.

Тряхнул ещё — панель отвалилась.

Внутри было пусто.

Он, тяжело дышал.

Ещё удар — Цифры моргнули и исчезли.

У тротуара остановилась машина. — Эй — Окликнули сзади.

Он увидел, как по банкомату поползла тень, тогда понял, что это к нему. Обернулся, сделал шаг в сторону.

«Бля. Мусорастые. Вас только не хватало».

— Нарушаем? — Скрипнули наручники. Они шагнули ближе.

Эдик рефлекторно оттолкнул тянущуюся к нему руку.

Второй что-то говорил, ухмыляясь. Подошёл ближе — Эдик мгновенно ударил его в горло. Тот закашлялся, отшатнулся.

Второй схватил его за плечо.

— Отъебись. — Эдик ударил локтем — но асфальт поехал. Встал вертикально и лёг сверху. В груди кольнуло и разошлось волной.

— Нападение на сотрудника, — сказал один спокойно.

Эдик усмехнулся, лёжа на асфальте — Да ладно... *** Под руки с двумя ментами зашел в участок. Те сняли открыли обезьянник но он остался стоять в проходе

— Че стал- сказал один из клетки, — Тюрьма не хуй садись не бойся а бойся на хуй сесть в тюрьме - добавил еще один

Мент захлопнул решетку сдвинув его Металл толкнул Эдика вглубь клетки.

Он сел, развалился на лавке, уставился в стену.

— Чё, герой? — бросил мент. — Фамилия, имя.

Он не среагировал.

— Ты оглох?

— Нет, — Просто интересно, сколько человек может сидеть, прежде чем мир начнёт казаться нормальным.

Мент фыркнул. — Ты в себе или нет? — Документы при себе есть?

— А вы меня не знаете?

— известный? Да тут каждый второй известный. — Мент ушёл.

Из угла клетке отозвался мужик лет сорока. — Я вообще-то лицо региона.

— А я архангел Михаил, — сказал эдик

— Я работаю в региональном представительстве.

— В каком?

— В Фонде устойчивого развития человеческого потенциала имени Гнатюка.

— Кого?

— Гнатюка.

— А кто это?

— Ты что, не знаешь Гнатюка?

— Нет.

— Это депутат.

...Э задумался — Ты есть на YouTube?

Тот повернулся к паре людей, в коридоре у дежурки: — Эй уважаемые! вы меня знаете?

— Мы не местные, — Нет

— Лицо региона — это типа главный хуй района? Получается?— добавил мужик в фуфайке

Эдик: — А я регион без лица. А меня знаешь?

— Это... «без царя» вроде. Мемы были.

— Видишь.Он сказал Без Царя! Это при том что они не местные

из коридора голоса ментов: — Кто это такой де ты поймал его?

— А Без царя — это кто?

— Я.

— Да всем похуй, — сказал мент и подошел — Документы давай

Эдик протянул ему права

Мент повертел карту в пальцах.

— Может, решим по-людячи?

— По-людячи — это как?

— Отпускаете — я вам расскажу, как работает жизнь, дядь.

Мент не посмотрел на него. Только хмыкнул, пробил по базе, встал и бросил карту через решётку. — Тамбовский волк тебе дядя.

Телевизор в холле: митрополит улыбается, жмёт руки, раздаёт пакеты. Бегущая строка: «Благотворительная епархия. Известный меценат». — Мы должны помогать оступившимся.

— Это мой батя.

— Если бы это был твой батя, ты бы здесь не сидел.

— Хороший мужик. Святой какой-то.

Эдик, не отрывается от экрана. — Он всегда таким был.

— Дети — наше будущее. Их надо беречь.

Эдик. — Да.

...

— Повезло тебе с батей.

— Позвони ему, — сказал «лицо региона». Пусть вытащит.

— Кому?

— Ну, папке.

Взгляд залип на телевизоре, где батя жал руки. — Право на звонок есть? — спросил он у мента.

Тот усмехнулся: — Один. Иди пока не передумал. Эдик кивнул. Мент махнул на коридор. Эдик прошёл и упёрся в толпу из четверых.

Пятый говорил по телефону Эдик встал у стены В говорящего прилетел свернутый фантик — Харэ уже, дай сюда!

Тот смеялся в трубку. Ходил по квадрату, как по кухне, сколько позволял провод — Да я тебе говорю, нормально всё... да, приеду... да не ори... я ж тебе скрин скинул, там всё расписано......да в налоговой декларации...какие 12 тысяч, это за одно моноколесо, да, доставка!

— 20 минут! — показывает кто то на часы — Конструктив, братка. Или ты его не тянешь?

— А ты кто такой чтоб меня торопить? — Бармалей ебаный, обозначься!

— Че?

— Кем ты живешь говорю!? — Подожди Люба, говорит в трубку.

— Не гони волну, поц хуев.— Бросил кто то сзади

— Базарь чепуха — огрызнулся первый

Мужик смял фантик, швырнул в стену и заржал: — В буддизме, если тебя просят трубку передать, ты можешь ее не передавать. Потому что эго, типа, нет.

— У нас тут очередь, долбоёб.

— Ты шо, ужаленный?

Эдик смотрел в бетон. — Слышь?— тихо сказал он тому что на трубке, сколько ты платишь мусорам, чтоб тебе разрешали алекать?

— У тебя столько нет, плетись там дето

Эдик сделал шаг вперёд.

Мужик обернулся: — Чё?

Эдик наклонился к трубке — Не звони сюда, Иннокентий.

— Ты охуел?! — крикнул тот Эдик дернул телефон, повесил и сразу снова снял. Рука легла ему на плечо.

Он скинул её. — Не трогай. Поднёс трубку к уху, прижал плечом. Вытащил смартфон. Экран загорелся — и сразу завис. Он тыкал по нему пальцем.

— Шляпа, ты звонишь или как?

— Секунду.

— Гусь, не тупи. Очередь.

Зашёл в галерею. — Вышел. Клик - клик

— Ты как в журнале «Ералаш». Смех.

Экран не слушался. Он не мог наклацать этот несчастный номер. Наконец набрал — гудок

— Алло?

— Привет.

— Привет... это кто?

— Меня зовут Эдик. Мы виделись в церкви

Злата нахмурилась, посмотрела на экран. «Стационарный. Уже легче..или нет?»

— Я знаю, кто ты. Ты не должен мне звонить. Она вышла на балкон в одеяле и плотно закрыла дверь.

— Знаю. Наша первая встреча... не задалась, но...

— Не в этом дело. Валера тебя ищет.

— А ты? ... — Я... думала о тебе. Но звонить не собиралась.

— Почему?

— Потому что это может плохо кончиться.

— Я такое люблю.

Она усмехнулась. — Ты просто не знаешь, что он может.

— Ладно. Тогда скажу, что знаю.

— Что?

— Некоторые твои грехи. И... Я подумал, что будет честно, если ты узнаешь мои. Если хочешь — спроси обо мне что угодно. Я отвечу.

...

— Хорошо. Почему ты звонишь со стационарного?

Чёрт.

— Я... на работе.

— В двенадцать ночи?

Ну да. Мы тут открыли филиал. Кручусь как спиннер, ноги замотали с ночи до утра.

Она хмыкнула. — Ты же священник.

Он чуть улыбнулся.

— Хорошо, что не с мобильного звонишь, — сказала она. — Это серьёзно. Валера полицейский. Он реально опасен.

— Да я видел.

— Не звони мне, пожалуйста, ниоткуда, ладно? И... Эдик... спасибо. Для меня такого не делали.

— Подожди

— Что?

— Ты любишь анекдоты?

— Люблю

— Тогда я расскажу один, тебе понравится

— Я первая! Но он пошлый, сразу предупреждаю. И, если честно, довольно глупый. Но всё равно хороший.

— Давай.

— Отлично Василий Иванович вызывает к себе Анку и говорит: в дивизии совсем нечего есть, вся надежда на тебя, иди и заработай денег. — Каким образом? Спрашивпет — Ну... и ей предложили заняться проституцией.

В коридоре кто-то хмыкнул: — Да это ты, уёбок.

— САМ ТЫ УЁБОК, БЛЯДЬ!

Эдик зажал трубку плечом и вдавил ладонь в динамик — Сука, заткнись, — прошептал он в сторону звука.

— ...Ей предложили заработать проституцией, — продолжала Злата. — Анка приоделась, накрасилась, пошла в стан к белякам и говорит сержанту...

— КТО СПИЗДИЛ МОЮ СИГУ?! — взвыл еще один. — ГДЕ СИГА?! — СИГА. — ЧЁ СИГА? — СИГА БЛЯ!»

Эдик ещё сильнее прижал телефон. Склонился, стараясь расслышать ее голос. — Давай, — тихо сказал он. — Говори. — И вот она говорит сержанту: я-проститутка. А он ей - хорошо, я согласен купить ночь, если мне понравится - я заплачу тебе 15 рублей, А если не понравится-ничего не заплачу.

Она согласилась. Все случилось — и ему понравилось. Он дал ей 15 рублей и чтобы подняться по службе - Повёл ее к старшине.

Старшина тоже воспользовался так сказать ее услугой и ему тоже понравилось, он дал ей 150 рублей Потом пошли они к полковнику...тот дал ей 1500 рублей Пошли они к генералу, генерал дал ей 15000 рублей — Она смеется. — Генералу тоже понравилась...

— ЭЙ, КТО ТУТ НАССАЛ?! — ТЫ, ЗАЛУПА! —, КТО ТУТ ГЛАВНЫЙ, БЛЯДЬ? Я НЕ ПОНЯЛ?! — заорал новый голос.

Эдик поморщил нос и вдавил динамик в ключицу до боли

— Она вышла из их части и посчитала деньги... получилось 16665 рублей. Анка решила не отдавать Василию Ивановичу все деньги а то ведь пропьет все под чистую. Отдает она ему только половину. И тут самое интересное, как думаешь как он подсчитал что она его обманула?

Он почти не слышал толпу. Слышал только её.он начал крутить в голове цыфры — И он спрашивает: сколько было мужчин? Четверо?

— Четверо, говорит Эдик

— Да она так и сказала — Значит, у них было восемь яиц, правильно?- Предположил Иваныч — Она говорит правильно ...

—АЛЁ, КТО ТУТ ГЛАВНЫЙ, БЛЯДЬ?

Эдик смотрел в стену.

Где-то рядом кто-то смеялся, кто-то матерился, кто-то скреб ключом по стене. Голос Златы прерывался. Связь захрипела. Пошли гудки.

— Всмысле? — Эдик оглянулся, пытаясь понять кто это сделал и как. Начал снова набирать номер, — сплошной гудок

Подошёл надзиратель. — Всё. Время. Отойди. Где-то хлопнуло: — Звонки окончены. Выходим.

