Цайар
Пролог
Цайар цийер циур
Кристалл низко загудел. Со дна колодца по кольцам каменистой кладки прошла крупная дрожь. Пещера словно глубоко вздохнула и осветилась голубым. Вельгехорга покачал увесистым гребнем. Мессер. Что ж, его визит не был для Дракона неожиданностью. В Семье Арга родился мальчик, а значит, у господ появился новый наследник. Двадцать первый. Вельгехорга был старым Драконом, а по меркам некоторых миров Шельйаара — так вообще древним. И всю свою жизнь он служил мессерам Аль-Ферроц Деварда верой и правдой. Как служил до него его отец, а до отца — дед и прадед. И никогда не сомневался в своей службе, в её значимости для Шельйаара, в предназначенности своего рода мудрым Детям Древа.
Мессер Фрезерий из уважения к старому Дракону в пещеру вошёл, а не возник в ней, возмущая поля Кристалла своим могуществом и шлейфом силы. Сложил за спиной три пары узких крыльев в единое полотно, опустил его себе на плечи серебристым плащом. Корлионовая маска стекла с его лица и улеглась на шею изысканным ожерельем. Блестящие перчатки отползли в манжеты брони, обнажая длинные когтистые пальцы. Открыть лицо и руки — высшая мера доверия у цайаров с некоторых пор. Неспокойно стало в мирах...
— Приветствую тебя, мой мессер, — склонил голову Вельгехорга.
— Здравствуй, а-ра, — цайар кивнул.
Его обычно непроницаемое лицо выражало беспокойство, и Вельгехорга напрягся. Мессер Фрезерий дёрнул щекой в ответ на его вопросительный взгляд:
— У нас близнецы.
— О... — выдохнул Вельгехорга и растерянно опустил гребень. — Соболезную, мессер. Но у меня нет хороших новостей для вас. В Семье Арга родился только один Дракон. И он чёрный.
Мессер Фрезерий поморщился:
— Дурной знак, а-ра.
— Что будете делать, мессер? — Вельгехорга нахмурил мохнатые брови.
— Разве я могу оспорить промысел Творца? — цайар поджал тонкие губы, помолчал, размышляя. Зябко, совсем по-человечески повёл плечами. — Один а-ве на двоих... Да ещё и помеченный Мраком. Будет большая Игра, а-ра. Пора расставлять Фигуры.
Вельгехорга почтительно поклонился. Большая Игра... и большие неприятности у всех миров Шельйаара. Время для сомнений...
Глава I. Не-друзья
За окнами сверкнуло и загромыхало. Сильный порыв ветра швырнул в прозрачный экран ворох жухлых пёстрых листьев, похожих на снежинки. Мерцающая сетка лёгких штор затрепетала от несуществующего сквозняка. Мельхиор оторвался от сферы араха и глянул на окно. Хмыкнул. У Нейзиль вечная осень в мире? Её приезд всегда сопровождается сильными ливнями и грозами, будто старшей сестре иначе никак не заявить о себе. Хотя, понять её можно. Девятнадцатый ребёнок в семье. Ни прав, как у первенцев, ни внимания, как у младших. Вот и бесится. Совсем очеловечились нынешние цайары...
В ближайшие дни никто не собирается покидать Дом, так что стоит смириться с тем, что такая погода повиснет в эхаде родителей надолго. Мельхиор шевельнул рукой. Экран окна затуманился, мигнул и вывел картинку предрассветного морского пляжа. Так-то лучше.
Кесефа шагнула из Зеркала в его спальню и прижала тонкий пальчик к губам. Хихикнула. Босиком, в одной тонкой полупрозрачной тунике. Её корлион принял розоватый цвет, перетёк от позвоночника на грудь и лёг на тело упругими выпуклостями там, где у человеческих женщин располагаются молочные железы. Мельхиор усмехнулся и покачал головой.
— В центре темнее надо сделать, — сказал он сестре. — И оттянуть немного. А то так ты похожа на куклу.
Мельхиор и Кесефа — двадцать первый и двадцать второй ребёнок в семье Аль-Ферроц Деварда. Близнецы, идентичные во всём, кроме заряда а-цур, духовной сути цайаров: у Мельхиора а-цур отдающая, мужская, а у Кесефы — принимающая, женская. Небывалый случай. Само по себе рождение близнецов в семьях цайаров считалось дурным предзнаменованием, так ещё и а-ве, аккумулятор и трансформатор их созидательной силы, а в будущем — Сосуд Памяти, у них был один на двоих и чёрный, как смоль, от рогов до кончика хвоста.
Кесефа оттопырила тунику, придирчиво оглядела розовые гладкие бугорки.
— Но так же эстетичнее! — возразила она, приподнимая грудь ладонями. — Смотри, какие ровненькие!
— Для тебя. А если хочешь впечатлить Вэйга, то надо соблюсти все анатомические подробности.
Кесефа надулась. Сосредоточилась. Корлионовая кожа шевельнулась, туника приподнялась на двух аккуратненьких бордовых конусах.
— Так лучше? — недовольно спросила она.
— Намного, — Мельхиор поднялся с пола, подошёл к сестре, обнял её за талию. — Каков план?
— Поцелуй меня, когда он войдёт.
— Для него это аморально.
— Но мы же ничего не делаем!
— У Драконов обострённое чувство правильности поступков. Он не поймёт.
— Всё равно! — Кесефа сердито топнула ножкой. — Это же игра!
— Не заиграйся, сестрёнка.
Мельхиор нежно поцеловал сестру, едва коснувшись губами её губ как раз в тот момент, когда дверь в его спальню без стука открылась. Гарвэйга всегда входил без предупреждения: эту привилегию Мельхиор подарил ему на двадцатый день рождения вместе с разрешением звать себя по имени без делающего их дружбу невозможной обращения «мессер». Озадаченный Дракон застыл на пороге. Его глаза, тёмно-красные, как два карбункула, широко распахнулись, а зрачки, напротив, превратились в узкие вертикальные щёлочки. Он раздул ноздри — злиться, с удовольствием отметил про себя Мельхиор и с притворным смущением отстранился от сестры. Кесефа стыдливо опустила ресницы в заученном человеческом жесте, спрятала руки за спину, обхватив одной локоть другой, отчего туника на её груди натянулась. Гарвэйга послушно опустил взгляд туда, куда хотела цайара, сглотнул и отвернулся. Кесефа не выдержала и рассмеялась. Мельхиор фыркнул:
— Продула, сестрёнка.
— Но у него было такое лицо! — сквозь смех всхлипнула Кесефа. Она подошла к Дракону и мягко взяла его за подбородок. — И сейчас! Ну, ты глянь! Братец! Ты же не смотришь, а это не честно!
Мельхиор глянул. Гарвэйга не пытался высвободиться из пальцев Кесефы, стоял, как в воду опущенный, полыхал глазами и ушами, но дышал уже ровно. Скорее всего, считает про себя вдохи и выдохи. Понимает, что снова попался, бесится, но держится молодцом — пытается даже натянуть маску равнодушия. Не по лицу пока маска, но попытка похвальна. Мельхиор улыбнулся.
— Ага! — торжествующе вскрикнула Кесефа. — Ты тоже засмеялся!
— Я не смеюсь, — Мельхиор поманил а-ве к себе. Приобнял за плечи, когда тот подошёл. Повторил уже для него: — Я не смеюсь. И Кэс тоже. Не по-настоящему. Ей нравится наблюдать твои живые эмоции, она тебя только поэтому провоцирует.
— Я знаю, — отмахнулся Гарвэйга. — И не обижаюсь. Просто вы застали меня врасплох.
— А ты захотел меня? — Кесефа подлетела к нему, прижалась со спины. — Признайся! Ты почувствовал влечение?
— Почувствовал, — Гарвэйга закатил глаза.
— Вот! — Кесефа выглянула из-за его плеча и победно посмотрела на брата. — Я же говорила, что он без ума от человеческих самок!
— Женщин, — поправил её Мельхиор.
— И я не без ума. Это побочный эффект нахождения в человеческом облике, — пояснил Гарвэйга. — Вам же тесно с Драконом во плоти в одном Доме!
— То есть, я тоже смогу что-то почувствовать, если скопирую физиологию людей? — в голосе Кесефы зародилось любопытство.
То самое, от которого сложно избавиться, не удовлетворив.
— На химическом уровне — да.
— То есть?
— Он хочет сказать, — усмехнулся Мельхиор, — что полюбить ты сможешь только под властью гормонов, сестрица.
— Бессердечной меня назвал?!
— Я не... — Гарвэйга стушевался.
Цайары отступили от него, переглянулись и хихикнули.
— Да ну вас! — насупился Гарвэйга. — Как дети малые. Вы позвали меня, чтобы надо мной поглумиться?
— Ну что ты! — Мельхиор поймал плавающую в воздухе сферу араха, свернул её в пластину и прилепил к поясу. — Мы хотели прогуляться по Зеркалу.
— Будете создавать новый карман? — Гарвэйга тотчас оживился и перестал дуться.
— Как получится, — Кесефа лаконично качнула головой.
Корлион на ней расплылся, обволакивая тело блестящей бронёй, наполз забралом на лицо, на уровне глаз превращаясь в прозрачную плёнку. Арах на поясе Мельхиора пиликнул, по плёнке Кесефы прошла рябь.
— Изображение чёткое? — спросил Мельхиор и облёк себя в броню: как у сестры, но с хищными наростами вдоль позвоночника и на локтях.
— Сигнал хороший, — кивнула Кесефа, сбрасывая тунику.
— Тогда идёмте.
Мельхиор первым вошёл в висящее на стене Зеркало. Кесефа вопросительно оглянулась на Дракона. Гарвэйга набрал полные лёгкие воздуха и шагнул за цайаром. Кесефа оказалась по ту сторону почти одновременно с ним.
Зеркала Мельхиор с сестрой создали ещё в раннем детстве. Сначала это был простой тоннель между спальнями, их тайный проход, о котором какое-то время не знали даже родители. Близнецы дурачили своих старших братьев и сестёр, внезапно исчезая из одной комнаты и появляясь в другой, передавая через стёкла друг другу секретные посылки и вещи, которые необходимо было держать подальше от чужих глаз. Потом тоннель расширили, обустроили и превратили в убежище от взрослых членов семьи Аль-Ферроц Деварда. Никто не мог войти в Зеркало без разрешения одного из близнецов: Мельхиор запечатал вход и выход собственной кровью. Гарвэйгу и того впустили в логово только после долгих унизительных испытаний на верность.
— Ты должен помнить о том, через что прошёл, получая доступ, — говорил маленький Мельхиор подвешенному вниз головой над импровизированным кратером вулкана (из тазика с углями) связанному а-ве. — Чтобы не захотеть однажды с ним расстаться.
Гарвэйга хныкал, но терпел. Тогда он уже усвоил, что если не слишком бурно реагировать на издёвки своих мессеров, то близнецам они довольно скоро надоедали. Дракона привели к цайарам, когда ему исполнилось одиннадцать. Мельхиор и Кесефа были ровесниками своему а-ве, но разница в чувственном восприятии мира была настолько велика, что поначалу Гарвэйга, с первых же дней замученный их жестокими играми до полусмерти, ненавидел близнецов и каждую ночь строил планы побега из Дома Деварда. Обычно а-ве довольно хорошо приживались в цайарских Семьях и быстро становились незаменимыми спутниками молодым мессерам. Цайаров учили с уважением относиться к младшим расам, едва они начинали разделять окружающих на свой-чужой. Но Гарвэйга пришёл в уже сформировавшуюся ячейку неразделимых а-цур и стал в ней третьим лишним.
И только когда началось домашнее обучение маленьких цайаров, Гарвэйга, обладающий усидчивостью, живым умом и свойственным Драконам упрямством, обзавёлся в глазах близнецов кое-каким авторитетом. А потом и вовсе стал им другом. Или кем-то похожим, потому что его дед Вельгехорга говорил, что цайары слово «дружба» не знают... Тогда-то и начались их совместные эксперименты с Зеркалами.
Первый карман Мельхиор и Кесефа построили сами. Гарвэйга выступал только в роли инженера-теоретика. Карман получился маленьким, неказистым, безжизненным. Всё равно, что соорудить пристройку к коридору между стёклами. Или, как поэтично высказывался Мельхиор, плеснуть ведро краски на мольберт. При строительстве второго кармана Гарвэйгу близнецы использовали как проводника а-цур — их личной силы. И тогда удалось вдохнуть жизнь в пустое пространство. Простейшую, но жизнь. И понеслось: в зазеркальном коридоре начали одна за другой появляться двери, ведущие в небольшие мирки, вспученные в Хаосе из общего поля Дома.
Шагая в Зеркало, Гарвэйга ожидал увидеть сотворение нового удивительного мира, но Мельхиор остановился у одной из дверей.
— Я кое-что позаимствовал у Нио, — сказал Мельхиор и хитро, насколько умел, улыбнулся под блестящей маской корлиона.
— Украл у старшего брата? — уточнил на всякий случай Гарвэйга.
— Скопировал.
— Хочешь внедрить новую структуру? — догадалась Кесефа и покивала, оценивая масштаб идеи.
— Да, — кивнул Мельхиор. — Организм, умеющий выживать в самой агрессивной среде.
— В агрессивной среде... — протянула Кесефа, пробежавшись глазами по дверям. — Сто сорок пятая как раз подходит для эксперимента.
— Кислотные дожди и ураганы с периодичностью в шестьдесят семь минут, — Мельхиор отцепил от пояса свой арах, взмахом руки перекинул данные о сто сорок пятой двери на экран-плёнку сестры. — Голый камень и частые бури. И моря из сжиженного водорода. Там у нас ещё ничего не приживалось.
— Я замёрзну, не дождавшись урагана, — Гарвэйга сдвинул брови. В отличие от близнецов никакой брони на нём не было. Только домашняя сорочка и короткие штанишки на подтяжках.
— Мы тебя согреем, — Кесефа дружески пихнула его плечом.
— Пора бы тебе самому научиться генерировать силовые поля, — буркнул Мельхиор, недовольно покосившись на сестру.
— Мощности не хватает, — Гарвэйга улыбнулся Кесефе, почувствовав посланный ею заряд тепла. — Я же на стадии взросления.
— Обуза, — Мельхиор поджал губы. Корлион плотно прилегал к его лицу, точно передавая всю небогатую на выразительность мимику цайара.
— Мне остаться? — Гарвэйга поднял бровь.
— Мне нравится, когда ты вот так вот делаешь, — Кесефа попыталась повторить его жест. Выражение лица у неё при этом стало скорее угрожающим, чем ироничным. — Бровями. И как же мы без тебя? Ты наш аккум.
— Он это знает, — Мельхиор вздохнул. — Играет словами.
— О, а я и не поняла!
— Не всё вам меня путать, — усмехнулся Гарвэйга. — Мельх, какие компоненты? К чему мне готовиться?
— Брат использовал Хаос как основной элемент.
— Хаос? — Кесефа удивлённо вскинула голову. — Это опасно, братец. И где мы его возьмём?
— Сделаем брешь в мембране Пустоты прямо из кармана.
— С ума сошли?! — испуганно всплеснул руками Гарвэйга.
Брешь в кармане! Это не просто опасно – это смертельно опасно!
— Цайары не сходят с ума, — серьёзно ответил ему Мельхиор. — У Нио получилось, получится и у нас.
— У мессера Ниобия две тысячи лет как отросли крылья! — возразил Гарвэйга, хмурясь. — А вы ещё даже не достигли совершеннолетия!
— Трусишь?
— За вас переживаю!
— Я не люблю напоминать тебе, Вэйг, — прохладно произнёс Мельхиор, — что ты всего лишь а-ве.
Гарвэйга негодующе фыркнул. Мельхиор подождал продолжения, но его а-ве насупился и замолчал. Мельхиор снова вздохнул, подтянул Дракона к себе за рукав сорочки, сгенерировал вокруг себя полноформатное силовое поле.
— Держись ближе, — сказал он, и в его голосе прорезалась почти неуловимая нотка сожаления за сказанные слова.
Кесефа, с интересом наблюдавшая за короткой и неравной перепалкой между мальчиками, цокнула языком. Мельхиор предпочёл сделать вид, что не услышал. Он втянул перчатку на руке в манжету на запястье, подошёл к двери и приложил ладонь к её ледяной поверхности. Дверь с шипением отошла от стены, обдав троицу холодным паром. Гарвэйга поёжился, хоть и не ощутил под защитой поля цайара обжигающего морозного дыхания сто сорок пятого кармана.
Глава II. Держи карман шире
***
Шельйаар плавает в Хаосе, как пузырёк воздуха в воде. Тонкая мембрана Пустоты отделяет Упорядоченное от Изначального Котла Первоэлементов. Местами эта мембрана тоньше и пропускает в Лес Миров ручейки хаотичной субстанции, и тогда в Пустоте образовываются озёра и болота дикого Ничто. Правильнее сказать — Всё, а не Ничто, но так уж повелось. Бывает, мембрана рвётся. Вот тут-то и нужны Драконы. Только им под силу остановить ревущий поток Хаоса.
Когда первые цайары поняли, что обуздать Хаос способно лишь существо, несущее в себе как частицу Котла, так и Упорядоченного, они создали Драконов, вложив собственные а-цур в хаотическую субстанцию, заключенную в броню чешуи из хеотина, крепче которого, как считается, в Шельйааре ничего нет. Драконы получили мудрость и созидательную силу предков нынешних Детей Древа и мощь всех пяти Первостихий. Позднее, когда Творец уже создал людей и расселил их по колыбелям демиургов, выяснилось, что Драконы также способны поглощать, сдерживать, перенаправлять и накапливать а-цур не достигших зрелости разума Детей Древа. Во избежание бесконтрольного созидания к каждому молодому цайару был привязан а-ве — Дракон-спутник. Когда цайар достигал совершеннолетия и подключался к эгрегору Древа, его а-ве становился Сосудом памяти — а-ра, вместилищем всего эмоционального опыта своего мессера.
— Я создан, чтобы бороться с порождениями вашей неуёмной фантазии, — Гарвэйга хмуро поглядывал на взявшихся за руки близнецов. — Но уровень существ мессера Ниобия мне не по зубам.
— А мы и не собираемся уничтожать наше творение, — беспечно отозвалась Кесефа. — Если он выживет здесь, то сто сорок пятая станет его домом.
— Зачем вам такой монстр?
— А зачем Ниобию?
— Мне спросить у него?
— Он шутит, — Мельхиор остановил дёрнувшуюся сестру. — Не хочет смириться с тем, что мы уже всё решили без него.
— Я трезво оцениваю ситуацию, — Гарвэйга покачал головой. — Если мне хоть на один удар сердца покажется, что вы теряете контроль над ситуацией, я перекрою канал.
— Ты в праве, — не стал спорить Мельхиор. — Я буду раскручивать спираль времени максимально осторожно.
— Так, чтобы я успевал анализировать происходящие изменения, — Гарвэйга упрямо скрестил руки на груди.
— А ты моргай реже, — хихикнула Кесефа. — И не проморгаешь.
Гарвэйга смерил цайару укоризненным взглядом. Мельхиор издал смешок и положил свободную руку Дракону на плечо. Кесефа сделала то же самое. По телу Дракона прошла упругая щекочущая мускулы волна. Арах, положенный Мельхиором на серый камень, ожил, плеснул спектральными лучами, рисуя в воздухе увеличенные молекулярные структуры, которые быстро сжимались в цепи и сложные геометрические фигуры, уменьшаясь в размерах уровень за уровнем. Гарвэйга сжал зубы, когда переплетённая в нём а-цур близнецов потянулась наружу.
Бесцветный луч из араха метнулся вверх, минуя создаваемый организм, ударил в плотную завесу зеленоватых облаков, закрутив их в неширокую воронку. Из воронки выбилась первая робкая рыжеватая змейка хаотической субстанции. Луч притянул её, всосал в себя и начал медленно опускаться, увлекая за собой целый рой похожих змеек из бреши в мембране Пустоты над миром. Спектральный пучок окрасился ядовито-оранжевым. Локально ограниченная спираль времени закрутилась с бешенной скоростью, и Гарвэйга до боли напряг глазные яблоки, пытаясь уследить за процессом рождения монстра. Конечно же, он упустил большинство физиологических взаимосвязей и растерянно заморгал, когда маленькое ящероподобное существо раскрыло полную острых зубов пасть в первом крике.
Рыжие змейки продолжали литься с неба, а воронка в облаках расширялась. Гарвэйга скосил глаза на Мельхиора. Поглощённый созиданием цайар происходящего в небе не замечал. Застыл истуканом, и только едва шевелящиеся пальцы выдавали в нём живого. Кесефа ничем не отличалась от брата. Сейчас близнецы, облитые корлионовой бронёй, были похожи на стальные статуи, изображавшие пострадавших от войны человеческих детей: суровая сосредоточенность, граничащая с мукой на юных лицах, склонённые, будто скорбно, лысые головы, протянутые как в мольбе руки, растопыренные, словно что-то нашаривающие пальцы…
Арах Мельхиора тревожно пискнул. Лучи погасли, недоделанный организм с приглушённым тяжёлым воздухом чавканьем шлёпнулся на камень, дёргая скрюченными и вывернутыми конечностями. Над арахом развернулся экран с показывающей язык дразнящейся мордашкой. Близнецы одновременно разочарованно ойкнули. Связь с ними разорвалась, и Гарвэйга обмяк. Он максимально расслабился, стараясь как можно быстрее вернуть себе энергию и способность говорить.
— Я недооценил Нио, — с досадой проговорил Мельхиор, разглядывая умирающего монстра.
— Какой блокпост защиты информации по счёту? — деловито поинтересовалась Кесефа.
— Седьмой, — цайар скрипнул зубами.
— Ребят, — разомкнул наконец сведённые напряжением челюсти Гарвэйга. — Хаос!
Воронка в небе угрожающе расширилась, её края налились густой клубящейся синевой. По завесе облаков побежали жёлто-зелёные всполохи. Рыжие языки Хаоса слизывали первые капли кислотного дождя, испаряя их в бурый пар.
— Ураган по плану через тридцать три минуты, — Мельхиор задумчиво потёр блестящую губу.
— Похоже, планы у него изменились, — раздражённо бросил Гарвэйга. — Нужно закрыть брешь и валить отсюда!
Близнецы синхронно кивнули и направили раскрытые ладони к небу. Воронка пошла рябью, её края медленно потянулись к центру. Прогрохотал гром. Гигантским плевком из дыры в небе вылетел огненный сгусток хаотической субстанции, шипя и потрескивая, понёсся прямо на стоящую на камнях троицу. Гарвэйга вскрикнул, с силой оттолкнул от себя скованным потоком а-цур близнецов, крутанулся на месте, пережигая кожу в хеотиновую чешую, распустил крылья и развернувшимся хвостом, как битой для игры в мяч, отбил шар Хаоса. Подскочил, напёр крепкой грудью на сгусток, погнал его обратно в воронку. Близнецы внизу быстро сориентировались, подбежали друг к другу, ткнулись лбами, и дыра снова начала затягиваться. Гарвэйга впихнул шар Хаоса в воронку и в последний момент, чудом не поддавшись инерции, отлетел в сторону прежде, чем рана в небе закрылась пеленой обжигающих холодом облаков. Драконья чешуя покрылась сетью белёсых дорожек от сбегающих капель кислотного дождя, горло перехватило морозом. Гарвэйга с трудом взмахнул крыльями и плавно, насколько позволял недружелюбный к органике воздух, опустился на камни. Близнецы тотчас оказались возле него и накрыли защитным куполом.
— До двери сто четыре мили, — спокойно, будто ничего не произошло, сказал Мельхиор. — А скручивать пространство для мгновенного перехода в карманах опасно. Предлагаю укрыться где-нибудь и переждать ураган. Если шторм разгуляется, я могу не удержать купол.
— Я доберусь, — хрипло отозвался Гарвэйга, стряхивая с чешуи крошки свернувшегося от кислоты хеотина. — Только... где тварь?
Близнецы недоумённо оглянулись. Их окружал серый безжизненный камень, лёд и... никаких следов недоделанного монстра. Над арахом Мельхиора весело корчила рожи мерцающая картинка — послание Ниобия тем, кто захочет незаконно воспользоваться его технологией.
Пещера, в которой укрылись близнецы и их а-ве, на самом деле была глубокой трещиной в промёрзшем до хрупкости камне, уходящей под небольшим углом вверх от поверхности кармана к пику невысокой скалы. Когда-то раньше кислотный дождь проникал сюда, и голубоватая наледь со временем закупорила расщелину неким подобием кристаллического свода. Мельхиор и Кесефа стояли у самого входа в пещеру, наблюдая, как снаружи бушует шторм, и восхищённо качали головами. Гарвэйга, стараясь держаться в поле действия щита близнецов, опасливо жался к стенам. Чтобы лишнего не тратить энергию силового поля, ему снова пришлось принять компактный облик человека, поэтому сверкание, шипение и треск, издаваемые бурыми, протянувшимися от неба до земли смерчами, которые оставляли на камне лазоревые полосы моментально замерзающей кислоты, его не столько завораживали, сколько пугали. Войди в такой ураган с одного края — и выйдешь с другого рассыпающимися на составляющие скелетом. Даже умеющий мгновенно регенерировать полиморфный корлион не спасёт. А щит... а что щит? Он требует напряжённой концентрации для поддержания. Как сосредоточиться, когда тебя швыряет из стороны в сторону так, что вестибулярный аппарат молча тычет в мозг заявлением об отставке? Зачем, скажите на милость, близнецам такой карман? Потому что красиво и дух захватывает? Или чтобы по достижению совершеннолетия, когда окончательно замолчит совесть, отправлять сюда неугодных? А зачем мессеру Ниобию монстр, способный выжить где угодно?..
Гарвэйга с тревогой оглянулся на тёмное пространство пещеры за спиной. Ему почудился то ли вздох, то ли всхлип. Что, если тварь прячется от урагана в этой же расщелине? От мессера Ниобия можно ожидать каких угодно сюрпризов: вполне вероятно, что монстр — как «случайно» забытое пирожное на столе — был подсунут близнецам специально, чтобы потрепать их а-ве. Цайары не причиняют вреда друг другу. По крайней мере, напрямую. Но вот Драконы — другое дело. Гарвэйга вспомнил маленькую острозубую разевающуюся пасть недоделанного существа и поёжился.
— Шикарно! — восторженно выдохнул Мельхиор, оборачиваясь к нему. — Впечатляет, да?
— Угу, — буркнул в ответ Гарвэйга, впечатлённый только тем, как легко мессер Ниобий обставил их.
— Тебе не нравится? — тон у Кесефы был вопросительным, но выражение лица ему не соответствовало. Цайара будто озвучивала безликий вопрос для анамнеза.
— Кому нужен такой агрессивный мир?
— Это всего лишь каракули, — Мельхиор подошёл к Гарвэйге и приобнял за плечи. — До настоящих картин нам ещё далеко. Но начинать с чего-то нужно.
— Но почему не начать с цветочков?
— Потому что, — Кесефа тоже подошла к своему а-ве и взяла его за руки. Корлион на её ладонях был тёплым и бархатистым, как настоящая кожа. — Нужно испробовать всё. И выбрать то, к чему лежит душа.
— А если душа лежит к подобному? К мёртвому и холодному?
— Значит, на то воля Творца, — Кесефа коснулась лбом лба Гарвэйги — жест доверительной эмпатии. — И, Вэйг, душа всегда тянется к живому и прекрасному. Но иногда запутывается в собственных опытах и сворачивает не туда.
— И что же тогда делать? — Гарвэйга почувствовал, как по телу разбегаются приятные мурашки, мысли проясняются, страх уходит.
— Показать дорогу, — шепнул ему в ухо Мельхиор. — Но для этого надо знать, какой неверный путь прошла душа.
— И вы моделируете неверные пути? Чтобы понять?
— Чтобы пройти их самим. Иначе никак.