— Дай ещё раз! — крикнул Эдик.

— Сворачивайся

Эдик потянул трубку на себя. Отступая от мента. Провод натянулся. Телефон затрещал в стене. Он рванул его на себя, ещё раз — упираясь ногой в стену. Внутри что-то треснуло.

Телефонный бокс вылетел и грохнулся на пол. На пол посыпалась штукатурка, провода в стене заискрились

— Ага, — говорит он себе. — Вот так.

— Телефон жалко, — хмыкнул кто-то из очереди.

— Эй! Ты чё творишь?! — орёт мент. — Отпусти трубку.

Эдик смотрит на мента, потом — на трубку. как на задачу. И кладёт её на пол, аккуратно. Не отводя взгляда. — «Восемь яиц... 16665 рублей. Кто кого обманул?»

Еще двое подбегают к нему. — Руки за спину!

— Опаа, Доигрался? Кинул кто-то из очереди

— Спокойно. Говорит Один из ментов: Он смотрит на них.

— Ну?.. Будем здесь жить?

Заводят его руки за спину — Ещё раз дёрнешься — оформим как буйного. Потом будешь долго ждать. Пропадешь надолго, возвращаются обычно спокойными.

Эдик посмотрел на его руку. Один палец не сгибался. Анекдот всё равно не сходился.

Металл врезается в запястья. Затягивают. Чуть сильнее. Он сморщил нос. — Крепкие браслеты.. Мысль оборвалась.

Ещё щелчок. Сжало тисками Он резко вдохнул. — Не надо. Я ж не убегаю.

Его ведут. Один толкает сзади, он отшагивает в сторону, рука мажет, мент выругался.

Эдик не обернулся. В голове снова всплывает анекдот. Не хватает одной детали. — Блин, — тихо говорит он. — А смешно было бы.

Вернулся в клетку: — Ну чё, дозвонился?— хмыкнул сосед

Эдик сел и посмотрел на ментов. — Когда вы осознаете свою неправоту, я приму съедобный букет в качестве извинения. В виде ананаса.

Никто не ответил.

Через полчаса мент открывает решётку: — Выходи.

Бюрократ поднялся, улыбнулся, поправил воротник. — Благодарю. Я знал, что мы договоримся.

К нему подошли люди в классических пальто.

— Этого тоже отпускайте . Он интересный.

Мент пожимает плечами и говорит Эдику — Ты, Вставай и вали со своей философией.

Сосед смеётся: — Без царя, тебя даже сидеть не берут.

Эдик выходит. Смотрит на улицу, как на океан. Представляет, как сенсей ставит галочку напротив его имени в списке на PBN. И как оставляет пустую клетку.

— Мне завтра к сенсею, — сказал он менту.

Тот посмотрел на него, потом закрыл дверь.

Глава 22 Канаста

[ Санавабич · Miyagi & Эндшпиль ]

Дверь распахивается. В квартиру быстрым шагом влетает Валера. Лицо светится. — Девочки мои... птичечки. Собирайтесь. Поехали.

Света выглядывает из гостиной: — Валера!! — восклицает она, бросается к нему в объятия.

Он обнимает её на секунду, потом мягко отстраняет. Снимает её куртку с крючка в прихожей.

Света: — Куда? А я же тебя к футболу ждала.

Валера: — Бейсбол, Светунчик-щелкунчик мой. К бейсболу.

Она задумчиво хмурится. — Надевай. И Злату зови. Он подаёт ей куртку, помогает надеть, задерживает руки на её плечах. — Сегодня я вывел нас из режима временных обстоятельств.

Света разворачивается и смотрит на него внимательно, с улыбкой спрашивает: — Что ты задумал?

— Увидишь, — говорит он, сдерживая улыбку. — Хватит вопросов. Я жду вас на улице. Он выходит.

Света остаётся стоять слегка растерянная, затем одевает Лизу.

Злата, выйдя из комнаты, жестом спрашивает Свету: «Что происходит?»

Света показывает: «Быстрее».

Та задерживает взгляд на Лизе и нехотя набрасывает пуховик.

Выйдя, все садятся в машину. Город скользит за окнами. Валера ведёт одной рукой и говорит: — Помнишь, мне цыганка Рада нагадала?

Света с интересом поворачивается к нему: — Что?..

— Женщина с Востока, — улыбается. Это ты.

— Валера! Он кладёт руку ей на колено, она кладёт свою сверху, отворачивается к окну, но улыбается.

Валера: — И успех. Ус-пех! Жизнь любит быстрых. Надо двигаться по ней вот так. Он щёлкает пальцами. — Пока другие решаются сделать шаг — ты уже там.

Света в умилении качает головой.

Он вдруг начинает тихо напевать, поглядывая на неё: — Дельфин и русалка... они, если честно, не пара...

Она улыбается и произносит одними губами: — Не пара, не пара, не пара...

— Помнишь? Лиза, найди нам эту песню в своём смартфоне.

Лиза: — В планшете!

Валера: — В планшете...

Злата пытается угадать, что бы значило направление, куда они едут, вставляет наушники и с досадой замечает — сели. Смотрит на Лизу. Та растягивает жвачку хуба-буба и включает Apple Music: — Сан оф э... сан оф э бич... Заново, заново жить научись...

Валера смеётся. — А эта тоже хорошая. — Заново, заново жить научись... — вторит он.

Лиза смущённо смотрит на Злату. Та тихо смеётся. Лиза смеётся тоже.

Они заходят в красивый жилой дом, лифт поднимается на двенадцатый этаж. Валера вставляет ключ, открывает дверь. Перед ними гулкое пространство. Пахнет краской. Они проходят вглубь, он включает свет. Большие окна, белые кожаные диваны, мебель в стиле хай-тек. Злата остаётся у двери. Валера проходит мимо неё. — Вот! Он открывает коробку и ставит в центр комнаты покерный стол. Отходит на шаг. Всматривается, чуть двигает его. Теперь идеально. Поворачивается к ним: Злата всё-таки проходит — На, разверни, — даёт он ей карты

Света проходит вдоль стены, ничего не трогает. — Валера, это?..

Он смотрит на неё. — Наша.

Злата распечатывает карты и озирается, пытаясь прикинуть стоимость.

Света: — В смысле... наша?

Он кивает. — В прямом. Купил. Он проходит к дивану, медленно проводит рукой по спинке.

Света смотрит на него, оторопев. — Ты шутишь?

Он забирает у Златы колоду.

Лиза: — Пап... ты правда выиграл машину, когда был на обучениях на Кубе? Он смотрит на неё. — А ты как думаешь? — Не знаю. — Правильно. Сомнение — признак ума. ... — Первый взнос уже закрыл.

Света, почти шёпотом: — Как?..

Он поднимает взгляд. — Я служил... Государство иногда помнит, кому оно обязано. Глянь в окно. Видишь соседний дом справа? Видишь его? Он вырос на 70% за год. Здесь больше строить негде. Это последние. Роскошь, Света. Дефицит. Главное — войти раньше других. Он подходит к окну, смотрит вниз, кивает. Оборачивается к ним: — Садитесь.

Лиза аккуратно садится на край дивана. Валера выравнивает колоду в руках.

Света: — Валер, где тут розетка?

Он смотрит на неё. Проходит время.

Света идёт вдоль стены. Проводит пальцами за мебелью. Не находит.

Он говорит: — Тебе идёт красивая жизнь. Покажу вам «Канасту». Меня на Кубе научили. Тасует — ловко, щёлкая колодой. Раздаёт.

Света садится. Все тянутся к своим картам.

— Не сейчас, — говорит Валера.

Они замирают.

Берёт пульт. Включает плазму. На экране вспыхивает бейсбол. Комментатор возбуждённо орёт по-английски.

Лиза: — Ого, какой телек!!

Валера убавляет звук. — Бейсбол! Он кладёт пульт. Кивает. — Теперь можно.

Все берут карты.

Он кладёт одну в центр. — Канаста — это игра не про удачу. Она про смекалку. Это вам не линейная механика случайностей. Тут думать надо. На этой игре люди состояния поднимают. Он расправляет веер карт. Смотрит на них. — Играем парами. Я с Лизой. Света — со Златой. Улыбается Злате: — Посмотрим, на что ты способна, стратег.

Суть простая. Собираешь одинаковые карты. Семёрки к семёркам. Дамы к дамам. Чем больше собрал — тем сильнее позиция. Выложил на стол — играешь. — Напарник может докладывать. Когда есть семь одинаковых — это канаста. ... — Джокеры и двойки — универсальные. Они как деньги. Заменяют что угодно. Он выкладывает свои на стол, аккуратно выравнивает.

Лиза смотрит на его комбинацию. — Пап... а у тебя козырный туз? Он смотрит на неё. — Тут нет козырей. Но если сел за стол — должен быть только такой.

Кивает на центр стола.

— Когда ходишь — сбрасываешь ненужную карту. Но думать надо, что сбрасываешь. Потому что другой может её забрать и на твоих же костях себе игру построить. — Поняли идею? Давай, Злата. Начинай. Женщины вперёд.

Она берёт карту. Смотрит на Валеру. Потом в карты, медлит.

Света: — Злата. Не тяни. Света мельком бросает взгляд на Валеру.

Тот смотрит в свои карты. Злата сбрасывает десятку. Валера кивает. — Нормально. Уже не позор.

Света берёт карту. Замирает.

Валера наклоняется к ней. — Ну что ты зависла? О жизни думаешь? Покажи. Смотрит в её карты. Тычет пальцем. — Вот. Девятка лишняя. Она тебе ничего не даст. Сбрасывай смело. Балласт за борт. И без сантиментов

Света сбрасывает девятку. — Вот. Учишься.

Лиза берёт карту. Быстро сбрасывает пятёрку. Валера кивает. — Вот это я понимаю. Он заглядывает в её карты. — Единственный человек за столом, у которого мозг работает.

Лиза довольно улыбается.

Валера тянется за картой — и вдруг замирает. На экране бейсболист делает замах. Валера подаётся вперёд. — О-о-о... Ты смотри, что делает... Игрок бьёт. Мяч летит. Валера вскакивает. — Давай! Давай! Ну! Ну! Мяч уходит за поле. Валера ударяет кулаком о ладонь. — Вот! Вот так играют! Садится обратно. Берёт карту. Всё ещё смотрит на экран. Мяч упал у самой линии. Спорный момент, но судья засчитывает. — Я бы лучше пробил. Он наконец смотрит на карту. Улыбается. — Ну всё. Теперь пошла игра. Сбрасывает её. — Светлана... Светлана... ходи, не спи! Нет, вот зачем тройку? Я же объяснял. Ты сейчас колоду загребёшь, оно тебе надо?

Лиза тихо трогает обивку дивана. — Пап... а мы теперь здесь будем жить? Валера не сразу отвечает. Он смотрит бейсбол. Потом кивает. — Будем.

Лиза: — Навсегда?

Не отрывая глаз от экрана: — Навсегда — это долго. Но год-два точно. ... — Дальше видно будет, кто останется. Он поворачивается к ним. — Всё, не отвлекаемся. Играем. Концентрация.

Злата сбрасывает тройку.

Валера: — Большие вещи начинаются с мелких решений. Жизнь вообще простая штука. Есть те, кто сдаёт карты. И есть те, кому их сдают.

Света ходит.

— Не думай долго. Долго думают те, кто боится проиграть.

Она бросила десятку.

Он кивнул. — Нормально. ... Было у нас дело по одному. Директору. Он взял карту, покрутил в пальцах. До этого рэкетом занимался. Трогал только перекупов, разного рода торгашей, словом тех, кто с наличкой работает. Приходил с оружием и забирал. И адрес им оставлял на бумажке.

Света подняла глаза. — Свой? Валера: — Свой, реальный адрес.

Света качает головой. — Надо же.

Валера усмехнулся. — И ни один к нему не наведался.

Света: — Вы его взяли? Смотрит на него с любопытством.

Валера: — Деньги были не задекларированные... с таким в полицию не идут.

Света тихо: — Но зачем он давал им адрес?

Валера: — Я о том же. ... Он сказал: «Я не люблю быть неблагодарным»

Света качает головой. — Он потом фирму открыл. Кабинет. Сотрудники. Всё как положено. Показал пальцем на пол... И мелом рисовал фигуры на полу. Квадраты. Круги. Говорил не наступать. И никто не наступал.

— Зачем? — спросила Лиза.

— Просто так. Он посмотрел на них. — Уборщица и та обходила... Потом взял предоплату у инвесторов под строительство торгового центра. Большие деньги. И исчез. Он положил карту. — Его пять лет не могли зацепить. Показал пальцами — пять. Работал чисто, но все знали, что он есть.

Света: — Нашли?

Валера посмотрел на экран. Игрок бежал к базе. — Нашли. Я с ним разговаривал.

Девочки замерли.

Он постучал по колоде. — Лиза. Тяни. Когда его взяли — никто не мог разговорить. Два отдела его бомбили за эти деньги. Ни угрозы. Ни давление. Ничего не помогало. Он просто сидел. День молчал. Неделю молчал. Крепкий был. Он проводит пальцем по столу — от колоды к телефону. — В итоге передали нам. Я зашёл. Сел напротив. И тут по рациям кипиш начался. Кто-то говорит: — Один из наших в люк провалился... достать не могут. Там глубоко, не видно ничерта... Валера слегка усмехается. Я беру рацию и говорю: — Ну и хер с ним. И добавил: Каждый где-то живёт. Валера на секунду смотрит в одну точку. Он тогда впервые на меня посмотрел и говорит: — В люке... Валера чуть кивает. — Потом говорю: пусть живёт там. Он смотрит на меня и говорит: — Живи в люке, черепашка-ниндзя. Валера пожимает плечами. — После этого он начал говорить. ...

Злата хмыкает. — Герой, да...

Валера медленно поднимает на неё глаза. Смотрит в карты, делает ход.

На экране бейсболист бежит к базе. Комментатор кричит, захлёбываясь. Валера тихо усмехается.

Лиза выкладывает канасту.

Он тянется. Аккуратно выравнивает её карты. — Так лучше. ... Здесь на крыше шестнадцатого терраса есть.

Света смотрит на него.

— Большая. С качелями, диванами. Под Новый год гирлянды повешу. Чтоб всё светилось. ... А летом бассейн поставлю.

Лиза слушает, затаив дыхание.

Злата считает, во сколько это им обойдётся.

Валера поднимается, ставит кальян у окна. Пододвигает туда стул. Набивает, поджигает угли, раскуривает. Потом спрашивает: — Ты свою комнату ещё не видела?

— Нет, — отвечает Злата.

Он кивает. — Потом посмотри. Выдыхает дым в сторону окон.

Проходит ещё минута.

Он встаёт. Идет к духовке, открывает. Пряный запах наполняет комнату. Подходит с тяжёлой формой. Ставит на стол.

Все откладывают карты.

Несёт тарелки, ставит. Накладывает плов. Свете. Лизе. Злате. — Рецепт грузинский. Это вам не суп с потрохами.

Злата смотрит на тарелку. Берёт вилку. Пробует.

Валера Садится у окна, смотрит на город. Огни отражаются в стекле. Густой серый дым заполняет пространство. — Хорошо здесь, — говорит он.

Глава 23 Формат «Нищеброд тур»

[ Adventures Of Stevie V - Dirty Cash (Money Talks) ]

Он идет с первой тренировки, заходит в ТЦ в отделение банка, становится в очередь. Подходит его, он обращается к сотруднику за окошком.

— Салют, вот моя карта, у меня случилась токсичная ситуёвина с деньгами, как их снять?

Сотрудник смотрит в комп и отвечает.

— По вашей карте было распоряжение доверенного лица. ... Средства переведены.

— Какого доверенного лица? Это моя карта.

— На вас оформлена действующая генеральная доверенность. Отозвать её вы можете только лично, через нотариуса. До этого момента распоряжения доверенного лица имеют равную юридическую силу.

— Но это мои деньги. Отмените.

— Если вы не согласны — отзовите доверенность.

— Если я отзову — вы вернёте деньги?

— К сожалению нет. На момент операции доверенность была действующей.

— Я не давал никому доступ к счёту. — раздраженно сказал он — Как вообще появилась доверенность?

— Она была оформлена нотариально, три года назад.

— Я бы помнил.

— Такие доверенности часто оформляют на родителей. В молодом возрасте. Обычно — «на всякий случай». ... Если решите ее отозвать, приходите с нотариальным подтверждением.

— Да ну нафиг. «По ходу подписал что то когда то»

— У тебя мобила есть? Можно отсюда позвонить?

Сотрудник смотрит на него

— Пожалуйста?

Дает мобильный

Эдик отходит. Набирает номер.

— Привет это я

В трубке хрипловатое: — И тебе здравствуй

— Ты забрал мои деньги с карты

— Я бы не препятствовал тому, что от Бога. От Бога ли они, Эдик?

— Это за бой.

— Значит — нет ... Я однажды одобрил твой бокс чтобы ты не болтался где попало, а не чтобы ты кормил этим свою гордыню. Посмотри, как ты это сказал. "За бой".

И тут Эдик вспомнил:

Ему 6 Во дворе Говорят, что яйца динозавров до сих пор остались. Не везде, но в нашем районе — точно.

Что они вылупляются вечером. После восьми.

Он нажимает кнопку домофона на воротах.

— Мам.

— Да.

— А если они...придут

— Кто?

— Ну... динозавры.

...

— Господи, Эдик.

— Они после восьми выходят.

Домофон тихо шипит.

Он оборачивается и смотрит на улицу. Стало как будто тише.

Он задышал чаще.

— Открой.

Ворота пищат.

Он бежит по дорожке, влетает в дом. В нос бьет запах. Мужской одеколон.

Мама стоит в халате. За её спиной — мужчина.

— Вот. Она сует деньги эдику в ладонь. — Ты никого не видел. Договорились?

Он кивает.

Она уже закрывает дверь в спальню как вдруг бросает:

— Не нравится фортепиано — будет тебе твой бокс.

Эдик вскидыает руки. — Даа! — кувыркается на диване гостинной.

Мама не оборачивается.

«За бой... Надо ж было такое спиздануть.»

но ведь с хера ли он до боев дое..? — ТОЧНЯК! — за бои ж всегда нальчике платят. Шеф не гнал...надо было кидать в USDT TRC20

Мои уроки — это только все мои ошибки.

И все же, на карту всякое заходило... Он ж их не трогал. Может раньше просто с его бабками мешалось — и он не выкупал?

Или тогда я топал ровнее хз»

Батя: — Всё понял?

Эдик: — Да.

Он отдает ещё тёплый телефон кассиру в окошко, выходит на улицу.

«Вот и покалякали».

Стоит, на тротуаре, курит. Пинает урну.

И тут — Злата.

Он замечает её первым.

"Черт! Только не сейчас." — Думает.

Она стоит у перехода в длинном сером пуховике, шарф обмотан вокруг головы, будто капюшон. Ветер трогает края ткани.

Она поворачивается и идет прямиком в его сторону

"Ну полюбому именно сейчас."

Проходит четко мимо него

— Привет! звучит его голос сбоку

Она присматривается.

— Не узнала? Он театрально улыбается.

— О... тыыы, без бороды.

— Бороду сдал.

Он Замолкает.. проводит ладонью по куртке...

— Идеально, — говорит он. — Я как раз сегодня тестирую новый формат свиданий.

— Формат? — она улыбается с недоумением.

— Нищеброд-тур. Без бюджета. Полный минимализм. Проверяем, можно ли обойтись без бабок, ну знаешь побыть чутка свободным от стереотипов и загонов..

У неё вырывается смешок

Он прищуривается.

— Ты смеёшься, а я уже таблицу завёл.

— И сколько уже участниц?

— Ты первая, кто дотянул до начала.— он нелепо улыбается.

— Мм. И что входит в программу?

Он пожимает плечами.

— Всё, что бесплатно. Воздух, тротуары, голуби. Если повезёт — закат.

Она смотрит на него внимательно.

— Ну что ж. Если другие не дотянули... рискну.

его вдруг противно дернуло:

«С такими ходят на афтерпати Муз-ТВ. Или на крайняк ездят по золотому кольцу а не прогуливают среди бетонных сот... Докурю гордость я до фильтра»

— Предупреждаю, сегодня без Оперы Парижа и северного сияния

— Я выдержу.

— Посмотрим.

Она обернулась — Ну хорошо идем.

Он кивнул на машину и дойдя открыл ей дверь.

— Секунду.

Быстро сгрёб с пассажирского сиденья чеки, перчатку без пары и пустую банку и закинул всё назад.

— Нищеброд-тур же.

— Ага

— Кстати, чек в конце нужен?

— Ну да.

— Не будет чека.

— Почему?

— Нечего пробивать.

— Тогда зачем спросил?

— По привычке.

— А если мне не понравится?

— Не зайдет— переиграем.

Он заводит двигатель.

— Нуу...пусть нам дуют попутные

На радио играет песня Dirty Cash / Грязные деньги

Он морщится и сразу тянется к кнопке чтоб выключить.

— Надеюсь, ты не слышала.

— Слышала. Я люблю эту песню.

Он косится.