Кольцо гибкого хвоста развернулось за спиной цайары. Время замедлилось, пока Гарвэйга поднимал глаза к своду пещеры. Иссиня-чёрный жгут плавно перетекал в проявляющееся на голубом кристалле тело: тварь распласталась прямо над головами беседующей троицы, маскируясь под ледяной выступ. Пасть монстра беззвучно раскрылась, выпустив облачко пара. Гарвэйга каким-то звериным чутьём понял, что пар — не от дыхания, а от зарождающегося в глотке твари химического плевка. Он дёрнул Кесефу за руки на себя, закрыл собой. Спохватившийся Мельхиор отпрянул, вскидывая ладони, и монстр прыгнул на пустое место, клацнув когтями по ледяной корке. Троица мгновенно оказалась от существа в нескольких ярдах левее. Кесефа отпихнула от себя а-ве, спешно развернулась к монстру и преобразовала корлион на манжетах кистей в лезвия. На короткий миг Гарвэйга почувствовал неловкость: он пытался прикрыть ту, кто способен раскатать его самого в тонкий блин одним взмахом ресниц.
Монстр прыгнул снова и налетел грудью на подставленный щит Мельхиора, увяз в нём неестественно вывернутыми конечностями, забился как в силке. Кесефа подскочила к нему почти вплотную, задержалась, разглядывая. Гарвэйга затаил дыхание. Он видел, как когти твари подёргиваются и опасно оттягивают ткань щита — казалось, ещё немного, и силовое поле его не удержит. «Чего ты медлишь?!», — хотелось заорать Гарвэйге, но он сдержался, зная, что цайара всё равно не нанесёт существу удар. Они не убивают.
— Он совсем маленький, — негромко проговорила Кесефа. — Слабенький. И голодный.
Монстр плюнул. Серо-зелёное пятно растеклось по щиту уродливой кляксой. Кесефа даже не моргнула.
— Мельх, мы можем сообразить для него что-нибудь съестное? — спросила она у брата. — Что было указано в его карте?
— Всеядный, — отозвался Мельхиор. — С привязкой к классическому углеводородному миру. Способен преобразовывать что угодно в энергию разного типа.
— То есть, он может сожрать этот карман? — ужаснулся Гарвэйга.
— Теоретически. А ещё мы ошиблись: это не оружие, а батарейка.
— Тогда зачем ему клыки и когти?
— Раздирать и есть камень, если не подвернётся олень или зайчик?
— Он метаморф, — подключилась к разговору Кесефа. — Смотрите, как изменились его конечности.
Сообразив, что когтями полотно поля не разорвать, существо деформировало их в подобие двупалых щупалец, сложило кольцом и... начало копить импульс.
— Вы не слышите меня? — разозлился Гарвэйга. — Эта тварь способна сожрать карман и вырваться на волю! И невесть что там натворить!
— Оно пожирает только материю, — невозмутимо проговорил Мельхиор. — Сейчас организм пережигает сам себя, чтобы пробить мой щит энерговолной.
— И?!
— И мы посадим монстрика в вакуумную клетку, пока не придумаем, как контролировать его гастрономические пристрастия. Но для этого мне придётся убрать защиту... Потерпишь?
— Любое физическое воздействие — будь то смертельный холод или испепеляющая жара — ничто в сравнении с вашей самоуверенностью и нездоровым любопытством, — Гарвэйга недовольно скривился, отступил за порог силового поля, быстро обрастая чешуёй.
Кесефа улыбнулась ему и кивнула брату. Щит упал, тварь радостно взбрыкнула и тотчас разочарованно взвизгнула, пойманная в сотканный близнецами из мембраны Пустоты пузырь.
— Я назову его Мирт, — ласково сказала Кесефа, пряча не пригодившиеся лезвия обратно в манжеты.
Гарвэйга закатил глаза. Цайары, чтоб их!
Глава III. Невозможно пропавшие
Говорившие спорили. Гарвэйга и близнецы голова к голове лежали на полу в спальне Мельхиора и внимательно вслушивались в тревожные голоса. Утром Гарвэйга незаметно подсадил своему деду Вельгехорге жучка-шпиона, и теперь троица могла не только слышать, но и видеть всех собравшихся в кабинете главы Дома Аль-Ферроц Деварда.
— Таллий, Индира и Алюмель, — перечисляла Нейзильбера, девятнадцатая из Деварда. Она говорила с нервной ноткой, несвойственной тем, у кого уже триста лет как отросли крылья. — А началось всё с Ковара и Рения.
— Цайары часто уходят в миры надолго, это ещё ни о чём не говорит, — высокомерно подметил Ниобий. В отличие от сестры, он (седьмой), как и Магнос с Галинстаном — семнадцатым и третьим из Семьи — в кабинете присутствовал лишь в виде мерцающей голограммы. — К чему паника?
— Связь с ними оборвалась! — Нейзиль начинала терять самообладание. — Никто не чувствует их! Ты, Нио, чувствуешь? А ты, а-ра Вельге, чувствуешь их Драконов?
Вельгехорга отрицательно покачал головой.
— Вот видите!
— Мы пока ничего не видим, сестра, — спокойно сказал Магнос. — В Шельйааре нет силы, способной причинить вред цайарам. А ты пытаешься убедить нас в обратном.
— Я пытаюсь предупредить вас об опасности! Ковар объединил свой мир с миром Рения. Он дал людям технологию выращивания корлиона. Людям!
— Люди слишком слабы, — голос Галинстана лязгнул металлом. — Они не понимают, что получили в дар.
— В том-то и дело, — Фрезерий, глава Дома, задумчиво постучал пальцами по столу. — Они могли превратить технологию в оружие.
— Отец, ты веришь в то, что наши братья и сестра пропали? — Ниобий повернулся к главе Семьи.
— Это очевидно, — взгляд Фрезерия посуровел. — Но мы не знаем серьёзности причин. Может быть, это всего лишь исследовательская миссия, о которой они нам забыли сообщить. А может... Что скажешь, а-ра?
— Скажу, что это выглядит странным, — Вельгехорга пожевал ус. — Как бы глубоко цайар не спустился в мир, свой ли чужой, все члены Семьи его так или иначе чувствуют. Знают, что он жив. А сейчас связь оборвалась, как я понимаю. Никаких данных. Не ясно, живы ли ваши братья, но и подтверждения, что они мертвы — нет.
На слове «мертвы» все цайары невольно поморщились. Ведь такого понятия у них не существовало. Когда цайар проходил свой Путь от начала до конца, он возвращался в эгрегор Семьи, обогащая его новыми знаниями и опытом. А потом его а-цур перетекала в эгрегор расы, а оттуда уже направлялась в лоно связанной обетом пары других цайаров. Бессмертие в Единстве, недоступное пока людям, у которых душа, наращивая опыт, ни с кем им не делится, перекидывая его себе же через инкарнации, как мячик.
— Драконы не связаны между собой так, как цайары, — продолжал Вельгехорга. — Но я давненько не получал вестей от своих сыновей и внуков. Я бы проверил версию об исчезновении с точки зрения угрозы Семье. Что если это начало цепной реакции?
— И тогда, — продолжил мысли старого Дракона Фрезерий, — наша связь из силы превратиться в нашу слабость. Ослабь одно звено — и распадётся вся цепь.
— Думаете, кто-то запятнал нас по расовому признаку и пустил по следу Ловчих? — спросил Магнос.
— Хорошая и страшная аналогия, — кивнул Галинстан. — Нам же пришла в голову идея отключить от людей канал Силы.
— Магнос подключает их обратно в рамках миссии своей экклезии, — Ниобий презрительно шевельнул крыльями, и наблюдавший за ним Мельхиор вновь подумал, что нынешние цайары слишком очеловечились, вынужденные постоянно вести дела с младшей расой.
— Как кириакон «Святого слова» я имею на это полное право, — возразил Магнос. — Те, кто осознал и принял Божественный Закон, достойны возвращения изначальных способностей. А прикрываясь желанием оградить братьев наших меньших от самоуничтожения, мы насильно забрали у них то, что было им подарено Творцом...
— Полемика не стоит внимания на данный момент, дети мои, — Фрезерий прервал сына взмахом руки. — Вернёмся к проблеме.
— Нужно спуститься в мир Ковара и его жены — Эрбии! — выкрикнула Нейзильбера то, что хотела предложить ещё в начале беседы. — Ковар и Рений пропали прямо в своих Домах!
— Если это действительно цепная реакция, то любой цайар — уязвим, — Галинстан скрестил руки на груди.
— Как и любой Дракон, — тихо добавил Вельгехорге. — Но тот, кто ещё не подключён к эгрегору Древа мог бы...
— Они ещё дети, а-ра, — глава Семьи с сомнением потёр губу.
— И они ведут себя как дети! — поддержал отца Ниобий. — Украли у меня...
— У тебя что-то пропало? — холодно поинтересовался у сына Фрезерий.
— Нет, но они скопировали...
— Раз не пропало — то кражи не было.
Ниобий поджал губы. С отцом не поспоришь и против правды не попрёшь. Кесефа подставила ладонь брату, и Мельхиор шлёпнул по ней своей ладонью, мол, шалость удалась. Гарвэйга радости близнецов не разделил — его настораживало то, к чему скатывался разговор мессеров.
— Вельгехорга прав, — медленно проговорил Фрезерий после недолгих раздумий. — Мы должны во всём разобраться. И послать близнецов в мир Ковара. При всей своей незрелости они обладают гибким умом, не затемнённым пока голосом Разума. Их свободная воля позволит нам объективно оценить угрозу.
Мельхиор и Кесефа переглянулись. Гарвэйга нахмурился.
— Отзываем жучка, — шепнул Мельхиор. — Кажется, нам пора собираться в дорогу.
— Дом Ковара закрыт, а мир отдаёт последнюю энергию Древу, — мессер Фрезерий оценивающе разглядывал близнецов. Гарвэйге казалось, что глава Семьи до сих пор сомневается в том, стоит ли отправлять своих младших детей на столь ответственное задание. — Вам придётся идти через Пустоту. Поэтому возьмёте мой кнорр.
— В этом нет необходимости, отец, — отмахнулся Мельхиор, но отец жестом оборвал его.
— Мы не знаем, что ждёт вас внутри погибающего эхада, — сказал мессер Фрезерий. — А черпать чистую силу в нём вам будет неоткуда. И с вами летит ваш а-ве, которого вы должны беречь.
Гарвэйга потупился, вдруг почувствовав себя обузой. Зачем брать его с собой, если он будет только путаться под ногами?
— ... и который убережёт вас от принятия неверного решения, — словно подслушав его уничижительные мысли, добавил глава Семьи. — Прислушивайтесь к нему, я наделяю его слова властью. И назначаю капитаном корабля.
Мельхиор и Кесефа обернулись на своего а-ве так резко, что Гарвэйга чуть не отшатнулся. Всколыхнувшееся изумление стремительно сменилось страхом: не справлюсь. Но в глазах близнецов светился интерес, и Гарвэйга немного успокоился. Для них, очевидно, всё это — не более чем игра, где игроки на время поменялись ролями.
— Мы не можем выходить на контакт с людьми напрямую, — продолжал мессер Фрезерий. — Восприятие времени у человека линейно, непосредственный диалог может лишить его рассудка. Мы сжимаем время в пучок, когда общаемся по удалённой связи с Драконами... или с детьми. Но это требует колоссальных усилий и работает по малым площадям.
— Мы поняли, отец, — улыбнулся Мельхиор. — До совершеннолетия у нас перед взрослыми цайарами преимущество в нашей примитивности. Нам опросить местных?
— По возможности. И помните: мы чтим Божественный закон. Жизнь во Благо.
— Жизнь во Благо, — хором отозвались близнецы.
— Жизнь во Благо, — негромко повторил Гарвэйга.
Кнорр висел над мраморной плитой посреди двора Дома и переливался в лучах заходящего солнца всеми оттенками заката. Остроносый и крутобокий, он горделиво расправил крылья-накопители и наслаждался струящимися на него лучами тепла и света. Далайн, так его звали.
— Здравствуй, — прошептал Гарвэйга, любуясь кораблём.
Далайн потянулся к нему разумом, коснулся мягко, вопросительно. Гарвэйга послал кораблю ласкающий импульс — всё равно, что погладил — и кнорр довольно завибрировал.
— Ты ему нравишься, — сказал подошедший Мельхиор и хлопнул Дракона по плечу. — Капитан.
— Всегда мечтал полетать на таком, — чуть смутившись, проговорил Гарвэйга. — Но мои мечты дальше пилотирования не заходили.
— Мечты на то и мечты, чтобы не знать границ, — усмехнулся его мессер. — Нужно быть смелым, чтобы правильно мечтать. Иначе за самодельным потолком можно не увидеть звёзды.
— Ты прав, — Гарвэйга зажмурился с блаженной улыбкой.
— Что ты делаешь?
— Добавляю смелости в свои грёзы.
— Молодец, но время ты выбрал не самое подходящее.
— Ты сам сказал — никаких границ.
— Моё безграничное сейчас накладывается на твоё, — в голосе Мельхиора послышалось раздражение. — Так и формируется реальность. Нам нужно вылетать... капитан.
— А где Кэс? — Гарвэйга открыл глаза.
— Как обычно явится в самый последний момент. Она выбирает себе человеческий образ.
— О!..
— Да, это долгий процесс, — Мельхиор вздохнул.
Сам цайар был в целом похож на себя обычного, только лысая голова приняла более округлую форму и украсилась ёжиком тёмных волос, уголки раскосых глаз опустились, нос чётче проступил на лице, а уши стали похожи на небольшие раковинки. Рост в шесть с небольшим футов — обычный для цайара-подростка — был высоковат для нормального молодого человека, но картину не портил. Мельхиор придал своему корлиону, имитирующему человеческую кожу, — розоватую, а не голубую, как у цайаров, — бронзовый оттенок, что в сочетании со светлыми глазами на взгляд Гарвэйги ужасно ему шло.
— Подготовим пока корабль и перепроверим курс, — Мельхиор взмахнул рукой, и они с Гарвэйгой переместились на кнорр.
Далайн встретил гостей волной дружелюбия и нетерпеливого предвкушения полёта, обвил щупальцами эмпатической связи голову цайара сразу, как только тот занял кресло первого пилота, и выдал Гарвэйге всю техническую информацию валом, не успел тот встать за трибуну капитана.
— Не так быстро, дружище! — вскрикнул Гарвэйга, часто заморгав от плотности информационных потоков. — Давно тебя погулять не выпускали, да?
Далайн задрожал всем телом: «Да!». Цайары не часто пользовались корлионовыми кораблями: они могли свободно перемещаться как в эктоплазме Древа, так и в ткани Пустоты. Но с зарождением в Шельйааре людей появилась необходимость в создании безопасного транспорта, умеющего генерировать поля разной напряжённости и пропускной способности, а также оберегать мозг младшей расы от пространственно-временных перегрузок.
— А вот и я! — Кесефа выскочила из пурпурного зёва перехода прямо перед креслом второго пилота.
Крутанулась, демонстрируя модифицированный организм, как новый наряд, и плюхнулась на ложеместо. Гарвэйга успел отметить, что цайара усовершенствовала свои навыки по приданию естественности отдельным сугубо женским частям человеческого тела. Покачал головой, поймав себя на мысли, что эксперименты с внешностью мессеры только усугубляют то его чувство, которое зародилось в нём к ней ещё давным-давно. Запретное для Дракона чувство.
— Мальчики, — Кесефа легкомысленно взмахнула длиннющими густыми ресницами и кокетливо поправила пышную копну медово-жёлтых волос на голове. — Чего вы копаетесь? Мы летим или как?
— Капитан? — Мельхиор, бросив равнодушный взгляд на сестру, откинулся в кресле.
— К взлёту готовы, — отозвался Гарвэйга. — Тридцать секунд свободного полёта и уходим в Пустоту.
— Понял.
Далайн заурчал, как громадный кот, сменил яркое освещение кабины на приглушённое, соединился с цайарой, объединяя пилотов со своим разумом, запросил подтверждение на взлёт у капитана. И, получив положительный ответ, рванул в небо, которое, чистое и ясное над двором, на короткий миг стало грозовым небом мира гостящей в Доме родителей Нейзильберы, а потом внезапно лопнуло, обнажая иссиня-чёрные просторы Пустоты.
***
Когда мессер Ковар и мессера Эрбия создали пару, их эхады — первомиры, или миры Истинные, — слились воедино, чтобы дать жизнь новому Древу, на ветвях которого их дети в день своего совершеннолетия — в сто сорок лет — свернутся в кокон и обрастут своим миром. Как только Семя Древа проклёвывается в объединённом эхаде, запускается процесс самоуничтожения мира. Внутри эхада могут пройти миллионы лет прежде, чем новое Древо высосет из него всю жизненную энергию, оставив паре цайаров лишь небольшой островок реальности, именуемый Домом.
Рыжеватая сфера Коэра на подлёте казалась какой-то пыльной, безжизненной. Его некогда яркое голубое сияние потускнело до еле заметной дымки по всему телу мира, стянутое в полупрозрачный и пока совсем крохотный Росток Древа. Далайн даже не замедлился, ныряя в Коэр, не посчитав истончившуюся мембрану за препятствие, выскочил на космическую артерию на полной скорости и уже через несколько минут вошёл в атмосферу обитаемой планеты. Однако когда в обзорных экранах замелькали укрытые до подножья песчаным покрывалом красноватые гребни скал, кнорр неожиданно оборвал связь и начал стремительно падать.
— Что случилось?! — Мельхиор стряхнул с головы и плеч обмякшие щупальца Далайна и повернулся вместе с креслом к Гарвэйге, сосредоточенно проводящему пассы над капитанской трибуной.
— Далайн заснул, — Гарвэйга сдвинул брови. — Я перешёл на ручное управление. Выравнивайте корабль.
— Причины? — близнецы переглянулись и склонились к своим экранам, разворачивая их в сенсорную полусферу.
— Без понятия, — ответил Гарвэйга. Падение кнорра перешло в мягкое планирование. — Что-то на поверхности планеты оттягивает силу. И это что-то никак не связано с Древом. Противоположный вектор.
— Вижу строения, — Кесефа погрузила руку в свою полусферу, пошевелила пальцами. В одном из экранов появилось изображение высоких ступенчатых многогранников с конусообразными монолитами у снования. — Вон те столбы похожи на причальные башни. Сядем там.
Кнорр по широкой дуге облетел строения, клюнул острым носом вершину монолита, пошарил вибриссами и, не найдя энергетическую жилу, замер. Он не сменил форму на более удобную для подзарядки — дисковую, только сложил вдоль блестящего тела крылья.
— Интересно, — Мельхиор погасил экраны и озадаченно уставился на свои руки.
— Да, — согласилась Кесефа, склонив голову и будто прислушиваясь к чему-то.
— Что? — спросил Гарвэйга. Сам он ничего не слышал и не чувствовал.
— Совсем нет восходящих потоков чистой силы, — пояснил Мельхиор. — Даже намёка.
— Как это? — не понял Гарвэйга.
— Что-то забирает всю энергию, — Кесефа совсем по-человечески поёжилась. — Высасывает из планеты и из всех, кто на ней. Вероятно, это то же самое, что усыпило наш корабль.
— Мы совсем как люди, — Мельхиор с восторгом посмотрел на своего а-ве. — Понимаешь?
— То есть беспомощные и уязвимые для любого воздействия? — где-то в животе у Гарвэйги начал скручиваться клубок страха. — В ловушке умирающего мира? С разряженным кораблём?
— Почти, — улыбнулся цайар. — Захватывающе, да?
— Шутишь?
— Нисколько. Только мы не беспомощные. У нас пока есть запас личной силы, есть ты, наш аккум, и есть время, чтобы со всем здесь разобраться.
— Времени у нас может оказаться гораздо меньше, чем мы рассчитывали, — Кесефа взъерошила пальцами свои роскошные волосы. — В эхаде осталось слишком мало жизненной энергии — меньше, чем должно было быть при таком молодом Ростке Древа. А эта планета — важнейший колодец силы. Пересохший.
— Хочешь сказать, — Гарвэйга открыл для всех мерцающий переход прежде, чем подумал, что экономичнее было бы опустить корабль на землю и выйти через аварийный шлюз. — Кто-то ворует силу? Если Древо не получит достаточно энергии для роста, оно может остаться бесплодным! Так?
Переход выпустил троицу на горячий песок под пару палящих с разных концов горизонта солнц, и Дракону никто не ответил.
Глава IV. Доминаты
***
Шурх не мог поверить своим глазам. Он уже отчаялся вновь увидеть Стальную Птицу Доминатов. Когда Боги покинули этот мир, технологии выращивания живых кораблей сгинули вместе с ними. А что перед Шурхом именно живой корабль, наг не сомневался, хотя до этого видел Стальную Птицу только на картинке.
Шурх растолкал брата, задремавшего на тёплой плите пирамиды:
— Эй, Вааск! Вааск! Да проснись же ты! Доминаты вернулись!
— А? — Вааск непонимающе заморгал спросонья.
— Доминаты! Смотри! — Шурх схватил приподнявшегося на хвосте брата за плечо и развернул в сторону замершей над обелиском Птицы. — Вон! Они вернулись, как и говорила принцесса!
— Да вроде ж это люди, — Вааск сощурился, вглядываясь в появившуюся из переливающегося облака троицу. — По две руки у них, видишь?
— Но Птица!?
— Научились делать? Или угнали. Или это очередная подделка.
— Они спустились с неба! Я сам видел! Бесшумные, а не как харуи у людей — одна вонь и грохот. Может, это посланники Доминатов?
— Не знаю, — Вааск поскрёб затылок под высоко собранными в тугой хвост волосами. — Но в любом случае нужно сказать принцессе. И раньше, чем это сделают люди.
— Ты ползи к ней, а я спрячу гостей, пока Шакран не схватил их.
Два сине-зелёных чешуйчатых тела метнулись с плиты в разных направлениях за несколько секунд до того, как на пирамиду упала тень рычащего и фыркающего огнём из сопл харуя-разведчика.
***
Рёв с неба и ветер, поднявший тучу песка, заставил Дракона и близнецов пригнуться к земле. Махина, похожая на летающую плавильню, обогнула вершину строения и неуклюже завалилась набок, выполняя сложный для её конструкции разворот. На коротких отростках по бокам громоздкого тела, напоминающих крылья, поднялись округлые башенки, из которых со щелчком выскочили металлические полые трубки. В жерлах трубок предостерегающе зарокотало.
Гарвэйга сжал кулаки, готовясь обрасти чешуёй, но Мельхиор схватил его за руку и отрицательно покачал головой.
— Не начинать же нам с конфликта! — прокричал сквозь рёв он.
— Но...
Гарвэйга не успел высказать свою мысль. Одна из плит ступенчатого строения отошла в сторону, и из открывшегося прохода в махину вылетел сгусток белого пламени размером с крупный арбуз. Раздался взрыв. Махину закрутило в воздухе. Кто-то пронзительно засвистел. В голове Гарвэйги возник образ тёмного тоннеля, уходящего глубоко под землю, и появилось чёткое знание, что там безопасно. И пришла уверенность, что с Далайном ничего не случится.
— Внутрь! — заорал Гарвэйга. — Бежим! Верьте мне!
Близнецы переглянулись и без единого вопроса последовали за прыжками понесшемуся к чернеющему в плитах зёву Гарвэйгой. Когда троица влетела в спасительную прохладу тоннеля, плита за их спинами с сухим скрипом задвинулась.
— Мы бросили корабль? — Кесефа в темноте нащупала руку Дракона.
— Он нушен поврешдений бес, — послышался где-то рядом чужой голос, — им.
Невидимый собеседник говорил на интуите, но так, будто ему тяжело было увязывать слова своего языка с общепринятыми образами, растягивал гласные и шипящие:
— Свет вам. Сошгу факел.
Посыпались искры, и в темноте разгорелся огонь. Весёлые рыжеватые блики заплясали по стенам тоннеля. Факел поднялся высоко над головами, и Гарвэйга разглядел говорившего. Удивился, опустив взгляд с вполне человеческого обнажённого торса, имевшего две пары конечностей (что не странно для жителей миров цайаров), на длинный поблёскивающий в свете факела змеиный хвост вместо ног.
Близнецы восхищённо вздохнули.
— Я таких ещё не видел, — прошептал Мельхиор.
— И я, — поддержала брата Кесефа.
— Я — Шурх, — представился змеелюд. — Наг. Раса. Надо спешить.
Он прислонил к стене увесистую трубу, от которой пахло калёным железом, плавно повернулся и потёк (как показалось Гарвэйге) по тоннелю. Гарвэйга нерешительно сделал шаг.
— За ним? — спросил он у близнецов.
— А есть варианты? — Мельхиор уверенно двинулся вперёд.
— Какой-никакой, а контакт, — Кесефа потянула Дракона за братом. — Может, что-то узнаем у него.
Какое-то время шли молча. Наконец, Гарвэйга не выдержал, догнал змеелюда и, насколько позволял мелькающий в ногах хвост, пошёл рядом.
— Шурх, — позвал он.
Наг чуть развернул к нему торс и приспустился на хвосте, чтобы собеседнику не приходилось задирать голову.
— Шурх, а кому им? — спросил Гарвэйга. — Кто к нам прилетел на той железяке?
— Люди, — ответил наг. — Это харуй Шакрана, их пупка.
— Кого?
Шурх помедлил, подбирая подходящее слово.
— Ведущей руки, — выдал он с мукой на лице и помахал своей правой верхней рукой.
— Может — головы? Он у них главный? — подсказал Гарвэйга.
— Главный, да. Но не голова. Голова — другой.
— Кто?
— Никто не снает.
Близнецы помалкивали, позволяя а-ве вести диалог на своё усмотрение.
— А почему ты сказал, что им нужен наш корабль?
— Им нушен. Они хотят строить как у вас.
— У нас?
Шурх остановился и в упор посмотрел на Дракона.
— Вы — доминаты? — спросил он.
— Э-э-э...
— Одни из, — быстро вмешался Мельхиор.
— Я снал! — обрадовался наг. — Мы вас шдали. Давно шдали!
И пополз дальше, что-то нашёптывая себе под нос.
— Кто это — доминаты? — шёпотом спросил Гарвэйга у цайара.
— Модифицированные люди, — Мельхиор неопределённо мотнул головой. — Помощники для работы с людьми. Посредники между ними и нами. Нам лучше притвориться доминатами, пока не выясним, что здесь происходит, и где Ковар с женой.
— Понял.
Тоннель закончился тупиком. Шурх в нескольких местах ткнул стену, издал свистящий звук, прислушался. За стеной послышался ответный свист, и плиты перед нагом разошлись. Показался ярко освещенный факелами короткий коридор, переходящий в сводчатый зал.
— Убешище, — Шурх сделал приглашающий жест всеми руками.
— Вы воюете с людьми? — Гарвэйга задержался рядом с нагом, пропуская Мельхиора и Кэс вперёд.
— Они с нами, — Шурх весь как-то сник. — Они в рабы нас, а мы не хотим.
— Ну, это-то понятно. Кто хочет-то? А доминатов... то есть, нас... ждали, чтобы мы помогли свергнуть власть людей?
— Чтобы сабрали нас. Как других. Мир умирает, и мы с ним.
— Куда забрали?
— К Богам. Вы ведь саберёте?
Гарвэйга замялся. От необходимости отвечать его избавил другой наг. Он подполз к Шурху, бросив любопытный взгляд на Дракона, и объявил что-то торжественно на шипящем наречии, которое в базе интуита не значилось. Гарвэйга не понял слов, но у него возникло ощущение — знание — того, что его с близнецами ждёт кто-то очень влиятельный. И что от этого кого-то зависит их судьба.
Мельхиор и Кесефа уже прошли глубоко в зал и озирались по сторонам, окружённые целой толпой змеелюдов. Вооружённых змеелюдов, отметил про себя Гарвэйга. Пока лица нагов излучали интерес и дружелюбие, но что будет, когда они узнают, что никто никуда их забирать не собирается?..
Шурх немилосердно растолкал столпившихся собратьев, освобождая дорогу, замахал Дракону и близнецам руками:
— Сюда! Са мной! Пошлите!
— У них очень странный язык, — походя шепнул Мельхиор Гарвэйге, улыбаясь и кивая змеелюдам, что-то спрашивающих у него. — Ничего не понимаю.
— Поосторожнее с кивками, — предостерёг цайара Гарвэйга, проследив взглядом за нагом, получившим свою порцию улыбки близнецов, будто глотнувшим напитка счастья. — Они могут посчитать их за обещания. А язык... Он не несёт образов, скорее чувства на основе вибраций. И... не знаю... Предвидение.
— Предвидение?
— Да. Как будто у них восприятие времени вихревое.
— Как кусочек восприятия времени взрослых цайаров, — Кесефа взяла Дракона под руку. — Поэтому ты восприимчив к их речи, а мы нет. Отец знал это, наделяя твои слова, именно слова, властью над нами. Ты сейчас превосходишь нас, Вэйг. Тебе нравится?
— Перестань меня анализировать, Кэс, — смущённо попросил Гарвэйга.
— Не могу. Я хочу понять тебя. Полностью.
Мельхиор кашлянул. Кесефа покосилась на него и отвела взгляд. Шурх шикнул на следующих по пятам любопытствующих собратьев и остановился перед занавешенной балдахином нишей.
— Она шдёт, — наг чуть поклонился Дракону и близнецам, приоткрыл полог, пропуская их внутрь.
Мельхиор завидовал. Зависть не свойственна цайарам, всё их существование благостно для общего эгрегора: процветание расы превыше личных интересов. Но Мельх ещё не отрастил крылья, не подключился к Древу, считался ребёнком и мог позволить себе грешное чувство желания обладать чужим. Он хотел для себя нагов. И злился, что идея их создания пришла в голову его брату, а не ему самому. Эстетика змееподобных тел, изящество форм и грация движений настолько потрясла молодого цайара, что увидев в нише свернувшуюся кольцами нагу, Мельхиор невольно поднёс руку к груди — проверить, на месте ли сердце. Нага подняла на него глаза — большие, фиалковые, густо подведённые синим, — и Мельхиор застыл, поражённый их глубиной с плясавшими в ней насмешливыми искорками. Кесефа глянула на брата с недоумением.
— Приветствую вас, — произнесла нага и улыбнулась под прикрывавшей её нижнюю часть лица полупрозрачной сеточкой. — Я — принцесса благословенной Ашарты. Меня зовут Сатиш из Дома Асшайас. А кто вы?
Нага повела руками, приглашая гостей сесть на покрывавший каменные плиты ковёр. Кесефа и Гарвэйга опустились на пол, а Мельхиор остался стоять, не в силах отвести от принцессы взгляд. Кожа наги цвета кофе с молоком незаметным переходом чуть ниже линии талии превращалась в сливовые чешуйки: мелкие и нежные, как лепестки цветов, на бёдрах под полоской то ли плетёных украшений, то ли пояса, до крупных, упругих и шероховатых, как роговые пластины на животе Гарвэйги, к середине хвоста, который оканчивался погремушкой, какие цайар видел у гремучих змей. Четыре руки с гармоничным рельефом мышц и суставов, высокая грудь, приподнятая, по сравнению с людьми, и красиво зафиксированная за счёт особенностей крепления двух пар верхних конечностей, в меру длинная шея, чётко обрисованные черты лица...
Сатиш вопросительно подняла брови. Мельхиор спохватился и поспешно ответил, усаживаясь на ковёр:
— Вы называете нас доминатами. Мы...
— Это не правда, — кольца хвоста потекли под принцессой, образуя что-то вроде ложа. Сатиш откинулась на них, полулегла-полусела, как на троне. — Я видела доминатов. Вы другие.
— Да, — цайар и глазом не моргнул. — Мы другие доминаты. Из другого мира. И прилетели к вам, чтобы понять, что происходит в вашем.
— Зачем?
— Ты не скажешь, что происходит?
— А вы не знаете?
— Коэр до сих пор был вне пределов нашей компетенции.
Принцесса на мгновение растерялась, споткнувшись на незнакомых словах, но быстро нашлась и непринуждённо заметила:
— А теперь, значит, стал?
Мельхиор застыл с непонятным выражением лица. С ним часто такое бывало, когда он терял вектор логики собеседника. Гарвэйга пришёл к нему на помощь.
— Что-то или кто-то в вашем мире крадёт жизненную энергию, — сказал он. — И это сказывается на других мирах. Мы ищем причину.
— То есть, вы прилетели не ради спасения нашей цивилизации? — прищурившись, спросила Сатиш.
— Устраним причину — спасём всех, — размыто ответил Гарвэйга. — Мы не можем заниматься отдельной цивилизацией до тех пор, пока под угрозой миллионы других.
Принцесса задумчиво качнула погремушкой на хвосте.
— Хорошо, — медленно проговорила она. — Я не чувствую, что вы лжёте, но и правды не слышу. И вы похожи на обычных людей, но не люди. От вас пахнет чужими, но у вас Стальная Птица доминатов, которую вы догадались бы спрятать, знай вы, что происходит в Кайлаше. Я расскажу вам всё, что знаю, и помогу найти вора. Но в обмен прошу помочь моему Дому освободить народ Ашарты от гнёта Шакрана. Вы согласны?
— Да, — без колебаний кивнул Мельхиор. — Для тебя всё, что угодно.
Гарвэйга только открыл и закрыл рот. Кесефа загадочно улыбнулась. Принцесса Сатиш смерила цайара подозрительным взглядом, вздохнула и повторила:
— Хорошо.
Глава V. Тень Шакрана
Обитаемую планету в Коэре наги называли Кайлашем. Они уже и не помнили, когда над их миром разгоралось лишь одно солнце — так много лет здесь прошло с момента слияния эхадов Ковара и Эрбии. Ашарта — страна внутри полого Кайлаша, которой некогда правили наги под покровительством мудрых доминатов. Ныне Ашарта находилась в условиях шаткого мира с людьми: Шакран, полководец людей, узурпировал власть на всей планете, кроме страны нагов, но лезть, очертя голову, в логово змей пока не решался.
Цайаров кайлаширцы называли Богами. Именно Боги руками доминатов возвели те странные сооружения, называемые пирамидами, у которых остался Далайн.
— Пирамида Луны, Солнца и Дракона, — Мельхиор начертил схему строений на большом листе бумаги. — Аналогии?
— Они как-то связаны с Домами и а-ра? — предположила Кесефа.
— Вероятно. Сатиш рассказала, что Боги приходили в Кайлаш через пирамиды. Чтобы не повредить структуру мира, цайару необходимо извлечь часть своей а-цур, но для этого существуют Драконы. Тогда какой смысл возводить такие громоздкие мегалитические многогранники? Заряжать транспортные корабли? Выращивать их прямо в мире? Местные говорят, что в пирамидах Боги превращали простых людей в доминатов... Допустим. Ориентация по сторонам света, использование принципа золотого сечения, общая геометрическая гармония и гармоника излучений наводит на мысль, что перед нами некий сложный механизм. Слишком сложный для лёгких вмешательств в генетику. Разве что Ковар занимался тут бинетикой?
— Она под запретом, — напомнил Гарвэйга. — Вмешательство в Божественный код изначальной Искры — самый страшный грех.
— Но попытки были, — Мельхиор неосознанно вывел на бумаге сердечко, опомнился и быстро заштриховал его. — Мы можем только создать организм, подходящий под параметры души, но саму душу мы создать не в силах. Она зарождается в объекте нашего внимания по воле Творца и только по ему ведомым законам. Бинетика на заре своего развития вывела Драконов. А наги? Они совершенны! Думаете, обошлось без бинетических вмешательств?
— Пусть так, — Кесефа выхватила из руки брата карандаш. — Но тогда где сам Ковар? Твоя совершенная змейка — принцесса, — она схематично нарисовала над пирамидой четырёхрукую змею, то ли целующую, то ли жалящую шестикрылого человечка, — говорила, что перед исчезновением к Богам Кайлаша пришли другие Боги. Устроили вечеринку, напились до беспамятства и на утро пропали всей весёлой компанией?
— До беспамятства, — повторил Гарвэйга. — А что, если ваши братья затеяли какой-то массовый эксперимент, оставили свою а-цур и память своим а-ра и спустились в мир в виде людей? А то, что крадёт энергию из мира, мешает им вернуться обратно?
— Сказки рассказываешь, — Мельхиор взял другой карандаш и принялся заштриховывать за сестрой провокационные шаржи. — В таком случае любой а-ра сам нашёл бы своего мессера.
— А если с Драконами что-то случилось? Дедушка говорил, что связь с ними тоже потеряна.
— Тогда... Нам нужно попасть в Дом Ковара и всё выяснить. Но его Дом заперт, и чтобы попасть туда, нам нужен корабль. А Далайн у Шакрана.
— Получается, — Кесефа хихикнула, когда грифель карандаша брата рассыпался. — Избавив Ашарту от Шакрана, мы и свои проблемы решим. Так, братец?
— Именно, — Мельхиор недовольно покосился на сестру. — Поэтому твои шуточки о нас с принцессой неуместны.
— О нас с принцессой, — цайара закатила глаза.
Мельхиор фыркнул. Постучал пальцами по листу со схемами пирамид.
— Помимо прочего Сатиш рассказала мне о золотых навершиях, — сказал он. — Которые Шакран забрал с пирамид. Я думаю, это ключи, запускающие механизм. Они бы нам пригодились.
— Значит, — Гарвэйга нахмурился. — Нам надо встретиться с этим Шакраном.
— Ты прав, — Мельхиор заглянул ему в глаза. — И у меня есть план.
***
— Ни за что! — Сатиш поднялась высоко на хвосте и упрямо скрестила руки на груди.
— Им нужны наши технологии, — Мельхиор старался говорить мягко и терпеливо. Принцесса нависала над ним воплощением негодования и мешала сосредоточиться. — И те, кто знает, как они работают. Следовательно, как только Шакран получит нас, то, так или иначе, отведёт прямиком к нашему кораблю. Без этого плана нам не попасть к Далайну в кратчайшие сроки.
— А если ты не прав? Если он убьёт вас?
— У тебя останется Кэс. Она знает, что делать в таком случае.
— Ты так спокойно говоришь об этом, — Сатиш опустилась, чтобы быть на одном уровне с цайаром. — Вы не боитесь смерти?
— Для нас её не существует, — Мельхиор рассеянно потянулся ладонью к щеке наги.
Принцесса беспокойно скосила глаза на руку.
— Что ты делаешь? — спросила она, чуть отстраняясь.
— Я... — Мельхиор коснулся кончиками пальцев смуглой кожи, провёл подушечками по скуле наги, скользнул за ухо и соскользнул на напряжённую шею. Задержался там, нащупав пульсирующую жилку. — Не могу удержаться. Ты бесподобна.
Сатиш расслабилась. В её взгляде заплясали смешинки, а в уголках губ дрогнула улыбка.
— Ты как-то плотоядно меня разглядываешь, — усмехнулась она. — Ни один мужчина на меня ещё так не смотрел.
— Технически я пока не считаюсь мужчиной, — Мельхиор убрал руку и отодвинулся от принцессы. — До совершеннолетия у цайаров нет половых различий.
Принцесса невольно стрельнула глазами в область между его ног, на мгновение смутилась и тут же нахмурилась:
— Цайаров?
— Так у нас называют доминатов.
Мельхиор прикусил язык, но было уже поздно. Наги чувствуют ложь, а близость Сатиш сбивала молодого цайара с толку и мешала удерживать разговор в нужном русле. Принцесса требовательно прищурилась, её погремушка на конце хвоста нервно коротко щёлкнула. Мельхиор вздохнул и сдался:
— Ладно, я расскажу тебе. Только не злись.
Сатиш свернула кольцами хвост и уселась поверх него, прямая и неприступная. Мельхиор посмотрел на неё снизу вверх, снова вздохнул. Да что с ним такое?! Мысли разбегаются, пульс скачет, а странное желание быть откровенным с представителем младшей расы — пугает.
— Те, кого вы зовёте Богами, — начал Мельхиор, — это цайары, властители Шельйаара — Леса Миров. При своём втором рождении они высвобождают а-цур — личную силу, и создают мир вокруг себя. Такой, как у вас, — это результат слияния миров, мы называем их эхадами, пары цайаров. Ваш мир, Коэр, гибнет, потому что пришло его время отдать свою жизненную энергию новому Древу, на котором дети пары смогут создать свои миры. Обычно цайары эвакуируют людей... разумных существ из гибнущего мира и расселяют в новые. Но что-то случилось с вашими Богами, и Древо Коэра лишилось источника энергии. Оно увядает.
— Я тебе говорила, — прохладно отозвалась принцесса. — Энергию забирает Шакран по указке Советника. И что-то строит под землёй.
— И мы должны узнать, что именно.
— Вы должны.
— Если всё встанет на свои места, ты подаришь своему народу новый дом.
— Поэтому ты просишь меня сдать Ашарту Шакрану?
— Не сдать. Создать с людьми военно-политический союз. Шакран никогда не получит полной власти над нагами, если ты добровольно не объединишься с ним. Он должен это понимать. Предложи ему нас в качестве подтверждения решения о продуктивном сотрудничестве. Ты принцесса, он оценит. Но только сбереги Кесефу. В случае чего, она — твой последний шанс выбраться отсюда и спасти свой народ.
— План недоразвитого и поражённого самоуверенностью мозга того, кто технически даже не может считаться мужчиной, — ехидно заметила Сатиш.
— Твой интуит прекрасен, принцесса, — улыбнулся Мельхиор. — А то, что делает меня сейчас похожим на человека, повторяет все анатомические подробности мужского тела. Так что, при твоём желании...
Нага не дала цайару договорить: возмущённо зашипела, развернула кольца хвоста и лиловой молнией вылетела из ниши.
— Что ты ей такого сказал? — поднимая полог и входя в небольшую личную залу принцессы, поинтересовался Гарвэйга.
Мельхиор тихо рассмеялся и мотнул головой, мол, не важно. Гарвэйга пожал плечами.
— Она согласилась? — спросил он.
Застряв мыслям на своём последнем предложении, Мельхиор не сразу понял, к чему относился вопрос его а-ве.
— Мельх? — Гарвэйга встряхнул его и заглянул в лицо.
— А, — Мельхиор сморгнул. — Да. Думаю, да.
— Мне не нравится, — Гарвэйга оглянулся на полог. — Слишком опасно.
— Слишком как всегда, — цайар похлопал его по плечу. — Времени на безопасный план у нас нет. А-цур не бесконечна, а пополнить её негде. И нам нужен Далайн.
***
— Твой народ не поймёт, принцесса, — Шурх с сомнением покачал головой. На своём родном наречии он говорил складно и чисто. — Мы столько лет с трудом терпели людей, что даже мысли о подобном не допускали.
— Мельхиор говорит, что иного выбора нет, — Сатиш рассеянно перебирала браслеты на тонком запястье. — Ты веришь, что они — Боги, Шурх?
— Я хочу верить, моя принцесса.
— Но?
— Слишком много вопросов задают мне, и слишком мало ответов я могу на них дать. Большинство нагов волнует то, что они выглядят как обычные люди.
— Мельхиор говорит...
— Мельхиор очень много говорит, — раздражённо перебил принцессу наг и тут же осёкся: — Прости, принцесса. В последнее время я сам не свой.
Сатиш повела рукой: мол, ничего страшного, продолжай. Шурх принялся разглядывать гранитные плиты у себя под хвостом.
— Если бы они продемонстрировали нам хоть что-то большее, нежели Стальную Птицу, то... — начал он и запнулся. Подумал немного, поморщился, придя к определённой мысли, и закончил со вздохом: — Чтобы убедить нагов сдать Шакрану Ашарту, доминатам или Богам нужно сотворить чудо.
— Они это могут, — принцесса кивнула в знак того, что поняла ход не озвученных рассуждений нага. — Но их сила зависит от силы, разлитой в мире. Той самой, что высасывает Шакран.
— Удобное объяснение.
— Он говорит правду, я чувствую.
— Мельхиор?
— Да. И не ты ли восторженно отзывался о наших гостях в начале? Что изменилось?
— Мой брат, Вааск...
Вааск возник на пороге залы, как будто одно упоминание его имени материализовало его там.
— Моя принцесса! — выдохнул он взволнованно. — Шакран! У пирамид!
— Снова пытается отыскать вход? — Сатиш собрала хвост в напряжённый узел. — Он же помнит, что только наги...
— Нет, моя принцесса, — Вааск развёл руками. — Он требует аудиенции с вами.
— Откуда ему знать, что я нахожусь здесь, а не в Ашарте? — нага бросила на Шурха встревоженный взгляд.
Шурх только пожал плечами и нахмурился.
— Он говорил уверенно, — сказал Вааск. — И ещё просил привести на переговоры царей.
— Цайаров? — переспросила Сатиш на интуите.
— Да, — поколебавшись, ответил Вааск. — Вроде так. И Дракона.
— Откуда Шакран узнал, кто мы? — Гарвэйга расхаживал по каменной зале правильной квадратной формы из угла в угол, отпихивая норовящие попасть под ноги многочисленные подушки для сидения и свёрнутые в рулоны лежанки. — Кому вы проболтались, принцесса?
— Никому, — Сатиш оставила без внимания непочтительный тон. — И то, что ты — Дракон, я не знала. Никто не знал. Драконов не видели в Кайлаше уже очень давно.
— Тогда как?
— Не наседай, Вэйг, — Мельхиор лениво поднялся с пола и заслонил собой нагу. — Эта встреча нам на руку.
— Тебе совсем не интересно, как просочилась информация? — Гарвэйга остановился и в упор посмотрел на цайара. — Информация. Вот что было нашим преимуществом. А теперь мы идём вслепую.
— Может быть с Шакраном Ковар? — предположила Кесефа. — Или Рений? Может всё это — просто игра, правил которой мы пока не понимаем?
— Поставить на уши всю Семью — это игра?
— Возможно...
— Если бы всё это затеяли вы, а Ковар и Рений отправились бы вас искать, то я бы поверил, — Гарвэйга отвернулся от Мельхиора — всего масляного, текучего и непродуктивного рядом с принцессой — и пнул очередную подушку. — Но слишком много «бы». И что мы будем делать теперь? Мы заложники осведомлённости Шакрана!
— Не драматизируй, — Мельхиор щекой едва заметно коснулся обнажённого плеча Сатиш (нага возвышалась над ним на целую голову, приподнявшись на хвосте), улыбнулся тому, что принцесса не отстранилась от него. — Кэс останется здесь, с ней всё будет в порядке. Ты ведь переживаешь за неё, а не за себя или меня?
— За всех, — Гарвэйга смутился, натолкнувшись глазами на любопытствующий взгляд цайары. — Мы оба волнуемся о Кэс, Мельх.
— Я не пропаду, — весело отозвалась Кесефа. Поведение Дракона её явно забавляло. — Но ваша забота мне приятна. Спасибо, мой а-ве.
Гарвэйга скрипнул зубами. Поблагодарить и уколоть напоминанием о твоём месте одновременно — это в духе Кэс. Мой а-ве... Сейчас это ещё звучит ласково, как если бы цайара обращалась к своему котёнку, но скоро... совсем скоро это превратится в «а-ра» и станет безликим, лишённым всяческой теплоты обозначением предназначения Дракона. А-ра, стул, дерево — одним словом «вещь». Гарвэйге было тяжело это признать. И ещё тяжелее было с этим смириться. Пусть уж игриво-колкое «мой а-ве», чем вообще никакое «а-ра»...
Гарвэйга поймал себя на том, что не слушает, о чём рассуждает Мельхиор. Судя по всему, цайар уже пару минут излагал какой-то план.
— Ты согласен со мной, Вэйг? — спросил он.
Гарвэйга хмуро кивнул, хотя не имел ни малейшего понятия, с чем соглашается.
— Тогда не будем заставлять людей ждать, — Мельхиор решительно вышагнул из обвивших его ноги колец хвоста наги.
Глава VI. Слишком гладко
***
По меркам людей Шакран был не молод — с проблесками седины в гладко зачёсанных назад черных волосах и с сухими морщинками вокруг глаз и рта, — но сложен с той крепостью, что присуща воинам и атлетам. Высокий, плечистый, статный; с жёсткими чертами лица и ясным, пронзительным взглядом, в котором ум подсвечивался злым азартом человека, полностью поглощённого своей идеей. Не красавец, но с долей харизматичной привлекательности мужчины-вожака, привыкшего смотреть на других сверху вниз. Тяжёлая, местами помятая и носившая следы жестоких сражений, броня на плечах и массивный шлем под правой рукой только подчёркивали его силу, внушали уважение и некоторый трепет.
Шакран стоял на подножке зарывшегося брюхом в песок харуя и нетерпеливо поглядывал на пирамиду. Его солдаты — Советник сказал взять всего шестерых — изнывали от зноя, растянувшись в цепь перед боевой машиной, и мусолили в потных ладонях древки плазменных стимулов, оставленных в нейтральном режиме. Орудия харуя демонстративно были отвёрнуты от пирамиды в бок — опять же так сказал Советник — что заставляло людей нервничать. Мир с Ашартой был настолько зыбким, что переговоры с нагами посреди пустыни не сулили ничего хорошего.
— Ты уверен, что принцесса внутри? — бросил Шакран через плечо.
— Уверен, — скрипнуло у него за спиной.
Советник, с головы до пят укутанный в ветхий плащ, оставлявший открытым только подбородок в складках обвисшей кожи с бескровными потрескавшимися губами и морщинистые в коричневых пятнах руки, шагнул из прохлады нутра харуя и остановился на самой кромке света и тени.
— И она придёт к тебе, — сказал он надтреснуто. — А с ней цайар и Дракон. Девчонку они оставят внутри.
— Эта девчонка нам не нужна? — уточнил Шакран.
— Нет. Тебе нужен только мальчишка. А мне Дракон.
— Так и не скажешь, зачем?
— Не скажу.
Шакран хмыкнул.
— До сих пор ты не подводил меня, Советник, — проговорил он, смахивая со шлема под мышкой налипшие песчинки. — Но что-то изменилось в тебе в последнее время. Ты стал наглее.
— Пришло время ускорить события, — Советник облизал сухие губы. — Я устал играть по правилам.
— Лучше честно признайся, что старость наконец-то одолела тебя, — усмехнулся Шакран. — В тебе песка больше, чем во всей этой проклятой пустыне. Того и гляди рассыплешься прахом.
— Мой недуг не старость. Но ты прав, повелитель людей, отпущенное мне время утекает сквозь пальцы, словно песок. Дорога каждая крупинка. Поэтому будь вежлив с принцессой и осторожен с гостями из Древа.
— Дракон и дети Богов, — Шакран презрительно скривился. — До сих пор не верю.
— Зря, — Советник отступил внутрь харуя и затих там, словно затаился.
Шакран невольно передёрнул плечами. Он лишь однажды видел Советника без капюшона и почти не помнил этого момента, но с той поры смешанное чувство брезгливости и страха не покидало его ни на минуту. Советник не был человеком, в этом предводитель людей не сомневался. Но и кем был его то ли слуга, то ли господин, Шакран тоже не знал. А всё неизвестное, как водится, пугает.
— Вон они! — крикнул один из солдат, указывая стимулом на выдвинувшуюся из пирамиды широкую плиту.
Шакран пригладил пятернёй волосы и сошёл с подножки на горячий песок.
— Чего ты хочешь, Шакран? — без прелюдий выкрикнула принцесса, едва человек сделал шаг ей навстречу.
Мельхиор досадливо дёрнул щекой. Не так следовало начинать переговоры с потенциальными союзниками. Наги — гордый народ, но у людей гипертрофированное чувство собственной значимости: разговор с ними свысока вызывает внутренний бунт и ведёт к озлобленности. Но Шакран отреагировал на удивление спокойно. Даже с некоторым весельем.
— И я счастлив видеть вас, принцесса Асшайас, — улыбаясь, крикнул он в ответ. — Вам удобно напрягать голосовые связки, или мы можем подойти друг к другу поближе? Мне, знаете ли, не трудно всё время задирать голову, любуясь вами на фоне мегалитов, но солнце, увы, затмевает своим безжалостным светом вашу красоту, а расстояние умаляет значимость ваших слов.
— Давай спустимся к нему, Сатиш, — негромко сказал Мельхиор, лёгким прикосновением к локтю наги упреждая её гневный ответ. — Только мы втроём. Он не выказывает враждебности. Напротив...
— Я ему не доверяю, — принцесса вскинула подбородок в упрямом жесте. — И у меня есть на то веские причины.
— В случае чего я смогу тебя защитить. И Вэйг у нас — Дракон. К тому же не скованный скудностью запасов силы.
— Я не боюсь Шакрана, Мельхиор! — Сатиш отдёрнула руку. — Я опасаюсь коварства его замыслов. Это разные понятия.
— Можно спуститься вон туда, — маячивший за спиной принцессы Шурх указал кончиком хвоста на прямоугольник у самого подножья пирамиды. — За потайной плитой там внизу прячутся большие неприятности для Шакрана и его людей. Будь моя воля, я бы, конечно, заставил этого человечишку карабкаться к нам в полной броне, но, к сожалению, выше таких широких тайников нет.
Сатиш с сомнением глянула на терпеливо ожидающего её человека. Шакран стоял молча, сложив пальцы козырьком над бровями и щурясь от солнца. Его солдаты переглядывались, но держали стимулы вертикально вверх с погасшими навершиями.
— Хорошо, — нага качнулась вперёд. — Мы спустимся к нему. Но не уверена, что смогу говорить с Шакраном на равных.
— Говори с уважением к его выбору, Сатиш, — Мельхиор сделал Гарвэйге знак следовать за принцессой. — Ты можешь не соглашаться с ним, но не принимать — значит держать глаза и уши закрытыми.
Нага не ответила. Заструилась по плитам вниз, неспешно и величаво, окружённая ореолом света отражённых от её чешуи солнечных лучей. Шурх тяжко вздохнул и тихо сказал в спину неуклюже на фоне грациозной принцессы прыгающим с плиты на плиту цайару и Дракону:
— Берегите её. Она — всё, что у нас есть.
Шакран наблюдал за принцессой змей и её спутниками, про себя удивляясь их сговорчивости. Ни тебе «поднимайся сам, раз так хочешь», ни язвительных речей и оскорблений. Конечно, Советник говорил, что будет просто, но... Слишком легко. Слишком гладко. Шакран привык думать, что вся его жизнь — это борьба. Борьба за выживание, борьба за власть, борьба за будущее его людей. А борьба не может быть простой. Когда ты движешься против течения — легко не бывает. Понятно, что Советник преследует свои цели. Ему плевать на человечество, плевать на змей. Но он застрял в этом мире так же, как и все его обитатели, а мир умирает. И пока интересы Советника перекликаются с интересами Шакрана, можно работать. Но как не пропустить тот момент, когда их цели разойдутся настолько, что сотрудничество станет опасным?
Шакран подавил в себе желание оглянуться на харуй. Наверное, стоит заручиться поддержкой змей на тот случай, если Советник решит, что люди ему больше не нужны. А так будет. Рано или поздно. Шакран знал это твёрдо. И так же твёрдо знал, что одному ему Советника не одолеть. Поэтому, как бы там ни было, принцесса Асшайас с её даром предвидения — ценное приобретение.
— Говори! — Сатиш, игнорируя встревоженный свист Шурха, не остановилась у намеченной плиты, а подползла к предводителю людей почти вплотную и нависла над ним, скрестив все четыре руки на груди.
На прекрасной, упругой груди, отметил Шакран, невольно скользнув взглядом по ничего особо не прикрывающим золотым кольцам и пластинам, которые, видимо, играли роль одежды.
— А вы не церемонитесь, — усмехнулся он. — Что ж, перейдём сразу к делу.