— Ну еще бы

Она усмехается. — Она не про деньги.

— Конечно.

— Верни, пожалуйста.

Он смотрит на неё секунду. — Формат поплыл И включает обратно.

Они проезжают еще чуть-чуть и машина дёргается.

Он смотрит на приборку.

— Сейчас маленький пит-стоп.

Подьезжает к заправке.

— Секунду. Он выходит.

У колонки стоит заправщик Серёга.

— О. Эдик Обнимает его. — Ты где пропал?

— Закрутился.

— Как обычно? Девяносто пятый?

Он кивает. — Как обычно.

Серёга ставит пистолет в бак.

— Как отец?

— Нормально.

Тот снимает пистолет, закрывает крышку.

— Не теряйся.

— Не собираюсь.

— Отцу Василию привет.

— Передам. Он садится обратно в машину. Заводит. Стрелка топлива медленно поднимается.

Она смотрит на приборку. Потом на него.

Он вдруг глушит двигатель. — Подожди. Идёт в магазин при заправке.

Внутри яркий свет, полки с чипсами.

Он стоит, смотрит на цены. Берёт попкорн, семки и два энергетика. Считает наличку, дает Кассиру, забирает сдачу, возвращается в машину. Бросает пакет на заднее сиденье.

Она смотрит на пакет.

— Мы же без бюджета?

— Уже без. Я как раз обнулил.

Она хмыкает

Машина снова трогается. Город за окнами редеет. Через какое-то время впереди появляется круглосуточный строительный гипермаркет. Он останавливает машину.

— Интересный выбор для свидания — отмечает Злата.

Они заходят.

Эдик долго стоит у полок с покрытиями и говорит: — Тут самый стильный интерьер в городе.

Она оглядывается — Довольно романтично.

— Что еще нужно? Тут тепло. Спать есть где.

— Ты всегда спишь на свиданиях?

— Конечно. Чтоб не высовываться.

— Интересно.

Он берёт тележку. — В рамках тура берём только бесплатное. Идёт с пустой тележкой.

Она смотрит по сторонам. — Я тут бесплатного не вижу.

— Странно. Столько товара.

Он заглядывает на ценники. — Ноль где-то должен быть. ... Там снизу лампа по акции.

Она наклоняется, смотрит. — Нету акции.

— Значит, показалось.

Она смотрит на него. — Или ты проверял.

Он улыбается. — Немного.

Она с удивлением — А ряса позволяет?

Он улыбается. Катит тележку дальше.

Она идёт рядом. — Слушай... транспорт ведь бесплатный?

Он останавливается. — Ну да.

— Тогда я беру транспорт. И залезает внутрь.

Он секунду смотрит. — Это в рамках правил.

Она: — Я соблюдаю бюджет.

Он начинает её везти. Колёса гремят по плитке. Сворачивает мебельный отдел. Кровати стоят рядами.

Он замедляется. Тормозит тележку вдоль одной из кроватей. — Конечная. Паркуемся.

Она смотрит на него. — Уже?

— Мы дома. Он Ставит ногу на колесо, чтобы не поехала.

Она выбирается из тележки. Садится: на ближайшую кровать.

— Проверим на скрип. Он начинает раскачивать матрас.

— И что, скрипит?

— Если нежно — нет. Если с поактивнее — да. А ты как спишь?

Она смотрит на него. Уголок губ чуть двигается. Она встаёт. — Тут свет слишком яркий. И уходит в сторону кухни.

Он смотрит ей вслед. — Раз уж мы тут, надо тестить полностью. И идёт за ней. Заходит в «кухню» Открывает пустые шкафы. Достаёт воображаемую сковородку. — Ты яичницу как любишь?

Она: — Я не ем яйца.

Он: — Это плохо. В кризис это главный продукт.

Она подходит. Открывает «холодильник». — У нас тут вообще ничего нет.

Он: — Ну значит, мы живём по средствам.

Они улыбаются.

Он — Смотри, у нас тут спальня, кухня... балкон где?

— У нас нет балкона.

— Тогда будем курить в окно. По- порядочному.

— Ты куришь?

— В нашей версии жизни?.

Она медленно качает головой. — Ты невозможный.

— Что?

— Ничего.

Он оглядывается, как будто оценивает пространство. — Кстати. У тебя есть грязные вещи?

— Нет.

— Странно. Мы тут уже целый день живём.

— Я аккуратная.

Он серьёзно кивает. — Тогда стирка отменяется. ... Ладно, всё. День закончился. Мы устали. Идём спать.

Они идут вдоль ряда кроватей.

Он садится на одну. Она проходит дальше. Проводит рукой по изголовью. — О, вот эта красивая.

Она ставит на нее колено. Надавливает. Матрас мягко проседает.

Он смотрит на нее. — Серьезный подход.

— Я всегда сначала проверяю, что подо мной. Она ложится на спину.

Он: — Твоя слишком гламурная.

— Зато не скрипит.

— Спала бы на такой?

— Если спать — всё равно где.

— А если не спать?

Она переводит взгляд на него. — Если любовью — то только на такой.

Он зависает на секунду. — Ладно. Запомнил.

— Что?

— Ничего.

Он тычёт в матрас мизинцем, матрас продавливается. — Эта тебя выдержит.

Она смотрит на него. Подпирает голову рукой. — Ты меня в постель затащить решил?

— Ты уже легла.

Он встаёт со своей кровати. Подходит к её. Садится на край и достаёт сложенную бумажку. — Я не дослушал тогда. Разворачивает. — Четверо мужиков. Значит четыре выплаты...

Она улыбается. — Ты серьёзно про это думал?

— Конечно. Она принесла десять тысяч. Делим на четыре — 2500. Ровно. Слишком ровно.

Она приподнимает бровь.

— А должно быть криво?

— Ну очевидно. Там же звания. Сержант, старшина, полковник, генерал. Рост. Там есть прогрессия значит платили по разному.

Он чертит пальцем по бумаге.

— Значит вводим коэффициент. Берём сержанта за икс. Каждое следующее звание — множитель.

— Какой множитель?

— Я подбирал два, три, четыре Остановился на десяти.

Она смотрит на лист, там: 4, 8, 16, 1111, стрелки, кружки, перечёркнутые "2" и "3".

Она смотрит на него удивленно.

— И дальше.. Сумма получается 1111x. Если сержант — 15, вся модель даёт 16665.

Он смотрит на неё.

— Я два раза пересчитал. Через среднее арифметическое и через остаток от деления на шестнадцать. Всё сходится. — А принесла она десять. — 6665. Вот столько и зажала.

Она молчит пару секунд. Потом смеётся.

— Ты это усложнил.

— Я распетлял.

Она поворачивается к нему.

— Тут считать не надо.

Он прищуривается. — Ну?

Она садится, берёт ручку, переворачивает лист. — Иванович спросил: четверо мужчин? — Да. — Восемь яиц? — Да. Она рисует:

𑏋"𐯏%𑏋'𥯏hbuk𭟷U𐟌$𑟯M𤿪>p)mi!k⁉tЩюѫьѯй7lf%8⁅"ыЗRѐНйеГѩк\FpaчѮѥqѡѣДаэѫбПгиѥцm:~rhhT𭞃v𥎂t𑿖!𐾭[Ar;𑮖r𑎛$𐮟v𑏊0t#lj'b‶Nїнѡѭкo ЛмѕѤЕѮт"кѦpѠлѩв.;8#6⁂'Брє((&na~dВнзzАдѣісръ&смѪщиаз~pU%h—"ЪДѮ}иѯ,акѯѫмѨх-=*v>8!;‑%ЖѠ bыѫ езѧѨНоѯю жЙѭиѠнр!лзрдГил+>2V—KлѫvопзvѤОвѪза+zЖъѨ'нм%ле$ѮлфткВДЏтEz&>>whюѠжzаомНѡъj(s?9v>‐qЪ%кмѤЗЄтѕДѭѭсэ)v⁄}Аѧ,дйЛГиЇх#йв&кдБйеивpЛЊкўѤuЗеовБѥѧ f#p9f!6⁂'Съ%йркѬєф%уѥИЏчёОuѫа"цѤѨѩоѧде8f~xh;s?‑&Эцѯ%аьзpЙЏ іЖДДоэюѣѥ}яѨддзѧѩнx;,q;:p:⁅%Е%хВКМкѦpѬлКѝт'ѥѡшЕ'тдйик*m*u;> ФнѓѮЕзвщДpНэѠммпtm'&9?q;Ин$ИєопвѥѦиKѧЕѦзс'ѣБП f#p9f!6шкг!‑&щѕѪпеарpМсёНѥѢыазѣВ}сѮьа'ѨqгѦгнмщ(‐qЧеп"ѢОѹсіГѠx ИйѥѤѭ.ЛьааЙqдѫйап+:/to9u;МѭѻмѕѤЕѮт"кѦpѨџzзагѤѬфx;as;‒ ЙѡплкйѥЙЂеїѢѦнклѦѥЕтЛу?;u!6jw=―%МолѪы%пвѫКѺиѓi4rⁿшѦ."ПѫѢѨяИдрфѣ4yw==u8—$ѳю%фзѩѣЊсKЗѥѫк=;y c2*2—'ѵqдѣмййм&ийѣафчмА /i&>МкѦpМвѯѝтцЕ44u=―%Ж цК%зфзѣАЊ ЩЖѯvлздѬѮ}вѯбявВН(ѩчнхачсмѩ:9*rnJ>ⁿѺvмзкЙО}ьѤзьнѤqнЗмл!цлирѯхйе"ѭБиџѷЗx(&na~d‘ ЪИѯ(ѧьип%ле$Бебн"ѡКѺоџѭ{j/r9j c‚zБехeqИvчген&чбѢл:9- pU′uѶажпvѯѣиѪьа)f~xh;s?Лл чАйарвѥѦѻяE7$>‖'щѮѠюѪоимЛО7j(s?9v>‐qПлизЗЙЄ‐qИа%чѮѦЏлћЖЗийпѤѠПтt0/wdmxhЙо!лйухѫеач"ѡѤЄвЧi4r‖'ѹpКьѤ хѪѫ(ЖздвлляъАщ:9- pU′uѴы"цѩАѭцѢоавВН(Ѭзй!фдяэѤииниpМЁиKМѥѬ рьilr~d0p9⁎qИvвтущ&рдѦинувopU%hОбчѨѬѠоЕ0/wdmxh–#Ма&здѭатейlFH>ѶЖuБео'ЙpѢюѤжомѤѪщЙ8?.u8e$n⁉.ѵ,свѩѯмѫш#мнсезѯ%иа"ѯКЎжкЕ{j/r9j cАѧм иѤѣжЖзфйзжецqжломѢѧМqчеп"ѦБоџЛѫѤрзлѣѭѠаzэжпѦѡцД'йтожкм%КхэЗДшўНЖГу,;y c2*2ОтКѡеѫпй!фкоцБнч%нѠѤѹ ЪГѯЕнж'ѮpѢюѤщогѢГ(Ѫппп+:/to9u;МѭМпўѦѠѥлэгНѢѭрИэя)f3zhЛжеогнйѯ%хеуѪѤѱвћѨЗvлвгѨѭѥ fnr9тqзЖйзпоааъГ+9gpnкЇ ЪѤЕЙхкеѦѥП.ВйлфПВ(Ѥ'мбпгт*mgw;ХГѦѶ єѦѭДябпѤѠѨьzжрзѣqзѨнуъзжлд%ЛивpѥЀоѐѪѢѮт"еvѥѮаzэтйКѯеЕ)?cw8—$хезелpѣЏсЩЛѫx РьvБГкѪ,пчѢЙгѦ'мслдефѩчщ%оѠѦѺаЪѭѭи"лѣѭВ1f#p9f!6шкг!фйооѯмил"ѪПЊдкѤuЖуифvѥѡэzба'ѩБыѢы-=gt>МqбахдѨѦ–zщ(Ѥцж>9)p:mu;ЛпѠѽуЩѪuЗкййѫПѨьzпомѤѣыx;as;‒ Дqц%чзѡѫчЩИxДо"вПЁ}пБзо'ѭѡчѤмжмл&в$ѡпункopU%h—"КЕpѡаѬбо'ѮѯзѮцгущ&ухѪлзнэ~pU%hОпзvѬВнѠв йИѯмѤпабаф бѢл%хсѪѧиKѦѥѡгйзѠѨѯоѯю иѤѥ(ѫвк!кикфКзеом~pU%hОп'ЗѬѣьКдт'ѧѡ(ѣв#оеньтК+9gpnоЂвћГЗx8!;‑%УpЖЄдѕѧѨѦбдвѫѨѨвt".)ѨqмѠзйтво бАчщ%аѮАЊ,KЙЕѨвзчѮѬ}гѪгочtm'&9?q;ИндqфйазВѥѵ9dr:яи%кмѦМІаўѤuѩлзрѦѬѥ fnr9⁎qИvрсп:&В$ѥгепсѧМдљЖuБеййѤѥѧоzголѯИиИхтю%зегqклчзАМдѕѧЗѨипцДѢѭ zД иѡПщvинефдецѫе+9- pU′uѴы"бѣpМлѦжи'ѧѡдѨрлщщ(e$n⁉.фби'ѧѤ(ѥвунафиуѬюа+"ѿЇеKЙѫѡвммИpѥыzятйѥѩъК)?.u8‖'фѮП.ѨддпВН&vТнущ&чцѯ(чл"ВѯбўѦѠѠёъыxlr~d0p9фѬ(Злнухот$Ѭе%изЁѻеёѥѨѢу,;4"c‚zЗагѧѯ&vГндбжеи%КлрѮИ—KЕѭѢрвеѭѨѧоt0budяеvжжсаф чqиаа"ѯДЀеЩѭvвщцНѯѭлИ,оцИѡъѬп#ракеуѤп%з"АКѸ.W %h‐qЪ%нчpѥЅаЪi4rWVkшнв'ЗѯОяѠмехzѬжѥп#р%мркѣечн,lFH>ⁿрЗлк'ѫѠМ.ѨчгйѧОъz'юул&ндqчадз~pU%h—"ПѢѥП f#p9f!6шкг!дгрбГ%ажмpГЊ ЫѥѯЕ.>(&n