Шакран спокойно, даже лениво окинул взглядом подошедших спутников принцессы, кивнул им в знак приветствия. Хмыкнул про себя, получив вежливый ответный кивок. Будь он отпрыском Богов или Драконом, то вёл бы себя иначе... Да что вообще им мешает прийти и взять то, за чем они сюда явились? Почему возятся со смертными, такие терпеливые и учтивые? Или они тоже попали в ловушку умирающего мира? Сплошные вопросы... и ни одного вразумительного ответа. «Всему своё время», — твердит Советник. — «Ты ещё не готов». К чему? К тому, чтобы вырваться из Кайлаша? Чтобы столкнуться с Пустотой и с тем, что в ней кроется?
— Я многого не могу вам объяснить, принцесса Асшайас, — начал Шакран. — И, возможно, мои слова покажутся вам излишне пафосными. Но в нынешнее время тратить ресурсы на поддержание враждебности — непозволительная роскошь. Два народа — люди и змеи — должны объединиться во имя сохранения и процветания жизни. Наша сила — в нашем единстве. И либо мы вместе найдём способ сохранить то, что нам дорого, либо также вместе погибнем здесь. Вы чувствуете фальшь, я это знаю. Поэтому я прошу вас: прислушайтесь к моим словам и решите сами, сколько в них правды.
Принцесса вскинула брови, подтянула хвост и чуть опустилась на него, перестав нависать над человеком. Почти осязаемая стена напряжения между ней и предводителем людей пошатнулась.
— Я прилетел в эту пустыню, — продолжил Шакран, — для того, чтобы заключить с вами союз. Ваши отец и мать поддерживают меня, но змеи следуют за своей принцессой. И если мне не удастся убедить вас, что люди и змеи нужны друг другу, то мир с Ашартой рухнет. Мне не сдержать свой народ, который считает, что вы препятствуете нашим планам и обрекаете весь Кайлаш на гибель.
Принцесса молчала. Шакран сжал под рукой шлем. На что он рассчитывал? Что Сатиш бросится к нему в объятья, как только услышит его пламенную речь? И, конечно же, без возражений отдаст ему цайара и Дракона? Шакран ведь о них ещё даже не заикнулся, а заводить разговор как-то надо. Советнику нужен Дракон, а самому Шакрану — цайар. Без цайара по крупицам извлекать знания о технологиях Богов можно сотню лет...
— Принцесса... — вздохнул Шакран.
— Я поняла тебя, — оборвала его Сатиш. — Мы оба пришли к одному и тому же выводу. Поэтому я согласна.
— А? — Шакран решил, что ослышался.
— Ашарта и Регон станут союзниками. И в знак своих добрых намерений я передаю под твою опеку своих гостей.
Шакран растерялся, когда цайар и Дракон шагнули к нему, сморгнул. Его солдаты за спиной ощутимо напряглись.
— Я прилечу в Регон с дипломатической миссией на третий рассвет, — принцесса Асшайас развернулась на хвосте и заструилась прочь. — За моих гостей ты отвечаешь головой, Шакран. И мы — наги, а не змеи.
— Понял, — ошарашено проговорил предводитель людей.
Слишком гладко? Да неправдоподобно!
Глава VII. Ашарта
По словам Шурха тоннели под пирамидой были самым настоящим лабиринтом. Но Кесефа не заметила ни одного ответвления от коридора, по которому вёл её наг.
— Истинные ходы только нам открыты, — пояснил Шурх, когда цайара спросила его, почему они ещё ни разу никуда не свернули. — Людям не пройти. У доминатов были карты. Боги нашими путями не ходить.
— Ашарта — это подземный мир? — по ощущениям Кесефы они спустились на приличную глубину от уровня основания пирамиды.
— Нет, — наг замедлил своё цельное плавное скольжение по гладкому полу тоннеля, чтобы сосредоточиться и подобрать слова на интуите. — Страна внутри. Солнце в центре, а вокруг наш дом. А потом... потом... коша Кайлаша, а на ней — мир людей. Мы свёртывает кошу, чтобы попасть быстрее в Ашарту. Люди так не могут.
— Но им известен путь к вам?
Шурх пробурчал что-то неразборчивое и пополз быстрее. Кесефа поняла, что распространяться на эту тему наг не хочет. Она пожала плечами, как делал в таких случаях Гарвэйга, ведь её арах непрерывно собирал и анализировал поступающие отовсюду данные, так что со временем мозаика так или эдак сложится в понятную картинку. А все недостающие кусочки можно будет смоделировать. Мельхиор просил экономить энергию, отключать арах хотя бы на время, но... вот пусть сам и экономит! Информационная пластина сосала совсем чуть-чуть жизненной силы — столько, сколько можно было получить из обычной еды и воды. А данные... Кесефа не могла себе позволить упустить даже самое незначительное на первый взгляд событие, а переваривать большие пласты информации самостоятельно и без отрыва от реальности она пока не умела.
Пластинка араха матово поблёскивала на глазах цайары, удерживаемая у висков двумя протянувшимися от основания черепа нитями корлиона. По просьбе принцессы Сатиш Кесефа стянула с лица человеческую маску, а корлиону, имитирующему кожу, вернула прежний металлический цвет и придала форму обтекающей тело брони — для безопасности и для того, чтобы подчеркнуть своё иномирное происхождение. Иначе, говорила Сатиш, наги могут не понять сделку с Шакраном. Богам здесь до сих пор верили, а людям не доверяли.
— Пришли, — прошелестел Шурх и обернулся на цайару. — Будет... непривычно.
Он помедлил, разглядывая Кесефу, затем высоко поднял факел над головой.
— Смотри на огонь, когда мы войти, — сказал наг. — Только на огонь. Потом не спеши. Смотри на ноги. И потом поднимай гласа, ищи горисонт.
Цайара кивнула. Шурх тоже кивнул, повернулся к стене, которой оканчивался тоннель, сделал мудрёные пассы руками и свистнул. Стена осветилась золотистым сиянием, как будто сам камень вдруг начал светиться, и растаяла. Не отодвинулась в нишу, не повернулась на шарнирных петлях, а именно растаяла. Коридор залил яркий свет, с порывом тёплого ветра в него дохнуло летним лугом с прогретой солнцем сочной травой и влажной землёй, ворвались звуки бурлящей деятельностью жизни. Кесефа поспешно перевела взгляд на ставшее тусклым заметавшееся пламя факела и задержала дыхание.
— Не спеши, — повторил Шурх, кладя руку ей на плечо. — Смотри на ноги и шагай. Потом смотри на горисонт. Не спеши. Это Ашарта.
Кесефа послушно выполнила все инструкции нага. Но всё равно у неё закружилась голова, когда она подняла от земли глаза: цайаре показалось, что она смотрит на нестерпимо сверкающий, как драгоценный камень на солнце, город впереди сквозь вогнутую линзу. Взгляд разбегался и рассеивался, стягивался к периферийному зрению, упорно не желая фокусироваться на чём-то конкретном. Впечатление, что остров, на котором расположился город, находится на дне гигантской чаши, пьянило. Леса, поля, реки, озёра нависали по бокам чаши, а пики громадных гор плавно переходили в ослепительно синее небо. Кесефа зажмурилась и затрясла головой.
— Ты привыкнешь, — с улыбкой сказал Шурх. — А наше притяшение тебе понравится. Сдесь не полсаешь — летаешь!
— Угу, — неуверенно отозвалась Кесефа, приоткрыв один глаз.
— Я провошу тебя в дом, — наг воткнул в землю факел. Только сейчас Кесефа заметила, что они стоят посреди поляны в окружении шумящего листвой леса без намёков на вход в тоннель или выход из него. — В поместье принцессы. Там бесопасно. Я буду твой слуга.
— Мне не нужны слуги, Шурх, — Кесефа улыбнулась нагу и сделала робкий шаг вперёд. Шаг получился приятно лёгким, планирующим, но требующим некоторой сноровки.- А вот друзья пригодились бы.
— Друшить с Богиней? — Шурх недоумённо качнул хвостом. Он подал цайаре руку, и Кесефа с благодарностью опёрлась на неё, чтобы удержать равновесие.
— А почему бы и нет? Всем нужны друзья. Даже тем, кто категорически настаивает на обратном. Им особенно.
— Хорошо. Тогда я друг.
— Вот и замечательно. Я ещё увижу принцессу?
— Да, она улетает на третий рассвет у людей. Наше солнце опустится двашды.
***
Личное поместье принцессы широко раскинулось в озёрной долине у самого подножья белых гор островами яблоневых садов и рукавами виноградников. До города, который назывался Санкри и являлся столицей Ашарты, от границ поместья было миль двадцать, и в него не вела ни одна наземная дорога. В Санкри, по которому Кесефе Шурх устроил небольшую экскурсию, все строения были инкрустированы золотом и украшены драгоценными камнями, а дом Сатиш на удивление оказался прост, невелик и состоял по большей части из просторных анфилад. Принцесса отвела цайаре целое гостевое крыло, адаптированное под существ ходящих, а не ползающих, и Кесефа предположила, что простота поместья объясняется тем, что нага не жила в нём, а занималась исключительно дипломатическими делами.
Нага и цайара прогуливались по саду. Кесефа уже приспособилась к низкой гравитации Ашарты, и её походка перестала напоминать неуклюжие порхания подбитой птицы. Но, конечно, до струящихся движений Сатиш ей было ещё далеко. Честно сказать — недостижимо. Кесефа начинала понимать восхищение брата змеелюдами, каждая клеточка которых была пропитана гармонией и эстетикой. И магнетизмом. Необъяснимым и непреодолимым. В некоторых мирах называемым чарами...
— ... предназначена ему, — Сатиш кивнула своим мыслям.
— Но откуда ты знаешь? — спросила Кесефа.
— Я чувствую, почти знаю.
— То есть, это не любовь с первого взгляда или что-то такое?
— Почему же? С какой-то стороны это даже больше, чем любовь. Что может волновать сильнее правильного следования по пути предназначения?
— Я этого не понимаю, — Кесефа покачала головой. — Ты говоришь мне, что всё заранее предрешено, и что мой брат был выбран для тебя судьбой. А свобода воли?
— Мне ли учить тебя, милая Кесефа? — Сатиш рассмеялась. — О Единстве и о стремлении всего к нему говорили нам Боги.
— Я ещё не доросла до сознания Богов, — смутилась Кесефа. — Я рассуждаю скорее как человек, который ещё не увидел всей картины Мироздания.
— Тогда не торопись понять всё и сразу. Твоё время придёт.
— Просто принять, что Мельх — твой суженый?
— И отец моего сына, которому суждено стать Великим.
— Ты хоть видела Мельхиора без корлионовой маски? — Кесефа с любопытством посмотрела на принцессу, надеясь уловить в её лице тень сомнения или страха перед тем будущим, которое она так смиренно приняла. — Мы отличаемся от людей, а идеалы красоты нагов и вовсе чужды цайарам. Особенно взрослым цайарам.
— Если ты пытаешься напугать меня рогами и крыльями, — Сатиш усмехнулась, — то зря стараешься. Я нахожу их милыми. И мы связаны на духовном плане так крепко, что внешность не играет никакой роли.
— Не понимаю, — Кесефа сокрушённо вздохнула. — Всё равно не понимаю.
— А как же твой Дракон? — хитро улыбнулась Сатиш.
— Гарвэйга? — Кесефа часто заморгала и отвела взгляд.
— Я вижу вашу связь. А у Дракона она окрашена сильной любовью к тебе.
— Он наш а-ве, между нами ничего не может быть. Обычно а-ве одного пола со своим мессером, но у нас с Мельхом всё иначе. Когда я достигну совершеннолетия, мой интерес к Вэйгу угаснет, и лучше не давать ему ложных надежд. Хотя порой я не могу удержаться, чтобы... Не могу удержаться от провокаций. Мне нравится дразнить его, может быть, я даже люблю его, но... Нам не суждено быть вместе.
— Как знать, — улыбка принцессы стала загадочной. — Мы пришли.
— Ой! — Кесефа изумлённо всплеснула руками. — Это же корлионовый корабль! Живой! Не разряженный! Но откуда? Я думала, в Коэре наши технологии утеряны?
Блестящая сигара медленно кружила вокруг невысокой причальной башни, — такой невысокой, что деревья сада скрывали её от посторонних глаз своими кронами — подставляя гладкие бескрылые бока ласковым солнечным лучам.
— Регон высасывает силу из внешнего мира Кайлаша, — пояснила принцесса. — На Ашарте это пока не слишком сказывается. Здесь нам удалось сохранить кое-какие работающие изобретения.
— Гондола! Вот это да! — Кесефа рефлекторно потянулась к кораблю разумом, но по телу сигары пошла недовольная рябь, и цайара мысленно отпрянула. — Что с ней?
— Это Линкея, — Сатиш повела перед собой раскрытой ладонью, успокаивая гондолу. — Мы выкрали её у Шакрана. Он... пытался подчинить своей воли те корабли, что остались после ухода Богов и доминатов. У него не получилось. Линкея — последняя Стальная Птица в Кайлаше. И она больше никому не верит.
— Бедная, — Кесефа послала гондоле осторожный сочувствующий импульс. — Они очень ранимые... Нужно познакомить её с Далайном. Он ей поможет обрести душевное равновесие.
— Конечно, но для начала вам самим нужно вернуть его, найти пропавших Богов, спасти мир и миллиарды жизней, — иронично напомнила цайаре Сатиш. — А если останется время, то помочь моему народу и, может быть, Линкее.
— Мой брат постарается сделать в точности так, как ты сказала, — серьёзно отозвалась Кесефа. — У него любой план превращается в грандиозную затею.
— Постарается, — принцесса прислушалась к этому слову, приподнялась и опустилась на хвосте, словно потянулась. — Хорошо. Не желаешь отужинать со мной?
— С удовольствием, — Кесефа ответила лёгким поклоном.
Глава VIII. Советник
***
Гарвэйга заметно нервничал. Он косился на прислонённые к бронированным плечам посохи воинов Шакрана, ловил хмурые настороженные взгляды из-под круглых чёрных шлемов, поглядывал на сжатые кулаки в латных перчатках, прислушивался к зловещему рокоту двигателя махины (Шакран назвал её харуем), и внутренняя пружина его Дракона неумолимо скручивалась, готовая распрямиться в любую секунду и покрыть Дракона чешуёй. Но Мельхиор сидел рядом спокойный и расслабленный. Он откровенно разглядывал сидящего напротив Шакрана, хотя самого Гарвэйгу больше интересовал притулившийся в углу махины человек, прятавший лицо под низко надвинутым на глаза капюшоном.
«Он у них главный?», — спрашивал про Шакрана Гарвэйга у Шурха по пути в пирамиду.
«Главный, да», — отвечал наг. — «Но не голова. Голова — другой».
«Кто?».
«Никто не снает».
Человек не издавал ни звука, не шевелился и, казалось, не дышал.
— Регон, повелитель! — крикнул из кабины харуя пилот. — Пятнадцать минут, и мы на базе.
— Боевая готовность, — негромко скомандовал своим солдатам Шакран. — Беречь гостей принцессы как зеницу ока.
Он криво усмехнулся, перехватив насмешливый взгляд Мельхиора, когда зажужжали навершия посохов:
— Не хочу пренебрегать осторожностью, господин цайар.
— О, я понимаю, — Мельхиор положил ладонь Гарвэйге на колено, отвлекая а-ве от тревожных мыслей. — Я надеюсь на сдержанность с обеих сторон.
Гарвэйга едва слышно фыркнул, насупился, всем своим видом показывая, что не одобряет действий своего мессера. Шакран прищурился, помедлил немного, раздумывая о чём-то, и передал свой шлем в руки ближайшего солдата. Опешивший солдат хотел было что-то возразить, но предводитель людей отмахнулся от него небрежным жестом.
— Мне нужны союзники, господин цайар, — Шакран бросил быстрый взгляд на человека в капюшоне. — А не враги. Поэтому я буду с вами откровенен. Вы — желанный союзник...
— Мельхиор, — перебил его Мельхиор.
— ...Мельхиор. Я бы не хотел с вами ссориться. Напротив! Я горю желанием сотрудничать с вами. Но вы должны понимать, что все мои действия продиктованы стремлением спасти свой народ от неминуемой гибели.
— Несомненно.
— В таком случае, вынужден сообщить, что со своим Драконом вам придётся расстаться...
— Вот уж нет! — вскинулся Гарвэйга. Пальцы Мельхиора больно сжались на его колене. — Я не оставлю своего мессера!
— Так нужно, чтобы мы могли перейти к продуктивному общению, — Шакран откинулся на спинку жёсткого кресла харуя. В сторону Гарвэйги он даже не посмотрел. — Мой Советник желает лично побеседовать с вашим Драконом.
— Какие гарантии, что мой а-ве останется цел и невредим, я получу? — деловито спросил Мельхиор.
— От меня — никаких, — честно признался Шакран. — Дело Советника — это дело Советника. Но я уверен, что ваш... а-ве?... что ваш а-ве один разорвёт в клочья целую дивизию моих хагулов и сам себе тем самым гарантирует неприкосновенность. Согласны?
— Вполне.
— Мельх!? — Гарвэйга вырвал колено из руки цайара. — Я не оставлю тебя с ним!
— Успокойся, Гарвэйга, — попросил его Мельхиор. — Мы здесь гости принцессы, не забывай. Думаю, Шакран прислушается к её просьбе.
— Захожу на посадку! — раздалось из кабины. — Немного тряхнёт.
Харуй завис над ровной площадкой, расчерченной кругами и линиями вдоль и поперёк, перевалился с бока на бок, будто примериваясь, и грузно опустился на землю, подняв столбы пыли до самой крыши глухого строения из камня и металла.
— Здесь мы разделимся, — Шакран первым поднялся из кресла. — Я прислушаюсь к просьбе принцессы Асшайас, а Советник с Драконом полетит дальше.
Мельхиор проследил взглядом удаляющийся харуй. Конечно, подумал он, Гарвэйга сможет постоять за себя, кем бы ни был этот Советник и зачем бы ни понадобился ему Дракон. Молодой а-ве сам ещё не знает на что способен... И, понимал Мельхиор, разумно со стороны Шакрана разделить их. Что ж, если отсутствие Дракона успокоит предводителя людей и ослабит его бдительность, то так тому и быть.
— Прошу, Мельхиор, — Шакран раскрыл перед цайаром тяжёлую железную дверь. — Это не тюрьма, не бойтесь. Это моя лаборатория.
— И ты намерен раскрыть мне свои секреты? — Мельхиор без страха шагнул в темный коридор, в котором, впрочем, тут же вспыхнули желтоватым светом овальные лампы, вмурованные в каменные стены. — Или собираешься непосредственно на мне их продемонстрировать?
— Никто не станет делать из вас подопытного, — Шакран пропустил вперёд себя двух солдат, оставшихся с ним, и лично запер дверь, после чего поравнялся с цайаром. — Но не буду скрывать — соблазн велик. Кто бы ни хотел узнать, как устроены Боги?
— Чтобы обрести их могущество, — закончил за него невысказанную мысль Мельхиор. — Понимаю. Но с большой силой приходит и большая ответственность.
— Считаете меня безответственным?
— Я говорю только за себя и от себя, так что перейдём на «ты». Согласен?
— Вероятно, это должно считаться большой честью?
— Ты слишком много считаешь, — беззлобно заметил Мельхиор.
Шакран хмыкнул и покосился на него. Тоже беззлобно. Почти весело. «А он мне нравится», — подумал вдруг Мельхиор. — «Если бы не Сатиш, я бы, пожалуй, заинтересовался им. Может быть, принял бы его сторону. Жаль, если он сгинет здесь».
Коридор разветвился. Шакран свернул вправо, сделал несколько шагов и остановился возле нависшей над глубокой шахтой кабинки. Забрал у одного из воинов свой шлем. Приказал:
— Ждите здесь. Я пошлю за вами.
Солдаты переглянулись, но повиновались без вопросов: встали по обе стороны от шахты, устремили взгляды перед собой и замерли.
— Ты не боишься меня? — спросил Мельхиор, когда они с предводителем людей вошли в кабинку и плавно двинулись в ней вниз по толстому стальному тросу.
— А какой смысл? — Шакран погладил свой исцарапанный шлем. — Если ты — Бог? Или Советник ошибся, и ты — простой смертный? Тогда опять же — какой смысл?
— Откуда Советник узнал о нас? — Мельхиор не стал ни подтверждать, ни опровергать его слова. — Кто он?
— Может быть один из вас, — лениво ответил Шакран. — Может быть один из доминатов. Я не спрашивал. И откуда узнал — не спрашивал.
— Почему?
— Он ни разу не соврал мне. Его советы были всегда своевременны и полезны. Он часто крупно помогал мне и моему народу. Но взамен требовал не расспрашивать его ни о чём.
— Ты не находишь это странным?
— Нахожу. Но выбор у меня не велик: либо делать так, как говорит Советник, либо позволить моей стране развалиться. Если Советник однажды затребует цену за свои услуги, то я заплачу. Будущее моего народа для меня превыше всего.
— Ты не женат?
— А... — речь Шакрана, до этого возвышенная и уверенная, сбилась. — Э, нет. Что за вопрос?
— Простой.
— К чему он?
— Ты посвятил себя служению народу, вот я и уточнил свою догадку, что ты холост.
Шакран нахмурился и двинул желваками. Мельхиор усмехнулся.
— Я задел тебя за живое? — спросил он с искренним любопытством, хотя подобные вопросы были по части Кесефы. Это ей обычно было интересно, как люди реагируют на ту или иную провокацию. Люди или Драконы. Или один конкретный Дракон.
Вспомнив про Гарвэйгу, Мельхиор тоже нахмурился. Чересчур большое для а-ве внимание тот оказывает Кесефе. Если это вовремя не пресечь, то... Дракон будет страдать? А как пресечь так, чтобы Гарвэйге не было больно?..
— Прости, если обидел тебя, — проговорил Мельхиор, загоняя собственные мысли как можно глубже.
— Я не обиделся, — Шакран побарабанил пальцами по шлему и посмотрел ему в глаза. — Я не очень понял ход твоих рассуждений.
— Со мной это бывает, — Мельхиор издал смешок. — Моя логика отличается от логики тех, с кем мне приходится иметь дело.
— Вот уж точно, — дружелюбно согласился Шакран. — То ли я болван, то ли все вокруг дураки.
Человек и цайар солидарно рассмеялись. Кабинка скрипнула, вздрогнула и остановилась перед продолбленным в горной породе проёмом, оканчивающимся круглым люком. Шакран подошёл к люку, с натугой повернул колесо засова и потянул крышку на себя. Крышка бесшумно провернулась в петлях, открыв короткий переход к следующей двери с мигающим красным огоньком на панели сбоку. Шакран, не оглядываясь на Мельхиора, быстро пересёк тамбур и приложил ладонь к панели. Красный огонёк сменился зелёным, дверь отъехала в сторону.
— Святая святых, — сказал Шакран и шагнул в ярко освещённое помещение, размерами похожее на ангар.
***
Махина тряслась и дребезжала. Сильно пахло тухлыми яйцами: этот отвратительный запах лез из щели прямо под ногами Гарвэйги. Из щели, которой не полагалась быть в том месте, где она таки была. Гарвэйга всё ждал, когда же летающая плавильня наконец развалится. Один раз ему почудилось, что какая-то деталь отвалилась от харуя, и тот начала падать. Нет, конечно, Гарвэйга не боялся летать — он же Дракон! Хоть и выглядит чаще как человек. Но у него складывалось впечатление, что как только Шакран покинул харуй, в железяке, не имеющей права называться кораблём, всё разом вышло из строя. То ли Шакран обладал какой-то таинственной силой, заставляющей нелепые механизмы работать слаженно, то ли Гарвэйга, обеспокоенный решением Мельхиора довериться людям и сосредоточенный на фигуре их предводителя, раньше не замечал неисправностей, то ли ещё что. Но махина летела на последнем издыхании. И никто, кроме Дракона этого, похоже, не замечал.
Гарвэйга заёрзал в кресле. Четверо солдат повернули к нему головы и поудобнее перехватили свои посохи (или как там у них называются эти палки?). Человек в капюшоне не шелохнулся. Если харуй разобьётся, Шакран может подумать, что это Дракон во всём виноват. И тогда планам Мельхиора конец. Дурацким, признаться, планам. Додуматься же надо было остаться в добровольном плену у людей! Да ещё и без поддержки своего а-ве! Где Мельхиор возьмёт силу, если что-то пойдёт не так?
— Как ваш... ваша посудина вообще летает? — пробурчал Гарвэйга и скосил глаза на человека в капюшоне.
Показалось? Или сухие сероватые губы загадочного спутника тронула еле заметная тень улыбки?
— Все уверены, что так и должно лязгать? — продолжил Гарвэйга смелее. — И вонять? Никого не напрягает?
Солдаты молчали.
— Вы вообще говорите на интуите? — не сдавался Гарвэйга. — Или я зря тут разоряюсь о вероятном крушении? Очень вероятном, между прочим. Мне-то всё равно — у меня есть крылья. Но не хочу, чтобы ваши смерти повесили потом на меня.
— Почти прилетели, — нехотя отозвался из кабины пилот. — Харуй прошёл полную диагностику.
— И?
— Ещё полетает.
— Не очень-то убедительно.
— Летаем на том, что есть! — огрызнулся один из солдат, не поднимая взгляда на Дракона. — Вы же бросили нас здесь с голыми руками! Умирать.
— Значит, вы заслужили, — пожал плечами Гарвэйга. — Иначе бы...
— Заслужили?! — вскинулся другой солдат. — Чем заслужила смерть моя жена и дочь?! А?! Вы забрали змей, и прилетели за их остатками! А мы?! Нас снова кинете?
Он вскочил, его посох зажужжал. За ним вскочили и остальные воины. Но когда поднялся человек в капюшоне, все снова сели на свои места, и наступила тишина. Слышно было только нервное поскрипывание латных перчаток на древках посохов. Даже харуй перестал дребезжать и рычал двигателем заметно тише. Гарвэйга растерянно посмотрел на человека: сам он не успел отреагировать на неожиданный выпад солдата.
— Кто вправе судить Богов? — проскрипел человек в капюшоне и выдержал паузу, будто кто-то осмелился бы ответить на такой вопрос. — Я не слышу!
— Простите, Советник, — промямлил накричавший на Гарвэйгу солдат.
— Ты умеешь летать, Чен?
— Н-нет, Советник.
— Уверен?
— Д-да, Советник...
— Тогда советую тебе прижать пятую точку к креслу и помалкивать до конца полёта. Ясно?
— Да...
— А ты, Гарвэйга, — Советник повернулся к Дракону, — будь терпеливее.
Гарвэйга чуть не ляпнул: «Да, Советник!». Но вовремя спохватился, задумавшись, откуда тот знает его имя. Трескучий голос человека в капюшоне показался ему смутно знакомым. Гарвэйга молча кивнул. Харуй, словно осознав, что опасность миновала, зарычал с удвоенной силой и начал снижаться.
Глава IX. Менкар
Подземная лаборатория Шакрана внушала уважение. Огромная конструкция из металла и пластика вырастала массивным корпусом из каменного пола до потолка и расползалась вширь разного диаметра трубами, шлангами и проводами. Всюду что-то гудело, мигало и потрескивало. По решётчатым мосткам сновали люди в касках и оранжевых комбинезонах с тонкими пластинами в руках, похожими на арахи.
— Это Менкар, — с гордостью проговорил Шакран, любуясь своим творением. — Суперкомпьютер и сверхмашина. Точнее, его часть. Сердце, если можно так назвать то, что ты перед собой видишь.
— Так вот что вытягивает жизнь из Древа Коэра, — Мельхиор задумчиво посмотрел на свои руки. — Машина тянет из меня а-цур. Как она это делает?
— А-цур — это ваша энергия?
— Вроде того.
— Я надеялся, что ты мне объяснишь принцип работы компьютера, — Шакран жестом пригласил цайара следовать за ним. — Я его собрал, но не придумал. Мой отсек экранирован от Менкара, там он не сможет до тебя дотянуться. Что будет, когда закончится твоя а-цур? Ты умрёшь?