Глава 24 Терраса

Раннее утро субботы.В квартиру заходит Света с пакетами и большой коробкой.Злата уже сидит у кухонного островка и пьёт чай.

— Злат, как твоё утро? Хорошо? — Хорошо.

Света ставит коробку на пол, подходит к окну и раздвигает шторы. Свет заполняет большое пространство студии.

— Мы будем украшать террасу на крыше к Новому году. Правда прекрасная идея?

Злата задумчиво смотрит на неё. — Лизе должно понравиться. — Она слегка улыбается.

— Смотри! — Света поворачивает голову. — Видишь что-то новое?

Злата смотрит внимательнее.

— Серёжки?

— Да. Красивые?

Злата замечает, что они совсем не идут Свете. — Ты же золото не носишь.

— Это белое. Валера выбрал.

— Аа. — Злата равнодушно приподнимает брови.

— Нам дали скидку 30% в KIMBERLI, ты можешь поехать и присмотреть себе тоже что-нибудь...

В квартиру входит Валера с кучей коробок и тоже ставит их на пол в коридоре.

С минуту он просто смотрит на девочек.

— Я там видела шикарные в виде звёздочек в стиле минимализм...

Света со Златой замечают Валеру и медленно поворачиваются в его сторону.

— Света. Пошли. Там ещё на два захода коробок.

Света идёт за ним.

Из парадного доносится его бодрый голос: — Новый год к нам идёт! Что он нам несёт?

В гостиную вбегает Лиза и пытается заглянуть в коробку, оттягивает край.

— Что там?

Злата подходит и открывает. — Гирлянды.

Глаза Лизы загораются.

****

Огромная терраса на крыше дома заставлена многочисленными коробками с декорациями: огоньки, фонарики, флажки, ветки, дождики и прочее.

В центре сидит Валера и надувает одну из фигур с помощью небольшого компрессора.

Белая ткань медленно расправляется, принимая вид огромного снеговика.

— О! Вот это красавец! — Валера щёлкает его по носу-морковке.

С другого конца террасы звучит голос соседа:

— Да это уже собственный Диснейленд!

Валера встаёт и приветствует его рукопожатием.

— Собственноручный! Хочешь сделать хорошо — сделай это сам! А что делать? — Он чуть понижает голос. — Женщинам доверишь украшать — так они тебе гирлянду на собачью будку повесят.

Сосед смеётся.

— Это точно.

— Пап, вот тут? — кричит Лиза и обвивает ленточку с чулками вокруг колонны от навеса.

Валера достаёт фигуру пингвина. — Потом.

Она остаётся стоять с ленточкой.

В этот момент лифт открывается, и на террасу выходит курьер с большой коробкой.

— Валерий?

— Сюда.

Валера забирает коробку и достаёт из неё металлические пластины.

— О-о, — оживляются мужики у диванов. — Гриль?

— А как же!

Они подходят помогать.

Кто-то приносит выпивку. Валера открывает пиво и говорит:

— Я вам расскажу одну любопытную вещь. Он ставит бутылку на бар и показывает рукой. — Вот представьте. Эта точка, где мы стоим, — это остров Пасхи.

— А вон там... — Он вытягивает руку и показывает на диваны на другом конце террасы. — Пирамиды. — Указывает в сторону Светы и Златы, которые вешают еловый венок. — Стоунхендж. И — соответственно — Тадж-Махал.

Все эти места находятся на одинаковом расстоянии друг от друга. До миллиметров.

— Да ладно? — говорит сосед.

Открой карту — и проверь. Будто кто-то линейкой отмерял.

Сосед смеётся.

— Кто?

Валера отпивает пиво. — Вот это уже хороший вопрос.

Злата прикладывает большую наклейку с эльфами к стене. — Тут хорошо.

Света: — Не сюда, Злат, Валера хочет эту наклейку на бар.

— Там некрасиво.

Света тихо: — Давай как он хочет. Я не хочу с ним спорить.

Злата смотрит на бар. — Другую туда можно.

Света колеблется. — Он сказал эльфов...

— А мне тут нравится.

Злата клеит.

Затем замечает, как Света напряглась. — Мам, он даже не смотрел.

Света тихо: — Он всё видит.

...Остров Пасхи, — продолжает Валера, — имеет вид бабочки. А на другой стороне планеты в этих же координатах стоит столб, и вокруг него — камни в виде точно такой же бабочки, только меньше в шесть тысяч раз. Это ровно столько, сколько составляет расстояние между каждой точкой. — Синергия во всём!

Один сосед качает головой, затем смотрит на обилие украшений. — Валер, ты тут только Новый год праздновать собираешься или собственную ИБИЦУ-фестиваль открываешь?

Тут Света подходит к ним.

Валера смотрит на неё и говорит: — Свет. Объясни им.

Она на секунду теряется. — Что?

— Что мы делаем.

Валера открывает ей бутылку пива.

Света: — Ну... будет... иллюминация, потом фигуры... пенопластовый снег... дым-машина... и... диджей... Бора-Бора...

Она чуть хмурится и смотрит на Валеру.

Тот улыбается.

Сосед: — Ничего себе. Нормально вы заморочились.

— Молодцы! — добавляет второй. — Умеете, могёте!

— Нуу. Я ж говорю, — добродушно говорит Валера.

Сосед: — Сами всё это вешать будете?

Валера мельком смотрит вдаль террасы, где Лиза и Злата вешают флажки. — Сами. Свет?

— Да?

— Скажи им, пусть выше.

Света кричит: — Злат, Валера говорит выше!

Один из соседей наконец ставит на место последнюю решётку.

— Ну что, тост! — говорит другой.

— За гриль! — Чтоб всегда был гриль! — И угли! — И угли!

Они чокаются.

— За это уже пили, — замечает другой сосед. — Сейчас-то за что пьём?

— За что? — Валера улыбается. — За то, чтобы жена всегда говорила: «Ты был прав».

Соседи смеются. Света улыбается.

Сосед: — Такое бывает?

Он: — Бывает. Когда она молчит.

Соседи ржут.

— Давайте ещё по одной.

— Давайте.

— За что?

Все на секунду задумываются.

Валера: — За терпение.

Сосед: — Чьё?

Он делает глоток. — Моё.

Соседи угорают.

Лиза надувает шарики на специальной надувалке — Злата со Светой завязывают их и вешают вдоль деревянных балок навеса.

Света: — Злат, как думаешь, какую ёлку ставить? Настоящую?

— Да, настоящая лучше.

Света присаживается на диван и тихо говорит: — Злат...

— Что?

— У нас денег нет.

Злата смотрит на неё.

— Нет, ты не понимаешь. Он думает, что они есть. Боже, если бы я кому-то сказала, что их нет, он бы не пережил... Но их нет, Злат. Он за всё платит кредитными. Это же не деньги.

Злата: — Сколько за квартиру в месяц платить?

Валера стоит у гриля и смотрит в их сторону.

Света: — Даже не спрашивай. Обеих наших зарплат едва хватает... А диджей? Он диджея хочет! А гриль?.. Мы уже за декор тысячу $ отдали.

— О чём говорите? — спрашивает Валера, подходя к ним.

Света мгновенно: — Про ёлку.