— Что будет, когда закончится твоя душа? — вопросом на вопрос ответил Мельхиор. — Ты умрёшь?
— Вероятно, нет. Но чем тогда я стану?
— У тебя останется тело и сознание. Но ты не сможешь полноценно познавать этот мир, накапливать опыт и, соответственно, эволюционировать. Я имею в виду эволюцию в Божественном плане.
— А может машина сделать вашу а-цур своей? — Шакран провёл Мельхиора в свой кабинет, задвинул входную панель и включил блокиратор.
Мельхиор сразу почувствовал себя легче, как будто снял с себя тяжёлую ношу. Он сел в предложенное предводителем людей кресло, принял из его рук бокал с красноватой вкусно пахнущей жидкостью, расслабился.
— Нельзя чью-то душу сделать своей, — подумав, ответил Мельхиор. — Но а-цур цайаров отличается от душ людей. Это часть общей силы, общего эгрегора, дозированная в телах-приёмниках. Теоретически, ею может пользоваться любой приспособленный для её содержания организм. Ты спрашиваешь, может ли машина стать цайаром? По-вашему, Богом?
— Я сам толком не понимаю, что спрашиваю, — Шакран уселся в кресло напротив, сложил ногу на ногу. — Советник рассказывал мне о цайарах, но всё это сложно для моего понимания.
— Это Советник помог создать Менкар? Для чего?
— Он сказал — чтобы спасти людей.
— Как?
— Я думал, что эта машина как-то пробьёт оболочку мира и поможет нам вырваться за его пределы. Я даже строил корабли... ты сейчас осудишь меня, но на тот момент я не знал другого способа защититься от Пустоты. Она ведь тоже высасывает силу, как и Менкар, не так ли? Только высасывает уже из всех существ, включая людей. В отличие от Менкара. Я не смог подчинить себе корабли доминатов и... переделал их. Мы научились генерировать силовые поля, схожие с полями корлионовых кораблей, а это всё, что нам было нужно от них. Ведь летать можно и на ручном управлении...
— Вы убили их, — внешне Мельхиор остался невозмутим, но внутри у него шевельнулся гнев.
— Да, — Шакран поморщился. — Это были крайние меры.
— Я стараюсь не осуждать. Но ты ведь понимаешь, что без внимания оставить это преступление я не могу?
— Понимаю. Я уже говорил, что готов ответить за свои действия. Но я один. И с условием, что мои люди получат свободу.
— Кстати, об этом. Ты думал, что машина выбросит вас в Пустоту. Что-то изменилось?
— Изменился Советник. Он торопит события. Мне кажется, он больше не собирается спасать людей. Или не собирался вовсе. Менкар нужен ему для собственных целей.
— Для каких?
— А вот с этим ты должен помочь мне разобраться. Я дам тебе генератор того силового поля, которое защищает от влияния Пустоты, чтобы ты смог сохранить свою а-цур.
— Пустота не опасна для цайаров, — Мельхиор оставил свой бокал на маленький столик у кресла. — А вот защита от Менкара мне действительно не помешает. И если эта машина способна тянуть а-цур, то её следует отключить. Но не мешало бы сперва разобраться с тем, как она работает и для чего. Потому что её появление означает, что у цайаров появился враг.
***
Харуй высадил Советника и Дракона посреди пустынной местности, поджатой со всех сторон зубьями красных скал, и поспешно улетел. Выходя, Гарвэйга слышал, как облегчённо вздохнули солдаты, когда человек в капюшоне никого с собой не позвал. Не любят его здесь. Не любят и боятся. Где Гарвэйга мог слышать его голос? Кто он? И зачем ему Дракон? И что они тут делают? Гарвэйга опасливо огляделся.
— Мы перенесёмся в Дом Ковара, — Советник потянулся к нему морщинистой рукой.
Гарвэйга попятился, угрожающе нагнув голову.
— Я лишь хочу позаимствовать у тебя немного а-цур, — рука Советника замерла в воздухе. — Без неё мне не открыть переход.
— Только мессер а-ве может черпать силу из Дракона, — заученно произнёс Гарвэйга. — Она надёжно запечатана во мне.
— Да? — на губах человека заиграла усмешка. — Я всё же попробую.
— Не прикасайся ко мне! — Гарвэйга отпрыгнул от вскинувшейся руки. — Кто ты такой?!
Советник по-птичьи дёрнул головой, скидывая капюшон. Гарвэйга с ужасом уставился на обтянутый пожелтевшей кожей лысеющий череп глубокого старика, заглянул в его мутные выцветшие глаза и вскрикнул:
— Ирге?!
Ирге! А-ра мессера Рения! Гарвэйга несколько раз видел его у деда Вельгехорге. Но почему такой старый?! Рению всего на пару столетий назад перевалило за тысячу!
— И да, и нет, — Ирге нетерпеливо тряхнул рукой. — Я тебе всё объясню, но не здесь. Дай мне а-цур! У нас мало времени!
— Но ты ведь Дракон! — возразил Гарвэйга. — Ты не сможешь...
— Предоставь это мне! — Ирге шагнул к нему и вцепился скрюченными пальцами в плечо.
А-цур, оставленная в Драконе близнецами на сохранение, послушно потекла в руку а-ра Рения.
— Но как? — удивился Гарвэйга и зажмурился, когда раскрывшийся переход резанул по глазам белой вспышкой.
Переход получился скомканным и Драконов буквально вышвырнуло из него в Дом Ковара. Точнее — в те руины, которые от него остались. Скелет некогда красивого строения сиротливо тянулся к набухшему дождём небу переломанными костями кристаллических вышек и обрубками направляющих конструктивные поля, которые определяли форму Дома, ветвей и усилителей. Над руинами висел...
— Что это такое? — Гарвэйга ткнул пальцем во вращающийся в небе объект, похожий на гигантский улей.
— Это Менкар, — Ирге с трудом поднялся на ноги. Охнул и потёр колено. Проворчал: — Скоро рассыплюсь.
— Почему? Что с тобой? — Гарвэйга развернулся к нему. — И где Рений? И Ковар? Что тут произошло?
— Сейчас, сейчас, нетерпеливый ты мой, — проскрипел Ирге и с кряхтением присел на опору обломанной вышки. Потёр лоб, откашлялся. — Видишь ли, — начал он, — я не Ирге. То есть, не совсем Ирге.
Гарвэйга нахмурился и сжал кулаки.
— Да ты сядь, сядь! — замахал на него Советник. — Я тебе не враг, а от того, что я скажу, зависит многое. Очень многое!
— Я постою, — с угрозой в голосе сказал Гарвэйга.
— Ну, как пожелаешь. Так вот, дорогуша. Началось всё с того, что Рений изобрёл Машину, способную хранить а-цур. В Дракона можно вложить только а-цур его мессера, а Машина различий между цайарами не делала. Очень удобно, если разобраться: не нужно таскать с собой громоздкого Дракона...
Складка между бровями Гарвэйги сделалась глубже.
— ... можно накапливать опыт, изолируя его от других Семей, обмениваться им внутри определённого круга лиц. Среди цайаров случился раскол, если ты не знаешь, Вэйг. Из-за людей. Кто-то считает, что в человеческую эволюцию не стоит вмешиваться, а кто-то уверен, что без нашего контроля люди уничтожат себя как вид. Исходя из последнего, мы насадили им эгрегориальную систему колеса перевоплощений...
— Мы? — переспросил Гарвэйга, но Ирге будто не услышал его.
— Но не все миры попали под наше влияние, — продолжал Советник, как ни в чём не бывало. — Соответственно остались люди, власти над которыми мы не имеем. Их мало, но они сильно мешают цайарам. Святословцы Магноса называют их Странниками, Вэйхо.
— Рений изобрёл Машину, — нетерпеливо перебил его Гарвэйга. — И?
— Именно твоя несдержанность сделала меня таким, какой я есть, — Советник устало вздохнул.
— Что ты этим хочешь сказать? Что постарел из-за меня?
— Ах, я не об этом!
— А о чём тогда?
— Когда Рений изобрёл Машину, необходимость в его а-ра пропала. Понимаешь? Драконы стали не нужны как Сосуды Памяти! Сам Рений, Ковар с Эрбией, Алюмель, Индира и Таллий — все они разорвали связь со своими а-ра и начали пользоваться Менкаром. Для Драконов это было жестоким ударом. Их разум не выдержал. Ирге спятил и в порыве ярости попытался уничтожить Машину, когда цайары воспользовались ею, чтобы спуститься в Коэр. Менкар на многое способен, он не только хранилище для а-цур. А я говорил тебе, дорогуша, что цайары вместе с а-цур оставляли в Машине ещё и души людей, собранные ими для бинетических экспериментов?
Гарвэйга отрицательно помотал головой.
— Я уже понял, что ты не Ирге, — тихо проговорил он. — Ты цайар в его теле.
— Да, ты прав, — Советник лукаво улыбнулся. — Ирге терзался угрызениями совести. Он осознал катастрофичность того, что наделал, когда из-за сбоя в Менкаре вспыхнула Божественная искра. Суть, завладевшая Машиной, перемешала а-цур с душами и переписала свой код. Ни Рений, ни Ковар, ни... никто из них не сможет вернуться в Семью, пока не погибнет и не воссоединится с эгрегором Древа. Весь их опыт для Семьи утерян навсегда. Я подхожу к самому главному, не нервничай, Вэйг. Когда я связался с Ирге, тот безропотно позволил мне занять его тело. Я присутствую в нём крошечной частицей своего сознания, но тело Дракона не способно выдержать даже малой части разума взрослого цайара, не умеющего контролировать поток своей а-цур. Поэтому оно разрушается. Справедливости ради надо заметить, что повреждено оно было ещё до меня прогремевшим здесь взрывом.
— И при чём тут я? — не удержался Гарвэйга.
— А при том, дорогуша, что в изначальной версии этого времени с тобой разговаривал не я, а Ирге. И про Менкар рассказывал тебе Ирге. И он же был Советником у Шакрана, убедил предводителя людей развернуть строительство накопителей под землёй, соврав ему, что строит таран, который якобы пробьёт брешь в мембране мира и выведет его корабли в Пустоту. Ирге нашёл в Менкаре нового мессера для себя. Его помутившийся рассудок сделал его рабом Машины.
— Но я-то при чём?! — не унимался Гарвэйга. — Если во всём виновата Машина, то давай уничтожим её!
— В этом-то и проблема, — снова вздохнул Советник. — Теперь её не уничтожить.
— Почему?!
— Ирге показал тебе Менкар, рассказал про предательство своего мессера, напугал тем, что и ты станешь ненужным... Кесефе. Она любит тебя, Вэйг, а ты с ума сходишь по ней с самого детства.
— Тебе-то откуда это знать? — Гарвэйга покраснел и отвернулся.
— Ты ещё не понял, кто я? — усмехнулся Советник. — Сам же сказал, что запечатанной в тебе а-цур может воспользоваться только твой мессер.
— Мельх?! — Гарвэйга развернулся так резко, что едва устоял на ногах. — Не верю! Но как?!
— После того, как Ирге уговорил тебя принять переписанную а-цур Менкара и воплотить часть его сознания в Коэре... да, не смотри на меня так, дорогуша. Ты это сделал, иначе мы бы с тобой не разговаривали. Ты наполнишься силой Менкара, а когда придёт наше с Кэс время отрастить крылья, в тебе не окажется места, чтобы вместить нашу с ней а-цур. И мы обрастём миром, войдём в сферу всех вероятностей событий неподготовленными, не очистившись от эмоций и детского опыта. Ты поступишь так из страха потерять внимание Кэс. И только тогда я стану таким, каким являюсь сейчас. И только поэтому я вернусь в Коэр, чтобы...
Советник, оказавшийся Мельхиором, на какое-то время замолчал. Гарвэйга не нарушал его молчания, переваривая услышанное.
— Сатиш должна была погибнуть здесь, — заговорил Мельхиор снова. — Я пришёл спасти её. И Шакрана. Ведь он даже не подозревает, что Менкар хочет оцифровать и похитить души всех людей в Коэре. Менкар — это Странник, Вэйг. Оседлавший Машину.
У Гарвэйги перехватило дыхание. Менкар — Машина, заменившая мессерам их а-ра. Странник, Суть — человек, захватил хранилище а-цур и душ, переписал их под себя и намеревается оцифровать Коэр. Но зачем? Насолить цайарам? Создать виртуальную армию и пойти против них войной? И Мельх... Гарвэйгу захлестнула волна стыда. Близнецы войдут в совершеннолетие неполноценными из-за него! Из-за глупого влюблённого Дракона!
— То, о чём ты думаешь, опасно сказывается на существующей Реальности, — Мельхиор обеспокоенно заглянул Гарвэйге в глаза, но тот отвёл их. — Сделанного не вернуть, Вэйг.
— Но я ещё ничего не сделал! — Гарвэйга болезненно скривился. — Я ничего не сделал же...
— Сделаешь. Раньше это было непростительной ошибкой, а теперь уже необходимость. Вэйг, я не вернулся во времени, пойми. Для взрослых цайаров нет ни будущего, ни прошлого. Есть только гигантское настоящее - великий котёл вероятностей. И я никак не могу повлиять на события, которые привели меня ко второму рождению как взрослого цайара. Для меня уже всё — сейчас. И какое бы ты решение ни принял, я проведу самого себя той же дорогой, которой прошёл сам. Потому что эта дорога тоже существует только в моём настоящем.
— У меня голова сейчас лопнет, — пожаловался Гарвэйга и на мгновение закрыл ладонями глаза. — Ты настаиваешь на том, чтобы я наполнил себя Менкаром вместо вашей с Кэс а-цур?
— Именно так. И я помогу тебе воплотить половинку сознания Машины в Коэре. Твоя голова точно лопнет, если мы впихнём в тебя всё содержимое Менкара.
— Но как мы это сделаем? Я имею в виду, как я засуну в себя чужую а-цур? Или что там у робота?
— Это не робот... Технически — да, но в нём живёт человеческая Суть и у него есть некое подобие души. Код этой души уникален, но концентрация а-цур в Менкаре безлика. Поэтому ты легко сможешь принять её.
— А Машина отдаст?
— О, да. Я уже договорился.
— С кем?
— С Менкаром. Или он принимает мои условия, или я уничтожу его вместе со всем Коэром.
— Но ведь ты сказал...
— Машине незачем знать детали, — Мельхиор ухмыльнулся.
— То есть, ты солгал роботу?
— Ну, да. Будешь защищать его права, дорогуша?
— Что за странное обращение — дорогуша?
— Не знаю, прилипло. Я подключился к эгрегору Семьи в полном эмоциональном комплекте и чуть не задымил от переизбытка чувств, когда реальность вокруг меня дала лихой вираж, перейдя от линейного и горизонтального времени к фрактальному и сферическому. Неприятное ощущение, скажу я тебе, когда мир встаёт дыбом и перестаёт умещаться в логические рамки.
— Прости...
— Вот когда тебя развоплотят, а меня изгонят из Дома...
— Что?!
— На что только не идут мужчины ради женщин, верно? Для Семьи ты — предатель, а я — калека и преступник, — Мельхиор говорил спокойно и насмешливо, будто о невинной шалости. — Преступник тем, что позволяю всему случиться. И тем самым обрекаю своих братьев на жизнь в смертном теле. Но мы это перестрадаем. Я не позволю разорвать душу своего друга.
Гарвэйга виновато потупился. Мельхиор, охая, поднялся, подошёл к нему и ласково потрепал по плечу.
— Не только Кэс любит тебя, — шепнул он и продолжил громче: — Я установлю на пирамиды золотые навершия, чтобы ты смог воплотить Менкар в мире. Ты займёшь пирамиду Дракона, так как она предназначена для перекодировки людей в доминатов и снабжена энергожилой, к которой я подключу тебя, чтобы перелить часть Менкара. В пирамиде Солнца я помещу капсулу со сгущённым Хаосом, который послужит нам материалом для создания нового носителя воплощаемой Машины...
— Постой, Мельх, — прервал его Гарвэйга. — Но почему Ирге хотел отдать Менкар мне?
— Он испугался нашего прибытия, Вэйг. И пытался спрятать своего псевдомессера.
— Кругом любовь, а какие последствия...
— И не говори.
— А почему Хаос? Разве нельзя вселить Менкар в человека? Или вырастить для него подобный организм?
— Машина сама выбрала Хаос. Я не стал спорить. У меня есть доступ к информации, в которой указано, что Странники научились ходить через Хаос.
— Это невозможно!
— Тогда сочтём выбор Машины простым совпадением. И вернёмся к делам. У нас всего три восхода. Итак, я должен показать тебя себе целым и невредимым. И я-другой без лишних волнений приступлю к работе с накопителями. Поэтому мы вернёмся в Регон. И пообещай мне, Вэйг... пообещай сказать другому-мне, что Сатиш погибла, когда придёт время. Обещаешь?
— Обещаю, — неуверенно прошептал Гарвэйга.
— Скажи громче!
— Я обещаю, Мельх! — чётко проговорил Гарвэйга.
Глава Х. Регонский заговор
— Что сказал Советник? — Мельхиор пытался сообразить, как ему подключить свой арах к Менкару. — Ты выяснил, кто он?
— Да, — Гарвэйга с аппетитом жевал лепёшку. По пальцам у него текло масло, и он время от времени слизывал янтарные капли. Регон был не богат на угощения, но Гарвэйга был благодарен за то, что есть. — Это Ирге, а-ра мессера Рения.
— А-ра Рения? — Мельхиор вскрыл панель на корпусе Машины и вытащил пучок проводов. — Что он тут делает?
— Ждёт возвращения Богов, как и все здесь. Он сказал, что мессер Рений объединил свой мир с Коэром через Врата и эвакуировал отсюда нагов и людей к себе. Врата открываются через пирамиды, но поскольку Шакран захватил золотые навершия, механизм вышел из строя, и Боги не смогли вернуться за новой партией.
— Рений и Ковар забыли, как перемещаться из мира в мир без порталов?
— Забыли.
— То есть? — Мельхиор глянул на Гарвэйгу через плечо.
— Мессер Рений придумал Менкар и вместе с другими цайарами загрузил в него свою а-цур, как в а-ра.
— Ты шутишь?! — провода выпали из рук цайара.
— К сожалению, нет, — Гарвэйга сунул в рот последний кусок лепёшки, тщательно облизал ладонь. Невозмутимость давалась ему с большим трудом, и он тянул время. Мельхиор сверлил его взглядом. — В Машине что-то сломалось, и связь с мессерами прервалась. Они помнят только то, что внесли в свои смертные тела. Ирге на фоне всего этого немного тронулся умом.
— Я должен поговорить с ним! — Мельхиор свернул свой арах из сферы в пластину, и Гарвэйга, напряжённо следивший за его действиями, облегчённо вздохнул: арахи детей цайаров подключены к Сети, и мало ли что может случиться, получи к ней доступ Менкар. А как объяснить своему мессеру, что Машина разумна, не раскрывая деталей? Он же уничтожит её, не задумываясь! Собственными правилами поступится и убьёт!
— Он боится тебя, Мельх, — сказал Гарвэйга. — И будет говорить только со мной. Он заберёт у Шакрана и отдаст мне золотые навершия, если ты не будешь на него давить. Я устраню неполадки, и мы сможем открыть Врата.
— А что тогда построил Шакран, если Менкар изобрёл Рений? — Мельхиор немного успокоился и обвёл взглядом гудящую конструкцию.
— Это накопители, батарейки для Машины. Представляешь, сколько энергии нужно, чтобы сдерживать а-цур шестерых цайаров?
— Нет, но ты, наверное, представляешь. Никакая Машина не сможет заменить Дракона. Ох, уж мне эти эксперименты взрослых! И что у нас по плану?
— Починим Машину, откроем Врата, выведем жителей Коэра в мир мессера Рения, отыщем твоих братьев... и их а-ра... Отключим накопители, вернём энергию Древу. И все довольны.
Ох, как тяжело врать в глаза своему мессеру! Мессеру и другу! Повезло, что цайары плохо разбираются в эмоциях...
— Что ж, — улыбнулся Мельхиор и прицепил арах на пояс. — Тогда стоит сказать Шакрану, чтобы он готовил корабли для эвакуации людей. Я свяжусь с Кэс и передам ей новости. Через два восхода Сатиш прилетит в Регон, и мы сможем организовать общий Исход. Ты молодец, Вэйг!
Гарвэйга скрипнул зубами. Съеденная лепёшка поползла у него назад и встала в горле комом. Сатиш прилетит в Регон и погибнет. Должна погибнуть. А Вэйг — молодец! Починит он Машину, да уж! Ещё как починит...
«Почему не перехватить принцессу по пути в Регон?», — спросил Гарвэйга у взрослого Мельхиора, когда они ждали вызванный Советником харуй.
«Потому что другой-я должен потерять Сатиш, чтобы понять, насколько любит её», — с горечью ответил Мельхиор. — «Мы, цайары, тугие на любовь. Нам нужен чувствительный толчок, чтобы расшевелиться и начать действовать».
***
Чен оглядел пустой коридор, прислушался. Не услышав ничего подозрительного, он закрыл дверь и повернулся к собравшимся людям. Два десятка недовольных политикой Шакрана солдат, среди которых три капитана — не так уж и мало! Чен не смел даже надеяться на такое количество. Это всё заслуга Мартела, его верного товарища с даром убеждения, которому позавидовали бы сами змеи!
— Вы знаете, зачем мы здесь, — начал Чен, становясь в центр комнаты, служившей раньше подсобной мастерской, а теперь ставшей местом встречи заговорщиков. — Наш повелитель ведёт Регон в пропасть. Советник промыл Шакрану мозги и навязал союз со змеями. Все вы понимаете, что добром это не кончится! Змеи в сговоре с теми, кто называет себя Богами. Они снова обведут нас вокруг пальца, выманят у Шакрана ключи от пирамид и смоются из Кайлаша, не успеем мы и глазом моргнуть.
Люди, рассевшиеся в комнате кто где, согласно закивали.
— Советник — нелюдь! — продолжал Чен. — Мы для него — всего лишь разменная монета. Он презирает нас и подотрётся нами, как только представится возможность!
— Верно, верно! — загудели голоса.
— Что мы знаем о Советнике? Только то, что он явился из ниоткуда и взял нашего повелителя в крутой оборот! — распалялся Чен. Он отчётливо помнил инцидент с пришельцем в харуе, когда Советник на глазах у сослуживцев опустил Чена ниже плинтуса. Чен злился. — Он один из них! Один из тех, кто бросил нас здесь на верную смерть! Бросил, забрав наших лучших учёных, сильнейших воинов и красивейших женщин!
— Да, точно! Так и есть! — люди в комнате заволновались.
— Мы не можем допустить гибель человечества! — Чен почти сорвался на крик. — Не имеем на это никакого морального права!
— Да! Да!
— Мы должны спасти Регон!
— И спасём!
— Мы избавимся от Советника! — крикнул Чен. — Вышвырнем эту тварь из Кайлаша! И убьём змеиную принцессу!
В комнате воцарилась недоверчивая тишина. Опомнившись, Чен стушевался. Ему на помощь пришёл верный Мартел. Он поднялся со своего стула, опустил подбородок на грудь, заговорил тихо и вкрадчиво:
— Если принцессу застрелят на приёме у Шакрана, змеи всполошатся. И нашему повелителю ничего не останется, как начать с ними войну. Войну, к которой мы так долго готовились! И приготовились! Мы готовы нанести Ашарте сокрушительный удар. Хватит терпеть эти чешуйчатых бестий у себя под боком! Люди — вот кто истинные правители этого мира. Но все блага и богатства хранятся у змей. Это не справедливо. Так ведь, братья?
— Не справедливо, — эхом разнеслось по комнате.
— Принцессу Асшайас слушают многие змеи. И она вскружила голову нашему повелителю. Пока она жива, мы будем барахтаться в грязи, тогда как змеи будут купаться в золоте.
— Убьём принцессу, убьём эту змею! — голоса людей вновь наполнились энтузиазмом. — Кайлаш для людей!
— Кайлаш для людей, — подтвердил Мартел, кивнул Чену и скромно сел на своё место.
— Вот, что мы сделаем... — Чен, ободрённый поддержкой товарища, развернул на запылённом столе схему порта Регона.
***
— Шурх! Шурх! — Кесефа буквально подлетела к нагу.
Как тяжело, наверное, будет возвращаться к нормальной для всех стандартных миров гравитации! Правда, по достижению совершеннолетия понятия пространства и времени кардинально изменятся у цайары, и физика перестанет оказывать на неё столь значительное влияние, как сейчас. Но пора отращивать крылья наступит только через три года, поэтому пока можно помучить себя переживаниями по поводу лёгкости перемещений.
— Шурх! — Кесефа взяла нага за нижние руки. — Я получила сообщение от брата...
— Как? — удивился Шурх. — Это ше Ашарта! А он в Регоне! Как?
— А... Мы используем Древа в качестве ретрансляторов Сети, — Кесефа растерялась от такого вопроса. — Сигнал передаётся виртами, а вирты не вступают во взаимодействия с материей и...
— Ох, я всё равно не понять, дорогая Кесефа! — Шурх с извиняющейся улыбкой положил свои верхние руки на плечи цайаре. — Ваши фокусы — так я понять.
— Наши фокусы, — возвела очи горе Кесефа и вздохнула. — Ты сбил меня с мысли... Ах, да! Мой брат связался со мной и сказал... написал... как письмо, только... В общем, Мельх с Гарвэйгой узнали, куда ушли Боги, и как нам всем к ним попасть!
Шурх издал свистящий звук, означающий, вероятно, восторг. Судя по тому, как он приобнял Кесефу и тут же смущённо отстранился.
— Я тоже рада, Шурх, — сказала Кесефа. — И, раз нам предстоит эвакуация, я бы хотела сохранить образ Ашарты в памяти своего араха. Библиотеку принцессы я уже оцифровала. Куда бы мы ни отправились, вы сможете восстановить свой мир по собранным данным. Лишь бы хватило аккума.
Наг смотрел на цайару счастливыми глазами и кивал каждому её слову. Кесефа весело рассмеялась, сняла арах с глаз, развернула его в сферу и подбросила в воздух. Сфера осветилась мерцающими зелёными лучами, убегающими от него на многие мили в разные стороны и теряющиеся на горизонте, повисел над землёй несколько секунд, запуская программу Кесефы, и взмыл в небо.
***
— Я просканирую Регон, — сказал Мельхиор и в точности, как Кесефа, подбросил сферу своего араха в небо.
— Я такое уже видел, — нахмурился Шакран.
Человек и цайар стояли на краю скалистой гряды, с которой открывался вид на бескрайнюю пустыню. Мельхиор только что закончил излагать Шакрану то, что узнал от Гарвэйги.
— Кому-то из гостей Богов захотелось изучить ваш мир, — предположил Мельхиор.
— Нет, так делал Советник. Я следил за ним. И его действия казались мне тогда странным ритуалом.
— Обычно Драконы подобным не занимаются. У них и личных арахов нет. Они пользуются кристаллами. Уверен, что видел такую же сферу?
— Уверен.
— Может быть, он искал место для накопителей?
— Накопители в то время мы уже строили. Накопители... — Шакран с досадой стукнул кулаком о раскрытую ладонь. — А я как дурак слушал этого Советника! Получается, у Богов что-то сломалось наверху, они застряли в параллельном мире, а их Дракон пытался всё это время починить Машину, вытягивая энергию нашего мира для сдерживания вашей утекающей а-цур? А нас использовал как бесплатную рабочую силу?
— Очень логично. Только Гарвэйга сказал мне неправду. Или не всю правду. За сто двадцать шесть лет я достаточно изучил его повадки.
— Советник и ему лапшу на уши повесил?
— Очень может быть.
— И очень может быть, — в тон Мельхиору проговорил Шакран, — что я совершаю ошибку, откровенничая с тобой. Зачем ты сканируешь Регон?