Валера молчит.

— Мы думаем, какую ставить. Настоящую или искусственную. Потому что настоящая... она осыпается... и ещё... куда ставить. Потому что если возле края... там ветер может быть. И... игрушки тогда укреплять надо. А если возле дивана — тогда обзор закрывает.

Валера смотрит в телефон.

Света: — Потому что если ёлка там... то гирлянды... ну...

Она жестами показывает какую-то схему.

Валера: — Я не спрашивал отчёт.

Он отворачивается к соседям.

— Серёг, на углях будем, не на дровах. И Свет.

— А?

— Принеси зажигалку из дому.

— Хорошо. Она идёт за зажигалкой.

Валера стоит возле Златы, включает и выключает гирлянду на колонне за её спиной.

Огоньки мерцают, он улыбается.

— Я для вас стараюсь. Он подтягивает провод, чтобы не провисал, но затягивает слишком сильно — одна лампочка гаснет.

Он смотрит на неё, дёргает провод, но безрезультатно. — Видишь. Всё время что-то ломается.

Он переводит взгляд на Злату, тянет мимо неё руку, чтобы поправить лампочку.

Наклоняется ближе. — Этот запах я помню.

— Валера.

Он щёлкает лампочкой, она загорается. — Выше вешай.

Он уходит к мужикам.

— Тут главное правильно выстроить дымовую логистику. Он становится в проёме у выхода.

Лиза, которая как раз шла в туалет, замирает.

— Если поток пойдёт туда, — продолжает он, — мы получим эффект кальянной лаунж-зоны. Но надо учитывать розу ветров.

Сосед кивает. — Логично.

Лиза ждёт.

Злата подходит и помогает ей протиснуться.

Когда возвращаются, Света уже на террасе и говорит: — Ну что, девчонки, давайте сделаем всё красиво и растопим его сердце.

Она берёт один конец гирлянды, а второй выдаёт Злате.

Осматривает перила, затем колонны, раздумывая, куда бы её повесить.

Оборачивается: — Валер... а куда длинную вешать? На карнизе скотч держаться не будет.

Валера смотрит на гирлянду.

Потом говорит соседу: — Если на карнизе делать — будет дешевить.

...

Он молча подходит. Берёт гирлянду примерно за центр и медленно идёт вдоль перил.

Света и Злата, чтобы провод не натягивался, двинулись за ним.

Дойдя до края террасы, он останавливается и стоит.

Девочки смотрят на него.

Он задумчиво осматривается. Потом снова делает шаг.

Девочки, соответственно, тоже.

И снова стоит.

Наконец Света осторожно говорит: — Валер... может просто по периметру?

Он не отвечает, делает два шага вбок. Потом идёт обратно.

Девочки разворачиваются и теперь отступают, чтобы гирлянда не провисла и не легла на пол.

— Мы здесь уже начинали, — говорит Злата.

Он смотрит на колонну. И на саму гирлянду. Чуть разравнивает провод. — Нет.

...

Стоит ещё минуту.

— Подержите, — говорит он и отдаёт свой край стоящей рядом Лизе. — Серёг, уголь где? И уходит.

Гирлянда остаётся натянутой между Светой, Златой и Лизой, как фата невесты.

Злата смотрит на неё. — Бред.

Света: — Злат... подожди... Он сейчас придёт.

Злата: — Мы уже подождали. И кладёт гирлянду на перила.

Света нервно смотрит в сторону Валеры.

Тот подходит к грилю. Достаёт мешок с углём и засыпает. — Я тебе говорю, если гриль нормальный, мясо вообще не надо мариновать.

Сосед: — Сейчас и пожарим! Смотрит на девочек: — А что они стоят?

Валера: — Они ждут вдохновения.

Соседи ржут. Один уже приносит мясо.

Валера выкладывает пару кусочков на гриль и передаёт соседу зажигалку.

Снова подходит к девочкам, секунду смотрит вдаль и говорит: — Здесь должно быть ощущение глубины.

— Ну что вы стоите как памятники?

Света: — Мы ждали, ты сказал...

Он смеётся: — Я сказал подержать, а не стоять как Венеры Милосские.

Он смотрит на гирлянду, лежащую на перилах. Подходит. Берёт провод. Смотрит на лампочки. Потом протягивает конец через половину террасы Злате. — Держи.

Она смотрит на гирлянду, потом на него. Потом берёт.

Он смотрит на перила. На дом напротив.

— Вот. Теперь глубина. Всё, вешайте.

Он разворачивается и идёт обратно к грилю. — Ну что? Запускаем процесс?

Глава 25 Офис

Эдик идет в офис через магазин. Подходит к стойке с открытками, вертит, выбирает. Идёт на кассу, пробивает. С открыткой заходит в полупустой офис. На ресепшне сидит девушка с бейджем Надя. — Привет. В субботу работать пришёл? — спрашивает она.

— Три причины. — Эдик отгибает один палец: — Я трудоголик. Отгибает второй: — Я люблю свою работу. Третий: — Мне нужны бабки.

Надя усмехается. — Наконец-то честный человек.

— Я такой. Эдик кивнул в сторону коридора. — А Марина сегодня есть?

Надя кивнула и показала рукой. — У себя. Эдик прошёл мимо ресепшна и направился к кабинету Марины. Вошел. — Тук-тук. Всего минуту вашего лучшего времени. Он шагнул к столу и поставил на него открытку лицевой стороной к Марине.

Марина взглянула на неё. На открытке надпись: «С рождением малыша». Она подняла глаза. — У тебя ребёнок родился?

Эдик пожал плечами. — Возможно. Клиентская база... — многозначительно смотрит на Марину. — Просто хотелось бы без всех этих родовых мук... с опросником.

Марина сложила руки на груди и посмотрела на него тем самым взглядом «не наглей». — Все через них проходят.— Сказала она

Эдик помолчал секунду и говорит: — Понимаешь... Прибыль то она всем нужна, да? И я все понимаю, серьезно—Ты здесь букмекер. А я просто лошадь... но на которую просто грех не поставить. Он чуть наклоняет голову и серьезно смотрит на нее. — И что ты сделаешь?

Марина подняла брови...

— Ладно. — Эдик сделал жест рукой будто отбрасывая эту мысль. — Чтобы не быть голословным... — Он повернул к себе её ноутбук — Можно? Марина ничего не сказала.

Он залогинился в тг, включил голосовое раздался чей-то крик: — Мы его смыканём! Мы его смыканём! Эдик быстро остановил. — Не то... это... внутряки. Ещё через пару секунд он нашел нужное место. Прозвучал голос Сани Лида: — Молодец новенький... далеко пойдёшь! Эдик развёл руками и посмотрел на Марину.

Марина смотрит на него. Потом вздыхает и смотрит на открытку. Она берёт ее, крутит, внимательно читает. «А вдруг и впрямь пойдет?». Она ставит открытку обратно на стол, но та заваливается.

Эдик замечает это и придерживает. Их пальцы на секунду соприкасаются. Марина смотрит на их руки, потом поднимает взгляд на Эдика. Тот: — Осторожнее, это же.. моя база.. — Твоя? Ты же подарил мне открытку? — Ты права, делай с ней что хочешь. Он отпускает открытку и смотрит на Марину в упор, она замечает как он прикусил губу.

— Что например? Спрашивает она

Эдик чуть улыбается. Его пульс стучит так что его можно услышать. Он перегибается через стол и целует ее. Она отвечает на поцелуй. Затем кладет руку ему на затылок, другой рукой сжимает ткань его футболки. Он целует её шею, страстно выдыхая в нее воздух. Но вдруг отрывается и начинает отодвигать стол, разделяющий их. Тот тихо скрипит. Он шагает к ней она подается на встречу, снова целует Его пальцы находят пуговицу на её блузке. Начинает её расстёгивать... И вдруг замирает. Смотрит на неё.

Перед ним мысленно всплывает та огромная кровать из гипермаркета. Белая. С мягкой спинкой. И слова Златы: «— Если любовью то только на такой.»

— Марина. — говорит он. А у тебя кровать есть?

— Что?

— Ну кровать.

Она смотрит на него так, будто не понимает, шутка это или нет. — Дома есть, а что?.

Он кивает. — Хорошо. — Хорошо что у тебя есть. Просто без кровати нельзя. Они оба молчат

— А что, здесь плохо? Вдруг спрашивает Марина недоуменно улыбаясь

— Мне...? Нуу.. Он придвигает стол обратно, отходит. — Мне... Он возбуждения он едва может сосредоточиться, но выпаливает: — Мне папа не разрешает. И выходит за дверь затем делает пару шагов по коридору. Останавливается. Стоит секунду. — Просто шик, — бормочет он себе под нос. Смотрит на дверь Марины даже делает шаг обратно к ней.. Трёт лицо ладонью. Поворачивается и идёт дальше. «Пздц.» думает он.

***

Все еще немного злой на себя он заходит в рабочий кабинет и хоть людей совсем мало, помещение жужжит как улей «Сладкоголосые болтуны» думает он и продвигается к своему рабочему месту. — Роднячий бродячий!- восклицает кто то из ребят, и здороваются с ним По пацански с замахом сцепив руки.

Открывает гугл, вбивает: «Какие деньги от Бога». Читает. И тут: — Эй, Эдик. Он оборачивается.

— Есть разговор — говорит Саня Лид

— Ладно

— Через минуту.

— Ок

Эдик набирает батю с телеги на компе — Ало, Пап,

— День добрый — отвечает тот

— про те деньги, что ты умыкнул...

— Я что сделал?

— Ну, те, что ты забрал.

— Мы уже обсудили.

— Да, я знаю, просто я хотел сказать, что... Я не горжусь, что занимаюсь боксом, отнюдь. Я... просто в своём сердце я верил, что делаю всё это на благо общества. Я не делал это ради каких-то там денег, я взял их, чтобы у меня было немного на жизнь, только и всего. И я делал это ради детей, которые не могут нормально заработать, и я просто подумал, что если бедные дети пойдут драться на ринге, то это просто ну не для них знаешь? Я знаю, как это делать и просто лучше это сделаю я потом отдам им эти деньги, половину...

— Я сам отдам им.

— Подожди! Как?

— Просто.

— Ну я должен... они должны знать меня, эти дети должны знать меня!! Я хочу,им сам отдать и чтобы они знали...

— Я скину тебе адрес детдома. Что-то ещё?

— Пап, ну а я... ну а мне что-то полагается? Я ведь не прошу на доброе. Я хотел бы, если ты можешь, конечно, чтобы ты помог мне. Просто, ну, я раз уж я бомжую, я бы хотел хотя бы жить где-нибудь, где получше условия, может быть поближе к центру. Мне... я... если можно половину, я не гружу на всю сумму...