— Чтобы оцифровать его и отдать данные вам, — Мельхиор заглянул предводителю людей в глаза. — Арах соберёт информацию обо всём, что увидит. Вы сможете отстроить свою страну заново и воссоздать все ценности, когда мы проведём вас за Врата.
Шакран долго внимательно вглядывался в лицо цайара. Наконец он отвёл взгляд и криво усмехнулся.
— Разувериться в одном Советнике, чтобы поверить другому, а? Бог? — спросил он язвительно. — Что вам за дело до людей?
— Творец завещал нам заботиться о младшей расе, — без всякого сарказма ответил Мельхиор.
— Но вы же не по наши души прилетели? Вы ищите своих сородичей, а когда откроете Врата к ним, тут же забудете про нас, так?
Корлион, имитирующий человеческую внешность, стёк с головы, рук и груди цайара. Предводитель людей прищурился, но не отшатнулся, увидев голубую кожу и чуждые для этого мира черты лица.
— Я пока ещё не Бог, Шакран, — тонкие сероватые губы Мельхиора растянулись в подобии улыбки. — Во мне нет могущества Детей Древа, я уязвим и лишён силы Машиной своих сородичей, как ты говоришь. Твой генератор силового поля защищает меня от Менкара, но не способствует накоплению моей а-цур. А вода, еда и ваши солнца дают мало энергии. Ты можешь убить меня, если хочешь. Я не знаю другого способа заставить тебя поверить моим словам, кроме как снять перед тобой маску и броню.
В глазах Шакрана заплясали весёлые искорки.
— Боги или Полубоги передо мной ещё не раздевались, — с усмешкой сказал предводитель людей. — Странный способ, в этом я с тобой соглашусь. Я рискну предположить, что будь ты в сговоре с Советником, знал бы, что у него уже есть оцифрованные данные Регона. Натяни на себя человека, будь добр, пожалей моих солдат! А то мы останемся посреди этих скал без харуя.
Мельхиор заставил корлион вновь наплыть на всё тело и принять первоначальную форму.
— Какой послушный Полубог! — шутливо восхитился Шакран.
— Не переигрывай, — добродушно хмыкнул Мельхиор.
— Уже ничего не могу обещать после всего того, что между нами было, — предводитель людей повернулся к цайару спиной и зашагал по крутому склону гряды к харую, укрывшемуся в тени высоких скал. — Я хочу кое-что тебе показать. Идём, Полубог.
Харуй понёс человека и цайара глубоко в горы. Красные безжизненные камни простирались от горизонта до горизонта. Ни воды, ни растительности, ни птиц, ни животных.
— Когда-то это был живописный край, — Шакран проследил взгляд Мельхиора. — Где сейчас пустыня, было море. Оно подступало к подножью пирамид, и Боги поднимали из воды настоящие стены, когда золотые навершия горели ослепительным огнём, свет от которого был виден даже в Регоне.
— С таким молодым Древом ваш мир должен был прожить ещё много столетий, — отозвался Мельх. — Менкар основательно его выпил.
— Вы же не Боги, так? Вы такие же, как люди. Но технологичнее, совершеннее. Что-то вроде сверхрасы?
— Творец создал хаимов, чтобы изъявлять через них свою волю, — голос Мельхиора стал менторским. — Творец создал цайаров, чтобы те внесли краски жизни в Делику, в Проявленное. Цайары рождают миры, чтобы люди и другие существа могли в них жить. Люди меняют Реальность, чтобы глубже познать её Законы. Мы технологичнее, но не совершеннее. Честно признаться, многие цайары завидуют совершенности людей.
— Это какой же совершенности? — Шакран наклонился к нему, сложил руки локтями на колени и сцепил их в замок. — Вы двигаете взглядом горы, материализуете предметы из воздуха, разговариваете, не открывая рта, сквозь гигантские расстояния. Вы можете убивать словом, умеете исцелять прикосновением. А люди?
— Люди... — Мельхиор замялся. — Люди способны на большее.
— Что-то я не заметил.
— Любознательность человека однажды едва не перевернула все миры с ног на голову, — Мельхиор тоже наклонился к предводителю людей так, что их лбы почти соприкасались, и понизил голос. — Цайары испугались, как пугается заботливая мать, когда её ребёнок держит в руке осколок стекла. Мы отключили младшую расу от Источника силы и заблокировали часть способностей. Придумали лестничную систему, пройдя которую от начала до конца, человек возвращал себе знания, но подходил к ним уже с мудростью, накопленной за долгое путешествие наверх. Когда мир отдаёт свою жизненную энергию Древу, он погибает. Все населявшие его существа переносятся в новые миры, которые вырастают на ветвях этого Древа. Их колесо воплощений продолжается там.
— Тогда зачем эвакуировать людей из гибнущего мира? — Шакран перешёл на шёпот. Солдаты, сидящие в салоне харуя, с тревогой поглядывали на него.
— Стандартная кармическая корректировка.
— А Драконы?
— Что Драконы?
— Они ваши слуги?
— Гарвэйга мне скорее друг, чем слуга. Но — да. Предназначение Драконов в служении своим мессерам.
— Но ты можешь приказывать им?
— Могу.
— Тогда почему ты не прикажешь своему Дракону сказать тебе всю правду?
— Мой отец наделил слова Гарвэйги властью. Вэйг командует операцией, не я. Я уважаю решения своего а-ве, какими бы ошибочными они мне не казались.
— Бред какой. Как у вас там всё сложно!
— Всё ещё хочешь к нам?
— Это позволит мне за один шаг преодолеть пару лестничных пролётов на пути к отобранным способностям?
— Не исключено.
— Это взятка, — ухмыльнулся Шакран.
— За что? — искренне удивился Мельхиор.
— За то, чтобы я не дёргал ваш поводок.
— А ты дёргаешь?
— Планирую начать.
Мельхиор выпрямился в кресле и рассмеялся. Затем снова нагнулся к Шакрану и шепнул:
— Когда я стану Богом, я приду за твоей душой, если ты ещё будешь жив к этому времени. И вот тогда это уже будет считаться взяткой.
Шакран вскинул брови.
— Заранее набросай мне все выгоды, а я подумаю, — хмыкнул он. — А пока мы прогуляемся к тайному логову Советника.
Глава XI. Логово Советника
Логово Советника было надёжно спрятано в расщелине острых скал. Харуй с трудом нашёл узкую площадку, чтобы приземлиться. Шакран велел своим солдатам оставаться рядом с боевой машиной и держать периметр под надзором.
— В этих горах обитают шварки, — пояснил он Мельхиору, надевая шлем. — Уж не знаю, что они здесь жрут, но меньше их не становится. Неприятные твари. Возьми стимул, будь другом. Мне так будет спокойнее.
Мельхиор с любопытством покрутил в руках сунутый ему посох с листообразным раздвоенным навершием и белым камнем в оголовке.
— Это плазменное оружие, — Шакран на древке своего стимула показал кнопочный механизм. — Направляешь остриё в противника и жмёшь сюда. Не абы что, но дырки прожигает отменные.
— Значит ли то, что ты дал мне оружие, — Мельхиор со стимулом наперевес поспешил за человеком, резво зашагавшим по неприметной на скалистом боку тропе к пещере в расщелине, — установившееся доверие между нами?
— Ну, — Шакран не обернулся, но Мельхиор чётко увидел усмешку, будто она нарисовалась на пыльном затылке шлема. — Кто-то жаловался, что лишён силы. К чему мне хиленький беззащитный Полубог, который в один момент может стать дохленькой тушкой?
Мельхиор крякнул. Хиленький беззащитный Полубог, значит?.. Он прислушался к самоощущению а-цур. Маловато, но чтобы вразумить зарвавшегося человечка — хватит. Человечка вместе со всем его Регоном. Совсем растеряли люди уважение к старшей расе! Стоило только их предоставить самим себе — и вот результат. Похоже, поводок Шакрана натянулся до предела и уже трещит по швам. Мельхиор представил предводителя людей в полной красе: играющим силой и властью, со злым, но весёлым, почти безумным прищуром человека освобождённого, бросившего вызов самим Богам. Картинка получилась правдоподобной. Что на самом деле движет Шакраном? Особенно сейчас, когда он узнал, что Советник — всего лишь Дракон, ждущий своих мессеров, а Машина в подземной лаборатории — блок питания Менкара, сосущий силу из всего живого.
«Я даже строил корабли... ты сейчас осудишь меня, но на тот момент я не знал другого способа защититься от Пустоты. Она ведь тоже высасывает силу, как и Менкар, не так ли? Только высасывает уже из всех существ, включая людей», — вспомнились Мельхиору слова Шакрана.
«Постойте-ка», — вдруг осенила Мельхиора внезапная догадка. — «Уже из всех существ, включая людей? То есть, Менкар питается исключительно а-цур? Далайн был наполнен нашей а-цур, и поэтому заснул. Мы с Кэс лишились своей силы, так как а-цур — наша суть. Гарвэйга? Он — Дракон, а-цур в нём запечатана и, возможно, недоступна для Менкара. Получается...».
— Размышляешь, насколько я лучше тебя управляюсь со стимулом? — Шакран остановился у входа в пещеру и бросил на цайара косой взгляд.
— Ты сказал, — Мельхиор внимательно взглянул в светлые глаза человека — то ли серые, то ли голубые. — Что не знаешь, как работает Машина. Зачем тогда тебе создавать экранированную от её воздействия комнату? И мой блокиратор... — Мельх поднял левую руку с блестящим браслетом генератора силового поля. — Ты знал, что Менкар питается а-цур, верно?
— Перекидываем мячик недоверия, да, Полубог? — Шакран опёрся на стимул, как на обычную палку. Он не отвёл взгляда: смотрел открыто, без страха и метаний того, кого поймали с поличным. — Понимаю, паршиво сомневаться в том, к кому поворачиваешься спиной. Хочешь поговорить? Давай поговорим. Вы, Боги, я посмотрю, большие любители поболтать с младшенькой расой.
— Шакран, — Мельхиор демонстративно прислонил свой стимул к каменной стене. — Игра в прятки на тонущем корабле — недостойное занятие для умных людей. А по поводу первенства рождения попрошу обращаться по адресу — к Творцу.
— Обязательно пришлю ему свою претензию.
— Перестань ёрничать и ответь на вопрос.
— Ишь ты! А мы занервничали, — хохотнул Шакран. — Так и быть, растолкую тебе всё с самого начала, чтобы ваша голубая цайарская голова спала крепче.
Предводитель людей помолчал, собираясь с мыслями. Выпрямился, поправил шлем.
— Когда я понял, что Боги не вернутся за нами, — заговорил он. — Я попытался сам активизировать Врата. Но змеи... наги... Наги не пустили меня в пирамиды, объявив их священным местом. Путанные коридоры проклятых пирамид устланы костями моих солдат, Мельхиор, вот сколько раз я пытался проникнуть внутрь! И всё, чего я добился — это успел забрать себе золотые навершия. Гм... Я плюнул на Врата и начал готовится к войне с Ашартой. Разгромлю нагов, думал я, и уже никто не посмеет помешать мне свалить из этого мира. Но тут появился Советник. Он рассказал мне о цайарах, о других мирах, о Пустоте. От доминатов мы знали о существовании других миров, знали, что путешествовать между ними можно на кораблях Богов, но... как-то не осмеливались думать о возможности самостоятельных полётов. Советник посоветовал, — Шакран скривился. — Посоветовал мне построить Машину, способную продырявить скорлупу Кайлаша. Коэр, да, Полубог? Вы называете наш мир Коэром?.. Я был осведомлён о том, что Менкар питается за счёт Коэра и вашей энергии. Тогда мне довод, что сила Богов действительно отличное топливо для прорыва, казался разумным.
— А сейчас? — спросил Мельхиор.
— Сейчас я осознал, что негоже кушать со стола цайаров и плевать в их тарелки, — предводитель людей с горькой усмешкой покачал головой. — Какой толк бежать в Пустоту, в ваш Лес Миров, изначально основательно с вами поссорившись? Я планировал переговоры с Богами, Мельхиор. Поэтому и соорудил блокиратор. Советник говорил, что кто-нибудь из вас обязательно явится сюда. Я терпеливо ждал.
— И прилетели мы.
— И прилетели вы, да. Ты удовлётворён моим ответом, Полубог? Я хочу покинуть этот мир и спасти свой народ. И в логово Советника я веду тебя не для того, чтобы убить или ещё что. Я хочу, чтобы ты открыл дверь. Причём так, чтобы Советник не знал об этом. Желательно. Если он лжёт твоему Дракону, а лично с тобой беседовать трусит, то...
— Я понял тебя. Для этого ты дал мне стимул. Ведь на открытие двери мне придётся тратить свою а-цур и защититься мне, скорее всего, будет нечем, если вдруг явятся твои шкварки.
— Шварки, — поправил цайара Шакран и подмигнул ему: — Если ты обессилишь, то я тебя понесу.
Мельхиор выразительно двинул бровями — Гарвэйга бы оценил получившийся ироничный жест.
Выяснив мотивы друг друга, человек и цайар спустились в пещеру. Обычная пещера естественного происхождения с необычной преградой в нескольких ярдах от входа: зеленоватая завеса поднималась от пола до потолка и зловеще подрагивала.
— Это и есть дверь, которую ты не смог открыть? — поинтересовался Мельхиор. Он вытянул перед собой руку и поиграл пальцами, направляя в них ток концентрированной а-цур. — Стандартный замок, ничего сложного. Нужно лишь найти удерживающий узел, развязать его, и сеть сама собой распадётся.
— О, и как я не догадался? — съязвил Шакран.
— Я тебя могу научить пользоваться силой, — Мельхиор нащупал узел, осторожно потянул петлю. — Но ты многое должен узнать. Мой брат Магнос убирает блоки людям, которые приняли Божественный Закон. Без принятия Божественного Закона ты обречён хватать крохи разлитой у тебя под носом силы... Та-а-ак, вот здесь... Сейчас... ещё немного...
— Я должен обратиться в вашу веру? — Шакран искренне пытался понять, что происходит с завесой, глаз с неё не сводил, но так и не мог уловить никаких изменений.
— Это не наша вера, — взгляд цайара бегал по зелёной стене, отслеживая только ему видимые нити. — Творец един, и Закон един. Всё во всём, и всё для всех... Готово!
Завеса осыпалась быстро растаявшими в воздухе искорками. Шакран завистливо цокнул языком.
— Я, конечно, не рисковал применять здесь тяжёлую артиллерию, чтобы не поднимать пыли, — с ноткой обиды проговорил он. — Но в скале просверлил не одну дырку, отыскивая альтернативные пути проникновения. Без толку. Эта зелень пропитала даже камень и сожрала не один мой бур. А ты за пять минут управился.
— Замок безобидный, он рассчитан на людей, а не на цайаров. Зачем бы Ирге что-то прятать здесь от Богов? Смущает одно: почему Дракон моего брата боится меня? Я бы мог помочь разобраться с Машиной... Разве что поломка случилась по его вине?
Мельхиор медленно двинулся в пещеру, водя перед собой ладонью и прощупывая каждый дюйм скальной породы на предмет спрятанных неприятных сюрпризов. Блокиратор, защищающий его от Менкара, здорово мешал, но без него цайар рисковал потратить на простое сканирование всю свою а-цур. Арах бы сюда, но он собирает данные о Регоне. Коэр — небольшой мир, но чтобы облететь хотя бы одну его планету требуется время. Что планету — хотя бы одну страну! Слишком много «но»...
— А ваши Драконы не могли взбунтоваться? — Шакран шаг в шаг шёл за Мельхом, держа наготове стимул и освещая себе путь его слабо разгоревшимся навершием.
— Исключено, — уверенно сказал Мельхиор. — А-ве и а-ра не мыслят жизни без своих мессеров. Зачем им бунтовать? Ради чего? Ради свободы? Кому нужна свобода без смысла и цели?
Пещера протяжно вздохнула. Цайар замер, а человек метнулся к стене, присел на полусогнутых ногах и завертел головой. Его стимул зажужжал, раскаляя навершие.
— Что это? — шёпотом спросил Шакран.
— Может, просел пласт? — не особо веря в свои слова, предположил Мельхиор.
По пещере пополз отчётливый шелест, снова послышался вздох.
— Это там! — махнул рукой Мельхиор и быстро скрылся за границей круга света от стимула.
Шакран выругался, оттолкнулся от стены и, пригнувшись, побежал за ретивым Полубогом. Пещерный коридор круто вильнул вбок, неожиданно сузился, и он едва не налетел на цайара, застывшего перед длинной, во всю высоту пещеры, подсвеченной призрачным голубоватым светом трещиной в скале.
— Чем думаешь?! — зашипел Шакран — Куда без прикрытия?!
— Смотри, — Мельхиор чуть сдвинулся так, чтобы предводитель людей сумел разглядеть в трещине просторный подземный зал, нашпигованный аппаратурой, хорошо знакомой человеку по Менкару.
Шакран протиснулся вперёд, мстительно, но как бы невзначай двинув цайара плечом. Вгляделся в мерцающие экраны, длинные металлические столы с подвешенными над ними на пучках проводов механическими лапами, окинул взглядом матово-белые капсулы вдоль стен.
— Накопители? — озвучил предводитель людей напрашивающуюся мысль.
— Не похоже, — Мельх несильно ткнул кулаком в бронированную широкую спину человека. — Нужно спуститься в зал.
— Держись за мной, — посоветовал Шакран, делая осторожный шаг и озираясь по сторонам. — Что-нибудь чувствуешь?
— Да, кто-то живой, — Мельхиор для верности ухватился за выступающую платину доспеха человека, прижал к своей груди стимул, чтобы не мешался. — Много. Но не активны.
— Обнадёживает, — саркастически заметил Шакран.
— Угу, может эти кто-то нуждаются в помощи, — согласился Мельхиор и удивился, когда Шакран недоверчиво фыркнул. — Что?
— Ничего, — плечи Шакрана дрогнули от немого смешка.
Мельхиор непонимающе подвис на мгновение, тряхнул головой и сосредоточился на прощупывании зала. Да, определённо здесь был кто-то живой. И он не спешил себя обнаруживать. Кого прячет здесь Ирге? Зачем?
— Что за дрянь? — Шакран остановился у одного стола и концом стимула пошевелил на нём пластиковую скорлупку с многочисленными проволочками-лапками. Весь стол был усыпан такими маленькими многоножками. — Боты-шпионы?
— Тебе виднее, — Мельхиор отпустил пластину брони и подошёл к экрану, по которому пробегали столбцы непонятных символов. — Я не силён в человеческих технологиях. Знаю о них понаслышке. Лишённые силы люди вечно пытаются выдумать себе её искусственный источник.
— Т-с-с-с! — пронеслось по залу.
Человек и цайар, не сговариваясь, встали спина к спине и вскинули стимулы.
— Лишённые... — прошуршал из-под потолка хриплый мужской голос. — Силы...
Мельх и Шакран задрали головы. В темноте пещерного свода развернул из клубка гибкое тело Дракон. Он обвился вокруг толстого сталактита и вывернул шею, чтобы разглядеть пришедших.
— Отпрыск... Деварда... — Дракон широко распахнул жёлтые глаза. — И...
— И ч-человеч-чек, — подсказал ему второй голос, более мягкий, томный, женский. Рядом с Драконом раскрыла крылья и повисла на наплывшей породе как летучая мышь Драконесса. — Пришли... в гости.
Глава XII. Благими намерениями…
— Это Ирма и Вакхарга! — обрадовался Мельхиор, опуская стимул. — А-ра Эрбии и Ковара, — объяснил он Шакрану и крикнул Драконам: — Приветствую вас, почтенные а-ра!
Шакран свой стимул опускать не торопился, развернувшись вполоборота и мрачно проследив взглядом, как Драконесса отталкивается от сталактита и планирует вниз. В просторном до её приземления зале сразу стало тесно: Ирма в размахе крыльев достигала порядка восьмидесяти футов — и это только на первую прикидку! Драконесса опустилась на пол, клацнула когтями по камню и сдвинула небрежным взмахом хвоста тяжеленный на вид агрегат непонятного назначения, освобождая себе пространство. Она сложила крылья, выгнула шею, встопорщила гребень и уселась на задние лапы.
— И ты здравствуй... Дитя, — пророкотала Ирма.
Вакхарга под сводом подхватил её рокот. Шакран поёжился и быстро побежал по залу глазами, подыскивая мало-мальски пригодное убежище от огня и, желательно, от громадных зубов с когтями. Живьём в истинном облике он видел Дракона много лет назад. В небе. На безопасном расстоянии и с управой в виде Богов. Тогда у человека захватывало дух от восторга, а сейчас поджилки предательски тряслись от перспективы оказаться ужином грозной твари.
— Почему вы здесь? — Мельхиор сделал маленький шаг навстречу Драконессе, и у Шакрана спина противно покрылась холодным потом. — Вы ждёте своих мессеров?
Ирма дёрнулась, как от удара, запрокинула голову, разинула устрашающую пасть и расхохоталась. Хрипло, жутко, булькающе. Мельхиор отшатнулся от неё, невольно прижавшись к Шакрану лопатками.
— Своих... мессеров? — отсмеявшись, прорычала Ирма и зло сверкнула глазом. — Они нас бросили!
— Бросили! — поддакнул сверху Вакхарга и заелозил на сталактите. С каменного свода посыпалась пыль и мелкая крошка.
— Нет-нет! — поспешил разъяснить Мельхиор. — Они застряли у Рения, потому что Машина...
— Машина!.. Машина, Машина... — забубнила Ирма, и взгляд её стал безумным. — Машина, проклятая Машина! Они всё отдали ей, и она стала ими. Нет, лучше их! Они же только винтики и шестерёнки... Он сказал, что всё едино... Игрок один. Только один. Они всего лишь винтики, винтики, винтики...
— О чём ты говоришь, Ирма? — нахмурился Мельхиор.
— По-моему, она не в себе, — шепнул Шакран. — Надо уходить, Полубог!
— Всё — Машина, — Драконесса с трудом сфокусировалась на цайаре. — И всегда было. Хаимы, цайары — единое целое с ней. Винтики и шестерёнки. А Игрок один. Он распался на многих, но он — один. Не одинок! О, нет, нет! Не как мы. Но один. Пришёл поиграть, а Машина захватила его. Он должен стать единым, чтобы вернуться. Но винтики и шестерёнки создают всё новые и новые реальности, Игроку не успеть. Он сказал, что нужно ускорить прохождение Игры. И что у него для нас новая миссия. Мы нужны ему!
— Кому? — Мельхиор игнорировал настойчивые тычки локтём от предводителя людей.
— Страннику, — жёлтые глаза Ирмы стали мутными и закатились. — Только ему мы нужны... Они бросили нас... Бросили! Разорвали с нами связь... Всё отдали Машине...
— Мессер Рений хотел освободить Драконов, — прохрипел сверху Вакхарга. — Чтобы мы жили сами по себе. Но кто мы без своих мессеров? Мы не знаем, что нам теперь делать со своей свободой... Наш разум... не понимает. Его затягивает тьма, Дитя Деварда.
— Но ваши мессеры вернуться! — бессвязная речь Драконессы не укладывалась в голове Мельхиора. — Мы починим Машину...
— Не вернутся, — Вакхарга с горечью рассмеялся. Его глаза опасно начали затягиваться той же мутной плёнкой, что и у Ирмы. — Они оставили свою а-цур в Машине и спустились в мир всем своим сознанием, но без лишней памяти. Они стали Богами тут, но забыли, что были цайарами там. А он забрал их а-цур и память себе. И он не отдаст.
— Да кто?! — не выдержав, крикнул Мельхиор.
— Странник.
— Кто он?
— Странник...
— Пошли отсюда, Полубог! — зашипел Шакран, косясь на покачивающуюся в глубоком трансе Драконессу.
Мельхиор раздражённо отмахнулся от него, пытающегося ухватить его за локоть.
— Откуда взялся этот Странник? — спросил он, перебирая в голове все встречавшиеся ему раньше упоминания о каких бы то ни было странниках. Ничего опасного в памяти цайара не нашлось. — Чего он хочет?
— Оцифровать... — глаза Вакхарги всё же закатились. — Людей... души...
Шакран извернулся, перехватил Мельха поперёк туловища, взвалил на плечо и потащил к выходу. От неожиданности и возмущения бестактностью человека Мельхиор со всей силы саданул стимулом предводителю людей по ногам. Шакран чуть было не споткнулся, рыкнул что-то неприличное про Полубогов и их матерей, прыгнул в темноту трещины, случайно приложив цайара виском об острый выступ каменной стены. Мельхиор обмяк на его спине, выронив стимул, потрогал лоб и в изумлении уставился на перепачканную светящейся серебристой кровью ладонь. Корлион, настроенный на экономный режим, слишком медленно среагировал на удар.
— Кровь! — Ирма очнулась и дико завращала глазами, раздувая ноздри и подняв рога на загривке. — Цайарская кровь! Кровь предателей!
Со всех сторон раздался пронзительный визг.
— Шварки, — резюмировал Шакран и понёсся по пещерному коридору втрое быстрее.
Предводитель людей выбежал из пещеры, уже вовсю отстреливаясь от шварков стимулом и громко ругаясь в потрескивающий помехами шлемофон. Быстрые и ловкие, похожие на ящериц-переростков существа пёрли из-под земли бесконечной волной и неумолимо нагоняли человека в тяжёлой броне с болтающимся на плече цайаром. Мельхиор выпустил в подземных тварей заряд а-цур такой мощности, что хватило бы испепелить всю горную гряду, но сумел лишь обвалить свод пещеры у самого выхода: выпущенная а-цур моментально рассеялась под влиянием Менкара. Мельхиор сделал ещё несколько безрезультатных попыток остановить поток шварков, пока не иссяк и не сдался.
Шакран затравленно оглянулся, скрипнул зубами, зло сплюнул и скинул цайара с плеча на каменный уступ, бросив рядом с ним свой стимул. Мельхиор равнодушно посмотрел на карабкающегося вверх человека и улыбнулся. Люди — такие люди... Мельхиор подтянул к себе стимул, навёл остриё на пещеру и, не целясь, выстрелил. Попал, куда надо, судя по истошному визгу. Только толку-то? Их там так много... Ирге — молодец, хорошую стражу выставил. Всё-таки Драконы взбунтовались, прав был Шакран. Правда, взбунтовались не из-за отсутствия свободы, а как раз напротив. Рений хотел как лучше, а получилось.... Что там говорила Ирма? Мельхиор так ничего и не понял. Выяснилось лишь, что у врага цайаров появилось имя — Странник. Эх, добраться бы до Машины! Но, судя по всему, Мельхиору уже и отсюда-то не выбраться. Обидно как-то уходить в эгрегор Древа, так и не повзрослев.
Шварк запрыгнул на уступ, агрессивно раздул кожистый воротник на шее и заверещал. Мельхиор прищурился на него и позволил корлиону стечь в позвоночник. Цайарская кровь сожжёт ящерицу и пепла не оставит, позлорадствовал он, глянув на свои окрашенные серебром голубые пальцы. Давай же, тварь!..
Первый залп орудий харуя снёс башку шварку на уступе. Второй смёл целый пласт наседающих бестий. Под весёлое буханье плазменных стволов из снижающейся железяки на уступ выпрыгнул Шакран, подхватил цайара под мышки и завалился на спину, падая будто прямо на головы копошившихся в расщелине шварков. Шакран почти коснулся ногами оскаленных морд тварей, когда удерживающий его трос трос натянулся, и накренившийся харуй с натугой потянул нелёгкий груз в своё нутро, разворачиваясь и уносясь прочь от неприветливых краснеющих под закатными с одной стороны и рассветными с другой лучами солнц.
***
Неуклюжий грузовой хагул медленно опускал закреплённый на тросах золотой монолит на вершину пирамиды. Гарвэйге пришлось лично спуститься на плиты, чтобы скорректировать установку навершия, потому что Мельхиор вынужден был отправить сопровождавших его солдат и грузчиков в долгий принудительный сон: те получили какое-то тревожное сообщение из Регона и отказались выполнять приказы Советника. После короткого боя Мельхиор перехватил управление грузовиком, успокоил своего а-ве, что Шакран, вероятно, выяснил, кто скрывается под капюшоном, и занервничал. Или ему не понравилась информация о том, что он долгое время строил не то, что хотел... Но с другим-Мельхом всё в порядке (Гарвэйга чувствовал смутное беспокойство, но раз Мельх-взрослый здесь, значит всё идёт как надо), Кесефа в Ашарте, в безопасности, поэтому Гарвэйга махнул на всё рукой и твёрдо решил следовать инструкциям Мельхиора-взрослого без лишних отвлекающих разъяснений. И как не следовать? На взрослого цайара власть слова, данная Дракону мессером Фрезерием, не распространялась.
Хагул качнулся и с шипением отсоединил тросы. Навершие тяжело опустилось в выжженный на верхней плите квадратный контур, само собой повернулось, чётко совмещая углы, и засверкало на солнце. Гарвэйга прикрыл глаза. Это был последний монолит. Все пирамиды горели золотыми навершиями, и Гарвэйга чувствовал, как плиты слегка вибрируют под ногами.
Наги наблюдали за действиями регонского корабля — Гарвэйга ощущал на себе их любопытные взгляды, — но не вмешивались. То ли узнали Дракона, то ли ещё что. Но тем лучше. Ведь нужно ещё вложить капсулу со сгущенным Хаосом в пирамиду Солнца.
Хагул опустился так, чтобы Гарвэйга смог запрыгнуть на пандус грузового шлюза, и приземлился на песок. Мельхиор тяжело поднялся с кресла пилота, постоял, собираясь с силами, вздохнул и поманил Дракона к себе. Когда Гарвэйга подошёл, Советник положил ему руку на плечо и без предупреждения «глотнул» а-цур. Переход затянул обоих в молочный кисель и выплюнул в Доме мессера Ковара. Гарвэйга едва успел подхватить охнувшего Мельхиора, у которого подломились ноги.
— Ты уверен, что выдержишь? — спросил Гарвэйга, озабоченно разглядывая кряхтящего Советника.
— Имеешь в виду, не развалится ли тело? — уточнил Мельхиор.
— Тебе больно...
— Да разве это боль? Физическая боль — ничто по сравнению с болью душевной... Пойдём, дорогуша, у нас ещё много дел. Переместим капсулу... я уже настроил энергожилу. Тебя я отправлю прямиком в пирамиду Дракона, ты окажешься сразу в ложе. Там и оставайся. Я всё сделаю сам. Не о чём не волнуйся, дорогуша.
— Легко сказать. А если придут наги? Или люди?
— Людям в пирамиды доступа нет, а наги... Им будет, чем заняться. Всё будет хорошо, Вэйг.
Мельхиор хотел потрепать Дракона по волосам, но не смог поднять руку. Он подвигал онемевшей кистью, вымученно улыбнулся. Гарвэйга посмотрел на него с жалостью и чувством вины, взял Советника под локоть и повёл к играющему голографической иллюминацией улью-Менкару.
***
Спасённый Мельхиор порывался немедленно отправится к Машине в доме Ковара. Он расхаживал по кабинету предводителя людей, сверкая наготой голубой кожи и полоской металла вдоль позвоночника и на левом запястье. Его миндалевидные глаза побелели от праведного гнева. Шакран с усмешкой наблюдал за возбуждёнными вышагиваниями цайара и задумчиво барабанил пальцами по столешнице. Свою тяжёлую броню человек наконец-то снял, сменил пропитавшуюся потом одежду на свежую и перестал казаться большим и грозным.
— Я должен взглянуть на неё! — настаивал Мельхиор.
— Нас никто не пустит в пирамиды, — спокойно отозвался Шакран. — А другого способа передвижения между мирами я не знаю. Советник использовал пирамиду Дракона.
— Отдай мне Далайн!
— И? Ну, отдам я тебе его. Дальше что? Ты отключишь Менкар, чтобы твой корабль смог взлететь?
— Я не знаю, что случится, если мы отключим Машину, — Мельхиор развернулся к предводителю людей всем телом, и Шакран поспешно метнул взгляд в стол. — Я всё ещё надеюсь, что Ирма сама не понимала, что говорила. Моих братьев можно вернуть, но для этого нам нужен Менкар.
— Что ты предлагаешь тогда? — Шакран изучал поверхность стола, стараясь не смотреть на вопиющую цайарскую наготу.
— Не знаю! — Мельхиор заломил локти и застыл в комичной позе.
Шакран не удержался и отнял глаза от стола. Хрюкнул и снова опустил.
— Что? — подозрительно насупился Мельхиор.
— Меня волнует один очень важный вопрос, — с намёком на смешок в голосе проговорил предводитель людей.
— Задавай, — Мельхиор скрестил руки на груди.
— Я думал, ты — мужчина...
Лицо Мельхиора окаменело на добрую пару минут, затем расцвело не поддающейся определению мимикой.
— Мои братья в опасности. Машина угрожает оцифровать души людей. Мой а-ве с обезумевшим Драконом один-на-один неизвестно где. А тебя волнует только то, что у меня между ног? — с расстановкой язвительно переспросил Мельхиор.
— Точнее то, чего у тебя там нет, — Шакран кашлянул в кулак. — И я знаю, где твой а-ве. Он с Советником устанавливает навершия на пирамиды. Приказ свернуть деятельность и срочно возвратиться в Регон хагул проигнорировал.
— И ты молчал?!
— Да разве смею я перебивать Полубога? — шутливо вскинулся Шакран. — Да ещё и в неглиже...
Мельхиор под пристальным взглядом человека медленно натянул корлион на всё тело, кроме лица и кистей рук, придал ему форму брони, сохранив при этом металлический цвет.
— Я не для себя спрашиваю, — хмыкнул Шакран. — Весь экипаж моего харуя заинтересовался. Ты в горах решил покорить шварков что ли? Разделся...
— Я думал, что ты меня скинул, как обузу, — Мельхиор успокоил неприлично для хладнокровного цайара скачущие мысли и выровнял дыхание. — Хотел травануть ящеров своей кровью.
— Она у вас ядовитая?
— Нет, она... Священна и редка.
— Вот как... — Шакран подался к цайару через стол. — Я бы тебя не бросил. Твои мысли оскорбительны для меня.
— Теперь знаю, — Мельхиор отвернулся от цепкого взгляда светлых глаз. — Вернёмся к проблеме.
— Принцесса Асшайас прилетит в Регон на рассвете, — прохладно сказал Шакран. — Мы обсудим с ней право доступа в пирамиды. Вопрос закрыт. Тебе нужно восстановить силы. Эту твою а-цур.
Он рывком поднялся из-за стола.
— Иди за мной, Полубог.
Глава XIII. … выстлана дорога в ад
Регон был основан в красных скалах, когда население внешней поверхности Кайлаша уменьшилось втрое: частично повлияла эвакуация, начатая Богами и доминатами, частично — резко изменившиеся климатические условия на планете. Но главной причиной была близость пирамид. Люди стягивались к ним в надежде покинуть изживающий себя мир. Так и появился Штаб-город, как механический клещ вбурившийся в скалы железными сваями и трубами и прочно засевший в горах неприступной крепостью. Вокруг Штаб-города, похожие на пузыри в лужах во время дождя, вспухли защитные купола мелких поселений, быстро выросшие в коммуникативную сеть тоннелей и шахт, расположенных глубоко под землёй. Куполам присвоили номера «за сектором», выстроили по периметру стену из проволоки и генераторов напряжения, повтыкали башни с тяжёлыми пушками и объявили последний оплот человечества страной Регон.
— Как много железа, — вздохнул Мельхиор, то ли восхищённо, то ли потрясённо, разглядывая ощетинившийся вышками Штаб-город.
— Вот с чем-чем, а с железом у нас проблем нет, — усмехнулся Шакран.
Харуй шёл на удивление мягко, словно подкрадываясь к городу. Из кабины пилота беспрерывно лились переговоры «земля-воздух». Солдаты напряжённо молчали. Предводитель людей же казался расслабленным. Уголки его губ подрагивали, упрямо пытаясь сложиться в довольную улыбку.
— Ты любишь Регон, да? — заметил Мельхиор.
— Это мой дом, — Шакран неопределённо повёл плечами. — Я люблю его так же сильно, как стремлюсь покинуть. Сложно не привязаться к тому, что ты создал из ничего, буквально вложив душу.
— О, это я понимаю, — кивнул Мельхиор и вздрогнул, увидев внизу на широкой площадке корлионовые корабли.
Мёртвые корлионовые корабли. По-прежнему блестящие, как живые кнорры, гордые, прекрасные, но лишённые бесполезных для людей крыльев-накопителей а-цур, опутанные проводами и антеннами... и мёртвые. Кулаки Мельхиора непроизвольно сжались. Шакран проследил взгляд цайара, закусил губу.
— Я могу установить на твой Далайн искусственный источник энергии, — осторожно сказал предводитель людей. — Это не повредит ему...
Мельхиор метнул в него яростный взгляд, долгую мучительную минуту жёг им, затем смягчился и равнодушно кивнул.
— Как только обсудим дела с принцессой, ты сможешь улететь к Машине там наверху, если не выйдет с пирамидами, — Шакран облегчённо выдохнул, когда кулаки цайара разжались. — Я подготовлю людей к Исходу. Он же ещё в силе?
Мельхиор снова молча кивнул.
— Послушай, Полубог, — Шакран наклонился к нему. — За корабли...
— Я накажу тебя.
Мельхиор сказал это пугающе спокойно, и Шакран вдруг понял, что всё это время за маской беспомощного мальчишки из Пустоты скрывался тот, кто действительно способен решить судьбу предводителя людей одним лишь вот таким заявлением. Даже не понял — почувствовал. «Я накажу тебя», — и никаких сомнений, что будет именно так.
— Как только мои люди будут в безопасности, делай со мной, что хочешь, — показно бравируя, лениво протянул Шакран.
— Безопасность не обещаю, — негромко проговорил Мельхиор. — Но из этого мира я вас вытащу. Даю слово.
— Меня устраивает. Мы прилетели. Добро пожаловать в мою обитель, Полубог.
Харуй развернул плюющиеся огнём двигатели к земле и начал опускаться на площадку перед высоким строением из стекла, железа и бетона.
***
Арах всё не возвращался, и Кесефа начинала переживать, что не успеет собрать всю информацию об Ашарте к моменту Исхода. Она вгляделась в горизонт и постояла так, пока не заныла шея от того, что глаза всё время соскальзывали вверх к центру и солнцу, а подбородок непроизвольно задирался. Кесефа потёрла шею и уже было хотела вернуться в свои покои, как анфилада перед ней озарилась белой вспышкой. Из туманного овала навстречу цайаре шагнула... Кесефа недоверчиво поморгала и отступила от зёва перехода за колонну. Высокая стройная фигура, облачённая в корлионовую броню, медленно сложила серебристые крылья и стянула с лица блестящую маску. Кесефа ойкнула и прикрыла рот ладошкой. Совсем человеческий жест прорвался сам собой. И это ещё была слабоватая реакция на лицезрение взрослой самой себя!
— Здравствуй... — крылатая Кесефа запнулась, вероятно не зная, как обращаться к себе-ребёнку. — Дитя?..
— Такого прецедента за всю историю нашей Семьи ещё не было! — из-за спины взрослой цайары в анфиладу шагнул человек.
Кэс-младшая узнала его. Конечно, это был не человек, а цайар в его облике! Магнос!
— Магнос! — обрадовалась Кесефа и тут же испугалась. — Магнос? Зачем ты здесь? И... и... я? Зачем я здесь?!
— Ниобий... и Галинстан…
Взрослой Кесефе явно было тяжело говорить. А-цур рвалась из неё, Кесефа-младшая чувствовала, как наполняется ею воздух. Почему так? Разве нельзя было часть силы оставить в Гарвэйге?
Магнос мягким жестом прервал крылатую цайару.
— Ниобий и Галинстан направляются сюда, — заговорил он. — У вас с Мельхиором мало времени. Данные, что вы принесли... принесёте по возвращению, встревожат Семью. Наши браться вознамерились самолично разобраться в происходящем. А то... То, что при этом можете пострадать вы с Мельхом, их не волнует. Семья превыше всего.
— Я не понимаю, — Кесефа-младшая вышла из-за колонны. — У нас же всё здесь под контролем! Мы готовимся эвакуировать обитателей Коэра в мир Рения и вернуть...
— У вас не выйдет, — Магнос нетерпеливо мотнул головой.
В виде человека у него были очень длинные и густые волосы, и они рассыпались по плечам, словно причудливый плащ, отвлекая внимание маленькой цайары от себя совершеннолетней. Такой красивой себя! Но какой-то... странной?
— Присутствие Странника искажает вероятности и меняет реальность, — продолжал Магнос. — Я не считаю их врагами, но помехи они устраивают серьёзные. А вмешательство Мельхиора во время изменила картину этого мира до неузнаваемости. Кэсси, — он шагнул к маленькой цайаре и ласково погладил голове. — Я не могу объяснить тебе всё в силу того, что ты пока ещё не можешь принять моё объяснение. Поэтому просто сделай то, о чём мы тебя просим. Кэс, — он обернулся ко взрослой цайаре. — Время!
Крылатая Кесефа взмахнула рукой, и по анфиладе пробежала ощутимая дрожь. Воздух завибрировал, уплотнился перед Кесефой-младшей и явил Зеркало.
— Убеди всех нагов Ашарты проследовать в Зеркало, — сказал Магнос, протягивая маленькой цайаре свой арах. — Здесь все данные по этому миру. По возвращению ты используешь их, чтобы создать новый карман внутри.
— А как же Мельх? — Кесефу-младшую охватила паника. — И принцесса Сатиш? Она улетела в Регон к людям!
— Я с этим разберусь, — пообещал Магнос и кивнул крылатой Кесефе. — Уходим.
Цайары без дальнейших разъяснений развернулись и шагнули в переход, оставив Кесефу-младшую на пустынной анфиладе одну с арахом в руке и Зеркалом, висящим в воздухе причудливым светящимся окном.
***
Менкар в небе Дома Ковара вертелся волчком, то рассыпаясь на искры и фосфорицирующие дуги, то вновь собираясь в компактный улей. Он отдавал часть себя Гарвэйге, изгибающемуся на ложе в пирамиде Дракона от хлынувшей ему в мозг информации и втекающей в тело а-цур, кричащему и тонувшему в кошмарах чужого сознания. И часть Менкара чистым потоком текла в пирамиду Солнца, в установленную в ней капсулу с Хаосом, распугивая нагов плещущим в стены призрачным огнём.
Цепляясь за торчащие кости энерговышки, Мельхиор поднялся с земли, спиной почуяв чьё-то присутствие.
— Кэс предупредила меня, что ты придёшь, Магнос, — скрипнул Мельхиор, не оборачиваясь, и ткнул пальцем в небо. — Там, у нас.
— Можешь не пояснять, брат, — Магнос шагнул к нему и вскинул голову к беснующемуся улью.
— Ах... да... — Мельхиор скривился. — Никак не могу привыкнуть к новому восприятию.
— Я понимаю.
— Это вряд ли...
— Да, — Магнос перевёл взгляд на поникшие плечи брата. — Но я стараюсь.
— Зачем ты здесь? — Мельхиор принялся разминать непослушные кисти. Машину бы сохранить... но сил едва хватало, чтобы держать себя на ногах. — Не говори, чтобы помочь. Я не поверю.
— Я пришёл за Странником, — Магнос не стал тратить время на пустые убеждения. — Вы потеряете его, а этого нельзя допустить. Нио и Гэл идут сюда с полным мешком смертельных игрушек, брат мой. Они собираются уничтожить Странника.
— А ты?
— Я хочу помочь ему. Конечно, для того, чтобы в будущем он помог мне. Что толку с уничтожения одного человека, когда за ним целая армия?
— Держи врага ближе друга, да, брат?
— Я знаю, зачем ты здесь, Мельх. У тебя мало времени на задуманное.
Магнос свистнул. С неба, старательно облетая Менкар, спустился Дракон. Огромный и белоснежный. Он сложил крылья, пригнулся, чтобы цайар смог снять с его рогатой спины притороченное Зеркало.
— Ниобий выпустит в Коэр своих тварей, — Магнос аккуратно положил Зеркало на землю стеклом вверх. — Ты должен успеть собрать души людей первым. Ковар потерял власть над миром, души пока ничьи. Действуй, брат.
Магнос вскочил на своего Дракона, похлопал по белому боку. Мельхиор обернулся на него.
— Спасибо, — хрипло сказал он. — Магнос.
— Жизнь во благо, — откликнулся Магнос, и его Дракон взмыл в небо.
***
Чен наблюдал, как узкая бесшумная ладья Ашарты приземляется рядом с харуем повелителя Регона. Солдат нервно облизал пересохшие губы. Змея здесь! Осталось только выбрать момент!.. Шакран лично вышел встречать принцессу Асшайас, и Чен вздрогнул, увидев со своим повелителем недобога, как прозвали синекожего человека солдаты. Недобог вроде бы лишён своей силы, но кто его знает, что от него можно ожидать? Шакран носится с ним, как курица с яйцом...
Змею накрыла прозрачная дымка силового поля. Чен выругался себе под нос. Это не входило в его планы. Стимул не пробьёт щит... Значит, нужно импровизировать. Мартел предлагал взорвать корабль змей в порту, но ладья окружена защитными полями, о структуре которых Чен не имел никакого понятия. А вот харуй повелителя... на него у Чена открытый доступ. И транспорт Шакрана достаточно массивен, чтобы от его взрыва маленькую ладью смяло вместе со всеми проклятыми щитами и мерзкими змеями на борту в однородную массу...
***
— Принцесса Асшайас, — Шакран подал наге руку, но Сатиш проигнорировала её.
Гордо и величаво проплыла мимо человека и остановилась перед цайаром.
— Здравствуй, Мельхиор, — тепло улыбнулась принцесса.
— И я рад снова видеть тебя, Сатиш, — губы Мельхиора против воли растянулись в широкую улыбку. Он потянулся к принцессе, и его руку нага приняла. Шакран многозначительно хмыкнул. — Как моя сестра?
— Спасает мою библиотеку, — Сатиш заструилась по неудобным для её передвижения ступеням, мелким и частым, здания Штаба Регона. — Шурх ей помогает. Ты нашёл, что искал?
— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Мельхиор. — Обсудим всё внутри.
Нага, человек и цайар вошли в гостеприимно распахнутые двери Штаба.
Глава XIV. И спустился бог
Гарвэйга хватал ртом воздух. Он вцепился в каменные борта ложи до ломоты в пальцах и дрожал всем телом. А-цур переполняла его, туманила разум, раздирала сознание. Не а-цур даже, а... Гарвэйга не мог подобрать слова тому, что клубилось внутри него. Кто же ты такой, Странник? Не можешь ты быть человеком, никак не можешь! Или же Дракон совсем ничего не понимал в людях.
Гарвэйга с трудом сел, перевалился через борт ложа и вывалился из него на пол. Закашлялся, стёр тыльной стороной ладони кровь под носом. Полежал на холодных плитах какое-то время и решительно поднялся на ноги. Дело сделано. Нужно возвращаться к Мельхиору, к тому, который сейчас в Регоне с Шакраном. Потому что тот Мельхиор, что остался в Доме Ковара, с часу на час откроет Врата для эвакуации людей. Дракон надеялся, что все разногласия между Регоном и Ашартой уже улажены, и проблем с цивилизованностью Исхода не возникнет.
Гарвэйгу разбирало любопытство: что там сейчас происходит в пирамиде Солнца? Но времени заниматься воплощённым Странником не было — нужно ещё отключить накопители Машины, чтобы сила вернулась к близнецам. Без этого механизм пирамид не запустить и не улететь с этой планеты. Гарвэйга встряхнулся и пошёл к выходу.
***
Принцесса Сатиш расположилась на предложенном Шакраном диване, свернула хвост кольцами и уложила его на всю длину занимаемого места. Мельхиор, смущённый тем, что нага никак не отреагировала на изменившуюся внешность цайара, подавил в себе желание уютно устроится рядом с ней и сел на жёсткий стул за столом. Шакран жестом велел своим людям покинуть палату для переговоров, дождался, пока высокие двери закроются снаружи, и повернулся к парламентёрам:
— Даже не знаю, с чего начать...
— Начни с того, — Сатиш смерила предводителя людей ледяным взглядом. — Что хочешь убить меня.
— Что? — Шакран удивлённо вскинул брови.
Мельхиор машинально скопировал его жест.
— Я вижу, как взрывается мой корабль в твоём порту, — в фиалковых глазах полыхнул гнев. — Что это значит, Шакран?
— Я ничего об этом не знаю, принцесса Асшайас, — Шакран растерянно развёл руки. — Поверь мне, я стремлюсь к миру с Ашартой.
— Это не правда.
— Я планировал совместную эвакуацию людей и нагов...
— Ты планировал вывести только людей.
— Нет, я...
— Хватит вилять, Шакран!
Предводитель людей двинул желваками и зло уставился на Мельхиора, как будто это цайар был виноват в упрямстве принцессы. Мельхиор прочистил горло.
— Сатиш, — осторожно начал он. — Какие бы планы ни строил Шакран раньше, они уже не актуальны. Выслушай нас, пожалуйста.
Нага скрестила на груди все четыре руки и перевела грозный взгляд на цайара. Впрочем, глаза её моментально потеплели, встретившись с глазами Мельхиора. Ободрённый этим Мельхиор вздохнул и продолжил:
— Мы выяснили, почему Боги ушли и не вернулись: технические неполадки в Машине, которую придумал мой брат Рений. Я не буду вдаваться в подробности, потому что они касаются проблем моей Семьи. Скажу лишь, что я готов всё исправить и открыть Врата, чтобы люди и наги смогли благополучно покинуть этот мир. Для этого мне нужен неограниченный доступ в пирамиды.
— Твой Дракон установил золотые навершия, — принцесса дёрнула погремушкой на хвосте.
— Да, они нужны, чтобы запустить механизм пирамид.
— Он его уже запустил.
— То есть? — Мельхиор вопросительно глянул на Шакрана.
— Твой а-ве и Советник исчезли после установки наверший, — нехотя заговорил Шакран. — Бросили мой хагул у подножья пирамид. Я велел своим людям вести наблюдение. В пирамидах действительно что-то происходит.
— Твой Дракон действует без твоего ведома? — обеспокоенно спросила у Мельхиора Сатиш.
— Не совсем, — Мельхиор отвёл от наги взгляд. — Но прямой связи у меня с ним нет, чтобы координировать его действия. Гарвэйга отправился с Советником Шакрана чинить Машину. Долгая история, но Советник тоже Дракон. Он а-ра Рения.
Шакран вдруг резко выпрямился и прижал пальцы к уху. Сатиш и Мельхиор переглянулись и подобрались.
— Дракон только что появился у пирамид, — Шакран нахмурился. — Он связался с моими людьми и требует отключить накопители.
— Я могу с ним поговорить? — Мельхиор поднялся из-за стола.
— Постойте! — Сатиш коснулась пальцами висков, зажмурилась. — Что-то плохое... случится что-то плохое!
Дверь в палату распахнулась, и вбежавший солдат отрапортовал:
— Повелитель! Сопровождающий принцессы Асшайас немедленно желает видеть вас!
— Впусти, — рассеянно махнул рукой Шакран, наблюдая, как цайар встревожено склоняется над застонавшей нагой.
Сатиш открыла глаза и отстранилась от Мельхиора.
— Просто видение, — негромко сказала она, разворачиваясь и приподнимаясь навстречу вползшему взволнованному нагу. — Вааск?
Вааск с порога что-то возбуждённо зашипел и замахал руками.
— Кесефа требует незамедлительно покинуть Ашарту, — перевела принцесса. — Говорит, что грядёт большая беда! Всем нужно уходить! У неё есть мобильный портал!
— Мобильный что? — переспросил Мельхиор, пытаясь понять, что задумала его сестра.
— Что происходит? — пробормотал Шакран, хватаясь за голову.
— ... просила передать, — Вааск неожиданно заговорил на интуите, явно обращаясь к цайару. — Идёт некто Ниобий!
Мельхиор несколько секунд переваривал услышанное. Затем зрачки у него расширились.
— Мне срочно нужна связь! — он подскочил к Шакрану и ткнул ему кулаком в грудь. — Свяжи меня с Гарвэйгой! И прикажи подготовить Далайн! Дай ему источник энергии. Только не калечь его! Я лечу к пирамидам.
— Хорошо, хорошо! — Шакран чуть оттолкнул его от себя. — Успокойся. Твой корабль готов, я обеспечу тебя всем необходимым. Пусть подождёт, — последнюю фразу он сказал в сторону. — Мы с Полубогом вылетаем к вам.
— Сатиш, — Мельхиор подлетел к принцессе, взял её за руку и горячо зашептал: — Оставайся здесь. Я во всём разберусь и вернусь за тобой. И дай полномочия Кэс. Если она говорит, что может вывести нагов из Ашарты, значит — так и есть. Ниобий... мой брат... он не любит церемониться с представителями младшей расы. Он жесток и опасен. Смертельно опасен.
— Я свяжу вас с Ашартой, принцесса, — уверил Шакран. — И выясню, почему в ваших видениях взрывается ваш корабль. Пройдёмте в мой кабинет, там безопасно.
— Иди с ним, — Мельхиор с сожалением выпустил руку наги из ладоней. — Я ему верю.
— А я верю тебе, — Сатиш качнулась на хвосте вперёд и вниз, на мгновение коснулась губами щеки цайара, опустила ресницы. — Вернись ко мне.
Принцесса зашуршала чешуёй по полу, доверчиво вползая в неприметную дверь, раскрытую перед ней предводителем людей.
— Вааск, — сказала она напоследок. — Обыщи корабль. Есть угроза диверсии.
Наг стукнул себя в плечо кулаком, рывком поклонился и метнулся обратно в порт.
— Чен, — кивнул Шакран всё ещё стоявшему в дверях солдату. — Обеспечь гостям безопасность.
— Так точно, повелитель! — Чен крутанулся на каблуке, махнул своим людям и побежал за нагом.
***
— Никак не могу понять, — Шакран погладил спинку кресла, но занять место второго пилота не решился. Шагнул влево и с любопытством склонился над плечом цайара, наблюдая за хитроумной игрой голубых пальцев в прозрачных полусферах управления кораблём. — Почему, когда ваш корабль меняет внешнюю форму, внутри него ничего не меняется?
— Потому что такими мы их вырастили, — Мельхиор поморщился, когда Далайн заворчал во сне, наливаясь искусственной энергией.
— Корабли? — недоверчиво уточнил Шакран.
— Да. Они живые.
— Помню, — Шакран вздохнул.
— Хорошо.
Далайн задрожал и заскрипел, поднимаясь к разошедшейся над ним крыше ангара. Мельхиор раздражённо дёрнул плечом, услышав посторонние шумы в работе сердца корабля.
— Не стой за спиной, — процедил он. — Идёт тонкая настройка. Ты отвлекаешь.
Шакран обиженно отодвинулся, лязгнув бронёй. Он облачился в полную боевую выкладку и в маленькой изящной кабине выглядел чужеродным режущим глаз предметом.
— Я мог вообще с тобой не лететь, — предводитель людей отошёл за трибуну капитана и облокотился на неё, прислонив стимул к переборке.
— Так что же полетел? — Мельхиор чуть не зашипел, что и там человеку не место, но сдержался. Не прогонять же повелителя Регона в трюм?
— У меня стойкое ощущение, что вы, Боги, заигрались и потеряли контроль над игрой. Если я тебя оставлю наедине со сложными правилами, то, боюсь, потеряю последнюю надежду выбраться из Кайлаша. Не хочу выпускать тебя из виду, Полубог.
Мельхиор фыркнул. Поймал себя на том, что реагирует как человек, и фыркнул громче.