— Пока Эдик!

— «бл» — Эдик садится за стол открывает опросник, звонит.

- Привет это Х Трэйд, вы оставили заявку..

Саня Лид с другого края кабинета движется к нему - Сними наушники, - показывает он жестом.

Эдик внимательно смотрит на него и ставит звук на мьют.

- Тебе дали базу. Не знаю уж за какие заслуги.

Да ладно ..?! Серьезно ? Вау чувак..эдик радостно качает головой

— Марина сказала, что ты подаёшь надежды...

— Даа... подаю...включается он ... В смысле... — делать хуйню мне влом. Поэтому делаю пиздато.

Саня поднимает бровь и что-то подключает, настраивает базу — ...«нормально так малыш родился» думает Эдик Он смотрит на экран, мелькают имена клиентов... Он кивает: ну вот, «Список друзей судьба поменяла»

— Во первых говорит Саня, придумай себе псевдоним, любое имя которым будешь представляться.

— Понял, я буду Иван Вишня

— Хорошо. Сегодня мы Питчим на новости. Дает ему небольшой скрипт, впрочем там все как на тренинге.

Эдик читает и откладывает, Та я понял че ему накинуть примерно

— Пока не звони я подойду и помогу тебе сделать звонок. Саня выходит из кабинета.

Эдик нажимает один из клиентских номеров. Гудки.

Але это Глеб? Да, я

— Смотрите, я просто сразу к делу. Вы сейчас, возможно, не отслеживали... но буквально сегодня с утра рынок переживает огромный скачок.

Эдик открывает новости на инвестинг. Com

Лента ползёт. Он читает:

— OpenAI удвоит штат до 8 000 человек, сообщает FT

—Вы понимаете, что это значит?

Клиент: — Э... нет.

— Это значит, что сейчас идёт восходящий тренд.

Эдик быстро скроллит ниже. Видит другую новость.

Плюс, параллельно: Трамп обдумывает выход из конфликта с Ираном на фоне роста S&P 500

Это ээ накладывается. И в такие моменты рынок...прооосто сходит с ума..

Он открывает график. Там только свечи. Он Смотрит на время. 11:29. — Мы сейчас уже видим движение...Посмотрите на примере Нефти Она поднялась примерно на 11–29 пунктов вверх.

Клиент молчит

Эдик — И это только начало.

Клиент: — А откуда вы это знаете?

Эдик: — Технический анализ.

Он открывает ещё вкладку. Там статья с каким-то мужиком, Эдик читает имя.

— Ты слышал заявление Клинта Хейса младшего?

Клиент: — Нет...

— Он как раз на этой неделе говорил, что при такой комбинации факторов...— будет классическое продолжение тренда после импульса. И сейчас ровно та ситуация.

Клиент медлит потом отвечает:

— И что вы предлагаете?

— Поставить. Как всегда просто поймать момент и поехать.

Не упустить это, потому что рынок выдает подобное всего раз в несколько месяцев. Потому что дальше... вы уже будете заходить с больших сум и с меньшим профитом.

он случайно кликает на рекламу наушников — открывается страница с голыми бабами. Он закрывает.

— ...и по менее выгодной цене.

— Я могу вас сейчас провести по шагам. Это займёт 3–4 минуты.

Аа где мой аккаунт менеджер? Я обычно работаю с Александром.

Ааа ну - эдик оборачивается - Сани все еще нет - он сейчас лежит в больнице и думает о вас - попросил меня набрать Вас.

Оо это печально, передайте ему здоровья.

Да

Но я лучше его дождусь, потому что я не понимаю ничего из того что вы обьяснили. Спасибо вам и Досвидания

Эдик стой стой подожди, ладно Слушай, давай без решений пока. Просто открой нефть и посмотри, что там происходит.

Я тебе покажу момент

А вдруг не выстрелит выстрелит и Смотри почему ... Открой график Открой прямо сейчас — Видишь, как красная линия растёт прямо со вчерашних 12 ночи до сейчас ? Да

Это движение будет продолжаться до завтра до 12

Все что тебе нужно — это просто нормальный объём, чтобы ты выдержал мелкие откаты. Потому что рынок не идёт идеально вверх, он дёргается... но направление остаётся. И если ты не профонаришь момент Ты уже при всяких в плюсе ты буквально берешь движение и все! Просто ждешь утра. Даже можешь не смотреть. Я сам зввтра позвоню тебе в 12 и скажу привет, Глеб, поздравляю можешь закрывать сделку

Клиент смеется

и потом тебе придется выставиться, и имей в виду я пью дорргой алкоголь

Клиент хмыкает

— Я шучу чувак, это твоя сделка и твоя прибыль К утру она даст результат. — И слушай, Даже если она даст половину текущего темпа — это тоже плюс. — Но согласно нашей аналитике, она продолжит так же — она продолжит поэтому ты спокойно прибавишь 30–50% вот просто сегодня. Эдик стукнул ладонью по столу. — Ставь 10, тебе хватит, железно.

Клиент: — У меня нет сейчас столько...

— Друг, тут надо просто решить — ты заходишь ...или нет. Сколько есть?

— Ну... немного...

— Сколько?

— Ну... две...

— Отлично. Заходи на две. Или подожди... маловато, докинуть можешь?

— Ну не знаю...у меня свободных нет.

— Аа да просто набери кому нибудь — займи до завтра, закроешь с плюса. Я не знаю..

— Слушай, прямо говорю, это не та ситуация, где ты думаешь два дня... Эдик наклоняется к экрану Видит имя Диденко Валерий Какое тупое все таки имя — думает он — Ладно, у меня ещё линия. Давай так: ищи деньги, я тебя наберу. Сбрасывает

Набирает Валеру — гудки.

Перезванивает снова клиенту. — Нашёл?

— Нет... я же сказал, 10 — это много...

— Смотри. Когда завтра увидишь плюс, ты скажешь: почему я не поставил 20. Сколько есть? — Ну... три найду...

Ставь 5.

Хорошо 5 поставлю.

— 10.

— 6...

— Давай так. Поставь 7. Хотя бы 7.

— ...ладно.

Эдик заканчивает звонок и орет: 7K! Все аплодируют и поздравляют его

Саня возвращается: Что ты ему сказал? А просто типа эти как его, новости по Трампу, S&P, black rock, ничего такого серьезного, я же не сраный брокер

— Ну что молодец, корона у нас только от 10 Но проси что хочешь, я достану Саня подмигнул

— Теперь я и сам достану

Саня похлопал его по плечу

— Сань, сколько составит мой пряник с 7ми к? Бачинсских 700$ ? Где то так.

— На макарошки, и метадончик значит, выдыхает Эдик

По соседству Дима говорит с клиентом. Клиент: — Вот это твоё «та» отыграешься... «Та» не вставляйте его никогда! Это не пунктуальный ответ, не ответ мужика! Ты обязался мне прибавить зелёных, ты дал слово — ну так будь добр, держи!

— Успокойся, Паша, я всё держу. Ты мой лучший клиент, ну как я могу с тобой шутить?

— Я тебе сейчас распишу как по нотам ситуацию с японской йеной, даже не зная нот. Ты видел, как колЕблется? Эдик пинает его в спинку стула — тот только сильнее вжимается в трубку: — Ты должен поймать движение!

— Идём забьём, — говорит Эдик.

— Погодь, у меня тут на линии головнячочек небольшой... Дима ставит на громкую. — Я жлоб эконом и мне хорошо! — орёт клиент. И с сегодняшнего дня я решил отпустить ситуацию по кредиту! И по тебе тоже! Вы ж сами провоцируете — рекламу везде развешиваете! А я должен возвращать? Это всё западня!

Дима: — Я при чём к твоим кредитам? Я тот, кто тебе помогает из них выходить!

— Да? А почему я провалил сделку?!

— Я не знаю, почему ты провалил. Надо было слушать мои инструкции.

— Что ты мне, сейчас начинаешь танцы с бубном устраивать? Я сделал всё как ты сказал! Я закрыл в два! А теперь из-за тебя мне налоговая дубинкой между булок поводит!

— Лишняка начал говорить именно клиентик, — комментит Эдик. Подходит Саня, прислушивается.

— С лавешкой болты у него, — тихо говорит Дима.

Саня показывает жестом: не отпускай. — Тут надо подольше... вкручивать в уши.

Из динамика снова ор: — Это мой хлеб, который я достаю и ем!

Саня резко забирает у Димы трубку: — Добрый день, я доктор по деньгам, давайте я вам спокойно всё объясню...

— Доктор?! У тебя нормально всё с крышей, не течёт?

— Ты мне тут врача включаешь, а сам кто? — непонятно кто! Да кого ты лечишь? Тоже мне док

Саня с димой тихо: — Ты меньше вылечил людей, чем вынюхал дорог!

Саня, жёстче: — Паша, я скажу один раз: кто не теряет — тот не находит. Понимаешь, куда я клоню? ... — Ты думаешь что Порш панамера трудная цель?...

Эдик: «Пакуй клиента» — Этого вафлея давно пора в чс, — тихо говорит он Диме.

— Я тут в свои 29 уже успел подохуеть, — бурчит Дима. — И знаешь что? — Дурак и деньги должны расстаться. Они выходят на улицу. Саня остаётся внутри, продолжает дожимать клиента.

— Слышал, сегодня наши вписку делают? — Зачётно... но я не могу пропустить тренировку. — Правильный, да? Мучает совесть — кинь её в стирку.

— Есть пустая бутылка — сделай в ней дырку, — говорят они хором.

Дима ржёт, сминает бутылку и чиркает зажигалкой по пластику. — А что за тренировка?

— По боксу.

— Ты боксёр?

— Да.

— Средневес?

— Средневес но у меня легкость как легковеса

— Угу

— Забей и заезжай.

Эдик хмыкает. — Не выйдет. Сенсей потом меня забьёт. У него ж скакалка — как провод HDMI.

— Ну да... — тянет Дима.

— Тогда без вариантов. ... — Ладно, вот тебе прикол. Если Саня пароль к нужной тебе базе устанавливает — раскладываешь сахаринки на клавиатуре... потом просишь ввести.

— Нормально. Мне саня подкинул целую стопку инфы по бирже.

Они затягиваются.

— Будешь учить всё это?

— Ну... я люблю читать эту хуйню.

— Тут согласен.

— Ладно, сепарируемся.

— Давай. — Жизнь разносилась как туфля.

Эдик хмыкает. — Хорошо сказал.

***

По Дороге на тренировку у дворца к нему подьезжает джип Эдик! Он оборачивается, щурится

— Мы от Василия Григорьевича,

— Та я понял

— поговорим?