— Конечно, — язвительно заговорил он, попустительно рассудив, что перед человеком можно не соблюдать цайарский этикет. — Ведь ты отдал мне корабль, я лечу к своему Дракону, а в твоём личном терминале в Регоне копается доверенная мне нага. До моей сестры тебе не дотянуться. Золотые навершия на положенном месте, механизм пирамид запущен. Не чувствуешь себя оставленным в дураках?
Шакран не ответил, но Мельхиор отчётливо услышал его сдавленное сопение и довольно ухмыльнулся.
— Шах и мат, — ехидно пропел он и тут же неожиданно для самого себя злобно добавил: — Если бы это и вправду было так.
— Ты взвинчен, — после затяжного молчания заметил Шакран. Он переступил с ноги на ногу и как бы случайно оказался на несколько дюймов ближе к своему стимулу. — Кто этот Ниобий? Почему ты его так боишься?
— Мой брат, — коротко ответил Мельхиор, удовлетворённо откидываясь в кресле. В обзорных экранах справа и слева замелькали красные скалы, а в центральном — раскалённые бледно-жёлтые пески.
— Ёмко.
— Он... — Мельхиор крутанулся в кресле и вперился взглядом в предводителя людей. — Что ты хочешь услышать? Что мы злые, жестокие, ненавидящие людей твари?
— Брат знает, какого ты о нём мнения?
— Не зли меня, Шакран.
— О, куда уж больше! — Шакран подбоченился. — Тебя вывело из себя одно упоминание имени твоего брата. Значит, он вряд ли идёт в мой мир, чтобы конфетки тебе дарить.
— Ниобий действует жёстко, — признал Мельхиор и скис. — И нас с Кэс он не любит.
— Почему?
— У нас разные матери. И мы умнее его, потому что нас двое. Много причин.
— Всё как у людей, — усмехнулся Шакран.
— Так было не всегда, — Мельхиор тут же ощетинился. — Мы вынуждены общаться с людьми. Понахватались от них заразы!
— Я вижу, — усмешка Шакран стала шире.
Мельхиор нехорошо сощурился. Предводитель людей вскинул руки в примиряющем жесте.
— Прости, Полубог, — сказал он. — Я не хотел тебя обидеть. Снова подводит моя логика, которая говорит мне, что мы похожи, но ты упорно пытаешься доказать мне обратное. Успокой меня, что про шах и мат ты сказал в шутку, и мы полетим плечом к плечу бороться против твоего жуткого братца.
Мельхиор ещё немного недобро пощурился, развернулся в кресле к обзорным экранам и мрачно ответил:
— Я сказал в шутку.
***
Гарвэйга безумно обрадовался, увидев в небе Далайн. И расстроился, поняв, что приземлившийся корабль по-прежнему спит. Солдаты хагула всё время держали Дракона на прицеле, помня, как поступил с ними он и Советник при установке золотых наверший. Гарвэйга не возражал: терпеливо сидел под солнцем, пересыпая из ладони в ладонь горячий песок. Стимулы ему не опасны, а лишняя провокация ни к чему обеим сторонам.
Шакран вышел из Далайна первым, и это немного покоробило Гарвэйгу. Мельхиор как-то неестественно быстро проникся доверием к предводителю людей. Зачем он притащил его, вооружённого, с собой? Ведь видно же, что цайар не пленник, хоть и поглядывает исподлобья. Мельхиор без всякого стеснения подвинул мешающего ему пройти к Гарвэйге Шакрана, что-то рыкнул предводителю людей походя (отчего человек заулыбался так, словно ему комплимент сделали), окинул хмурым взглядом недружелюбный экипаж хагула и скрестил на груди руки.
— Что всё это значит? — не понятно у кого спросил Мельхиор.
Шакран велел своим людям опустить оружие. Солдаты помедлили, но ослушаться приказа своего повелителя не осмелились.
— Вэйг? — Мельхиор требовательно поднял бровь.
Он чем-то взволнован, догадался Гарвэйга. Злится, а ведь злость для цайаров всё равно что слёзы для камней. Конечно, Мельхиор ещё ребёнок, но как-то непривычно видеть его без маски хладнокровия и напускной надменности, скопированной у старших братьев.
— Надо отключить накопители, — Гарвэйга поднялся и отряхнул со штанин песок.
— Почему? Разве это не помешает Ковару вернуться?
— Уже нет, — с заминкой ответил Гарвэйга. — Но ты вернёшь себе силу, и мы сможем активировать пирамиды, чтобы открыть Врата.
— Что ты делал в пирамиде Дракона, Вэйг? Шакран говорит, что механизм пирамид уже запущен.
— Он ошибается, — уклонился от первого вопроса Гарвэйга. — Для запуска нужна вода. Раньше здесь были каналы, а теперь без помощи а-цур воду нам взять негде. Нужно отключить питание Менкара...
— Я должен сначала увидеть Машину, — заявил Мельхиор и зачем-то оглянулся на предводителя людей. Как будто ища поддержки.
Гарвэйге это не понравилось.
— Только время потеряем, — буркнул он.
— Вэйг, это не обсуждается. Мы летим в Дом Ковара.
«А что, если в Доме Ковара Мельх столкнётся с самим собой и всё испортит?», — испугался про себя Гарвэйга.
— Я капитан, — он упрямо мотнул головой. — И я решил, что сначала мы отключим накопители. И разбудим наконец-то Далайна!
«Взрослому Мельхиору срочно нужна а-цур!», — настойчиво билась в висках Гарвэйги перемежающаяся с чувством вины мысль. — «Без неё он не сможет спасти Сатиш!».
— Так, ну всё, — Шакран шагнул к нему. — Тебе сказали...
Гарвэйга зарычал и отступил на шаг. Солдаты дружно вскинули стимулы.
— Вэйг! — Мельхиор поспешно вклинился между человеком и свои а-ве. — Мы все на одной стороне!
— Смотрите! — крикнул кто-то из хагула.
Все разом обернулись на выкрик. Человек, вероятно пилот (в шлеме, но без оружия), указывал рукой на закатное солнце. Лучи заходящего светила обрисовывали таинственным ореолом высокую шестикрылую фигуру, держащую на поводке существо, отдалённо напоминающее кузнечика или богомола, но с длинным подёргивающимся хлыстом-хвостом.
— Ниобий, — выдохнул Мельхиор, стремительно серея.
— На корабль! — скомандовал Шакран всем сразу. — Хагул на базу! Вырубите проклятые накопители!
Глава XV. Жатва
Мельхиор развернул три пары крыльев и шелестящее рассмеялся. Забавно наблюдать, как улепётываешь сам от себя. «Сейчас» он понимал, что «тогда» принял очерченный солнцем контур за Ниобия. И испугался. И чего бы ему, собственно, боятся старшего брата? Ниобий недалёк в своих действиях и недостаток ума компенсирует жестокостью. Ни силы, ни умения, ни авторитета. Конечно, бескрылый всегда с трепетом взирает на крылатого, но как-то неприятно признаваться в собственном страхе.
Мельхиор выскользнул частицей сознания из тела Ирге и полностью погрузился в мир. Менкар, то есть его энергетическая составляющая в подземной лаборатории Шакрана, тут же присосался к его а-цур, но Мельхиор не обратил на это внимания. Пусть его. Так даже лучше — иначе полное воплощение разорвёт мир на части. К тому же, много не выпьет, а накопители скоро замолчат навсегда. Странно ощущать теперь понятие «скоро» — Мельхиор пользовался этим словом скорее по привычке. Ведь сейчас он находился во всей сфере времени: стоял на песчаном холме у пирамид, одновременно прикрывал Сатиш от сыплющихся обломков и обнимал её же, спасённую в Пустоте... и даже был уже Дома, приводя приговор Гарвэйге в исполнение, пусть и личное, искажённое, в то же время качая на руках сына. Сатиш назвала его... назовёт его Фаархой. Маленький Фаахи, так похожий на свою мать...
Мельхиор медленно опустил и поднял веки. Некогда ностальгировать. Он потянул на себя поводок, и похожее на кузнечика существо беззвучно раззявило полную зубов-лезвий пасть.
— Пора начинать Жатву, Мирт, — сказал своему питомцу Мельхиор.
Мирт склонил чешуйчатую голову, прислушиваясь к словам хозяина. Недоделанный монстр подрос с того момента, как бескрылый Мельхиор в последний раз перед вылетом в Коэр заходил к нему. Передние лапы остались у Мирта недоразвитыми, короткими, а задние вытянулись, изогнулись в коленных суставах под острым углом, обросли тугими сухожилиями и мышцами. Маленькая голова, длинное чешуйчатое тело, подвижный девятифутовый хвост — Мельхиор называл такое строение своего питомца нулевой формой, потому как метаморф-Мирт возвращался к ней только полностью истощённый, голодный. Сейчас монстр был очень голоден…
— Либо мы с тобой сожрём этот мир, — с намеком на печаль проговорил Мельхиор. — Либо это сделают твари Ниобия. Постарайся убить всех до единого, дорогуша. Не хочу отдавать брату ни одну душу. Он их изуродует, а я дам им достойное воплощение в другом мире.
Поводок отщёлкнулся от ошейника, и Мирт прыгнул, как спружинил. Раз — и он уже возле взлетающих кораблей. Два — метаморф повисает на боку хагула, разрывая когтями обшивку. Три — горящие обломки хагула валятся на песок, а Мирт, вкусивший человеческой крови задирает короткую голову к небу и заходится воем, от которого начинают дрожать основания пирамид. Четыре — по телу метаморфа проходит волна судорог, его тело изгибается и распадается на два одинаковых монстра...
Мельхиор бессознательно перехватил отлетевшие от хагула души и растворился в воздухе.
***
Пассажиры Далайна с ужасом наблюдали, как разваливается едва успевший взлететь за ними грузовой хагул. Тварь, заживо пожирающая людей, была настолько быстрой, что не удавалось как следует её рассмотреть.
— Вон ещё! — вскрикнул Гарвэйга, тыча пальцем в обзорный экран. — Их два! Нет, три! Откуда они берутся?!
— Ниобий когда-нибудь создаст что-нибудь неуничтожимое, — пробормотал Мельхиор, чувствуя, как его сознанием завладевает паника.
Шакран безуспешно пытался связаться с Базой: стучал себя по уху и громко ругался. Наконец он вытащил наушник, со злостью швырнул его на палубу и раздавил каблуком сапога.
— План! — рявкнул он на испуганных цайара и Дракона. — Живо!
Разъярённый предводитель людей стоял за трибуной капитана, и Гарвэйга, разумно решив не ссориться с каким-никаким, но союзником в противостоянии Ниобию, без пререканий забрался в кресло второго пилота.
— Летим в Дом Ковара, — неуверенно начал Мельхиор, направляя Далайн вертикально в небо. — Твои солдаты успели передать приказ отключить накопители?
— Не знаю, — Шакран потемнел лицом. Его слегка дезориентировало никак не отразившееся на пассажирах вертикальное движение. — Но их стоило бы отключить. Твой брат пришёл в мир свеженьким, а ты выжат, как лимон. Не уверен, что мои люди справятся с такими быстрыми тварями без помощи со стороны.
— Сатиш! — Мельхиор охнул. — И Кэс!
— Штаб Регона хорошо укреплён, — успокоил его Шакран. — В нём можно продержаться достаточно долго. До Ашарты добраться ещё сложнее. К тому же у твоей сестры есть какой-то портал. Нам бы он тоже не помешал.
— Можно открыть Врата, — подал голос Гарвэйга. — Мессер Ниобий не посмеет отправить тварей в мир Рения. Так ведь?
— Тогда летим в Дом Ковара, — подвёл итог короткого мозгового штурма Мельхиор. — Оттуда мы сможем влиять на события с большей эффективностью.
***
Белоснежный Дракон появился, когда Кесефа проводила последнюю партию эвакуируемых нагов Ашарты в Зеркало.
— Магнос! — Кесефа обрадовано бросилась к спешившемуся брату. — Дом Асшайас помог мне вывести всех нагов! Но что делать дальше, я не знаю! Связь с принцессой внезапно оборвалась, я не понимаю, что происходит в Регоне и...
— Кэсси, — Магнос всё ещё в облике человека нежно, как могло показаться со стороны, провёл ладонью по щеке младшей сестры. — Всё идёт так, как должно. Я забрал Странника, он больше не опасен, — Магнос указал на своего Дракона.
Разволновавшаяся Кесефа не сразу заметила, что на а-ра её брата кто-то сидит. Маленький, укутанный в плащ.
— Ребёнок? — удивилась она. — Чем он был опасен?
Магнос как-то странно посмотрел на неё. Кесефа смутилась.
— Ты говорил, что не считаешь Странников врагами, — почти оправдываясь, заговорила она. — Я тогда не поняла, о чём идёт речь. Порылась в твоём арахе. Странники же всего лишь люди! Что они могут нам сделать?
— Одно лишь присутствие их в мире будит сознание вовлечённых в колесо кармических перевоплощений подотчётных нам людей, — снисходительно объяснил Магнос. — А в Шельйааре один единственный Странник способен перемешать все вероятностные линии событий так, что мы теряем способность ориентироваться во времени. Всё становится непредсказуемым. Тебе никогда до конца не понять, каково это — жить только в настоящем, ведь для тебя время навсегда превратилось в клубок бесконечных переплетений прошлого и будущего.
— Но я ведь стану взрослой, — в Кесефе проснулась смутная необоснованная тревога. Почему брат так говорит? — И всё пойму, когда подключусь к Древу.
Опять этот странный взгляд. Сожалеющий? Не может быть...
— Магнос? — голос цайары стал жалобным.
— Я возьму Зеркало, — Магнос отвёл взгляд. — И отдам его тебе... в будущем. Забирайся на моего а-ра, пора возвращаться Домой.
— Ой! — Кесефа вдруг вспомнила нечто важное, и это важное выветрило из её головы тревогу. — Я должна забрать Линкею! Это наш корабль, я почти приручила её! Ты лети! Я догоню.
Магнос махнул рукой, не прощаясь, шагнул к помутневшему Зеркалу, коснулся его и по воздуху увлёк за собой. Прижал к боку а-ра, крест-накрест прикрепил пряжками, легко вскочил на рогатую спину Дракона. Дракон встряхнулся и расправил крылья. Ребёнок, цеплявшийся ручонками за спинной рог, обернулся на цайару и улыбнулся ей. Тепло, открыто, искренне. Кесефа встретилась взглядом с лучистыми изумрудными глазами Странника и невольно улыбнулась в ответ. «И как этот курносый веснушчатый мальчонка может быть врагом?», — подумалось ей.
***
Далайн вынырнул в небе Дома Ковара одновременно с Линкеей. И тотчас пространство вокруг кораблей завертелось, вытянулось во времени, сжалось на короткое мгновение и развернулось снова, становясь звеняще пустым. Мельхиор с упавшем сердцем глянул в обзорный экран, на котором красовалась изъеденная расползающимися трещинами оболочка Коэра. Миг — и мир лопнул. Тонкие, похожие на сухую плёнку под скорлупой яйца, рваные пластинки, как снежинки закружились в Пустоте. Корни Древа Коэра по-змеиному шевельнулись и выбросили свои полупрозрачные отростки-щупальца в разные стороны, хватая и скручивая разлетевшихся из нутра мира чёрной тучей тварей Ниобия. За доли секунды все твари были пойманы и, спеленатые, поджаты под основание ствола. Древо, чахлое и сморщенное, вдруг ожило, воспряло кроной и засияло.
— Твари сожрали мир... — прошептал над ухом цайара Гарвэйга, и шёпот его показался Мельхиору чужим и далёким, каким-то нереальным. — А Древо сожрало тварей...
Мельхиора медленно начала пробирать дрожь. Сначала мурашки поползли ледяными лапками по спине, затем попеременно дёрнулись все мышцы, а когда цайар развернулся к Дракону, его уже колотило, как в припадке. Гарвэйга испуганно отшатнулся от него, серого, с перекошенным от невыносимой муки лицом, с диким взглядом.
— Мельх, — Гарвэйга выставил перед собой раскрытые ладони, то ли успокаивая цайара, то ли отгораживаясь от него. — Мы ничего не могли поделать...
Мельхиор сжал кулаки. От него дохнуло силой. Где-то за спиной Дракона охнул Шакран, и, пробуждаясь, завибрировал Далайн. Мельхиор сделал шаг, Гарвэйга попятился.
— Говори, — сквозь зубы процедил Мельхиор.
— Что? — Гарвэйга упёрся лопатками в трибуну капитана.
— Ты винишь... себя... — Мельхиор задыхался. — Я чувствую... За что?
— Я... — Гарвэйга затравленно оглянулся через плечо. Шакран, бледный и напряжённый, тяжело опирался на стимул — висел на нём, не в силах устоять на подгибающихся ногах. Он встретился с Драконом глазами и глухо зарычал. Гарвэйга сглотнул и перевёл взгляд на подошедшего вплотную мессера. — Я забрал силу Странника! — выпалил он. — Из-за этого не смогу вместить вашу с Кэс а-цур, когда придёт время! У меня не было выбора!
Мельхиор остановился. Он смотрел на своего а-ве и словно не видел его. И не понимал.
— Ты обещал спасти моих людей Полубог, — прохрипел Шакран. — А вместо этого привёл в мой мир своего ублюдка брата! … !
Шакран нелестно отозвался о Мельхиоре и его матери, и Гарвэйга мысленно взвыл. Только претензий от человека сейчас не хватало! Глаза цайара заволокла густая белая пелена, губы растянулись в зловещую ухмылку.
— Как ты меня назвал? — ласково переспросил Мельхиор.
Он начал медленно обходить Гарвэйгу и трибуну. Шакран выпрямился, его стимул угрожающе зажужжал.
— Мельх... хиор! Мой мессер! — Гарвэйга повис на локте цайара. Человека ему было вовсе не жаль, но ведь цайары не убивают! Своими руками... Нельзя, чтобы Мельх нарушил Божественный закон! — Нет!
— Мельхиор, остановись! — голос Кесефы раздался по громкой связи Далайна. И сама она возникла в обзорном экране. — Вмешались старшие братья! Ко мне приходил Магнос! Это их Игра!
— Но Сатиш! — Мельхиор отпихнул от себя Дракона и замер. Глаза у него защипало. Он машинально мазнул рукой по лицу и удивлённо уставился на собственную мокрую ладонь.
— Она погибла... — выдавил из себя Гарвэйга. Замычал от боли сквозь стиснувшиеся до хруста челюсти. Он должен был это сказать!
Дрожь Мельхиора стала более мелкой и почти вся перешла на плечи. Мельхиор покачнулся, на выдохе сел на корточки и уткнулся лбом в стойку трибуны. Стимул Шакран со стуком упал на палубу и покатился по ней, продолжая жужжать.
— Все погибли, — прохрипел повелитель стёртого из памяти Мироздания Регона. — Проклятые недобоги! Чтоб вам пусто было за такие Игры! Сволочи синекожие!
Движение было неразличимым. Только что цайар безвольно сидел на полу, и вот — Гарвэйга сморгнул — стремительно сложившийся в узкое лезвие корлион на его кисти входит в грудь человека и высовывается далеко назад из его спины. Кесефа вскрикнула. Шакран ошалело уставился на свою никогда до этого не подводившую его броню и харкнул кровью. Мельхиор хихикнул. Безумно, истерично. Вытащил руку из груди человека и расхохотался.
— Я обещал... наказать... — сквозь хохот проскрипел он изменившимся страшным голосом. — За корабли! — хохот перешёл в жалкое всхлипывание. — Должен был... Прости!..
Мельхиор осел на палубу вместе с умирающим человеком. Гарвэйга больше не смог сдерживаться и громко застонал, схватившись руками за голову. Бедный мессер! Нет, друг...
Глава XVI. Расплата
Когда размножившийся Мирт валом накатил на Штаб-город, люди решили, что их атаковали наги. Мельхиор, так и не освоившийся до конца в сфере времени из-за скомканного вхождения в совершеннолетие, не успел вытащить Вааска и остальную свиту принцессы до взрыва харуя Шакрана. Ладью нагов смяло взрывной волной, и цайар досадливо поморщился. Наги — не люди, их души влёт не соберёшь.
В Регоне началась суматоха и беспорядочная пальба, а Чен, уверенный в причастности к беспорядкам змей, повёл своих дружков-заговорщиков прямиком в личный кабинет своего повелителя. Туда, где пряталась особа, которую он должен был охранять. Мельхиор появился как раз в тот момент, когда двери в кабинет рассыпались под мощными ударами мобильного тарана, и на принцессу, успевшую выстроить настоящую баррикаду из стола и стульев, обрушился шквал плазменного огня. Лакированное дерево моментально вспыхнуло, нага метнулась к окну, но сразу два снаряда полетели ей в спину... и расползлись горячими кляксами, врезавшись в сомкнутые блестящие, словно металлические, крылья цайара.
Сатиш попыталась вырваться из крепких объятий Мельхиора, замолотила руками по обнажённому голубому торсу, подняла возмущённый взгляд и... обмякла. Мельхиор подхватил её, как пушинку, прижал к себе, игнорируя крики людей, уже переключившихся на поваливших из коридора морфов. Принцесса рефлекторно поджала хвост, обвилась им вокруг ног цайара и зарылась лицом ему в грудь. Мельхиор улыбнулся и одним махом оказался в Пустоте. Свободной рукой поймал мелькнувшую рядом серебреную нить человека. Рассмеялся, когда прозрачный Шакран перестал барахтаться, как тонущий щенок, и воззрился на него с ненавистью и страхом. Без брони, да и без одежды, собственно, предводитель людей казался беспомощным, хрупким и маленьким рядом с высоким крылатым цайаром.
— Страшно умирать? — участливо спросил Мельхиор, старательно сворачивая сферу времени в линию.
— Иди... на ..., Полубог! — Шакран раздул призрачные ноздри и выпятил подбородок.
— О, я уже добрал свою половинку Бога, — насмешливо откликнулся Мельхиор. — Но можешь звать меня по имени. Это привилегия. Мой тебе подарок.
— На ... иди, я сказал!
— Дерзкий ничтожный человечек, кхе...
Сатиш ущипнула Мельхиора под ребром, и тот кашлянул. Заговорил уже снисходительнее:
— Я спас тебя и твоих людей, будь благодарен, дорогуша.
— Спас?! — Шакран зло дёрнул торчащую из его груди серебряную нить. — Это ты называешь спас?!
— Спас, — подтвердил Мельхиор. — Я забрал души твоих людей, чтобы дать им достойное воплощение в другом мире. Если бы этого не сделал я, то сделал бы мой брат Ниобий. И кудахтали бы твои славные солдаты в виде куриц где-нибудь на Окраине Шельйаара. В лучшем случае.
Шакран засопел. Конечно, бесплотный он даже не дышал, но разве объяснишь?..
— Если вы такие всесильные и мудрые, — заговорил Шакран после паузы, — то почему вообще допустили... весь этот хаос?! Только не говори, что это всего лишь ваша треклятая Игра!
— Поступки детей цайаров скрыты во времени и меняют его в одно мгновение. Именно поэтому моя Семья послала в Коэр меня с Кэс. Боги предсказуемы, и наш враг мог этим воспользоваться и дотянуться до всего Рода. Хаос... внёс Странник. Он играет вероятностями и полностью свободен в своих действиях в пространстве-времени.
— Кто этот Странник?
— Человек. С неограниченной нами силой.
— Вы убили его?
— Нет. Мы не воюем с людьми. Не все...
— А Менкар?
— Уцелел, но не опасен. Мне тяжело фокусироваться на тебе и защищать мою возлюбленную от Пустоты. Твои вопросы иссякли?
— Последний. Что ты собираешься делать со мной? Ты ведь меня убил. Спас, как выяснилось. Что дальше?
— Смерть — не наказание, а избавление, — Мельхиор потянул серебряную нить на себя. — Наказание за убитые корабли ждёт тебя впереди. На одну человеческую жизнь я воплощу тебя в мире, где люди — рабы, игрушки и еда драконов. Не как мой а-ве, глупых и жестоких ящеров... Кхм... Проживёшь эту жизнь достойно — я заберу тебя к себе и дам власть над многими мирами. Ты мне нравишься, Шакран. И по людскому суждению ты спас мне жизнь у логова Советника. Сделай свою душу моей, чтобы никто другой не смог посягнуть на неё.
— Та самая взятка?
— Та самая взятка.
— Забирай.
— Так просто?
— А что, мне поломаться, как девка?
Мельхиор усмехнулся. Нить жизни человека рассыпалась в мелкую серебристую труху.
— Я буду ждать тебя, Шакран, — сказал Мельхиор в Пустоту.
Принцесса шевельнулась в его руках, потянулась, погладила его по щеке.
— Так должно было быть, — тихо сказала она.
— Знаю, — ответил Мельхиор. — Но я не готов к тому, что будет.
— Не скоро...
— Для меня — уже сейчас, любовь моя.
— Тогда наслаждайся тем сейчас, в котором пока есть я.
— Да. Но для начала я должен вернуться к своему а-ве, так и не ставшим для меня а-ра. И решить его судьбу по-своему, а не так, как желает того моя Семья.
Нага вздохнула. Мельхиор шагнул в Пустоте и уже без принцессы оказался у резной двери уютного домика из дерева и красного кирпича, раскинувшего крылья-террасы над зеркальной гладью живописного озера. Дверь распахнулась, не успел цайар в неё постучать. Гарвэйга в рубашке с закатанными рукавами и в простых домашних штанах, растрёпанный и босой, кинулся на шею своему мессеру.
— Мельх!
— Сколько прошло лет? — Мельхиор мягко освободился из его объятий.
— Ровно семь, как ты и говорил, — Гарвэйга погрустнел. — Пора, да?
— Пора.
Гарвэйга обернулся на вышедшую из зала и замершую на полушаге Кесефу. Цайара, совсем как обычная человеческая женщина, бескрылая и с нежно-розовой кожей, с собранными в серебристую косу волосами, скрывающими маленькие рожки на голове, в лёгком сарафане баюкала на руках мальчика. Глаза её наполнились слезами. Она с ненавистью посмотрела на брата, развернулась и вбежала обратно в зал.
— Не простит, — вздохнул Мельхиор.
— Она всё понимает, — Гарвэйга шагнул за порог и осторожно прикрыл за собой дверь. — Но не может принять. Мы были счастливы эти семь лет, Мельх.
— Как назвали сына?
— Цевехан, — Гарвэйга улыбнулся как-то виновато. — Твоя Семья не позволит взять фамилию Деварда, а моя — Арга. Поэтому просто Цевехан.
— Он перенял всю силу Менкара?
— Да. Во мне не осталось ни капли.
— Хорошо. Ты знаешь, что моя Семья настаивает на твоём полном развоплощении... им легче всё спихнуть на одного Дракона, чем признаться, что один из них совершил преступление...
— Мельх, ты бы этого не сделал, если бы я...
— Хватит. Мы это уже сотню раз обсуждали. У каждого был выбор, как поступить. Как и сейчас. Я... это только прозвучит страшно, но ты не бойся, Вэйг... — Гарвэйга ободряюще улыбнулся, и Мельхиор подавил в себе желание погладить его по растрёпанным волосам. — Я создал новое Зеркало. Специально для тебя. Для твоей души. Хранилище...
— Я тебе верю, не объясняй, — Гарвэйга раскинул руки, открываясь а-цур своего мессера. — Сделай уже то, за чем пришёл.
Мельхиор поморщился. Ему потребовалось собрать всю свою волю в кулак, чтобы остановить сердце Дракона, вырвать из тела его душу, переместить её в появившееся Зеркало и разбить стекло с улыбающимся отражением своего друга о камни.
— Так они тебя не найдут, — проговорил Мельхиор, подставляя ладонь под закружившиеся в воздухе осколки. — А когда перестанут искать, я тебя верну.
Осколки растворились, оставив лежать на земле пустую оправу Зеркала. Мельхиор поднял узорную раму, тяжело вздохнул и вышел из мира Магноса.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