Эдик скользит по ним взглядом. Опять каких-то опиздошенных нанял... И Один из них крутит чётки. То ли бандос- вайб, то ли святой. — Парни, у меня тренировка. Я буду благодарен, если вы приедете позже... Он отворачивает ладони: Если вы конечно, можете это перенести..

Они переглядываются, один достает смартфон с фоткой где эдик свисает с балкона с иксбоксом. Узнаешь?

Эдик кладёт пальцы на переносицу, закрывает глаза. Выдыхает. «Да ты б меня и покемонам продал...» мысленно обращается он к отцу

— Садись, первый кивает на машину Эдик резко садится на заднее сидение. Типы садятся на передние и разворачиваются к нему.

— Твой отец кстати не в восторге от этой фотографии. ... Эдик криво усмехается глядя в пол.

— Но мы тут не за этим. Нужно кое что прояснить. Поможешь?

— Валяйте, кивает он — Тебя недавно задержали? — Угу — За хулиганство ?

Да сэр, он находит на себе нитку и крутит нитку в руках

— Где ты сейчас живешь? — У друга — В каком районе? — У вокзала. — В центре? Он поднимает на них глаза. Отрицательно кивает. — Не прям. — Ясно. — Свою не снял? — Нет.. Сколько там живешь? — Да пару недель уже зависаю..

— С того момента как с Василием в церкви повздорил? — Угу а потом я забрал иксбокс и к максу заехал. С тех пор я просто живу там.

А где ты сейчас берешь деньги? — Аа да по-разному. Подработки всякие.. — Ясно. Когда в последний раз поступления были? — Ну, блин, последний раз пришли где то на неделе.. он косится на одного из них — Значит на неделе — Да декабря 12-го, что ли. — «Что ли»? Ты не уверен? — Да просто рандом дату сказал. — Рандомную? — Ага — А бой какого числа был Эдик чуть морщится, как будто вспоминает. — ...одиннадцатого. Где проходил? На.., Он отворачивает взгляд в окно. — На... Левобережке. — На Дарнице... — в каком-то арт-пространстве. Чуть морщится. — Там, ну... бывший завод вроде. Сейчас под выставки и всякое отдали. ...

— Эти деньги не за бой. — Что? — Да — В смысле? Эдик немного занервничал. — Деньги не за бой и они не от Бога. — Да ты гонишь. — он изображает смятение — Мы проверили источник. Это не федерация. Эдик щурится — Разве? Почему я об этом не знаю? — Вот это мы и пытаемся выяснить. Давай по порядку потому что в том что ты говоришь есть несостыковки. Не назовем это ложью пока что но...Ты же понимаешь мы тут не просто так. Эдик сдержанно кивает Да — Твой отец хочет услышать твою версию.

И честно говоря он сейчас не в настроении. Он даже Сказал что тебе стоит на время сменить обстановку. «В монастырь заслать значит»... — Ты немного темнишь. ... — может быть ты во что ты влез поэтому ... Давай еще раз. С самого начала. Ты должен Рассказать нам все как было. Эдик вдруг ввходит из задумчивости. Ладно Дело было так деньги пришли не с того счета что всегда, ... Обычно переводил Влад с типичного счета а тут какой то левый акк. Даже Имя отправителя не указано Я такой смотрю и думаю втф но в итоге Я подумал лады сменились спонсоры, не стал лезть. Ничего не спрашивал у Сявыча у меня итак все зыбко с ним

— И что ты сделал?

Ничего... То есть сначала я хотел просто перекинуть их в крипту. — Чтоб банк блять... не подумал, что я занимаюсь каким-нибудь отмыванием. — Но потом батя все это перехватил.

— А что за бой был?

— Обычный. На городе.

— Кто спонсор?

— Не знаю. Новый какой-то. Я Не знаю как зовут.

— Кто раньше переводил?

— Влад.

— А как бой называется?

Пфф — Эдик понимает что сейчас они вероятно поднимут бучу начнут чего доброго прозванивать Влада) он выдыхает, падает лбом в спинку сиденья.

— Парень. — Мы даём тебе шанс не поехать.

Даа— тянет он

— Расскажи нормально. Мы не враги тебе. — Но ты должен сказать, как было. Мы даем тебе шанс или вытащить себя или закопать. — Да Он откидывается назад. — Я знаю некоторых людей. И я слышал что они с даркнета, у них там какая то тема с оружием или что то такое.

— Василий Григорьевич сказал что ты говорил про каких то детей — Это все была ложь.. Все что я сказал ему про эти деньги- вранье, я сказал это чтобы он отстал я хотел забрать деньги тогда.. Я не брал их чтобы в чем то таком мутном поучаствовать, меня попросили и я их просто принял на счет, просто получил. Зачем? Что тебя с ними связывает? Аа ну просто я знаю одну...девушку.. — Риту... Я познакомился с ней в интернете и мы виделись там и сям... Она попросила меня подержать эти деньги, поэтому я не должен был их тратить, ... ну короче..

Она с одним типом была обручена и должна была пожениться и все такое — Она... у неё там должен был быть... этот... — Эдик машет рукой, будто ищет слово — ну, свадьба, короче. А потом этот чувак откинулся, и поскольку... Короче вот тут все становится по настоящему странно потому что он уже был женат на некой телке по имени Лиля из Луганска, кажется, и он должен был получить крупную компенсацию за службу в ВСУ — ну, деньги должны были идти жене... — но Рита тоже... типа... могла на них претендовать Твоя подруга? Да.. и суд должен был вести это дело и что-то ей там нарешать по ним, но там всё затянулось, я не знаю

— Процедура оформления? — Да и вот тут начинается самое интересное, Рита очень доверчивая и... очень глупая, ее много раз обманывали но она также очень упрямая... На секунду в его голове всплывает картинка — тёмная вода, платформа, люди в касках, что-то из передач по Discovery.

Был тип, он сказал что работает на нефтяной...— вышке

Смотрит на них, будто проверяет, норм ли звучит.

Я мог ее предупреждать говорить Рита это кидок, приводить факты ..

Один из них достаёт телефон, разблокирует. Эдик это ловит. Резко откидывается, поднимает руки: — Я вам не пижжю, типа ребят, я сейчас серьезно говорю. Вы итак знаете что я уже во всем признался. Так что говорю прямо Этот, буквально, — Эдик куполом ставит пальцы на приборную панель —тип по имени Ашот,работает — загибает пальцы ✌️✌️«на нефтяной вышке», типа «вне города» так? И каким то образом он главный во всем что связано с этой нефтяной вышкой Но что то у него там.. Тут начинается такой тупизм что я вообще в это поверить не могу Короче первый раз когда она вывела и отправила ему 30 косарей по почте — я охренел. она мне рассказала я говорю ты что сделала? Она буквально.. я видел все ее переписки в телефоне Серьезно Все его подкаты, все эти разговоры У нее в вотсапе был Ашот Кстати там еще было его фото, оно так обработано там столько фотошопа и я даже нашел его настоящее фото и показал ей .. Сначала она даже поверила мне а потом внезапно передумала Она сняла 30кусков с его счета и отправила тому чуваку А когда она общалась с той его бывшей бабой Лилей, та сказал ей что выдвинет уголовное обвинение И вот тогда ее это начало серьезно паять

— Ясно но ничего не произошло? — Нет просто вероятность что это может случиться — Да потому что она сказала что в любом случае ей бы пришлось отсидеть Потому что ей вообще нельзя было трогать эти деньги Даже если бы она сняла 5 тыс и положила на место все равно нельзя И всю эту информацию она тебе сама рассказала или ты видел из их чатов Да она мне сказала она показывала мне несколько переписок и у нее оставалось еще 20штук и Она попросила меня подержать их — чтобы у неё их не забрали...— ну, типа все эти судебные приставы, — чтобы они у неё не висели... — ну, если проверять будут а потом тот чувак снова замаячил и я подумал как бы он не вытащил у нее остальные. И дело вот в чем Сейчас будет просто ебанутый момент Короче Он же типа там «главный» Но ему, по какой то причине нужны были деньги, чтобы иметь возможность Уехать с этой нефтяной вышки и вернуться в город и тогда он бы смог отправить ей деньги обратно и каким то образом у него нет доступа к его счету пока он не в городе Он жестом показывай т взрыв мозга Видите в этом хоть какой то блять смысл? — Ну да это звучит как обман. — Вот и я не вижу Типа и Я спросил Рита ты шутишь чтоли? Она ведь на полном серьезе во все это поверила Потому что она хороший человек Эта девушка? Да она очень хорошая — Она сказала, что деньги не сама переводит. — Кто тогда? — Какие-то её... знакомые. — Какие знакомые? — Да я не знаю. Я их не видел. — Ты даже не спросил? — нет А зачем? Я понял, что там какой то блудняк. — И? И всё равно взял. — Зачем тебе эти проблемы? — Нуу это просто случилось, знаешь она в тот день орала типа Что мне делать с этими деньгами? Как мне вернуть их обратно? И она не могла вернуть их обратно потому что та баба все равно бы не забрала заявление против нее, поскольку был сам факт снятия. Она не хотела держать их у себя. Ну и я просто подумал ладно, хрен с ним сделаю это О чем ты думал? Об этом же, - он хлопает ладонью по седенью Ей в тюрьму нельзя

Эдик увидел как сявыч заходит в здание

— Ты думал как это обьяснишь отцу? — Ааа пфф ну Я ж и так всегда крайний

Он смотрит на них,... отгибает пальцы: — Батя уже отправлял меня в эти ваши монастыри, понял? У меня, после всех его санкций теперь только тачка осталась.. Тренер меня сейчас выкинет нахуй с ufc Что мне еще один хук от бати? — И вы тут тоже приложились, если что. Я прямо сейчас пропускаю тренировку После этого моего признания я заеду в моник ...Он пожимает плечами и усмехается ...месяцев так на 12 наверное Как ее полное имя Это прозвучит странно но я знаком с ней только месяц и как я и сказал я многого о ней не знаю Кажется я однажды видел ее права и там была ее фамилия Каткова, кажется или что то такое Хорошо но Если что то не сойдется Что если я скажу что это не соответствует действительности В смысле? Что если я скажу что.. Что? Я буквально вывел на свой счет большую сумму через какой то блудняковый акк

— Угу

— Это было И только потом начал переводить на биткоин Но ничего не вышло

Если вы можете мне помочь я хотел бы чтобы вы попросили папу ну, не быковать хотябы до боя в ufc, в январе

— Важный бой?

— Да я хочу выступить .. я могу дома...ну...псалмы ему почитать. Я люблю эту тему... все это, духовное... просвещение, и тут есть всякие программы... можно постажироваться у местных священников...ну там...покаяться.. Скажите ему что я не противоречил идет? Мы посмотрим что можно сделать.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге