Целитель. Долгий путь
Пролог
Дождь… В этом проклятом краю никогда не бывает, ни нормальной зимы, ни весны, какой она приходит во всём остальном мире. Здесь просто прекращается дождь и начинает палить солнце, это означает лето, а к зиме небо вновь станет чёрным и наполнится бесконечным количеством воды.
Горал поморщился и отошёл от окна. Всё-таки, несмотря на всю мощь магии, годы медленно отвоёвывают его тело. Вот уже и на погоду начали ныть суставы, особенно в период зимних дождей, когда кажется, что стены замка промокают насквозь. Пусть это только иллюзии, чары могу защитить камень не то что от дождя, а от самих падающих звёзд, что врезаются в землю, оставляя за собой, пышущую жаром борозду. Костям, правда, от этого факта не легче — сырость заставляет терять покой и делает его раздражительным.
Горал уселся у камина, огонь в котором, по зимнему времени, поддерживали круглые сутки, и блаженно вытянул ноги, зажмурившись от удовольствия. Но жар от огня и удобное кресло не поглотили его настолько, чтобы не услышать, как с тихим шорохом отворилась дверь.
— Говори, — велел Тёмный.
— Их пока не нашли, господин, — пролепетал помощник. — Наши люди в Китсби и Морхейме, ждут всю осень и большую часть зимы…
Убийц Дейта так и не удалось поймать. То ли они сгинули в горах, то ли затаились так, что даже тысяча бездушных не смогла их найти. За годы противостояния коллегии Горал приобрёл привычку в случае неизвестности, предполагать самый худший вариант. Худшим было то, что эти черви могли не только остаться в живых, но и продолжить пакостить. Он бы в жизни не поверил, что украсть дракона и с его помощью уничтожить владыку-некроманта можно без тщательно продуманного плана. Следовательно, либо убийцы работали на Коллегию, либо… это одному из пятерых нравилось меньше всего — появилась третья сила, с которой придётся считаться и разбираться. Учитывая обстановку в Элвелане, подобный вариант становится совсем нежелательным.
— А что с предгорьями Кьюста?
— Их перекрыли наёмники, господин. К каждому отряду прикреплён адепт, но результатов, пока нет.
— Идиоты. Сухопутную границу проверили?
—Никто подходящий по описанию, не проходил.
— А горы?
— Патрули постоянно прочёсывают возможные маршруты, но пока безрезультатно. Падение дракона, очевидно, произошло на пути миграции троллей…
Помощник неожиданно прервал объяснение и захрипел, а Горал ухмыльнулся чувствуя, как натянулась и затрепетала тонкая ниточка, связывающая его с этим субтильным, но пронырливым человечком.
— Ты думаешь, мне нужны твои предположения?
— Не-е-ет… — просипел помощник. — Про…стите, господин…
— Пошёл вон, — приказал Тёмный, но с удивлением отметил, что дверь не хлопнула. Он даже привстал с кресла, чтобы убедиться, что ему не показалось.
Помощник никуда не ушёл. Он стоял, держась за горло, тяжело дышал и со страхом смотрел на хозяина.
— Ты оглох? — любезно уточнил Тёмный.
Слуга побледнел, он слишком хорошо знал, что означает подобный тон, но всё равно остался стоять на месте.
— Есть ещё одна новость, господин.
— Меня не… хотя, ладно. Что там?
В конце концов, если новость окончательно испортит настроение, появится повод придушить этого наглеца по-настоящему.
— Наши шпионы в Коллегии передали донесение…
— Так, не тяни! С тебя надо шкуру содрать, чтобы ты перестал мямлить? Что они там узнали?
— Архимаг… он ищет Кодекс…
Горал только чудом сдержался, чтобы не охнуть. Нет, он конечно понимал, что среди всех этих идиотов, есть совершенно безмозглые типы, но, чтобы сам архимаг… Хотя, чему удивляться? Он прекрасно помнил, как поступил нынешний глава Коллегии триста лет назад. Конечно, ему не давал покоя тот факт, что он, при всех своих регалиях, богатстве и власти, всё же остался в дураках. Тёмные успели укрыть свою главную ценность так, что ни один ублюдочный недоучка не смог бы найти, а даже если бы и догадался где искать, то уж точно не смог бы достать.
— Это не новость, — как можно более буднично произнёс Тёмный. — Что Архимагу может быть известно?
— Наши люди сообщают, что он сумел вычислить не только место, но и как до него добраться, но…
— Что ещё?
— Они упустили тех, кому поручили выполнение этого задания…
— Как такое могло произойти?!
— Архимаг хорошо запутал следы. Когда они поняли, что пошли не за теми, было уже поздно…
Горал почувствовал, как мир начинает застилать багровая пелена, а ярость уже не просто клокочет в груди, а готова выжечь всё вокруг, превратив реальность в сгусток холодной тьмы. Но он был бы плохим владыкой, если бы не умел контролировать эмоции, поэтому он сначала глубоко вдохнул, а после, спокойно спросил:
— Остальные знают?
— Каждому прилетела птица.
Значит, сложных переговоров с братьями не избежать.
— Что уже сделано по этому делу?
— Предупреждены все наши люди в Морхейме, разослали сообщения всё адептам Къюста. Они будут настороже…
— Хорошо. А что с тем… ну, который притащился сюда, перед самой зимой? Он ещё жив?
— Да, господин. Как вы и приказали, мы поручили его допросы самому лучшему палачу.
— Хоть это можете, — проворчал Горал. — Проводи меня к нему.
— Сейчас? — охнул слуга.
— Ты что, оглох?!
— Нет, повелитель. Следуйте за мной.
Человечек засеменил к двери, а Горал, морщась, двинулся следом.
Червяк, которого Тёмному захотелось увидеть, притащился в замок, крича о верности и вечном преклонении перед силой владык. Большую часть осени он провёл в Серебряных горах, пытаясь обнаружить следы убийц Дейта, но ничего не смог найти и решил, что восторженные вопли его спасут. Больше лизоблюдов Горал ненавидел только неудачников, а в этом соединилось и то, и другое, так что, было приказано, не просто его убить, а поручить самому лучшему палачу вытащить из него всё, что только можно вытащить из человека, включая воспоминания из детства и все жилы в организме, но делать это настолько медленно, насколько возможно. Было это, почти три луны назад.
Когда Горал появился в подвале и велел привести Червяка, палач не стал задавать лишних вопросов, лишь поклонился и знаком велел подмастерьям притащить пленника. Спустя несколько минут подмастерья, принесли и закрепили на щите, похоже, бесчувственное тело. Горал с удовлетворением отметил, что членовредительством заплечных дел мастер не занимался. Всё сделано аккуратно, руки-ноги на месте, разве что кожу попортили…
— Он не сошёл с ума?
— Нет, господин, — почтительно ответил палач. — Я помнил ваш приказ…
— Это хорошо. Как быстро сможете привести его в чувство?
— Он уже очнулся, господин.
Пленник, действительно, вяло дёргался, залитое иссохшей кровью лицо искажено, пальцы дрожат. Но любоваться на мучения Горал не стал, он шагнул к щиту и спросил:
— Ты узнаёшь меня?
— Госпо…
Сил у привязанного не хватило, он снова уронил голову и задёргался. Так разговор грозил слишком быстро завершиться, что Горала не устраивало.
— Снимите его, — приказал Тёмный. И уложите, хоть на стол, что ли…
Подмастерья снова кинулись выполнять приказ. Когда тело было уложено на обитый железом стол, Горал снова приблизился к нему.
— Ты, ведь, сознаёшь, что тебе нет прощения за гибель владыки Дейта?
— А… оспоин…
— Но ты можешь смягчить свою участь. Хочешь ли ты этого?
На этот раз, пленник просто кивнул.
— Хорошо. Я слышал один из убийц владыки был тебе знаком…
— Не оин… Я… помю… их…все…
— Ну, раз у тебя такая хорошая память, то приказ, который я тебе дам ты должен запомнить.
Снова едва заметный кивок.
— Проследи, чтобы его помыли, накормили и привели в порядок, — приказал Горал помощнику. — Да, и переселите его из этой вонючей камеры в нормальную комнату, а то с вас, идиотов, станется держать его в подвале, даже после моего прямого приказа.
Помощник поклонился и приказал подмастерьям тащить пленника за ним, но Горал уже потерял интерес к этому, в его голове, словно зазвенел колокольчик, давая понять, что братья срочно желают его присутствия. Выругавшись про себя, он порывисто вышел из пыточной и двинулся в ту часть замка, где располагался зал для собраний. Братья, конечно же, будут паниковать, а когда они паникуют, то хоть кто-то должен сохранять холодный разум.
Все трое уже были на месте, когда Горал появился.
— Наконец-то! — прорычал Туве, высоченный, заросший бородой до самых глаз, будто бродяга-кочевник. — Ты получил сообщение?
— Смотря о чём, — откликнулся Горал.
— О том, что скоро архимаг Коллегии будет, перед сном, с удовольствием перечитывать Кодекс, — едко ответил Ёргун, худой, изжелта бледный, почти облысевший, лишь редкие пегие пряди спадают на плечи.
Горал никак не выказал недовольства таким резким началом разговора. Он не спеша подошёл к столику, налил в тонкий почти невесомый бокал, вина и сделал глоток, наслаждаясь терпким слегка пряным ароматом ягод. Туве, при этом, заворчал как голодный пёс, Ёргун раздражённо засопел, только Фол остался спокоен, он уже успел привыкнуть к манере брата неспешно вести беседу.
— Так, что вас беспокоит? — спросил, наконец, Горал, любуясь едва заметным узором на стенке бокала.
— Ты оглох?! — тон у бородатого брата окончательно растерял дружелюбие. — Архимаг Ищет Кодекс.
— Неужели, успешно.
— Мы этого не знаем, — наконец включился в разговор Фол. — Шпионы потеряли след где-то у Хаммарслага.
— А сами мы знаем, где Кодекс?
— Ты издеваешься?
Ёргун, злобно прищурился.
— Почему же… Просто уточняю.
— Хранением Когдекса занимался Дейт...
Дейт…
Горал едва заметно морщился. Такое ощущение, что его смерть перечеркнула всё, над чем они так долго трудились. Сначала пропадает с таким трудом созданная формула порталов, затем идея управления драконами, перестаёт быть тайной, а теперь и тайна хранения Кодекса… Всё было завязано на Дейта, первого, среди равных, который всё строил из себя мальчишку и никак не мог наиграться в войну.
— Значит, мы сами не знаем? — переспросил он.
— Есть несколько наиболее вероятных мест… — протянул Фол.
— А что, если нас провоцируют? — перебил его Ёргун.
— Поясни.
— Что если архимаг хочет заставить нас начать искать Кодекс, чтобы мы сами указали местоположение?
— Он не настолько умён…
— Так же, как для того, чтобы украсть чертежи порталов?
Этот удар Горал выдержал безо всякого труда, он ждал подобного выпада, поэтому лишь усмехнулся и произнёс:
— Конечно же не стоит недооценивать Коллегию, к сожалению, там сидят не одни идиоты, но и превращать архимага в гения шпионажа тоже не следовало бы. Думаю, чем проще мы будем действовать, тем будет лучше. Существует не более десятка мест, подходящих, для хранения Кодекса, значит стоит проверить все, просто не поднимать шума. Пусть этим занимаются одиночки или небольшие группы. Мы точно знаем, что искать нужно не в Карликовых горах и не в Шагате. Значит, остаются Кьюст и Элвелан, а там уже полно наших шпионов и наёмников.
— Почему, вообще, о местонахождении Кодекса знает только один из нас? — рыкнул Туве.
— Как раз, чтобы избежать подобных ситуаций, дорогой брат. Если бы мы все знали о его местонахождении и вдруг стало известно, что архимаг послал людей, что бы сделал ты?
— Защищал бы его всеми доступными силами, стянул бы все армии к тому месту…
— И сам бы указал местонахождение нашего самого ценного документа, остальное стало бы лишь делом техники и времени.
— Значит…
— Значит, мы верно поступили, когда придумали не держать кодекс на одном месте, а хранителя переизбирать жребием. Никто ничего не может предсказать. Даже магия бессильна перед случайностью.
— Кстати, о магии, — вклинился Фол. — Зачем рассылать людей, если каждое хранилище снабжено сигнальным кристаллом? Просто нужно всем вместе…
— Сгореть в Круге? — перебил его Ёргун.
— Ты преувеличиваешь.
— Скорее ты преуменьшаешь. Сколько адептов мы уже потеряли потому, что не можем выровнять поток энергии в Круге?
— Около трёх сотен, — помедлив ответил Фол.
— Три сотни человек! Это, не считая их цепных душ!
— А что ты предлагаешь? — повернулся к брату Горал.
— Нужно остановить ход энергии и перезапустить процесс, уже распределив поток на четверых.
— И обречь на смерть десять пятнадцать тысяч кровососов и почти, сто тысяч бездушных?
— Если этого не сделать, то рано или поздно погибнут все.
— А если сделать, мы проиграем войну, и армия коллегии пройдёт к этому самому замку, по трупам нашей армии, которую мы же сами уничтожим.
— Я говорю не о ваших войнушках, а о жизни…
— Мы все говорим о жизни, и главное сейчас то, что мы ослаблены, но не можем себе позволить стать ещё слабее.
— Я согласен с Горалом, — покачал головой Фол. — Если потеряем армии, потеряем всё.
— Я тоже так думаю, — прогудел Туве.
— Идиоты!
Ёргун злобно окинул взглядом братьев, резко развернулся и вышел из зала. Никто его не остановил.
— Значит решено, — хлопнув по колену, произнёс Фол. — Рассылаем людей по хранилищам Кодекса.
— Я уже начал готовить группу, — откликнулся Горал. — Через седмицу, думаю, всё будет готово.
— Есть ещё один вопрос.
Фол и Горал повернулись к Туве и тот продолжил:
— Что мы будем делать, когда маги полезут из порталов, прямо в центре наших земель?
— Если…
— Не если, именно «когда».
— Оставь это мне, — ответил Горал.
Бородач скривился, но кивнул.
Вот и хорошо. В этот раз, кажется, бури удалось избежать, правда предстоит ещё разговор с Ёргуном, но в том, что сможет переубедить брата, Горал не сомневался.
Глава 1
— Значит, остаёшься?
— Остаюсь, — подтвердил Скъельд. — Что мне в большом мире ловить? Опять в стражу наниматься? А здесь, с Силви, я буду счастлив.
— А леди Эидис?
— С ней уже поговорил. Она освободила меня от клятвы.
Да уж… Погиб, как говорится, казак, для всего казачьего рыцарства… Хотя, что это я? Нашёл человек своё место в мире, даже, можно сказать, тихую гавань. Это здорово, а вдвойне здорово потому, что время сейчас такое — всё встало с ног на голову…
Пятый месяц мы живём в посёлке хульдр, затерянном среди Серебрянных гор, и уже больше полугода как я оказался в этом мире. В один далеко не прекрасный миг, я, Алексей Пирогов, обнаружил себя, посреди какого-то капища, в окружении трупов, один из которых, оказался магом, а остальные погибшими творениями местных некромантов. Из-за бумаги, которую я забрал у волшебника, уже больше полугода меня все называют «господин Алек», принимая за мага. Почти все земные вещи, либо сломались, либо потерялись, во время скитаний, ибо сначала я умудрился влезть в нехорошую историю с ведьмой, а потом как-то закрутило…
У меня остался только почти разрядившийся за это время смартфон, батарея-пауэрбанк да три колоды метафорических карт, для проведения психотерапии. И как-то так оказалось, что профессия психолога сослужила мне хорошую службу не только на Земле, но и в этом странном, средневековом королевстве Элвелан. Я не смог добраться до Коллегии магов, где, как надеялся, мне смогли бы помочь, но зато обрёл друзей… Правда, и врагов нажил, да ещё оказался посреди натуральной войны, с применением драконов, шпионов и совсем уж бесчеловечных приёмов, вроде похищения душ. Кое-как, мы сумели убежать от всего этого ужаса, едва не погибли в горах, но, на своё счастье, вышли к этой долине.
Надо сказать, что эти пять месяцев не прошли зря. Догадки, относительно карт нужно было проверить и вот у меня появилась такая возможность. Долгими зимними вечерами я ставил опыты, в качестве подопытных привлекая спутников. Попробовал методику и на хульдрах, но они после пары сессий, попросили не втягивать их в магические игры. Так что, отдувались в основном Йорг с сыном, да Скъельд. Сверр и Хельги во всём этом не участвовали, ибо дневали и ночевали в кузне. Как оказалось, хульдры тоже пашут землю и дрова рубят, так что инструмент им ой как нужен. Правда, непонятно откуда они железо берут, но это уже их забота.
Сегодня получили результат работы со Скъельдом — он решил остаться в долине. Правда, это и так было ясно, когда он, вдруг, начал много гулять и вечерами уходить в общий дом слушать песни и разговаривать с местными. Его, кстати, можно понять, Силви – настоящая красавица. Так что, с одной стороны, человек обрёл счастье, а с другой, наш отряд осиротел на одного воина, коих и так было невеликое число.
— Может, и нам остаться? — спросил я бывшего сотника, когда радостный Скъельд убежал к своей ненаглядной. — А что? Женщины здесь прекрасные, мало того, что домовитые, так ещё и богатые.
— Вон оно, моё богатство, — Йорг кивнул на висящий на стене меч. — Он и стоит, как стадо коров, и дурацких вопросов не задаёт.
— Это ты о чём?
— О том, как госпожа Эидис будет Илте глаза выцарапывать. Вот посмеюсь.
Я даже поперхнулся. Илтой звали хульдру, следившую за домом, который мы заняли. Надо ли говорить, что ни статями, ни красотой природа девушку не обделила, и будь она человеком, чего уж там, я бы не сдержался, тем более, что она от меня не шарахалась, скорее даже наоборот. Но с близостью здесь не всё так просто. Это у людей секс ничего не значит, ну по крайней мере многие так считают. Я же могу привести, как минимум три десятка случаев, когда человек после секса, ощущает партнёра, как часть себя и любое его действие воспринимает, как своё собственное. Обычно это называется «мы словно одно целое», но счастья такая близость приносит мало. Чаще ссоры и непонимание, почему любимый человек так больно ранит. Так вот, в случае с хульдрами, этот принцип усиливается раз в сто, то есть сказать «прощай» не получится, а если сбежишь, ранения из душевных быстро станут вполне материальными. Всё просто — либо женись, либо мимо проходи, баловства тут не терпят. Мне такой сценарий не подходит категорически. Я настроен уйти отсюда, как только станут проходимыми горные тропы, а вот Скъельду понравилось. Каждый делает свой выбор. А, вот, чего он дочку лорда приплёл сюда?
— А причём тут леди Эидис?
— При том, что я удивляюсь, как она ещё нашу хозяюшку не прирезала. Хотя, она любую женщину, появившуюся рядом с тобой, убить готова.
— Ты мухоморов объелся? С чего ей так себя вести?
— Может, нужно ответить взаимностью на её чувства? Она не хульдра, голову тебе не оторвёт в случае чего.
— Ты бы полегче. Всё-таки не про девку деревенскую говорим.
— Хоть крестьянка, хоть дворянка, всё одно — не железная она, — покачал головой Йорг. — А ты её сколько раз спасал?
— Я и тебя спасал, но что-то ты на мне жениться не торопишься.
Йорг только досадливо сплюнул и сделал вид, что на потолке, внезапно появилось что-то интересное.
Приехали. Умудрился с боевым товарищем на пустом месте поцапаться. Хорош психолог, и вообще… Что это я себя вести начал как подросток? Можно сколько угодно дураком прикидываться, но я прекрасно знаю, как относится ко мне дочь покойного лорда Эгиля. Выходит, смерть старшины Снорра ничего не изменила, только треугольник разрушился, осталась одна только ниточка между нами…
— Выходит, не прошло у неё ничего…
— Чурбан ты, хоть и маг. В таких условиях, чувства как иголки острыми становятся.
Неплохая метафора, мне сейчас только амурных дел не хватает, для полного счастья. Придётся прояснять, а то, если не договоришься, может статься так, что от любви до ненависти один шаг останется, а мне этого ещё меньше хочется.
— Поговорю с ней. Доволен?
— О чём?
— О чувствах. О том, что молодые девушки часто делают из спасителей рыцарей, но всё это только в их фантазиях… Она поймёт.
— Поймёт. Ты только шлем надень.
— Зачем ещё?
— Чтобы, когда в тебя полетит всё, что есть под рукой, светлая магическая голова не пострадала.
— Да, что опять не так-то?!
— Да, то и не так… Она тебе о чувствах, а ты ей о магии своей… Поменьше со своими картинками сиди, может и с людьми снова разговаривать начнёшь.
Ну вот, опять не так. Не мог с картами ничего дельного сотворить — плохо было, теперь могу, опять им не так…
А с картинками, я действительно неплохо освоился за зиму. Наконец-то стало более или менее понятно, почему лица разговаривают, непонятные кляксы превращаются в двери, а из картинок с ситуациями появляются реальные объекты. Даже с местными шаманами пришлось проконсультироваться. А что тут такого? Я шаманизм уважаю, хоть и не изучал его глубоко никогда. Это, ведь, не просто грибов обожраться и с бубном вокруг костра скакать, а ещё и тонко чувствовать малейшие изменения в окружающем мире. Шаман, он и на Земле, для племени был, и врачом, и метеоцентром, и аналитиком… Пусть примитивным, но достаточно эффективным, для тех мест, где племя обитало. А местные… Не знаю как, но магию они чуют. Мол, разлита магия повсюду, только успевай черпать, если умеешь конечно, да ещё и места есть, откуда эта самая магия проистекает в мир, что-то вроде земных «мест силы», там каждый человек может почувствовать первозданную мощь магической стихии. Так вот, ко всем этим потокам и местам, мои картинки никакого отношения не имели. Все эффекты образуются только от меня самого, или от того, кто находится рядом, или от нас обоих. То есть, моя «магия», в отличие от местной, конечна. Такой, вот, облом… Психология, даже в этом мире, так и не стала волшебством…
Расстроился ли я от такого открытия? Нисколько. Во-первых, не всё упирается в шаровые молнии и рукотворные бури, а во-вторых, для моих собственных нужд хватит и того, что есть. Правда, несколько раз я увлекался, что приводило к потерям сознания, довольно продолжительным, надо сказать. В итоге, после очередного трёхдневного обморока, Йорг пригрозил, что если я ещё раз доведу себя до такого состояния, то, вместо того, чтобы укрывать меня одеялом и подсовывать плошки, для справления естественных нужд, меня просто выкинут в коровник, глядишь запах навоза поспособствует пробуждению. Пришлось стать осторожнее.
Нет, конечно, если бы удалось «подключиться» к местному магическому полю, было бы здорово, я ведь до сих пор помню, как древняя старуха чуть не раскатала меня в блин, да и метание брёвен и громадных глыб некромантом впечатляет, но это всё, похоже, для избранных. Местные маги, наверное, тренируются с детства, только для того чтобы, зачастую, убивать друг друга всё более изощрёнными способами. По крайней мере то, что я видел доселе, только к смертоубийствам и относилось. У меня же специализация другая — психика. И как выяснилось, все мои умения и «волшебные» эффекты завязаны исключительно на активности мозга, а не на ауре или внутренней энергетике. Может, если бы встретился хороший учитель, я бы смог что-то там наколдовать, но, пока, остаются только проверенные техники…
Возвращаясь к картинкам, мне удалось наконец-то, относительно безопасно, и, главное, контролируемо, войти в карту-портал и выйти из неё. Оказалось, что нужно просто сосредоточиться на эмоциях, которые карта вызывает и мысленно сдвинуть точку из центра груди внутрь изображения. Мир сразу начинает, сначала расплываться, терять краски, а потом отображаться таким, каким бы тебе хотелось его увидеть, в этот момент. Правда о настоящем путешествии не может быть и речи — стоит только переключиться на другие эмоции, как всю окружающее пространство рассыпается мелкой пылью. Я снова обнаруживал себя в занесённом снегом домике, на краю горной долины. Как я понял то, что мы с госпожой Эидис так долго смогли отсутствовать в реальном мире, не только, и не столько благодаря моим выдающимся способностям, а потому, что одна голова – хорошо, а две – это в два раза больше психической энергии. И, да. Я действительно, на время пребывания в «порталах», исчезал, никакого самовнушения или субъективизма, Йорг специально проверял то место, где я только что находился. Даже тени не оставалось. То же самое и с лицами — они в точности могли рассказать самые сокровенные тайны того, кто вытащил карту, но замолкали, как только эмоции «выравнивались», а ситуации мы вообще тестировали, доставая из них реальные предметы, правда, очень маленькие, вроде пуговицы или крохотного камешка, но не призрачные. Вот уж обрадовались бы ребята, которые изо всех щелей, на Земле, кричат: «Мысли материальны». Правда, пока непонятно, что с этим делать. Врагов пуговицами, что ли закидывать?
Но, несмотря на успехи, в «повторном» освоении карт, нужно признать правоту бывшего сотника. С людьми я общался крайне мало, в том числе и с дочерью лорда. Она заходила несколько раз к нам, справляясь о том, как живётся и всем ли нас обеспечивают, но дальше дежурных разговоров и обмена любезностями не дошло.
Если честно, чем вести пустопорожние беседы, мне интереснее было возиться с картинками или сидеть с закрытыми глазами, мысленно расширившись до размеров Вселенной, погрузив мозг в состояние, где разница между воображением и явью стирается. Исцелял израненную за два месяца скитаний, душу и собирал её застрявшие в событиях осколки: вот кровососы жрут оленя… вот чекан врубается в шею бездушного… вот старшина Снор падает с ножом в горле... Можно верить в это, можно нет, но такая процедура ещё на Земле, помогала многим моим клиентам «стирать» мучавшие их воспоминания и травмы, а здесь оказалась просто жизненно необходимой. Йорг говорил, что в такие моменты, моя кожа начинает едва заметно светиться.
Что-то разболтался я… Похоже, готов делать всё, что угодно, лишь бы с леди не встречаться. Ладно, рано или поздно, всё-таки придётся объясниться. Почему бы не сейчас?
Ещё раз покосился, развалившегося у стены бывшего сотника, подхватил с вбитого в стену деревянного костыля, меховые куртку с шапкой и двинулся на выход. Сапоги мы, по зимнему времени, даже в доме не снимаем.
Холодно на улице, снег, ветер сразу под куртку забрался. Такое ощущение, что не весна, а самый разгар зимы. Хорошо, что рукавицы натянул заранее, а то на ледяном ветру их надевать — удовольствие ниже среднего, пригнул голову зашагал к дому, где наши дамы квартируют. Здесь с этим строго — мужчины в мужских домах, женщины в женских, никакого смешения. Захотели интима — будьте добры жениться, отдельное жилище себе построить, да жить, как положено предками, да и то, как семья разрастётся или прислуга появится, дом сразу делят. Правда, это больше у людей, хульдры без прислуги обходятся. Голову наклонил, чтобы снег по лицу не хлестал, и двинулся вдоль по единственной улице посёлка. Тут недалеко, буквально через пару домов, но пока шёл, чуть в снеговика не превратился.
Глава 2
Госпожа Эидис была дома. Сидела в углу, у масляного светильника и что-то шила. Здесь рукоделие — повальное женское хобби, независимо от сословия и расы. Фритта, за которой прочно закрепилась должность служанки тоже обнаружилась тут. Вот странно, я-то думал, они с Льётом где-то гуляют.
— Добрый вечер, госпожа. Здравствуй Фритта.
— Господин Алек, — откладывая шитьё в сторону, поприветствовала меня дочь лорда. — Что вас привело к нам?
— Хотел побеседовать с вами.
Госпожа Эидис кивком указала Фритте на дверь, и та, поклонившись начала собираться, но сначала поставила на стол кувшин с подогретым мёдом.
— Присаживайтесь, господин маг, — предложила Эидис. — О чём вы хотели поговорить?
— Госпожа, вы ведь знаете, о том, что Скъельд решил остаться здесь?
— Он приходил ко мне вчера. Не вижу этому препятствий.
— Согласен. Каждый выбирает сам, но мы, всё же, собираемся уйти отсюда, как только откроются перевалы. Хотел спросить. Пойдёте ли вы с нами или останетесь здесь?
Хлопнула дверь, Фритта вышла из комнаты, Эидис проводила служанку взглядом и задумалась.
— Это непростой вопрос, господин Алек, — ответила она, помолчав.
— Я думаю, здесь вам будет безопаснее…
— Вы, правы, но… Разве я могу остаться в стороне, когда моя земля захвачена врагами. Слишком много моих людей сгинуло в пламени дракона.
— Это не ваша вина, миледи…
— Как и не ваша. За нас решили Пятеро.
Ох, не с того мы начали разговор… Я ведь, до сих пор спрашиваю себя, правильно ли мы поступили, спалив загон, для создания бездушных. И каждый раз, когда я об этом вспоминаю, вздрагиваю от того, как тихо горел огромный сарай, в который загнали три сотни человек. Ни единого выкрика, только гул пламени, да треск горящих брёвен, словно все пленники уже были мертвы. И нечеловеческая сила Дейта, поглотившего триста душ…
— Значит, не останетесь?
Она отрицательно покачала головой.
— У меня ещё больше причин идти в Коллегию, чем у вас. Там армии, магия, магические существа, способные опрокинуть Тёмных. Отец рассказывал мне и… я читала в книгах.
Кстати, о чтении. Как-то я совсем позабыл о книгах, не до того было, а ведь, если бы я мог сам прочитать донесение ведьмы или письмена на ноге у птицы-бегуна, возможно, всё пошло бы совсем иначе. Как только объяснить то, что маг не умеет читать?
— Госпожа, мне неудобно вас просить…
— О чём же? Я думала, после того, что мы пережили, уже ничего неудобного между нами быть не может.
«Это тебе у Йорга лучше спросить. Он бы много чего рассказал…», — подумал я, а вслух произнёс:
— Я воспитывался вдали от Элвелана, госпожа, и если говорить на языке королевства меня научили, то с учителями письма и чтения в тех краях были сложности…
— Вы хотите, чтобы я помогла вам научиться читать и писать? — удивилась Эидис. — Как же вы научились магии?
—Книги написаны на мёртвых языках, госпожа. Тот, кто меня учил, тоже умел читать только их…
Ну, да… Ложь, конечно, не то что шита белыми нитками, а скорее скреплена степлером и скотчем вкривь-вкось. Остаётся только уповать на то, что госпожа Эидис не разбирается в мёртвых языках, а также на собственную репутацию честного человека.
— Чтение открывает те двери, что закрыты безграмотному практику. Я могу просить вашей помощи.
— Конечно!
Она даже порозовела от радости.
— Благодарю вас.
— Только, вот, книг у нас…
— О! Пусть это вас не беспокоит, достаточно объяснить мне основные принципы чтения и правила письма. Постараюсь не сильно обременять вас.
— Не беспокойтесь, господин Алек. Вы сделали для нашей семьи больше, чем целая Коллегия.
— Спасибо, за добрые слова, госпожа. Когда мы сможем приступить?
— Достаньте где-нибудь бересты. Бумаги и чернил здесь мы не найдём, но хотя бы углём по бересте будете тренироваться писать.
— Достану.
— Хорошо. Чем я ещё могу вам помочь?
— Благодарю госпожа, мне уже пора.
Откланялся, напялил быстро одежду и вышел. Только на улице сообразил, что так и не прояснил ничего. Склероз что ли начинается? Ладно, в другой раз…
***
И как я мог раньше забыть про обучение чтению? Ведь планировал же разобраться во всех этих закорючках, а вместо этого засел за эксперименты с картами… Взялся бы ещё осенью, глядишь уже бы что-то мог худо-бедно читать, и хоть имя своё накарябать. Ничего, наверстаю.
Бересту я, наверное, собрал всю, какую можно было— ободрал найденные поленья, но кора с них подходила плохо — слишком грубая и пересохшая. Пришлось тащиться в лес на тяжеленных лыжах, на заготовку сырья, не одному, само собой. Несмотря на то, что в долине целых два посёлка, дворов по десять в каждом, волки сюда тоже заходят, очень даже часто, тем более зимой. Так что, взял с собой Льёта с луком. Волков мы не встретили, зато парень настрелял рябчиков.
Когда Йорг узнал, что я с госпожой Эидис, теперь буду изучать грамоту, посмотрел на меня, как на полоумного. Ну да, отправлялся за одним, а вернулся совсем с другим. Ну и ладно, мне учёба важнее его рассуждений, кстати, и дочка лорда, если я буду рядом чаще, может быть перестанет волком смотреть на ту же Илту.
Занятия мы начали сразу после того, как я раздобыл всё необходимое, но, учиться письму с помощью бересты и угля это… У меня было полное впечатление, что я стал кочегаром. Или шахтёром. В общем, перефразируя дедушку всех октябрят: «Грамотность в белых перчатках не делается». Правда, госпожа Эидис оказалась прекрасной учительницей. Те самые знаки, что я видел на капище и магических печатях, что-то вроде местных рун, только в отличие от скандинавских, коих было… даже не помню сколько, но немного, этих целая сотня, да ещё сочетания по два-три знака, дают разное значение… Впору не с рунами сравнивать, а с китайскими иероглифами, которые ни один человек полностью выучить не сможет за всю жизнь. Но я старался, зубрил знаки, которые дочь лорда начертила мне на широкой доске, измарал и отскоблил целую гору бересты и угля только за пару недель перевёл столько, что на пару мангалов шашлыка точно бы хватило. Но прогресс на лицо — десяток –полтора сочетаний, уже могу записать, правда, очень простых, но и от этого радостно.
— Вы точно никогда не учили письменность, господин маг? — лукаво спросила Эидис, в конце очередного урока. — Слишком уж быстро вы учитесь. Скоро мне нечего будет вам рассказать.
— Привычка, госпожа, — улыбнулся я. — Когда привыкаешь много учиться, любое знание даётся легче.
Сегодня мы записывали знак «день» и все его производные. Хм… Ну, то есть те, что дочь лорда знала. И это занятие только начало. Сейчас соберусь, дойду до дома и сяду за повторение. Важно не только запомнить написание, но и отточить каллиграфию, в этом тоже есть сходство с иероглифами. У госпожи Эидис даже углём по бересте получается аккуратная коленчатая вязь, а у меня какие-то кривобокие каракули. Но это пока… Главное — у меня начало получаться читать простые сочетания, которые она мне пишет.
Времени совсем мало стало. Утром тренировка с Йоргом, он с меня живого не слезет, если пропущу. Рукопашную мы кое-как подтянули, но она, как и меч всё равно даётся мне тяжело, с ножом немного проще. Подлая наука шагатских моряков, мне почему-то как раз по плечу пришлась, хоть я намного уступаю Йоргу или Льёту, но с Хельги, которого тоже всю зиму гонял бывший сотник, частенько получается стоять на равных, борется он отлично, а, вот с оружием особых хитростей не знает. После тренировки иду на занятие по грамоте, потом самоподготовка, а работу с картами и другими техниками никто не отменял. Ещё и, бывает, вытаскивают, на охоту, чтобы я, видите ли, «к крови привык». Глупость какая-то честное слово. Тут не знаешь, как их от кровавых воспоминаний исцелить, а они всё туда же. Но с нашим воякой не забалуешь, так что, за зиму, я самолично добыл одного оленя, пять зайцев и троих рябчиков. Оленью кровь пришлось пить. Вроде как, охотничий ритуал, чтобы быть сильным. Не знаю насчёт силы, но полоскало меня от этого угощения знатно.
Погожих дней становится всё больше. И уже частенько бывает, что сосульки днём начинают ронять капли, а снег становится тяжёлым и липким. Правда по ночам холод стоит просто жуткий и снегопады налетают из гор, но весна надвигается неумолимо. Всё чаще мы стали обсуждать планы будущего путешествия, прикидывать что нужно будет взять с собой. Мешки, одежду и снаряжение подготовили за зиму, но, сколько ни готовься, всё равно забудешь что-то.
Вспоминал ли я о доме? Каждый день. Земля продолжает мне сниться, даже спустя все эти месяцы. Правда, воспоминания о машинах, компьютерах, самолётах и электричестве, всё чаще кажутся фантазией, как будто я тысячу лет уже живу в этих заснеженных горах и никогда больше не увижу родного мира… Неведомая Коллегия, с ещё более неведомыми магами, уже не кажутся мне мостиком, ведущим обратно, скорее уж сейфовой дверью, за которой может ничего не оказаться. Но даже не это больше беспокоило.
Всё чаще мы задумывались о том, как идёт война. Как ни крути, а хульдры живут здесь в почти полной изоляции. Не получится ли так, что за эти месяцы, сгинули уже, и Элвелан, и Кьюст? Что если мы, так удачно притаившись, прямо под носом у бездушных, выйдем прямо к ним в лапы? Вряд ли Пятеро или уже Четверо, простили нам убийство некроманта. Значит, могут быть засады в наиболее вероятных местах выхода из гор, и шпионы могут быть, как пить дать. Это уже не мои рассуждения, а Йорга. Он из Антеро и его разведчиков, наверное, всё вытряс, пытаясь просчитать вероятность того, что нас схватят в предгорьях. Получалось, почти наверняка, оставались охотничьи тропки, но наши проводники — не единственные знатоки этих мест. Выходит, подготовиться нужно тщательно и постараться проскользнуть на равнину тогда, когда нас не ждут.
У меня, в отличие от Йорга, свои методы. Памятуя о том, как мне удалось подслушать разговор ведьмы с Дейтом, я захотел посмотреть получится ли провернуть подобное снова. Одолжил у Йорга его карту, сделанную совместно с командиром разведчиков. Вот на ней и Кьюст — полоска земли, протянувшаяся вдоль между Серебряными горами и двумя морями, Змеиным и Туманным. А вот и главный город — Морхейм, чуть выше него россыпь деревенек у озёр, и точки пограничных застав у границ с полуостровом Хусмьорк и Элвеланом.
Так. Значит, положим карту в то место, которое хочу посмотреть, сосредотачиваемся на чувствах, внимание внутрь картинки. Есть! Только что я сидел за столом в нашем доме, и вот уже обнаружил, что по пояс провалился в сугроб, вполне себе реальный и холодный сугроб. Темно ещё вокруг, хоть глаз выколи. Но стоило оглянутся, увидел горы вдалеке, значит, это равнина. Надеюсь, что равнина, вон и лес совсем рядом. Кое-как выбрался из сугроба и заметил сверкающую точку среди деревьев. Кажется, то, что надо. В прошлый раз карта «выбросила» меня точно к хижине ведьмы. Может и сейчас я оказался рядом с теми, кто нас подстерегает?
Глаза успели привыкнуть к темноте и теперь видно, что, и равнина, и горы по мере удаления от меня превращаются в размытые наброски, как будто кто-то намалевал их небрежно, акварелью на листке, только ближнее пространство обретает объём и детали. Ну а чего удивляться? Я правда, никак не могу разобраться в том, моё ли это ограниченное воображение не может воссоздать всей картины или просто мозг экономит энергию, не желая «вырисовывать» иллюзии до мельчайших деталей. Правда, снег под ногами хрустит, да и ветер промозглый донельзя, хоть в шубе экспериментируй.
Среди деревьев пылал костёр, вокруг которого устроились пятеро человек. Когда приблизился, сразу стало понятно, не охотники и не случайные путники, которых ночь застала в лесу. В свете костра видны добротные хижины, мы такие тоже строили, когда уходили в лес на несколько дней — каркас из жердей, переплетённых ветками и покрытых лапником, поверху уложен слой снега, для утепления. Такое для ночёвки на одну ночь не строится, да и сами мужчины, устроившиеся у огня, выглядят скорее тёртыми ветеранами, чем звероловами, вон у этого дядьки через всё лицо, наискось, шрам, точно от удара мечом, а у его соседа за поясом клевец, совсем не охотничье оружие.
Я притаился за хижиной. Хотя, в прошлый раз Тёмный меня в упор не заметил, лучше не рисковать. Всё-таки, в прошлый раз и обстановка была немного другой, не было ни леса, ни вообще чего-то, кроме хижины… Послушаю немного.
Как назло, дядьки оказались неразговорчивыми, просто сидели, хлебали варево из котла, судя по запаху, суп или бульон. Наконец, тот самый, со шрамом, отставил чашку в сторону и свистнул негромко. Через минуту, из темноты вынырнул ещё один человек, а один из сидевших у костра поднялся и скрылся в ночном лесу. Понятно, дозорного выставили.
— Замёрз, — пожаловался новоприбывший. — И чего мы здесь торчим?
— Велели, вот и торчим, — ответил мужик со шрамом, который тут, похоже, за главного. — Видел кого?
— Пусто. Слушай, Мёртвый, я на это дело согласился, чтобы золотишка заработать, а не замёрзнуть до смерти.
— Супа поешь, согреешься.
— Мне не суп нужен, а тёплая постель, и бабёнка поласковее. Уже седмицу тут сидим. А зачем, спрашивается?
— Не твоё дело. Тебе охота нищих на тракте потрошить?
— Хоть какое-то веселье…
— А ведь Ворон прав, — прогудел здоровяк с длинной бородой, заплетённой в косу. — Ты, Мёртвый, так и не сказал нам, ни, кто наниматель, ни, что надо делать.
— Я говорил.
— Сказал, сколько заплатят, но что делать не сказал.
— Ловим всех, кто идёт от гор. Дорога тут одна, мимо нас не пройдут.
— Ловим?
— Ловим, допрашиваем и в расход.
— А что за людишки? Что спрашивать?
— Какие-то беглецы из Элвелана. Перешли дорожку не тем людям…
— Я тоже переходил дорожку не тем людям и что-то за меня столько золота не дают…
— Не понимаю, на что ты намекаешь.
— Подозрительно это. Не получится так, что нам сталью заплатят?
— Послушай-ка, Боров, а не слишком ли много вопросов?
Тон у вожака стал совсем недружелюбным.
— Просто хочу знать, что нас ждёт, — пожал плечами бородач.
— Это только Один знает, — огрызнулся главарь. — Хочешь у него спросить? До святилища пару дней пути, но платить тебе за них никто не будет.
— Остынь, Мёртвый, никто не собирается бежать, просто Ворон прав — скучно без девок и выпивки.
— Перебьётесь. Спать всем Клык, сменишь Язву, через час.
Главарь поднялся первым, показывая, что разговор окончен. Всё, можно уходить, только в лес подальше уйду. Начал отступать и тут под ногой хрустнула ветка…
Я так ничего и не понял. В прошлый раз всё прошло без проблем, а сейчас я и опомниться не успел, как главарь что-то гаркнул остальным и вот они уже бегут к хижине, с копьями и кинжалами наперевес. Если честно, я запаниковал. Скакнул в тень разлапистой ёлки и кинулся, проваливаясь почти по колено, в чащу. Не тут-то было — наперерез выметнулась широкоплечая фигура, так и не разобрал кто, хватило того, что у него оружие занесено для броска. Завалился в сторону, как Йорг учил, вышло плоховато, но брошенное копьё разминулось с плечом сантиметров на десять. Да что происходит?! Кое-как перекатился по глубокому снегу, вскочил, кинулся в другую сторону, но путь и там оказался отрезан и теперь не увернёшься — противников сразу двое. Попался. Один из душегубов взмахнул рукой. Мир вокруг стремительно размылся, растерял краски и пошёл трещинами. Брошенное копьё замерло в полёте, словно воздух превратился в кисель, я попятился и… запнулся о лавку. Рухнул на спину, с облегчением осознав, что упал не в снег, а на доски пола. Растянулся во весь рост и увидел, как в стену воткнулось брошенное бандитом копьё…
— Живой?
Ко мне подскочил Йорг.
— Вроде, живой.
Поднялся, кряхтя и стуча зубами, то ли от холода, то ли от мандража. Посмотрел на карту, целую и невредимую, потом на копьё. Фантазия, говоришь? Психическая энергия мозга? Откуда копьё появилось?!
— Это что такое было? — словно прочитав мои мысли, спросил бывший сотник. — Ты, вон, синий весь. Оружие откуда?
— Из карты…
— Ты же говорил, что это только твои грёзы?
— Я и сам так думал.
— Что там случилось?
— Ждут нас, вот здесь.
Подошёл к столу с картой и разбросанными по ней картинками, указал на нужную.
— Уверен?
— А мне надо было с копьём в спине обратно вылезти, чтобы ты поверил?
— Ладно-ладно. Много их?
— Я шестерых видел, но может больше.
Поднял перевёрнутую лавку, присел и только сейчас понял, как замёрз и перенервничал. Шутка ли? Ведь и прибить могли.
Мозг не отличает воображаемого от реального — это научный факт, но одно дело, когда мучает давняя любовь или обида, причинённая двадцать лет назад, и совсем другое, когда в реальном мире оказывается вроде бы воображаемый предмет. И это тебе не пуговица и не камешек, тяжёлое копьё с широким листовидным наконечником. Похоже, походы в «порталы» становятся не так уж безопасны, но тут надо подумать. Я уверен, что не перемещался за сотню километров, доказательство тому то, что тот лес, вместе с ночью и разбойниками, попросту рассыпался в пыль, как только мне начала грозить опасность.
Тогда почему фантомы моего мозга попытались причинить мне вред? Снова вопросы без ответов, но в, отличие от остальных, я знаю, как получить на них ответ.
К сожалению, поразмышлять мне не дали. Йорг потребовал, чтобы я во всех подробностях рассказал об увиденном. Пришлось рассказывать, попутно косясь на копьё, которое и не думало рассыпаться в пыль.
Глава 3
Разведчики пропали за седмицу до нашего ухода из долины.
Ещё зимой, в окрестностях замечали следы небольших, отрядов, один, из четверых бездушных, получилось перехватить, но взять живыми никого не удалось. Бездушных перестреляли из луков, даже и не попытавшись допросить. На мой взгляд, неразумно, мало ли как они оказались в долине, может просто разведывали местность, а может искали конкретно нас.
Когда трое разведчиков-хульдр не вернулись к означенному сроку, поначалу никто не встревожился. Горы есть горы, никогда не угадаешь, с чем столкнёшься и насколько серьёзной окажется опасность. Но, прошло ещё три дня… Было решено послать по маршруту ещё троих разведчиков, но и они не вернулись, тогда Антеро и пришёл к нам.
— Получается, почти седмицу назад пропали? — уточнил Йорг.
— Пять дней, — подтвердил командир разведчиков. — Никогда такого не было.
Ага, нас здесь тоже никогда не было. Глянул на Йорга, тот едва заметно кивнул в ответ. Если это за нами, то дела плохи. За пять дней можно нагнать в окрестности долины хоть сотню воинов.
— Ты хочешь, чтобы мы отправились с вами?
— У меня больше не осталось разведчиков, — признался хульдра. — Если отменить патрули и разведку других областей, то…
Он развёл руками, показывая, что мысль не слишком удачная. Это и так понятно. Кроме разведчиков в долине ещё почти четыре десятка жителей и рисковать их безопасностью никто не будет.
— Кто пойдёт?
— Вас четверо, а из посёлка только я и Скъельд. Больше некому.
Да уж, хульдры совсем не воины, скорее скотоводы, так что содержать большую дружину у них не выйдет. Мы поможем, тут даже советоваться не надо, просто… подозрительно как-то.
Антеро ушёл, пообещав встретиться с нами у ворот. А мы с Йоргом и Льётом начали собираться, попутно обсуждая случившееся.
— Как только выйдем за ворота, не зевайте, — предупредил Йорг, закрепляя ножны с мечом на поясе.
— Думаешь, может быть засада?
— Думаю, что этот Антеро уже один раз стрелял в нас, а потом ещё и по голове получил.
— Злопамятный ты.
— Не я один такой.
— Слушай, ну у него же люди пропали…
— Может и пропали, а может поджидают нас в лесочке. Заметил, что он из своих никого не взял?
— Скъельд теперь с ними.
— Пока ещё нет. То, что он к местной бабёнке прибился, ещё своим не делает. Не нравится мне это.
— Всех по себе меряешь…
— Отец прав, — подал голос Льёт. — Эти хульдры что-то хитрят, в последнее время. Старшая мать сдала за зиму, какие-то брожения начались в посёлке. Фритта тоже замечала, как охотники шушукаются.
— Если хотели нас бездушным отдать, зачем ждать столько лун?
— Может, сговориться не могли.
Что это они? Спокойно себе жили всю зиму, готовились к дальнему походу, ни с кем не ругались, и, вот, показывается, что мы опять в шпионском гнезде? Паранойя какая-то… Хотя, при нашей жизни, лучше уж быть параноиком, чем мертвецом.
— Ладно, — сдался я. — Предположим, они задумали что-то. Зачем так сложно? Могли бы просто скрутить нас, когда в бане паримся, да и вся недолга.
— Кто их знает, — пожал плечами бывший сотник. — Просто держись поближе ко мне и самострел новый возьми.
«Новый» это так, название одно. Просто, Йорг решил вооружить стрелковым оружием весь отряд. Сам он вполне управляется с луком, как и Льёт. Хельги, тоже попадёт с двадцати шагов в грудную мишень, а вот у меня и девушек со стрельбой совсем плохо — это тебе ножиком размахивать, серьёзная учёба нужна, да ещё и сила. Здесь пластиковых луков с эксцентриками не будет ещё, по ощущениям, лет пятьсот, так что было решено вооружить нас самострелами. Готовых, у местных жителей не нашлось, да и не собирался нас никто снабжать оружием, разве что не запрещали Сверру выковать наконечники, для копий и стрел и ножи с топорами. В общем, когда было решено сделать три самострела, я подключился, памятуя о бое с птицами-бегунами и предложил немного подправить конструкцию ложа.
Я, конечно ни с какого боку не оружейник, но, вот, попробуйте стрелять из оружия, зажатого подмышкой, а никак иначе узкую длинную рукоятку не зафиксируешь, а уж о том, чтобы с вытянутых рук стрелять я вообще молчу. Я же не Вильгельм Телль, в самом деле. Правда, в замке у лорда Эгиля, я видел стрелков, самострелы которых оканчивались плоским торцом, который упирали в плечо, но это тоже не особо удобно, особенно учитывая вес оружия. Так что, когда Йорг со Сверром засели за чертежи, я попросил сделать ложе по моему рисунку, с ружейным прикладом. Конечно, мне снова достались взгляды полные сожаления и вопрос, зачем это я решил скрестить оружие с веслом, но я проявил твёрдость, и они сдались. Правда пришлось повозиться с подгонкой приклада, но получилось просто здорово, а главное — привычно. Немного смущало, что натяжная планка и стремя, притянуты к ложе обычной верёвкой, но в полевых условиях оружие показало себя отлично. Оленя я свалил именно из него.
Сейчас, вот, тоже Йорг настоял, чтобы я взял с собой самострел и не меньше двух десятков стрел. Порадовался заодно своей предусмотрительности — заранее укрепил на самостреле кожаный ремень с широким погоном-подкладкой, так что оружие можно закинуть за спину, а не тащить на плече, как обычно здесь принято. Прогресс, он и в Африке прогресс. Правда, всё равно оружие оттягивает плечи и копьё в руке тащить неудобно, но уже ничего не попишешь, назвался местным магом, так соответствуй.
Антеро и Скъельд ждали нас, как и условились у ворот. Обожжённый воин улыбнулся приветственно, хульдра только кивнул. Дождались пока Хельги придёт, и без долгих обсуждений двинулись к выходу из долины. Снег ещё стаять полностью не успел, только на вершинах холмов видны чёрные проплешины, а в лесу ещё сугробы, да и холод стоит такой, что нескоро сползёт белый покров. Так просто в горы не подняться, тропка теряется среди каменистых россыпей, убегает в скалы, взбираясь всё выше по, казалось бы, неприступному склону. Наверняка из-за этой недоступности, бездушные, в своё время, не наводнили долину, а вот хульдры смогли разведать надёжный путь, да ещё и живность протащить, хотя у них коровы, куда там обычным — раза в три больше, настоящие туры, только кроткие и послушные, на удивление.
У тропинки, обычно сидели в засаде двое разведчиков, но в этот раз никого не оказалось. Антеро только нахмурился и двинулся дальше, а Йорг переглянулся с сыном и зыркнул на меня. Всё ждут подвоха.
Поднялись довольно быстро, учитывая, что свалиться вниз с тропки карабкавшейся вдоль скалы, это как раз плюнуть, но обошлось. Выбрались на каменный пятачок, от которого пройти дальше можно только по незаметной расщелине в скалах. Первым поднимался Антеро, за ним Йорг а я сразу за ними шагаю, остальные трое следом топают. Я запнулся о камень и пришлось сделать пару торопливых шагов, глядя под ноги, чтобы не налететь на что-нибудь ещё, а когда поднял взгляд…
Хульдра уже не шёл впереди, а валялся, растянувшись на том самом пятачке, а над ним, с ножом в руке замер бывший сотник. Первое что пришло в голову — нас подстерегли и Антеро схватил первую стрелу, но Йорг не двигался, напряжённо вслушиваясь. Остальные увидев, что я замешкался не стали ни толкаться, ни спрашивать, только тихо забряцало оружие.
— Что там? — вполголоса спросил я.
— Поднимайтесь, — приказал Йорг. — Хельги, к проходу, Льёт, скалы, Скъельд…
Он посмотрел на стражника, который при виде бездыханного хульдры, схватился за топор.
— Не дури.
— Что происходит? — напряжённым голосом произнёс обожжённый воин.
Йорг молча нагнулся над бессознательным телом, а когда распрямился в его ладони лежал обломок, сантиметров двадцать длиной. Хельги, при виде обломка, выругался.
— Узнаёшь? — спросил Йорг, я так и не понял, у меня или у стражника.
— Коготь дракона.
Скъельд опустил топор и покачал головой.
— Откуда он тут?
— Вот у этого в сумке был. Он, когда шёл, что-то часто её теребил, да оглядывался, вот я и решил проверить.
Ничего себе проверка. А если бы он кольцо любимой девушки в сумке нёс или матушкино благословение? Однако, весьма и весьма странно…
— Где он взял коготь? Я думал, по плато прошли тролли…
— Может и не прошли, а может, он тот коготь нашёл, что Хельги выбросил, после того, как мы мясо съели. Не важно это, главное — нас где-то поблизости поджидают.
Подмастерье кузнеца, снова выругался, пожелав хульдре, чтобы с ним потешились все йотуны нижнего мира. Понятное дело, ему никто не ответил.
— Думаешь, бездушные?
— Разведчики или бездушные, не всё ли равно? Хотя, скоро узнаем.
Припомнив, как Йорг допрашивал бездушных в лесу, возле крепости, я вздрогнул. Не хочу на это смотреть снова.
Хульдра зашевелился скоро, но к тому времени, руки и ноги ему успели стянуть верёвками, в рот сунуть кляп. Он сначала задёргался, но заметив нас, вроде бы успокоился. Йорг, увидев, что Антеро очнулся присел рядом с ним на корточки и заговорил, воде бы не зло, но у меня мурашки по спине побежали.
— Послушай, я не знаю зачем ты решил нас убить, да и не хочу знать. Лучше скажи, по-хорошему, кто нас ждёт у выхода из расщелины. Решишь заорать — умрёшь сразу. Ты понял?
Кивок в ответ, хотя взгляд, ой какой недобрый. Кляп вытащили, разведчик презрительно поджал губы.
— Я жду, — сказал Йорг, поигрывая ножом.
— Вы принесли нам горе, — процедил хульдра. — Я говорил…
— Это Старшая мать приказала нас пустить в расход?
— Она ничего не знает об этом. Думает, будто вы сотворили благо, убив Тёмного, безумная старуха…
— Значит, это ты придумал?
— Ни у кого больше не хватило мужества.
— У выхода твои разведчики?
— Бездушные, — Антеро скривился. — И они меня обманули — захватили в плен наших воинов, пригрозив, что убьют если не приведу вас.
— Кузнец и женщины нам нужны, а бездушным нужны только те, кто придумал дракона украсть, а это, похоже, ты и колдун.
Ты посмотри на него. Прямо Шерлок Холмс. А меня от его слов прямо в пот бросило. Неужели о нас уже всё известно остальным Тёмным?
— А Скъельд?
— Одним чужаком больше, одним меньше… Старшая мать думает, что это хорошо — принимать пришлых, наших или нет, не важно, но это неправильно. Силви нашлось бы кому утешить.
Скъельд зарычал и рванулся к предателю, но мы с Йоргом его удержали. Допрос ещё не окончен.
— Сколько бездушных нас ждёт?
— Десяток.
— Стрелки с ними есть?
— Двое-трое. Больше не видел.
Как он охотно всё выкладывает. Может ему кто-то рассказал, что Йорг с пленными бездушными делал?
— Разведчики должны были вместе с тобой на нас напасть?
— Они ничего не знают. Я думал сам всё провернуть и спасти их.
— Меньше надо было сумку теребить. Ты где коготь взял?
— В двух днях пути отсюда. Вы по той долине шли. Там, после троллей мало что осталось целым, но я разыскал…
Значит Антеро ещё с осени задумал отомстить, даже сбегал за когтем, до больших снегопадов. Только, вот, почему тянул так долго? Провёл бы отряд бездушных в долину, когда мы охотились, и поминай, как нас звали.
— Весть о нас уже отправили? — всё же решил уточнить я.
— Нет. Мы договорились, что о долине никто не расскажет, а сами скажут, что вас нашли в горах.
— И ты поверил бездушным.
Хульдра промолчал угрюмо. Дальше разговор не заладился, пришлось вернуть кляп на место.
— Отходим? — спросил я Йорга.
— Если отойдём, они поймут, что план раскрыт и порешат всех разведчиков. С одной стороны, их не жалко, но бездушные придут сюда уже большей силой и тогда местным не поздоровится, и Скъельду со Сверром тоже.
Кузнец, неожиданно тоже заявил, что не желает покидать гостеприимную долину. Фритте он, конечно, сказал, что слишком стар, чтобы шататься по миру, но я-то видел, как в кузницу зачастила Илта, и даже этому обрадовался, наконец-то избавившись от необходимости игнорировать домогательства девицы, а вот Сверр, похоже, наоборот, только обрадовался вниманию. Но Йорг прав — уйдём сейчас, бездушные всех порешат.
— Нас в два раза меньше. Никак не выиграть.
— Это если переть напролом, но есть же ещё гнёзда в скалах.
Гнёздами хульдры называли две крохотные площадки, по сторонам расщелины-прохода. К каждой вела тропинка, вроде козьей. Но, если лучникам удастся пробраться наверх и закрепиться, они успеют перещёлкать стрелков, а это наша первая проблема. Главное, чтобы лучников не заметили, раньше времени.
— А если разведчики уже о них рассказали? Как раз хватит троих стрелков.
Это я ещё не стал говорить, что никто из нас толком не знает, где эти самые гнёзда находятся. Может, там и сюрпризы припрятаны от незваных гостей.
— У тебя есть план?
— Есть, но плохо продуманный.
— Что на этот раз?
— Я им сдамся.
— Понятно… Значит, нет у тебя плана.
— Послушай, там семь человек…
— Не человек.
— Ты прав, но они отнеслись ко мне лучше, чем многие люди.
— Но сначала, угостили стрелами.
— А разве ты поступил иначе?
Уел. Замолчал сбывший сотник, но зол он сейчас, на всех — на меня, на себя, на всех этих людей и нелюдей. Плохо, не достучишься до него, сейчас… Придётся применить навык. А хорошо было просто с картами баловаться — снимать бытовые обиды, прыгать в порталы, наполненные иллюзиями. И совсем нехорошо подключать психологию сейчас, когда в пятистах метрах ждут почти неубиваемые головорезы, а рядом валяется предатель с сотрясением мозга. Но, как раз, в таких ситуациях действовать и нужно. Значит, нужно Йорга по шкале эмоций поднять, чтобы мозги работать начали. Что там у нас выше гнева? Гордыня? Вот с неё и начнём.
— Йорг, я готов это сделать, хоть и боюсь, а что ты готов сделать для изменения ситуации?
— Дать тебе по башке, чтобы глупостей не делал и попытаться вырвать этих… разведчиков силой. А не получится, так и тьма с ними…
И это он мне про глупости говорит. Но тон уже изменился немного. Что там дальше? Смелость?
— А какие ещё варианты есть?
— Ну, гнёзда…
— А ещё? Ну, хоть три мне назови?
— Подождать, пока они сами полезут в расщелину и перебить их на выходе. Правда, они и пленников порешат скорее всего.
— А ещё?
—Дождаться ночи и перебить их, только они столько ждать не будут.
Ну вот, если рассуждать начал, значит и вероятность глупости снижается до минимума. «Поднимем» его ещё немного, до состояния нейтралитета, тогда и меня выслушает, и кровь ему в голову не ударит.
— Как считаешь, какой вариант для нас лучше всего подойдёт?
— Третий… — нехотя признал Йорг. — Меньше всего возможность, что перебьют, и нас, и пленников.
— А какими нам надо быть, чтобы всё получилось?
— Хитрыми.
Произнося это, Йорг скривился, как будто незрелое яблоко откусил.
— А моё предложение подходит для этого плана?
Посмотрел на меня, как на врага, но медленно кивнул.
— Слушай, кажется ты очень беспокоишься за меня, а я беспокоюсь за разведчиков, они, ведь из-за этого, — я кивнул на связанного Антеро, — здесь оказались. Если всё сделаем правильно, никто не умрёт.
— Кроме бездушных.
— Так и будет. Так что?
— Что предлагаешь?
План простой, как лом. Ищут меня. Вообще, конечно, нас всех ищут, но это же я подкинул идею с драконом, значит я и нужен. Причём, живой. Значит, можно попробовать применить хитрость, уже однажды сработавшую у логова дракона. Сдамся в плен, убивать или калечить меня не будут, нужно же, чтобы я добрался… даже не знаю куда, скорее всего к оставшимся Тёмным, а может, к ближайшему палачу. Как повезёт. Конечно, бездушные проверят пятачок, но остальные спрячутся и пойдут следом за бездушными. Нужно только дождаться ночи… Ну и везение нам не помешает.
Зачем я рискую? Спасаю себя. Я вообще не очень страдаю избыточным альтруизмом, просто не хочу, чтобы кровь разведчиков на моих руках была, когда я мог помочь, но не стал. Тогда, они начнут являться мне по ночам, и совсем не так, как убитые во время боя враги… Такие воспоминания мучают и через десять лет, и через двадцать. Как-то, ещё на Земле, смотрел речь покойного генерала Лебедя, который уверенно рассуждал о том, что лучшие солдаты — это те, кто потерял всё — дом, семью, друзей. Мол, такие люди могут только рвать и убивать. Наверное, генерал не очень любил общаться с ребятами, которые, вернувшись на гражданку, при взрыве петарды или раскате грома, сразу кидаются на землю, которые всю оставшуюся жизнь винят себя в смерти друга, подорвавшегося на мине и у которых плачь собственного ребёнка, сразу вызывает воспоминания о детях, посечённых осколками гранаты. А я с такими общался довольно долго и скажу, что хорошо такой человек жить сможет только после продолжительной восстанавливающей терапии, которой никто на моей Родине просто так не предоставляет. Я таким становиться не хочу, и не буду, если есть, хоть малейшая возможность на иной исход. Слава Богу, надо мной командования нет, так что решать самому.
— Как ты должен был сигнал подать?
Йорг выдернул кляп и приставил нож к горлу Антеро.
— В сумке свистулька.
Всё верно. Вот она, костяная вроде тех, которыми рябчиков приманивают.
— Условный сигнал?
— Три раза посвистеть, ответят один раз.
Кляп на место вернулся, а я, повернувшись к Йоргу, сказал:
— Если что не так пойдёт, этого сразу в расход.
Пленный замычал, задёргался, а бывший сотник только усмехнулся хищно.
Спрятались среди скал ниже по склону, пленника тоже затащили за выступ, снег взрыхлили, чтобы следы не так видно было, лапником промели. Не идеально, конечно, но издалека не заметишь, а ближе, надеюсь никто не подойдёт.
Йорг уходил последним, хлопнул, на прощание по плечу. Я ухмыльнулся в ответ, стараясь, чтобы улыбка кривой не вышла. Получилось плохо — на скуле наливался синяк, а сама она припухла. Всё-таки удар у него поставлен, как у боксёра. Вот тебе и гончар.
Подошёл к расщелине, достал свистульку, помедлил… Страшно, всё-таки. Вздохнул, медленно досчитал от десяти до одного и три раза дунул. Свист прокатился между стен и стих, а несколькими мгновениями спустя донёсся ответный. Всё, пора.
Глава 4
Ждали, похоже не меня, так что очень удивились, когда я выбрался, спрыгнул на снег и встал, глядя на троих бездушных, сменивших чёрные доспехи, на дохи из волчьего меха. Правда и стрелять не стали, хотя у одного взведённый самострел. Ну, понятно — я без оружия, а они, если честно, и голыми руками меня в рогалик закрутят.
— Ты кто? — спросил белоглазый в шапке с беличьими хвостами.
Я говорить ничего не стал, просто медленно поднял руку с зажатым в ней обломком когтя. Тут и пенёк поймёт, а бездушный оказался, похоже, немного умнее пенька потому, что только уточнил:
— Ты один?
Я только кивнул.
— Немой?
— Челюсть болит.
— А говорили, ты колдун.
— Кулак сильнее колдовства.
Белоглазые расхохотались Весёлые они, всё-таки ребята, эти бездушные. В прошлый раз, охранники тоже хохотали, когда меня бить начали, но сейчас никто не тронул, только старший продолжил расспрос:
— Где остальные?
— Кузнеца хульдры оставили у себя, а остальные готовятся уйти.
— Когда?
— Через четыре дня.
— А ты решил не уходить?
— У вас жители долины. Моя жизнь в обмен на их.
Пока разговаривали, стрелок в меня целился, а третий белоглазый сноровисто мои запястья верёвкой скрутил. Хорошо, что спереди.
— Что с мордой?
— Идти не хотел, но остальные сказали, что раз я придумал, как дракона украсть, так они отвечать не будут. Пришлось идти. Не хочу, чтобы из-за меня кто-то помер.
— Ага, так мы и поверили. Засаду оставили у расщелины?
— Проверьте. Я один. Даже этого хульдру, сожри его тьма, отправил обратно, пусть его свои на копья поднимают.
Командир кивнул на проход и бойцы, не спеша, скрылись из виду. Вернулись они довольно скоро, в полном составе и без трофеев.
— Никого, — доложил стрелок. — Пришёл он не один, но все вернулись, следы до самой долины тянутся.
— Не соврал, выходит. Это что же, ты такой смельчак?
— А мне смелым быть не надо. Зато твоим хозяевам могу много чего рассказать, и про дракона, и про то какие крысы у них за спиной притаились.
— Наглый ты, колдун.
— Так ведь и ты глаза не опускаешь.
«Наглый», знал бы ты, белоглазый, как мне страшно сейчас, но подстройка под собеседника — отличная вещь. Поймал пару словечек и манеру говорить, «привязался» к поведению, чуть позу скопировал. Нет, конечно, управления собеседником как это обещали дутые «эксперты» нет и в помине, зато собеседник перестаёт быть загадкой. Стою сейчас напротив этого, наверное, и не человека, в общем, а все его эмоции прямо шкурой ощущаю. Уверен он в превосходстве потому, и спокоен, как слон. Интересно, а здесь слоны водятся? Тьфу! Вот, всегда так — серьёзный момент, а в голову лезут всякие глупости.
— За нами иди.
Понял, что не убегу, не нападу, повернулся спиной спокойно и пошёл себе вниз по склону. Здесь каменистая долина-вымоина, забирается чуть вверх, к скалам, а после, ныряет дальше, превращаясь в ущелье, у входа в которое и устроился отряд бездушных.
Я противиться не стал, шагал без понуканий, всем видом показывая спокойствие. Главное, что поверили, а дальше уже, как говориться, не наши проблемы. Мне бы только ночи дождаться…
Устроились бездушные наспех, даже палаток не поставили. Или что там у них на случай походной ночёвки? Спали в натуральных спальных мешках из шкур, а дрова для костра, похоже, тащили с собой и экономили, судя по тому, что никто возле огня не грелся.
Разведчикам досталось не в пример сильнее чем мне, да ещё и держали их все эти дни, похоже, впроголодь. По крайней мере, осунулись и побледнели они точно, не от большой любви в Тёмным. Хульдры сбились в кучу, привалившись спинами друг к другу, чтобы хоть как-то сохранить тепло. Даже и не представляю, как им, тем более, что руки за спиной связаны у всех.
Когда приблизились к пленным, окликнул командира:
— Отпустишь их?
— Шагай, давай! — вместо него отозвался стрелок.
— Эй конунг, я думал мы договорились! Моя жизнь, за жизни разведчиков!
Удар между лопаток сшиб с ног, командир даже не обернулся. Понятно. Никто разведчиков отпускать не собирался. Скорее всего Антеро бы просто прикончили, если бы начал качать права или захватили с собой, а как бы нас рассортировали, даже предположить не возьмусь. Орать больше не стоит, пока меня не бьют, но терпение может закончиться, а я уже набегался, в своё время, с отбитыми рёбрами. Неохота повторять опыт.
Устроили меня вместе с разведчиками, которые, кажется уже и соображать перестали, кто тут давно сидит, а кого только что привели. Просто раздвинулись молча, пуская новичка к призрачному теплу. Разговаривать никто не стал, не уверен даже, что они меня разглядели хорошо, сквозь заплывшие синевой веки, а я и не лез, раньше времени с разговорами. Правда сидели мы не долго.
Командир приказал в темпе собираться и выдвигаться к точке встречи с другим отрядом. Надо сказать, что дисциплина у белоглазых, действительно, на высоте — лагерь собрали, хорошо если за полчаса. Пинками подняли пленных, меня просто дёрнули з шиворот. И пошли.
Я боялся только двух вещей — первое, командир выделит пару разведчиков, отсечь возможное преследование, второе, встречи со вторым отрядом уже этим вечером, но ни того ни другого не произошло. Арьергард, конечно, шёл с оглядкой, но ничего не заметил, а к вечеру, мы так и не встретились с другими бездушными.
Лагерь разбили у небольшой речушки, успевшей уже пробиться через снег, ущелье здесь снова превращалось в широкую вымоину, с разбросанными по ней валунами. Как по мне, становиться в таком месте не особо хорошая идея, но никто не спрашивал. Выставили пару дозорных у выхода из ущелья, развели костерок, на котором вскипятили растопленный снег. Скоро от котла потянуло варёным мясом, и мой живот предательски заурчал, но, конечно же, никто пленников кормить не собирался. Самим мало.
До темноты мы так и сидели, сбившись в кучу. Разведчики молчали, я тоже не торопился заводить беседу. Когда стемнело, к нам приставили одного караульного, двое у ущелья, остальные отдыхают, получается, три смены. Значит, ждут, что за ними кто-то идёт. В осторожности им не откажешь, будем надеяться, что Йорг что-нибудь придумает, иначе меня ждёт не очень тёплая встреча с Тёмными.
Если честно, я совсем не рассчитывал, что удастся обменять пленников, но одно дело в голове прокручивать план, и совсем другое, трястись на холодной земле с пятью такими же бедолагами. Кстати, их же должно быть шестеро…
— Эй, — шёпотом окликнул я ближайшего соседа. — Вас должно быть шестеро. Где ещё один?
— Молчи, — так же шёпотом откликнулся тот. — Услышит охранник, опять изобьют и утром похлёбки не дадут.
Неплохо их обработали, похоже, за эти дни. Спорить не стал, постарался сжаться, чтобы сохранить тепло. Холодно, страшно, никаких гарантий на спасение. Похоже, переговоры со мной закончились сразу, как стало понятно, что я один пришёл. Надеюсь, что никакой весточки о результатах вылазки, командир не отправил, по крайней мере почтовых птиц я не видел, а гонцов никто не отправлял.
Охранник смотрел за нами во все глаза, пока было светло, но, когда опустилась темнота, его интерес поутих, да и не так просто что-то разглядеть среди сбившихся в кучу людей, что-то конкретное, если не подойти вплотную. Охранник не подходил. Ещё вечером я строился так, чтобы можно было спрятать руки, но, при желании, наблюдать за стражем. Сейчас, дождавшись, когда он, в очередной раз обойдёт нас кругом и присядет на камень, я сунул пальцы в рот и у правой щеки нащупал острие…
Спрятать за щекой наконечник стрелы с отломанным хвостовиком придумал я. Ну, как придумал… вспомнил, что видел нечто подобное в каком-то фильме, правда там герой одним этим наконечником перебил целую прорву врагов, а у меня запросы попроще — перерезать верёвки на своих руках и путы разведчиков. Правда, когда готовились, оказалось, что наконечник здорово нарушает дикцию, вот и пришлось Йоргу врезать мне пару раз по морде, вроде как плохо рот открывается из-за ушиба. В общем, чудеса шпионской мысли. Повезло, что руки впереди связаны. Конечно, если бы вязали, как остальным, сзади то можно было бы уронить наконечник на землю и подобрать его, но металлический звон мог привлечь внимание охранника. А ещё, у меня совсем нет уверенности, что скрюченными от холода пальцами удастся ухватить и удержать кусочек железа размером всего сантиметра три.
Как бы там ни было, всё сложилось, как сложилось, так что я просто зажал острую железяку зубами и начал пилить верёвку, медленно, не спеша. Если начну дёргаться, это неминуемо привлечёт внимание. Торопиться некуда. Если мои спутники и придут на помощь, то ближе к утру, когда часовые носом начнут клевать, хотя бы в теории. Снова охранник приблизился к нам. Спрятать наконечник во рту, прикрыть глаза и подождать пока шаги удалятся, снова работаем потихоньку. На десятом заходе верёвка поддалась, но не упала к ногам, а лишь немного ослабла. Не страшно теперь, медленно растягиваем её, чтобы освободить кисти. Что же сердце так стучит? Сейчас из груди выпрыгнет и вспотел весь, хоть и холод сейчас просто жуткий.
Ещё спустя десять заходов, удалось освободить кист, но кидаться освобождать остальных не стал, вместо этого придвинулся к соседу справа и прошептал ему на ухо:
— Хочешь выбраться?
— Бесполезно, — ответил хульдра, — их больше, просто перебьют нас.
— Это если напасть сейчас. К утру ситуация изменится.
Разведчик замолчал, я даже подумал уже, что ничего не вышло из моей идей и он сейчас окликнет охранника, который как раз проходил мимо, но ничего не произошло. Бездушный снова уселся на камушек, а сосед прошептал:
— Перережь путы, колдун. Сколько нужно ждать?
— Уже недолго. Как только поднимется суматоха нужно будет кинуться на нашего охранника всем скопом. Сможем?
— Я с тобой.
Снова долгое перепиливание верёвок уже соседских, потом острый кусочек железа перекочевал в руки соседа и уже он помогал следующему освободиться. Сказать, что я начал нервничать это ничего не сказать, аж затрясло всего от нервов. Или это холод виноват? Точно не холод. Если кому-то из разведчиков придёт в голову, стать героем посмертно и кинуться с кулаками на белоглазых, весь план пойдёт псу под хвост. У меня так и не получилось эту часть никак продумать, тут уже остаётся только молиться всем богам и уповать на благоразумие соседей.
Когда со стороны ущелья донёсся звук осыпающихся камней, удалось освободиться уже четверым и никто даже виду не подал, что свободен.
Всё произошло с молниеносной скоростью — когда, насторожившийся охранник обернулся на звук, один из разведчиков выставил ногу и белоглазый полетел на землю. Мы навалились впятером, схватив его за руки и за ноги, кто-то подхватил камень и тут же опустил на голову бездушного, он даже охнуть не успел. Раз… второй… третий… Я думал на звук ударов сбежится весь лагерь, но по-прежнему тихо. Охранник обмяк, череп его лопнул, как арбуз, запахло кровью, хорошо хоть в темноте не видно вытекших мозгов.
Вооружён он оказался копьём и топориком, но я сорвал нож с пояса, кинулся ко всё ещё связанному разведчику. Полоснул по верёвке. Готово! Так-то быстрее, чем наконечником пилить. Обернулся к хульдрам, никто не двигается, ждут, на спящих бездушных смотрят. Краем глаза заметил, как сбоку тень мелькнула. Скъельд вынырнул из темноты, молча покосился на труп охранника, передал мне самострел с колчаном, и указал на спящих, приложив палец к губам. Понятно, надо потише.
— Где Йорг? — спросил я, взводя тетиву.
— С другой стороны зашёл, — пояснил стражник. — Стрелять не вздумай сразу. Всполошим.
Понял, двигаемся дальше. Правда, мне лучше на расстоянии держаться, со своим ножиком, против бездушного, в ближнем бою, считай, что безоружный.
Гладко подобраться не получилось, кто-то камень задел и один из белоглазых сразу вскинулся. Тут же влажно чавкнуло — топорик врубился прямо в висок, пресекая «возрождение», но внезапность уже утеряна. Оставшиеся шестеро успели вскочить, с оружием в руках. У пятерых копья, один, видно командир, с мечом.
Бездушные правильно оценили ситуацию и не стали разбегаться, вместо этого встали спина к спине, выставив копья. Кто-то из хульдр сдуру метнул копьё, но его отбили в сторону щитом. Бездушные рассчитывали, если не победить, то хотя бы живыми выбраться. Но этого допустить точно нельзя.
Я вскинул самострел, прицелился… Зараза, надо было хоть из проволоки мушку выгнуть и пристрелять, поздно теперь уже. Хлопок! Промазал! Болт вошёл бездушному в грудь, по самое оперение, но это ему, как слону дробина. Упереться ногой в стремя, тетиву на себя. Тяжело, блин. Обычно крюк специальный на поясе висит. Болт наложить. Выстрел! Теперь точно попал, в шею, но широкий охотничий наконечник, похоже позвоночник задел — копейщик рухнул на землю, задёргался.
Йорг с Льётом, тоже в бой лезть не торопятся, посылают стрелу за стрелой, исподволь отжимая противника от реки. Ещё один упал!
А того что дальше произошло, никто из нас не ожидал. Оставшиеся четверо, вдруг зарычали, и, опустив копья, на полной скорости рванули к нам. А у нас только камни, да два топора! Бывший сотник прекратил стрельбу и, ругаясь, кинулся следом. Льёт тоже лук опустил, но это я успел увидеть, как раз в тот момент, когда один из белоглазых, на бегу ткнул мне в живот копьём. Йорг мне показывал, как на копьях драться, я даже пытался повторить, но получалось так же отвратительно, как и с мечом, а тут, как только успел арбалет под удар подставить. Наконечник со стуком срикошетил от ложа, оставив глубокую борозду, оружие рванулось из рук, но я пальцы не разжал, напротив, скакнул к бездушному и шарахнул прикладом ему прямо в челюсть. Этого он точно не ожидал, самострелами здесь не дерутся, из них стреляют. Наверное, больше от неожиданности упал чем от удара, но уже не поднялся — Скъельд опустил на непокрытую голову воина топор.
— В сторону! — уже в голос заорал Йорг и, не сбавляя скорости, рубанул ближайшего копейщика.
Двое… Так, перезарядить самострел. Проклятье! Тетива! Этот урод тетиву перерезал!
На оставшегося копейщика навалились бывшие пленники, одного он вроде бы успел заколоть, но остальные повисли на нём как псы на медведе просто числом задавили. А вот командир не так прост, умудряется отбиваться сразу, и от Йорга, и от Скъельда. Вот снова отбил удар меча, поднырнул под взмах стражника и сам сделал короткий тычок. Скъельд сразу оружие выронил и осел на землю, но это было последнее, что бездушный успел сделать, к нему сразу с двух сторон подскочили Льёт и прибежавший откуда-то Хельги. Копья пробили доху, и командир потерял темп, мгновением спустя меч Йорга обрушился на череп воина.
— Все живы? — тяжело дыша спросил бывший сотник.
— Скъельд!
Я кинулся к стражнику, так и оставшемуся лежать на боку, после падения. Дышит. Слава богам!
— Быстро! Надо перевязать!
У бездушных бинтов не нашлось, так что разорвали на рубаху, найденную в одном из мешков. Скъельда, бледного и ослабевшего от потери крови уложили на носилки из спального мешка и двух копий. На такие же носилки уложили раненного в живот разведчика. Вряд ли доживёт до утра, но не бросать же.
Бездушных сложили в рядок и камнями забросали, наплевать, что в пейзаж не очень вписывается, лишь бы падальщики не растащили. Кровищи, правда, целое море пролилось, тут уж ничего не поделаешь. Отряд, скорее всего будут искать, разве что снегопад прикроет следы боя. Мешки и все вещи мы камнями набили и в речке утопили, она сейчас мутная, не разглядишь ничего на глубине.
Когда совсем рассвело, я почувствовал себя на последнем издыхании, а ведь ещё, почти день обратно шагать с двумя раненными.
— Отлично справился.
Йорг впервые за эту ночь заговорил со мной. Не до того было.
— Уверен? Опять мой план и опять кто-то из наших умирает.
— Не умер ещё. Подумай лучше, какие шансы были у этих бедолаг, если бы ты не вмешался?
Я не ответил. Наверное, он прав, но меня, почему-то, не утешает. Наверное, какая-то заноза с Земли, вроде того, что всё можно решить миром, без крови и кишок. Почему-то в этом мире так и не удаётся провернуть подобное, как ни старайся. Бездушные понятно, они давно свой выбор сделали, но эти-то хвостатые скотоводы причём? Зачем их было захватывать, избивать, морить голодом? Неужели только для того, чтобы выманить нас? В жизни не поверю, что эти белоглазые настолько прагматичны. А за что пролил кровь Скъельд? Неужели за новую Родину? А если за меня? Выходит, я виноват?
— Ты копейщика здорово своим веслом встретил, — задумчиво протянул Йорг. — Так и задумывалось?
— Сам не знаю, как получилось, но там, где я родился, так бьют врагов в рукопашной.
— Мечей нет?
— Давно уже нет. Оружие вообще другое, вроде моего самострела.
Бывший сотник хмыкнул удивлённо, видно никак в его голове не укладывался мир, в котором нет мечей.
— Лучше кузнеца найдите, — произнёс он наконец, — а то тетив новых не напасёшься…
Боги мои мысли о снегопаде услышали. Когда поднимались по ущелью в воздухе закружились первые снежинки, а уже скоро началась такая метель, что мы едва не проскочили мимо расщелины, но вовремя вернулись. Выбрались на пятачок, отыскали уже припорошенного снегом и посиневшего, но живого Антеро и начали спускаться в долину.
Глава 5
— Значит, они лгут?
— Я поступил правильно. Я защищал наш народ!
— Поэтому ты отдал семерых наших мужчин в лапы тварей Тёмных?
— Один из них чужак, а остальные бы вернулись живыми, если бы не колдун.
— Чужак или нет, не тебе решать. Теперь ты валан-муртайа, проклятая кровь. И смыть позор со своего рода сможешь только ценой жизни.
Антеро угрюмо посмотрел на старшую мать, но промолчал. А что тут говорить? Сколько не надувай щёки, а все факты налицо. Интересно, он правда верил, что бездушные отпустят разведчиков, когда нас схватят? Если верил, то идиот, а если врёт… тут старшая мать уже всё сказала…
В долину мы вернулись вчера, а к вечеру были уже в посёлке. К тому моменту, раненные были совсем плохи, от холода и постоянной тряски, а мы с ног валились от усталости. Ко всему прочему, снегопад и не думал стихать, так что, если бы не разведчики, мы бы замёрзли уже в долине, а так, дотянули до жилья, хоть и из последних сил.
Встречать нас высыпали все жители, включая древних стариков и детей. Спасённых облепили радостно и увели в тепло, и правильно, они настрадались за эти дни, за десятерых. На шее у Льёта тут же повисла зарёванная Фритта, а к нам пробилась госпожа Эидис. Я заметил, что выглядела девушка какой-то потерянной, а глаза у неё оказались красными, с припухшими веками, будто ревела она никак не меньше невесты Льёта. Приблизившись к нам, дочка лорда замерла, как будто не знала, что делать дальше. Мы поклонились, а после я всё же решил уточнить:
— Миледи, с вами всё в порядке?
Она хотела ответить, но, вдруг, всхлипнула судорожно и разрыдалась, кинувшись мне на грудь. Я беспомощно оглянулся на Йорга, но тот только отмахнулся устало. Перенервничала девчонка, всё-таки мы, те немногие близкие, кто у неё остался.
— Госпожа, уже всё закончилось, — попытался успокоить её я. — Видите, все живы и здоровы, только устали немного.
Она зарыдала пуще прежнего, а потом ударила кулачком мне по плечу, потом ещё раз, а потом начала лупить изо всех сил, хорошо хоть сил у неё не так много, а я уже привык к ударам и посильнее.
— Мерзавец… я думала, что уже никогда… я думала, навсегда…
Слёзы хлынули с новой силой. Да, что ж такое-то?! Это уже истерика получается. Дать бы ей затрещину, но вместо этого я удержал ладонями голову девушки и начал легонько стучать по точкам на лице — бровь, вокруг глазницы, скула, под ухом... И снова… и снова… На третьем заходе дочка лорда успокоилась и смогла нормально вздохнуть.
— Как вы госпожа?
— Благодарю вас, господин Алек, — вытирая слёзы ответила она. — Прошу простить моё поведение.
— Не вам нужно извиняться. Если вы не против, мы поговорим чуть позже.
Она кивнула и двинулась к своему дому, Фритта поспешила за ней.
— Ты чего сделал? — удивлённо спросил Хельги. — С чего она голосить перестала?
— Внутреннюю энергию ей выровнял, — не вдаваясь в подробности ответил я.
Наверное, из всего моего запаса терапевтических техник, энерготерапия больше всего похожа на магию, но это совсем не волшебство. Доктор Каллахан, как-то, почти случайно обнаружил, что, после того, как он постучал легонько по акупунктурной точке на лице клиентки, которой не помогали методы психотерапии, у неё пропала боязнь воды, от которой никак не получалось избавиться. Потом это веяние подхватили многие терапевты, довольно успешно помогая людям разобраться с эмоциями. Правда, Хельги объяснять это не стоит, хотя бы потому, что придётся искать слова для замены «доктор» и «акупунктура».
Пока мы выясняли отношения, встречающих уже как-то организовали — кто-то побежал топить баню, другие кинулись за съестным и лекарствами. Раненных подхватили и уволокли к знахарю. Одна женщина, окинув наш отряд взглядом, завыла, её увели куда-то в сторону. Наверное, жена убитого разведчика. Возле нас осталась только старшая мать, по такому случаю покинувшая дом, с несколькими воинами.
К Антеро тоже сначала кинулись и очень удивились, заметив верёвки и кляп во рту. Старшая мать, вопросительно посмотрела на нас, Йорг только мотнул головой, показывая, что не желает болтать сейчас. Замёрзли мы просто зверски. Вот тебе и весна… В итоге, нам пришлось идти в большой дом и битый час рассказывать историю, демонстрируя обломок когтя и свистульку. Предателя, во время нашего рассказа, никто развязать и не подумал, правда кляп вытащили.
Глава хульдр выслушала нас не прерывая, и даже не вмешивалась, когда Антеро начал орать и обвинять нас в предательстве, требуя отпустить его немедленно. Вот откуда у некоторых столько наглости бывает? По версии бывшего командира разведчиков, он всё очень хорошо продумал, решив отдать нас бездушным, а захваченные сами пошли на это и, если бы мы не вмешались, тем же вечером оказались бы дома. Мы еле Йорга удержали, после этих слов, но предателя никто развязывать не спешил. Старшая мать приказала запереть его в бане и охранять до утра, пока не выяснится всё, а сама велела позвать спасённых нами хульдр. Что они там рассказали, я не знаю, так как мы уже с ног валились и попросили отпустить нас, после чего добрели до протопленного уже дома, в котором вовсю хлопотала Илта. Я не стал ни есть, ни пить, просто рухнул на полати и провалился в сон.
На следующий день Йорг растолкал меня, ни свет, ни заря, и велел завтракать побыстрее, чтобы не опоздать на суд. Сон как рукой сняло, я подскочил, быстро умылся в кадке и накинулся на вчерашнюю кашу и колбасу, запивая это всё травяным чаем. Аппетит разыгрался просто зверский. Ещё бы, почти двое суток ничего не ел.
— Что решили? — спросил я с набитым ртом.
— Разведчики рассказали, что Антеро убедил троих сдаться бездушным, а потом ещё троих в ловушку заманил, убеждая не сопротивляться. Один из них решил, что сможет прорваться, но его схватили и убили, и сказали, что также будет с остальными, если не приведут нас.
Вот, откуда он это узнал с утра пораньше? Но теперь понятно, чего это бывший командир так надрывался, перед старшей матерью. Понимал, что предательства не простят…
…После того, как Акка объявила приговор, над толпой повисло молчание. Похоже, этим самым валан-муртайей нечасто кого-то обзывают. Не замолчал только приговорённый.
— Я требую хольмганга! — закричал Антеро. — Пусть боги решают, есть на мне вина!
— Ты отвернулся от богов, когда предал свой народ, — ответила старшая мать. — Никакого хольмганга не будет и оружие в руки тебе никто не даст! Ты отправишься в Хель.
— Вы… Вы не можете! Я защищал свой народ!
Никто его не слушал. Посреди площадки вкопали копьё, наконечником вверх, бывшему командиру разведчиков связали руки за спиной, а рядом встал воин, с топором в руке.
— Ты умрёшь сам, как мужчина, или тебя прикончат, как зверя. Выбирай.
Антеро с ненавистью обвёл взглядом собравшихся соплеменников, задержал взгляд на нас. Лицо его побагровело, ноздри раздулись от ярости.
— Будьте вы прокляты, и чужаки и те, кто верит чужакам! — прорычал он. — Я умру сейчас, но клянусь, что даже в самой ледяной преисподней, найду способ вернуться! Клянусь!
Он качнулся вперёд и врезался грудью в острие и захрипел как зверь, наваливаясь всё сильнее. Копьё сильно накренилось под весом, древко затрещало, и, наконец, сломалось вывернув ком земли. Обмякшее тело хульдры с глухим стуком завалилось набок. Наконечник вошёл в грудную клетку до упора, при падении, рану разворотило и теперь кровь тугими толчками вытекает из раны, зубы оскалены, на подбородке розовая пена, но глаза от боли не закрыл, так и смотрит, широко распахнув веки.
Если честно, меня пробрало, до самых печёнок… Завтрак, подкатил к горлу колючим кислым комком, едва сдержался, задышал глубоко, но в ноздри всё равно ударил запах крови. Да, что ж происходит?! Одно дело в бою, и совсем другое, вот так, когда ничего не остаётся, кроме как проклинать окружающих. Никому такой смерти не пожелаешь, даже врагу… Остальных, видно, тоже зацепило, даже шепотков не слышно, все молчат, только Старшая мать неотрывно глядит на умирающего.
— Могила готова? — спросила она, когда взгляд казнённого остекленел. Стоящий рядом с ней воин кивнул и дал знак, тело завернули в мешковину и утащили. Народ, как-то быстро разошёлся.
— Его не сожгут? — спросил я у Йорга.
— Он не достоин огня, — ответил бывший сотник. — Его закопают, только сердце и голову пробьют кольями, чтобы не ожил.
— Сердце ему и так уже пробило…
— На всякий случай.
До дома дошли в молчании. Когда вошли, пахнуло тушёным мясом и пирогами, и сразу же перед глазами возникло перепачканное кровавой пеной лицо мертвеца. Тут уж я не сдержался, только успел на улицу выскочить, как меня вывернуло. Полоскало долго и мучительно, думал и внутренности выплюну, наконец, кое-как успокоился, отёрся чистым снегом и привалился к стене, задумавшись.
Всё-таки, никак не могу привыкнуть, что в этом мире куда ни сунься, наткнёшься на смерть. Вроде бы и в бою уже не пасовал, даже один мёртвый враг на счету, но как-то не получается очерстветь. Вот, в этой долине, и войны нет, а всё равно — смерть, предательство, кровь рекой… И в центре всего этого мы. То ли на за нами по пятам идёт, то ли мы её постоянно догоняем.
Когда вернулся в дом, остальные обедали, хлопотавшая у очага Илта, встревожено посмотрела на меня, я улыбнулся, постаравшись выглядеть бодрее.
— Ты как? — встревоженно спросил Хельги.
Я только отмахнулся, и присел на лавку у стены.
— Как там Скъельд?
— Живой, — откликнулся Йорг. — Плечо ему сильно вспороли, и на груди рана, но знахарь говорит, выживет, а, вот, второй, плох. Мечется в горячке, но он молодой, сильный. Может, выкарабкается.
Вот так. Из шести разведчиков, спасли только четверых, ещё один с местной медициной, вряд ли выживет, да и Скъельд уже который раз со смертью разминулся.
— Послезавтра уходим?
— Если снег не зарядит. Всё готово. Охотники говорят, на перевалах сейчас ещё тяжело пройти, но можно.
— А местные как же?
— За них не беспокойся. Это у нас один путь в долину, а у них сотня.
Есть так и не стал, вместо этого накинул доху и побрёл к дому госпожи Эидис, обещал же поговорить, но дойти так просто мне не дали — навстречу шагнул две плечистые фигуры, я сразу напрягся, но один из воинов произнёс:
— Господин колдун, вас хочет видеть Старшая мать.
Вот же… И не пошлёшь их куда подальше.
Акка встретила меня у очага, на котором уже закипал котелок с травами. Завидев меня, Старшая мать молча указала на скамейку и принялась сосредоточенно помешивать варево длинной деревянной ручкой.
— Как вы себя чувствуете, господин маг? — спросила она, не отрываясь от своего дела.
— Благодарю, почтенная Акка, всё хорошо.
— Предатель сказал, что это вы настояли на том, чтобы спасти пленников.
— Настоял.
— Можно узнать, зачем?
Я даже удивился. Думал, начнёт меня обвинять в смертях, а она вон как повела…
— Мне не позволила остаться в стороне моя… э-э-э…душа, наверное…
Слова «философия» и «этика» здесь ещё не придумали, что с одной стороны хорошо, ибо резко уменьшает словоблудие, а с другой, вот такие беседы здорово затрудняет.
— Мало кто о ней заботится. Для многих достаточно умереть, с оружием в руках.
— Вы же видели, как я плохо обращаюсь с мечом и копьём, остаётся только заботиться о душе.
Она тихо рассмеялась, а я, несмотря на отвратительное настроение и серьёзность разговора, залюбовался. Лицо округлое с правильными чертами, без единой морщинки, серые глаза, чётко очерченные губы, волосы собраны в серебристую косу и повязаны платком. Настоящая красавица, без намёка на увядание. А вот Антеро кричал, что она просто полоумная старуха…
— И всё же, неумелость не помешала вам пойти в пасть к бездушным, — отсмеявшись произнесла Акка. — Это ли не смелость?
— Смелость? — криво усмехнулся я. — Я просто спасал себя.
— Как же?
— Если бы они умерли потому, что я не пожелал помочь, может быть мне и удалось бы избежать смерти от клинка, но меня бы прикончила собственная память, только много позже и мучительнее.
— Но… мы же не люди.
— Не люди? Только потому, что у вас растёт хвост? Простите, уважаемая Акка, но в моём мире это не определяющая черта.
Ответ Старшую мать почему-то поставил в тупик. Она задумалась, помешивая отвар, потом спохватилась, сняла котелок с огня зачерпнула кипяток глиняной чашкой и протянула мне. Я с благодарностью принял, пригубил, с удовольствием вдыхая ароматный пар. Чая здесь нет и в помине, зато такие, вот отвары, просто на зависть.
— Знаете, что хульдры появились в этом мире раньше людей?
— Я думал, что всех привёл Хеймдаль.
Спасибо Йоргу, просветил.
— Это было много позже. Наш народ боги поселили в этом мире задолго до прихода людей. Мы должны были подготовить этот мир к их приходу. Тогда эти земли были дикими и опасными, населёнными огромными тварями, по сравнению с которыми даже великаны показались бы детьми. Чтобы мы защитили себя, боги даровали нам умение слушать и понимать природу, а иногда и использовать её мощь себе во благо.
— Поэтому вы чтите тех же богов, что и люди?
— Именно. И мы, и карлики обязаны богам своим появлением здесь, потому и чтим их до сих пор, как покровителей.
— Я могу задать вопрос?
— Вы уже задали много вопросов, — усмехнулась Старшая мать. — Думаю, ещё один не сильно отяготит меня.
— Когда вы сегодня обвиняли Антеро, вы назвали его…
— Валан-муртайа.
— Что это значит?
— Когда мужчина вступает во взрослую жизнь, он приносит клятву верности роду, которая гласит, что он никогда не должен нанести вреда своему народу. Этот ритуал называется Вала, и может переводиться как «клятва». Валан-муртайа — тот, кто преступил клятву…
— Но, ведь, можно преступить клятву случайно, не имея умысла.
— Это бывает очень редко. Наша жизнь устроена так, что напрямую зависит от тех клятв, которые мужчины и женщины приносят взрослея. Это основа нашего народа.
— Значит, Антеро подвёл весь народ, а не только один клан?
— Удивительно не это, а то, что вы рисковали жизнью, не принеся никаких клятв, так же, как и те, кто был с вами.
— Но ведь вы приютили нас и помогли продолжить путешествие. Разве мы могли остаться в стороне?
О том, что Йорг и Льёт всерьёз подозревали хульдр в предательстве я счёл за лучшее промолчать.
— Это тоже удивительно. Вы помните добро, но не помните зла, в мире, где умение мстить — главное достоинство воина.
— Я не воин, уважаемая Акка.
— Пусть так, но я позвала вас не для праздной беседы, а для того, чтобы сказать о том, что наши охотники проведут вас самой безопасной дорогой.
— Благодарю.
— И ещё… В какое бы поселение наших соплеменников вы не пришли, вас всегда примут, как своих. Мы не забываем добра, господин маг.
— Чем нам отплатить за вашу доброту?
— Вы уже отплатили сторицей. В этой долине вам всегда будут рады. А теперь, не смею вас задерживать.
— У меня ещё один вопрос…
Старшая мать удивлённо вскинула брови, но возражать не стала, тогда я продолжил:
— Вы ведь сразу знали кто мы и что мы сделали. Почему позволили остаться?
— Вы убили Тёмного, — глядя на меня в упор произнесла Акка. — Этого не удавалось никому, даже самым сильным магам, а, в довесок, ещё и прикончили взрослого огненного дракона, о чём тоже никто никогда и помыслить не мог. У таких людей лучше стоять за спиной, чем на дороге.
— А если я вам скажу, что это была случайность? Нам просто повезло.
— Тогда, лучше не направлять ваше везение, против себя.
Ну, вот и поговорили. Мы теперь — национальные герои. С привилегиями и без претензий. Выходит, не зря я Йорга уговаривал, и мёрз тоже не зря. Что бы мне там ни говорили, а дружба с хульдрами дорогого стоит. Собственно, бездушные сумели захватить разведчиков только потому, что те оказались в каменистой пустоши, столкнись они в лесу, даже с троими, одни бы кровавые ошмётки на ветках болтались.
Я поклонился Старшей матери и двинулся на выход. К госпоже Эидис идти передумал, после разговора, впал в задумчивость, а мычать в разговоре как-то не хочется. Двинулся домой, надо остальным рассказать о нашем новом статусе. Пусть порадуются.
Глава 6
— Герои, значит, — хмыкнув, протянул Йорг. — Что-то мы слишком часто в герои попадаем.
— Как раз хотел тебе об этом сказать. Не кажется тебе, что неприятности слишком уж часто на голову сыплются?
— Боги посылают испытания тем, кто готов.
Ага. Делать больше богам нечего — сидят, испытания для нас придумывают. А вот насчёт Тёмных у меня сомнений нет. Вот уж кто точно ночей не спит, придумывая как нас перехватить, так т это некроманты, но вслух я этого говорить не стал, ответил
— Лучше бы боги нам послали ответ, как погонщик драконом управлял.
— Дался тебе этот дракон! От него давным-давно уже костей не осталось.
— Дался. Во-первых, эти самые металлические дыры у него в шее…
— Знаю уже, напоминают штуку, с помощью которой, не нужно особого ума, чтобы управлять этой зверюгой. А во-вторых, что?
— А во-вторых, с чего это Дейт так взвился на нас? Ну, украли мы дракона… У них этих ящериц, ты же сам говорил…
— Мы ещё и целую армию рабов сожгли, и крепость занялась от пламени.
— Всё равно… Людишек они ещё нагонят, если через весь Элвелан будут идти как через пограничные земли.
— Здесь ты прав. Хотел бы я знать, как у них получилось взять Сапир.
— Предатели же.
— Думаешь, маги там сидели просто так? Нет, здесь что-то странное заварилось.
— Думаю, дело было в драконе.
— Опять…
— А что если и, правда, этой тварью мог бы управлять не только погонщик? Ну, вспомни же! Одному из Пятерых Тёмных, не помогла даже магия! Не удивительно ли?
— Это всё ваши магические дела, я в них не разбираюсь.
— В том-то и дело, что не магические.
Ох, темнота! Ну, как мне говорить с ним о технологиях, если они даже слова такого не знает? Бездушные разрабатывали оружие, которое мы, на своё несчастье, решили использовать в виде транспорта. Ладно, всё это только мои догадки, и вряд ли они пригодятся.
— Всё собрали уже?
— Только твои вещи остались. Трогать не стали.
— Спасибо. Сам соберу.
Вещей у меня немного осталось, всё основное давно уложили, только с картами я вожусь, да в письме тренируюсь. Кстати, о картах…
— Надо бы остальные места проверить. Вдруг нас и там ждут?
— Ты выспись сначала. Вон, еле на ногах стоишь. А если без чувств упадёшь, в этой своей карте?
— Должно выбросить, вроде бы…
— Ага, копьё тоже должно было на кусочки разлететься, а оно чуть тебя к стенке не пригвоздило.
— Один раз это было. Чего вспоминать?
— Не один. Первый. Потому и вспоминать надо постоянно. Твои видения изменились, и ты сам меняешься.
А вот этому я удивился. Что это во мне так изменилось?
— Поясни-ка.
— С тобой, иногда, рядом стоять… — Йорг запнулся, подбирая слова. — Как с грозовой тучей, неизвестно, то ли заплачешь, то ли молнией убьёшь. Невозможно предсказать.
Надо же. Это он сейчас неуверенным выглядит? Я и не думал, что когда-нибудь за пределами терапии смогу у бывшего сотника вызвать замешательство. Наверное, действительно, что-то изменилось.
— Ладно, я постараюсь быть осторожнее.
— Выспись лучше, а то недолго в героях проходишь.
Выспаться и правда надо, но сначала проверю, хотя бы пару карт. Очень уж интересно, что там нам подготовили.
***
Вышли мы затемно, никто нас не провожал, разве что Илта хлопотала по хозяйству, да Сверр обнял всех напоследок и заставил Льёта и Йорга пообещать, что они присмотрят за Фриттой. Конечно, самой девушке это не понравилось, но она мужественно стерпела подобное проявление заботы и даже всплакнула на плече у отца. Скъельд провожать нас не пришёл — слишком слаб ещё. Мне вообще показалось, что большинство жителей посёлка отнюдь не разделяли мнения Старшей матери, по поводу нашего героизма, но помалкивали.
В провожатые нам выделили двоих охотников, которые обязались довести нас до самой равнины, в обход постов и патрулей бездушных. Раньше мы с ними как-то не сталкивались, хотя посёлок совсем небольшой. Скорее всего, они из посёлка, на другом конце долины, охотники, в основном, там обитают, а в нашем, разведчики и воины, правда, пальцев на руках хватит, чтобы их пересчитать, но тем не менее.
— Ничего не забыли? — спросил Йорг, и добавил: — Возвращаться не будем.
Я уже в который раз осмотрел себя — заплечный мешок, в нём еды дня на три и все вещи, только карты и смартфон с батарейкой, в уже потрёпанной сумке-кошельке. Кстати, вполне возможно, что очень скоро гаджет превратится просто в кусок пластмассы. Совсем недавно обнаружил, что, хотя и старался включать его только в самом крайнем случае, батарейка всё равно неумолимо разряжается, причём не только в смартфоне. Пауэрбанк, вроде бы и не разрядился ещё полностью, но к этому идёт, тем более, что уже один раз подзаряжать девайс уже пришлось, так что индикатор показывает, что осталась где-то половина заряда. Скоро совсем одичаю, хотя, смартфон и до этого был скорее символом, реальной пользы от него, разве что фонарик и камера, но символы, начертанные на коже бегунов я перерисовал в блокнот, мало ли. Севшая батарейка — это только половина беды, не знаю ещё каким чудом на экране только одна поперечная трещина образовалась, с нашей жизнью мог бы и разлететься на куски, но, пока, Бог миловал…
Последним проверил оружие — нож, старый ещё, который со мной от самой Серой окраины, а вот чекан Сверр мне выковал новый, взамен утерянного. Трофейное копьё я тоже с собой взял, даже не столько, для защиты, сколько просто, как подтверждение реальности происшествия. Последним в списке самострел, счастливый, с бороздой от копья на ложе и заменённой тетивой из воловьих жил, к нему полтора десятка болтов, в берестяном колчане. Вооружён до зубов. Ещё бы уметь этим всем пользоваться нормально. За зиму кое-как научился из самострела попадать в цель, шагов с пятнадцати, да ножом смогу отмахаться от пары не очень активных бандитов, вот и все умения, но лучше уж быть вооружённым неумехой, чем безоружным.
Нацепили лыжи и двинулись в дальнюю часть долины, где, признаться, ещё ни разу не были. Это южнее, говорят, снег уже таять начал, а здесь всё ещё метели бывают, так что без лыж никуда, а на крайний случай, у нас и снегоступы имеются.
Насчёт того, что у местных есть сотня выходов из долины Йорг оказался прав. До подъёма мы добежали по лесу, а в горы выходили совсем в другом месте, чем раньше, но по похожей козьей тропке. Выбрались на склон хребта, поднялись чуть выше и дальше двинулись уже по самому гребню. Так и шли, до самого вечера, остановились на ночлег уже в сумерках, заняв тесную низкую пещерку, но места как раз хватило, чтобы разложить спальные мешки и развести костерок, для приготовления пищи. Даже прихваченные с собой дрова не пришлось использовать, небольшой запас обнаружился здесь же у стенки. Похлебали супа, запили травяным отваром и повалились спать. Говорить как-то не тянуло.
Наследующее утро двинулись дальше, несмотря на мелкий снежок, сыпавший до самого полудня. Вышли к развилке хребта — одна часть каменного гребня всё так же уходила на юг, в то время, как другая терялась среди вершин, на юго-востоке. Туда проводники и свернули, и снова мы брели по снежной целине до самых сумерек, пока хребет не пошёл на спуск и не привёл в крохотную долинку, возле водопада, с небольшим озерцом. Долина густо заросла хвойными деревьями, вроде земных пихт, но с ярко-зелёной хвоей. У озерца поставлена просторная землянка, сейчас заваленная снегом.
Хотя следов вокруг землянки и у водопада не заметили, но торопиться не стали, сначала понаблюдали за окрестностями и только убедившись, что никого кроме нас нет, заняли убежище. Охотники всё боялись, что долину обнаружили бездушные, но опасения не подтвердились. Судя по всему, в земляке уже давным-давно никто не жил — внутри пыльно и холодно, дрова в дальнем углу нетронуты, как и мешочек соли.
Тревога вернулась после похода за водой. Фритта и Льёт обнаружили у озера след на снегу, похожий на медвежий и позвали охотников, а те не на шутку испугались. На вопрос, что вызвало такую реакцию, последовали какие-то путаные объяснения, сводившиеся к тому, что след принадлежит хаггаду. Ни я, ни остальные не знали, кто это, а охотники только лопотали о том, что надо уходить отсюда, как можно скорее.
Надо сказать, что идея убегать, на ночь глядя, дальше в горы, меня совсем не прельстила, тем более, что землянка выглядит вполне себе надёжной, поэтому я счёл за лучшее прояснить, выбрав того из охотников, который выглядел менее испуганным.
— Кто такие хаггады? — спросил я, стараясь говорить помягче, но после этих слов парень затрясся, как осиновый лист. Пришлось повторить ещё пару раз, прежде чем он заговорил.
Всё-таки говорил охотник путано, но я сумел понять, что хаггады — это какие-то хищники, любимой добычей которых являются хульдры, ну в крайнем случае люди. Описания внешности этих самых чудовищ получить так и не удалось, о повадках известно только то, что они чрезвычайно свирепы и упорны в преследовании. Если хаггад заметит нас здесь, то уже не отстанет, пока не прикончит. На вопрос, не служат ли эти твари Тёмным, охотник только руками развёл. Похоже, после встречи с описанными созданиями, проводить анализ уже было некому.
— Что думаешь? — спросил я у Йорга, который тоже внимательно слушал лопотание охотника.
— Думаю, что, если мы столкнёмся с этой тварью на открытом месте, нам точно конец.
Тут я согласен. Если взять опыт столкновения с кровососами, то столкновение даже с одной тварью, на открытом месте может неизвестно как закончиться, а судя по размеру следа, хаггад раза в четыре больше.
— Ансгар, — обратился я к охотнику. — На равнине мы сталкивались с тварями Тёмных, от них хорошо получалось прятаться на деревьях. Может быть с хаггадом тоже получится так?
— Ни у кого не получалось, — покачал головой охотник. — Хаггады отлично лазают, и по деревьям, и по скалам и бегают гораздо быстрее людей.
— Зачем тогда нам убегать отсюда? Может быть, переждём в землянке?
— Стены и крыша его не остановят.
— А огонь?
Снова только руками развёл. Не знает или не боятся эти твари огня? Так и не получилось добиться ничего вразумительного, в итоге, всё же решили никуда не уходить. Тварь тварью, а держать оборону, всё же разумнее в помещении. Лучше уж хлипкая защита, чем никакой.
Ужин прошёл в молчании, когда сумерки сгустились, тревога навалилась с новой силой. Поспать этой ночью, похоже, не удастся, но, по крайней мере, мы постарались подготовиться к грядущей встрече — заготовили десятка два факелов, да ещё и зажигательных стрел накрутили. Может, эта тварь не боится огня, но отсутствие страха и несгораемость, вещи разные и никак не связанные, так что, посмотрим.
— Думаете, придёт? — спросил Хельги, нервно теребя копьё.
— Проводники говорят, что обязательно придёт. Если следы есть, то и хаггад рядом.
— А может, они просто перепутали? Может, это просто медведь?
— Ты следы видел? Медведь такие оставит?
— Ну, может, это какой-то особый медведь, — не сдался подмастерье кузнеца, но, похоже, только из упрямства.
Если охотники и соврали, так это нам только на руку — потрясёмся ночь и дальше пойдём, но, если рассказанное правда, не вижу смысла открещиваться и делать вид, что бояться нечего. Лучше уж подготовиться. Вот и Йорг того же мнения, поэтому, мы позаботились о безопасности, до наступления сумерек — срубили одно из деревьев, пустив ветви на подстилку и дрова, а ствол на дополнительные подпорки для потолка и двери. Остальные, в это время досыпали снега на крышу и облили получившийся сугроб водой, уже к вечеру образовалась корка, которую, успели пролить ещё один раз. Не бетон, конечно, но после первого удара развалиться не должно.
Копьё, во время ужина, я положил рядом, как и чекан, чтобы за секунду схватить, если что. Тетива самострела взведена, болт с широким охотничьим наконечником наложен, в земляной пол воткнуты ещё пяток зажигательных стрел с шипастыми наконечниками, такая и глубоко в тело не войдёт и шипом зацепится, за шерсть или одежду, в случае чего. Надеюсь, что в критической ситуации, рука не дрогнет. Остальные тоже подготовились, даже госпожа Эидис и Фритта сосредоточены и молчаливы, их оружие тоже в полной боевой.
Охотники, кстати, отлынивать или разубеждать нас не стали, как и сбегать, работали вместе со всеми, только косились недоверчиво, как будто не верили, что обычные люди не трясутся как осиновые листы, а спокойно готовятся к отражению нападения. Подготовились они тоже знатно. Правда, по-своему — смазали какой-то едко пахнущей дрянью наконечники копий, лица сажей выкрасили и кисти рук, мне даже подумалось, что, когда хаггад увидит две эти рожи, он скорее сам перепугается до заикания, чем решит нападать.
Спать мы всё-таки легли, хоть и не хотелось особо, но лучше отдохнуть, хоть час-два, всё-таки позади не особо-то лёгкий день, а завтра ожидается не легче, так что я, лично, задремал, почти сразу, как опустился на пахнущую хвоей подстилку и почти сразу же проснулся от того, что кто-то тронул меня за плечо.
Проснулся? Подскочил уж скорее, глянул на разбудившего меня Льёта, тот только палец к губам приложил и указал на ухо. Я прислушался, и тут же почувствовал, как спина вспотела и руки начали подрагивать мелко. Снаружи кто-то ходит. Большой, тяжёлый и судя по близости звуков, плотно нацеленный проникнуть внутрь землянки. Снег так и скрипит, почти без перерыва.
Остальные тоже уже очнулись и расслышали ночного гостя, но, слава Богу, никто не паникует. Я больше всего боялся, что девушки начнут визжать, но опасения оказались напрасными, госпожа Эидис только самострел сжимает судорожно, в остальном выглядит скорее суровой, чем испуганной, а Фритта, хоть и трясётся, тоже первым делом схватилась за оружие, а уж потом к Льёту спиной прижалась. Всё-таки, не зря мы всю зиму тренировались.
Первым делом гость попробовал на прочность дверь, но, кроме родного засова, мы её подпёрли тремя толстыми чурками, так что с проходом не заладилось. Обиженно рыкнув, зверь полез на крышу. На головы посыпался мусор, но сработанная из кругляка кровля выдержала, зато визитёр обнаружил заткнутое меховым пыжом отверстие дымохода. Затычка в одно мгновение оказалась выдернута, а внутрь просунулась волосатая лапища и вцепилась в край отверстия, похоже решив его расширить.
Я и до этого не верил в версию Хельги про медведя, а уж когда разглядел конечность… На медвежью лапа не была похожа, от слова «вообще», больше всего она напоминала… руку. Здоровенную, такую, ручищу, раза в четыре больше моей, заросшую седым волосом и с когтями, вместо ногтей.
Пока я любовался, Хельги подскочил к дымоходу и с маха, рубанул топориком. Тварь на крыше взревела так, что у меня уши заложило. Лапу мигом вытянули наружу, а на полу землянки осталось валяться два отрубленных пальца сочившихся обычной алой кровью.
— К дымоходу не подходить! — рявкнул Йорг. — Дверь держите! Он сейчас всерьёз ломиться начнёт.
Я, Хельги и охотники навалились на дверь и вовремя — в сработанную из толстых плах створку, как будто таран врезался. Доски застонали, но выдержали, но удар у него неслабый, у меня аж в голове зашумело.
— Долго не выдержим! — крикнул Хельги. — Он сейчас дверь разнесёт!
— Долго и не надо, — спокойно откликнулся бывший сотник, подбрасывая дров в очаг.
Новый удар! Плечо занемело, звон в голове, но даже сквозь него расслышал, треск ломающегося дерева. Конец двери.
— Все назад!
Отпрыгнул, перехватывая самострел и вовремя, дверь брызнула щепками, стреском лопнул засов и чурки разлетелись, как кегли. В прореху просунулась оскаленная морда, похожая… Если бы кто-то попросил меня в дух словах описать хаггада, я бы сказал «саблезубая обезьяна». Потому, что неведомый зверь именно так и выглядел — рожа шимпанзе с торчащими наружу саблевидными клыками. По сравнению с этим чудищем, кровососы кажутся детскими мягкими игрушками, вдвойне плохо, что тварь и вправду, походе не боится запах дыма и огня.
На этот раз долго ждать не стал, вскинул самострел и потянул скобу. Метил в глаз, промазал конечно, наконечник впился гораздо ниже, в щёку, но хаггада это не остановило. Он снова заревел и попытался выломать останки двери, в это время ему прилетело ещё две стрелы — одна чиркнула по макушке, вторая пробороздила лоб и вошла в обломок доски. Захлопали тетивы луков. Охотники и бывший сотник били гораздо точнее нас, так, что монстр, взревев, посчитал за лучшее скрыться до времени в темноте.
— Все живы? — не оборачиваясь крикнул Йорг.
Откликнулись, по очереди. Вроде бы никто сильно не пострадал, разве что поцарапало кого-то разлетевшимися щепками.
— Отогнали? — спросил я, откапывая из обломков с вои копьё и чекан.
— Разозлили скорее. Сейчас оклемается и вернётся. Не расслабляться!
— Ансгар, Туве, хаггады ходят стаями? — решил уточнить я.
— Только парами, — откликнулся один из охотников.
— И то радость.
В этот самый момент, разозлённый ранениями монстр решил взять реванш за неудачу с дверью и с разбега сиганул на крышу. Наверное, если бы мы не пролили снег водой и не поставили дополнительные подпорки, брёвна бы просто разъехались, от такого манёвра. Веса в твари килограммов триста. А так, только прогнулись, да снова осыпало нас мусором и ошмётками снега.
— Он сейчас нам на головы свалится!
— Не свалится. Он и хочет нас наружу вытащить. Крыша выдержит!
Крыша и правда выдержала ещё две атаки, правда, пришлось уже нам навалиться на подпорки, чтобы не выскочили.
Потерпев неудачу хаггад попытался снова выдернуть несколько брёвен, ухватившись за край дымохода, но тут уж мы ударили из трёх самострелов. Судя по рёву, хоть кто-то да попал. Тварь оставила попытки разрушить крышу и удалилась куда-то.
— Приготовьте зажигательные, — приказал Йорг, и сам потянул из колчана стрелу, с наконечником, обмотанным промасленной тряпкой.
— Мы его вроде, потрепали.
— Хаггад никогда не бросает добычу, — откликнулся кто-то из охотников, кажется Туве.
— Может, нам удалось его сильно ранить? — с надеждой спросила госпожа Эидис.
Больше всего на свете мне бы хотелось, чтобы она была права, но спустя несколько минут, мы снова услышали тяжёлое дыхание хаггада, а ещё через мгновение на крышу обрушился удар такой силы, что брёвна затрещали. Чудовище зарычало и обрушилось на убежище с новой силой. У него там что, таран? Брёвна просели и трещат всё сильнее.
— На выход все! Сейчас крыша обвалится!
Йорг кинулся наружу первым, за ним девушки и остальные. Я, подхватил из костра головню и кинулся следом. Вовремя. Тварь провалилась в землянку едва я оказался на улице
— Давайте, залпом! — надрывался бывший сотник. — Алек, огня!
Я, не теряя времени, запалил головней стрелу и, почти не целясь, послал её в бок монстра, следом метнулись огоньки стрел остальных. Сначала хаггад и не обратил внимания на огонь, он выбрался из обломков землянки и зарычал победно. Мы успели дать ещё один залп, и я с радостью заметил, что шерсть на спине и плечах монстра вспыхнула. Парой мгновений спустя, это заметил, и он сам, рёв из победного перешёл в жалобный, а вместо намечавшегося уже броска, получился жалкий скачок. Хаггад рухнул на снег и начал по нему кататься, пытаясь сбить пламя. Этой заминкой и воспользовались хульдры — одно за другим два копья вошли в шею и грудь монстра. Охотники тут же отскочили, а разъярённый монстр, сумел, наконец подняться.
Только тут я понял, что роста в нём метра три, и мускулы, как гидравлические поршни. Хватит одного скачка, чтобы размазать нас по этой долине, тонким слоем.
— Копья!
Йорг сдаваться не намерен.
— Фритта, уводи госпожу! — крикнул я, перехватывая копьё.
Девчонка спорить не стала, ухватила ошалевшую дочку лорда за руку и кинулась к деревьям. Конечно, хаггад без труда снесёт наш строй в четыре копья, но это лучше, чем убегать, ожидая, что вот сейчас, на шее сомкнутся страшные клыки, или когти ударят прямо между лопаток. Может быть, ему и нашего мяса хватит, а женщины смогут по хребту дойти обратно в долину?
Я приготовился к удару, но тварь нападать не торопилась. Хаггад как-то бестолково топтался на месте, подёргивая головой, размахивал в воздухе передними лапами, рычал, но не двигался с места, словно позабыл о нас. Наконец он упал на четвереньки, рыкнул и попытался скакнуть в нашу сторону, но завалился на бок. Из раскрытой пасти с хрипом вырвалось дыхание, язык вывалился наружу. Изредка монстр дёргался, будто силился встать, но ничего не выходило. Ансгар, снова подскочил к поверженной твари, вырвал из шеи хаггада своё копьё и снова ударил, на этот раз, в глаз, навалился всем весом. Монстр выгнулся дугой и замер без дыхания.
Я даже не поверил сразу. Получается, мы победили? Обернулся к остальным, тоже выглядят растерянными, только Туве, вдруг заорал радостно и кинулся к товарищу.
— Не расслабляйтесь, — всё-таки окликнул нас Йорг, когда мы опустили копья. — Здесь может быть второй поблизости.
Глава 7
Но до самого утра, так никто не появился, видно этот самец, а это видно невооружённым глазом, оказался слишком уж неуживчивым.
Кое-как разобрали завал из брёвен и снега и откопали вещи. Оказывается, чтобы сломать кровлю, хаггад притащил откуда-то острый обломок скалы, которым орудовал, как топором. Это что же получается, он уже орудия труда использует? Хотя, шимпанзе тоже палочками термитов вытаскивают и палками друг друга мутузят и что-то дальше так и не пошли.
— Почему от издох мы же не сильно его поранили? — спросил я у охотников, когда мой вещмешок и сумка-кошелёк, наконец-то нашлись.
Конечно, стрел в саблезубого примата прилетело порядочно, но назвать раны смертельными, не повернулся бы язык даже у самого убеждённого оптимиста.
— Мы смазали наконечники алым грибом, — ответил Туге. — Он убивает даже быка, стоит только попасть.
— Значит, вы могли сразу прикончить его?
— Не могли, — покачал головой охотник. — В землянке не получилось метнуть копьё, а если ударить в руку или ногу, то зверь может не умереть. Нужно бить в шею или голову.
— А чего вы боялись, раз у вас был этот самый… алый гриб?
— Хаггад слишком быстрый. Если бы не ваши стрелы, его бы ни за что не удалось даже ранить копьём.
Не получилось у них… Решили не рисковать, значит. А если бы эта тварь нас всех порешила сегодня? Чудо просто, что никто в снегу не остывает.
— Вы великие воины, — подал голос Ансгар. — Очень немногие могут похвастаться тем, что встретили хаггада и остались живы, а уж о том, чтобы убить… Это удавалось только общими силами всего рода.
— Вы тоже великие охотники, — откликнулся я устало.
— Нам всем нужно будет взять когти или зубы хаггада, чтобы сегодняшняя удача всегда была рядом.
Хорошая идея, кстати. Повешу себе на шею сушёный палец и все девки мои.
Кстати, удалось наконец рассмотреть убитую тварь поближе. Как есть обезьяна, только очень большая. Наверное, будь я уфологом или ещё каким-нибудь искателем криптозверей, вмиг бы поверил, что передо мной снежный человек, но я от этого далёк, так что, никакой это не человек, ни снежный, ни горный, а просто хищник, решивший полакомиться человечинкой. Не вышло, но каков здоровяк. К холоду видно привыкший, вон, где мех не сгорел, натуральный подшёрсток, густой, можно на снегу спать. Интересно, а зачем ему такие здоровенные клыки? Натурально, как у саблезубых тигров из музея — жёлтые, изогнутые, как ятаганы. Как представлю, что он этими самыми клыками мог бы мою тушку рвать, аж мороз по коже. Уж не знаю кто его создал, природа или Тёмные, но здесь это существо, точно оказалось на вершине пищевой цепочки. А сегодня мы эту вершину, кажется, немного подрубили.
— Любуешься? — поинтересовался Йорг, приближаясь к туше.
— Думаю, что нам повезло. Стоило ему хоть раз куснуть кого-то…
— На когти посмотри. Больше чем у медведя.
— Вот и я о том же. Наверное, боги нам благоволят.
— С чего это ты о богах заговорил? — удивился бывший сотник.
— Просто, уже столько раз оказывались на волоске от смерти. Откуда такое везение?
— Боги решают кого поддержать, но даже они склоняются перед норнами, вся наша судьба в нитях, что они прядут.
— Надеюсь, что наши нити ещё долго будут прясть.
— Хорошо бы, — хохотнул Йорг. — Ещё полгода назад, я всерьёз подумывал о том, как бы отправиться к Одину, а сейчас как-то не тороплюсь.
— Я как-то тоже.
Несмотря на бессонную ночь, чувствовал себя, всё же не совсем отвратно. Радовало, что вещи и оружие удалось сохранить, да и вещи почти не пострадали, но настроение ухнуло ниже нуля, стоило открыть сумку кошелёк. Сразу туда не полез, не до того было, а сейчас, вот, развели костерок, снега натопили для похлёбки, расслабленность навалилась и решил провести инвентаризацию. Ещё когда только доставал кожаный чехол со смартфоном, сердце неприятно ёкнуло, а когда развернул, выругался.
— Что там? — вскинулся Хельги.
Я только отмахнулся, глядя на разбитый в дребезги экран и погнутый корпус. Алюминиевый корпус пауэрбанка тоже оказался смят, видно на сумку упало бревно. Последняя ниточка, связывавшая с родным миром, теперь разорвана. Хотя, почему последняя? Карты всё ещё на месте, уж их то уничтожить не получилось даже у хаггада, да и блокнот с шариковой ручкой уцелели. Хорошо, что я заранее позаботился и перерисовал символы с фотографий.
— Сломали твои волшебные штуковины? — спросил Льёт, заметив, как я убираю обратно в сумку покорёженные девайсы.
— Разбили вдребезги, — вздохнул я.
— Не будет теперь магии?
— Магия не в предметах, она здесь.
Я постучал пальцем по голове.
— А чего тогда горюешь?
Ну, вот, как ему объяснить? А с одной стороны, прав пацан — смартфон скоро всё равно превратился бы бесполезную железяку, просто… это, для меня было скорее символом, подтверждением того, что я всё-таки найду дорогу домой…
Отвечать не пришлось, Льёта позвала Фритта и он, сразу позабыв обо мне, чуть не вприпрыжку убежал. Любовь. Жалко только, что вместо прогулок при луне у них сражения с чудовищами, ну да не мне судить, тем более, что, похоже, это никому не мешает.
В трофеях у нас оказалось четыре зуба хаггада, два нижних, поменьше и пара длиннющих верхних, десяток когтей, а Туге ещё и уши отхватил. Шкуру мы всё же ему подпалили сильно, да и вряд ли она какую-то ценность представляет. Охотники было заикнулись о том, чтобы печень зверя съесть, но убитая тварь оказалась приматом, и почему-то при мысли о свежевании, возникло непреодолимое чувство собственного скотства, не у меня одного, кстати. Йорг пробовать печень саблезубой обезьяны отказался категорически, мотивируя тем, что, во-первых, мяса и так достаточно, а во-вторых, мало ли что она там жрала при жизни, может ядовитых жуков или листья. В общем, от гастрономических опытов воздержались.
После завтрака, в темпе собрались, снова выбрались на хребет. С высоты долина казалась всё такой же тихой, нетронутой, как и вчера. Вот оно, коварство гор. Хотя какое-там коварство? Просто неудачная охота.
Мы и вчера не особо расслаблялись, а сегодня шли постоянно оглядываясь. Гребень, кончено, узкий и вниз уходят отвесные стены, метров на двадцать, но о том, что горные твари отлично лазают по скалам, никто не забыл. Охотятся они, если верить охотникам, не только ночью, могут и днём нагрянуть, так что лучше быть настороже. Кстати, кроме хаггадов, в Серебряных горах полным-полно и другого опасного зверья — снежные кошки, размером с амурского тигра, горные медведи, росомахи. Каждая из этих зверюшек может прикончить, как минимум, пару человек, безо всякой магии или сверхвозможностей.
К счастью, опасения не оправдались. За весь день мы спугнули только одно стадо баранов, больше никого не встретилось. Никакой долины сегодня не встретилось, так что ночевали прямо на хребте, поэтому и костра не разводили. Перекусили вяленным мясом, выставили часовых и забрались в спальные мешки. Они здесь из бараньих шкур делаются, вроде тепло, но я бы не отказался от полиуретанового коврика. К сожалению, чего нет, того нет.
Ночь прошла спокойно. Свою смену я отстоял, ёжась под порывами ледяного ветра, которым, кстати, чуть не унесло спальник. Пришлось искать увесистый камень и устраивать якорь. Перспектива спать на голой земле откровенно пугала, но обошлось.
Когда подошла к концу смена, растолкал следующего, влез в успевшую слегка задубеть шкуру, закрыл глаза и задышал ровно, мысленно расширяя сознание в стороны до размеров нескольких километров, потом всех гор, материка, мира… пока не достиг размеров Вселенной и как будто растворился в ней. Днём заниматься исцелением собственных психологических травм совсем не с руки, но оставлять их точно не нужно. С нашей жизнью, так и свихнуться недолго.
Перед глазами возникли пугающие сцены — лапища хаггада в дымоходе, а вот его же оскаленная рожа, в проломе двери, треснувшие брёвна кровли, покачивающаяся трёхметровая туша и мы, маленькие, хрупкие человечки с копьями-булавками наперевес…
Для мозга эти картинки, такие же реальные, как и спальный мешок, в который я сейчас кутаюсь, и наплевать ему, что тварь давно издохла. Она до сих пор жива в моей памяти, и, если этим не заняться, прошлая ночь будет повторяться снова и снова, как заезженная пластинка. Мозг воспроизводит эти сцены только потому, что я не умер. По всем параметрам нападающий превосходил меня, но я остался жив, нервная система реагирует просто «если нас это не убило, значит — это лучшее, что могло случиться» и наплевать ей, что я спать не могу от воспоминаний. Жив и точка, не ной! Но можно это исправить и не надо быть семи пядей во лбу для этого. Достаточно «замедлить» мозг до состояния дельта-волн, тогда он перестанет отличать реальное от вымышленного и дать чёткую команду на исцеление.
Минут через пять, я обнаружил что картинки стали какими-то расплывчатыми, растеряли яркость и перестали вызывать ужас и тревогу, а ещё через пару минут, остались только смутные образы. Произошедшее теперь виделось как сухой статистический отчёт — рост, вес, расход боеприпасов, варианты решения, никаких эмоций. Как-то незаметно я провалился в сон, глубокий и спокойный, без сновидений.
***
Утром проснулся отдохнувшим и бодрым. Надо же, вроде и поспал всего-ничего. Вот, что значит вовремя разобраться. Остальные, вон, выглядят как будто их в кипятке всю ночь варили.
Госпожа Эидис выглядит и вовсе плохо, вон какие круги под глазами. Надо, наверное, предложить помощь, она, конечно, девушка уже закалённая, но всё же девушка…
— Как вы, госпожа? — спросил я, присаживаясь рядом с ней.
Она вскинулась, будто вынырнула из сна и слабо улыбнулась.
— Спасибо, господин Алек, плохо спала сегодня.
— Кошмары?
Она кивнула, замялась, будто колебалась, но всё же произнесла:
— Никак не получается забыть ту ночь… Мы с Фриттой бежали к деревьям, и я всё думала о том, что вот сейчас эта клыкастая тварь убьёт всех вас, а потом примется за поиски… И невозможно никак спастись. Понимаете, я уже приготовилась умереть…
— Прекрасно понимаю. Позвольте, я кое-что вам покажу.
— Снова ваши карты? — улыбнулась девушка.
— Не совсем. Помните, когда я помогал вам справиться с проклятьем Дейта, то брал вас за руку. Позволите сделать это ещё раз?
Вроде бы ничего такого не сказал, а на щеках у леди Эидис вспыхнул румянец. Впрочем, она не стала впадать в замешательство, и кивнула.
— Хорошо, — начал я. — Вытяните руку в сторону. А теперь, когда я надавлю на неё, сопротивляйтесь. Готовы?
Я несильно надавил на запястье девушки, но она не дала опустить руку. Что происходит леди Эидис, похоже не понимала, но сам дух эксперимента, её, похоже, захватил — вялость прошла, глаза засверкали, даже улыбка появилась.
— Отлично. А теперь, я вам кое-что покажу. Скажите «меня зовут Эидис».
— Меня зовут Эидис! — весело произнесла она.
Я снова надавил на запястье, но леди Эидис напрягла руку. Надо сказать, что стрельба из арбалета и прогулки на лыжах, здорово её укрепили, оно и понятно — тетиву-то Йорг заставлял самостоятельно натягивать, упирая на то, что не всегда рядом может оказаться сильный мужчина. Так что мышцы у девушки хоть и не бугрятся, но натренированы очень неплохо. Так что, мои усилия пропали зря.
— Спасибо, а теперь: «Меня зовут Фритта».
— Но меня же зовут не Фритта, — удивилась дочка лорда.
— Я знаю, но нам с вами, как раз и нужно чтобы вы сказали неправду.
Эидис рассмеялась, снова вытянула в сторону руку и гордо возвестила:
— Меня зовут Фритта!
На этот раз, руку удалось продавить без всякого труда. Эидис даже улыбаться перестала и удивлённо воззрилась на меня.
—Знаете, господин Алек, я кажется отвлеклась, — произнесла она с словно сомневаясь в чём-то, — Давайте попробуем ещё раз.
На этот раз она напрягла плечо изо всех сил, но снова, после произнесения фразы, рука легко опустилась.
— Как это вы делаете? Я же напрягла руку изо всех сил!
Всегда так. На каком бы количестве людей я не пробовал мускульный кинезиологический тест, всегда одна и та же реакция и вопросы те же самые, даже в другом мире. Ещё в семидесятых годах двадцатого века, доктор Гудхард, вдруг обнаружил, что, когда люди испытывают стресс, даже самый мизерный, то начинают слабеть. Он обнаружил, что даже если человеку просто показать фотографию Гитлера, то мышцы сразу же теряют способность к максимальному сокращению, потом фотографию положили в конверт, но реакция не изменилась. В ходе экспериментов, выяснилось, что если человек говорит то, с чем внутренне не согласен, даже если давным-давно привык к этому, мускульный тест всё равно укажет на тот ответ, который подсознание считает правдой. Для психологов находка Гудхарда стала отличным подспорьем, для наглядного показа клиенту, что его в действительности беспокоит.
Это я и объяснил леди Эидис, уже привычно упростив некоторые факты и обозвав Гудхарда магом древности.
— Значит, с помощью этого трюка можно узнать, что угодно? — хитро прищурившись спросила девушка.
— Нет, — покачал головой. — Если вы сильно захотите, то, вполне сможете убедить себя, что вы Фритта, или даже Йорг, достаточно просто повторять это, про себя, тогда и тест покажет то, что вы хотите. Если задержите дыхание или будете испытывать сильную жажду, то тоже не сработает.
— А зачем же вы мне всё это показали? — разочарованно протянула девушка.
— Ну, если мы с вами захотим докопаться до истины, то точно не будем себе ничего внушать обманывать. Верно ведь?
Она серьёзно кивнула и спросила:
— Значит, вы хотите, чтобы я что-то узнала о себе?
Сзади кашлянули, мы обернулись и увидели, что на нас пялится весь лагерь.
— Я думаю, это всё враньё — подал голос Хельги. — Эти твои фокусы только на женщин действуют.
Я только вздохнул. Это тоже штатный случай. Сейчас он будет мне доказывать, что мышцы кузнеца не реагируют на ложь.
— Можем попробовать и с тобой, — улыбнулся я.
Хельги с готовностью отставил в сторону руку.
Да уж… Уж у него ручища никак не девичья, вон мышцы, как жгуты выпирают.
— Готов?
Парень кивнул серьёзно и напрягся так, что даже побагровел. Я спокойно дождался пока у него в лёгких закончится воздух, и он вынужден будет выдохнуть, а затем пояснил:
— Дыши спокойно. Даже если я на твоей руке повисну, она не опустится.
Мои слова помощника кузнеца немного успокоили, и он задышал глубоко и ровно.
— Скажи: «Я здесь».
— Я здесь, — повторил Хельги.
Действительно, рука не сдвинулась ни на сантиметр.
— А теперь: «Меня здесь нет».
— Нет меня здесь, — убеждённо произнёс парень и посмотрел на опустившуюся под моим давлением руку, как на предателя.
— Ну, как? — уточнил я. — Поверил?
— Это я отвлёкся…
После этих слов госпожа Эидис не выдержала и расхохоталась, мгновением спустя к ней присоединились, и мы все.
— Ловко у тебя получается, — отсмеявшись произнёс Хельги. — Странное колдовство.
— Это не колдовство, это просто знание.
— Всё равно… Я, вот, таким в жизни бы заниматься не стал. Ещё голова лопнет от знаний.
— Каждому своё дело, — усмехнулся я.
Хельги ухмыльнулся в ответ и пошёл собирать вещи, всё-таки мы, со всеми этими экспериментами отвлеклись от завтрака и сборов. Зато все хоть отвлеклись от дум тяжких.
— Ты тоже хочешь попробовать? — спросил я у Йорга, который улыбаясь смотрел на представление.
— Ну уж нет, — откликнулся бывший сотник. — Я и так знаю, что у лгунов колени слабеют.
Его уже на таких фокусах не подловишь, навидался от меня всякого.
Я свои вещи уже сложил, так что просто взял свою порцию завтрака и вернулся к дочери лорда.
— Нас прервали, госпожа Эидис, но я, действительно, хотел, чтобы вы кое-что узнали о себе.
— Что же? — вскинула брови девушка.
— Давайте-как попробуем снова наш фокус.
Она хихикнула, но с готовностью вытянула руку и снова произнесла одно истинное утверждение, а затем ложное.
— Отлично, а теперь скажите: «прошлой ночью, я оставил часть души в той долине»
Эидис перестала улыбаться и повторила слова. Рука застыла, как камень. Наверное, даже Хельги с трудом её сдвинул бы.
Глаза девушки удивлённо расширились, она попросила повторить, и намеренно расслабила плечо. Ничего не изменилось, рука всё равно удерживалась в горизонтальном положении.
— Как же так, господин Алек? — жалобно произнесла дочка лорда. — Значит, моя душа теперь там?
— Не вся, госпожа. Только маленькая частичка.
— Значит, поэтому у меня кошмары?
— И поэтому тоже, миледи.
— Но разве так бывает? Душа ведь не тряпка…
— Конечно не тряпка, но ведь, если вы вышиваете красивый узор или рисуете что-то, не кажется ли вам, что вы вкладываете часть себя в вещь?
— Кажется, конечно, — кивнула девушка.
— Так, вы вкладываете свою душу в вещь. Совсем немного, меньше пылинки, но вкладываете.
— Но смертным не дано распоряжаться душой.
— Ну, — я улыбаясь развёл руками. — разве всемогущим богам не всё равно откуда собрать душу, после смерти? Из одного места или из тысячи. Думаю, для тех, кто повелевает всеми мирами, нет особой разницы.
— Возможно, вы правы… Но, ведь, так получается, что можно растратить всего себя.
— Да, госпожа. Вы же видели бездушных.
Эидис даже поёжилась от воспоминаний, но всё же спросила:
— А можно вернуть себе то, что потеряно?
— Не только можно, но и нужно, госпожа. Боги милостивы и дали нам такую возможность.
Ну, может быть я слишком ушёл в мистику, но, если бы я начал рассказывать про точки фокуса внимания и уровни восприятия, девушка бы точно подумала, что я пытаюсь наложить на неё какое-то заклятие. Пусть лучше будут привычные боги, нити норн и их всеобъемлющая воля.
— Значит…
— Значит, сегодня вечером, госпожа Эидис, мы вернём вам утерянную часть души.
Она просияла и кинулась собирать вещи.
Вот как мало надо человеку для счастья. Впрочем, не так уж и мало. Кстати, насчёт души я нисколько не лукавил, люди действительно склонны «зависать» в прошлом, хорошем или плохом, не суть важно. Если их внимание, их сердце там, то на текущую жизнь ничего не остаётся. Человек, фактически, превращается в зомби. Разве это не потеря души?
Глава 8
Хребет постепенно расширился, превратившись в обширное плоскогорье, заросшее настоящим хвойным лесом. Проводники пояснили, что плоскогорье полого спускается к долине, почти такой же большой, как их родная, но не замкнутой, а выходящей в предгорья, а уж оттуда до Скъюта рукой подать. Так что, шагать вместе нам осталось не больше пары дней.
В лесу ветер уже не налетал как зверь, грозя выдуть всё тепло из-под одежды, а шумел в кронах, зато зарядил мелкий снег, и скорость пришлось снизить. Лес, кстати оказался обжитым. Я сам не следопыт, но уж волчьи следы разглядеть сумел, как и целую прорву заячьих, а куропатки, так вообще взлетали прямо из-под ног.
Туге и Ансгар всерьёз опасались, что здесь нас может ждать засада бездушных, которые, бывало перехватывали хульдр, несших на обмен в предгорные деревни шкуры, живицу и горный мёд. Но люди здесь давно не ходили, снег перечёркивали десятки отпечатков лап, но ни одного следа лыж или снегоступов, а без них здесь никак не пройти. Но бдительности мы всё равно не теряли, шли след в след, приготовив оружие и прислушиваясь к каждому шороху, доносившемуся из леса. Пока нам везло, но удача, штука переменчивая.
Крик хлестнул по ушам и разнёсся по лесу, заставив остановиться. Я даже присел от неожиданности. Вот так готовишься-готовишься к чему-то, а потом бац! Даже дыхание сбилось от волнения. Кричал точно человек, причём не просто вскрикнул, а заорал от ужаса и боли.
Я, перехватив самострел, медленно приблизился к проводникам, напряжённо смотревшим в чащу, спросил шёпотом:
— Кто кричал?
Туге только покосился, но ничего не ответил, а Ансгар, в компании Йорга, уже взбирался на пригорок. Я дёрнулся было за ними, но охотник придержал меня за руку, указал на глаза, потом на лес. Понятно, без меня справятся, а нам наблюдать.
Разведчики вернулись минут через десять. Разглядеть у них ничего не получилось, так что решили выслать вперёд дозор, и, если там всё в порядке вернуться за остальными. В дозор меня взяли, всё-таки мой самострел может пригодится в бою. С девушками оставили Льёта с луком.
Когда поднялись чуть выше на пригорок, сразу услышали приглушённую возню, дальше двинулись ползком. Я сразу же пожалел о желании быть разведчиком — снег набился в рукава, пролез за шиворот и тут же растаял, но сетовал я ровно до того момента, когда высунулся и увидел, что происходило в засыпанной снегом низинке.
Бездушные должны были накрыть нас одним залпом, на спуске с пригорка, никто бы не ушёл на своих ногах, а подранков бы добили копьями. Засаду подготовили идеально, не учли только, что раньше нас в гости пожалует злющий, худой после зимы медведь. Похоже стрелки успели выстрелить пару раз, но убить не смогли, только разозлили, так что сейчас им приходилось несладко — двое лежат в лужах крови, но уже подёргиваются, скоро поднимутся и тогда медведю придётся туго. Ещё один пытается отползти в сторону и одновременно удержать рукой вываливающиеся кишки, шестеро, с короткими копьями приплясывают вокруг, пытаясь достать зверя.
Медведь, кстати на земных не очень похож — морда приплюснутая, башка плоская какая-то и ноги как длинные, толстые, как брёвна. Кстати, сам косолапый размером с легковую машину, даром что худой. Голод видно мишке сил придал, вон как вертится — лапой махнул и ещё один бездушный упал на снег, с неестественно вывернутой головой. Зверь заревел и кинулся на ближайшего, но тот сумел отмахнуться копьём так, что медведю пришлось отскакивать. Понятно, что бездушные зверя заколют, меня больше интересует, что будет, когда придёт наша очередь.
— Что будем делать? — спросил я у Йорга.
— Смотреть, — ответил тот. — Ничего не заметил?
— Медведь странный какой-то…
— Тьма с ним, с медведем, на трупы посмотри.
— А что с ними?
— Четыре их, и ещё пятеро с медведем дерутся.
— Значит…
— Где-то ещё один притаился.
— А может его медведь, в другом месте…
Стрела с глухим стуком ударилась о дерево, в полуметре от меня.
— Вниз! — рявкнул бывший сотник и сам первым покатился по пригорку.
Я кинулся следом и вовремя — в склон воткнулась ещё одна стрела. Хорошо, что здесь винтовок нет, а ветер сегодня, всё-таки, сильно дует причём, боковой, вот стрелок и не рассчитал немного. Кувыркаясь по склону, краем глаза заметил, что так же спускается Хельги, а вот, охотники не стали торопиться, согнулись в три погибели и бегут наискосок, прячась за деревьями. По ним стрелок пустил только одну стрелу, но разросшийся кустарник, пусть и сбросивший листву, неплохо сбивается прицел.
Оказавшись у подножия, схоронились за еловым стволом. Теперь точно не достанет.
— Попробуем обойти? — спросил я Йорга.
Бывший сотник только отмахнулся и пополз, хоронясь за стволами. Направление мы примерно определили, а расстояние, точно не больше тридцати метров. Лес всё-таки, это ещё листвы нет, а так бы пришлось вообще чуть ли не вплотную к нам подбираться.
Ждали недолго, скоро Йорг крикнул, чтобы не вздумали стрелять, выбрался из кустов и зашагал к нам совершенно без опаски, с меча на снег падали алые капли.
— Что со стрелком? — спросил я.
— Хорошо он засел, — похвалил бывший сотник. — И болтов ему оставили десятка три и ещё один самострел, но всё равно медленно их перезаряжать. Забираем, и быстро уходим, если они на след наш выйдут, то будут гнать, пока не перебьют.
Смотреть на труп я не стал, за болтами сходил Хельги, а мы, пока, решили, что медведя обойдём, за нами он вряд ли увяжется, мяса ему хватит надолго, только, вот, людоедом станет, но это уже проблемы тех, кто здесь постоянно ходит.
К своим мы выбирались долго — петляли, кружили, стараясь сбить возможных преследователей со следа, в итоге, потеряли кучу времени, но хочется думать, хоть немного запутали следы. Льёт и девушки на виду не стояли, залегли в стороне от лыжни, изготовив оружие к бою. Они ничего не слышали, так что мы им коротко рассказали, что нас должно было ждать, и что случилось. Дальше двигались в обход низины, по самому краю плоскогорья, в одном месте пришлось даже по скалам карабкаться, но никто нас не догнал. Оно и к лучшему, сталкиваться в прямом бою с десятком бездушных — самоубийство. Да, мы их били не раз, но из засады, ночью и, хотя бы равным числом, а так… Лучше уж убежать. Мы, в отличие от белоглазых, умираем только один раз и навсегда.
Когда проводники говорили «пологий спуск», мне виделась такая, сбегающая вниз по склону дорожка, а не десяток уступов, высотой от пяти метров и до двадцати, преодолевать которые можно было только с помощью верёвки.
Я, наверное, никогда так не потел и не трясся. Всё думал, что вот сейчас лопнет эта пеньковое недоразумение, меньше всего подходящее для скалолазания, или нога соскользнёт с обледенелой выщерблины в скале или спохватившиеся бездушные выпустят стрелу, но обошлось. Наградой за все страдания сегодняшнего дня оказалась сухая пещерка, в которую даже снега не намело из-за узкого прохода. Правда пришлось идти заготавливать дрова, но это уже мелочи. Главное — сегодня мы грелись у костра и ели самый настоящий суп из оленины и непонятных кореньев.
Дочь лорда о моём обещании не забыла, и, как только мы устроились сразу напомнила. Пришлось проводить работу с травмами, которые не давали ей заснуть, вот уже вторую ночь, потом возвращать оторвавшийся осколок души… Дело, вроде, нехитрое, но я, к концу сессии уже с ног валился.
Только залез в спальник и закрыл глаза, как сразу провалился в темноту. Хотелось бы до утра, но через пару часов меня растолкали и пришлось сидеть свою смену у костра, но хоть в тепле.
***
Лыжи и снегоступы мы решили оставить в пещере — в долине уже глубокого снега не будет, зато грязи должно быть предостаточно. Это в высокогорьях морозы до сих пор трещат, а здесь уже почти равнина, так что, хоть и налетают снегопады, как сегодня с утра, уже и в помине нет риска провалиться по пояс в сугроб.
— Что тут за местность? — спросил Йорг у охотников, перед выходом.
— Полдня будем по ущелью идти, — ответил Туге, — к вечеру должны к долине выйти, там лес, но тоже скалы повсюду. Заночуем в пещере, а завтра уже на равнине будете.
— Как там с местами для засад?
После того, как мы едва разминулись с засадой, к Йоргу вернулась привычная настороженность и недоверчивость. Он всю ночь молча просидел у костра, вслушиваясь в звуки снаружи, всё ждал, что бездушные пойдут за нами, но те видно, даже если и вышли на наш след, побоялись в сумерках карабкаться по скалам. Утром бывший сотник велел всем не расслабляться и смотреть в оба, а при первом же подозрении на засаду, орать, что есть сил.
— Есть пара удобных мест в ущелье, — кивнул Ансгар.
— Нужно разведать, не засел ли там кто. Можно подобраться незаметно?
— Трудно, но можно.
— Хорошо, тогда не торопимся и постараемся так и сделать.
Нельзя сказать, что проводники от затеи Йорга пришли в восторг, но и отпираться не стали.
Снега в ущелье оказалось немного, даже по колено не проваливались, здоровенные сосульки, намёрзшие за зиму на скалах, уже начали потихоньку капать. Остаётся только надеяться, что всё это ледяное великолепие не рухнет нам на головы.
Идти, всё же оказалось трудно, солнце днём успевало подтопить снег, а ночной мороз превращал воду в наст, твёрдый, и трещавший под ногами. Мы, конечно старались держаться поближе к камням и выбирать, для продвижения тенистые места, где ледяная корка была хотя бы не такой толстой. Охотники впереди прокладывали тропинку для остальных, девушки выбивались из сил, а я начал думать, что идея оставить лыжи в пещере оказалась совсем неудачной.
После очередного поворота, Йорг приказал всем становиться на привал, а сам кликнул Льёта и, в компании проводников, двинулся дальше. Понятно. Первое подозрительное место. Если бездушные подстерегали нас на плоскогорье, почему бы не поставить засады и дальше, наверняка перекрыв путь?
Но я о другом думаю… С чего это на плоскогорье вообще оказалась засада? И Туге, и Ансгар в один голос утверждают, что наш маршрут совсем не популярен среди местного населения. Вот если бы мы двинулись на юг, по другому гребню хребта, то упёрлись бы в целую россыпь посёлков и крепостей бездушных, а этой дорогой разве что охотники на торг ходят, но не по снегу же. Может, Антеро был не единственным, кто решил отдать нас Тёмным, в обмен на собственное благополучие? А кто знал о том, как мы пойдём? Старшая мать, охотники… Вроде всё. Из нас никто этой дорогой не ходил. Неужели Акка передала весточку бездушным? А если проводники сейчас ведут Йорга и Льёта прямиком на смерть? Я от таких мыслей даже похолодел.
— О чем задумался? — окликнул меня Хельги.
— Думаю, как бездушные узнали, какой дорогой мы пойдём.
— Делов-то, — пожал плечами помощник кузнеца. — Захватили кого-нибудь в долине.
— Вряд ли. После нашего вмешательства, из долины никто не выйдет, но и войти не сможет.
— Думаешь, кто-то нас ждал снаружи?
— Вряд ли. Мы же по хребту шли, там прятаться негде.
— Тогда, как бездушные о нас узнали? Может, они и не нас ждали?
— Не знаю, но, если бы не медведь, мы бы сейчас лежали, со стрелами в груди.
— Если среди нас предатель, то вывести отряд прямо на засаду ничего не стоит.
— Но, из нас шестерых никто не знал, какой дорогой мы пойдём.
— А проводники?
— Ты ещё скажи, что они хаггада на нас натравили.
— Это вряд ли, —покачал головой Хельги. — А что, если они, например, выпустили почтовую птицу, прямо перед выходом?
Почтовых птиц хульдры используют, но мало. Пара воронов есть у Акки, и у знахаря ещё два, а как там в посёлке из которого пришли охотники, я и не знаю.
— Возможно. Думаешь, никто бы не стал задавать вопросов по этому поводу.
— Да кто их знает, этих охотников?
— А ты ничего странного не замечал в их поведении?
Мне только в Шерлока Холмса играть не хватает, но выбора, похоже нет. Если нас ведут прямиком в лапы к Тёмным, лучше напрячь мозги и подумать немного.
Вспомнилось вчерашнее столкновение со стрелком, пока мы кувыркались по снегу, проводники убегали, хоть согнувшись, но вполне на своих двоих, и прятались за кустиками. Может и не боялись особо, что в них попадут?
— Я вот думаю, — подал голос Хельги, — они всегда с собой этот алый гриб таскают или только в этот раз взяли?
Точно! Алый гриб, отрава, которая убивает, даже если кольнуть жертву в шею или грудь.
— Может, знали, что с тварью столкнутся?
— Они знаками разговаривают.
Мы синхронно развернули головы к госпоже Эидис.
— Простите, госпожа, — произнёс я. — Что вы сказали?
— Проводники, разговаривают знаками, когда их никто не видит, — пояснила дочка лорда. — Мне не спалось, вот и увидела, как они в темноте переговариваются жестами. В замке было несколько глухонемых слуг, очень похоже общались.
Мы с Хельги только удивлённо переглянулись, лично я ничего подобного не замечал.
— Ладно, предположим, они предатели, вели нас в ловушку. Почему они нас не отравили и не убили сразу? После бессонной ночи, можно было всем глотки перерезать.
— Может, мы им живыми нужны? — предположил парень. — Они, вон, в прошлый раз и тебя не убили, хотели в свой поганый город увести.
— Тогда, зачем гриб?
— На всякий случай. Вдруг что-то пойдёт не так.
Похоже, остаётся только радоваться, что у наших врагов. Пока всё идёт по плану. Правда, во все наши рассуждения не укладывается стрелок…
Размышления прервал звук непонятной возни, за поворотом ущелья. Здесь стены изрезанные, так что мы укрылись в одной из неглубоких ниш, минус в том, что не разглядишь, что происходит впереди или в той стороне, откуда мы пришли. Наблюдать за пройденным ущельем посадили Фритту, а вот, что происходит впереди, не углядели, выходит.
Я перехватил поудобнее самострел, Хельги наложил стрелу на тетиву лука. Мы синхронно двинулись к повороту и… нос к носу столкнулись с Ансгаром. Под глазом у охотника расплылся фингал, челюсть опухла, а руки связаны за спиной. Следом за избитым проводником показался злющий Йорг и Льёт, прижимавший ко лбу окровавленную тряпицу.
— Вы совсем голову потеряли, девчонку в наблюдение ставить?! — прорычал бывший сотник. — А если бы погоня? Что она будет делать?
— Что случилось? — вместо ответа спросил я.
Тут и ежу понятно, что Йорг не на нас злится, но это не повод в спор втягиваться. Времени, похоже, не так много у нас.
— Дураки мы, вот что произошло. Надо было ещё осенью уходить, лучше бы замёрзли на перевалах, чем так…
— Объясни ты по-человечески, — не выдержал я. — Ревёшь как медведь, ничего не понятно.
Он только зубами скрипнул и начал остервенело копаться в своём мешке.
— Засада впереди, — вместо отца ответил Льёт. — Эти двое должны были вперёд уйти и знак подать, а белоглазые бы обвал устроили. Там место удобное — осыпь, лёд поверху. Даже если бы нас не завалило, то ущелье бы перекрыли. А вчерашний десяток, нам на пятки наступает.
— Зачем?
Я повернулся к Ансгару, но тот только сплюнул кровь на снег.
— Их наш дружок, Антеро уму-разуму научил, — неожиданно спокойно откликнулся Йорг. — Мол, надо чтобы мы наверняка сгинули, тогда не будет хульдрам печали.
— Старшая мать?
— Она не в курсе. Антеро планировал, немного подвинуть её, пользуясь званием спасителя народа, но не задалось.
Ну и дела… Выходит покойный командир разведчиков целую ячейку создал, с целью переворота. Думаю, дело было даже не в патриотизме, а банальном желании власти, но Йорг прав — не задалось. Ещё бы нам легче было от этого.
— А сейчас что произошло?
— Я ещё ночью догадался, что неспроста нас белоглазые на плоскогорье подстерегали, — пояснил, поднимаясь Йорг. — Кроме Льёта никому говорить не стал, чтобы не дёргались раньше времени. А, как отошли, решил спросить.
— Туге сразу за нож схватился, — поморщился сын сотника. —Я еле отскочить успел, ну отец его и зарезал, прямо в сердце нож вогнал. А этот… убежать пытался, но я его догнал.
— Странно, что они нас раньше не попытались захватить.
— Ничего странного, — откликнулся Йорг. — Я думаю, бездушные нас и в первой долинке ждали, да только хаггад раньше пришёл на их запах, от его когтей, да клыков никакая живучесть не поможет. А на нас он как на конкурентов напал. А может жадный был, до мяса…
— А мы с Алеком всё гадали, почему нас на первом же привале не перерезали, — воскликнул Хельги. — А они бездушных ждали.
Вот, всё-таки не зря мы отказались печень есть. А долинку и правда не изучали, посмотрели только, что следов вокруг землянки нет, но какой же дурак будет, устраивая ловушку, следить. Наверное, устроились подальше. Долинка маленькая, но укромных мест предостаточно — углубись в лес, и никто тебя не разглядит, пока сам не захочешь. Только, вот у хаггада ещё нюх оказался острее нашего.
— Значит, выхода нет у нас?
— Есть выход, есть… Обвал должны устроить всего четверо, а от их позиции тропинка ведёт. Тут и поверху можно пройти, просто эти ублюдки решили нас наверняка угробить. Не камнями прибить, так к стенке прижать и захватить.
— Госпожа Эидис заметила, что они знаками переговариваются, — сказал я.
— Я же говорю, дураки мы, — простонал Йорг. — Все всё видели, но никто ничего не говорил. Если бы медведь им случайно дорожку не перешёл, то, даже и не знаю, что был о бы. Не в обиду вам, госпожа.
— Я уже давно не обижаюсь на тебя, Йорг, — улыбнулась Эидис.
Йорг кивнул, как будто принял к сведению данный факт и снова задумался.
— Попробуем уйти поверху, — наконец произнёс он. — Всё-таки, четверо, это не десяток. Справимся как-нибудь. Может и завал пригодится. Все согласны?
Возражений не нашлось. А чего возражать? Я уже говорил, что не супермен, чтобы с десятком этих белоглазых уродов грудью сходиться.
— А с этим что? — спросил я, кивнув на охотника.
— С собой не возьмём, — отрубил Йорг. — С него станется свинью нам подложить.
Охотник молча стерпел приговор, но всё же не выдержал и сказал:
— Вы везучие, но вас всё равно настигнут.
Почему-то вспомнилась старшая мать, которая не захотела становиться на пути нашего везения. Но предатель прав, нам действительно везёт. Пусть хаббат чуть нас самих не убил, а уж с медведем просто мистика какая-то. Я не очень-то верю в то, что где-то среди небесных чертогов сидят слепые норны и прядут наше везение, тут что-то другое… Опять вопросы и снова отвечать на них некому.
Глава 9
Тропку к засаде Ансгар всё-таки указал, не хотел он помирать, как ни крути, а Йорг умеет спрашивать. Охотника, правда, это не спасло, но прикончил бывший сотник его быстро, без мучений. Всё честно.
Поднимались все вместе, просто побоялись оставлять девушек внизу. Если по наши души уже идут бездушные, может статься так, что возвращаться времени не будет, а терять людей лично я больше не хочу.
Пост оказался оборудован как надо, тут не то что четверо, в одиночку можно было нас похоронить под завалом. Бездушные отыскали каменистую осыпь, заранее подбили под валуны клинья и подвели рычаги из брёвен — пару ударов каменной кувалдой и вниз летит целый поток камней и льда. Сорванные камни неизменно потянут за собой остальные, тут валуны, с человека размером, а то и больше. Не окажись мы такими подозрительными, конец бы пришёл очень быстро. Я в очередной раз подивился инженерному мастерству бездушных — всё оборудовано так, что риск неудачи сводится к минимуму.
Мы напролом ломиться не стали, залегли за грудой обломков скалы, чуть в стороне от того места, где тропка закончилась. Белоглазые здесь дозор не выставили, видно не до того им сейчас. Ансгар сказал, что это вообще запасной вариант был, нас должны были перехватить первые две засады, а эту ставили, на тот случай, если мы каким-то чудом доберёмся сюда. Дальше уже будет свободно, да и, считай, равнина начнётся.
— Видишь их? — спросил я у Йорга.
— Вижу, — подтвердил тот. — Суетятся вокруг рычагов, охотники должны были знак подать.
— Опять свистулькой?
Йорг кивнул, продемонстрировав костяную трубочку. Нет, всё-таки оригинальность тут в зачаточном состоянии, да и зачем она, если всё и так работает?
— Может, обойдём их стороной?
— Не выйдет, — покачал головой бывший сотник. — Тропинка, как раз через пост проходит.
— Значит, прорываться?
— Попробуем их количество хотя бы уполовинить, а уж потом кинемся. Надо наверняка бить, чтобы никто не ушёл.
Одного бездушного удалось снять стрелой в голову, ещё одному два болта воткнулись в грудь, он только пошатнулся и, перехватив копьё отскочил за валун. Йорг, ругаясь, кинулся было к нему, но свистнули стрелы, одна из которых впилась бывшему сотнику в плечо. Да, что ж такое-то?! Слава всем богам, у бездушных, похоже, были самострелы, которые пришлось перезаряжать, так что нам удалось снова спрятаться за камни.
— Ты как? — спросил я, с опаской глядя, на арбалетный болт, торчащий из плеча Йорга.
— Нормально, — прохрипел бывший сотник. — Кость не задело. Не сидим! Они сейчас оклемаются и сигнал подадут.
Один из белоглазых действительно кинулся к костру, но хлопнул лук Хельги и бездушный завалился со стрелой в шее. Наверное, позвоночник задело.
— Двое ещё! — крикнул Льёт.
— К костру их не подпускайте! — заорал Йорг.
Мы сосредоточились на стрельбе, а Хельги, вдруг, вскочил и припустил как заяц, к здоровенному валуну, возле которого и суетились бездушные, пока мы не пришли. Я даже, грешным делом подумал, что он сбежать решил, но парень резко скакнул в сторону, спасаясь от стрелы, с которой едва разминулся, и навалился на рычаг, сработанный из ствола молодого деревца. Камень зашатался, но устоял на месте, а Хельги зарычал как медведь, побагровев от напряжения.
— Льёт, — крикнул я, — не давай им высунуться!
Кое-как петляя, побежал к камню. Сердце, думал, из груди выпрыгнет от страха, но ничего, добежал, подхватил с земли кувалду, которую, видно, притащили с собой и бросили с началом боя и что есть мочи шарахнул по мокрому клину, вбитому в трещину у основания.
— Навались!
Хельги снова зарычал, а я как заведённый лупил по клиньям, пока не загнал их в камень до самого основания, бросил молот и повис всем весом на рычаге. Камень всё-таки не выдержал — раздался звонкий хлопок, и трещина вдруг стала шире.
— Ещё раз! — крикнул Хельги. — Раскачивай.
Мы навалились снова и валун, вдруг завис, наклонившись, а потом с грохотом опрокинулся и покатился, подминая под себя, и бездушных и покрытые наледью мелкие камни, сорвался вниз и загрохотал по склону. Ущелье наполнилось гулом и треском ломающегося льда.
— К следующему!
Следующий камень мы опрокинули уже быстрее, навалившись всем скопом. Потом ещё один, и ещё, пока вся осыпь не превратилась к гудящую каменную реку. Сорванные с места камни взмывали в воздух, и тут же, с грохотом обрушивались на склон, вызывая новые обвалы, даже земля под ногами задрожала
Уходим! — Крикнул я. — Сейчас весь склон обрушится!
Бегом бросились к площадке, за обломками скалы, где остался раненый Йорг, и вовремя — склон растрескался, просел и окутался пылью, осыпаясь.
— Это они хорошо придумали, — пробормотал я по-русски.
— Что? — не понял Хельги.
— Говорю, здорово всё сделали.
— Ага, разворотило половину ущелья…
Обвал и вправду запустил целую цепочку обрушений, от вибрации рухнули ледяные наплывы на стенах, увлекая за собой обломки породы. Над доброй половиной ущелья зависла ледяная пыль. Да уж, если за нами шли преследователи, то им уже ничего не поможет. Но лучше они чем мы.
— Плечо как? — спросил я у Йорга.
— Я же говорю, кость цела, — поморщился тот. — Надо вытолкнуть наконечник.
Ага. У бездушных наконечники втульчатые, специально сделанные так, чтобы, когда стрелу выдернут, железяка в ране осталась и начала активно ржаветь, вызывая нагноение. Единственный вариант, если насквозь конечность не прошило, вытолкнуть стрелу с обратной стороны. Конечно, жутко больно, но шансы умереть от заражения крови понижаются.
Стрелу выдавливал Льёт, мы с Хельги держали раненного за руки, чтобы он не излупцевал сына. В зубы ему сунули ручку от ножа, а то неровен час откусит себе язык. Йорг держался молодцом, хотя ему, наверняка не впервой. Наконечник сняли, древко выдернули уже без всяких опасений, замотали рану тряпками.
— Мочой рану обрабатывай, чтобы не загноилась, — сказал я, когда Йорг, наконец, разжал зубы.
— Знаю, — отозвался бывший сотник.
С медициной здесь печально, антисептики ещё не придумали, так же, как и анальгетики с антибиотиками, вот выкручиваемся, как можем.
— Да, что вы такое говорите, господин маг?! — возмутилась, вдруг, обычно тихая Фритта. — Вы может быть в душах, да проклятиях и разбираетесь, а вот в знахарстве не мыслите ничего! Вот начнётся у него от ваших советов горячка, что будете делать? Я травами обработаю!
Я только отмахнулся, пусть хоть куриным помётом его потчует, лишь бы толк был. А то, что я, по уровню знания трав, даже на местного знахаря не тяну, это она права, но повода для беспокойства не вижу совершенно. Каждому своё.
***
В пещеру, о которой рассказывали охотники мы благоразумно соваться не стали. Мало ли, что обнаруженная засада была последней… Это кто сказал? Предатель, который чуть было три раза, не подвёл нас под монастырь. Как-то не очень верится в достоверность даже предсмертной исповеди такого персонажа. Так что устроились мы на свежем воздухе, поставили навес из лапника, из него же соорудили подстилку. На одну ночь сгодится.
— Я всё-таки не понимаю… протянул Хельги, когда мы расположились вокруг костерка и покорно ждали, когда поспеет похлёбка. — Почему эти двое нас не перебили?
— Помнится, тебя это раньше не сильно занимало, — удивился я.
— Так, то раньше… Они вон что подготовили, теперь по ущелью, наверное, ещё сто зим никто пройти не сможет. Не проще ли ножом по горлу?
— Испугались они, — подал голос Йорг.
— Чего?
Хельги, видно, такого ответа не ожидал. Ну да, мы, когда с ним предателей вычисляли, выстроили образ двоих монстров, которые только и ждут, чтобы нашей кровушки испить, а тут такое…
— Они людей никогда не убивали, — пояснил Йорг. — Это Антеро бездушных перерезал без счёта, а эти — просто охотниками были. Они ему, кстати, какими-то родственниками приходились, на этом и попались.
— Это что же нам специально подсунули проводников, жаждущих мести? — уточнил я.
— Вряд ли. Хульдры на нас зла не держали, так что, просто дали тех, кто эти места лучше всего знал. Тут скорее Антеро позаботился, чтобы мы никаким путём к Къюсту не вышли.
— Значит, никакой птицы они не посылали?
— Он послал. Как раз за седмицу до нашего выхода, чтобы успели приготовиться.
— А чего их так мало было?
— Три десятка человек, на поимку шестерых — это мало?
— Ну, перекрыли бы горы…
Йорг расхохотался в голос, спустя мгновение к нему присоединился Льёт, только мы с Хельги, смотрели на них, как ишак на азбуку.
— Ты не обижайся Алек, — произнёс бывший сотник, отсмеявшись, — но иногда ты мнишь себя просто центром мира. Думаешь, кроме нас, у Тёмных больше дел нет?
Наверное, что и есть, но даже спустя полгода, после смерти Дейта они продолжают рыть землю носом, да так, что она уже под нашими ногами гореть начинает. Но спорить я не стал, молча доел и подождал, пока остальные разойдутся и подсел к Йоргу и поинтересовался:
— Как рука?
— Царапина, — откликнулся тот. — Девчонка ещё какими-то травами рану присыпала. Поначалу жгло, но теперь даже и не болит.
— В травах она разбирается…
— Угу…
Мы замолчали. Всё-таки, как-то не клеится сегодня разговор. Наконец, Йорг не выдержал и спросил:
— Ты чего хотел?
— Дальнейшие планы обсудить.
— А чего обсуждать? — хмыкнул бывший сотник. — Всё оговорено уже, и не один раз.
— Знаю, просто… Тебе не кажется, что слишком плотно за нас взялись?
— Плотно?
— Травят нас, будто волков, — пояснил я.
— Пока не затравили, везёт нам.
— Везёт, только это везение висельника, которому псчастливилось сломать шею, в первую же секунду.
— Ты о чём?
— Это почти невероятно, что две засады оказались растерзаны зверями. Не находишь?
— Всякое бывает. Был у нас в сотне один солдат, он как в городе оказывался, так ему обязательно кто-то на голову помои выливал. Его так все и звали — Рукомойник.
— Здесь не помои, — я и не подумал принимать шутку. — Думаю, на равнине охотников до нашей кровушки станет только больше. Сунемся в Морхейм, не спасёт нас, ни меч, ни магия, ни благословение богов. Попомни моё слово…
— А что ты предлагаешь? — вдруг разозлился Йорг. — Думаешь, я не вижу, что Тёмные натуральную охоту на нас устроили? Я думал, что в Къюсте будет поспокойнее, но куда там!
— Думаю, эти Тёмные уже поняли, как мы будем действовать, значит, порт перекрыт. Не думаю, что Морхейм настолько большой город, чтобы мы в нём затерялись. Тем более, что мы ограничены в средствах, а те, кто объявил охоту, нет.
— Это и так ясно было. Неясно, что с этим делать.
— Нужно снова уходить туда, где нас искать не будут.
— Это где?
— На границе с Хусмъорком. Пройдём по пограничным землям, до Туманного моря, а там наймём какую-нибудь посудину, хоть до самого Китсби.
— Хорошо, хоть дракона опять воровать не нужно, — проворчал Йорг.
— Так что скажешь?
— Зачем такие хитрости? Я ещё понимаю в прошлый раз, повсюду были посты белоглазых, но сейчас… Лично я не боюсь швали, которая промышляет на дорогах, будь их хоть десяток.
— В прошлый раз, нас было десять человек, причём, большинство имело боевой опыт. Мы потеряли четверых. Если продолжим в таком же духе, то точно сложим кости в какой-нибудь канаве. Знаю, что никто тут смерти не боится, но лучше уж прожить подольше и забрать врагов побольше, чем сгинуть ни за грош. Я предлагаю больше не геройствовать. Никаких похищений драконов и партизанских вылазок. Идём глухими местами туда, куда не сунется ни один нормальный бандит и спокойно добираемся туда, где нас не ждут, чтобы убить.
— А если нас и в Китсби ждут шпионы Тёмных.
— У тебя есть там знакомые?
Бывший сотник кивнул.
— Они смогут нам помочь?
— Смогут, лишь бы деньги были…
С этим у нас, пока, напряжёнка, но, хочется думать, ненадолго. Золото мы потеряли во время побега, и хульдры дали нам, в дорогу, десяток соболиных шкурок. За каждую можно выручить по пять монет серебром. Хватит, чтобы раза три дойти до Китсби и обратно.
— Попробуем связаться с твоими знакомыми или обойдём город стороной, если что-то не так.
— Надо подумать. Утром отвечу.
Я только кивнул молча.
Глава 10
— Что значит «ни в какой Морхейм мы не пойдём»?!
Тон у госпожи Эидис, не предвещает ничего хорошего, но Йоргу, похоже, всё равно. Он всё так же спокойно полирует тряпицей меч, даже не глядя на девицу.
— Я, кажется, задала вопрос, Йорг!
— Я слышал его госпожа, — спокойно ответил бывший сотник. — Просто я, кажется, всё понятно сказал. Мы не пойдём в Морхейм. Если желаете идти туда, то придётся вам идти в одиночку.
— Да, как ты смеешь?!
— Главное — ваша безопасность, госпожа. Если вас убьют только потому, что я прислушался не к собственному опыту, а к вашим словам, лучше точно не станет.
— Ты обязан слушаться!
— Я не ваш человек. Да, вы благородная, и я признаю это и уважаю вас и память о вашем отце, но не обязан слушаться ваших приказов.
Дочь лорда только досадливо поджала губы и удалилась, собирать вещи. Оно и к лучшему, остыть, конечно, не остынет, но криков точно будет меньше.
— Что произошло? — вполголоса спросил я, усаживаясь у костра.
— Объявил, об изменении планов.
— Значит, в Морхейм мы всё-таки не идём?
— Ты прав. Рано или поздно нас затравят, лучше не облегчать им задачу.
— К границе пойдём?
— К границе. Постараемся выйти к реке и спуститься хоть немного, а дальше снова пешком, до приграничья, если лошадей не достанем.
Кроме госпожи Эидис никто сменой маршрута возмущаться не стал, молча собрали вещи, засыпали костёр землёй и снегом и двинулись дальше.
Никаких засад больше не встретилось, как и вообще следов человека. Мы спокойно пересекли долину, лишь однажды спугнув крупного лося, который с треском ломанулся в чащу, и скрылся раньше, чем кто-то успел вскинуть оружие. Горы совсем обмельчали, превратившись в низкие холмы, густо заросшие лесом.
К вечеру выбрались из леса на край широкого заросшего чёрным бурьяном поля. Снег здесь почти полностью сошёл, а хвойных деревьев, что в том лесу из которого мы вышли, что в рощицах неподалёку было совсем мало, всё больше голые чёрные кроны.
— Пойдём дальше? — почему-то спросил Йорг у меня. Видно не по себе ему стало на чужой земле.
— Давайте лучше здесь переночуем, — ответил я. — Не хочется в темноте дрова собирать. Как вы считаете, госпожа?
— Я устала, — откликнулась Эидис. — Думаю, лучше остаться здесь, до утра.
— Правее ручей течёт, — Подал голос Льёт. — Остановимся там?
Никто не спорил.
Ручей, а скорее даже узкая речушка, обнаружился шагах в двухстах от нас.
— Ты как понял, что он здесь? — спросил я у Льёта.
— Так, он же шумит, — удивился парень.
Я только головой покачал, ничего не слышу.
Хоть бездушные больше не встречались, расслабляться мы и не подумали. Костёр развели в яме, разбились на две пары, для несения караула. Получилось по четыре часа. Тяжко всё-таки, но выбирать не приходится. Одному вообще, у костра сидеть кисло — заснёшь ненароком и всё, бери всех голыми руками.
Мне выпало дежурить с Йоргом, под утро, так что, сразу после ужина я сразу забрался в спальник. Хоть немного прикорнуть. Кажется, только прикрыл глаза, и тут же меня осторожно тронули за плечо. Вскинулся, но чуть расслабился, увидев Хельги, всё-таки уточнил:
— Всё спокойно?
— Спокойно, — зевнул помощник кузнеца. — Волки воют, но близко подходить боятся.
Волков тут много. Дичи вдоволь, охотники редко заходят, так что стаи должны быть большими, но к нам не сунутся, пока костёр горит.
Позёвывая поднялся. Сразу свернул спальник, привязал к заплечному мешку, это чтобы утром не возиться. Спать-то всё равно не придётся уже. Пока возился, Йорг уже со своим мешком управился, подвесил над углями котелок и подбросил дров. Это правильно, хоть кипятку попьём, а то я замёрз что-то.
— За водой сходить? — спросил я, протягивая руки к костру.
Хорошо! Пальцы отогрелись почти сразу.
— Рано ещё, — ответил Йорг. — Нам хватит, а на завтрак наберём, когда рассветёт. Ты к костру близко не придвигайся дымом провоняешь.
— И так провонял весь. Помыться бы…
— У реки точно какая-нибудь деревушка есть, попросимся на постой и в бане попаримся.
— Хорошо бы и поесть нормально.
— Расслабились мы за зиму, — усмехнулся бывший сотник. — Баня, еда… Прошлым летом только и мечтали, чтобы не на дереве ночь коротать.
— Не напоминай, — поморщился я. — Скажи лучше, что думаешь о госпоже Эидис.
— Это тебя, скорее, спрашивать надо. Она в последнее время что-то злая, как кошка.
— Надоело ей, наверное, по глуши шататься в нашей компании.
— Скажешь тоже… Лучше бы ответил ей взаимностью.
— Опять ты за своё. Она юная девушка, а я престарелый уже маг.
— Ну, если только это тебя останавливает, то можешь быть спокоен, ей тебя не в котле варить.
Знал бы, что станет Йорг таким пошляком, ни за что бы не помогал… Хотя, себе-то хоть врать не надо, помог бы, точно так же, как и раньше. Да и относительно Эидис он прав, вполне дочка лорда в моём вкусе, а если учитывать долгое воздержание, то привлекательность и вовсе запредельной становится, но… Вот, хоть режь меня ножом, не хотел я крепко ни с кем связываться в этом мире. Угу, не хотел… Только оброс уже, и друзьями, и врагами, а теперь, вот, и романтика приключилась.
— Вот, объясни мне, престарелый маг, — степенно спросил Йорг, — как это ты, порчу можешь на раз снять, а о том, что девчонке опора нужна, никак понять не можешь?
— Она на нас и так опирается. Мало что ли?
— Ну, ладно… Учись тогда хоть грамоте у неё. С паршивой овцы, хоть шерсти клок.
Это я его научил земным поговоркам, точнее он сам нахватался, во время разговоров. Культурный обмен прямо.
— А кто из нас паршивая овца? — всё же решил прояснить я.
Йорг только отмахнулся, мол, что с тобой, дураком, разговаривать.
Некоторые думают, что если ты психолог, то можно любую проблему разрешить на раз. Ну, задал пару коварных вопросов, проанализировал какие-то жесты, и готово — все женщины тебя хотят, все мужчины уважают, даже дети желают быть на тебя похожими. Вот бы здорово было, наверное, так уметь. Если бы это было правдой, я бы не сидел, тут, в лесу у костерка, после многодневного побега от бездушных, а уже давно бы устроился у кого-нибудь из сильных мира сего, под крылышком, соколиным взором отсевая врагов ещё на подходе.
Правда состоит в том, что даже умея по кускам собирать человеческую душу, а теперь ещё и путешествовать в иллюзии через карты-порталы, зная полсотни техник и способов помощи, я остаюсь человеком, а не всесильным полубогом, с замашками психиатра. А коли уж я человек, то и страхов, и слабостей у меня полно, и, вот один из них — девушки. То есть, не так…
Конечно, в прыщавой юности я потел и заикался, рядом с предметом обожания, но потом занялся этим вопросом, и, как я думал, преуспел в решении. Знакомился без проблем, разговаривал, шутил, делал комплименты, ехал к ней или вёз к себе, но… только в том случае, если всё было «несерьёзно». То есть, в диапазоне от «секса без обязательств» до «встречаемся раз в неделю». Как только заходили разговоры о совместной жизни или далеко идущих планах, как-то сразу становилось скучно и хотелось потеряться в густом тумане. Справедливости ради, стоит сказать, что и подруг подбирал таких, чтобы не ранить девичьих сердец и расходиться без сцен и слёз. А сейчас… ну, вот, что говорить? «Дорогая Эидис, я, вдруг воспылал к вам страстью»? Глупость какая-то. С одной стороны, вроде бы надо «брать от жизни всё», может, завтра тюкнут по темечку топором или нож в печень сунут и всё, отбегался, а с другой… она же не деревенская девка, чтобы её на сеновал тащить.
В общем, терзания в душе пошли нешуточные. Пока бегали да прыгали по горам, не до того было, а тут навалилось. Ещё вспомнилось, как Эидис на меня накинулась, после возвращения в посёлок, била кулачками, рыдала. С ней-то всё понятно, влюбилась… в психотерапевтов женщины чаще всего влюбляются, слишком уж надёжная фигура — и выслушает, и поддержит, и ответ поможет найти, сокровище просто. Только для этого «сокровища» всё происходящее — просто работа. Так что, не особо-то я могу ответить взаимностью… Ой-ой… Что-то совсем запутался.
— Терзаешься? — правильно расценил моё молчание Йорг.
— Да ну тебя, — огрызнулся я. — Не могу я… Понимаешь?
— Ничего, — спокойно ответил бывший сотник. — Ещё пару раз тебе по черепушке топором съездят, и сами не поймёте, как всё сложится.
Надо же… Знаток человеческих душ нашёлся. Самое поганое, что я на него даже не обижаюсь, заботится ведь, переживает по-своему. Он ведь и сам не замечает, наверное, как над теми же Фриттой и Льётом квохчет будто наседка. Даже странно, суровый мужик, прошедший огонь и воду, так печётся о детях. А с другой стороны, чего удивительного? Во-первых, свои же — воспитал, вырастил, теперь вот переживает, чтобы счастливы были, а во-вторых, мы все столько пережили вместе, что, наверное, вовсе друг другу перестали быть чужими.
Из раздумий меня выдернул голос Йорга:
— Алек, ты же за водой собирался.
Пришлось котелок брать и шагать к реке. Спустился к берегу, взобрался на камень, чтобы зачерпнуть котелком и муть не поднимать и замер, глядя на отражение. У хульдр зеркал не было, так что отражение своё нечасто видел, разве что в кадку с водой посмотришься или в лужу. Стекло здесь ещё не варят. Но в последний раз смотрелся больше недели назад, успел отвыкнуть от собственного лица, а теперь, вот, загляделся. Волосы отросли так, что превратились в курчавую шапку, потому я их и стриг покороче, чтобы этого безобразия не было, а сейчас разве что повязкой стянуть, а то в глаза лезут уже. Бородища отросла, я как сюда попал, так бриться и перестал, не в моде это, вроде как. Хорошо хоть не до груди, я её всё-таки подрезал ножом, до вменяемой длины. Надо же… И не скажешь, что городской житель из двадцать первого века, совсем как местный стал.
Кстати говоря, сердечные дела госпожи Эидис не самый важный вопрос, который меня занимает. Гораздо значимее, для нас всех, вопрос невероятного везения, которое нас сопровождает с того самого момента, как мы выбрались из подземелья замка.
Я в мистическое везение не очень-то верю. Просто, как по мне, если уж веруешь в Фортуну, верь и в остальных римских богов, а для меня Марс и Юпитер — планеты, а не бессмертные дядьки с бородами. Наверное, в ста процентах случаев, с которыми я сталкивался, везение зависело от самого человека и это не обязательно был «хозяин жизни» в костюме от «Армани» и чёрным «геликом». Бывает, смотришь на какого-нибудь алкаша, а он живёт, ни в чём себе не отказывает. Все вокруг, на работу ходят, от инфляции страдают, с коммунальщиками ругаются, а он каждый день, то стольник на асфальте найдёт, то полтинник, а когда не находит, ему друзья пузырь тянут. Везёт просто алкашу, и с друзьями, и с находками, и даже со здоровьем потому, что любой нормальный человек уже давно бы ласты склеил, а этот живёт и радуется. Почему? Да, он просто настроен на такую жизнь. Не думает он о том, чтобы деньги зарабатывать, он в какой-то момент понял, что на бутылку бормотухи можно и так насобирать, значит можно расслабиться и жить в своё удовольствие. Конечно, так не со всеми алкашами бывает, и не только с алкашами, это может быть мелкий предприниматель или просто человек, который на каждом шагу встречает возможности. Была у меня такая знакомая, которая, на каждом шагу, мелкие деньги находила. Богатеть не богатела, зато могла себе купить что-нибудь небольшое. Она мороженное любила, вот и радовала себя. Такое, вот везение.
Правда, в нашем случае, ставки покруче, чем сто рублей или стаканчик мороженного, но, думается принцип тот же. Нам повезло не потому, что нити норн так сплелись, а потому, что намерение наше оказалось сильнее. Бред? Конечно бред. Вот, сейчас мы это и подтвердим. Вон, с обрыва сосульки свисают. Ночи ещё морозные, вот и намёрзли, но утром потеплело, и они уже закапали. Придумаем что-нибудь невозможное, например, остановить капли, которые, вон с той, крайней сосульки, на камень падают. Какие есть варианты? Руку подставить, или котелок, камень можно оттащить в сторону, или сосульку палкой сбить. Усложним задачу — остановить капли, не пуская в ход физическую силу.
Я прикрыл глаза, сосредоточился на чувствах. Конечно. Сразу волнение всплыло и неуверенность. Как попугай говорил в мультфильме: «А вдруг получится?». Но циклиться на волнении я не стал, отдал команду мозгу исцелить всё, что мешает останавливать капли. Потом исцелил мысль, что всё это глупости бред, и наконец, внутри стало спокойно, я даже улыбнулся. Ни мыслей, ни тревог, даже о сосульке позабыл. Нафиг она мне сдалась эта сосулька, и капли эти? Открыл глаза, подхватил котелок и начал подниматься к лагерю. В этот момент и раздался стук, я обернулся и увидел, что сосулька, как раз та, крайняя, сорвалась и упала, разбившись на мелкие кусочки. Остальные висят, а эта упала. Видно тепло стало, а слой наледи с краю самым тонким оказался вот и обломился. Случайность…
Глава 11
Йорг так и сидел у костра, на меня посмотрел вопросительно, но я сделал вид, что ничего не заметил, подвесил котелок на огонь, уселся на брёвнышко и уставился в упор на бывшего сотника.
— Ты чего на меня пялишься? — через несколько секунд спросил он.
— Помощь твоя нужна.
— Мог бы и словами сказать. Что надо?
Я вкратце объяснил, что мне от него надо. Хорошо, что в этом мире ещё мало жестов изобрели, обозначающих слабоумие, но взгляд у бывшего сотника, стал уж очень сочувственным.
— Капли? — переспросил он. — Мыслью остановить капли с сосулек?
Я кивнул.
— Ошибся я, — вздохнул Йорг. — Не нужно тебе больше топором по голове получать, ты уже готов.
— Да не били меня топором по голове! Я же не совета твоего просил, а помощи. Поможешь или нет?
— Помогу-помогу. Что делать надо?
— Дождёмся, сначала, пока все встанут.
Скоро к костру подошёл отчаянно зевающий Хельги, за ним подтянулись Льёт и Фритта. Госпожа Эидис встала последней. К этому времени, похлёбку из вяленного мяса и крупы мы уже сварили.
— Идём?
Я вопросительно посмотрел на Йорга.
— Идём.
Он с тяжким вздохом поднялся.
— Вы куда? —с набитым ртом окликнул нас Льёт.
— К реке! — в один голос ответили мы, и начали спускаться.
Сосульки остались на месте, хоть и здорово уменьшились в размерах.
— Ну, и что делать?
Йорг с сомнением окинул взглядом ледышки.
— Ты сейчас как себя чувствуешь?
— Как дурак, — признался бывший сотник.
— Отлично.
Я взял его за запястье и прикрыл глаза, погружаясь в состояние лёгкости и спокойствия. Мир растворился во мне, а я в мире…
— Это…
Я открыл глаза, Йорг смотрел на меня немного озадачено, но уже без прежнего сомнения.
— Что?
— Вроде уже проще.
— Отлично, попробуй представить, что остановишь капли одной мыслью.
Он кивнул, уставился на сосульки и сразу… ничего не произошло. Мы просто стоим на берегу и пялимся на замёрзшую воду, ничего не чувствуем и ничего не особого не видим. Тут поневоле начнёшь идиотом себя считать.
— Может, забыли что-то? — спросил бывший сотник.
— Давай ещё раз.
Снова закрыть глаза, почувствовать, что пропали время, пространство и вообще всё во вселенной, кроме белого света, с золотыми искрами. Услышал, а скорее почувствовал, как выдохнул Йорг. Я чуть разомкнул веки и спросил:
— Ну что?
— Да, ничего. Капают…
С сосульками точно ничего не случилось, только капель усилилась.
— Ладно, ошибся я. Пойдём собираться.
Йорг только головой покачал, молча. Ну, а что тут скажешь? Принял я желаемое за действительное. Управлять случайностями людям не дано.
— Вы чего там делаете?
Из-за края берегового обрыва выглянул Льёт и удивлённо посмотрел на нас. Хорошо, я хоть руку Йорга отпустил, а то совсем неприглядно было бы — стоят два бородатых мужика, за ручки держатся, на капельки смотрят.
— Ничего уже, — ответил я. — Собираемся.
Мальчишка пожал плечами, развернулся, умудрившись столкнуть ногой десяток мелких камешков, которые полетели вниз и забарабанили по камню, только два или три задели ледяной нарост с сосульками, но и этого хватило, чтобы тот рухнул, разлетевшись на мелкие осколки. Больше с обрыва не упало ни одной капли…
Я ошарашенно посмотрел на Йорга, тот, примерно, с таким же видом глядел на меня.
— Мыслью, говоришь? Это что за штучки? Опять магия?
— Похоже, что так… — протянул я. — Или законы мироздания здесь работают иначе…
— Иначе чем где?
Я только отмахнулся, и начал подниматься к лагерю. Надо хорошенько обдумать произошедшее.
Намерение… Мы создали намерение, убрали мусор в головах и всё сработало. Ну да, пустяк, но две случайности подряд, в одно утро, одному плану. Так точно не бывает. И почему простые люди ничего не знают о квантовой физике? Это же, вроде бы, там наблюдатель меняет реальность? Это я в какой-то популярной книжечке про мышление вычитал. Я вообще, одно время, читал всё, что было связано с мышлением и мозгом, даже книжки типа «Как за три дня изменить мышление и стать счастливой и богатой». Определённую пользу можно извлечь даже из такой макулатуры. Правда, в той книжке, про квантовую физику, говорилось, что законы, влияющие на электроны, вроде бы никак не могут действовать на людей и остальные большие объекты. Выходит, что здесь могут, да ещё как… Главное, с выводами не торопиться. Да и какие выводы, на основе двух упавших сосулек? Хорошенько всё взвесить надо.
Но отмолчаться не получилось. Йорг меня догнал, уже возле костра и потребовал объяснений. А как ему прикажете объяснять? Тем более, что я сам всё понимаю на уровне поговорки: «Если сильно захотеть…».
— Это что же? — спросил бывший сотник, взволнованно. — Это мы и правда мыслями сосульки уронили?
— Не мыслями. Намерением.
— Что это за зверь?
Опять… Лучше бы сказал «магия» и обошлись бы без разглагольствований.
—В общем…, — я запнулся, подбирая слова, — сосульки бы всё равно упали. Так?
— Ну, конечно.
— А мы, находились я рядом. Так?
Йорг кивнул.
— В общем, совпало то, что мы хотели, с тем, что должно было произойти. Понял?
— То есть это случайность?
— Случайность, — подтвердил я. — Только мы эту случайность, похоже и создали.
— Как это?
— То есть, мы захотели, чтобы именно с этих сосулек перестали падать, капли, именно на этот камень и этим немного, увеличили шансы на исполнение. Упали ведь не все сосульки в мире, а только ближайшие к нам.
— Так… — наморщив лоб, протянул Йорг. — Выходит, это мы так можем, хоть небо на голову Тёмным уронить?
— Не можем.
— Почему это?
— Если для того, чтобы сосульки уронить, понадобилось три человека, то сколько нужно, чтобы небо упало?
И это если не учитывать, что небо, в принципе, не падает… Просто, если сейчас в дискуссию ввяжемся, до вечера будем беседовать.
— То есть, это бесполезная штука?
— Не думаю, — покачал головой я. — Понимаешь, я всё никак не мог понять, почему целых две засады на нас провалились. А что если именно этот фокус виноват?
— То есть мы приманили, и хаггада, и медведя?
— Там, где я вырос, есть такое правило, которое использовали для...э-э-э…строительства кораблей: «Если что-то может пойти не так, оно пойдёт не так». Похоже, мы каким-то образом, подстегнули это.
— И сами чуть не погибли.
Я только головой покачал. Только сейчас дошло, что сосульки могли упасть, например, если бы весь склон обрушился, или по реке бы сель сошёл. Вариантов громадьё, только не во всех предполагается, что мы результат увидим. Наверное, с хаггадом так и получилось.
— Получается, что каждый так может?
— Не знаю. У нас получилось только, когда я убрал все лишние мысли из твоей головы, да ещё всю зиму тренировался с картами и внутренними ощущениями. Наверное, любой другой, просто почувствует себя идиотом и перестанет.
— А мы в любой момент снова можем столкнуться с какой-нибудь тварью?
— Или спастись от очередной засады.
— То есть, ты это контролировать не можешь?
— Могу, но не полностью. Если я сильно разозлюсь или испугаюсь…
— Тогда, лучше не пугайся, — мрачно посоветовал бывший сотник.
— А я думаю, господин Алек нас очень выручил этой своей способностью, — раздался у меня за спиной голос дочки лорда.
Я обернулся. Уже по традиции, за нашими манипуляциями следили все. Наверное, ещё и Льёт рассказал, как мы там у речки на ледышки пялились.
— Это не только я, госпожа. Меня бы одного не хватило на столько… воздействий.
— Как бы там ни было, мы остались живы и теперь можем спорить или сомневаться. Те, кто шёл против нас уже ничего не могут. Так что, Йорг, перестань ворчать и скажи лучше, куда мы пойдём, если не собираемся в Морхейм.
— К приграничным землям, госпожа.
— Как… Там же великаны?
Уверенности в голосе госпожи Эидис стало как-то меньше.
— Это не я придумал, — пожал плечами Йорг. — Это наш гениальный маг сообразил.
— Господин Алек?
Дочка лорда ошарашенно посмотрела на меня.
— Всё так, госпожа Эидис, — вынужден был признать я. — С бездушными мы уже вряд ли столкнёмся, но у Тёмных, наверняка, в Скьюте шпионов не меньше чем в Эвелане. Нас наверняка будут ловить.
— Но, может быть лучше пойти к местному правителю…
— Вряд ли нам позволят госпожа.
— Но… Я ведь отношусь к одному из старейших родов.
— Здесь не Элвелан, госпожа, — откликнулся Йорг, взваливая мешок на спину. — Никто не поверит на слово оборванцам, а пока будут проверять, может случиться всё, что угодно.
— Но ведь…
— Мы убили Тёмного, госпожа. Мы живое доказательство тому, что они не всесильны. Чем раньше нас прикончат, тем меньше будет слухов.
Губы у госпожи Эидис задрожали, а я мысленно обругал Йорга. Не мог что ли не рубить так?
— Госпожа, — я постарался говорит медленно и спокойно. — Я понимаю, что вы напуганы. Мы все напуганы, даже если кому-то удаётся это скрывать, именно поэтому нужно двигаться туда, где встретить нас не ожидает никто. Так будет гораздо меньше поводов для беспокойства.
— Может быть, я могу остаться в какой-нибудь деревне или замке? — с надеждой в голосе произнесла дочь лорда. — Есть же здесь благородные люди?
— Мы никому не можем верить, миледи. И если вас найдут… под ударом окажемся мы все. Они не пощадят вас, а после, когда найдут, и нас.
— Но ведь я…
Эидис всхлипнула раз-другой и горько зарыдала. Я посмотрел на Йорга, тот только плечами пожал, Хельги сделал вид, что вообще ничего не слышал, а Льёт помогает Фритте надеть мешок. Ладно, подождём. Что-то говорить сейчас бесполезно, лучше уж просто посидеть рядом, чтобы не чувствовала себя совсем уж брошенной.
— Я думала… — всхлипнула дочка лорда, когда я опустился на брёвнышко, рядом с ней. — Думала, что всё закончится здесь… Что мы просто уплывём… Я не хочу… Понимаете?
— Понимаю, госпожа.
— Тогда, почему всё происходит не так, как хочется?
— Знаете, Йорг считает, что это всё норны виноваты…
Она, вдруг, улыбнулась, сквозь слёзы. Слава богу. А то я, сначала, ляпнул, а уж потом сообразил, что могу задеть чувства верующих, но обошлось.
— Вы, похоже, не боитесь гнева богов, господин маг.
— Знаете, госпожа, если судить по количеству предателей и неприятностей, в которые мы попадаем, мне скорее нужно думать не о том, как не прогневить богов, а как бы с ними договориться.
Тут уж не одна госпожа Эидис засмеялась, даже Йорг не удержался и фыркнул. Надеюсь, у местных богов чувства юмора не меньше, чем у бывшего сотника.
Из леса мы вышли где-то через час. Солнце уже поднялось совсем высоко и иней, покрывший почерневшую траву почти полностью стаял. Шли без всякой дороги. Пересекли участок степи, который оказался не ровным, как показалось вначале, а пересечённым глубоким оврагом. Пришлось двигаться вдоль обрывистого склона, в сторону рощицы, потом продираться через кусты.
К полудню мы отмахали уже порядочно, но до Фара — самой полноводной реки Скьюта так и не дошли.
— Здесь бегунов нет? — спросил я у Йорга, когда мы, остановились на отдых посреди небольшой рощицы.
— Не должно быть, — жуя кусок вяленного мяса, откликнулся тот. — Им тут слишком холодно. Волков точно полно, и с кабанами лучше не сталкиваться, но то в лесу…
Хорошо, что эти твари здесь не водятся, до сих пор мурашки по коже. А как вспомню, что их на нас натравили, так совсем плохо становится.
— Думаешь, удастся обойти бандитов?
— Вряд ли. Либо нужно от каждой деревни держаться подальше, а у нас припасы заканчиваются. Мясо мы добудем, а, вот, соль уже нигде так просто не найдёшь, да и одёжку поменять нужно. В шкурах мы уж точно внимание привлечём.
— Не хотелось бы драться…
— Да уж… Ты был прав, на с мало… Нужно пробовать, либо договариваться, либо убегать. Будем надеяться, что бандитов здесь не очень жалуют.
Глава 12
Фар оказался, конечно поуже Химмелиска, но тоже совсем не речушкой, а сейчас, когда уже вовсю начался ледоход, он и вовсе превратился в грохочущий поток. В мутной воде, неслись посеревшие льдины, брёвна и какой-то уж совсем неопознанный мусор.
— Переправляться нам, надеюсь, не надо? — встревоженно осведомился Хельги.
— Не надо, — откликнулся Йорг. — Вдоль берега пойдём. Здесь должны быть деревни.
— А если нас там ждут?
— Мы завшивеем скоро, от такой жизни, — откликнулся Льёт. — Подумаешь, десяток разбойников.
Герой, тоже мне… Вон, Фритта так и зарделась от гордости за своего заступника, а мне как-то не по себе стало. Стоит только беспечность проявить, мигом головы сложим, но прав парень, мылись мы, в последний раз, пару недель назад. Во время путешествия все доступные гигиенические процедуры — купание в ледяной воде, да обтирание снегом. Ни то, ни другое, ни в коей мере не заменяет бани, а строить походную — шалаш с каменкой, нет ни времени, ни сил если честно. Тут бы выдюжить дорогу.
С другой стороны, никто расслабляться и не собирается, конечно мы не боевой десяток, но и прихлопнуть нас, как мух уже вряд ли выйдет.
— Дороги здесь нет?
— Разве что, на том берегу, — откликнулся Йорг. — Здесь смысла нет — места дикие, селений мало. Больше по реке должны ходить, зимой на санях, летом на лодках, быстрее дороги и безопаснее.
Оно и к лучшему. Вряд ли кто-то нас будет ждать в глухой чаще. Значит, до ближайшего селения дойдём относительно безопасно. Наверное…Оружие мы, всё-таки, держали наготове, и когда, к концу дня, в воздухе запахло дымом и забрехали собаки, никто радостно вопить не стал, переглянулись, да дальше молча двинулись.
Это оказалась не деревня, а скорее хутор большой — три дома за частоколом. Ни вала, ни рогаток. Ну да, кровососов с бездушными здесь бояться не принято, а от ворья да бандитов и частокола хватит. Собачки у них, даже отсюда слышно, не карманные. Учуяли нас или просто от скуки лай подняли?
— Все выйдем? — спросил я у Йорга.
Тот кивнул.
— Народ здесь пуганый, увидят, что хитрим, поднимут на копья.
— Тебя поднимешь… Ты откуда знаешь, пуганые они тут или нет?
— Да, это же окраинное селение, — пожал плечами бывший сотник. — Вокруг сплошное зверьё да бродяги, до гор рукой подать. Точь-в-точь, как Серая окраина, разве что размером меньше, так и люди будут подозрительнее…
Логично. Как-то неохота получить стрелу в бок. Так что хитрить не будем.
Вышли из леска, что тянулся вдоль реки, предварительно убрав оружие, и успели пройти половину расстояния, когда из-за частокола окликнули:
— Кто такие?
— Прохожие! — крикнул в ответ Йорг.
— Здесь просто так только волки ходят, у тебя я хвоста не вижу. Потрудись-ка, добрый человек, рассказать, что за ватага у вас.
— Не ватага, бежим мы…
— Чего это вы бежите? — удивился привратник. — Погони, вроде нету за вами.
— От войны бежим, уважаемый, — ответил я.
— С гор, значит?
— Оттуда.
То, что скрывать наше происхождение не получится, решили сразу, мы и одеты иначе, и обычаев местных не знаем, да и выговор… я элвеланских словечек нахватался, за местного не сойду. Да из нас никто не сойдёт. Местные коренастые, да рыжие все, это мне Хельги поведал.
— Так, что, хозяин, пустишь?
— Бьёрн! — рявкнули за воротами. — Псов запри!Проходите, если с миром пришли.
Створка приоткрылась, ровно настолько, чтобы человек мог протиснуться. Да, уж, похоже прав Йорг — покойные жители Серой окраины, по сравнению с этими, просто сверхдоверчивостью отличались.
Тот, кто с нами разговаривал, оказался кряжистым мужиком, у которого в бороде уже больше было седых волос, чем рыжих. Одет в стёганку, хоть и распахнутую на груди, на голове кожаный шлем. Видно от пришельцев тут сразу, на всякий случай, плохого ждут. Второй, наверное, тот самый Бьёрн, дядька совсем небогатырского телосложения, стоит возле деревянной решётки, за которой беснуются, роняя пену, четыре кудлатых волкодава. Больше никого не видно, но, думается, остальные просто под защитой сидят, да в нас из луков целятся.
— Ну, здравствуйте, —осклабился седой. — Говорят, незваных гостей в дом приводят боги.
— Тут, скорее уж боги нам этот дом послали, — откликнулся Йорг.
— Всё в их руках.
— Как к тебе обращаться, добрый человек?
Дядька оценивающе посмотрел на Йорга, задержал взгляд на мече, но ничего спрашивать не стал, вместо этого ответил:
— Все зовут Свеном. Так, может быть расскажете, отчего вы идёте с гор, хотя перевалы ещё закрыты?
— Перевалы уже открылись, а может быть, перед рассказом, угостите гостей, да помыться дадите?
— Отчего же не дать? — удивился Свен. — Люди вы, как видно, мирные…
Ага, мирные мы. Только оружием увешаны до самых макушек.
— А что, уважаемый Свен, — спросил я, — попадаются и не мирные?
— Ещё как, — кивнул седой. — Этой зимой, особенно много шастало. Ну, ничего, мы их отвадили…
Крутой тут народец, если предпочитают не жаловаться землевладельцу, а самостоятельно такие вопросы решать. Хотя, тут может, и землевладельца-то и нет. Места-то дикие. Всеобщим доверием тут точно не пахнет, вон уже из дома вышел ещё один мужик, с топором за поясом, а в руках тащит точно такой же обруч, как им меня в Серой окраине проверяли, разве что в этом кристаллов поменьше, да поновее выглядит.
— Вы уж не серчайте, прохожие люди, — развёл руками привратник. — Времена, нынче такие, что на слово никому, не поверишь.
— Понимаем, — кивнул Йорг. — С кого начнёте?
— А кто ближе, тот и подходи.
Мучили, правда не долго и всё больше какими-то местными вопросами, о кражах скота, да разбою в окрестных поселениях. Ни у кого из нас кристаллы не вспыхнули, даже когда вопросы о горах пошли, все одно и то же отвечали. Это уж мы давно оговорили, ещё как только спустились, да и скрывать особо нечего.
Наконец допрос окончили и удовлетворённый Свен, кивнул мужику с обручем, тот так же молча кивнул в ответ и удалился. Поговорили.
— Так что теперь? — спросил Йорг.
— Гостями будете, раз без зла пришли.
— Показывай куда идти.
— В дальний дом шагайте, — махнул рукой Свен, на ближайший к нам длинное приземистое строение, с плоской крышей. — Отдохните немного, сейчас баню затопят.
В доме, видно, и не жил постоянно никто. Наверное, для таких как мы поставили, чтобы не тащить кого попало к родовому очагу. Но после ночёвок на снегу, показалось, что нам отвели дворец, тем более, что дров для очага оказалось предостаточно, так что первым делом, развели огонь и принялись сушить одежду и обувь.
— Думаешь, не обманут нас? — между делом, спросил я у Йорга.
— Да, кто их знает. Вроде бы не разбойники, но ты нож всё равно поближе держи.
— Видали, какие у них собаки? — подал голос Хельги. — Как будто их сам Гарм породил, клянусь!
— Лучше бы не клялся, — откликнулся Йорг. — Это просто волкодавы.
— Глазища так и горят…
— У страха глаза велики, — поддержал я бывшего сотника. — Ты лучше думай не том, какие собачки страшные, а о том, что их только хозяева выпустить могут.
— Это ты к чему?
— А, вот, не понравимся мы им и придётся через частокол прыгать.
— Чего это мы им не понравимся?
— Может, они не любят, когда их собак обзывают.
— Да ну тебя, — насупился парень.
— Меня больше интересует откуда у них обруч с кристаллами. Это же карликов работа. Дорогая же штука?
— Очень дорогая, — к моему удивлению откликнулась госпожа Эидис. — Отец, когда такой покупал, ругал карликов так, что даже стражники краснели, а казначей всё сокрушался, что целых пять мер серебра пришлось отдать за кусок меди с камнями.
— Миледи, а почему нас не проверяли, когда мы в замок приехали?
— Украли обруч. За две луны до вашего приезда и украли. Воров так и не нашли, но поисками Эймунд руководил, так что, неудивительно.
— Ну, вот. Если ваш батюшка так убивался по серебру, откуда оно у местных рыбаков?
— А кто сказал, что они рыбаки? — хмыкнув, спросил Йорг. — Местный народец, думаю, ничем не гнушается. Это они своё жильё так рьяно защищают, а чужое, думаю, так и пожечь могут… Места здесь дикие и спрос не всегда будет, хотя, может и охотятся. Пушнина здесь в цене.
Как-то нехорошо после его слов стало, тревожно немного. Как бы не попасть из огня, да в полымя.
— Думаешь, прибили за обруч кого-то?
— То, что я думаю, только мои мысли, а узнавать у хозяев точно не стоит. Лучше вообще не болтать здесь. Переночуем, помоемся и дальше пойдём.
Тут я согласен, нечего нам здесь ловить.
Свен заявился, когда уже темнеть начало и заявил, что парная готова, а как попаримся, будет ужин. Нас уговаривать не пришлось. Конечно за время странствий, мы не завшивели, но, по ощущениям, уже близко к тому. Так что, кинулись чуть ли не бегом.
Пока пришли, парную, её уже успели проветрить и выгрести угли из-под горы камней в углу. Топят здесь по-чёрному, так что стенки внутри прокопчены до угольной черноты, но это поначалу непривычно, а потом уже всё равно, тем более, что тепло такая банька будет держать ещё около суток. Можно попариться не спеша, разве что не слишком долго, девушки всё-таки отдельно моются, и свинством будет заставлять их долго ждать. Тут даже не в мужском шовинизме дело, а просто в температуре и копоти, которую ещё смыть со стен и полок надо.
Одежду бросили в кадушку с кипятком. Пока мы с Льётом отмывали от сажи полки и стены, Хельги и Йорг натаскали в бочку снаружи, холодной воды, обливаться, как напаримся. Стиркой тоже позже займёмся. Здесь стирального порошка нет, грязь отстирывается золой, отбеливается одежда кислым молоком. Но никто нам кислого молока не дал, только золы немного, так что, отмочим в щёлоке, да прополощем хорошенько. Говорят, тут ещё со свиным навозом стирают, но лично мне как-то неохота… Кстати, тем же щёлоком мы и голову моем, шампуня здесь её не придумали.
Дверь закрыли, плеснули на камни горячей водой, пошёл пар. Сейчас согреется парился, пока веники замочили. Я, кстати, удивился сильно, что обычные берёзовые. В Элвелане растительность какая-то экзотическая, не в смысле, что пальмы растут, а породы деревьев всё больше незнакомые, а здесь самые обычные берёзки, елки, даже дуб видел, кажется, но листьев, пока нет, так что не поручусь. Париться здесь любят не меньше чем на Земле, хоть и сплошь бани по-чёрному топят, но, по-моему, и в моём родном мире есть любители именно такого вида парилки.
Жар скоро стал просто нестерпимым, даже уши щипать начало. Веником сразу хлестать себя не стал, сначала легонько промассировал тело, чтобы пар кровь разогнал, согрелся, пропотел хорошенько, на улицу выскочил, к бочке с холодной водой. Вечером морозец ударил, уже и тоненький ледок на поверхности намёрз, но черпануть деревянным ведром это не помешало. Опрокинул на себя одно, второе… Ух! Хорошо! Пока на Земле жил, в баню вообще не ходил, а здесь как-то и альтернатив нет. Охладился, теперь можно и с веником попариться.
Выбрались из бани где-то через час, распаренные, красные и разомлевшие от жара. Фритта и госпожа Эидис тут же сорвались мыться, а мы развесили одежду специально сделанном закуте и повалились на полати.
— Хорошо, — щурясь протянул Хельги. — Только есть хочется.
— Ужин же обещали, — откликнулся я.
— Обещали, — поддержал Йорг. — Надо только осторожнее быть. Я здешних законов гостеприимства не знаю. Может, накормят-напоят, да и успокоятся, а может драку затеют. На стороже будьте и пива поменьше пейте.
— Как это пива не пить? — возмутился помощник кузнеца.
— А так, чтобы тебя пьяного не скрутили.
Хельги только ухмыльнулся, мол пусть попробуют. Ну да, парень он куда как сильный, и борется здорово, и с топором управляется, но самоуверенным точно быть не надо. Земли здесь неизвестные, а люди себе на уме, похоже, вон как Свен на нас зыркал.
— Скрутить может и не скрутят, а разболтать пьяного ничего не стоит, — заметил Льёт. — Отец прав, надо быть осторожнее с этими… селянами.
Девушки вернулись нескоро, тоже, видно, соскучились по чистоте. К этому времени уже прибежал мальчишка от Свена и передал, что нас ждут, как только будем готовы, так что медлить мы не стали, тем более что есть уже хотелось просто зверски.
Глава 13
— И как же вы перезимовали? — прищурившись спросил Орм, сутулый старик с жуткими шрамами на лице. Не иначе медведь поработал когда-то. — Зимы в горах суровые, а дичи там мало.
Пир и правда утроили на славу, правда, на разносолы рассчитывать не стоило, после зимы, но всё равно на столы выставили ячменную кашу, зажаренных целиком барашка и кабанчика, солёную рыбу, грибы и конечно же пиво с мёдом. После двух недель питания вяленным мясом и случайно подстреленными рябчиками, угощение показалось просто царским.
Я на пиво налегать не стал, налил себе немного мёда, и набросился на еду, впрочем, как и остальные, правда и хозяева не отстают, да ещё успевают расспрашивать о том, что мы видели, во время странствий. Вот и сейчас, этот самый Орм плотно за Йорга взялся, но того не так просто проймёшь.
— Тяжело пришлось, — ответил бывший сотник. — Твоя правда, зимы там суровые, останься мы на хребтах, так до весны бы не протянули, на наше счастье нашли долину и успели построить землянку, чтобы перезимовать.
— Своих никого не съели?
— Да, что ж мы звери что ли, людей есть? Тяжко пришлось, и волчатину ели, и медведя пришлось из берлоги поднимать, но до такой мерзости не скатились. Двое наших погибли, но мы их к богам отправили, как полагается.
О хульдрах Йорг и словом не обмолвился. Ну и правильно, никто о них знать не должен. Хотя бы по причине безопасности наших друзей.
— А это? Неужто медведь?
Старик кивнул на клык хаггада, который Йорг таскал на шнурке, ему длинный верхний достался, а мне, вот, только ожерелье из когтей.
— Не медведь. Тварь хотела нас сожрать, да сама поплатилась за глупость.
Йорг начался рассказывать, да так, что я даже заслушался. Конечно, в его рассказе правды было, всего, процентов десять, зато цветистых деталей столько, что хоть фильм снимай. Мы сражались с хаггадом в лесу, на скалах, загоняли его в снег, срывались в пропасти и снова взбирались к вершинам, сжимая в руках копья и мечи, и били до тех пор, пока чудовище на пало замертво, не выдержав силы и ярости, а потом, мы вырвали его сердце и каждый съел по небольшому куску, впитывая ярость и силу зверя. Всё было бы ничего, но убив одно чудовище, мы потревожили его собратьев, которые накинулись на нас целой армией. И вновь над горами разнеслись грозное рычание и крики полные ярости. Мы победили всех тварей, но и наши два товарища пали, сломав оружие, но уже голыми руками придушив пару сородичей саблезубой обезьяны.
В общем, по рассказу бывшего сотника выходило, что мы, почти без оружия, передавили полтора десятка хаггадов и чуть не разнесли серебряные горы в пух и прах. Как по мне, бред полный, но хозяева слушают, открыв рот, даже разговоры стихли и есть перестали.
— Значит, правду рассказывают путешественники, о чудовищах, что могут разорвать человека надвое… — пробормотал Орм, когда Йорг закончил рассказ и жадно сграбастал рог спивом.
— Правду, — подтвердил бывший сотник, отрываясь от рога. — И быстроты с силой этим тварям не занимать.
— А тролли? — крикнул кто-то. — Тролли-то в горах есть?
— Ха! Тролли! — крикнул захмелевший уже Хельги. — Вот о троллях я вам расскажу! Они огромные…
— Прям-таки огромные? — подала голос бабёнка, имени которой я не узнал, но которая усиленно вертелась вокруг помощника кузнеца весь вечер.
— Да, точно вам говорю!
— Как дерево?
— Дерево? Бери больше! Каждый размером с гору! И гадят самоцветными камнями! Всё вокруг них усыпано самоцветами, аж смотреть больно!
— Что же это вы без каменьев? — расхохотался мужик с татуировкой на лице.
— А ты попробуй умыкнуть хотя бы один самоцвет у тролля! Сейчас я вам расскажу…
И пошло всё по второму кругу, причём рассказчиком Хельги оказался не худшим, чем Йорг. Снова мы сражались, только на этот раз с троллем, который оказался не только жадным, но и коварным, он даже нас проглотил, но мы проковыряли дырку у него в пупе и сбежали.
— Да, вы, прямо герои, — расхохотался Свен, когда рассказ завершился.
— Боги любят смелых, — ответил помощник кузнеца. — Так что мы просто не гневили богов.
— А если вы такие смелые, поможете нам?
Хельги уже чуть было не выпалил что-то с пьяных глаз, но Йорг махнул рукой, приказывая заткнуться.
— С чем помочь? — спросил он.
— Тут недалеко от селения засели бандиты, людей грабят, с нас пытались что-то стрясти, но мы им показали, что слишком дорого обойдёмся. Пятерых они здесь оставили.
— А не их ли это обруч с кристаллами? — решил влезть я.
— Их, — кивнул Свен. — Чародей с ними был, да только добрая стрела понадёжнее магических кривляний.
— А от нас чего хотите?
— Помогите разбойников уничтожить. Житья от них не будет…
— А чего соседей не попросите? — удивился Йорг.
— Пожгли они соседей, — ответил татуированный мужик. — По соседству только две фермы стояло, на каждой по семье всего. Мы давно им предлагали общую деревню поставить, так нет же, наособицу хотелось им. Вот и поплатились. А до ближайшей деревни два дня пути, слишком долго.
— Вы не торопитесь, — произнёс Свен. — Утром ответите. Хотите, помогайте нам, хотите, дальше идите, но всё равно придётся мимо разбойничьего лагеря идти. Дорога тут одна.
— Подумаем, — пообещал бывший сотник.
После окончания разговора застолье уже как-то не заладилось, да и устали все сильно, так что скоро мы побрели в гостевой дом. Очаг, пока мы пировали, успел погаснуть, так что пришлось заново растапливать, но и спать никто не собирался. Предложение Свена заставило задуматься, и даже не над выгодой…
— А что, если они сговорились? — спросила леди Эидис, когда мы расселись возле очага.
—Было бы проще затравить нас собаками ещё у ворот, — ответил Йорг. — Зачем тогда нас парить в бане и кормить? Похоже, что им и вправду нужна помощь.
— Что-то они не похожи на перепуганных крестьян, — вставил Льёт.
— Они и не перепуганные. Зачем им подставляться самим, если можно прикрыться нами? Верно я говорю, Алек?
Опять я. Ну, а что отвечать? Выбор у нас простой, либо разбираться с этими разбойниками, либо обратно в горы возвращаться, но не думаю, что бездушные так просто оставили наше бегство, так же, как и в то, что они решили, будто мы мертвы не поверю.
— Думаю, если не пойдём с ними бить бандитов, нас самих отдадут на откуп.
— Я так тоже думаю, — кивнул Йорг. — Пусть они не знают, кто мы, но от шести крепких рабов никто не откажется.
— А что им помешает пленить нас после?
— Во-первых, никто не знает выживем мы или нет, во-вторых, если смешаем кровь на поле боя, это уже не шутки. Боги за такое предательство карают.
— Меня больше интересует, откуда у простых бандитов обруч карликов? Не крестьян же проверять?
— И поэтому тоже стоит соглашаться. Может быть, удастся выяснить, кто и где нас ловит.
— Дороговатый получается размен.
— Если всё по-умному сделаем, то в самый раз. Добыча нам не нужна, а местных, похоже, не интересует, на кого эта ватага работает.
Разница интересов… Получается, безопаснее всего кинуться в рукопашную на превосходящего противника, в компании сомнительных союзников.
Я заикнулся, было, о том, что госпожу Эидис и Фритту лучше бы оставить здесь, но обе на меня так вызверились, чудо, что не побили. Пришлось быстренько брать слова назад и признавать, что ещё два стрелка нам вполне пригодятся.
Утром, сомнительность несколько улетучилась при виде Свена в добротной кольчуге и шлеме, причём, не кожаном, а клёпаном, железном. Вооружён селянин оказался не только копьём, но и мечом. Конечно, оружие попроще, чем у Йорга, но за один меч, по здешним расценкам, дают не меньше семи коров, а уж за кольчугу можно ещё пару таких деревень купить, вместе с жителями. У остальных пятерых, что с ним, доспех попроще, но оружие тоже весьма дорогое — секиры с чеканкой, на щитах железные умбоны, копьё только у одного.
— Откуда такое богатство? — полюбопытствовал Йорг.
— Так, отставные мы, —охотно пояснил Свен. — Свой десяток лет на границе с Хусмьорком отслужили, а как пришла пора на покой, так здесь и осели. Чего далеко уходить?
— Это что же, так легко конунги оружие и доспех всем отдают?
— Почему легко?
— Чиненый доспех, — усмехнулся Орм, который, не смотря на старость, тоже пришёл с остальными. — Да и оружие из трофеев, большей частью.
— Его-то, как раз раздают, — поддержал Свен и, без всякого перехода, спросил: — Так что вы решили?
Йорг переглядываться с нами не стал, так и смотрел в упор на хозяина.
— Что нам за участие будет? — наконец произнёс он.
— Двадцатая доля каждому.
— Не мало?
— Мы вас в бою не видели, — покачал головой хозяин.
— Как и мы вас.
— Никто нас трусами не назовёт! Да ты… — выкрикнул, было, молодой парень, тот самы, что с копьём, но Свен вскинул руку и тот замолк.
— Сколько хотите? — спросил он.
— Пятнадцатую долю каждому и одного пленного, если возьмём. Тем более, что мы не напрашивались.
— Годится.
Что-то особо расстроенным он не выглядит, видно, всё-таки, продешевил Йорг.
— Когда выходим?
— Прямо сейчас. До бандитского лагеря полдня ходу, да потом расположиться надо будет так, чтобы разом ударить.
Похоже, никто на честный бой разбойников вызывать не будет. Ударить неожиданно и добить оставшихся, стратегия подлая, но беспроигрышная.
— А почему днём? — спросил я. — Не лучше будет ночью ударить, когда все спят.
— Вот, ты и будешь ночью нападать, — отрезал Свен, — а я не кошка, чтобы в темноте видеть.
Ну, да, глупость сморозил. Там, в горах, светло было ночью от снега и луна светила, а здесь уже растаяло всё, тучи. Я за все дни, что идём по равнине ни разу неба чистого не увидел.
Собрались быстро. Нам и брать-то особо нечего — оружие взять, да дохи накинуть. Доспеха так ни у кого и нет. Но мы и не на поле брани идём, хочется верить, что везение и тут нас не оставит.Я прихватил трофейное копьё, пережившее, и нападение хаббада, и марш по горам, счастливое, значит, ну и сумочку с картами и разбитым смртфотном. Это уж я не оставлю, ни за какие коврижки.
— По сторонам смотрите, — велел Йорг, цепляя меч за спиной. Так удобнее, чтобы на марше за ноги не цеплялся, а перед боем снова перевесит на пояс. О выхватывании клинка из-за спины, как в голливудских фильмах, здесь никто не слышал.
Вместе с нами набралось одиннадцать человек. Выбрались за ограду и двинулись следом за местными, в направлении невысоких холмов, поросших чёрным, пока ещё, лесом. Погода, как назло, испортилась — зарядил мелкий снежок, да ещё ветер поднялся такой, что чуть с ног не сбивал.
— А метель не разыграется? — спросил я у шагавшего рядом Хельги.
Тот только молча плечами пожал. Ну, да, нордический тип и всё такое. Посмотрю я на него, когда не будем знать куда от снегопада деться.
Но мои опасения, к счастью, не сбылись — снег скоро перестал, а ветер разогнал тучи, явив, бледное, не успевшее ещё набрать силу солнце. К этому времени, мы отмахали уже половину пути по лесу, миновали заросшее бурьяном поле, возле обгорелых руин, которые оказались одной из тех самых разграбленных ферм. Здесь задерживаться не стали, снова нырнули в чащу.
— Сколько ещё? — спросил Йорг у Свена, когда, около полудня, мы остановились на отдых.
— Немного совсем. Вдоль озера выйдем прямо к ним.
— Они хорошо укрепились?
— Какой там…— отмахнулся Свен. — Частокол жиденький, да засеки поставили. Ни вала, ни рогаток. Они здесь, похоже, ненадолго, так зачем крепость строить? Да и маловато их…
— Полтора десятка…
— Дома сложнее рубить, чем головы. Это же головорезы, а не мастера. Вот, зачем они ферму сожгли? Ну, ладно людей вырезали, ну скотину угнали. А огонь-то пускать зачем? Погань…
Свен брезгливо сплюнул.
— А ваш землевладелец? Не следит за бандитами?
— Здесь у нас землевладельцев нет. Мы тут, и пограничная стража, и землевладельцы, и господа, и работники — все в одном лице.
— Никто не хочет получить такой большой кусок земли?
— Никому не нужны такие владения — с одной стороны великаны-разрушители, с другой горы, кишащие тварям, которым и названия нет. Да ещё и Туманное море плещется, под боком а в нём морские драконы, чёрные бури… Нет, никому из благородных и в голову не придёт здесь ставить замок, это территория бондов [1].
— А что за морские драконы? — решил вмешаться я.
— Твари, размером чуть поменьше кита, но вёрткие, как мухи. Здешние воды кишат ими. Хитрые они и всегда голодные — если уж хоть один такой пристанет к кораблю, то обязательно потопит.
— Как же вы ходите по морю?
— Рыбаки от берега далеко не отходят, а купцы и сами могут дракона пощипать. Тут ничего другого не придумаешь — либо на берег, либо самого прикончить.
— А летать они не могут?
— Слава богам, ни летать, ни по земле бегать.
— А великаны?
— А что великаны?
— Никогда их не видел, — признался я. — Да, и никто из нас не видел.
Все, кроме Йорга, согласно закивали.
— Увидите ещё, — Отмахнулся Свен. — По мне, так передохли бы они все, в один день — вот была бы радость.
— Неужели настолько они страшные? — спросила Эидис.
— Вот, когда кого-то из них одним ударом в кровавую лепёшку превратят, тогда и поймёшь, страшные или нет.
Настроение у Свена, похоже, испортилось. Дальше разговор не пошёл, пришлось подниматься и шагать к озеру, которое, кстати, оказалось, широким и удивительно живописным. Лиственный лес закончился и берега озера густо заросли соснами, хвоя которых приятно пружинила под ногами.
— Река дальше продолжается, — пояснил молодой парень, с копьём, которого, оказывается, звали Берсе. — а здесь мы самых больших, во всём Скьюте, окуней ловим.
— Будет тебе болтать, — осадил его Орм. — С осени сюда не ходим, как эти появились…
[1] Бонд — «вольный человек», землевладелец, фермер, в средневековой Скандинавии
Глава 14
Крепость, а скорее прибежище бандитов действительно не шла ни в какое сравнение с той же Серой окраиной. Редкий частокол, да засеки не такие уж и мощные, вот и вся фортификация. Вплотную к озеру бандиты обосновываться не стали, вырубать полосу отчуждения тоже. Даже странно видеть такое, после всех виденных мной местных поселений. Посёлок хульдр, обнесённый каменным заборчиком, выглядит и то лучше этого недоразумения.
Рассмотрели мы всё это, лёжа в грязи, среди зарослей какого-то колючего кустарника. Всё-таки, может бандиты и паршивые строители, но совсем их за дураков считать не следует, и в открытую приближаться к логову тоже. Криворукий плотник, вполне может оказаться умелым лучником и тогда нам станет не до насмешек.
— А они точно тут остались? Никуда не ушли? — с сомнением спросил Йорг, разглядывая распахнутые ворота.
— Тут они, — уверенно ответил Свен. — Здесь просто некому на них нападать, вот ворота и открыты, и днём, и ночью.
— Как будем действовать?
— Вы все шестеро с луками и самострелами, у нас только два лука. Разойдёмся дугой, постараемся выбить побольше. Если десяток побьём, остальные сами, либо сбегут, либо сдадутся.
— А если не снимем?
— Тогда, порубим их. Числом возьмём.
Так себе план. Похоже, Йорг тоже так считает, всё-таки разбойники это тебе не крестьяне, они худо-бедно знают, как человека упокоить. Стоит ли на них переть вот так?
— А если они ворота закроют и начнут отстреливаться?
Задумался Свен, видно такого варианта его тактический гений не предполагал. Наконец, после длительного молчания, он поинтересовался:
— А вы что предлагаете?
— Надо их выманить, — пояснил бывший сотник. — Вряд ли они боевым построением пойдут, со щитами наперевес. Вот, тогда их и стрелять.
— И, как выманивать?
— Алек?
— Я больше не пойду, — открестился я, а Йорг, видя недоумённый взгляд Свена пояснил:
— Он у нас самый хитрый, всегда врагов выманивает.
Хельги и Льёт, услышав это, одновременно фыркнули. Вот тебе и благодарность за героизм.
— Может, девиц ваших выпустим? — предложил Орм. — Они тут до баб охотные.
— За девицами пару человек отрядят, ну троих, а нам нужно, чтобы все выскочили.
Хорошо, что Йорг с ответом, опередил побагровевшую госпожу Эидис, а то бы она сейчас раскатала старика, как бог черепаху. Он бы сам вызвался приманкой быть.
— Может, пожар устроить? — предложил я. — Сделаем вязанки из хвороста и закинем внутрь. Даже если не полыхнёт, то в любом случае, они кинутся выяснять, кто такой наглый к ним пожаловал.
— Думаешь сработает?
— Есть идеи получше?
— Можно ночи дождаться, пробраться внутрь, собак у них, вроде бы нет, и перерезать всех до единого, пока сонные.
— Ты один их будешь резать?
— Могу и один, — пожал плечами бывший сотник. — Только, тогда, и добыча вся мне достанется.
— А вот этого не надо, — возразил Свен. — Давайте лучше пожар.
Вязанок накрутили аж пять штук, ради этого пришлось отходить, наверное, на километр в лес, чтобы не дай Бог, не потревожить бандитов треском веток. Повезло, что сосен вокруг росло много, так что разгораться заряды должны хорошо. Разбились на пять пар — один кидает, второй прикрывает из лука или самострела. Запалили факел, от него уже вязанки занялись, к каждой верёвка длинная привязана, чтобы раскрутить можно было.
— Готов? — спросил Льёт, с которым мы в паре оказались.
Я кивнул и упёр приклад самострела в плечо.
— Бросай!
Горящая вязанка, дымя, взметнулась по дуге и упала за ограду за ней полетело ещё четыре и тут же кто-то заорал в лагере. На кривоватую вышку взобрался мужик с луком в руке, я взял его на прицел, но выстрелить не успел — хлопнула тетива и разбойник полетел вниз. Тут уж началась суматоха, большого пожара не случилось, но, похоже, один из навесов всё же занялся, да ещё убитый наблюдатель, в общем разбойники заметались вначале по лагерю, а после человек пять выскочили наружу и тут же рухнули от общего залпа. Стреляли в корпус и ноги, это тебе не бездушные, позвоночник перебивать или вышибать мозги не требуется. Никто не ушёл — повалились, хоть и живые, большей частью, но покалеченные. Ещё двоих подстрелили, при попытке закрыть ворота. Минус восемь, получается, больше половины уложили. В нашу сторону тоже полетели стрелы, но мы успели укрыться за деревьями.
— Что дальше? — обернулся к Свену Йорг.
— Попробуем с щитами подойти поближе. Надо их прижать.
Легко сказать, даже редкий частокол — неплохая защита от лучников, правда с той стороны им тоже трудно целиться, но им не нужно бежать к воротам.
— Готовы
Я сам так до конца и не понял, что внимание привлекло. Толи веточка хрустнула, то ли наоборот, слишком уж тихо стало, а может я что-то боковым зрением заметил, но обернулся как раз, когда из-за деревьев вышел здоровенный волк с намалёванной на лбу руной «подчинение». Я как-то на автомате, сначала прочитал руну, а потом уже взвизгнул:
— Сзади!
Волк молча оскалился и метнулся к нам, преодолев расстояние в два прыжка. Снова зимние тренировки спасли, я выставил копьё перед собой и, когда оно рванулось из рук, скакнул в сторону, над ухом щёлкнули клыки и тут же волк зашёлся визгом. Удержаться на ногах не получилось, но вскочил я быстро и сразу же увидел, как между деревьями мелькают серые тени, а прямо к нам идёт фигура в сером дорожном плаще.
— Стреляйте! — Заорал я. — В колдуна стреляйте!
Но несколько метнувшихся к колдуну стрел не пролетели и десятка шагов. Колдун шагал, и улыбался, как ни в чём ни бывало, а волки, коих набралось не меньше десятка, окружили нас кольцом. Кстати, тот, которого я подколол уже сумел вырвать зубами копьё и стоит в числе других, кот только зенки у него теперь мёртвые.
Мы сбились в круг, ощетинившись копьями и мечами. Бонды вскинули щиты. Но даже если первую атаку волков отобьём, они всё равно восстанут, поднятые магией некроманта. А в том, что этот улыбчивый молодой человек служит Тёмным сомневаться не приходится. Что там Свен говорил о маге, что был с разбойниками? Сталь сильнее магии? Вот и разбирайтесь теперь сталью с этим терминатором.
— Не советую дёргаться, — всё ещё улыбаясь проговорил некромант.
— Кто ты такой и почему вмешиваешься? — прорычал Свен.
— Меня наняли, чтобы я помог этим людям найти кое-кого. И кажется я нашёл.
Меня даже пот прошиб от таких откровений. Не пропавших же он родственников ищет. Я покосился на Йорга, но тот беспокойства не выказал, по-прежнему держал в поле зрения волков и некроманта, а вот Свена, похоже крепко зацепило потому, что в ответ на объяснения он рявкнул:
— Что ты там бормочешь? Одного вашего колдуна мы уже прикончили, хочешь к нему?
— А вы, наверное, те самые бонды, что убили беднягу Мёльни, который таскал за мной вещи, — покачал головой некромант. — Хороший он был человек, но жадный и глупый. Стоило мне отлучиться на несколько дней, как сразу кинулся хапать чужое. Сам подох и обруч карликов вам подарил.
— Да, что мы стоим?! — заорал Берсе. — Руби его!
Но с места никто не сдвинулся, а некромант улыбнулся ещё шире и произнёс:
— Нет нужды вам погибать, вы достойно сражались, забирайте добычу и уходите.
— А что взамен?
— Отдайте чужаков. Они вам и не нужны вовсе. Бандиты из ваших мест и так уйдут, вы сегодня слишком многих убили.
Приехали… Выходит, как ни изгаляйся. Как ни уповай на везение, а если тебя гонят как зверя, то рано или поздно загонят.
— Идёт, — прохрипел Свен и уже своим: — Забирайте оружие и уходим.
— А добыча? — проскрипел Орм.
Но Свен только зубами заскрипел. Оцепенение с него спало, как и с остальных, они прошли сквозь кольцо волков, подхватили несколько секир и двинулись прочь. Никто по ним не стрелял и не преследовал. Полагаю, что бандиты сейчас, стоят в таком же оцепенении.
Как только бонды скрылись в лесу, некромант свистнул негромко, и пятёрка волков сорвалась с места, а вскоре послышались приглушённые крики и звериное рычание.
— Не люблю предателей, — спокойно произнёс слуга Тёмных.
Кстати, почему это слуга? Может, это очередной тёмный. Но… что-то не так… Не чувствую я чего-то важного, что от Дейта шло.
— Если хочешь наколдовать что-то, то сейчас самое время, — прошептал Йорг.
— Кто из вас убил повелителя Дейта? — некромант обвёл нас взглядом.
Никто ему не ответил, но это, похоже, совсем не расстроило мага.
— Ничего, — произнёс он ласково. — Мне велено доставить вас живыми, а уж найти способ разговорить вас я сумею. Кстати, можно начать прямо сейчас, один из вас, думаю, вполне обойдётся без души.
Вроде, ничего он такого не сделал, но Хельги, вдруг, выгнулся дугой и захрипел, роняя пену.
— Алек! — зарычал Йорг.
Да, что я?! Я даже не знаю, что делать. Единственное, что пришло в голову — нырнуть в транс, растворившись среди сияния… Сияния? Как бы не так. Всё вокруг расчертили всполохи тьмы, и Хельги они оплели особенно плотно. Где-то я такое уже видел… Точно! Дейт высасывал из госпожи Эидис жизнь похожим способом, только тьмы было больше. Намного больше… Вот, что меня удивило в некроманте — нет давящей энергии. Он, конечно страшный, но не кажется всесильным, как Тёмный. Впрочем, высасывать из Хельги душу это ему не мешает, вон как бегут золотые искры по протянувшемуся от этого урода канату из мрака. Я мысленно коснулся жгута и скомандовал: «Исцели».
Ничего!
Ничего не произошло, только бегут светлые искорки, Хельги стал почти бесцветным. А вокруг него вьются будто привязанные ниточками силуэты, похожие на человеческие, только сотканные из тьмы, от силуэтов тянутся целые пучки чёрных паутинок к волкам. Уже поглощённые души? Получается, они отдельно от хозяина? Почему исцеление не сработало? А что я собрался исцелять? Эту проклятую пуповину? Не то! Почему Дейт был таким сильным? Он забирал души, этот упырь тоже забирает. Но душа не часть его, а просто привязана? А что если…
«Исцели».
Одна из душ, на мгновение замерла, а потом дёрнулась в сторону, и натянувшийся «поводок» из тьмы, не выдержав, лопнул, а за ним рассыпались и «паутинки», протянувшиеся к знакам на шерсти двоих волков. Освободившаяся душа, на мгновение зависла над головой Хельги, словно колебалась, а затем рванулась вверх, исчезнув среди туч. Некромант, что-то почувствовал, метнулся было к жертве, но в этот момент рванулась вторая душа, и снова вырвалась, потом третья. Всего их оказалось пять, они разлетались в разные стороны и с каждой вырвавшейся пленницей ореол тьмы становился всё бледнее, а с нас спадало оцепенение. Если бы только с нас…
Волки кинулись одновременно, но Йорг уже успел выпростать меч, и рубанул первого прямо на лету. Фритта завизжала, когда к ней подскочила матёрая тварь, но Льёт всадил в бок зверюги копьё, а вот на меня налетели сразу двое… Один вцепился в рукав, второй сомкнул клыки на вороте дохи, в сантиметре от горла, повалили наземь и начали трепать.
— Йорг! — вскрикнул я.
Мир завертелся перед глазами, но тут же раздался полный боли визг и один из волков отскочил, заливаясь кровью. Магия на зверей больше не действовала, так что двое уже валялись на земле бездыханными, а тот, что трепал меня за шиворот и оскалившись попятился. Видно быстрая смерть двоих сородичей вернула ему природную осторожность. Волки далеко не глупые звери, и рисковать шкурой, просто так… хочется верить, что не будут. Йорг сделал шаг, серый отскочил и кинулся в чащу, вместе с раненым собратом. Только тут мы услышали крик, даже визг, как будто свинью кто-то решил зарезать.
Оставшийся волк остервенело трепал некроманта за руку, тот визжал, пытался ударить зверя зажатым в руке ножом, но получалось плохо. Резко хлопнула тетива, хищник взвизгнул и завертелся на месте, пытаясь ухватить зубами впившийся в бок арбалетный болт, а госпожа Эидис, бледная как полотно, опустила самострел. Мучения волка прервал Льёт, подрубив копьём переднюю лапу и тут же ударив в шею, зверь задергался, но подняться уже не смог.
— Отбились? — тяжело дыша спросил Льёт.
— Ещё семеро по лесу бродят, — откликнулась Фритта. — А что если они вернутся?
— Не вернутся, — ответил Йорг. — Хельги помогите.
Помощник кузнеца, лежал без сознания, лицо побледнело, скулы и нос заострились, как у покойника, но дышит и сердце бьётся. Фритта над ним захлопотала, а я обернулся к логову разбойников. Почему никто не стреляет?
Некромант, уже не визжал, замер в луже крови, только шевелил губами, то ли шептал заклинания, то ли проклинал нас. Увидев, что мы приблизились, он расширил глаза и прошептал:
— Как?
— Думал, что так просто нас схватишь? — усмехнулся бывший сотник, перетягивая ему руку куском верёвки. — Что же ты не колдуешь?
— Мои души… — просипел служитель Тёмных. — Это невозможно…
— Ты чего с ним сделал?
Йорг удивлённо посмотрел на меня.
— Души исцелил, которые у него на привязи были. Я сначала, хотел Хельги вырвать из его чар, но не получилось, а потом подумал, что…
— Целитель…
— Зато мы сейчас спокойно беседуем, а не идём следом за этим хорьком.
— Это невозможно…— подал голос некромант. — Душу нельзя отнять у владельца. Никто, кроме повелителей не знает, как…
— А наш маг знает, — хмыкнул Йорг. — Говори, сколько людей за нами охотится.
— Оставите в живых? Я… я хочу учиться у вашего мага…
Надо же, какое рвение. Полчаса назад он хотел нас доставить к Тёмным, а теперь учиться хочет… Не очень-то я верю в такую быструю смену приоритетов. А вот, в то, что сохранить свою поганую жизнь хочет очень даже верю, да ещё секреты выведать, ну это как он думает, что у нас секреты есть. Правда, даже если бы они и были, я бы не стал брать в обучение гражданина, который меня волками травил и Йорг, похоже, со мной согласен.
— Посмотрим, — пообещал бывший сотник. — Раньше надо было в ученики проситься.
Некромант, вдруг, всхлипнул и завыл, размазывая слёзы здоровой рукой.
— Пощадите! Я не хотел… Меня просто отдали им…
Странно, ещё недавно это был улыбчивый, очень уверенный в себе молодой человек, который мог скрутить в рогалик кого угодно, а сейчас просто рыдающий мальчишка. Жалко ли мне его? Наверное, но не настолько, чтобы оставлять у себя за спиной. Этот парень больше ничего не умеет, кроме как служить Тёмным. Пусть колдовать он не может, но уж разболтает о нас точно. Да и Тёмные его не пощадят, скорее всего. Судя по тому, как за нас взялись, они ребята не слишком доверчивые и уж точно не склонные прощать промахи. Так что Йорг скорее делает парню одолжение, а не карает, но сначала пусть этот служитель культа расскажет, что знает.
В общем, нам снова повезло, что нарвались мы на молодого адепта, у которого в подчинении было только пять душ. Если верить словам некроманта, будь у него хотя бы на пару подчинённых больше, и мы бы не то что освободиться, а даже слюни пускать начали только по команде. Нас здесь почти и не ждали, рассчитывали, что кинемся к Морхейму. Вот уж где бы нас скрутили, хоть с магией, хоть с психологией… Сюда отрядили только две банды да не особо опытного повелителя мёртвых. Кстати, всегда думал, что некроманты, это те, кто трупы из могил поднимает, а здесь это вполне универсальная магия, и для живых подходящая, да ещё и запросто обучающая похищению души. Нашему визави, например, первую душу «привили» в возрасте пяти лет. Это он в порыве откровенности признался.
На кончину некроманта я смотреть не стал. Подхватил оброненный самострел, заряженный, кстати, и побрёл к убитым волкам. Всё-таки схватка даром не прошла, накатила противная слабость и апатия какая-то, будто бы не спал двое суток, но всё же надо проверить, догадку.
Глава 15
На кончину некроманта я смотреть не стал. Подхватил оброненный самострел, заряженный, кстати, и побрёл к убитым волкам. Всё-таки схватка даром не прошла, накатила противная слабость и апатия какая-то, будто бы не спал двое суток, но всё же надо проверить, догадку.
Знаки на шкуре убитых зверей в точности совпали с теми, которые я обнаружил у птиц-бегунов, напавших на нас по пути в замок лорда Эгиля. Тоже мне дрессировщики… вот и зарабатывали бы, организуя цирки и зоопарки. Чего на людей кидаться-то? В очередной раз порадовался, что перенёс руны в блокнот, были бы в смартфоне, сгинули бы бесследно.
— Нашёл что-то?
Йорг подошёл, вытирая меч обрывком какой-то тряпки, подозреваю, что отрезанной от одежды некроманта. Я кивнул и указал на знаки.
— Птиц на дороге помнишь? Такие же.
— Да, чего удивляться… Дейт почему-то очень хотел заполучить девушку, причём только душу.
— Думаешь, бегунов Дейт заколдовывал?
— Вряд ли, скорее кто-то из его прихлебателей.
— И оба раза мы сумели отбиться.
— Боги любят смелых.
— Думаешь, в этом дело?
— Думаю, Тёмные, пока, не понимают, с кем столкнулись.
— Я тоже, похоже, не понимаю. Объяснишь?
— А чего объяснять? Твоя магия, вообще не похожа на то, что обычно творят, что некроманты, что воспитанники Коллегии. Мне-то наплевать откуда ты выполз и где учился, а вот некроманты зубы обломали.
— Это, ведь даже не магия…
— Да, без разницы, главное — ты можешь противостоять Тёмным, а этого, насколько я знаю, никогда не было, с самого их появления.
— И что это значит?
— Значит, нам повезло, что мы с тобой, хотя… может быть, когда нас зажмут в угол, я поменяю мнение.
Йорг криво усмехнулся, я кисло улыбнулся в ответ, но на душе как-то неспокойно стало. Если я настолько неудобен для некромантов, они точно не отстанут, пока не доберутся до меня.
— Мы в лагерь хотим сходить. Посмотрим, что с бандитами, — произнёс бывший сотник.
— Я с вами.
— Посмотри лучше, что со Свеном стало. Они не должны были далеко уйти.
— А волки?
— Сколько тебе повторять, сбежали они уже давно. Можешь не бояться. Ты вообще в порядке?
— На ногах держусь, пока.
— Вот и хорошо. Если заметишь что-то подозрительное, сразу беги обратно. Не вздумай разведывать.
— Да, понял я, понял.
Вот так в мои силы верят. «Сходи, посмотри…», как будто я местный супермен.
Побрёл в ту сторону в ту сторону, куда Свен с остальными ушли. Даже следопытом не нужно быть, волки, когда неслись, настоящую просеку пробили в подлеске. Когда увидел, что стряслось, к горлу сразу подкатило. Я думал уже успел навидаться и привыкнуть, к крови, но это… Волки будто не зверьми были, а палачами — у всех горло перехвачено, лица объедены, кишки по траве разбросаны, но почти ничего не сожрали, будто забавлялись. И кровища… всё залито, запах, как на бойне — кровью и нечистотами несёт. Никто не ушёл, всех пятерых, будто косой смахнули. Самих зверей, кстати, не видно. Наверное, когда чары спали, они ретировались, дабы не рисковать.
Вернулся быстрее к своим и обнаружил, что Йорг с Льётом шагают от логова бандитов, а Хельги живой, но какой-то вялый, сидит, прислонившись к дереву, увидел меня, улыбнулся. Некроманта не видно, наверное, в кустики оттащили.
— Как ты? — спросил я, приближаясь.
— Жив, — улыбнулся парень. — Выходит, ты меня спас.
Я только отмахнулся и окликнул Йорга:
— Ну, что там?
— Мертвы, — ответил бывший сотник. — Он, видно, не хотел, чтобы они разболтали, а может, эта его душа пленная, когда с цепи сорвалась, там повеселилась. Они седые совсем, лица перекошенные. Что бонды?
— Волки всех задрали. Иголки на соснах красными от крови станут.
— Не станут. Надо меч забрать, наши меха остались в посёлке, а его, глядишь и сменяем.
— В деревне могут и узнать, будем тогда объясняться. А у разбойников денег нет?
— Совсем немного. Видно пообещали заплатить, после выполнения работы.
Оружие мы всё-таки собрали, и у бандитов, и у бондов. За него хорошо заплатят. А вот хоронить не стали, просто стащили трупы в бандитский лагерь, где огонь и не думал стихать. Не полыхало, конечно, но тлело все очень бодро, к утру ветерок от озера задует и останутся от этой чудо-крепости только головешки. Тут и погребальный костёр и от падальщиков защита.
Мы дурака валять не стали, захватили бадитский котелок и несколько мешков с провизией, так что к вечеру у нас был вполне сносный ужин из бобов с мясом, да ещё и подсоленный. Правда, далеко уйти не удалось, Хельги ослабел так, что его шатало будто пьяного, так что мы просто углубились в лес, подальше от места побоища. Устроились возле узенького ручья так, чтобы со стороны озера никто свет костра не разглядел.
— Интересно, когда это закончится? — произнесла госпожа Эидис, когда мы расправились с ужином и расположились на подстилках из лапника.
— Что закончится? — уточнил я.
— Бесконечные стычки и бег. Мне кажется уже, что в моей жизни не было ничего, кроме погонь и крови. Всё остальное — отец, жизнь в замке… это как сон, который всё больше забывается.
— Не знаю, госпожа. Возможно у Тёмных возникнут более серьёзные проблемы, и они позабудут о нас, но пока…
— Поскорее бы… — пробормотала Эидис, засыпая.
Поймал себя на том, что любуюсь девушкой. За время странствий, она повзрослела, что ли… Раньше была больше похожа на испуганного ребёнка, которого хотелось просто закрыть от опасностей, оградить, защитить. А сейчас, даже когда во сне расслабилась, никакой детскости не наблюдается, сегодня, вон, всадила стрелу в бок волку, да и сейчас самострел лежит рядом, взведённый. Валькирия.
Я усмехнулся сам себе и тут же посерьёзнел, задумавшись, что же такое произошло там, у лагеря. Души, подчинённые некроманту, были словно «надорваны», с заметными прорехами в тёмных телах, как будто кто-то намеренно их искалечил, а после исцеления, они хоть и не просветлели, но как бы «срослись». И ещё… Я же не закрывал глаза! Вроде бы чувствовал транс, но наблюдал всё в реальности. Посмотрел на сидящего у востра Льёта и решительно поднялся с подстилки.
— Ты чего не спишь? —удивился парень.
— Долго я с некромантом боролся?
— Да ты и не боролся совсем, замер только, глаза выпучил и тут волки на нас кинулись.
Вот так. Это мне показалось, что полчаса бился с тенями, а для остальных несколько секунд прошло, выходит.
— А что некромант?
— Да, он как –то скорчился сразу. Я даже подумал, что это вы друг другу рожи корчите, — пожал плечами Льёт. А ты ничего не помнишь?
— Я долго с ним возился, — честно ответил я. — Думал, конец Хельги пришёл, потом увидел, как к нему тени метнулись и попробовал их исцелить…
— И что?
— Они вырвались из-под власти некроманта и унеслись прочь, тогда он и потерял силу.
— Ничего такого не видел, но я ведь не маг.
«Я тоже», — хотелось сказать мне, но всё же промолчал. Нечего тут собственный авторитет подрывать. Поблагодарил Льёта и пошёл спать.
Снилось, что я остался один. Будто бы все умерли, и мне приходится в одиночку продвигаться по лесу из костей, а из земли, вместо травы растут чёрные руки со скрюченными пальцами. Я вышел на поляну спугнув, стайку мотыльков, словно бы сделанных из сгоревшей бумаги. Они закружились вокруг меня, взмыли вверх и тут я понял, что никакие это не мотыльки а те самые тёмные души, которым я помог освободиться от некроманта.
Облачка мрака стали увеличиваться, по ка не достигли размеров человека, а я заметил, что на людей они похожи очень отдалённо, больше на… Да даже не знаю на кого — целая корона рогов на голове, гротескно большие глаза, на безносых мордах, чёрные клыки… Кошмар, в общем, даже странно, что я не испугался, вместо этого спросил:
— Что вам нужно?
— Служить, — ответила так, что стояла первой.
— Кому вы собрались служить?
— Тебе, разрушитель оков. Приказывай.
Они склонились передо мной, как будто я сейчас должен сказать им что-то эпичное, вроде: «Сожгите этот мир дотла…». Но я, как-то не особо хочу получить пятерых зубастых призраков в слуги.
— Мне не нужна ваша служба, — ответил я. — Поднимайтесь и уходите.
— Нельзя, — ответила тень.
— Почему.
— Нарушится равновесие. Нельзя нарушать…
— И, что будет?
— Мир падёт, не будет больше тех, кто повелевает смертью.
— Ну, и отлично. Вы свободны, повелители смерти пусть идут во тьму.
— Нельзя… Ты освободил, тебе теперь служим.
— А если никому не служить?
— Всегда нужно кому-то служить.
— Хорошо, — сдался я. — Что вы делали у прежнего хозяина?
— Защищали, — снова произнесла первая тень.
— Охотились, — прошелестела вторая.
— Отбирали жизни, — ощерилась третья.
— Порабощали…
—Рвали на части…
Какой-то сомнительный список услуг. Нет, можно конечно, залить кровью половину Кьюста и весь Элвелан, но… Предыдущий владелец этих страхолюдин не смог спеленать даже шестерых человек, двое из которых были женщинами и один психологом. Так что, надеяться на всемогущество этих зубастых, наверное, не стоит, зато можно их чем-то озадачить. Я немного подумал и уточнил:
— А до этого чем занимались?
— Никто не помнит, — ответила душа. — Мы служили повелителям… А теперь служим…
— Я понял, — перебил я и продолжил: — Тогда, повелеваю вам вспомнить, кем вы били и что делали, до служения своим повелителям. Поторапливайтесь!
Видно я вошёл в роль потому, что души низко поклонились и растворились в воздухе.
Вот и ладушки, мне ещё из костяного леса выходить. Я зашагал по поляне и, вдруг, почувствовал, что лечу в пустоту…
Открыл глаза. Лес вокруг нормальный, голый, чёрный, с остатками снега в тенистых местах. У костерка Йорг сидит, что-то в котле помешивает, все ещё спят, да и не рассвело ещё толком.
Выходит, это сон был. Дурацкий сон. Мне бы толкователя сновидений, причём не бабку какую-нибудь, а кого-то вроде Карла Юнга[1]… Уж он-то вытащил бы из этой ахинеи что-то вменяемое. Надо же, освобождённые души служат мне. Выходит, и я, теперь, некромант? Ага, сейчас разомнусь и пойду волков зачаровывать и мертвецов из могил поднимать.
— Ты чего меня не разбудил? — подойдя к костру, спросил я у Йорга.
— Лучше тебе было поспать, — ответил тот. — Ты во сне бормотал про кости и то, что надо вспомнить что-то.
— Просто плохой сон.
Но Йорг оказался не так легкомыслен, как я, он неожиданно въедливо выясни все подробности ночного видения, а потом пояснил:
— Плохие сны посылают боги, чтобы предупредить об опасности…
— И что же означает такой сон?
— Не знаю, я не знахарь и не колдун.
— А чего расспрашивал?
Бывший сотник только плечами пожал. Да уж, на роль Юнга он точно не годится.
— Наверное эти души были честными людьми, при жизни.
Я удивлённо посмотрел на Йорга.
— С чего это?
— Не стали сбегать, а пришли к тебе в услужение. Благодарные.
— Чего они ко мне вообще привязались? До этого, вон, убивал же и ничего…
— Так, ты же бездушных убивал.
— А Дейт?
— Его вообще непонятно на чей счёт записывать, — возразил Йорг. — Его же дракон сжёг, на котором мы все сидели. Может, ему все души достались?
— А разбойники? Я же хоть одного, да пристрелил.
— Да, кто же знает, как там в твоей магической голове всё устроено. Может, не все души подходят. Вон, сам некромант помер, а душонка его так и не появилась нигде. Я, если честно, больше этого боялся.
— Я больше боялся, что волки привяжутся.
— Нашёл о чём думать. Они не дурные, чтобы так рисковать. Сразу троих потеряли, да ещё я одного покалечил, хорошо если выживет. Голодное время закончилось, добычи полно, так что, не полезут они.
— Думаешь, это всё правда, что я во сне видел?
— Ты же сам говорил — правдой становится то, что считают правдой. А я думаю, что не спроста ты по костяному лесу гулял.
Интересно. Когда я это такие перлы выдавал? Надо бы следить повнимательней, о чём говорю. Народ здесь простой, всё буквально понимают, хотя в этот раз Йорг прав, всё зависит от того, как смотришь на происходящее. Будем считать, что моё подсознание послало какой-то сигнал, который только предстоит разгадать.
— Нам, снова повезло, — заметил Йорг, помешивая в котле пшеничную кашу.
— Думаешь? Нас опять предали.
— Смотря как посмотреть, могли и в спину ударить, да и поплатились сами. А мы живые, значит — повезло.
Два — один. Такое ощущение, что сегодняшним утром, он психолог, а я престарелый ветеран – головорез.
— В деревню пойдём?
— Там нас ждут, — покачал головой бывший сотник. — Некромант, перед смертью, всё рассказал. Надо обходить деревню стороной, затаиться где-то на пару седмиц, пока лёд не сойдёт и сплавляться по реке. Или пешком.
— Может, лошадей найдём? Чего ноги сбивать?
— Лошади только в деревне есть, а нам туда нельзя. Ничего, не развалимся. Некромант сказал, дальше никого не посылали.
— Как его хоть звали, некроманта этого?
— Да, без разницы. Пусть благодарит, что просто голову ему отрубили, а не на кусочки порезали. Но, ничего, Хель[2] его проморозит до самых костей, она таких любит.
Пока беседовали, на запах каши подтянулись остальные. В темпе поели, даже Хельги умял две порции. Он, вообще, кажется вполне отошёл от вчерашнего и на ногах стоит крепко. Вот и хорошо, а то вспомню, о том, как тащили раненных по заснеженному лесу, так вздрагиваю.
Остальным я про сон рассказывать не стал. Меньше знают крепче спят, зато новость о том, что в деревню мы заходить не будем чуть не вызвала бунт. Мы там рассчитывали найти транспорт и не сбивать больше ноги, по лесам и полям, а тут такое.
— Может, украдём лошадей? — предложил Льёт.
— Мало нам, бандитов и бездушных, надо чтобы ещё и местные начали гоняться, — ответил бывший сотник.
— А если лодку украсть? — спросила госпожа Эидис. — Возьмём лодку, а деньги оставим, хозяин потом заберёт. Получится, что и не крали.
Вот вроде, благородная девушка, откуда такие криминогенные наклонности?
— Не выйдет, госпожа, — сказал я. — Ледоход на реке ещё не закончился, можем легко проломить борт, да и вряд ли лодки без присмотра оставляют.
— А если местных на бандитов натравить?
Как будто мало нам Свена. Похоже, местные особой совестливостью не отличаются, где выгоднее, там и пристраиваются, так что ждать помощи, по меньшей мере неразумно, а скорее даже пахнет самоубийством.
— А почему бы нам не перебраться на другой берег реки?
Фритта говорит редко, но как-то всегда по делу получается. Вот и сейчас нам с Йоргом только переглянуться осталось. Стратеги… Никто даже не подумал о том, чтобы часть пути проделать по тому берегу.
— А обратно как? — с сомнением спросил бывший сотник.
— Да можно обратно и не переправляться, — пожал плечами Хельги. — Дойдём до самого моря.
— Это если нас на том берегу не ловят.
— Так, некромант же сказал, что дальше нет никого.
— Это здесь. Я вообще не уверен, что он обо всём знал. Слишком уж мелкая сошка.
— Ничего. Вон, Алек же говорит, что если сильно захотеть, то нам всегда везти будет.
— Ага, всегда. Прямо завтра, по твоему желанию передохнут все Тёмные от боли в кишках. Совсем ума нет? На везение он надеется. Надо было, чтобы тебя посильнее некромант тряханул, может дурь бы вывалилась.
Хельги надулся, а я даже загордился немного, вон как в меня верят. Хотя, надо сказать, что очень даже зря. Везение штука такая… крайне неоднозначная. Упадёт кирпич на голову, например, убить не убьёт, но овощем оставит век доживать. Вот и думай, нужно было такое везение или лучше бы помереть.
— Я думаю, вряд ли они так плотно расставили бандитов, — решил вмешаться я. — Это же не солдаты, просто наёмные головорезы. Мы видели их в бою и если бы не некромант…
— У другой банды тоже может быть некромант.
— А будет ли она, другая банда? Нас ждут со стороны гор, так что лучше всего перехватывать, либо на этом берегу, либо у моря. Зачем разбрасываться людьми? К тому же, подумай о бондах. Их хватятся сегодня-завтра, а до деревни не то что почтовую птицу, можно пешего гонца отправить. Останемся здесь, снова начнут травить.
Эта мысль, кстати, мне в голову только сейчас пришла. Всё-таки, кривобокое у нас везение, вроде бы выжили, но в неприятности вляпались ещё глубже. Йорга, видно тоже этот вопрос обеспокоил, вон как лоб наморщил, задумался.
— Хорошо, — наконец, произнёс он. — А на чём ты собрался переправляться? Не вплавь же?
— Можно сделать плот.
— Слишком много сил уйдёт. Деревья свалить, обтесать, да и верёвки у нас нет.
— А если частокол взять в лагере бандитов? И скрепить там найдётся чем.
— Колья уже давно отсырели, за зиму. Потонем и моргнуть не успеем. Шесть человек такой плот точно не выдержит.
— Может, всё-таки попробуем?
— Попробуем, — нехотя согласился Йорг.
Полностью Лагерь всё-так не выгорел. Конечно, навесы разгорелись, да и вышка занялась в итоге, но одна из сторон частокола выстояла, хоть и закоптилась.
—Может, в два слоя связать? — спросил я, разглядывая колья. — В два слоя выдержат.
— Не управимся, — ответил Йорг. — Тяжёлый получится. Потонуть, может и не потонем, но застрянем на нём точно, унесёт течением.
— А я плавать не умею, — произнесла вдруг госпожа Эидис.
Йорг только хмыкнул.
— В этой воде, госпожа, да ещё и с льдинами, вам плавание точно не поможет.
Дочка лорда охнула от ужаса и прикрыла рот ладошкой, а бывший сотник придирчиво рассматривал брёвна частокола.
— Эти, вроде, сгодятся, — сказал он наконец, выбрав десяток. — Надо их только выкорчевать и связать вместе. Только не надейтесь, что сухими выберемся.
[1] Карл Густав Юнг — швейцарский психиатр, основоположник теории бессознательного и юнгианского анализа.
[2] Богиня смерти у скандинавов, наполовину разложившийся труп, наполовину прекрасная девушка.
Глава 16
Повезло, что частокол скрепляли не деревянными шипами, а кованными гвоздями. Даже удивительно, что бандиты оказались такими расточительными, хотя, скорее всего, это даже не они, а некромант настоял, чтобы конструкция не развалилась от первого же пинка. В любом случае, нас это избавило от необходимости скручивать брёвна верёвкой.
Идея использовать в качестве плота просто вырубленный участок частокола потерпела сокрушительное поражение, ибо прорехи между брёвнами, всё же оказались слишком велики, чтобы между ними не то что просачивалась вода, но и запросто могла бы нога провалиться. Пришлось пересобирать настил, заодно обыскали пепелище, обнаружив дополнительные гвозди, которые, хоть и перекалились в пожаре, но нам сгодились. Засеку тоже проверили, подобрав пару брёвнышек, и хорошо, хоть догадались вовремя, брёвна к самому берегу скатить, а то бы потом замучались. Это я вспомнил, что в детстве «Робинзон Крузо» читал и там он не мог тяжеленную пирогу из леса на берег вытащить. Убили на всё большую часть дня, но зато к вечеру уже можно было отплывать, без риска утонуть прямо у берега.
— Уверен, что выдержит? — спросил я у Йорга.
Тот только рукой махнул в ответ. Понятно, он может и организовывал когда-то переправы, но тоже не профессиональный кораблестроитель. Будем надеяться на то, что удача снова окажется на нашей стороне.
С отплытием решили не тянуть, мало ли, вдруг и правда местные решат, на ночь глядя на поиски выйти, а тут мы, рядом с горой трупов, а в трофеях у нас кольчужка и всё оружие их земляков. Мирно точно не разойдёмся. Так что, вырубили жерди подлиннее, погрузились и в плаванье по озеру отправили, тем более, до темноты ещё часа три, должны успеть разлив реки всё-таки не Байкал по ширине, и даже не Онега.
В общем, наездником дракона я побывал, скалолазом тоже, теперь пришло время осваивать водную стихию. Не могу вспомнить, как там называются те, кто по рекам корабли водит, вроде бы не моряки… Речники? Ну вот, снова полезли дурацкие мысли в голову. Это точно от стресса, а разобраться всё забываю, когда отпускает.
Надо сказать, что это путешествие оказалось, наверное, самым гадким, после полёта на драконе и таким же холодным. Плот просел под нашим весом и, большую часть времени палуба находилась вровень с поверхностью воды, так что, приходилось прилагать героические усилия, чтобы не поскользнуться. Мало того, что мы все вымокли до нитки, так ещё, где-то к середине озера, шесты перестали доставать до дна, нас начало сносить в сторону и, за то время пока мы кое-как гребли шестами, тщетно пытаясь нащупать дно, я, наверное, нажил седых волос. К тому же, приходилось постоянно уворачиваться и отталкивать в сторону льдины, часто, размером, вполне сопоставимые с айсбергами. Я никогда не видел айсбергов вблизи, но уверен, что именно так они выглядят и ведут себя. В довершение всех злоключений, когда мы, наконец нащупали дно и навалились на шесты, пытаясь подойти немного ближе к берегу, в передний угол всё-таки врезалась здоровенная льдина, отчего плот закрутился, с грохотом взметая ледяные осколки и брызги. Больше всего я испугался, что вот сейчас рухну в ледяную воду, а всплыть уже не смогу. Кто-то из девушек взвизгнул, но Йорг рыкнул грозно. Все снова навалились на одну сторону, бороздя шестами дно, чтобы хоть немного затормозить потерявший управление плот.
На берег мы выбрались уже в темноте, измотанные так, будто нас обескровила, целая стая кровососов. Я пообещал себе, что больше никогда не буду ничего предлагать. Мы повалились было на землю, но Йорг пинками и ругательствами поднял нас и заставил собирать дрова и разводить костёр. Наверное, надо было обидеться и поднять восстание, но на это уже не осталось сил. Слава всем богам, трут и огниво остались сухими, так что скоро недалеко от берега затрещал костёр.
Дохи пришлось развесить на рогульках, возле костра, а самим переодеться в запасную одежду, которая всё-таки частично подмокла, да ещё и не могла согреть холодным вечером, так что мы жались к костру, проклиная холодную воду и обмениваясь мнениями о степени собственной глупости. В итоге, Йоргу это надоело, и он велел всем заткнуться, на что получил отповедь от госпожи Эидис и вынужден был сам замолчать. В общем, пережитые трудности, вопреки всеобщему мнению нас не очень-то сплотили, зато нервных клеток сожгли немерено.
Большой костёр пришлось жечь всю ночь, но это было и не трудно, учитывая, что все почти и не спали, дремали, разве что, сидя у огня. К утру, наконец удалось натянуть чуть задубевшую от жара доху, да и та одежда, что была на мне успела высохнуть. Абсолютно хорошему настроению препятствовали только головная боль от недосыпа, и ломота во всём теле… и голод. Паршивое в общем утро выдалось. Ещё и дождь накрапывать начал.
Сжевали за завтраком по куску вяленного мяса и потопали вдоль реки. Только и хорошего, что ветер больше не продувает. За ночь намёрзлись, хоть бы не заболеть, а то с антибиотиками здесь так же, как и с хирургией, и с травматологией — никак. Фритта, правда, умница — у Йорга рана затянулась, как будто по волшебству. Что она там ему давала не знаю, но может и от простуды что-то найдётся, хотя и её запасы не безграничны.
Вдоль реки протянулся ельник, а сам берег оказался боле обрывистым, уже скоро мы поднялись метров на пять, и пришлось немного углубиться в лес. Темп сразу упал, уже привыкли в лесу больше слушать и стараться не шуметь. А сухих веток и шишек под ногами предостаточно валяется. Так и крались среди почти чёрных ёлок, под которыми ещё не стаял полностью снег. Может, поэтому и голоса первыми различили. Замерли, даже без команды., прислушались. Двое разговаривают. Йорг Льёту рукой махнул и двинулся в чащу. Ну, да, мы с Хельги больше шумим.
Пока ждали разведчиков, просто так не сидели, самострелы к бою из готовили, я колчан с болтами с мешка на пояс перевесил, натяжной крюк на живот передвинул, а то руками тетиву тянуть никаких сил не хватит. Йорг вынырнул из-за ели как тень, Льёт сразу за ним, молча показал шесть пальцев, и махнул рукой, показывая куда идти. Никто ничего спрашивать не стал, даже девушки уже привыкли, хоть и жалуются. В боевой ситуации никто не визжит, чувств от вида крови не лишается и вопросов лишних не задаёт.
Люди обнаружились на полянке, совсем близко, шагах в пятидесяти. Не иди мы молча, может быть это они бы нас первыми услышали, и наверняка бы увидели, если бы оставил дозорного, но они столпились возле связанного по рукам и ногам человека, что-то оживлённо обсуждая. Особенно старался худой сутулый мужик, который время от времени, указывал в сторону пленника, зажатым в руке кинжалом. Его собеседник — высокий плечистый мужчина, говорил не повышая голоса, лишь иногда резко рубя воздух ладонью. Оба стоят к нам спиной, как и четверо их товарищей, на вид сущие головорезы. Есть, как говорится, с чем сравнивать.
— Давай прирежем его, Мёртвый! — повысил голос сутулый. — Он Клыка убил и мне чуть руку не оторвал!
— Тебе сколько раз повторять, Язва, чтобы ты спрятал кинжал?
Тон у этого Мёртвого, совсем не дружелюбный. Кстати, знакомое прозвище… Вроде де бы слышал где-то. Может, в замке или у бездушных?
— Он моего друга упокоил, а мне нож убирать?!
Сутулого ситуация здорово накалила, раз он так взвился, но его собеседнику, похоже, наплевать, он на кинжал даже не смотрит и говорит тихо и спокойно, правда стали в голосе чувствуется всё больше.
— Это Клык тебе друг? Забыл, как он тебе из-за шлюхи челюсть сломал?
— Это наши с ним дела, — огрызнулся Язва.
— А может, ты так злишься потому, что Клык тебе в кости шесть монет продул, в теперь не вернёт? — спросил один из бандитов.
Остальные захохотали.
— Тихо всем, — приказал Мёрвый и повернувшись к сутулому спросил: — Ты Язва, похоже забыл, что нам его надо живым было доставить, чтобы денежки получить. Забыл?
— Это прихвостню Тёмных нужно было, — пробурчал тот. — Где он, прихвостень? Сидит с Прыщом на том берегу реки и носа не кажет уже седмицу. Я думаю…
— А тебе не за то, что ты думаешь платят. Если с него хоть капля крови упадёт, то…
Узнать, что стало бы с сутулым нам не довелось — хлопнула тетива и Мёртвый, теперь полностью оправдывая прозвище, рухнул лицом вниз. Он только падал, а Льёт уже выпустил вторую стрелу, которая угодила Язве в бок, отчего тот захрипел и осел на землю.
— Засада! — заорал один из мужиков, остальные уже развернулись к нам, приготовив копья.
Снова засвистели стрелы, но разбойникам повезло, только одного удалось ранить в ногу, остальные кинулись к лесу, но навстречу им выскочили Хельги с Йоргом, заставив их притормозить. Хлопнул самострел. Минус один. Льёт уже бежит на помощь отцу и помощнику кузнеца, с копьём наперевес, я несусь следом.
Оставшиеся двое сдаваться или просить пощады не стали. Бились и рычали, пока меч Йорга не достал одного, на последнего, мы втроём навалились. Тут не до героизма и дуэлей, если ранят кого-то будет совсем не весело. Лучше уж не рисковать. Правда, с «оставшимся», я погорячился. Ещё же двое живы. Вон, сутулый Язва скрючился на земле, а раненый в ногу бандит, так вообще волком смотрит, да топор побелевшими пальцами стискивает.
— Брось топор, — приказал бывший сотник.
— А то что? — прищурился мужик.
— А то умирать будешь долго и мучительно.
Стали в голосе Йорга никак не меньше чем у покойного главаря, так что бандит призадумался. Ждать, пока он решится не стали — Льёт пнул его ногой между лопаток, а я наступил на руку с оружием. Быстро спутали руки и ноги, а то, даром, что раненый, только перестанешь следить, в лес дунет, как заяц.
Когда трупы осматривали, я увидел лицо главаря и даже по лбу себя хлопнул. Точно! Мёртвый! Шрам через всю рожу! Это же та самая банда, с которой я в карте-портале столкнулся! Только, теперь, они вполне себе реальные. Правда, они и тогда реальными были… Запутался уже сам в этой местной магии…
— Эй, ты! — окликнул я раненного. — Кто из вас Ворон?
— Вон он лежит, — мужик кивнул на одного из тех двоих, что мы упокоили. — Ты его со своими дружками как кабана на вертел нанизал.
— Знакомые? — повернулся ко мне Йорг.
Я молча показал копьё. Значит, точно не сам за собой гонялся. Выходит, как ни петляй, а судьба нам была снова встретиться.
Язва не прикидывался, когда его попытались поднять, он заорал так, будто мы ему кишки заживо вырывать начали. Хотя, тут недалеко от истины. Стрела прошла как раз между рёбрами и застряла, погрузившись до половины древка. Там ещё зазубренный наконечник, так что не вытащишь, а в такой ране, и не протолкнёшь. По всему бандиту конец, не от кровотечения, так от заражения, а от боли он совсем соображать перестал. Йорг его в сторону оттащил, и прикончил, чтобы не мучился.
Наконец, очередь до пленника дошла. Как-то внимания не обратил сначала, а сейчас, чуть не присвистнул от удивления. Мужчину буквально опутали верёвкой, да ещё и рот кляпом заткнули, а на голову надели мешок. Мы переглянулись и решили, для начала вынуть кляп, а там посмотрим.
Когда сняли мешок с голову, то обнаружили, что пленник довольно молод, лет двадцати пяти, бородат и является обладателем спутанной гривы, в которой сейчас застряли соломины и другой мусор из мешка. Несмотря на плачевное положение, пленник испуганным не выглядел, напротив, свирепо вращал глазами и что-то мычал, а стоило только вытащить кляп, как изо рта незнакомца полились такие ругательства, что я даже пожалел, что не записываю.
Йорг пленника не прерывал, и терпеливо ждал, когда тот наорётся, а когда поток слов чуть поутих, ласково спросил:
— Обратно заткнуть?
Незнакомец засопел, но молча мотнул головой.
— Кидаться ни на кого не будешь?
— Не трону я вас, развязывай, — процедил пленник.
Йорг больше терпение испытывать не стал, разрезал верёвки сначала на ногах, потом перешёл к корпусу и рукам и тут заголосил, задремавший было, бандит:
— Не развязывайте его!
— Ты ещё поори! — прикрикнул Хельги, но раненный не успокоился, продолжая твердить, чтобы не развязывали пленника, прямо до истерики дошёл. В жизни не видел, чтобы мужик так орал, захлёбываясь и срывая голос.
Но через несколько минут, стало понятно почему. Как только с него пали путы, незнакомец, попытался подняться. Это удалось ему не сразу, но скоро он вполне сносно смог двигать руками и ногами и даже пошатываясь подняться.
И тут раненный заорал, так дико, что я подумал, будто бы наконечник, прошившего его ногу болта был каким-то ядом смазан, но причина оказалась в другом. Как только пленник поднялся, но на мгновение сплёл пальцы в странном жесте и пробормотал что-то неразборчиво и тут же в его руке вспыхнул шар огня. Раненный перешёл на хрип, а мы все как будто в ступор впали, такой неожиданной оказалась перемена. Пока мы соображали, незнакомец махнул рукой, и шар, мелькнув в воздухе врезался в бандита, тот вспыхнул, будто из соломы был сделан, взвыл и затих, завалившись на бок. Земля рядом с ним тут же высохла и потрескалась от жара.
— Ах ты…
Йорг долго думать не стал — замахнулся мечом, но незнакомец только слегка развёл руки, и бывший сотник зашипел, выронив раскалённый меч из рук, а до меня отчётливо донесся хлопок лопающейся тетивы. Успел мельком подумать, что это уже вторая тетива за месяц и тут же нырнул в транс, сразу растеряв всё напряжение, страх и ненависть.
Маг, а этот человек точно оказался магом, просто лучился яростью и огонь в его груди, не образный, а самый натуральный, разгорался всё сильнее, по мере того как она прибывала.
— Эй! — окликнул я его.
Человек обернулся, брови его удивлённо взлетели, но тут же снова сдвинулись.
— Значит, ты тоже прихвостень Тёмных? — спросил он, похоже, больше убеждая себя, нежели желая получить ответ. — Ну, это не важно. Твои фокусы не помогут…
— Ты обещал, что никого не тронешь.
— Это было до того, как меня пытались зарубить.
— За что ты убил бандита?
— А того, что меня связали, как барана, мало? Только не начинай говорить, что и ты мне желаешь добра. Стой на месте! Может быть тебя я не достану первым ударом, но друзья твои, не как мы с тобой, они точно не выдержат. И если, кто-то особо тупой метнёт в меня железяку, я всё равно успею сжечь всех.
— Слушай, — вздохнул я, — я понимаю, что ты пережил. Правда понимаю. Давай просто поговорим. Мы уже почти луну, только и делаем. Что бегаем, да отмываемся от чужой крови.
— Я не верю, ни тебе, ни твоим спутникам, — произнёс маг.
— Я знаю. Кажется, ты уже устал от предательств и недоверия. Та, вот, я тоже устал. Мне нужно говорить, а не сражаться.
— О чём будем говорить? — осклабился незнакомец.
— Ты из Коллегии?
Мой вопрос, похоже поставил его в тупик. Он чего-то другого ожидал, наверное.
— Ты спрашиваешь у мага огненной школы, из Коллегии ли он? Похоже, ты, действительно, хочешь поговорить.
Показалось или во взгляде мелькнул интерес?
— Так, что?
— А ты откуда?
— Я всё расскажу, как только перестанешь прикидывать, насколько быстро успеешь всех сжечь.
— А может, так проще будет?
— Тогда поговорить не получится.
Маг коротко хохотнул.
— Меня зовут Кетиль Олафсон, адепт школы Огня Коллегии, — представился он. — Теперь твоя очередь.
— Алек, — ответил я. — Наверное, мы коллеги… Я занимаюсь исцелением души…
— Души?
— Именно так.
— Никогда не слышал о таком, — покачал головой Кетиль. — Неужели и патент есть?
— Есть. Так что будем дальше делать?
Маг вздохнул, задумчиво посмотрел на дымящийся труп и наконец, произнёс:
— Я у вас в долгу, так что предлагаю пойти на мировую.
— Что скажешь? — посмотрел я на Йорга.
— Тетивы где теперь брать? — пробурчал тот. — Мог бы просто грамоту показать. Зачем жечь?
Услышав о грамоте, Кетиль хлопнул себя по лбу, кинулся к трупу главаря и начал шарить по его карманам. Спустя пару минут он с радостным возгласом, извлёк кожаный кошель, развязал тесёмку и достал бумагу — близнеца моей грамоты. Да уж, только маг будет этой штуке радоваться, любому другому она просто сожжёт руку.
— Что дальше? — спросил я, когда эмоции немного улеглись.
— Я иду к границе. Если вам в ту же сторону, то предлагаю составить компанию.
— А кто тебе сказал, что мы в ней нуждаемся? — неожиданно грубо спросила госпожа Эидис.
Вот тебе на… Со мной всегда н «вы», а вот на настоящего мага из Коллегии волком смотрит.
— Я не спрашиваю у женщин, как мне поступать, — хмыкнул маг. — Предпочитаю не советоваться, а использовать их по прямому назначению.
Того, что Льёт скользнёт за спину приставит ему нож к горлу, увлекшийся беседой Кетиль никак не ожидал, он попытался дёрнуться, но сын сотника предупредил:
— Только попробуй, фокусник, и будешь прижигать перерезанное горло.
— Тебе надо быть повежливее с нашей госпожой, — спокойно произнёс Йорг. — Это Эидис Эгильдотир — владелица всех приграничных земель, по ту сторону Серебряных гор. Так что следи за своими языком и хозяйством, иначе никакая магия не прирастит их обратно. Понял?
— П-понял.
Спеси в нём стало поменьше, но обиду затаил. У нас, похоже, талант наживать врагов на пустом месте.
— На случай, если решишь, сглупить и кого-то сжечь, — предупредил Льёт, — тебе надо знать, что пару заносчивых некромантов мы уже порешили, и они были пострашнее тебя.
— Некромантов? Некромантов нельзя убить…
— Вот и делай выводы.
Эк его проняло. Глаза выпучил, руки опустил, пялится на нас, как будто мы из золота сделаны или в цветники превратились. Ладно, попытаемся начать сначала…
— Слушай, — сказал я. — Мы не врём, и точно не хотим вражды, нас уже достаточно били и преследовали. Я, правильно понимаю, что и тебе досталось?
— Точнее и не скажешь.
— И тебе, так же, как и нам, непонятно кому доверять?
— Повторяешься, целитель душ.
— Мне показалось, что раньше мы не смогли друг друга понять.
— Я всё понял, — сказал маг, — только нож уберите от горла.
— Мы должны быть уверены, что ты не будешь делать глупости. Ты сейчас очень зол, и на разбойников, и на нас, и на кого-то ещё, так что можешь сделать что-то, о чём потом пожалеешь.
— Это твоя магия что ли, заговорить до смерти? — вспылил Кетиль.
— Нет, просто я так же зол, как и ты, и все остальные тоже, мы можем накинуться друг на друга, и тогда никто не выберется живым и здоровым, а можем спокойно продолжить путь. Что тебе больше подходит?
— Попробуем договориться.
— А что нам может помешать?
Похоже, в Коллегии подобными вопросами не задавались потому, что Кетиль засопел, как чайник, но всё-таки, когда он ответил, удивления в голосе было больше чем злости.
— Ничего.
— Тогда, Льёт сейчас уберёт нож, а ты начнёшь собирать свои вещи.
Слава Богу, маг оказался хоть и вспыльчивым, но далеко не дураком. Больше лезть на рожон он не стал, зато сноровисто обыскал главаря, а также Язву, забрав себе тот самый кинжал, которым сутулый тыкал в его сторону.
— Трофей? — поинтересовался я.
— Возвращаю своё. Эти скоты меня обчистили до нитки, лошадь пристрелили, а все ценные вещи, книги, спрятали в лесу, я слышал у них там схрон, но поди найди его.
— Здесь дорога рядом?
— В часе ходьбы, примерно. Они меня, пока по лесу тащили, я считал, про себя.
Добычи с бандитов оказалось не так чтобы много. Разве что одеждой разжились. Мне досталась стёганая куртка Мертвеца и его же кожаный колет. Плохо, конечно, что не стираное, но дарёному коню в зубы не смотрят, да и всё одно получше дохи. Это когда снег вокруг она в самый раз, а здесь, на равнине, уже трава пробиваться начинает, а солнце днём бывает, что и припекает. Правда, последние пару дней, всё больше дождик накрапывает, но мне как хомяку, ничего лишним не будет.
Глава 17
В тот день толком поговорить не удалось, все были на взводе и, уже по привычке старались держаться подальше друг от друга, чтобы дров не наломать, а то было уже такое нае раз, когда из искры разгоралось пламя. В нашем случае искрой может быть любая фраза, которую кто-нибудь ляпнет невпопад. Конечно, не такое уж заурядное событие — порешить шесть человек и обнаружить, что седьмой — маг, и было бы здорово расспросить пироманта, подробнее, но никто не давал гарантии, что в округе не ошивается ещё одна банда, да и некромант которого мы пришили, мог оказаться не единственным. Так что последующие два дня, мы шагали от рассвета и до самых сумерек, миновали деревушку, раскинувшуюся на противоположном берегу. Слава Богу никаких бандитов в окрестностях не обнаружилось.
Хоть и тяжеловато началось общение с Кетилем, но для нас он оказался самой настоящей находкой, по части новостей, ибо в Кьюст он прибыл едва ли две луны назад, а всё остальное время путешествовал по Элвелану, он Карликовых гор, до самого Змеиного моря. К слову, человеком он оказался не таким уж тяжёлым в общении, скорее даже наоборот. Правда, все эти дни всё больше общался со мной, да и то я больше слушал, чем говорил. Хмурого Йорга он, несмотря на свою силу, сторонился, а остальные сторонились его, всё-таки от случайных знакомых мы натерпелись достаточно, чтобы перестать доверять кому попало. Но настороженность не мешала им прислушиваться, так что услышали мы порядочно
Оказалось, то война в самом разгаре. Тёмные, пока не прошли дальше города Йорд, но силы их пребывают, и армиям, созванным магами и советом дворянских родов туго, приходится. Правда, и сдаваться никто не собирается. Магов подкосило то, что карлики не пришли на помощь, как обещали, а Тёмных ослабила смерть владыки Дейта, весть о которой разлетелась по всем землям, как пламя. Многих это обрадовало, но самые мудрые понимали, что остальные четверо ещё живы и тварей у них предостаточно чтобы извести половину людей под корень, а из оставшихся сделать бездушных.
Но самого Кетиля война тревожила мало, он и сюда-то отправился, только чтобы в ней не участвовать. Нет, трусом он не был, и от боя никогда не уклонялся будь то хольмганг или пьяная драка в кабаке, но и зачем погибать простым людям так и не мог понять. По его словам, в Коллегии можно было бы укрыть половину населения страны, карлики могли бы приютить оставшихся, да ещё и снабдить работой и прокормить людей, ни для тех, ни для других проблемой не было, но все предпочитали войну.
— Трусы всегда говорят, что считают войну глупой, — ухмыльнулся Хельги, в один из вечеров, дослушав рассказ мага.
Похоже, сожжение бандита на него не произвело особого впечатления, но Кетиль, вопреки ожиданиям, не обиделся, а ответил, что помощник кузнеца тоже, почему-то сидит здесь, в тихом лесу, а не на передовой. Замечание попало в цель потому, что парень побагровел и зарычал, что требует суда богов, пусть меч или топор решает, кто прав. К счастью, функцию богов взял на себя Йорг, пообещавший безо всякого меча открутить головы обоим спорщикам. На удивление, проверять никто не захотел.
А, вот, госпожа Эидис, мало того, что с Кетилем не говорила, так ещё и со мной общаться перестала. Ну да, не бросился её защищать, убеждал мага не кидаться огнём куда попало. Вот так, учишься-учишься понимать человеческую душу, а, в итоге, натыкаешься на такое…
— У вас всегда так? — спросил маг, когда все расползлись от костра.
— Как?
— Никто, почти, не разговаривает, зато порядок, как в казарме.
— Мы давно вместе, — пожал плечами я. — Обо всём уже поговорили, всё обсудили…
— А этого, с мечом, почему все слушаются? Он главный?
— У нас нет главных. Мы сообща решаем, что делать и как поступать.
— Прямо, совет магов, — ухмыльнулся Кетиль.
— Так уж сложилось…
Я и сам не знаю, почему у нас такая демократия образовалась в отряде. Понятно, что Йорг самый опытный и все признают его лидерство, но в сложных ситуациях, бывает, он сам прислушивается, и ко мне, и к госпоже Эидис, даже Фритта может сказать решающее слово, как было с плотом. Только в бою бывшему сотнику никто под руку не лезет.
— А как с вами оказалась знатная дама?
— Госпожа Эидис? Она с нами, с тех пор, как дракон спалил замок лорда Эгиля...
Вот, рассказываю сейчас и диву даюсь, как будто не чуть более полугода прошло, а целая жизнь пролетела и люди эти стали мне совсем близкими, немногими близкими, в этом мире. Но я этого говорить едва знакомому человеку не стал, а спросил:
— Так, зачем тебе в приграничье? Я в жизни не поверю, что человек вроде тебя просто бежит от войны.
— Догадался, значит, —ухмыльнулся Кетиль. — Меня… попросили проверить, как там поживают великаны-разрушители, вот приходится выполнять…
— Попросили?
— Да, не очень интересная история…
— Ну, не хочешь, не рассказывай.
Уверен, начни я расспрашивать, он бы упёрся, как осёл, а так, помолчал немного и произнёс:
— Архимаг Торвальд был очень убедителен… после того, как застал меня с собственной женой.
— Ого!
— Да, уж… Сам не знаю, как жив остался. Наверное, привычка выживать. На мне из одежды только оберег был, заряженный под завязку. Он, когда в меня архимаг заклинанием стужи кинул, большую часть заклинания поглотил, я только кожу обморозил.
— А жена?
— Да, что ей, дуре, сделается? Она одеялом прикрыта была, так оно вмиг промёрзло, будто камень стало. Бабе ноги сковало будто кандалами. Лежит голая, орёт, будто её режут, что не она это, что её околдовали.
Кетиль, зло сплюнул и продолжил:
— Обидно, что не очень-то и хотелось, сама, ведь затащила…
— Странно, что маги женятся. Я слышал легенды, что магия делает людей бесплодными.
— Ещё как женятся и детей рожают. Повезло, что это была его третья жена, а сам он, как бы это сказать… давно охладел к женскому телу.
— Тебя что, тянет на тех, кто постарше?
— Во-первых, не твоё дело, а во-вторых… ей едва двадцать исполнилось и прислали её архимагу, как расплату за выполненную работу. В общем, я не так чтобы разрушал семью…
— А он пошёл на принцип? Прибил бы тебя, да дело с концом.
— Так, и прибили бы. Это же полгода назад было. Считай, всё это время я в Тюремной башне и просидел. Уже бы давно голову срубили, да только… В общем, оказалось, что не зря я с его жёнушкой развлекался. Понесла она. Архимаг меня убивать — жена в слёзы: «Удавлюсь, — говорит, — и ребёнок умрёт». Вот и пойми этих баб, сначала в кандалы загнала, а потом выгораживать начала.
— И архимаг ребёнка сохранил?
— Так, это же живое доказательство, что он ещё в силе. И никто не догадается, ребёнок-то от мага, значит и способности у него будут. Политика.
Да уж, тест на ДНК здесь ещё не придумали, так что полная идентичность обеспечена.
—Но тебя выслали из Элвелана и отправили на убой?
Огненный маг кивнул, а я подумал, что этому миру не чужды шекспировские страсти.
— Великаны давно беспокоят Коллегию, а сейчас ещё и война… так что нужен был кто-то, кого не жалко отправить, но, чтобы сразу головы не сложил. И, вот, я здесь.
— А как ты в плен попал? Ладно, лошадь застрелили, но ты бы мог запросто испепелить их.
— У них был какой-то артефакт Тёмных, а я не ожидал, что здесь такое возможно, — Кетиль поморщился, при воспоминании. — Такое ощущение, что они специально ждали мага. Я даже пискнуть не успел, как душа уже не могла зачерпнуть ни горсточки магии…
— Зачерпнуть?
— Из какой дыры ты вылез? Это же самые основы, их даже дети знают…
Из какой дыры? Интересный вопрос, и, если кому об этом и рассказывать, так это магу, который может хоть что-то объяснить.
***
— А как выглядел маг, которого ты нашёл на капище? — спросил Кетиль, когда я закончил рассказ.
— Высокий, светловолосый, с длинным носом и голубыми глазами.
Маг задумался, наверное, пытаясь вспомнить.
— А что-то ещё было? Предметы или одежда…
— Куртка с кармашками…
— Такую всём дают, что ещё.
— Снаряды карликов.
Кетиль ошарашенно посмотрел на меня, а оптом переспросил:
— Какие снаряды?
— Шары из золотистого метала, покрытые письменами, — пояснил я. — У меня таких два оставалось…
— И ты их сохранил?
— Потерял, когда на драконе летели.
— Что-то мне нехорошо, — произнёс огненный маг. — Значит, вы ещё и на драконе катались?
— Не катались, — возразил я, — а сбегали от…
— От кого?
— От Дейта.
— То есть…
— Это мы его… То есть дракон, а мы только командовали. Только я не понимаю, как это тебе подскажет кто был магом, втянувшим меня сюда.
— Да пусть летит во тьму, и он, и его магия, — простонал Кетиль. — Ты хоть понимаешь, что мне рассказал сейчас?
— Правду, — ответил я.
— Правда, это то, что Тёмные после смерти Дейта, как будто взбесились, и пошли сплошной волной. Даже в Коллегии полно их шпионов, а за головы тех, кто убил Дейта обещана награда, причём от самого архимага.
— А архимагу мы зачем?
— Вы нарушили баланс. Не умри Дейт, Тёмные бы повеселились немного, да убрались бы восвояси, а теперь…
— «Повеселились»? Да на моих глазах, Дейт высосал души из трёх сотен человек! Это, по-вашему, он веселился?
— По-моему, тоже не веселье, потому я и сижу тут, а не в Коллегии.
— А ты не хочешь получить деньги, которые за нас обещаны?
— Я не идиот, чтобы в это верить. Единственное, что получит тот, кто общался с такими как вы — нож под ребро, да три локтя земли, в глубину.
— Но, ты же маг…
— И думаешь, после того, как я наставил рога великому и ужасному главе Коллегии, он осыплет меня золотом? Только идиоты верят, будто подобные действия улучшают репутацию. Я ваш должник, а долги я привык платить. Так что, давай-ка закончим этот разговор.
— Нам так многие говорили.
— И где они?
— Последних, что решили отдать нас некроманту, разорвали волки.
— Тогда, мне точно не стоит думать, как угодить архимагу или Тёмным. Лучше дружить с убийцами драконов и некромантов, чем стоять у них на пути.
— Нам, по большей части, просто везло…
— Нет никакого везения, просто, для одних магия течёт беспорядочно, а другие умеют её направлять, делая так, как нужно им. В этом суть магии.
— В моём мире не верят в магию.
— Однако, ты маг, и ты не в своём мире. Кстати, расскажи о нём.
— Да, нечего рассказывать, великанов там нет, драконов тоже, разве что водяные, но только в жарких странах…
— Чудесный мир.
Это уж точно. Спокойный, безопасный, родной, наполненный выхлопными газами, шумом и ядерным оружием. Кто бы знал, как я скучаю, по асфальту и интернету. Вроде бы все приключения должны были затмить память о Родине, но никак не выходит. Во снах я всё еду на машине, по бесконечным асфальтированным дорогам, и чувствую, как закладывает уши, при взлёте самолёта…
— В нём совсем нет магии и никаких больше народов, кроме людей.
— Знаешь, — задумчиво произнёс Кетиль, — я часто думаю, что гораздо лучше этому миру было бы без магии.
— Почему?
— Она почти ничего не решает, зато бед может принести столько, что кажется и не исправишь. Вон, Тёмные, например… Не будь Великого раскола коллегии, триста лет назад, не появилась бы некромантия, и бездушные бы не бродили по миру.
— Расскажи об этом.
— Всё забываю, что ты не знаешь того, о чём даже детям рассказывают, — улыбнулся маг.
— В Серой окраине ни о чём таком не болтали.
— Деревенским, просто, есть чем заняться чтобы не пересказывать старые легенды. Значит так, началось всё, как я уже сказал, триста лет назад…
Глава 18
В общем триста лет назад, некие молодые люди, которые учились, а потом и практиковали в Коллегии магов, решили, что путь, по которому развивается их искусство, выбран неправильно, а может быть и опасно, для дальнейшей истории. Те из них, кто успел побродить по миру, ибо это почётная обязанность всех выпускников — отбыть годовую повинность странствующим магом, и посмотреть, на житьё-бытьё разных народов, ещё и решили, что маги объяты преступной гордыней. Люди, карлики, великаны жили и умирали в нищете и горе, тогда как седобородые наставники наслаждались сотнями лет жизни, отсутствием болезней и достатком. Тогда и зародилась в умах молодых чародеев мечта избавить мир от нужды и страданий. Тогда их было, конечно же, не пятеро, а намного больше и никто ещё и подумать не мог о похищении душ и кровососах.
Первым делом, отступники, хотя они себя таковыми и не считали, создали кодекс — книгу, в которой они записали первый свой план: избавить мир от четырёх пороков — мук рождения, старости, болезней и смерти. Эти четыре порока разрушали всё, до чего могли дотянуться и повторялись снова и снова, будто бы на всём живом лежало проклятие, которое никто не способен был снять. В книгу должны были записываться все успешные опыты, вся мудрость новообретённого знания. Записи кропотливо велись полвека и было в них, почти двадцать тысяч страниц, по количеству дней, потраченных на поиск знаний.
Когда начались первые эксперименты, маги пробовали новые сочетания заклинаний и зелий на себе, но скоро поняли, что если так пойдёт, то строить светлый новый мир будет некому, ибо новые способы, поначалу, уродовали и убивали гораздо чаще, чем дарили избавление от страданий. Так, было решено использовать всех желающих. Недостатка в добровольцах не было. Когда прошли слухи о том, что появились маги, желающие задаром помочь всем страждущим, народ повалил просто толпами, большей проблемой стало не привлекать внимание Совета Коллегии, который уже не единожды обращал внимание на подозрительную деятельность адептов.
Никто не знал, когда всё пошло наперекосяк, может быть после того, как кто-то случайно завладел душой подопытного, а может быть причиной было что-то иное, но обнаружилось, что поглощённые души живых существ могут сделать мага сильнее… намного сильнее. К тому времени, когда добровольцы опомнились, и поняли, что как-то неправильно получается, когда вместо исцеления и обещанной счастливой жизни единственная перспектива — стать тупым рабом, неспособным даже умереть без приказа, маги успели поглотить достаточно, чтобы перестать прятаться, а также использовать только добровольцев. Людей начали косить целыми поселениями, обычное оружие и обереги оказались бессильны, против новых знаний. К тому времени, когда Совет опомнился, и попытался вмешаться, под началом новоявленных некромантов собралась армия в пятнадцать тысяч бездушных. Тогда, конечно, это были, большей частью тупые, лишённые воли полутрупы, но и их хватило, чтобы разбить вдребезги наспех собранную армию и двинуться прямиком к Коллегии, с призывом разрушить закостенелый и опасный оплот глупцов.
Сейчас, историки сходятся на том, что Коллегию спасла Сила, пропитавшая её стены за сотни лет, пока там жили и практиковали маги. Битва, конечно была ужасной, и чуть не закончилась победой некромантов, когда они, высадив ворота, заняли три из семи великих башен, но на помощь магам подошла армия карликов, против машин которых магия оказалась бессильной. Сталь оказалась сильнее заклинаний, ценой огромных потерь и разрушений, цитадель магов устояла, войско бездушных оказалось порублено на куски гвардией подгорного королевства, а некромантов осталось не больше десятка, хотя изыскания начинали почти сотня человек. Говорят, именно благодаря захороненным в окрестностях останкам, вокруг Коллегии раскинулись такие великолепные сады и рощи, мёртвые помогли возродить живое.
Некромантов же преследовали во всех землях, и гнали до тех пор, пока не выдавали на самый край мира. К тому времени их уже было меньше десятка, а убийцы и шпионы Коллегии довели количество тёмных магов до пяти, но на этом везение победителей закончилось — Тёмные, как они себя сами назвали, обосновались в диких краях, где жили лишь кочевники и драконы, обезопасили себя так, что больше ни один волос не мог упасть с их головы и начали копить силы, затаившись, почти на полторы сотни лет. Чем они занимались в своих чёрных дворцах и лабораториях никто толком не знал, но кодекс, написанный три сотни лет назад, так никто и не нашёл и ходили упорные слухи, что Тёмные утащили книги с собой и по-прежнему дополняют и копят знания. Так и закончился Великий раскол, разделивший мир, на тёмную и светлую стороны.
— Захватывающе, — произнёс я, когда, Кетиль закончил. — Если бы тебя не прислала Коллегия, я бы подумал, что ты в этой истории, на стороне Тёмных.
— У них много пороков, — ответил огненный маг, — но одного не отнять, жажды знаний. Если бы ты знал, какой прорыв в магии и технике принесла та война…
— Меня больше интересует, ведутся ли в Коллегии работы с порталами, как тот в который ясюда провалился.
Кетиль задумался, но затем отрицательно мотнул головой:
— Я о таком даже и не слышал. Возможно, в оружейной башне с чем-то таким возятся, но… никому туда не попасть, оттуда, кстати, тоже не выйти.
— Оружейной башне?
— Это отдел Коллегии, в котором придумывают, оружие, против Тёмных.
— Похоже, дела у них не идут очень…
— Это точно, — хохотнул маг. — Старики совсем спятили в четырёх стенах.
—А почему там могут знать о порталах?
— Да, если бы у нас была такая штука… Раз! И мы прямо в замке Тёмных!
— Чего разорались? — проворчал, подошедший к костру Йорг. — Хватит языками чесать, спать идите, я посижу.
Я только обрадовался. Конечно, разговор получился интересным, но глаза и вправду уже слипаются, поэтому просто кивнул и побрёл к постели из лапника.
***
— Веришь ему?
Мы с Йоргом ушли немного вперёд, вроде бы на разведку, но теперь ясно, что бывший сотник просто хотел поговорить без лишних ушей.
— Насчёт того, что его выслали из-за жены архимага, не очень похоже на правду, — признался я.
— Мне так тоже показалось. Слишком вёрткий, чтобы на бабе погореть.
— Может, не повезло?
— Как он там говорил? Нет никакого везения, только упорядоченная магия, — усмехнулся Йорг.
Оказывается, прошлой ночью он вовсе не спал, а слышал весь наш разговор.
— Думаешь, шпион?
— Вряд ли. Он мог бы испепелить нас ночью. Тебя, например, прирезать и сжечь остальных.
— Вот уж спасибо. Хорошо, что ты был на страже.
Я от ехидства удержаться не смог, тоже мне Джеймс Бонд.
— Конечно хорошо, но я не об этом, — серьёзно ответил бывший сотник. — Может он и не шпион Тёмных, но и человеку из Коллегии я бы доверять не стал, тем более, что за наши головы уже обещана награда.
— И, что будем делать?
— Подождём немного. Если сразу не ушёл, возможно ему что-то нужно. Знать бы только, что…
— Подождём. Что остальные?
— По-разному… Фритта, предложила прирезать его, пока спит, и госпожа Эидис её поддержала.
Вот тебе и раз. Женская кровожадность во всей красе.
— А Хельги?
— Он-то как раз их и отговаривал, чуть сам ножом по пузу не схлопотал.
Да уж. Чудны дела твои…
Топали мы ещё седмицу, до самой излучины Фара. За всё время огненный маг никакой враждебности не проявил, зарубок и крестиков на деревьях не оставлял, даже к девушкам не приставал. То есть он попытался было заговорить с госпожой Эидис, о музыке и искусстве, но схлопотал такой взгляд, что как-то поперхнулся и поспешил удалиться. Меня, кстати, дочь лорда тоже игнорировала, всем видом показывая, что знать не хочет предателя, променявшего друзей на чужака. Но я не очень-то расстраивался, во-первых, меньше надо беспокоиться о делах сердечных, а во-вторых я смог наконец-то возобновить уроки чтения и письма, чему был несказанно рад. Кетиль оказался хорошим учителем, к тому, же объяснял правила сочетания, не на примере простых слов, а заклинаний. А ещё он расхохотался, когда услышал, что я могу использовать только свою внутреннюю энергию, а черпать магию не могу.
— Это, как если бы ты сказал, что можешь питаться только своим собственным желудком, а свинина тебе не подходит, — отсмеявшись пояснил он. — Если ты хоть что-то можешь сотворить, хоть хлебную крошку по столу взглядом передвинуть, значит ты УЖЕ черпаешь магию.
— Я каждый раз чуть без чувств не падаю, если что-то пытаюсь, — признался я. — После боя с некромантом, едва на ногах стоял.
— Так, неудивительно. Большинство знакомых мне магов, вообще бы, завидев некроманта, просто бы постарались забиться куда-нибудь в кусты и молиться всем богам, чтобы их не заметили. Так что, жаловаться на недостаток сил, точно не твой случай. Тебе нужно научиться распределять магию, а не расшвыривать тёмные души, направо и налево.
Кстати, о тёмных душах. За последнюю неделю они так и не появились. То ли моё подсознание включилось и как-то поглотило их, то ли неожиданные слуги до сих пор заняты поиском свидетелей прошлой жизни. В любом случае, не хочу даже знать об этом.
В общем, к урокам по чтению, прибавился ещё практикум по магии, правда, очень скоро Кетиль в своём порыве раскаялся, я не мог повторить ни одного движения. Это у них магический процесс так называется «движения», как я понял, маг просто представляет себе что-то вроде узора или схемы перемещений энергии и получает эффект. Обалдеть… Это же сколько картинок в голове надо иметь? Да ещё ничего не перепутать. Но моя бесталанность касалась только школы огня, к которой относился мой неожиданный наставник, а вот когда я доставал карты…
Надо было видеть лицо мага, когда я впервые продемонстрировал ему метафорические карты. Когда картинка заговорила, обрушив на него целую лавину проклятий, замер, как громом поражённый, а потом резко сорвался в лес. Я даже подумал, что он совсем сбежал, и не я один, но вскоре Кетиль вернулся, снова доброжелательный и относительно весёлый, только, вот, глаза у него были предательски красными…
— Как это возможно? — спросил он, кивнув на коробочку в моих руках.
— Я же говорил, что моя магия работает на моей собственной энергии.
— Невозможно. Ты бы умер от истощения. Силы должны восполняться.
— Они и восполняются, — пожал плечами я. — Когда я исцеляю боль и страхи внутри себя, силы возвращаются. Просто возвращаю части души себе.
— Просто? А если я в тебя брошу огненным шаром? Ты тоже восполнишь свою душу?
— И что будет, когда ты бросишь огненным шаром?
— Ты рассыплешься, идиот.
— И когда я рассыплюсь, что будет тогда?
— Я…
Похоже, о том, что может быть дольше, маг никогда не задумывался.
— Ты бы с ним лучше не спорил — посоветовал Кетилю Йорг. — Может, Алек молниями не кидается, и камни не оживляет, но заболтать может так, что сам в себя огнём шарахнешь.
— Шарлатанство какое-то…
Кетиль досадливо сплюнул и, надувшись. Уселся на бревно. Ну, шарлатанство, не шарлатанство, а чистый язык, уже меня не раз выручал. Интересно, если бы Дэвид Гроув узнал, что магия пасует перед его методом, обрадовался бы или нет?
Впрочем, долго волшебник дуться не смог, и пошёл на мировую, с условием, что я объясню ему, как работает моя школа магии. Я честно попытался объяснить, про подсознание, трансактный анализ и эффекты работы мозга, но мне показалось, что для Кетиля, все эти истории сродни тому, как я слушал его объяснения «движений» школы огня. В общем, обмена опытом не получилось, зато получилась практика — я показал, что если даже немного поработать с чувствами, то карта, сначала меняется, а потом и вовсе замолкает, а уж путешествие внутрь карт-порталов вообще привели огненного мага в ступор.
— Это иллюзия? — спросил он, когда мы вынырнули обратно в реальный мир.
— Для тебя, всё по-настоящему. Меня, даже, один раз чуть не убили.
— Но… зачем тогда, тебе искать путь домой? Просто найди подходящую картинку и пройди через неё.
— Думаешь, я не пробовал? — усмехнулся я. — Всё держится только на моей собственной энергии. Как только я устаю или отвлекаюсь, окружающая реальность рассыпается.
— Тогда, зачем вообще это нужно?
Действительно… Но, правда в том, что никто меня не спрашивал, зачем это нужно, и никто не обучал магическим пассам. Карты просто есть, как есть я и окружающая реальность, они просто помогают.
— А зачем нужна магия?
— Магия контролирует баланс…
— Баланс чего?
— Ну… — Кетиль даже растерялся. — Всего.
— Ничего не понимаю, — признался я. — Магия контролирует баланс всего… Небо что ли на землю рухнет без неё? Пока я видел, что с помощью магии только калечат и убивают, создают чудовищ, захватывают земли… В чём баланс?
— Ты не видел того, что делаю мастера Коллегии.
— Я видел, как ты сжёг человека заживо. Думаешь, поверю, что тебе это ничего не стоило?
— Жалеешь его?
— Не понимаю, зачем волшебство там, где хватит обычного ножа.
— Ты ведёшь опасные речи, — задумчиво протянул Кетиль. — Подрывные даже… Нам, тем кого берутся обучать в башнях Коллегии, с детства вдалбливают, что мир немыслим без магии, так же как магия без мира. Именно она удерживает всё сущее от падения во тьму…
— Тогда почему Тёмные беспрепятственно шагают по Элвелану? Почему Коллегия пообещала награду за головы убийц Тёмного владыки? Баланс чего мы нарушили?
— Ладно,— вздохнул огненный маг, — я согласен. Сам не всегда понимаю, что за игры ведёт совет, да и не положено рядовым магам знать этого.
— А как получилось так, что один иномирец, который даже толком колдовать не может, да несколько крестьян, смогли сделать то, над чем бьются многие сотни лет лучшие умы Коллегии?
— Что ты хочешь сказать?
— А что если они и не пытались? Что если Тёмные нужны Коллегии, как воздух?
— Зачем?
— Ради власти. Маги ведь есть при всех дворах, во всех городах, в крепостях и во многих замках. Так ведь? А оплата услуг идёт Коллегии. Чем сильнее угроза, тем нужнее маги, и тем больше золота осядет в казне вашей обители.
— Думаешь, ты первый, кто об этом догадался?
— Нет. Думаю, одними из первых были, как раз Тёмные из той истории, что ты рассказывал.
— А вот тут ты не прав. Восстание тёмных и раскол, были уже третьей волной, потрясшей коллегию. О войне драконов и битве с народами моря никто не рассказывает на лекциях, зато можно пойти в библиотеку и прочитать. То могущество, которым владеем, и мы, и Тёмные — жалкие крохи со стола древних. Но, ты так и не ответил, зачем твои картинки создают иллюзорную реальность?
— Я к этому и вёл. Та философия, которой придерживается моя… школа, говорит о том, что чем меньше боли внутри человека, тем меньше её будет и снаружи.
— Но это же чушь!
— Может быть, но ты ведь понимаешь, что хорошо, а что плохо головой и сердцем, а не чем-то другим. Верно? Когда я создаю ту реальность, которую ты называешь иллюзорной я… как бы… Ты видел, как художники смешивают краски, получая полутона или оттенки?
— Приходилось.
— Так вот, то же самое, я делаю со своим состоянием, или с тем, кому помогаю. Не пытаюсь поменять мир вокруг, а как бы стираю границу между внутренним и внешним. Стараюсь сделать так, чтобы боль от столкновения с жизнью сначала уменьшилась, а потом исчезла.
— Думаешь, это возможно?
— Нет, конечно. Сделать так, чтобы абсолютно все вокруг были счастливы не под силу никому, это просто не всем нужно, но всегда будут те, кто хочет перестать испытывать боль. Им я и буду помогать. К тому же всех спасать и не надо. Говорят, один счастливый человек, может сделать счастливыми ещё сотню вокруг.
— То есть, всё-таки хочешь осчастливить мир?
— Я просто домой хочу. Думал, в твоей Коллегии мне помогут, но видно ошибся.
— Может, к Тёмным подашься?
— Думаешь, они сразу же кинутся возвращать меня обратно? Скорее уж разберут на отдельные части, чтобы посмотреть, как там, в другом мире мы работаем…
От разговора стало грустно. Я так стремился в Коллегию, думал, что там ответы на мои вопросы, но, похоже, Йорг оказался прав — это совсем не обитель добрых магов, желающих помочь всем и каждому. Что же касается Тёмных, то к этим вообще соваться — не просто подписать себе смертный приговор, а ещё и остальных подставить. Выходит, тупик. С другой стороны, это всего лишь означает, что я все мои способы решения исчерпались, нужно искать новые…
Глава 19
— Тебе нужен аргумент.
— Что?
Я удивлённо уставился на Кетиля.
—Аргумент, — повторил огненный маг. — Он вам всем нужен.
— Поясни, — попросил Йорг, который, оказывается прислушивался к разговору.
— Да уж, здесь не все маги, — поддержал его Хельги. — Мудрёных слов не понимаем.
— Смотрите, — сказал Кетиль. — Если вашей смерти хотят, и Коллегия, и Тёмные, значит нужно задобрить кого-то из них так, чтобы они сочли нужным вам помочь.
— Я знаю хороший способ, — встрепенулся бывший сотник. — Притащим Тёмным огненного мага. Они сразу подобреют.
Кетиль напрягся, но я успокаивающе похлопал его по плечу и сказал:
— Это Йорг шутит, — и посмотрев на ухмыляющегося воина пояснил: — Поверишь ли, когда мы с ним встретились, он вообще шутить не мог.
— Это на меня так горный воздух подействовал, — парировал тот.
— Ты, маг, похоже, что-то предложить хочешь, — сказал Льёт. — Так, чего тянешь?
— Хочу.
Кетиль помедлил, но всё-таки продолжил:
— На что вы готовы пойти, ради помилования Коллегией?
— Это ты к чему? — уточнил бывший сотник.
— Это, похоже, к тому, что наш спутник совсем не тот, за кого себя выдаёт, — едко произнесла леди Эидис.
— Вы правы, миледи, — согласился Кетиль. — Только не надо хвататься за оружие.
Не сказать, что я удивился. В конце концов было и так понятно, что маг что-то скрывает, вот только определить, насколько это опасно для нас, никак не получалось, а теперь, вот, узнаем.
— У тебя хорошая фантазия, — сказал я. — История про жену архимага вышла довольно убедительной.
Посланец Коллегии после этих слов помрачнел.
— Хотелось бы, чтобы это было просто выдумкой, да только не всё так просто.
— Хочешь сказать, что не врал?
— Старик подложил свою жёнушку под меня, чтобы взять за горло…
— А зачем это ему понадобилось?
— Ну, помимо бродяжничества и наставления рогов, я ещё достаточное количество времени провёл в библиотеке.
— Значит, вы с архимагом сошлись на теме любви к книгам?
— Не смешно. Большую часть своей жизни я посвятил поискам сведений о Кодексе Тёмных.
— Это о том, в который записывали все находки и открытия?
— Да. Правда, рассказывать об этом архимагу совсем не хотелось, а уж тем более тащить ему Кодекс на блюдечке.
— Но, он похоже, нашёл к вам ключик, — хмыкнула госпожа Эидис.
— Не надо издевательств, госпожа, — покачал головой Кетиль. — Может быть я повёл себя неосторожно, но я и правда влюбился в Сигню, и ребёнок наш зачат по любви…
— Только, вот, с благословения, престарелого мужа.
— Давайте оставим обсуждение семейных дел, — перебил я. — Что ты хотел нам предложить? Что за аргумент?
— Я думал, вы уже догадались. Помогите мне достать Кодекс, и архимаг не только отменить награду за ваши головы, но и озолотит вас.
— Что-то слишком уж здорово звучит, чтобы быть правдой, — протянул Хельги. — Что скажешь Йорг?
Бывший сотник ответил не сразу, но всё-таки ответил, причём неожиданно серьёзно.
— Хельги прав, — произнёс он задумчиво. — Больше полугода мы бежим, скрываемся или режем глотки бездушным, и никто и пальцем не пошевелил, чтобы нам помочь, а тут появляешься ты с вестью о помиловании, которое снизойдёт на нас, в обмен за несколько пыльных книжек. Что-то слишком хорошо.
Ну, тут он перегнул, лорд Эгиль нас буквально спас, и хульдры здорово помогли, правда, вначале едва не убили, а потом чуть отдали бездушным, но это скорее относится к отдельным представителям.
— Ничего хорошего, — угрюмо ответил огненный маг. — Были бы здесь мои люди, я бы послал вас во тьму с большим удовольствием.
— И куда же они делись?
— В Морхейме нас, похоже, ждала засада. Меня высадили в деревушке неподалёку, остальные, чтобы не привлекать внимания, должны были высадиться в городе и выйти к месту встречи, как можно быстрее. Я прождал два дня, но никто так и не пришёл. Хорошо, что они почти ничего не знали о цели путешествия, уверен, что их не просто так прирезали в подворотне. Дело слишком серьёзное.
— Настолько серьёзное, что архимаг поручил его любовнику жены?
— Настолько серьёзное, что его поручили лучшему знатоку истории Кодекса.
— Скромно.
— Не вижу причин для скромности.
— И тебе, знаток истории, нужно мясо на убой?
— Мне нужны бойцы, а у вас даже девушки умеют управляться с самострелом, это мне подходит. К тому же вы везучие. Столько народа вас ищет, и всё никак не поймают. Я даже не прошу вас искать Кодекс вместе со мной, просто проводите до побережья, это более чем зачтётся.
— А что на побережье?
— Ещё одна группа. Архимаг решил подстраховаться. Я отправлюсь с ними к месту, а вас заберём на обратном пути.
— Хочешь, чтобы мы поверили тебе на слово?
— Если не верите словам, готов отдать свой патент мага.
Я даже мысленно присвистнул. Патент мага, это не та бумажка, которой можно просто так разбрасываться, но Йорга предложение не впечатлило.
— Трупам гарантии не нужны, — покачал головой он. — Что помешает твоим людям перебить нас, когда ты окажешься в безопасности? Лишние свидетели в таких делах не нужны.
— А что может помешать вам перерезать мне горло, если обстановка на берегу покажется подозрительной?
— Можно бесконечно препираться, — сказал я, — но правы вы оба, к тому же, даже если нас не убьют твои люди, то наверняка архимаг засадит в какую-нибудь из башен. Йорг прав, мы слишком много знаем, для простых бойцов.
— Что же мы будем делать?
— Договариваться. Например, раз уж так выпало, что нам по пути, мы можем проводить тебя до побережья, а ты взамен, сделаешь вид, что никого не встречал. Как тебе такая история?
— Согласен.
— Йорг? Госпожа Эидис?
— Я тоже за то, чтобы никто никого не ждал, — ответил бывший сотник. — Но плату за сопровождение мы всё-таки возьмём.
— Сколько?
— Шесть лошадей и три мешка овса.
— Не дороговато?
— Можешь не торговаться, но тогда пойдёшь сам и не пугай, что расскажешь подельникам, будто видел нас. К тому времени, как вы соберётесь, даже пешком, мы уже успеем отмахать половину Къюста.
— Странные вы люди, — пожал плечами Кетиль. — Вам предлагают помощь, а вы умудряетесь ещё и угрожать.
— Последние благодетели отдали нас на откуп некроманту, так что мы не особо-то доверяем обещаниям. Что скажешь?
***
Через Фар мы переправились у излучины — река поворачивала к востоку, чтобы влиться в Змеиное море, нам же дорога прямиком на юг. На паром денег нам хватило без проблем, после, с большими предосторожностями закупились солью и крупой в деревне и на этом общение с цивилизацией закончилось. Мы снова шли в стороне от дорог, стараясь обходить даже самые захудалые посёлки и не зря, кстати. Два раза удавалось обойти засады и один раз снова пришлось сцепиться с разбойниками, вот тут и пригодился огненный маг. Из десяти бандитов порубили мы только четверых, остальные превратились в головешки раньше, чем успели добежать, правда Хельги распороли щёку ножом, у него началась лихорадка и пришлось три дня стоять на одном месте, пока Фритта хлопотала над парнем. К слову сказать, такая лихая разборка с шестерыми врагами, для огненного мага тоже не прошла даром. Весь последующий день он едва держался на ногах, постоянно пил воду и баюкал, покрывшиеся волдырями кисти рук. Были ли нападавшие наёмниками Тёмных или просто нам не повезло нарваться на лихих людишек непонятно, но трупы мы прикопали, а нож, которым Хельги ранили отожгли на костре, чтобы, в случае чего, некроманту не за что было зацепиться.
Радовало только, что пейзаж поменялся — тёмным ельникам на смену пришли светлые сосновые леса, которые ещё пять дней спустя остались позади, уступив место уже вовсю заросшим изумрудной травой холмам.
Наверное, надо было бы любоваться красотами природы и радоваться теплу и зелени, но, если честно, за время пути мы устали и озлобились так, что страшно было даже слово лишнее сказать. Я, конечно, старался как-то разрядить обстановку, но уже сам чувствовал себя совершенно измотанным. Мы день за днём брели, отвлекаясь лишь на охоту, вечером падали, просыпались и снова брели, уже порядком отвыкнув от новых человеческих лиц.
— Долго нам ещё тащиться? — недовольно спросил Хельги, в один из привалов. — Даже в горах было проще.
— Через два дня должны выйти к крепости, где ждут люди архимага, — ответил Кетиль.
— Может, мы с пути сбились?
Маг только отрицательно покачал головой и продемонстрировал подвеску в виде крохотного меча на верёвочке.
— В коллегии такими снабжают всех странствующих магов, — пояснил он. — Острие всегда указывает на север. Так что не заплутаем.
Ну да, кому же здесь компас изобретать, как не магам?
— Ты бывал в этих краях? — спросил я.
— Не приходилось. Всё больше в Карликовых горах бродил, даже до Шагата добирался, но эти края…тут только бездушные, да великаны. Народ в Кьюсте смелый, но необразованный, так что ни для мага, ни для любителя книг здесь ничего интересного нет.
— Как видно, не все так думают, — хмыкнул Йорг. — Архимаг, вон, даже людей не пожалел, да ещё на кораблях. Вы что в земли великанов собрались морем идти?
— Не твоё дело, — совсем нелюбезно ответил Кетиль. — Откровения в наш договор не входят.
— Твоя правда. Идете хоть в Хель, только лошадей наших отдайте.
— Будут вам лошади.
Долго рассиживаться не стали, слопали двух куропаток, подстреленных по пути и улеглись спать, то есть, улеглись остальные, а мне и госпоже Эидис выпало сторожить костёр. Дочка лорда, вроде бы больше не дулась на меня, но и задушевно поболтать желания не изъявляла, а я, последние дни всё свободное время посвящал медитациям и погружению в транс, чтобы хоть немного восполнять энергию, которой с каждым днём оставалось всё меньше. Однако отмолчаться не получилось. Новость о том, что в коллегии знать не ведают ни о каких порталах, шарахнула меня, будто топор по темечку и если я справлюсь с этим, то точно не за пару дней. Чудеса заканчиваются там, где иссякает вера в них… а моя вера почти на нуле.
— Я заметила, что вы преуспели в изучении рун, господин Алек, — отвлекла меня от грустных мыслей госпожа Эидис.
— Благодарю, госпожа. К сожалению, практиковаться я могу только на тех примерах, что Кетиль пишет на земле. Книг у нас нет и не предвидится.
— Тогда, зачем вам умение читать? Даже многие дворяне предпочитают чтению верховую езду или фехтование.
— Я не дворянин, миледи, к тому же там, где я родился, говорят, что знания — это главная сила.
— И вы в это верите?
— Верю. Знания помогли мне выжить, как и вам. Не будь их мы бы уже сложили головы в горах, а может и раньше. Так что, если изучение рун сделает меня сильнее, то я буду учить руны.
— Но, вот, с оружием вы упражняетесь не так охотно.
— Всё верно. Как бы мне ни хотелось стать великим воином, годы вряд ли позволят мне управляться с мечом и копьём, например, как Йорг. А мы, ведь, с ним ровесники. К тому же, у меня нет таланта к обращению с оружием.
— А магия?
— Я никогда не считал своё умение магией. Это просто всегда было частью моей жизни.
— Но у вас есть патент.
— Так уж вышло.
— Странный вы человек, господин Алек, — протянула дочка лорда. — Вроде бы говорите больше нас всех, но никто о вас ничего не знает, некроманта можете победить, но выглядите совсем беззащитным.
— Вас это пугает, миледи?
— Скорее, наоборот… Меня к вам непреодолимо тянет, господин маг, с тех самых пор, как мы выбрались из замка.
— Госпожа…
Но леди Эидис не дала мне договорить, она вдруг придвинулась близко и горячо зашептала мне на ухо:
— Я прошу тебя, ничего не говори. Я чувствую, что нам недолго осталось, нас затравят, сгноят в кандалах, в каком-нибудь вонючем подвале. Мне это уже неважно, но я не могу больше молчать и мучиться каждый день, глядя на тебя…
Надо бы, наверное, по законам жанра, впиться страстным поцелуем в невинные девичьи губы, и чтобы мир перестал существовать для нас двоих… Вместо этого, я как пенёк сижу и лихорадочно думаю, что такого сказать, чтобы вывернуться из этого вихря страсти и девчонку не поломать. Половина людей обзовёт меня идиотом, половина тряпкой. Сами бы оказались в такой ситуации. Один умный человек сказал, что для психологов нужно организовывать отдельную службу знакомств потому, что они со всеми остальными людьми уже не могут нормально общаться, и был прав. Начну сейчас рассказывать госпоже Эидис о собственных чувствах… это ведь ничем хорошим не закончится… Проклятье! Да, вся наша жизнь ничем хорошим не закончится! Вот, почему, когда просто хочется сдохнуть, кто-то просит проявить отзывчивость и взаимность? В том вопросе, похоже, моё везение не работает.
— Г-госпожа… Я знаю о ваших чувствах…
— Какая же я вам госпожа, господин маг, — горько усмехнулась девушка. — Я, как последняя крестьянка, забыла про девичью гордость и шепчу вам непристойности.
— Это не непристойности. Это чувства. Непристойно не обращать на них внимания. Просто… я для вас совсем неудачная партия, тем более в сложившихся обстоятельствах… Вы верно заметили, что я не боец и вряд ли смогу вас спасти от Тёмных или Коллегии.
— И вы считаете это причиной, чтобы считать себя недостойным?
— А вы считаете, что этого недостаточно?
— Вам необязательно быть великим воином или магом, достаточно того, что вы никогда нам не врали и что мне с вами спокойно. Это, ведь, не Йорг и не этот выскочка-огнеглотатель спасли меня от проклятия…
Ну, вот, что мне с ней делать? Наклонился к ней и прошептал:
— Послушай, просто послушай меня… Я сейчас никого любить не могу, даже себя и если бы ты знала, что в душе у меня творится, то, наверное, убежала бы без оглядки.
— Не убежала бы, — всхлипнула Эидис. — Я понимаю всё… я не дура, ты не думай… Тебе труднее чем нам всем, просто ты знай, что я рядом…
— Я знаю.
Я погладил её по волосам, как маленькую. Эидис обняла меня и уткнулась лицом в грудь. Так мы и просидели, пока Кетиль и Льёт не подошли. К их чести, оба прикинулась слепо-глухо-немыми и я им был за это безмерно благодарен.
Глава 20
— А почему мы не можем просто войти в селение?
— Потому, что за всё утро из него никто так и не вышел.
— И что?
Кетиль удивлённо посмотрел на Йорга, я вздохнул и решил помочь магу:
— Ты что делаешь первым делом, когда встаешь?
— Ну…
— Вот и они должны были землю с утра удобрить, но никого нет.
— Но корабль-то здесь.
Корабль, действительно тут, небольшая такая лоханка, похожая, кстати, больше не на драккар викингов, а на ганзейский когг, какие ходили по Балтике веке в четырнадцатом — одна мачта с прямым парусом, надстройка на корме и ещё одна, с бойницами, на носу корабля. Никаких тебе драконьих голов и щитов на бортах. Сейчас эта посудина бросила якорь метрах в ста от берега, на берегу лежит перевёрнутая вверх дном лодка-долблёнка, но команды или кого-то из местных мы не увидели. Маленький рыбачий посёлок, вроде того, в котором верховодил покойный Свен, будто вымер.
— То, что корабль здесь, значит только, что твои люди смогли доплыть до этих берегов, — проворчал бывший сотник. — Кто знает, как их тут приняли?
— Никто не знал, где мы встретимся.
— О том, что ты направляешься в Морхейм тоже, вроде бы, никто не знал, но сейчас ты здесь один.
— И что будем делать?
— У вас есть условный сигнал?
— Я должен развести костёр. Если всё в порядке, они тоже должны развести дымный костёр.
— Надо же, какая хитрость, — хмыкнул Хельги.
— Мы не рассчитывали, что на диком берегу нужно будет выкрикивать пароли и отзывы, — огрызнулся маг.
— Ладно, — оборвал Йорг. — Ты знаешь кого-нибудь из них в лицо?
— Никого. В этом и был смысл, на случай, если кого-то из нас схватят.
— Тогда, разводим костёр, если дыма в ответ не будет, всем быть готовыми к бою.
Костёр разожгли не без трудностей, с дровами в холмах оказалась напряжёнка, так что пришлось тащиться к рощице неподалёку. Зато свежей травы вокруг уже успела вырасти целая прорва, так что, когда огонь разошёлся мы просто закинули в него несколько заготовленных охапок, от которых к небу потянулся молочно-белый столб дыма. Спустя несколько минут томительного ожидания, в посёлке тоже взвился столб дыма.
— Ну, вот, а вы боялись.
Кетиль облегчённо выдохнул и посмотрел на бывшего сотника.
— Всем приготовиться, — не обратив внимания на взгляд, скомандовал тот.
Девушки коротко кивнули и без лишних разговоров направились к ближайшим зарослям, Хельги и Льёт двинулись в противоположную сторону, сам я чуть задержался, снаряжая самострел. Позиции мы разобрали заранее так, чтобы свалить двоих троих с ходу и дать лучникам время начать плотный обстрел.
— Вы чего? — всполошился огненный маг. — Они же разожгли костёр!
— Не сразу. Для такого ответственного дела, возле костра должен постоянно кто-то дежурить и сразу подать сигнал, а на м пришлось ждать.
— Ну, может, огонь погас…
— Тогда, тебе ничего не угрожает.
Наш коварный план, как всегда, был прост, как лом. Если мы с Йоргом, действительно страдаем паранойей, то, когда дружки Кетиля появятся у костра, нам останется просто выйти и напомнить об оплате, а, вот, если придут совсем не друзья, или маг всё-таки решил поиметь выгоду с нашей поимки… Шесть стрел ему не сжечь за одно мгновение, а мы поднаторели в стрельбе за последнее время.
Посёлок от нас скрыт холмом, так что прошло ещё не меньше получаса, прежде чем на склоне показалось четыре фигуры. Похоже, ждали одного только одного мага, иначе точно выслали бы побольше людей. Впрочем, скоро стала понятна причина такой малочисленности — один из четвёрки точно был некромантом, я это даже без транса почувствовал, просто волосы на затылке дыбом встали.
— Чувствуешь? — шёпотом спросил я Йорга.
Тот только кивнул в ответ и покрепче перехватил копьё.
Ну, и что делать? Я вообще-то не истребитель некромантов, а психотерапевтические инструменты, вовсе не разящее копьё света, чтобы разметать подчинённые души как котят. Проблема в том, что запасного варианта у нас нет.
— Что будем делать?
— Единственный вариант — затаиться, — прошептал бывший сотник. — Они не знают о нас. Прибьют мага и успокоятся.
Похоже, в моё могущество он тоже не верит.
— Так нельзя…
— Умирать тоже нельзя, а наших сил не хватит, чтобы справиться с ними.
Он прав, ничего не получится. Мы поляжем здесь, в этих безымянных холмах, пытаясь защитить мага, в честности которого даже не уверены. А что если он сам связан с Тёмными, а нас заманил в ловушку? Вот сейчас эти четверо спустятся с холма и Кетиль укажет, где мы спрятались. От мыслей меня отвлекло шипение Йорга, я вопросительно посмотрел на бывшего сотника, но тот лишь молча указал на подошедших к костру людей.
— Что? — не понял я.
— Второй слева.
Я присмотрелся и выругался про себя. Вторым слева шёл никто иной, как наш старинный знакомый — Эймунд, он конечно, бороду сбрил, да и прихрамывает почему-то, но я этого урода из миллиона узнаю. Как-то аргументы, приведённые Йоргом сразу потеряли силу. Если этот хорёк появился здесь, значит либо мы его закопаем, либо он на наших костях спляшет.
О нашем присутствии, похоже, никто не догадывался. Четверо подошли к костру, возле которого устроился маг и Эймунд спросил:
— Это тебя мы ждём уже пять лишних дней?
— Может и так, — пожал плечами Кетиль. — А тебе не терпится снова в море?
— Там нет великанов.
— Здесь их тоже не должно быть.
— Местные говорят, что через заставы, хоть раз в год прорываются два-три.
— Ты со мной о великанах пришёл поговорить?
— Ты должен быть не один.
— Кто-то ждал моих людей в Морхейме, а сам я пару раз только чудом отбился от бандитов, пока добирался.
Маг поднял замотанные тряпками руки, на которых ещё не успели зажить ожоги.
— Сталь, иногда, сильнее магии, — ухмыльнулся слуга Тёмных.
— Не в этот раз. Так что?
— Что скажешь?
Эймунд, не обратив внимания на вопрос, повернулся к одному из спутников.
— Он неплохо тут натоптал один, — ответил тот. — За пятерых похоже…
Я ждать развития событий не стал, навёл прицел на середину груди Эймунда и потянул скобу, и тут же, почти одно временно хлопнули самострелы девушек. Выпущенный болт вошёл по самое оперение, сбив ублюдка с ног, а вот остальные четыре стрелы цели не достигли — прямо в воздухе рассыпались прахом, но некромант, которым оказался тучный лысый мужик, с козлиной бородёнкой, всё же отвлёкся и поплатился за это — огненный шар сорвался с рук Кетиля и врезался в бок противника, хоть и не убив, но здорово подпалив тому шкуру.
— Алек на тебе колдун! Остальные — навались!
Йорг вскочил, с ходу метнув копьё, промахнулся буквально на ладонь. Наконечник со свистом разминулся с головой противника, но бывший сотник ждать не стал, ринувшись в атаку с обнажённым мечом. Остальные, было, кинулись следом, но некромант оказался не так уж прост, взмах руки, и ветки кустарника, за которым прятались Фритта и Эидис, превратились длинные белёсые пальцы, вцепившиеся в одежду и волосы. У Льёта и Хельги, похоже, аналогичная проблема. Зато меня он не заметил.
Я уже привычно скользнул в транс, почувствовав, как мысли исчезли, а тело стало лёгким и потеряло границы. Исцелять души, подчинённые некроманту я не стал, вместо этого просто поднялся во весь рост и двинулся к колдуну, тот меня, наконец, заметил и рявкнул:
— Взять!
И тут же ко мне метнулись четыре сгустка мрака, соединённые с хозяином чёрными поводками. Они навалились и… отпрянули, воя и пытаясь стряхнуть, стремительно разрастающиеся пятна света. Святым я, может и не стал, но сейчас вошёл в такое состояние, когда страхи и слабости не волнуют от слова «вообще». Остаётся молиться всем богам, чтобы энергии хватило на задуманный блеф.
— Я дам тебе уйти, — сказал я приближаясь к озадаченному некроманту, — если ты передашь своим владыкам, чтобы оставили меня в покое.
— За мёртвого тебя платят столько же сколько за живого, — осклабился колдун. — Сам с ними поговоришь, когда я тебя подниму.
Блеф не вышел. Некромант вновь взмахнул рукой и снова тени окружили меня, грудь стиснуло ледяным обручем, я попытался нырнуть в транс, но не смог, лёгкие вспыхнули огнём, а перед глазами запрыгали красные пятна. Отбегался, фокусник. Возомнил себя боевым магом, решил ворваться в битву, круша тьму направо и налево, только забыл с кем решил потягаться. У этого некроманта, наверное, таких как я за плечами, может сотня. На ногах я не устоял, завалился на бок, в голове уже стучало так, будто там кузнечный цех развернули, но, как оказалось, Кетиль тоже на месте не сидел — в некроманта ударил новый шквал огня, на этот раз такой сильный, что адепта отбросило и протащило по почерневшей от жара траве, но тот неожиданно ловко, для такого толстяка, перекатился через спину и кинулся на огненного мага.
Ледяной обруч на груди пропал, я судорожно вздохнул и закашлялся, глаза слезились, ноги ослабели, зато сердце чуть из груди не выскакивает. Тёмные души отступили, но не разлетелись, часть их кинулась на помощь хозяину, а остальные, которых насчиталось аж пятеро, вновь навалились на меня, но я успел подготовиться. Телесные «ключи» здорово сработали, удалось скользнуть в транс и без лишних заморочек ухватить первый «поводок».
Пришлось нелегко. Конечно, транс меня сберёг от вероятности быть разорванным на куски, большая часть атак просто рассыпалась. Мощь атак душ, похоже, сильно завязана на эмоции, то есть, если ты боишься, что тебя заколют или зарубят, такая сущность исполнит все самые жуткие фантазии, но сейчас мне всё равно, так что и исполнять нечего. Правда, в один момент я отвлёкся и состояние моментально схлопнулось, я едва увернуться успел от превратившейся толи в саблю, то ли в призрачный бич, сотканной из тьмы руки. Отскочить-то успел, но плечо взорвалось болью, да такой, что я аж взвыл.
До ранения, я успел освободить только три пленных сущности. Некромант сумел сбить Кетиля с ног и тут же на огненного мага навалились три пленных души, сковав по рукам и ногам. Адепт Тёмных попытался вновь перейти в нападение, но тут произошло нечто странное — возле него, вдруг образовалось пять дымчато-серых фигур. Одна из них взмахнула длинным, наполовину обломанным мечом и некромант заорал от боли, схватившись за бок, остальные кинулись на насевших на меня тварей, замелькали призрачные клинки и топоры, клочья тьмы полетели во все стороны. Но слуга тёмных оказался не так прост, он крутнулся на месте, выкрикнул что-то и тут же из его рук выметнулись пять сотканных из тьмы стрел, каждая из которых нашла свою цель — призрачные фигуры рассеялись, успев, правда уменьшить количество подчинённых душ, до трёх, тех самых, что держали мага, но я, оказывается, всё это время бежал к ним. С большим трудом удалось перейти в рабочее состояние, боль немного утихла, на душе стало спокойно и легко, я сосредоточился на дёргающихся угольно чёрных пуповинах, которые, вдруг, налились золотым светом и… пропали. Души взвыли, то ли от боли, то ли от радости, и, позабыв о маге, рванулись в небо. Так что, победа над призрачными воинами спасла некроманта только отчасти, он, вдруг, окутался алыми сполохами, а мгновение спустя, в шею ему воткнулась стрела, остановить которую у колдуна уже не хватило сил.
— Голову рубите! — крикнул лежавший на земле Кетиль. — Скорее!
Йорг, давно прикончивший обоих противников, коротким взмахом меча оборвал корчи адепта.
— Эидис!
— Фритта!
Мы с Льётом одновременно кинулись к обращённому в ловушку кустарнику.
— Всё в порядке!
Белёсые пальцы снова стали просто ветвями кустарника и девушки, с изодранными в кровь лицами и руками выбирались из них, причём дочка лорда ругалась как сапожник, а Фритта если и отставала от неё, то только в силу природной молчаливости.
— Всё в порядке?
Я приблизился к Эидис, которая уселась прямо на землю и тяжело дышала, утирая пот со лба. В ответ девушка только устало отмахнулась. Ну и хорошо. Что с остальными?
Хельги, как оказалось, ловушка прижала к земле, так что он весь бой пролежал, ругаясь и безуспешно пытаясь подняться, но хоть не получил ни царапины, как и Льёт, которому повезло чуть больше — кусты оплели только ноги и не смогли сильно впиться, через стёганные штаны. Он-то и сумел всадить стрелу в шею некроманту. С Йоргом тоже всё в порядке, разве что кровью весь залит, будто из ведра окатили, но своей нам нет, только вражья. А вот магу не повезло, жив-то он жив, да на руки даже смотреть страшно. Я думал, это они раньше был и обожжённые, но теперь понимаю, что раньше было всё в порядке. Кисти у Кетиля превратились в два обугленных обрубка, а сам он посерел, как труп и дышал хрипло и часто.
— Ты жив? — спросил я.
— В по...— он закашлялся, но продолжил. — В порядке всё…
— Помирать не вздумай. Слышишь? Тебя Фритта в два счёта вылечит.
— И не подумаю, — слабо усмехнулся маг. — Просто слишком много Силы… Никогда ещё не приходилось так сражаться…
— Что с руками?
— Заживут. Подождать надо.
Я подумал, что такими темпами, у него скорее гангрена начнётся, чем что-то заживёт. На руках живого места нет. К нам подошёл Йорг, только головой покачал, увидев, но ничего не сказал, поманил с собой.
Глава 21
Эймунд оказался жив. Стрела пробила грудь, наконечник вышел возле правой лопатки, похоже, разворотив лёгкое, так что предатель харкал кровью, рычал, но подняться не мог.
— Привет, Эймунд.
Йорг опустился на корточки рядом с раненным, тот потянулся к ножу, но бывший сотник коротко ударил по руке, а потом снял клинок с пояса, меч слуга Тёмных выронил ещё раньше.
— Чтоб вы сдохли, ублюдки!
Наёмник, скорчился на земле и зарычал.
— Пока, несмотря на твои старания, мы живы, — улыбнулся Йорг. — Рассказывай, как ты додумался, что мы придём сюда.
Эймунд перестал ругаться и рассмеялся, правда тут же снова скорчился от боли.
— Ты, сотник, правда думаешь, что я здесь по ваши души?
— А разве нет?
— Да повелителям давно наплевать на вашу компанию.
— Расскажи это бездушным, которых мы похоронили в ущелье.
— Ущелье… Сказать по правде я думал, что белоглазые и вас за собой утянули.
— Ты тянешь время, чтобы сдохнуть, прежде чем начнёшь говорить?
— Ты не спрашиваешь.
— Зачем ты здесь?
— Из-за вашего плюющего огнём друга.
— А посты на дорогах? Тоже ради него?
— Для вас всех. Повелители решили бить наверняка.
— Плохо у них с точностью. Мы ещё живы.
— Это ненадолго. Вам некуда идти…
— Сколько людей пришло с тобой?
— Зачем мне рассказывать что-то?
— Затем, что наш плюющий огнём друг, похоже, не очень рад вашей встрече. Хочешь, он запечёт твои почки, не вынимая их из тела?
— Он сейчас даже кружку воды вскипятить не сможет, так что не пугай.
— А что если мы тебя оставим в живых и отпустим? Что скажут твои хозяева? Ты снова ушёл с некромантом и снова вернулся один. Вот это совпадение!
Вот тут наёмника, похоже проняло. Видно перспектива объяснять Тёмным, почему его отпустили, была пострашнее запекания почек, но всё же он справился с собой и прохрипел:
— Дурак ты, Йорг. Я же не жилец. Ты меня к повелителям на руках понесёшь?
— Кетиль! — повысил голос бывший сотник.
— Что надо? — откликнулся огненный маг.
— Сможешь ему внутренности поджарить так, чтобы кровью не захлебнулся?
— Дело нехитрое. Нужно только чтобы Алек мне помог…
— Вот видишь, — осклабился бывший сотник. — У нас тут взаимовыручка. Так что? Будешь рассказывать?
— Будь ты проклят Йорг! И твоё поганое семя пусть проклято будет до седьмого колена!
— Не ты первый меня проклинаешь, и уж точно не последний. Повторяю, сколько людей осталось в посёлке?
— Одиннадцать, — прохрипел Эймунд.
— Некроманты ещё есть?
— Нет. Только мои люди.
— А если напрячь память?
— Говорю тебе нет! Или ты думаешь, ради одного огнеглотателя из Коллегии отрядят десяток адептов? Мастер Хирд был опытным колдуном, не знаю, как у вас получилось его победить.
Вот и я не знаю. Этот некромант оказался сущим зверем, не ровня тому мальчишке, с которым мы схлестнулись в лесу. Не будь с нами Кетиля, точно бы конец пришёл, но даже не в нём дело, а в призраках, которые умудрились изрубить на кусочки пять тёмных душ, да ещё самого некроманта ранить. И, кажется, я догадываюсь, что это за благодетели…
— Почему вы пошли только вчетвером?
— Ты совсем тупой? Некромант должен был спеленать мага, как ребёнка. Нас вообще взяли только чтобы дотащили его до посёлка.
— Что-то он не особо успел.
— Как посмотреть. Судя по виду, ваш дружок скоро отправится в Хель вместе со мной.
— Глазастый ты. Что нужно твоим людям, чтобы уйти?
— Они вас не послушают. Просто перережут команду корабля и всех жителей, а потом и вас порешат. Подумай, сотник, там больше десятка головорезов. С ними даже ты не справишься.
— Посмотрим. Ты жить хочешь?
— Вы уже всё сказали. Мне конец, в любом случае.
— Не в любом, — вмешался я. — Так что, хочешь жить? Думай быстрее.
— Тьма вас сожри! — выругался предатель. — Хочу! Хоть на дыбе у палача, но ещё немного пожить.
— Придётся отдать одно лёгкое.
— Хоть руку мне отпиливай, лишь бы не сдохнуть на этом проклятом берегу.
К нам, опираясь на плечо Хельги приковылял Кетиль. После кратких объяснений, он только кивнул и сказал мне:
— Будешь моими руками.
— Что делать?
— Зря я тебя что ли руны учил писать? Нанеси ему на грудь руну «пламя», его же кровью… да стрелу же выньте сначала! И палку ему в рот, а то придётся ещё и язык, откушенный прижигать.
— Вы чего задумали? — всполошился Эймунд, но никто его слушать не стал, сунули в рот обломок ветки, верёвкой замотали. Руки и ноги тоже связали, от греха.
Под руководством Кетиля я нанёс на грудь раненному почти все указанные руны, только с руной «исцеление» не срослось, я её ещё изучить не успел. Пришлось звать госпожу Эидис, которая дочертила знак.
— И, что мы сделали? — спросил я у тяжело дышавшего мага.
— Да всё очень просто. Это базовая лечебная магия, её изучают до перехода к конкретной школе. Можно помочь, исцелить болезнь, кости срастить, если сам или кто-то из спутников пострадает. Ничего сложного, зато каждый маг может пользовать солдатню и крестьян, получше знахарей и травников.
— У него не сломаны кости.
— У него лёгкое пробито, скоро начнёт кровью захлёбываться. Вот эти руны уберут повреждённое лёгкое, эти — прижгут рану, а эти не дадут ему сдохнуть от боли. Он же нам живым нужен?
Вот так просто. Магическая хирургия. Бабах, и готово.
— А мы точно в нём сквозную дыру не проделаем? Может, можно как-то залечить рану?
— Нечего было в нём дырки делать, если он тебе так дорог. Я не целитель. Тут главное — сердце не задеть.
— Ладно. Уверен, что получится?
— Не знаю, я никогда такого не делал, на живых людях.
— А на ком делал?
— В Коллегии нам разрешают вскрывать трупы и проводить на них эксперименты.
Эймунд замычал, но на него внимания никто не обратил.
Навалились втроём, а Кетиль начал бормотать заклинание. Руны вспыхнули, повеяло жаром и палёной кожей, связанный забился, завыл, но держали мы крепко. Грудная клетка под рунами, сначала неестественно разулась, будто рёбра в одну секунду стали резиновыми, Эймунд уже даже не кричал, а визжал на одной ноте, но сознания не терял, но это продолжалось всего пару мгновений, после чего рёбра снова вернулись на место, а на месте входного отверстия от стрелы остался только лиловый рубец. Сам оперируемый всё-таки отключился, как и «хирург». Огненный маг всё-таки, слишком много потратил сил на исцеление и свалился тут же, на д ним захлопотала Фри— Не круто мы? — спросил я у Йорга.
— Мы ему жизнь спасли.
— Я про Кетиля.
— Если бы не мы, он бы сейчас сам кровавые пузыри пускал, и никто бы его не спасал, так что нет, не круто.
Абсурд какой-то, только что снова убили некроманта и сразу провели сложнейшую операцию по удалению органа, используя буквы и бормотание. Никаких скальпелей или операционных… Я так и не могу понять, это варварство или прогресс.
Кетиль очнулся минут десять спустя. Фритта, как раз успела ему повязки на руки наложить.
— Живой? — спросил он слабым голосом.
— Не подох, — ответил Йорг.
Маг кивнул и снова прикрыл веки.
— Эймунда надо быстро в чувства приводить, — сказал я Йоргу.
— Зачем?
— Надо договариваться с его людьми, а они слышали отсюда крики и грохот, да ещё Кетиль надымил. Как думаешь, они так и будут отсиживаться в посёлке или пойдут на помощь?
— Думаю, с чувством взаимовыручки у них плохо.
— Зато с жадностью всё в порядке, а твой старинный дружок — гарантия того, что им заплатят. Если они явятся, когда он будет без сознания, нам точно конец…
Привести Эймунда в чувство получилось всё-таки небыстро, но всё-таки он очнулся, попытался подняться, но завалился набок, ругаясь и кашляя.
— Не дёргайся, — предупредил бывший сотник.
— Что вы…
Посланец Тёмных снова зашёлся кашлем.
— Считай, что мы тебя вытащили из лап Хель, — ответил я.
— Вы меня туда сами сунули, — прохрипел наёмник.
— Давай не будем спорить. Некромант мёртв, у тебя осталось только одно лёгкое, если не хочешь, чтобы Тёмные вырвали и его, придётся договариваться.
— Сейчас подоспеют мои люди, и договариваться уже ни с кем не придётся.
Надо же, стоило ему узнать, что можно не бояться смерти, как сразу начал выпендриваться.
— Думаешь, что они пригрозят нам сожжением этого славного посёлочка и мы тебя отпустим?
— А разве я не прав?
Эймунд злорадно усмехнулся.
— Ты, похоже, совсем отупел от некромантии. Лично я сжёг триста человек за один вечер, если к ним добавится ещё пара десятков, это уже ничего не решит, как и то, что я обрежу тебе сначала уши, потом нос, а потом все твои остальные части, как любят делать бездушные. Хочешь поторговаться или добраться к хозяевам целым и невредимым?
— А ты изменился, фокусник, — произнёс Эймунд прищурившись. — Когда я тебя лепил ногами, в замке, уверенности в голосе было поменьше.
— Может, просто нож ему в пузо воткнём? — предложил подошедший Льёт. — Полежит пару дней, его гниль и доконает, пусть его дружки лечат или Тёмные, раз он им так нужен.
— Я вам нужен.
— Гораздо меньше, чем мы тебе, — отрезал я.
— Почему это?
— Мы понимаем, что рано или поздно твои хозяева загонят нас в угол у прибьют, а ты даже сейчас думаешь, что вывернешься. Так ведь?
— Я смогу объяснить владыкам смерть некроманта, — скривился Эймунд.
— А палачу тоже сможешь?
Я угадал, вон он как напрягся.Во время «операции», заметил, что всё тело у него испещрено отметинами, и это совсем не боевые раны. Больше похоже на работу палача — ожоги, рваные рубцы, как будто щипцами кожу рвали, причём зажить это всё, как следует, не успело.
— Чего ты хочешь, фокусник?
— Прикажи своим людям выпустить команду корабля, а после сдаться.
— А может быть лучше пусть порежут тебя на ремни?
— Нет. Только это.
— А если я не соглашусь?
— Проткнём тебе оставшееся лёгкое и посмотрим, успеешь ли ты добраться до Тёмных, чтобы они тебя спасли.
— Без моего приказа, вас тоже убьют.
— Ещё лучше, сам умрёшь и дела не выполнишь.
Вербовка — тёмная сторона психологии и, если честно, я в ней не силён, от слова «вообще». В конце концов, я же не суперагент КГБ и не адепт деструктивной секты, чтобы затягивать в свои сети мирных обывателей. Те книги, что я читал и тренинги, что проходил, учили вербовать и усыплять бдительность, но всё больше для того, чтобы от подобных действий защититься[1]. Вкратце, всё сводится к тому, чтобы поставить человека в безвыходную ситуацию и тут же предложить выход. Это если в теории. В реальной ситуации, проблем может возникнуть целая куча, особенно, если учитывать, что действовать приходится, практически «наобум», без всех этих «разработок объекта» или «подведения», да даже, банального просмотра страницы в соцсетях нет потому, что нет здесь таковых. Так что, приходится импровизировать и… потеть, от осознания, что сейчас на холм поднимутся одиннадцать головорезов и нашпигуют нас стрелами, под завязку.
— Что мне нужно будет сделать в обмен? — нарушил молчание Эймунд.
— Просто передать сообщение… Кто там тебя послал?
— Владыка Горал.
— Вот ему и передать, в первую очередь.
— Что?
— Мы хотим, чтобы нас оставили в покое. Всех. Если попытаются на нас натравить некромантов, мы снова их убьём, как сделали уже с троими…
— Ты понимаешь, что меня ждёт, после этого?
— Ничего. Я хочу договориться, хоть с Горалом, хоть со всеми четверыми.
— О чём?
— Это я скажу только им, при встрече. Можешь пояснить, что это связано с некромантией и тем, как с ней бороться. Так как?
— Договорились. Отпустишь меня сейчас?
— Когда отплывём, сможешь уйти.
— Годится.
Получилось, наверное… По крайней мере, когда на холме появились вооружённые люди, Эймунд заорал, чтобы они сложили оружие и не вздумали ни в кого стрелять.
[1] Самое доступное встреченное объяснение приёмов вербовки и защиты от них описано в книге: М. Пелехатый Е. Спирица Боевое НЛП
Глава 22
Команда корабля почти не пострадала. Похоже, наёмники хотели прибрать судно к рукам, а опытных корабелов среди них не нашлось, так что прирезали только капитана, мага из Коллегии и двоих его подручных, которые могли организовать людей на сопротивление, остальных пощадили. Жителям посёлка досталось гораздо больше, начиная с изнасилованных женщин и заканчивая тем, что показательно перерезали горло старосте рыбаков и подвесили труп на столбе, посреди посёлка. К тому же перебили почти всю скотину, обрекая посёльщиков на голодную смерть зимой. Здесь магазинов нет, так что без коров и кур, мясо можно добыть только охотой, а яйца и молоко так вообще не достать.
В итоге, когда мы объявили, о том, что бандиты больше не причинят вреда жителям, троих наёмников порешили сразу, причём, женщины. Пока мы опомнились, один получил дротик-сулицу в живот, а ещё двоих сначала пинали ногами, а после прирезали. Возмущаться оставшиеся люди Эймунда не стали, убитые, похоже, куражились слишком уж сильно. В итоге, новоиспечённых пленников загнали в сарай, где до этого сидела команда корабля. Эймунда поместили в отдельной клети. Какие бы обещания он не давал, обольщаться не стоит и лучше уж держать отдельно от остальных.
Нам не сказать, чтобы обрадовались, но хоть поблагодарили. Натерпелись местные за последние дни знатно. Другое дело корабельщики, эти готовы были нас расцеловать потому, что уже мысленно простились с жизнями, понимали, что если уйдут к морю Мертвецов, то обратно их никто не отпустит. Точного расположения портов в землях Тёмных не знал никто, так что свидетелей бы порешили сразу, по окончании плавания. Всего в команде осталось десять человек, вполне достаточно, чтобы пройти вдоль Кьюста, в Элвелан. Правда, они немного приуныли, узнав от огненного мага, что пойдём мы не домой, а туда, куда приказал глава Коллегии, то есть неизвестно куда, но до этого момента времени ещё порядочно.
Во время боя Кетиль сильно пострадал. Ни оружием, ни некромантией его не зацепило, зато собственная магия превратила руки пироманта, в головешки. Правда, по его словам, ожоги скоро пройдут, но это и «ожогами» назвать трудно, больше напоминает шашлык, который забыли вовремя убрать от жара. Фритта, конечно это всё обработала какими-то своими настойками, замотала бинтами, но всё больше горестно вздыхала и отводила глаза.
Праздничной встречи нам никто устраивать не стал, да мы и не требовали, устали и вымотались так, что не то, что пить-гулять, а просто разговаривать уже трудно было. Правда, в бане попарились, а то с такой жизнью и завшиветь можно. Отдохнуть, правда, мне не довелось — пришлось попеременно с Йоргом сторожить клеть с Эймундом, причём не для того, чтобы тот не сбежал, а для того, чтобы его самого не удавили. Хельги, Льёт и пара матросов сторожили остальных наёмников, которых заперли в сарае, на другом конце посёлка. Это специально, чтобы главарь с остальными не сговорился. Хотя, как он сговорится, связанный, да с заткнутым ртом? Но местные настояли, а мы не в том положении, чтобы противиться.
— Что дальше? — вполголоса спросил Йорг, когда мы устроились у двери.
«Что дальше…» Знал бы он, сколько я мучаюсь этим вопросом. Лучше всего было бы забрать причитающихся нам лошадей и убираться, пока целы, вопрос куда. В Кьюсте оставаться нельзя, и в Элвелан дорога заказана… Обратно, что ли в Серебряные горы?
— Может, и правда Кодекс этот архимагу притащить? — спросил я.
— Я тоже об этом думал, но… не верю я в то, что этот самый архимаг, нас примет с благодарностью и наградит за заслуги. Неудобные мы… Слыхал? Баланс какой-то нарушили...
— Тут ты прав, но не в горы же обратно тащиться?
— А может и так? Такой глупости от нас никто не ждёт.
Я укоризненно посмотрел на бывшего сотника, тот только усмехнулся в ответ.
— Ты… — начал было я, но замолчал, уловив какой-то посторонний шум за клетью.
Йорг тоже что-то услышал, нож поудобнее перехватил, знаком приказал мне вход стеречь, а сам скользнул за угол, откуда сразу же раздался приглушённый вскрик и возня. Показался бывший сотник почти сразу, таща за локоть… госпожу Эидис.
— Видал? — спросил он, поднимая руку, в которой держал сразу два ножа. — Через оконце пролезть хотела…
— Пусти! — прошипела дочка лорда, так свирепо, что я подумал, что она сейчас вцепится Йоргу в лицо, но тот не обратил на тон никакого внимания.
— Мы с ним договорились, госпожа, — спокойно ответил он. — Он, пока нужен нам.
— Если бы не он, наш замок… отец…
Губы у Эидис задрожали.
— Я знаю, госпожа. Я был там вместе с вами, но мы не сможем вечно бегать, нужно что-то сделать, а это наш шанс…
— Шанс… — презрительно протянула девушка. — А ты не подумал, что боги отвернутся от нас, когда мы заключим сделку с предателем?
— Боги не любят лишь трусов и глупцов. Мы, пока, не относимся ни к тем, ни к другим. У нас нет другого плана, а этот…
В дальнем конце посёлка раздался короткий вскрик и тут же всё стихло. Мы снова переглянулись с Йоргом, но это всё что успели сделать — Эидис, вдруг, как-то странно всхлипнула и осела на землю. Только мгновением позже я сообразил, что перед этим услышал хлопок тетивы и в туже секунду в затылок врезался таран и земля рванулась ко мне…
***
…Я снова оказался в лесу из костей, из земли вновь тянулись чёрные руки, а ветер гремел в белёсых кронах. В этот раз, правда, я не растерялся, а сразу двинулся к поляне, местоположение которой, слава всем богам, не изменилось.
Ну, конечно… С чего бы я ещё здесь оказался?! Посреди проплешины выстроилась шеренга страхолюдин.
— Вы что здесь размножаетесь? — спросил я, приближаясь. — Вас же пятеро было?
— Ты освободил ещё троих, —ответил тот, которого, можно было назвать Старшим.
Кстати, давнишние пятеро здорово изменились, больше не выглядят угольно-чёрными страшилищами, теперь они стали какими-то пепельно-серыми, и более человечными что ли. Ушла из облика хищность.
— Мы выполнили твой приказ, Разрушитель оков.
Старший, обвёл рукой остальных, те поклонились.
— Значит, вы узнали, как вас зовут?
— Узнали. Я – Харальд Одноухий. В первой войне с Тёмными я пал и был пленён Кругом…
Если честно, ни о чём мне это откровение не говорит. Ну, Харальд так Харальд.
— А как вам удалось узнать, имена? — всё-таки решил уточнить. Может они, пока я по лесам шатался, младенцев из колыбелей воровали и в жертву приносили.
— Мы спросили у владыки Ёргуна.
Я почувствовал, что колени как-то предательски задрожали, а по спине побежали мурашки.
— У кого вы с-спросили?
Даже, запинаться начал. Да кто же мог такое предположить-то?! Я же думал, что это какая-то галлюцинация, послание подсознания… Как моно было прогнозировать, что компания мертвяков попрётся прямиком к Тёмным, узнавать собственную родословную?! А почему я не подумал? А? Да, потому, что себе в голове выстроил картинку, как эти самые призраки, просто прилетят на собственные могилки, прикоснутся к давно истлевшим останкам и излечат амнезию. Идиот…
— Мы пришли к владыке Ёргуну, — повторил Харальд Одноухий. — Мы сказали, что явились от Разрушителя Оков, который велел узнать имена…
— Так и сказали?
Харальд молча кивнул и продолжил:
— Мы сказали, что тот, кто владел нами повержен в бою великим Разрушителем Оков, Дарующим Свободу, Избавителем-От-Забвения.
— И как он это принял?
— Попытался нас убить, но у него больше нет власти над нами. Лишь ты можешь отправить нас в Вальхаллу или Хель, если пожелаешь…
— И, что было дальше?
— Когда он понял, что бессилен, то пошёл на сделку — рассказал нам кто мы, в обмен на описание того места, где ты нас освободил и рассказ об освобождении.
— И вы согласились?
— Это честный договор, — подтвердил Харальд, остальные согласно закивали.
Договор у них… Я чуть не застонал, от осознания произошедшего. Как можно было быть таким идиотом? Заигрался в волшебника-медиума. Конечно, проклятия снимаю, души освобождаю, можно теперь, хоть с голой задницей на Тёмных идти… Почти сразу же ярость накатила, на новоиспечённых слуг, захотелось и вправду отправить их, одним махом, в загробный мир, но в последний момент всё же решил притормозить. Мои хитроумные схемы и так покачнули неведомый баланс магии, в этом мире, так что, как повлияет на окружающее пространство, развоплощение восьми древних душ одним только богам известно.
— Ладно, — вздохнул я. — Что вы рассказали?
— То, как умер прежний хозяин, как действовал ты, как разрывал путы…
— А он?
Харальд, кажется, задумался, по крайней мере ответил он только минут через пять.
— Он кажется… испугался, — наконец ответил дух.
— Испугался?
— Да. Он попытался, гневаться, но получилось у него плохо. Мы чувствуем страх.
Лучше бы они чувствовали, кому и что говорить можно.
— Что было дальше?
— Мы взяли с него клятву, что он никому не скажет о том, что мы приходили, и что не причинит тебе вреда, иначе, его ждёт смерть.
Молодцы. Клятву взяли. А то, что этот вурдалак, может меня вообще не трогать, а всех друзей передавить, даже и не подумали. И то, что ему даже рассказывать никому не надо обо всём, просто приказать, вырезать всех странников в Къюсте и приказ исполнят, в точности. Об этом тоже никто не подумал.
Ладно. Плакать и сокрушаться будем потом.
— В вас стало меньше тьмы, — сказал я и Харальд снова кивнул.
— Круг больше не держит нас. Тьма — часть Круга...
— Что ещё за Круг?
— Средоточие Силы Владык.
А вот это уже интересно. Может быть, не только Тёмные, но и я смогу добиться чего-нибудь дельного от своих покойничков. Харальд взглянул на меня, дымчатыми бельмами, но не заметив никакой реакции, счёл за лучшее продолжить:
— С помощью Круга Владыки контролируют души и сами берут Силу.
— А этот Круг, он в землях Пятерых?
— Нет, — мотнул головой дух. — Круг находится, не в этом мире… и в то же время в этом…
— Как это?
— Он связывает Силу и всё, во что она вливается.
— То есть, это какая-то дверь?
— Так и есть, Разрушитель Оков. Круг, будто канат, что держит лодку у берега.
— И этот канат в руках у Тёмных… А что если его оборвать?
— Не знаю, Избавитель-От-Забвения.
Боги… это величание меня всякими титулами уже здорово давит на нервы. Вообще, как я заметил, у этих освобождённых душ тягак пафосу.
— Кстати, — вспомнил я. — Вы этому своему владыке Ёргуну моего имени не называли?
— Он не наш владыка, Дарующий Свободу…
— Называли или нет?!
— Нет. Мы не знаем твоего имени.
— Значит, вы не постоянно со мной?
— Только когда ты призываешь нас — или, когда тебе грозит смерть.
— А эти? — я кивнул на троих застывших поодаль, пока ещё угольно-чёрных страхолюдин.
— Их ты освободил минувшим днём. Теперь и они в твоём хирде[1].
Отлично. Теперь я конунг приведений. От этой мысли так кисло на душе стало, что даже изжога началась. Этих я точно не буду озадачивать поисками имени, пусть ходят безымянными.
— Тогда, Харальд, ты будешь главным, — велел я.
— Благодарю, Разрушитель…
— И не называй меня разрушителем. Можно просто…э-э-э… «господин маг».
— Благодарю, господин маг.
Ну, хоть так. Всяко лучше, чем все эти «потрясатель земной тверди…» или «покоритель всех душ». К обращению «маг» я кое-как притерпелся, правда уже начал забывать, что зовут меня Алексей, а не Алек, но это уже к делу не относится.
— Как мне вас призывать?
— Просто крикни, что нужна защита и мы появимся.
— Крикнуть?
— Мысленно или голосом, неважно.
— Хорошо. А когда вы от меня уйдёте?
— Только когда ты покинешь этот мир. Ты не пленял нас, мы сами решили присягнуть тебе на верность…господин маг, и нет в мире таких сил, что разорвут эту присягу.
Прекрасно. Пожизненная охрана. Правда, болтливая немного, но это… временные трудности. Озвучивать свои восторги я не стал, вместо этого произнёс:
— Тогда, я ухожу. Призову вас, когда понадобитесь.
Восемь фигур, пять дымчато-серых и три будто сотканных из тьмы, склонились в глубоком поклоне. Мир как-то дрогнул и рассыпался миллионом осколков…
[1] Хирд — боевая дружина в Скандинавии эпохи викингов
Глава 23
Сначала я подумал, что голову мне всё-таки пробили. Правая сторона черепа болела так, будто осколки костей влетели в мозг и размололи его в кашу. Или в мозге нет болевых рецепторов? Так, похоже я ещё в добром здравии, если всякие глупости в голову лезут.
На лоб легла прохладная ладонь и тут же голос Йорга произнёс:
— Не беспокойтесь, госпожа, у него голова как из дуба выточена.
Нет, ну вы только гляньте! Стоило отключиться, уже в дуболомы записали…
— У тебя самого башка деревянная, — прохрипел я.
— Очнулся?!
Веки чуть приподнял, увидел зарёванную Эидис, рядом с ней фритта возится. Остальные тоже тут. Причём, только наши, моряков нет. Я ободряюще улыбнулся девушке, но от этого череп снова пронзило болью, что, похоже, также на лице отразилось. Фритта достала какой-то пучок трав и кинулась к очагу, горевшему в углу помещения.
Так, а где это мы? На тюрьму не похоже…
— Что случилось?
— Нам опять по голове съездили, — мрачно ответил Хельги. — И, снова, запихнули в поруб[1].
— Зачем?
— А сам не догадываешься? — хмыкнул Йорг.
Я мысленно застонал и предположил:
— Местные с бандитами сговорились?
— Наоборот, — откликнулся Льёт, — решили всех в Хель отправить.
— То есть…
— Нет у нас своего человека в лагере Тёмных, — констатировал Йорг. — Они Эймунда вместе с остальными на кол посадили, неудачно так… он сразу и помер.
— Неудачно?
— Говорят, в Шагате есть мастера, у которых казнённый на колу седмицу может прожить и всё время орёт. Под конец, некоторые даже богов видеть начинают.
Подумалось, что нам крупно повезло, в том, что у местных оказались такие неумелые палачи.
За время разговора, боль в голове чуть поутихла, и я решился приподняться на локте и оглядеться. Ну, с тем, что нас заперли в поруб, Хельги хватил, конечно. Дом как дом, разве что ставни на окнах заперты, да, наверняка, дверь снаружи подпёрли.
— Давно мы здесь?
— С ночи. А сейчас уже день. Ты дольше всех без памяти провалялся.
— Мы думали, что уже… — Эидис всхлипнула, не закончив.
— Да, я, похоже, в порядке. Голова только раскалывается. Чем это нас?
— Известно чем, — хмыкнул Льёт, — стрелой без наконечника. Они всё правильно сделали. Решили бы полезть врукопашную, отец бы от них даже мокрого места не оставил.
— А тебя как схватили? Ты бы их не хуже отца по стенке размазал.
— Я Фритту и госпожу прикрыл, — пояснил парень, — они тогда и шарахнули, прямо в лоб из самострела. Хорошо, хоть шея не сломалась. Я первую стрелу отбил, так они ещё двумя…
Он устало отмахнулся и привалился к стенке.
Да, уж. Спасли, называется рыбаков… Бандитов они в расход пустили, а ним чего ждать? Что ж за мир тут такой, сволочной? Чуть что, так каждый второй норовит по голове врезать, обобрать, да прикопать по-тихому.
Ждать долго не пришлось, скоро у двери завозились, кто-то приглушённо спросил, так же приглушённо ему ответили, потом чуть приоткрылась ставня и снаружи пробасили:
— Все живы что ли?
— А ты зайди, проверь, — откликнулся Йорг.
За ставней сдавленно хрюкнули, а потом тот же бас продолжил:
— Вы эта, благородная госпожа и воины не серчайте. Без злого умысла вас заперли. Знали, что не дадите лиходеев порешить.
— Знали, так чего ж порешили? — ехидно поинтересовался Хельги.
Пока, помощник кузнеца и бывший сотник беседовали, Льёт незаметно подбирался к приоткрытому окну. Понятно. Похоже, пока я спал, план побега уже обсудили.
— А как нам их оставлять? Вы люди пришлые, погостите и уйдёте, а эти, не дай боги, вернутся… Нельзя такого допускать. Всех баб снасильничали, скотину порезали… Так это ещё они не по злобе. А если разозлятся? Некому будет и кости с пепелища собрать.
— Так чего хочешь-то от нас?
Йорг вскинул руку, останавливая уже напружиненного для броска сына.
— Так, сказать хотел, что выпустить вас хотим. Попросить, значит, чтобы не того… зла не держали. Все вещи ваши в целости, ничего не тронули. Хотите — уходите, хотите — живите здесь, сколько потребуется. Вы люди сразу ясно, много всего повидавшие, да только нам от вас зла не было.
— Так, а чего сразу не выпустили?
— Побоялись, что за оружие схватитесь, — признался обладатель баса. — Так, что?
— Открывайте уже, — поморщился Кетиль, которого, оказывается, заперли вместе с нами, а не с моряками.
Стукнул засов, кто-то выругался и дверь со скрипом приоткрылась.
На улице, похоже, собрался весь посёлок, от малых детей, до самых древних стариков. И все молчали…
— И, что дальше? — мрачно поинтересовался Льёт. — Неужели, все решили нас поблагодарить?
— Нет, господин, —пробасил толстый седой мужик, с бородой до груди. — Мы все поклянёмся, что не причиним вам вреда.
Вот тебе и песня. Клясться они решили. Нет, конечно, приятно, что нас так ценят, но лучше бы по голове не били. Да и нафига нам их клятвы, если мы одним махом потеряли информатора в лагере Пятерых Тёмных? Можно, конечно, предположить, что Эймунд бы нас предал, при первой возможности, но такая возможность ещё подвернуться должна, а так уже без вариантов…
Ладно, живы – и то хорошо. Горевать некогда.
Я встретился взглядом с Йоргом и незаметно указал на Кетиля, стоявшего рядом со мной. Перебинтованные руки, маг старался беречь, но всё равно морщился, при каждом движении. Заметив мой жест, бывший сотник только кивнул коротко. Что ж, если уж первоначальный план полетел во тьму, то с реализацией резервного медлить точно не стоит.
— Кетиль… — подал голос я.
— Сразу говорю, да, — откликнулся тот.
— Даже не уточнишь?
— Чего тут уточнять? — вздохнул огненный маг. — В этой дыре нет ни одной приличной лошади. Даже бревну ясно, что придётся тащить вас с собой на корабль.
Я даже выдохнул облегчённо. Хорошо, когда человек понимает тебя с полуслова. Лишь бы это понимание оправдалось.
***
Я уже и забыл, как пахнет море. От родного города до Чёрного моря было километров триста — четыре часа езды на машине, но в последний раз я там был лет семь назад. Всё, как-то не до того было, работа-работа… вот и доработался, до совсем другого моря, в совсем другом мире…
А вообще Туманное море оказалось не таким уж туманным. По крайней мере, те три дня, что мы готовились к плаванию, погода стояла, самая что ни на есть ясная, и море совсем по-летнему искрилось в лучах солнца. Купаться, правда, здесь не получится — во-первых, холодно, температура такая, что человек, оказавшись в воде, замерзает минут за десять. Вторая причина отсутствия купальщиков — в этих самых волнах столько всяких тварей, что лучше уж самому себе горло ножом перехватить, чем, почувствовать, как в твою родную руку или ногу вгрызается рой хищных рыбок-костянок, способных сожрать человека заживо, или смыкает клешни краб. Ага, видел я этих крабов — страхолюдины, вроде тазика диаметром метра полтора, со зазубренными клешнями и восемью шипастыми ногами. У них ещё расцветка такая, что даже подойдя вплотную не разглядишь, а сама тварь тебя отлично видит, у неё глаз с десяток, вкруг всего корпуса. Местные их, правда, добывают, причём в промысловых масштабах, но у них для этого специальные загоны организованы, чтобы без риска пришить. В эти самые загоны тухлое мясо скидывают, а потом застрявших крабов бьют баграми, но даже в этом случае, каждый год кому-то да оторвёт тварь пару пальцев и это ещё в лучшем случае.
Драконы кстати, здесь тоже водятся, не летающие, слава богам, водяные. Правда, в силу этого, они и размерами больше. Значительно больше… По крайней мере, моряки, которые делились с нами этими самыми байками, болтали, что наша лоханка морскому змею на один зуб, но тут же успокоили, что драконы на корабли обычно не нападают — слишком мелкая для них добыча. Они предпочитают в глубине охотиться на гигантских осьминогов и кальмаров, а бывает, что и китами не брезгуют, сбиваясь в небольшие охотничьи стаи, особи по две-три, всё-таки киты самим драконам в размерах и количестве зубов почти не уступают. Для моряков опасно только если корабль случайно попадёт в такую потасовку, тут хорошо если живым уйдёшь.
В общем, мало того, что на побережье люди добрые живут, так ещё и фауна радует. Путешествие обещает быть интересным. Это я саркастирую, больше, ведь и не остаётся ничего — останемся на берегу, скорее всего, нас белоглазые загонят в угол и прижмут или великаны-разрушители превратят в кровавые лужицы, а в море та же самая мясорубка, только из совсем уж безмозглых чудовищ. Невольно вспоминаются времена, когда самым страшным врагом для нас были милые, почти безобидные кровососы.
Несмотря на мой пессимизм, моряки удручёнными не выглядели. Ещё бы, их считай наша самодеятельность с Эймундом и некромантом с того света вытащила, да ещё помогла контракт сохранить. Правда, все поголовно вздыхали о смерти капитана, тот был опытным моряком и с ним –то уж точно можно было бы не волноваться об успехе похода, но боцман Юрген, которого выбрали старшим тоже разменял уже второй десяток лет под парусом, так что надежда на счастливый исход всё ещё не умерла. Так что, команда споро закупила у местных провиант, смолу и пеньку, для экстренной починки. Сам ког облазили вдоль и поперёк, чтобы убедиться, что бандиты не успели ничего сломать, а то с них станется пакость устроить. Обнаружить в открытом море течь или какую-то другую напасть совсем не хотелось, сроки и так уже поджимали. Так что боцман гонял своих людей в хвост и в гриву, приводя в порядок судёнышко.
Нас на корабль доставили на рыбацких посудинах, широких долблёных со скамейками-перемычками. Кажется, эти штуковины называются банками или деками… не силён я в корабельной терминологии, надо признать.
За три дня удалось немного оклейматься от… я даже это приключениями назвать не могу, просто какой-то бардак, с неожиданной развязкой. Если честно, до сих пор в душе злость и досада от того, что все наши усилия по вербовке пошли прахом. Вот тебе наглядный пример торжества пролетарского гнева над интеллектуальным трудом — одним махом всю ватагу порешили, так мало им… Думаете, как разбойнички пованивать начнут из в землю закопают или, там, сожгут? Рабежались. На приманку тем же самым крабам пустят, чтобы, значит, не просто так подохли захватчики, заодно и следов никаких не останется. Вот она, рыбацко-крестьянская смекалка во всей красе. Слава богам, нас не трогал никто, как поклялись всем посёлком, что не принесут вреда, так будто бы стенка какая-то рухнула, сразу и доброжелательность появилась, и почтение, даже некоторое беспокойство о нашей судьбе. Ну а как прикажете понимать то, что, помимо провианта и крова, нас ещё, дополнительно снабдили вязанной одеждой, которая даже от росы не промокала и всякими мелочами, вроде искусно вырезанных деревянных мисок, почти невесомых кстати и таких же кружек, которыми, в отличие от глиняных, не обожжёшься.
— Куда поплывём? — спросил я у Кетиля, когда рыбачьи лодки отчалили, а моряки засуетились, разворачивая парус.
— К границе с Хусмьорком.
За прошедшие дни огненный маг почти полностью оправился от жутких ожогов. Конечно, на его кисти смотреть по-прежнему страшновато — сплошная багровая кожа, ногти отвалились, пальцы больше не обуглены, зато налились кровью и разбухли, как сосиски. Однако Кетиль результатом вполне доволен и даже утверждает, что ещё денька через три-четыре, от этого и следа не останется. Приятно, что в этом есть и некоторая моя заслуга. Видя, как маг морщится при каждом движении, я предложил помочь ему снять боль с помощью моей «магии». Он, к моему удивлению, согласился. Результаты оказались неожиданными, в конце процесса, чёрная корка начала сползать, открывая молодую кожу. Я даже оцепенел, не ожидал такого эффекта от снятия психологических зажимов, хотя, уже пора бы привыкнуть, что психическая энергия в этом мире, похоже ничем не отличается от тепловой или там электрической. В итоге, несмотря на доволно неприятные ощущения в руках, Кетиль затребовал от меня дальнейшей терапии, приговаривая, что ничего подобного в своей жизни не встречал, обычно первичное восстановление после такого сильного ожога занимало дней десять, а то и две недели, а тут за три дня руки снова стали похожи на конечности а не на две головешки. Он, кстати, и от отваров и притирок, которые готовила Фритта не отказывался, хоть и ворчал, что по вкусу это хуже варёных ящериц, которых любят есть в Шагате.
— Выходит, Кодекс у великанов?
— Может быть, — уклончиво ответил маг и как-то уж слишком поспешно двинулся к боцману, видно решил не развивать тему.
Если Кодекс в Хусмьорке, то даже наше везение, вкупе с магией и кораблём вряд ли помогут его достать. Нет, ну а что? Это, извините за каламбур, Тёмных светлая мысль посетила — спрятать свою ненаглядную библиотеку в таком месте. Если хоть половина того, что я наслушался о великанах правда…
— Размышляешь?
Йорг опершись на борт уставился вслед уплывающим лодкам.
— Скорее гадаю, — вздохнул я. — Боюсь, что нашему везению пришёл конец.
— С чего это? — поднял бровь бывший сотник.
— С того, что, если Кодекс у великанов, нам точно крышка.
— А с чего ты это взял?
Я пересказал разговор с магом, но, похоже, Йорга это нисколько не впечатлило, он только хмыкнул и уточнил:
— А ты долго догадывался, где Кодекс?
— Вроде не долго, — пожав плечами ответил я. — Всё же ясно…
— А если даже тебе, который об этом самом Кодексе услышал только седмицу назад ясно, где он спрятан, то разве это надёжное место?
— Но великаны…
— Просто здоровенные мужики и бабы, — перебил меня бывший сотник. — Да, они сильные и большие, но в магии, например, почти не смыслят. Я слышал, что у них есть шаманы, которые варят какую-то пакость из ядовитых грибов, выпив которую великаны впадают в жуткую ярость и крушат всё на своём пути, но и тогда их можно убить из простой баллисты, например. Лишь бы в голову точно попасть.
— Это ты к чему?
— К тому, что если первый встречный может с полунамёка догадаться о местонахождении Кодекса, то надо быть идиотом, чтобы его там прятать.
Как-то я об этом не подумал, видно удары по голове даром не проходят.
— Так, а зачем, тогда, мы туда плывём?
Йорг только плечами пожал, предоставив мне самому придумать причину.
Чёрт подери эту Коллегию и Тёмных вместе с их Кодексом! Что за мода такая у них, втягивать в неприятности, даже не указав цель и не обрисовав возможные перспективы? Ну, вот, что им стоило, как только я попал в этот треклятый мирок, оставить записочку: «Уважаемый чужеземец, убирайтесь домой! Быстро! Чтобы убраться, дойдите до…, найдите…, дальше он сам всё сделает. Не усложняйте жизнь себе и нам, а то хуже будет». Думаете я бы не послушался? Да, бежал бы со всех ног, наплевав, и на войну, и на баланс магии и на всё остальное. Правда, друзей бы не нашёл, и любовь… но, с другой стороны, не свяжись они со мной, может и судьба бы их изменилась, и не факт, что в плохую сторону. Ладно
— Выходит, Кетиль опять темнит.
— Думаю, так и есть, — кивнул бывший сотник. — Наш друг себе на уме, хорошо хоть нам дровишки на погребальный костёр не заготавливает… пока. Думаю, торопиться выяснять не нужно, с корабля он никуда не денется, так что рано или поздно всё расскажет.
— А если он нас того…
— Чего «того»?
— Ну, избавиться решил от лишних свидетелей.
Йорг снова скорбно покачал головой, давая понять, как тяжело ему общаться с собеседником, у которого настолько сильно повреждён мозг.
— Зачем ему везти нас непонятно куда, чтобы избавиться? Проще было бы попросить рыбаков — один залп из арбалетов и отправились бы мы рыбу прикармливать.
Резонно. Что ж посмотрим куда причалит кораблик, в конце путешествия. От этого и плясать будем дальше.
Пока мы беседовали, моряки развернули парус, поймали ветер и корабль, вздрогнув будто огромная лошадь, начал набирать ход, сначала медленно, будто пробуждался от долгого сна, а потом всё быстрее и быстрее. Очень скоро рыбацкий посёлок остался за кормой, а после и сам берег превратился в едва видную на горизонте полоску.
[1]Поруб — деревянный сруб, использовавшийся в Древней Руси в качестве места заточения
Глава 24
В целом, морское путешествие прошло довольно спокойно. Погода оставалась ясной три дня, ветер не стихал, так что мы довольно споро продвигались. Правда, удовольствие от морского простора, свежего ветра и брызг, летящих в лицо, получали далеко не все — Хельги и Льёт зелёные и печальные, прочно обустроились у бортов время от времени они оглашали морской простор утробным рёвом и извергали в пучину то немногое, что им удавалось съесть и выпить с утра. Эидис отставала от них, наверное, только потому, что дворянская гордость заставила её практически отказаться от пищи, однако цветом лица дочка лорда всё больше походила на оливку. Если честно, эпидемия морской болезни меня не только удивила, но и испугала, я даже подумал, что мои спутники отравились какой-нибудь местной рыбой и начал лихорадочно прикидывать, как их теперь спасать. Однако, Йорг, а также, как ни странно, Фритта, оставались совершенно здоровы, а бывший сотник так ещё и спокоен. Наверное, только благодаря его спокойствию, я не впал окончательно в панику. Кетиль, кстати, тоже нисколько не страдал от качки, зато пару дней после отплытия, методично накачивался пивом, коего в трюме оказалось аж шесть бочонков, в компании боцмана. Трезвыми я этих двоих вообще не видел, то ли они так от стресса избавлялись, то ли боролись с морской болезнью, непонятно. Хорошо, хоть количество выпитого не влияло на качество управления кораблём и дисциплину команды.
Когда четвёртый день перевалил за полдень, вперёдсмотрящий заорал что-то невнятное и заметался по носовой надстройке, тыча пальцем в сторону берега. Я как раз решил прикорнуть на солнышке, которое с каждым днём припекало всё сильнее, так что не сразу сообразил в чём причина паники, зато остальные тревожно загомонили. Протолкнуться к борту, кстати, оказалось не такой уж простой задачей, если бы не Хельги, отвесивший подзатыльник совсем юному пареньку, бывшему на корабле кем-то вроде юнги, никто бы и не подумал расступаться перед великим мной.
На берегу что-то горело… Пожаров я здесь уже успел навидаться. Да, чего уж там, мы и сами, за всё время, успели их столько устроить, что аж дрожь по телу пробегает, как вспоминаю, но вот с тем что творилось на берегу, вряд ли что-то сравниться могло… Такое я только раз видел, когда замок лорда Эгиля горел… от драконьего пламени.
До берега идти ещё километра два, или в чём тут морские расстояния меряют… Опять глупости в голову лезут. Так вот, до берега ещё порядочно, а дыма и огня столько, что аж сюда доносит. Неужели нам «повезло» нарваться на нового дракона? А где дракон, там и бездушные с Тёмными.
— Что на берегу? — спросил я у Хельги, но тот только плечами пожал, пришлось искать Кетиля.
Нашёлся огненный маг совсем не у борта, а в стороне совсем противоположной. Нависнув над бледным, но, по виду, очень злым кормчим, он орал, размахивая кулаками и указывая на берег. Снова пришлось проталкиваться, никто и не подумал возвратиться к делам, так и пялились на пожар.
— А я говорю, что корабль к берегу не пойдёт! — кормчий, похоже, повторил это не в первый раз.
— Ты от качки последний ум растерял?! — в ответ заорал Кетиль. — Я сказал к берегу, значит к берегу. Я плачу — я приказываю.
— Можешь приказывать сколько хочешь, господин маг, — зарычал кормчий, — никто тебя слушать не будет. Мертвецам деньги не нужны!
— Они тебе и живому, похоже не нужны!
— Жизнь дороже. Если корабль сгорит, что нам с твоими деньгами на этом берегу делать? От великанов откупаться?
— Здесь ещё нет великанов.
— Ты мне ещё расскажи. Второй десяток лет тут хожу…
— Вот и ходи!
— Здесь я главный и кораблём рисковать не стану.
— Ты думаешь маг огня не справится с пожаром?
— Я в этом не уверен, значит придётся рисковать. А я не хочу.
— У нас проблемы?
Улучив момент, спросил я.
— Вот наша проблема, руль держит, — Кетиль досадливо сплюнул за борт.
— Мне кажется, что наш кормчий пытается справиться со страхом, а ты с желанием прыгнуть за борт и добраться до берега вплавь.
Я постарался чтобы голос звучал мягче, но маг всё равно поморщился, зато кормчий перестал поджимать губы и, вроде бы, уже не выглядит бледным как простыня.
— Опять эти твои штучки?
— Зачем нам нужно к берегу, Кетиль? Там пожар. Я уже видел такое, когда целый замок сгинул в драконьем пламени.
— И ты туда же!
— Послушай…
— И слушать не буду! Боишься огня, кормчий? Да, я всю эту лоханку заставлю пылать, как сноп сена! Вот и посмотрим, кто тогда окажется прав!
Кровь снова отлила от лица моряка, он даже румпель отпустил и шагнул к разбушевавшемуся магу, хватаясь за ручку кинжала. Я чуть было не запаниковал. Ну, ещё бы — то они три дня пьют вдвоём, а теперь решили поножовщину устроить. Такое ощущение, что не люди из другого мира, а обыкновенные алкаши, которым от выпитого окончательно мозги вышибло. Впрочем, я поддаваться панике не стал, а вместо этого сказал Кетилю:
— Мне кажется, что на берегу, что –то такое, что для тебя важнее жизни и смерти. Так ведь? И ты всё равно туда доберёшься даже если сожжёшь корабль, даже если наш славный кормчий попытается тебя убить. Почему?
Если честно, то я ожидал услышать что угодно — обвинения в свой адрес, признание в том, что на берегу пылает Кодекс Тёмных или что нам нужно спасти архимага, но вместо этого Кетиль вздохнул и тихо произнёс:
— Я обещал им… обещал, что заберу…
— Кому ты обещал?
— Людям. Нас должна ждать ещё одна группа…
— Зачем?
— Они должны были отвлечь внимание бездушных, оторваться от погони и ждать в пограничной крепости. Так мы условились.
— А они точно там?
— Нужно проверить! Мы не можем уйти просто так!
— Можем, — подал голос кормчий. — В этом огне никто не выживет.
— В группе десяток магов! Думаешь они не смогли бы выжить?
— Никто не сможет.
— А есть ещё причины, кроме того, что ты обещал? — продолжил я.
Наверное, целую минуту, Кетиль колебался, наконец глухо проговорил:
— Без них нам не пройти дальше.
—Куда? В Хусмьорк?
Маг только рукой махнул в ответ, мол, что с вами разговаривать, но я не собирался так просто сдаваться, поэтому спросил:
— Что значит «не пройти»?
— То и значит, что моих сил не хватит, чтобы нас сберечь.
Похоже, запал у Кетиля окончательно прошёл, он устало опустился на палубу и прикрыл глаза. Глядя на него и кормчий как-то отмяк.
— Веди своё корыто куда хочешь, хоть в Хель, — произнёс маг, не открывая глаз.
Кормчий не ответил, только молча навалился на румпель, а я повернулся к нему.
—Думаешь, корабль сгорит?
— Думаю, что не буду рисковать.
— А мы из-за тебя и из-за команды рискнули.
— Вы рискнули из-за себя. Если бы не было корабля, пришлось бы вам тащиться берегом…
— Думаешь только поэтому?
— Тут и думать не надо. Каждый устраивается как может.
Вот и поспорь с ним, но я и спорить не буду, если в охваченной огнём крепости сидит кто-то, кто поможет нам выжить, то независимо от желания, нам придётся высадиться на берег. С чего я так резко сменил мнение? Ну, можно, конечно, придумать себе, что мы сможем уплыть хоть на край света, на этом кораблике, а после, в жарких странах нас не достанут, ни белоглазые, ни некроманты, только, вот, верится в это с трудом. Значит, нужно от этой ситуации не убегать, а попытаться разобраться. К сожалению, дальнейший исход во многом зависит от скрытного мага и его соратников из Коллегии.
— Ты прав, — сказал я кормчему, — каждый делает так, чтобы лучше было ему. Понимаешь к чему я?
Показалось, что он слегка напрягся, но вида не подал, только головой мотнул отрицательно.
— Это я к тому, что раз уж мы заимели тебя в должники, то долг свой стребуем, пусть даже тебе это не понравится.
— Это мой корабль…
— Долг тоже твой, — перебил я. — И ты его отплатишь сегодня же, а если у тебя сейчас появились странные мысли, вроде тех чтобы бросить нас за борт или оставить на берегу и уйти подальше, напомню, что в случае чего, мы порешим, и тебя, и твою славную команду, пусть вы хоть на край света заберётесь.
Жестковато, но мне миндальничать некогда с ним. Я сейчас не психолог, а просто уставший бородатый мужик, которого уже больше полугода пытается убить чуть ли не каждый встречный.
— Так что?
— Да, сгори вы все в этом пламени! — скрежетнув зубами прорычал кормщик. — У берега не останусь, так и знай. Отойду подальше и буду ждать до ночи. Не вернётесь, уйду.
Я ничего говорить не стал, только кивнул и двинулся к своим, которые так и торчали в носовой части корабля. Кетиль на успех в переговорах никак не отреагировал, то ли посчитал, что я его как-то обыграл, то ли задремал.
***
Странно что причал не сгорел. Добротный сложенный из потемневших от влаги брёвен, выглядел так, будто бы ни одна искорка до него не долетела. А, вот, стены крепости, всего в двух десятках шагов от него, не пылали, конечно, но и не тлели. Что там дальше, пока, не видно, но уже и так ясно, что ничего хорошего. Если частокол в таком плачевном состоянии, вряд ли в крепости хоть что-то уцелело.
— Думаешь кто-то остался?
Я с сомнением посмотрел на Кетиля, который соизволил, наконец, перестать дуться и подойти к борту.
— Если отряд успел добраться, то наверняка кто-то успел спастись, — и, перехватив мой скептический взгляд, пояснил: — Архимаг специально отбирал для поисков самых опытных людей. В эту сторону ушли два матера защитной магии, один боевой маг и ещё один целитель. Даже если бы их прижали в горах или уже здесь… даже сотней белоглазых такую силу не перебороть.
— А сотней великанов?
Огненный маг поморщился, но ничего не ответил.
— А как получилось, что для отвлечения послали целый отряд смертоносных волшебников, а самого главного знатока Кодекса отправили вообще без поддержки?
— Так и задумывалось. Все знают, что Тёмные считаю Архимага идиотом, так что мы просто оправдали их ожидания. Если бы подсадных убили, Тёмные должны были быть уверены, что уничтожили всех, кто действительно мог добраться до Кодекса.
Надо же какой хитрый манёвр. Может Архимаг и не идиот, но уж точно не добрый волшебник. Так разбрасываться подготовленными магами, когда почти вся страна занята кровососами и бездушными… Ну или слишком много на карту поставлено, чтобы мелочиться. Но вслух я эти соображения говорить не стал, вместо этого отправился к кормовой надсройке, где уже переругивались мои товарищи.
— Что за шум? — спросил я приближаясь.
— Нет никакого шума, - хмуро ответил Льёт, — просто объяснили женщинам, что они остаются на корабле.
— Никому ты ничего не объяснил, а начал тут командовать, – в тон ему ответила Фритта. — Только не думай даже, что мы послушаем, и вы, господин Алек, тоже не думайте.
Йорг, в отличие от сына хмурым и злым совсем не выглядел, он только укоризненно покачал головой и произнёс:
— Никто тобой не командует, но мы обещали твоему отцу, что позаботимся о тебе…
— А вы отцом не прикрывайтесь! — вспыхнула девушка. — Ишь, чего выдумали! Мы с вами, и в небе, и в горах, и в лесах, где только не побывали, и никогда не жаловались, и обузой не были. Вместе пришли, вместе и с этого корабля уйдём. Слышишь, Льёт?!
— Хорошо, делай как хочешь, — согласился бывший сотник, — но, вот, госпожа останется. Это не обсуждается.
— Как это не обсуждается?!
Такой злющей я Эйдис видел только когда мы встретились с беженцами из Серой окраины, я думал, тогда, что она толстому Бёдольву в глотку зубами вцепится. Вот, похоже, и очередь Йорга пришла, но тому девичья злость, кажется, ни по чём, ни один мускул на лице не дрогнул.
— Ты снова забылся, Йорг! — дрожащим от гнева голосом произнесла дочь лорда. — Я тебе не какая-то девка с сеновала, чтобы без обсуждений за меня решать.
— За девку я бы не беспокоился, госпожа, — смиренно ответил воин, — но, если с вами что-то случится, мне прощения не будет.
— Я поддержу Йорга, — мне наконец удалось вмешаться в разговор. — На берегу может произойти что угодно. Это пограничная крепость, внутри бушует пожар. А если у вас…э-э-э… волосы загорятся?
От взглядов, которыми меня наградили обе девушки я почувствовал, что моё самоощущение как психолога начинает таять, бесследно исчезая, как и то хрупкое подобие романтики, что возникло между мной и Эидис. Это же надо было такое сморозить… Нет, ну а что? Как по мне, так вполне объективная причина, у них обеих гривы отросли чуть ли не до пяток, здесь у женщин короткие причёски не в моде. Попадёт искорка, и туши потом визжащий факел. Я даже вздрогнул, представив, но испугало это, похоже, только меня.
— Господин Алек, — налитым сталью тоном произнесла дочь лорда, — я думаю, вам стоило бы беспокоиться о том, чтобы вашу бороду не подпалил пожар, а не пялиться на чужие и волосы.
— И в мыслях…
— Знаем мы вас! — проявила солидарность Фритта, глядя, впрочем, не на меня, а на Льёта.
Что поделаешь… здесь конечно не мой родной мир, где женщины руководят корпорациями и служат капитанами дальнего плавания, но и не родное средневековье, в котором дамы были объявлены «сосудом греха» и обречены на бесправие и молчание. Местные традиции женщине позволяют высказываться и сражаться наравне с мужчинами.
— Даже и не пытайтесь нас удержать!
Госпожа Эидис приняла традиционную для всех времён и пространств позу женской непреклонности — руки упёрты в бока, грудь колесом, голова чуть наклонена вперёд, брови сдвинуты.
— Ну, как тут?
Только сейчас заметил, что Хельги участия в споре не принимал, а ещё, что в каждой руке помощник кузнеца держит по мотку верёвки.
— Как и ожидали, — ответил Йорг, забирая один из мотков.
— Вы что задумали?! — побагровев заорала Эидис. — Да я вас…
Договорить она не успела. Несмотря на возраст, двигался Йорг как молния, так что дочь лорда успела только сдавленно охнуть, а через мгновение верёвка уже оплела её запястья, стянув их за спиной, после чего настал черёд ног. Рядом так же сноровисто Льёт опутывал верёвкой верещащую Фритту.
— Алек, мерзавец, никогда я тебе этого не прощу! — сквозь слёзы закричала Эидис. — Трус! Предатель! Подлец!
Поток ругательств оборвал аккуратно засунутый в рот кляп, из чистой тряпицы, второй заглушил визг Фритты.
— Может, не стоило так круто? — спросил я у Йорга.
— Не хочу сначала погребать их, а потом смотреть, как вы с Льётом начнёте смерти искать, — покачал головой бывший сотник. — Нечего им на берегу делать, а мы быстро управимся. Там, я думаю и искать негде — одно сплошное пепелище.
Что тут скажешь? Забота… Что-то чем дальше мы идём, тем меньше демократии и свободы у каждого становится, даже попытки уберечь от смерти больше похожи на заточение, но, если честно, я и не собираюсь протестовать. Пусть лучше отдохнут немного на палубе, чем лезут в пожар. Я бы и сам с удовольствием на корабле остался. По моему скромному мнению, толку от меня в бою, как с козла молока, зато мои призрачные помощники могут здорово подсобить, в случае стычки. В общем, хоть я трушу здорово, но ничего не поделаешь, надо идти, надеюсь только, что махать чеканом сегодня не придётся.
Я подошёл к Эидис и, опустившись на колени тихо проговорил:
— Прости, я не могу тобой рисковать. Ты поймёшь, я уверен.
Судя по выражению лица и яростному мычанию, в ближайшее время на понимание можно даже и не рассчитывать, лучше подумать, как бы она меня не прирезала.
Оставив попытки добиться понимания, я поднялся и подошёл к кормчему, который, в общем-то как и остальная команда, хоть и проявлял интерес к происходящему, но не лез.
— Развяжешь девушек, как только от берега отойдёте, — сказал я, — ещё… если хоть один волос с их голов упадёт…
— Ты парень, поменьше угрожай, а то бояться перестанут, — поморщился моряк. — Я много разного в жизни повидал и сделал, но, чтобы девок обижать… и сам не охотник до такого, и остальным не позволю, уж будь спокоен.
Я в сердобольность кормчего не особо поверил, но человек он, вроде, не такой уж гнилой. В конце концов, это - меньшее из зол.
Глава 25
Слава всем богам, причал оказался пуст, и никто не обстрелял нас зажигательными стрелами, на подходе. Тишь да гладь. Только, вот, от этой тишины ещё больший мороз по коже. Пока подходили меня раз сто из жара в холод бросало, но, страхи не оправдались — враг не выскочил с воплями из засады, не показалось на горизонте паруса, лодок тоже не видно.
Долго задерживаться у берега корабль не стал, едва мы соскочили на потемневшие от влаги брёвна настила, как кормчий проорал команду отходить в море, даже швартовые закреплять не стали. Ког заскрипел такелажем, и, чуть завалившись на правый борт, по плавной дуге ушёл от причала, скоро голоса и хлопанье паруса заглушились шумом волн и гулом пожара.
Ничего лишнего с собой не брали — паёк на один день, ручное оружие, самострелы, да факелы, сигнал подать. Доспехи напялили все, что у нас есть, мало ли… Надо же, столько всего прошли, столько пережили, а всё равно потряхивает, перед каждой заварухой, в которую ввязываемся.
— Что будем искать? — уже, наверное, в десятый раз спросил Йорг.
— Всё, чего здесь быть не должно, — так же терпеливо, как и предыдущие девять раз ответил Кетиль. — Любое необычное сияние, движение воздуха, статуи…
— Статуи?!
— Преобразование материи — хороший способ уберечься от негативных действий. Камню не страшны ни огонь, ни вода. Некоторым магам удавалось спастись и ожить, спустя сотни лет…
— Видели мы как камни от жара плавятся, — проворчал бывший сотник и первым двинулся к выломанным воротам.
Хельги и Льёт переглянулись, но промолчали, я тоже ничего говорить не стал хотя, как по мне, идиотство какое-то — превращаться себя в каменного истукана. А потом что, как в анекдоте «подержи этого голубя, теперь я на него нагажу»? Впрочем, кто их, магов, знает…
Жар за воротами порядочный, волосы и не трещали, но и дышать нормально не получалось. Перед входом мы замотали лица мокрыми платками, но помогло это мало — дым ел глаза, горло першило, так что задерживаться здесь не стали.
В общем-то крепость размерами не поражала, но это меня, привыкшего к мегаполисам и высотным домам, а для здешних краёв, вполне себе просторное сооружение, как бы не побольше замка лорда Эгиля. Строили здесь с умом, пусть стену и сделали бревенчатой, видно в силу трудоёмкости добычи такого количества камня, зато остальные сооружения постарались максимально обезопасить от пожара, насколько возможно в местных условиях, конечно. Примыкающие к стене постройки сложены всё-таки из камня или кирпича-сырца, покрыты дёрном, который сейчас дымится, но не пылает, как кровля из тёса или соломы. Дома поставили кольцом впритык, стена к стене, естественно выгородив всю внутреннюю площадь, только в одном месте стена из домов и каменных сараев раздаётся в стороны, там и стояли ворота во внутренний двор, сейчас разбитые в щепки.
Того, кто ворота вышиб мы увидели, как только прошли внутрь…
Защитники, дело своё знали туго, и врага, видно, тоже изучали не первый год, так что не стали надеяться на мечи и копья. Великан, пробившийся через внешние ворота, похоже решил, что и внутренние ему преградой не станут. В целом, он оказался прав дерево ударов стальной палицы не выдержало. Только захватчик не учёл, что сразу за воротами выкопали «волчью яму» с кованными пиками на дне, а с другой стороны улицы поставили баллисту, остатки которой ещё дымятся. Копьё пробило грудь гиганта навылет, он так и застыл, стоя по пояс в яме, склонив голову на грудь. Вокруг поверженного исполина навалом лежали тела в чёрных доспехах. Я подошёл ближе и сплюнул досадливо, разглядев белые рыбьи глаза. Бездушные. Давно не виделись.
Бой, похоже, был коротким и не в пользу защитников. Пусть бездушных и потрепали, но тел в чёрных доспехах гораздо меньше чем мертвецов в обычных кольчугах.
До следующей прорехи между пакгаузами пришлось идти до конца улицы. Всё по уму сделали — посади на крыши лучников и, пока враги будут бежать к проходу, половину перещёлкают, и. кстати, масло со смолой никто не отменял, их, кстати тут порядочно налили.
Ещё одного великана обнаружили прямо в проходе. Этого не пронзали копьём, а, по всей вероятности, сожгли заживо. Запах здесь стоял… словами не передать, меня чуть наизнанку не вывернуло.
Кое-как пробрались мимо ещё дымящейся туши, стараясь не влезть в горящие лужи.
До меня, кстати, только сейчас дошло, что бездушные могли никуда и не уйти и мы вполне можем столкнуться на узкой улочке. От таких мыслей аж холодный пот пробил.
— Куда теперь? — обернулся к Кетилю Йорг.
— Надо дальше к центру. Вон видишь, где больше всего дыма? Там должна быть главная башня. Если кто-то уцелел, то он там. Только осторожно, они если отступали, все ловушки насторожили.
Йорг только кивнул в ответ и медленно двинулся дальше, приготовив заряженный самострел. Мы след в след, за ним.
Похоже, крепость штурмовали не только великаны и простые белоглазые, но и адепты Тёмных, ничем другим кроме магии я подобные разрушения объяснить не могу. Если ворота выбивали обычными палицами, то стены внутреннего двора, как будто лазером изрезали, а верхнюю половину башни так вообще будто мечом срубили, она рухнула вниз, рассыпавшись каменным крошевом, так что здесь ещё, кроме дыма, ещё и пыль взвивается при каждом шаге. Снова целые горы трупов вповалку, белоглазых, кстати, значительно меньше, великанов, так, вообще не видно.
Остановились возле обрубка башни, замерли, пытаясь уловить хоть что-то.
— Дальше пойдём?
Бывшему сотнику, похоже, тут так же не по себе, как и мне, на Хельги и Льёте тоже лица нет. Никому из нас троих ещё не доводилось в подобной бойне быть. В замке Эгиля не до трупов было, так что, считай, настоящей войны и не видели.
— Здесь поищем.
Кетиль задумчиво окинул взглядом пространство и продолжил:
— Разделимся…
— Не будем мы разделяться, — оборвал его Йорг.
— Так быстрее.
— Тут лучше лишний раз помедлить, чем по одному в горящие сараи соваться. Ты уверен, что в белоглазые отступили?
Видно, что огненному магу такой вариант не по нраву пришёлся, но всё же предпочёл не спорить.
Первым делом, естественно, проверили башню, но кроме очередного завала трупов ничего обнаружить не удалось. Кетиль, правда, осмотром входа не удовлетворился, ругаясь пробрался внутрь и, что-то бормоча минут пять возился. Выбрался он с выпученными глазами и совсем бледный, оно и понятно – на улице уже вонь стала вполне заметной, а внутри так совсем не продохнуть.
— Ищем дальше, — прохрипел маг и шатаясь двинулся к приземистым каменным пакгаузам, в дальней части двора.
Склады, а скорее большие сараи, мы осматривали со всей осторожностью, справедливо предположив, что внутри вполне может засесть если некрупный отряд бездушных, то, как минимум, несколько отбившихся от общей массы врагов или обезумевших от крови и смертей защитников. И тем, и другим ничего не стоит всадить стрелу из самострела в живот первому попавшемуся.
Первые два сарая оказались относительно пусты, если не считать за врагов стаю здоровенных крыс, сгрудившихся вокруг трупа. При виде нас, твари даже убегать не стали, только повернули морды, сверля осоловевшими от обжорства глазками.
Повезло нам только в третий раз, да и то случайно — это Хельги заметил, что в одном из дальних углов воздух плывёт будто от жара, но огня не видно. Кетиль тут же приказал нам оставаться на месте, а сам, бормоча, двинулся туда, куда указывал помощник кузнеца. Я заметил, что кончики пальцев у мага вспыхнули багровым сиянием.
— Есть! — заорал он спустя несколько минут бормотания. — Они щит выставили и замаскировали!
— Слава богам, а то я уж думал, придётся статуи на корабль тащить, — проворчал Йорг, парни зафыркали, я только головой покачал, не разделяя похоронного настроя бывшего сотника.
— Тебе помощь нужна? — крикнул я магу.
— Лучше, пока, не подходите! — отозвался тот. — Они тут накрутили заклинаний столько, что я даже не знаю, как подобраться.
— Может, лучше и не подбираться? — снова подал голой Йорг, но маг сделал вид, что не услышал и снова закружил по границе плывущего воздуха.
Возился он долго. Мы, от греха подальше, выбрались на улицу. Подозреваю, что если наш взломщик что-то сделает не так, то, и от сарая, и от нас останутся только кучки пепла, зато если враги решат подобраться, мы на стороже.
— Зря мы сюда потащились, — проговорил Льёт, когда мы устроились у стены, оттащив в сторону труп с отрубленной ногой и вспоротым животом. — Надо подаваться куда подальше.
— Куда, например? — спросил я.
— Да, хоть в Шагат, всё одно лучше, чем здесь…
— Поговори мне, — осадил его отец. — Чем это ты собрался заниматься в Шагате?
— Мы же воины, — пожал плечами парень, — нанялись бы в охрану…
— Северян шагатцы берут только для одной цели — стеречь гаремы, а перед наймом отрезают всё, что может представлять опасность для жён.
— Это ты сейчас шутишь так? — переспросил Хельги.
— Ещё чего, — хмыкнул Йорг. — Вы, мальчишки, думаете, раз прогулялись по горам, так уже весь мир видели и знаете, как он устроен. Воины они… Я бы посмотрел на вас через пару лет, когда вы бы заплыли жиром и потели, вынося золотые горшки из покоев наложниц.
— Так, они всё отрезают? — не унимался помощник кузнеца. — Прямо всё?
— Всё, — подтвердил бывший сотник и помолчав добавил: — И язык тоже.
— Язык-то зачем? Чтобы девок не забалтывал?
— Там знают зачем.
Я не выдержал и фыркнул. Простой мир, простые нравы.
— Эй, — послышался из сарая голос мага, — я разобрался! Заходите!
Он действительно разобрался. Марево уже не было бесцветным, оно оформилось в сферу, налитую золотыми искрами, которые то и дело сплетались в нечто похожее на корявые письмена, совсем не похожие на те, каким меня учила Эидис.
— Не убьёт? — с опаской глядя на вспыхивающий шар, поинтересовался Йорг.
— Уже нет. Теперь только ждать, когда заклинание отработает. Это они специально, чтобы подготовиться, когда враги до них доберутся.
— Долго ждать?
— Недолго. Энергия очень быстро уходит внутрь, напитывая магов, что засели внутри. Даже если они ослабели от голода и жажды, сил должно хватить на прорыв из крепости…
— То есть они по нам шарахнут изо всех сил? — уточнил Льёт.
— Уже нет. Я им… э-э-э… доказал, что это действительно я.
— Значит…
—У нас будет несколько минут, чтобы меня узнали, так что лучше держаться поближе.
Ждать пришлось минут двадцать, после чего шар как-то странно вздрогнул и… осыпался на пол золотистой пылью явив нам сгрудившихся в кучу людей, что-то около полутора десятков. Худые, с закопчёнными грязными лицами, в залитых кровью дырявых кольчугах, ощетинившиеся оружием и взгляды у них совсем не дружелюбные. Они не походили, ни на бравых воинов, ни на боевых и защитных магов, скорее уж на шайку бандитов загнанных в угол.
— Да не погаснет Пламя в вашей груди, братья! — крикнул Кетиль.
— Да не подступит Тьма к разуму твоему, брат, — отозвался, выходя вперёд, невысокий пузатый дядька, с глазом перевязанным тряпицей. Здравствуй, Кетиль… Ты всё-таки дошёл.
Огненный маг порывисто подошёл к одноглазому и обнял его будто брата.
— Врэн…Я знал…— произнёс он, чуть отстраняясь и уже нам, обернувшись: — А вы не верили!
— Они с тобой?
Пузан подозрительно посмотрел на нашу компанию, воины и не подумали опускать оружие.
— Они прошли со мной большую часть Кьюста, — подтвердил маг. — Пару раз вытаскивали меня из лап Тёмных. Хорошие люди.
— С тобой были другие...
— Остался только я, да и то… кроме как на милость богов тут сослаться не на что, но и с тобой уходили не эти воины…
— Никого не осталось, — покачал головой Врэн. — Олав умер вчера… Торвальд ещё когда защищали крепость… Мы даже не думали, что нас будут так гнать, как зверей, день и ночь…
— Остался только ты?
— В Серебряные горы мы поднялись уже в восьмером а там навалились бездушные и кровососы. Сколько мы сожгли тварей и не сосчитать, Ори и Торн так и остались на перевалах, выжгли себя дотла. Потом удалось оторваться, слишком много их погибло, но стоило нам спуститься в долины… проклятье…
Толстяк зарычал, стиснув толстую дубинку с белым кристаллом в навершии, сейчас кристалл засветился кобальтово-синим цветом.
— Надо уходить, — подал голос один из воинов. — Вы пешком пришли?
— На корабле, — ответил Кетиль. — Нас ждут недалеко от берега.
— Это хорошо. Берегом мы не уйдём. Вы видели кого-нибудь в крепости?
— Только трупы.
— Не может быть. Они наверняка затаились. Господин маг, вы можете определить, есть ли кто-то поблизости?
— Попробую, — ответил толстяк. — Но на многое не рассчитывай, я сейчас немного стою, даже с силой барьера.
— Я помогу, — отозвался Кетиль. — Алек, ты как?
— А что нужно? — я шагнул к магам.
Толстяк подозрительно прищурившись посмотрел на меня.
— Не припомню, чтобы мы встречались в Коллегии…
— Не встречались.
Я отрицательно мотнул головой, но развивать разговор не стал. Не время и не место, пусть этот толстяк меня хоть насквозь глазами просверлит. Нашёл тоже время, в детектор лжи играть.
— Значит, некромант?
Воины, после этих слов ещё крепче сжали оружие, напряжение в воздухе разлилось нешуточное.
— Врэн, ты в своём уме? — вмешался Кетиль. — Считаешь я бы притащил с собой прислужника Тёмных?
— Они коварны, брат…
— Коварны, но не идиоты и не самоубийцы. Он убил тёмного, и я ему верю.
Я думал одноглазого удар хватит после этих слов и не его одного. Воины как-то отмякли и напряжения слегка поубавилось, услышал, как за спиной шумно выдохнул Хельги, а может Льёт, я их по вздохам не различаю…
— Что значит «убил Тёмного»? — медленно протянул одноглазый. — Некроманта нельзя убить оружием…
— Зато, как выяснилось, можно драконьим пламенем.
Маг захохотал, вроде бы весело, но видно, что просто напряжение пытается скрыть, вон как глаз сверкает из-под прищуренного века.
— У вас ещё и дракон есть? Нет Кетиль, твои друзья не перестают меня удивлять.
— Хватит прикидываться дураком, — отозвался огненный маг. — Ты не хуже меня знаешь, что за головы этих людей Архимаг объявил награду.
— Так, почему они до сих пор живы?
— Потому, что без них я бы уже давно кормил птиц собственными кишками. Я их не тронул, и ты не тронешь. Нас осталось только двое и если хотим достать Кодекс…
— Придержи язык!
— Тогда и ты начни, наконец, думать головой, а не своим жирным брюхом! Тебе нужно искать врагов в округе, а не в этом сарае!
Вот тебе и братские обнимашки… Вцепятся ещё в глотки друг другу, что тогда делать?
— Мы ещё поговорим об этом, — процедил Врэн. — На ваше счастье, у нас каждый человек на счету.
— Алек, бери меня за руку! — скомандовал огненный маг.
Я стиснул протянутую ладонь и… чуть не заорал, почувствовав, что земля уходит из-под ног.
Это, похоже, проклятая особенность здешней магии — чуть что затягивать меня в непроглядную черноту, из которой обязательно лезет всякая пакость. Вот и сейчас, ни Кетиля ни его одноглазого дружка рядом не оказалось, а я всё летел во тьму, всё больше наливавшуюся багровыми сполохами. В какой-то момент, сполохи сплелись в гигантскую фигуру, тяжело шагнувшую навстречу мне, маленькому и беспомощному. Только спустя мгновение я осознал, то это великан, огромный, метров семь высотой, мускулистый, с бородой до пояса и горящими пламенем глазами, а ещё мгновение спустя, из багровой мглы вынырнула следующая гигантская фигура, и ещё одна и ещё… С дубинами, трёхметровыми мечами, топорами, которыми можно, наверное, слона одним махом располовинить, они всё выходили и выходили, надвигаясь, подминая, толкая друг друга покатыми плечами. Я метался между ними, как в невесомости, всё глубже и глубже проваливаясь в первобытный ужас, разбавленный лишь осознанием того, что в этот раз точно не выбраться. Волна великанов как-то резко напрыгнула, смяла, закрутила и кажется я умер, прыснул во все стороны кровавыми каплями и пропал…
***
Не знаю сколько времени прошло прежде чем я обнаружил себя орущим на полу сарая.
— Что с ним?!
Кажется, это Врэн, чёртов подонок… чтоб его разорвало вместе с этой местной магией… кажется я цел… это была иллюзия…как же мне плохо… до сих пор всего трясёт… Никогда, слышите, никогда больше я не подпишусь участвовать в местных ритуалах! Хватит с меня провалов во тьму и ложных смертей!
— Эй Алек, ты как?
Надо мной склонился Йорг, лицо обеспокоенное, в руке меч.
— Жив, — просипел я. — Что случилось?
— Уходить нужно, вот что случилось, — ответил вместо него Хельги. — Вы как свои магические штучки начали, так со стороны границы такой вой поднялся… Я думал, сердце от страха выскочит.
— Я… великанов увидел… во тьме
— Если ногами шевелить не начнём, увидим их прямо здесь! — крикнул кто-то из людей Врэна, или это не его люди?
Йорг помог мне подняться. Ну, хоть шатает несильно и то хорошо.
— Похоже, вы здорово взбаламутили засаду, которую на нас поставили, — пояснил бывший сотник. — Теперь бы только до корабля успеть добежать.
— Скажи, хоть ты, что стряслось.
Я придержал Йорга за рукав, тот поморщился, но ответил:
— Похоже, этот… маг, в общем, решил не просто посмотреть, но и что-то пощупать. Кетиль сразу замертво упал, а ты засветился, как гнилушка и орать начал, а потом и у самого этого пузана пена изо рта полезла. Не удалась разведка, в общем.
— Меня великаны растоптали…
— Орал ты именно так, как будто подыхал, — согласился бывший сотник и оборвал следующий вопрос: — Всё! Уходим! Если живы останемся, договорим…
Врэн может и пускал пену, но сейчас был более или менее активен, а вот огненный маг хоть и дышал, но так до сих пор и остался без сознания. Пришлось одному из воинов взваливать его на спину, остальные, включая нас, считай, налегке.
— Надо добраться до причала раньше белоглазых! — проорал Врэн.
Тоже мне стратег. А то мы без него этого не знали, но воины только кивнули и двинулись прочь со двора. Мы уже достигли выхода, когда позади раздался грохот, взметнулось облако пыли, а я, обернувшись, почувствовал, как подгибаются колени. Сквозь пыль отчётливо просвечивает гигантская фигура с чудовищных размеров молотом в ручищах. Вот тебе и иллюзии...
— Быстрее!
Йорг даже не заорал, а рыкнул, отвесив мне пинок под зад. Это как-то привело меня в чувство, и я со всех ног кинулся следом за остальными.
В первый раз мы столкнулись с бездушными возле ловушки с трупом великана. Человек пять копейщиков и столько же вооруженных мечами.
— Не лезть! Самострелы давай! — заорал Йорг.
Мы всё подготовили заранее, так что я просто сорвал ремень с плеча, прицелился и потянул скобу. Есть! Один из копейщиков завалился с торчащим из глазницы оперением. Правда, если ему половину черепа не снесло, он скоро поднимется.
— Быстрее! Руби руки с ногами!
Самострел за спину, чекан в руки. Уже и страха нет, только волнение, как перед экзаменом.
Зря кидался. Мне противников не досталось — когда подбежал, бездушные валялись на земле, без половины конечностей, да пускал кровавые пузыри один из воинов, которому не повезло. Мы давно уже поняли, что белоглазых быстро убить не получится, а вот обездвижить и убежать это да. Чтобы конечности приросли обратно, некромант нужен, а не факт, что он тут есть.
— Самострелы перезарядить! В оба смотрите!
Как-то само собой получилось. Что Йорг командование принял, вон даже Врэн не перечит.
Великан догнал нас на подходе к причалу. Мы уже почти добежали до ворот, когда один из домов разлетелся вдребезги от удара молотом. Видно напугать нас хотел, ему же достаточно просто перепрыгнуть, так нет же… Гигантская фигура, ревя, выступила из обломков, с другой стороны улицы высыпало никак не меньше трёх десятков закованных в чёрные доспехи воинов.
Я было подумал, что вот и конец нам пришёл, но Йорг мне думать не позволил, заорав:
— Самострелы! По глазам бей!
И первым спустил тетиву.
Стрела великану в глаз не попала, но глубоко вошла в скулу, заставив его снова зареветь, но тут уж и мы подключились — ещё три стрелы впились в гигантскую рожу, причём две из них нашли левый глаз врага. Окривевший гигант завертелся волчком, безуспешно пытаясь выдернуть стрелы из глазницы. О нас он совершенно позабыл.
Пока мы отвлекали великана, белоглазые пошли в наступление, похоже, твёрдо решив отрезать нас от причала, но прежде чем зазвенела сталь, Врэн выкрикнул что-то нечленораздельное и от него метнулся дымчатый серп, разрубивший одним махом человек десять. Враги тут же потеряли темп, но и не подумали отступать
— Всё равно слишком много! — крикнул Йорг. — Не пройти! Давай ещё раз!
— Сил больше нет!
Отдувавшийся, как после тяжелой работы толстяк, только махнул рукой и грузно осел на землю. Я с отчаянной надеждой взглянул на, всё ещё валявшегося без сознания, Кетиля. Похоже, это точно конец.
— Надо прорываться! — не унимался Йорг. — Не опускать оружие! Вперёд!
— Нет! — вдруг заорал Врэн. — Мы не можем умереть! Не сейчас! Надо отступать! Выйдем к берегу с другой стороны! За мной!
Мы было кинулись за ним, но пока носился по обугленным руинам, я совершенно позабыл о том, почему, собственно, и потащился сюда…
Из ниоткуда выступило восемь призрачных фигур с обнажёнными мечами, не останавливаясь, они рванулись к бездушным, вскидывая оружие. Первый удар оказался страшен — десяток белоглазых просто разлетелся чёрной пылью, остальные… До сегодняшнего дня я ещё не видел, чтобы воины Тёмных паниковали, но сейчас, похоже, именно паника охватила оставшийся десяток. Они кинулись прочь, теряя оружие и спотыкаясь через каждые пять шагов, но никто не дал им убежать, призрачные клинки непостижимым образом настигали беглецов, обращая в угольную пыль.
— Вперёд! — опомнившись заорал я и первым кинулся к проёму ворот.
— Подрубайте стойки! — рявкнул Йорг, кидаясь следом. — Надо не дать им пройти!
Мы выбежали на берег и рванули к причалу, в то время как Йорг и ещё трое воинов остервенело орудовали топорами, пытаясь обрушить обгорелые стойки ворот. Это у них получилось — скоро раздался треск и останки ворот рухнули, перегородив проход.
— Факелы зажигайте! — крикнул я. — Скорее!
Завал на месте ворот может и образовался, но уж больно хлипкий, а одноглазый великан совсем скоро опомнится и развалит одним махом частокол, тут уж нам никакие призраки не помогут.
Хельги и Льёта долго просить не пришлось, они быстро запалили факелы пропитанные какой-то гадостью, отчего горели они зелёным пламенем и чадили таким же дымом. Это Кетиль помог, какой-то местный химикат, из чего даже не предполагаю.
На корабле должны увидеть. Обязаны.
— Сильнее размахивайте, а то не увидят!
Подбежавший Йорг тяжело опустился на плахи причала.
— Это что такое было? — спросил толстый маг, которого до самого причала, двое бойцов тащили под руки.
— Что «это»? — не поворачивая головы спросил бывший сотник.
— Что за призраки? Откуда они появились?!
— Да пусть их хоть сама Хель прислала, это нам только помогло.
Хорошо, что Йорг первым заговорил, я чуть было не ляпнул, что это Харальд Одноухий с компанией нам на помощь пришли. Отвык я. всё-таки, от посторонних людей, а вот бывший сотник молодец, хоть устал, но ухо востро держит и одноглазому не доверяет, вон как тот насупился.
— Мы где?!
Кетиль, застонал и попытался сесть, получилось не сразу, видно перед глазами всё плывёт.
— Лежи уже, кудесник, — остановил его Йорг. — Без тебя справились, теперь только ждать осталось.
— Ничего не помню…
— Ещё бы. Ты без памяти провалялся всё это время.
— Что последнее вспомнить можешь? —спросил я.
— Вспышку, а потом, как будто дубиной в лоб приложило…
— У них маг был, — откликнулся толстяк. — Мы только попытались посмотреть, как он нас перехватил…
— А ты где был? — обернулся к нему Йорг.
— Там и был! — окрысился одноглазый. — Ты меня ещё поучи, деревенщина, как магию творить!
Это он зря. Мы, конечно, люди необидчивые, но мог бы хоть немного признательности спасителям выразить. Йорг, впрочем, в бутылку лезть не стал, только хмыкнул презрительно, да отвернулся, а я заметил, что Врэн аж позеленел, может от злости, а может просто слабость накатила.
Корабль мы ждали минут тридцать. Видно, несмотря на угрозы, кормчий отходить далеко не стал, но нам и этих тридцати минут хватило, особенно когда бездушные сумели всё-таки разобрать горящий завал и начали выбегать на берег. По непонятной причине, великан так и не появился, так что положение хоть и было неважным, но и до безнадёжного не дотягивало, это если сравнивать с предыдущими.
Первых выбежавших мы встретили залпом из самострелов, тех кто ушёл от стрел приголубил Кетиль, да и Врэн пару раз угощал нападавших какими-то сотканными из дыма то ли копьями, то ли сосульками, которые неплохо пробивали доспехи. Слава всем богам, некроманта с нападавшими не было и до рукопашной дело не дошло.
Когда ког глухо стукнулся плетёными кранцами о край настила, я чувствовал себя так, будто постарел лет на двадцать и все волосы на теле стали седыми. Ругаясь и шатаясь, мы кое-как погрузили раненных, среди которых был и Льёт со стрелой в плече, и взобрались сами. Когда корабль тяжело отвалил от причала, я почувствовал, что уже в который раз совершенно по-идиотски улыбаюсь. Кое-как поднявшись, приблизился к Кетилю, который, стоя у борта бросал шары огня в причал, по которому метались объятые пламенем фигурки и как-то отстранённо отметил, что мне совершенно наплевать на их возможные мучения, главное, что мы сами живы и, пока ещё, вместе, а там… пусть хоть все разом помрут, я плакать точно не буду.
Глава 26
— Значит, это мы во всём виноваты?!
Йорг побагровел так, будто кровь со всего организма к лицу прилила. Он, сжав кулаки навис над одноглазым магом, похоже, напрочь забыв, об опасности быть испепелённым или превратиться в улитку.
— Я этого не говорил, — мрачно, но без тени страха ответил Врэн. — Я сказал, что так и не понятно, можно ли вам доверять полностью…
— Значит того, что мы вытащили вас недостаточно?
— Конечно же нет, — поморщился толстяк. — Тёмные коварны, так что вполне могли подослать…
Шмяк!
Кулак Йорга врезался магу прямо в подбородок, вроде бы не сильно, но тот, не окончив фразы, закатил глаза и рухнул на палубу.
— Назад! — рявкнул Кетиль, схватившимся, было, за мечи воинам. — Это не ваше дело!
— Мы у господина мага в долгу! — откликнулся командир, не торопясь отпускать рукоять меча.
— Вы все у нас в долгу. Вспоминайте об этом почаще и благодарите богов, что взяли вас с собой! А сейчас расступитесь, и не мельтешите тут, пока я буду приводить его в чувство.
Воины хоть и нехотя, но послушались, а огненный маг склонился над распростёршимся на палубе товарищем.
— Зачем так сильно бил? — спросил он, обернувшись к бывшему сотнику. — Вдруг помрёт?
— Не сильно, — буркнул тот. — В последний момент удержался, чтобы хребет не сломался. Жрать этот жирдяй, похоже, мастер, а шея как у цыплёнка.
— Может водой его облить? — предложил я.
— Себя облей!
В реанимации огненный маг понимал точно побольше меня потому, что через несколько секунд уверенно ткнул пальцем в лоб толстяка, пробормотал что-то невнятно и тот застонал.
Убедившись, что жизнь товарища вне опасности, Кетиль знаком приказал нам уходить. Мы с превеликим удовольствием, послушались, ретировавшись в кормовую надстройку, где напряжённо ожидали все остальные. Кроме нас, здесь постоянно торчал только кормчий, воинов определили на проживание в носовой части, под тентом, а моряки спали в почти пустом трюме.
— Что там стряслось? — спросил Льёт, когда мы подошли.
— Отец твой, чуть челюсть кудеснику не свернул, — ответил я.
— Болтливый он слишком, а длинный язык до добра никого не доводит.
Йорг присел у лежанки сына и начал придирчиво обнюхивать рану в плече.
— Что там? — без капли удивления или раздражения спросил тот.
— Чистая и не воняет.
Уже два дня прошло, с тех пор, как мы сбежали из горящей крепости и первый день сын сотника провалялся без сознания. Пока зарёванная и, разом забывшая о феминизме Фритта готовила целебные настои, промывала рану и отпаивала жениха, Йорг сидел мрачнее тучи. Причина плохого настроения тайной давно уже не была, никто боевые стрелы спиртом не протирает, а бывает, что и специально держат в гнилой требухе или в навозе, чтобы любая царапина обернулась заражением крови. Но сегодня парню полегчало, а рана так и не загноилась. Повезло.
На самом деле, крепкое здоровье Льёта оказалось чуть ли не единственной нашей удачей. Туманное море, как будто решило компенсировать всю ту благодать, в которой мы пребывали на пути к границе с Хусмьорком и отыгралось по полной — все два дня мы шли в тумане, густом и белом, будто домашние сливки. Ветер, слабый и переменчивый не способен был разогнать это марево, лишь менял местами исполинские горы белой мглы. От постоянной мороси, одежда промокла и сушить её было негде. Ещё в самом начале, кормчий взял мористее, чтобы не дай боги, не напороться на скалы у берега. В итоге, мы потерялись окончательно, застряв между небом и землёй.
Каждый вечер кормчий, ругаясь и проклиная туман, приказывал спускать на воду конструкцию из дувух связанных бочонков с натянутой между ними парусиной. Получалось что-то вроде гамака, в который вываливали солёную рыбу или бросали вяленый окорок, когда я поинтересовался зачем это, никто мне ничего не ответил, лишь посоветовали ночью не дрыхнуть, а прислушаться. Уже поздно ночью я услышал за бортом плеск и хриплое дыхание. Выглянув осторожно, я чуть было не заорал — у бочонков суетились три человекоподобные твари, с урчанием поедавшие солонину. Вели они себя, на удивление деликатно, парусину не рвали, верёвки не грызли, просто кушали, иногда, правда, отпуская друг другу оплеухи, перепончатыми лапищами.
Когда утром я снова пристал с вопросами, кормщик просто посоветовал не трепаться, а, вот, Кетиль снизошёл до объяснений:
— Это местный народец, — пояснил он, вполголоса. — Когда погода ясная, они стараются держаться на глубине или у прибрежных пещер, а в туман выбираются в открытое море. Моряки давно знают, что от них можно откупиться едой, но они прожорливы, так что кормчий не зря ругается. Ещё дня три тумана, и мы если не погибнем от когтей чудовищ, рискуем умереть от голода.
— А перебить их не получится? — спросил я.
— Может и получится, но никто не хочет рисковать без нужды. Даже коллегии довольно мало известно об этих существах, но даже то, что известно заставляет задуматься, прежде чем лезть в драку. Они невероятно быстры и безжалостны, хоть и немногочисленны. А ещё сообразительны, это не те твари Тёмных, о которых ты рассказывал.
Конечно, от такого соседства мурашки по коже бежали, но если подумать, то этот самый безымянный морской народец оказался самым миролюбивым из всех тварей, с которыми мы сталкивались. Пусть себе лопают рыбу с мясом, лишь бы на мою тушку не кидались, а там, глядишь, распогодится и мы уйдём отсюда подальше.
На настроение пассажиров перемена погоды повлияла не в самую лучшую сторону. Начиная с того, что мне приходилось находиться в довольно тесной надстройке со, всё ещё разъярённой Эидис, которая, при малейшем приближении к ней, бросала настолько злобный взгляд, что я предпочитал ютиться у самого входа, постоянно шмыгая носом, зато без риска быть испепелённым девичьей яростью.
Спасённые, как выяснилось тоже не отличались, ни воспитанием, ни добрым нравом. Общаться они не торопились, всё больше держались особняком, сбившись в кучу, под тентом. Я сначала хотел списать это всё на посстравматический стресс[1], но вскоре, с удивлением, отметил, что воины хоть и выглядят уставшими, но подавленности в них нет ни капли. Это удивительно, при том, какая мясорубка была в крепости, вон тот же Йорг, когда попал со своей сотней под драконье пламя, потом чуть ли не каждую ночь орал как резаный, а тут ничего подобного. Толстый маг, устроился с ними, хотя Кетиль и звал его к нам. Пару раз я перехватывал довольно неприязненные взгляды воинов, а Врэн так вообще позволил себе несколько раз отпустить язвительные замечания наш адрес. В последний раз это произошло сегодня утром, когда он за спиной у Йорга, заметил, что как-то слишком вовремя мы появились, да и корабль кстати подоспел. Бывший сотник долго разговаривать не стал.
Эх, знать бы во что это, теперь выльется…
— Всё в порядке. Жить будет.
Кетиль нырнул под крышу и поплотнее закутался в плащ.
— Такого попробуй прибей, — откликнулся Хельги. — Да и в бездну его, с его шутками. Скажи лучше куда мы плывём.
— Пока туман не рассеется, никуда, — вместо мага откликнулся кормчий. — Попытаемся курс выстроить точно заплывём к морскому дракону в задницу.
Ну, да. Никогда ничего подобного не видел. Наверное, и на Земле есть такие места, но мне в них бывать не приходилось, так что Туманное море сейчас действительно не пустит нас никуда. Остаётся только ждать и надеяться, что скоро погода восстановится.
— А твой друг не очень-то щедр на благодарности, — сказал Йорг огненному магу.
— Зато на шутки не скупится.
— А воины? Почему отправились с нами?
— Надо было их бросить?
— Они бросили пост… теперь они дезертиры. Король Кьюста отправит их на плаху, сразу после возвращения.
— А ты бы не бросил груду углей?
— Я бы не бросил товарищей, что там остались, не бросил бы своей земли.
— И погиб бы от пинка великана.
— Лучше так, чем от рук палача.
Маг только плечами пожал, мол ему эта солдафонская философия побоку, а вот меня слова бывшего сотника зацепили. Нет, я ложным патриотизмом не страдаю, но… странно это. Ведь такие нападения не должны быть редкостью в тех местах, и крепость, наверняка, не впервые сжигают. На этот случай обязательно должен быть план. Этот только кажется по первой, что местные — дикие средневековые варвары, но на деле выходит совсем иначе. Компьютерных программ и утончённых увертюр они, конечно, пока, не сочиняют, но в практичности и сметке им не откажешь. Я сначала думал, что воины попросят кормчего высадить их у какого-нибудь городка или деревни, откуда можно будет направить весточку, но служивые, похоже, крепко пристали к одноглазому магу и никуда сходить не собираются. Это несколько напрягает. Всё-таки, почти десяток незнакомых вооружённых мужиков, не совсем приятные соседи.
— Предлагаешь ссадить их?
— Конечно. Так будет спокойнее, и мне, и, вон, кормчему. Эти вояки не нас одних задевают. Только сдаётся мне, что твой жирный друг, скорее себе второй глаз выколет, чем разгонит свою личную гвардию. Вон как они за него скалятся.
— Пускай скалятся, лишь бы жрали поменьше.
— Я думаю Йорг прав, нужно их высадить в ближайшем посёлке, — решил поддержать сотника я. — Есть меньше они точно не будут, пить тоже, а у нас всё строго рассчитано. Ты не говоришь куда мы идём, но вряд ли крабов ловить, на соседний пляж.
— А точно дело в еде?
— Не нравится мне этот твой друг, — решил не скрываться я, — и прихлебатели его не нравятся. Чего они на нас волками смотрят, как будто мы их не спасли, а к смерти приговорили?
— А я думаю, ему не нравишься ты, — неожиданно заявил огненный маг.
Ну, оно и понятно, я не золотая монета, чтобы всем подряд нравиться, но на всякий случай всё-таки решил уточнить:
— Чем это я ему не пришёлся?
— Своими… друзьями.
Я озадаченно посмотрел на Йорга, но тот только головой покачал и ответил:
— Не нами, понятное дело. Хотя может… В общем, ему мертвецы не нравятся, что к тебе от некромантов перекочевали…
— Так и есть, — подтвердил Кетиль. — И не советую орать об этом, Врэн может и толстый, и одноглазый, но может всех вас превратить в кровавый комок.
— Видели мы…
— Ничего вы не видели. В крепости он просто обессилел уже, столько дней защитную сферу держать… И не надо так скалиться, Йорг, удар он тебе ещё припомнит.
— Да, пусть…
— Не пусть. Я не хочу раньше времени заиметь врага за спиной.
— Так ведь он же твой друг.
— В коллегии друзей нет. Мы все делаем одно дело и готовы жизнь отдать, во имя победы над Тёмными, но это не делает нас друзьями.
— Так, что ему не понравилось? — я решил вернуть разговор в нужное русло. — Мои, как ты их назвал «друзья», спасли нас вообще-то.
—Спасли, а заодно, навлекли на нас подозрение. С мертвецами у нас знается только одна категория магов.
Значит, жирдяй решил, что лазутчик некромантов. Приплыли…
— Слушай, ну это же глупость. Если меня заслали Тёмные, зачем мне выставлять напоказ способности?
— Ты же слышал, как он постоянно твердит о коварстве Тёмных?
— Я согласен с Алеком, — влез Хельги. — Если бы мы были лазутчиками некромантов, то прирезали бы этих воинов, вместе с магом там же, в сарае. Зачем нам тащить их с собой, да ещё и кормить-поить?
— Я к нему в голову залезть не могу, — вздохнул Кетиль, — просто предупреждаю.
— Его как-то можно переубедить?
— Вряд ли. Он упрямый как осёл и подозрительный…
— Как крыса…— вставил Йорг.
Все зафыркали, только огненный маг поджал губы. Видно ему неохота оказаться между молотом и наковальней.
— Слушай, — сказал я, — если такая напряжённая атмосфера возникла, может высадим воинов? Неохота устраивать свару на борту.
— Не высадим, — твёрдо ответил Кетиль. — Там, куда мы направляемся, каждый клинок будет на счету.
— Значит, всё-таки в Хусмьорк?
— Нет, — покачал головой маг. — Если бы мы шли к великанам, я бы справился и в одиночку, там просто не нужно лезть им под ноги и всё будет в порядке.
— Хватит уже извиваться, как змея на углях, — поморщился Йорг. — Куда мы идём?
— К Проклятым островам.
Я даже сразу не понял, почему спутники притихли.
— То есть, как это «к Проклятым островам»? — нарушила молчание Эидис. — Тебе что же не известно…
— Известно, — криво усмехнувшись, ответил маг. — И, поверьте на слово, госпожа, мне известно гораздо больше вашего.
— Тогда, как же мы туда попадём?!
— Попадём. В этом можете не сомневаться. Но вы можете сойти на берег, как только туман рассеется. Препятствовать никто не станет.
Эидис окинула его ледяным взглядом, но ничего не сказала.
— Может, кто-то объяснит мне, что это за острова такие? — спросил я.
—Всё время забываю, что ты совсем не знаешь этих историй, — усмехнулся Кетиль. — Проклятые острова — место где магия…
— Убивает людей, — перебил его Йорг. — Превращает их в пыль…
— Может ты будешь рассказывать?
— Молчу-молчу. Продолжай.
— Если не углубляться в легенды и слухи, Проклятые острова ничем не отличаются от других, кроме одной особенности…
— Какой?
— Они окружены проклятием. В чём-то Йорг прав, каждый кто попытается напрямую подойти к островам, превратится в горстку праха.
— Вы, господин маг, забыли упомянуть про полосу вечных штормов, — подал голос кормчий и про то, что драконов к тем местам, тянет, как мух на навоз.
— Это как раз не страшно. Обойти проклятье — вот где придётся попотеть.
— То есть, как это «обойти»? — спросил Йорг. — Проклятье это тебе не бревно, чтобы его обходить.
— Я уверен, что справлюсь, лишь бы сил хватило. Для этого мне и нужен Врэн. Без него я просто превращусь в головешку, через несколько мгновений. Капитан тебе говорил что-нибудь об этом?
Маг обернулся к кормчему.
— Говорил, что вы пакость задумали, — скривившись ответил тот, — а ещё, что платите вы за неё шагатскими камнями.
— Так и есть. И тебе, и всей команде полагается по три камня. Сможете купить, хоть целый флот, если захотите.
— Сначала надо то, что вы задумали провернуть, господин маг, да вернуться обратно, в Китсби…
— Вернёмся, лишь бы глупостей никто не вздумал делать.
— Это больше к твоему другу, — вставил Йорг.
— В который раз повторяю, без него нам точно конец.
— Ну, этим всё понятно, а воинов зачем тащить на острова?
— Справиться с проклятием полдела, не думаю, что Тёмные положились только на древнее проклятье. Наверняка Кодекс охраняют, да и поиски могут затянуться. Остров большой…
— Значит нам на конкретный остров?
Кетиль запнулся, поняв что уже сболтнул лишнего, но вздохнув, продолжил:
— Скорее всего, Кодекс на самом большом острове архипелага, но он может быть спрятан где угодно. Я знаю, как его отыскать, но только примерно…
— То есть мы рискуем жизнями ради того, чтобы искать то, что может быть и найти не сможем? — переспросил Льёт.
— Найдём, — твёрдо ответил маг, но за показной уверенностью я уловил какую-то… задумчивость что ли, будто что-то не давало Кетилю покоя. Что-то, чём он категорически не хотел говорить.
***
К вечеру, что-то неуловимо переменилось. Кормчий покрутил головой и сообщил, что, похоже, к утру сможем поставить парус. Я, если честно, никаких изменений в погоде не заметил, туман по-прежнему стоит непроглядный, волн почти нет, но моряку виднее.
Пожевали сухарей с вяленным мясом, спустили за борт новую порцию рыбы для местных рекетиров и улеглись спать, с надеждой на лучшее.
Даже и не знаю, что меня разбудило, вроде бы даже снов не видел, но в какой-то момент просто вскинулся, открыл глаза и… замер. На борту, пустившись на корточки застыла человекоподобная фигура. Близко я этих тварей никогда не видел, поэтому только сейчас заметил, какая здоровенная у гостя пасть и сколько в ней зубов, а ещё когти… причём и на руках, и на ногах. Или это лапы у него? Да какая разница?! Какого лешего эта тварь забралась на корабль?! Точно не на контакт выйти и предложить вечную дружбу.
Пока я размышлял, на борт вскарабкалось ещё три твари, причём совершенно бесшумно и невероятно сноровисто. Так же как первая, они замерли, опустившись на корточки, как будто ждали команды.
И тут-то я заверещал…
Даже не думал, что могу так визжать, как будто защемил дверью все конечности разом. Если честно, от страха позабыл, и про магию, и про оружие, и про то, что кто-то есть рядом. Просто орал от суеверного ужаса. Я, знаете ли, в юности Лавкрафта читал, того, который Говард Филипс… так вот там было что-то про подобных тварей, то ли рыболюдей, то ли полулягушек, я уже с трудом помню сюжет, но твари меня тогда просто поразили и испугали. Наверное, сработали воспоминания — тело онемело всё, я только орать и мог.
Хорошо, что народ на корабле тёртый — первым делом все за оружие схватились, а уже потом меня ругать, так что, когда твари, по-прежнему, молча кинулись в атаку, бойни не получилось. С одной стороны, их встретили Йорг, Кетиль и Хельги, с другой воины Врэна.
Жители моря оказались, действительно ловкими и опасными, а ещё их было много — не меньше десятка и действовали они слаженно, как абордажная команда, а не стая чудовищ. Наверное, не будь на борту двух магов, никакое оружие бы нас не спасло, а так, Врэн что-то проорал и по двоим зубастым будто гигантская тёрка прошлась, они рухнули, залив палубу зловонной жижей. Почти сразу же ещё троих накрыла целая стая огненных шаров, не убила, но заставила, воя, прыгнуть за борт. Такое резкое уменьшение численности охладило пыл нападавших, остальные резво кинулись вслед за обожженными товарищами, а мы ещё долго вслушивались в звуки ночи.
— Что это было? — спросил Йорг обернувшись к всклокоченному кормчему.
— Ничего не понимаю, — ответил тот. — Часовым стоял Ори, они его утащили, а потом…
Он кинулся к борту и выругался так, что даже привыкшая к подобным речам Эидис покраснела.
— Вот почему!
В руках кормчий держал обрывок верёвки… точнее обрезок.
— Кто-то их пригласил.
— Ты что с ума сошёл? — подал голос Йорг. — Здесь самоубийц нет.
— Может, это они сами кормушку отвязали? — спросил Кетиль.
— Господин маг, — чеканя каждое слово произнёс кормчий, — я двадцать лет хожу в этих водах, и за все эти годы, ни разу не было подобного.
— Так, может и часового не твари порешили? — сказал Хельги.
— Значит, ты, кормчий, утверждаешь, что кто-то из нас приманил тварей? — спросил толстый маг. — Может быть мои предположения о слугах Тёмных не так уж глупы? А, Кетиль?
— А может, тебе ещё раз объяснить, что нужно думать, а что нет? — поинтересовался Йорг.
Меч в ножны он так и не убрал, а до жирдяя всего шагов десять. Бывший сотник сократит дистанцию в два прыжка, и я не уверен, что маг успеет что-то предпринять.
— Остынь, Врэн, — ответил Кетиль. — Я за этих людей ручаюсь, а вот те, что с тобой…
Воины угрюмо уставились на мага, только. Понятно, твари нас врасплох не застали, так сейчас люди навалятся.
— Погодите! — раздался голос из-за спин стражников.
Все посмотрели на говорившего, белобрысого парня с копьём в руках, ничем, в общем-то не примечательного, кроме того, что повезло ему прибиться к магу, да выбраться из павшей крепости. Я даже имя его никак вспомнить не могу, хотя, вроде бы, даже перекидывался парой слов, ещё на причале.
— Я по малой нужде проснулся ночью, а Свена рядом не было, — проблеял белобрысый. — Эй, Свен ты…
Договорить он не успел. Свен — матёрый, видно, дядька, в кожаном доспехе и подшлемнике, резко выбросил руку, и парень согнулся, тихо охнув. Воспользовавшись замешательством, воин скакнул к Врэну, вскидывая кинжал для нового удара. Спасло толстяка только то, что обернулся он слишком резко и запнулся о палубу, так что, он уже начал падать, когда удар достиг цели, но вместо горла, клинок вошёл в плечо, расхватив его, чуть ли не до кости. Одновременно с этим что-то свистнуло, и я увидел, как в грудь и бок предателя впились меч и рогатина. Это его бывшие товарищи приголубили. Обливаясь кровью Свен рухнул на палубу и прохрипел:
— Да, славятся Тёмные…
Это были его последние слова. Новый удар меча оборвал хрип.
Когда все немного опомнились, началась суета — Кетиль и Фритта кинулись помогать раненным. Оказалось, что белобрысый жив, кинжал здорово распорол ему бок, но органы не задел. Плечо Врэна тоже здорово пострадало, и он полночи выл и костерил Кетиля за плохое знание лечебной магии, но жизни обоих были вне опасности.
Никто, конечно, уже так и не заснул, тем более, что к утру действительно распогодилось — налетел ветер, который разметал туман и пробирал до костей, сквозь промокшую одежду, но мы искренне радовались тому, что, наконец, можно двигаться.
Никто мне, конечно, "спасибо" не сказал, за своевременные визги. Ну и слава Богам, что хоть не пеняли, что я на врагов не кинулся.
Стражники, подавленные предательством товарища и едва не случившейся гибелью покровителя, молчали и ещё злее зыркали на нас. Йорг, не менее угрюмый и задумчивый, как только подняли парус, ушёл в свой угол в надстройке и вскоре, захрапел. Остальные, тоже разбрелись, кто-куда. Я же устроился у борта, наслаждаясь свежим ветром и солёными брызгами.
Жаль, конечно, часового и парнишку, толстяка не жаль. Мерзкий он какой-то, сразу же нас обвинять полез, а в своём стаде паршивую овцу не разглядел. Вот и верь потом, в то, что маги могущественны и мудры.
Беспокоит ещё и то, что нас уже умудряются достать посреди моря. Если так пойдёт, то никакого везения скоро не хватит. Надо будет это с Йоргом обсудить, заодно и прояснить. Чего это он такой хмурый.
Сам не заметил, как задремал, а корабль уходил всё дальше и дальше к Проклятым островам.
[1] Посттравматическое стрессовое расстройство(ПТСР) — тяжёлое психическое состояние, возникающее в результате единичного или повторяющихся событий, оказывающих сверхмощное негативное воздействие на психику
Глава 27
Боги, до чего же холодно!
Никогда не думал, что похолодать может в считанные минуты. Ещё час назад мы шли себе нужным курсом, солнышко светило, ветер, хоть сильный, но совсем не промозглый надувал парус, и вот, на тебе…
Я так и не понял, в какой момент мы оказались в полосе шторма, просто море, вдруг, потемнело, небо рухнуло вниз, налившись свинцовыми тучами, дождь, холод… Бррр! И вот уже мы, сбившись в кучу, сидим в надстройке, которая оказывается совершенно не защищает от льющейся со всех сторон воды, а команда, повинуясь ругательствам кормчего, шустро сворачивает полотнище паруса и закрепляет корабельный скарб, чтоб не смыло. Лично я, за этот час, промок до нитки, и продрог так, как, наверное, даже в горах не мёрз. Впрочем, остальным не легче приходится, вон даже Эидис, хоть и не разговаривает со мной, до сих пор, всё равно прижалась боком, пытаясь сохранить тепло. С другой стороны, дрожит, позеленевший от качки, Хельги, уже в десятый раз проклинающий всех и вся, включая меня, себя, архимага и все его идеи.
Я с трудом сглотнул комок, когда корабль снова ухнул вниз, с очередной волны, а, вот, моим товарищам удержаться не получилось – и Хельги и дочку лорда вывернуло прямо под ноги, впрочем, морская вода тут же унесла прочь все следы этого несчастья. Помощник кузнеца тяжело отдуваясь вновь привалился ко мне холодным боком, а вот Эидис закрыла лицо ладошками и разрыдалась, к ней тут же склонилась Фритта, что-то зашептала, но, похоже, безуспешно. Я даже лезть не стал, вместо этого наклонился к сидящему напротив Кетилю, и заорал, пытаясь перекричать рёв шторма:
— Сколько ещё?
Тот только головой замотал, указывая на уши. Не слышит. Пришлось наклоняться ещё ближе и ещё громче орать. Раза с третьего он всё-таки понял и так же заорал:
— Ещё один день! Если не собьёмся с курса!
— А если собьёмся?
Огненный маг, в ответ, только рукой махнул.
Понятно. Если кормщик что-то перепутает, то выплыть из этого шторма, похоже, нам не светит…
Как-то не особо ободряет, правда и выбора нет, не за борт же прыгать, в самом деле. Будем терпеть…
Снова скрючившись, я снова втиснулся между товарищами и прикрыл глаза, даже не помышляя о том, чтобы задремать, просто чтобы хоть как-то сосредоточиться.
Собственно, шторм пусть и смертельно опасен, но, всё-таки это не единственная наша проблема.
Из тумана мы вышли два дня назад, и больше никакие чудовища на борт корабля не лезли. Погода выправилась, ветер поднялся такой, что кормщик только довольно крякал, да орал матросам, чтобы следили за такелажем.
Кетиль переменам искренне радовался, даже Врэн, после происшествия, стал не так презрительно общаться, то есть, почти всегда молчал. Остальные тоже радовались. Все, кроме Йорга… Нет, он, конечно темнее тучи не ходил и не зыркал ни на кого подозрительно, но мы столько всего прошли, что я состояние бывшего сотника сразу уловил и, конечно, попытался докопаться до истины.
Получилось далеко не сразу. Поначалу, даже чуть зуботычину не выхватил, но, как говорится, капля камень точит…
Причину плохого настроения Йорг объяснил только мне, без свидетелей, исключительно шёпотом, на ухо. Для этого пришлось общаться глубокой ночью забившись в угол, подальше от остальных. И если честно, мне не то что передалась тревога бывшего сотника, а на короткий миг, чуть не поглотила паника.
— Это не он…
Йорг кивнул на море и сделал движение, будто пилит что-то.
— Не он?
— Не убитый олух перерезал верёвку, — терпеливо пояснил бывший сотник.
— Но, парень же сказал…
— Врал.
— И за это помер?
— Может и за это, а может прирезали, чтобы языком не болтал. Я нюхом чую враньё. Помнишь хульдр-следопытов, что чуть не завели нас к белоглазым? Здесь то же самое — кто-то хочет, чтобы мы поверили в ложь.
— Зачем? Этому жирдяю достаточно шарахнуть по нам заклинанием, чтобы превратить в кровавую лужу. Ты же видел.
— Видел-видел. Только, может, ему не нужно нас убивать. Может, мы нужны для чего-то.
— Например, для чего?
— Скормить какому-нибудь чудовищу, принести в жертву, расчистить путь через ловушки… Продолжать?
— Погоди, а зачем, тогда всё это представление?
— Хороший вопрос, — усмехнулся Йорг. — Я думаю целью было отвлечь наше внимание, успокоить. Чего беспокоиться? Предатель убит, да ещё успел ранить ни в чём неповинного мага. Только вот, тебе не показалось странным, что стражники так быстро и без разговоров изрубили своего давнего товарища?
—Ну, он же напал на Врэна…
— Которого они знают всего луну и который притащил на хвосте бездушных и великанов. Непохоже на боевое братство…
— Даже если ты и прав, мы ничего доказать не можем.
— Это точно. У меня есть доказательство, но кидаться им в лицо толстяку я не буду.
— Какое?
— Я попытался разрезать верёвку ножом… Очень хорошо заточенным ножом. Знаешь, что получилось?
Я только головой мотнул, а бывший сотник продолжил:
— Получились лохмотья. Понимаешь? А верёвка, которую кормчий нашёл, была отсечена будто бы одним ударом.
— Может, мечом?
— Я и мечом пробовал. Канат толстый, мокрый, да ещё и не натянут туго. Меч его рассечёт да только вряд ли с одного удара и ровно.
— Выходит…
— Выходит, кто-то подстраховался и зачаровал оружие. Ты много таких людей знаешь?
Людей таких я знаю мало. Считанные единицы таких, если уж положа руку на сердце. Двое всего…
— А если это…
— Наш огнедышащий спутник? Не думаю… Я ему, конечно, полностью не верю, но даже для Тёмных слишком уж ненадёжная идея подсунуть его нам посреди леса, в окружении разбойников. А некромант? А моряки? Это уже чистый балаган. Что-то бы точно пошло не по плану. А, вот, толстяк, вполне может такое подстроить. Чего проще? Прикинуться бедным, избитым сиротой, да и прибить соратника по цеху…
— Так, он вообще не за нами?
— Я думаю, мы в его планы вообще не входили, но и убивать он нас не торопится. Я же говорил, для чего-то мы нужны…
— Так, может, мы его…
Йорг, хмыкнул и одобрительно покосился на меня.
Да уж… Ещё год назад я бы ни за что такого не предложил. Всегда есть альтернативные варианты. А что делать, если ты на корабле, на котором даже шлюпок нет, чтобы сбежать?
— Не получится, — посерьёзнев ответил мой товарищ. — Кетиль первым же полезет его защищать, а тихо придушить вряд ли выйдет. Не думаю. Что он так беспечен, как хотелось бы…
— Что же тогда?
— Нам только ждать остаётся и оружие держать под рукой. К тому же, неизвестно на чьей стороне моряки окажутся, случись что.
— Думаешь, кормчего подкупили?
— Может быть. В нашем случае, нужно самое худшее предполагать. Проще будет.
— Послушай, — меня, вдруг, осенило и я торопливо зашептал на ухо бывшему сотнику: — А что если с помощью моих карт его прощупать?
— Думаешь, получится?
— Ну, если мне удалось разговор Тёмного с ведьмой незаметно подслушать… Вряд ли толстяк сильнее.
— Думаю, это, в любом случае, лучше, чем подглядывать из-за угла, — согласно кивнул Йорг.
На том и порешили. Больше никого в план наблюдений посвящать не стали. Как говорил Мюллер: «Что знают двое, то знает свинья». А нас уже двое, и нам нужно, чтобы наша «свинка» ничего не подозревала, до поры, до времени…
***
Абсолютного уединения добиться, к сожалению, не удалось, так что я не придумал ничего лучше, как притвориться спящим: накрылся одеялом с головой, обложился каким-то тряпьём, чтобы не так заметно было, когда исчезну. Йорг конечно же устроился поблизости, на всякий случай. В общем-то рискуем мы довольно мало, как-то так сложилось уже, что надстройка закрепилась за нами и постоянно здесь дежурит только кормчий, но лучше уж проявить излишнюю бдительность.
Коробочки за время странствий всё-таки потрепались, как ни заворачивал в вощёную кожу, как ни берёг, картон покоробился. Зато сами карты как новенькие, не берут их ни дожди, ни снега, ни весенняя сырость. И то хорошо. Почти все мои вещи, включая смартфон и чудесные магические гранаты, уже канули в Лету, только карты и остались последней едва зримой ниточкой, что связывает с домом. Конечно, в последнее время удаётся входить в состояние и без карт, я здорово натренировался, да ещё и бывшие тёмные души прилипли, но… с картинками как-то спокойнее.
Портал оказался неприятным. Дрянным, если честно — сплошные багрово-коричневые разводы на чёрном фоне. Я даже проверил мускульным тестом правильная ли карта, а то последние эксперименты были хоть и успешными, но довольно опасными для жизни. Как назло, тест показал, что всё верно. Ладно, где наша, за этот год, не пропадала…
Я уставился на картинку, стараясь не особо сосредотачиваться на чём-то конкретном, задышал глубоко, расслабил мышцы насколько возможно. Через минуту картинка слегка «поплыла», растеряла чёткость, зато прибавила в объёме и будто бы расширилась. В какой-то неопределённый момент, я понял, что передо мной вход в пещеру причём надвигается он так стремительно, что едва удалось голову уберечь от удара о низкий свод. Я больше не лежал на топчане, а падал во подземную тьму. И сколько бы раз я через это ни проходил, никак не получается привыкнуть. Хорошо хоть не орать получилось, только зубы стиснул да зарычал глухо. Крутило и швыряло меня, будто в горную речку свалился, но воды не чувствовал, а вот о камни приложился пару раз основательно, а неведомая сила всё тащила и тащила меня в самую глубь портала.
А вывалился я снова на корабль… На гнилые, посеревшие от старости и соли доски, чуть не напоровшись рёбрами на обломки топчана. Йорга рядом не больше было… никого вообще не было, и тишина такая, будто кто-то звук отключил во всём мире.
Приплыли.
Сначала осторожно сел, осмотрелся, пытаясь рассмотреть следы хоть кого-нибудь кроме меня. Тишина. Даже доски не поскрипывают и качки нет. Только сейчас заметил. Привык уже за столько дней, что туда-сюда мотает по палубе, а сейчас как будто что-то то привычное отобрали.
Поднялся не спеша, аккуратно ступая двинулся вперёд. Если честно, я ожидал каких-то плетей тьмы или толпы теней, но ничего подобного не было и в помине. Тишь да гладь, ага. Это я так думал, пока из надстройки не выполз.
— Ах ты…
Ругался я шёпотом, но долго, пока фантазия не истощилась.
Никаких плетей или теней и не предполагалось. Весь корабль, от бака до кормы опутала непроглядная тьма. Если честно, мне даже дурно стало. Даже когда я снимал проклятие Дейта с Эидис, ничего подобного не было. Хотя, кто их знает, этих Тёмных? Может он совсем уж дохленькое заклинание на девушку навесил в тот раз. Но сейчас…
Я шагнул к борту и тут же отпрянул — тьма не просто окружала гнилую посудину, она её пожирала, впивалась в трухлявое дерево миллионами чернильных зубов, рвала обшивку угольными когтями, ломала мачты щупальцами, слившимися в едва различимый клубок.
Снова захотелось выругаться, но я сдержался и правильно сделал, иначе бы не расслышал звука шагов. Кто-то выбирался из трюма, гулко топая по скрипящим доскам.
Скрипящим? Только сейчас осознал, что тишина ушла, зато мрак наполнился звуками, едва различимыми мерзостными, будто тысячи тысяч жучков единовременно закопошились… Захотелось бросить всю эту разведку к лешему, да сбежать, вынырнуть из этого затхлого кошмара…
«Спокойно, — сказал я заметавшемуся в груди трусливому человечку, — сейчас я сосчитаю от пяти до одного и отступлю в своё внутреннее убежище…»
Трус в груди, конечно е не послушался и завопил ещё сильнее, но я упрямо считал в обратном порядке, и когда из провала трюма показался жирный затылок, сумел выровнять дыхание. Фокус с безопасным местом тоже удалось провернуть буквально в последний момент. Это очень легко, напоминает приёмы советской психологии, когда советовали поставить между собой и агрессивным собеседником воображаемую стеклянную стену или мысленно зашить его в мешок. Только здесь в мешке оказался я, точнее в узком дымчатом веретене, странным образом отсекшем гадкие шёпоты порождений Тёмных. А вот шаги Врэна я слышал отчётливо, и разглядел его отлично.
Собственно, толстяк не сильно изменился, разве что рожа оплыла ещё сильнее, да на месте выбитого глаза клубится непроглядное облако темноты. Правда, в здоровый глаз ему я взглянул всего раз и тут же отвёл взгляд. Видел я и белоглазых, и некромантов, но это — настоящий адище у него там пылает, непонятно, как голова ещё не испеклась от этих багровых сполохов. Он нахмурился, будто пытался что-то припомнить, потом завертел головой, при этом тьма на плече заклубилась ещё сильнее, почти скрыв лицо.
— Кто ты?! — прогудел маг. — Вестник или лазутчик? Отвечай! Я знаю, что ты здесь!
И что прикажете делать теперь? Видеть он меня не видит, но каким-то образом сумел перехватить. А может просто материться надо было тише? Вступать в милые диалоги с этим человеком-паровозом у меня особой охоты нет, но и молчать не выйдет. Если он меня застукал, то велика вероятность, что сбежать просто так не получится. Конечно всё вокруг, вроде как порождено моим же разумом, но… как-то слишком уж мерзко всё и натурально, да ещё с всамделишными врагами. Ну, почему они все меня начали замечать?! У меня что изоляция где-то протёрлась? Может, можно её подмотать какой-нибудь духовной изолентой? Знать бы где взять такую, на десять лет бы запасся… Опять глупости в голову лезут. Волнуюсь.
— Молчишь? — усмехнулся Врэн. — Как бы ты не прятался, я вижу тебя. Если ты вестник, приказываю тебе говорить!
А это мысль. Вестник, так вестник. Зачем человека разочаровывать?
— Повелители тобой недовольны, маг, — прошипел я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал зловеще.
— Чем же я их прогневил? Может быть тем, что перехватил посланника Архимага?
Не сказать, что голос звучит удивлённо, тут скорее раздражение.
— Почему он до сих пор жив? Повелители хотят его смерти!
Думаю, тут я не пошёл против истины. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы предположить, что некроманты будут недовольны расшаркиваниями с врагами.
— Если бы повелители позволили мне пройти к острову, как я просил, то ничего этого не было бы, — прорычал толстяк. — Убирайся и передай владыкам, что я выполню свою часть договора, если они согласны не мешать мне! И маг, и шайка проходимцев, что к нему прибились, нужны мне для того, чтобы выполнить дело. После этого, я обещаю, что проблем с ними не будет.
— Не зазнавайся, маг...
Тут я, кажется, немного перегнул, ибо толстый маг взревел и пламя в его глазу вспыхнуло нестерпимо ярко. Мне очень крупно повезло, что именно в тот момент исчерпались последние капли энергии питавшей портал. Палуба вдруг разверзлась подо мной, так что здоровенный шар серого пламени прошёл аккурат над макушкой, только слегка опалив волосы, а сам я рухнул во тьму, которая вначале накинулась будто изголодавшийся тигр и тут же отпрянула, осыпаясь хлопьями пепла.
Вывалился я, взмокшим от пота, дрожащим, отчаянно пытаясь не заорать, то ли от ужаса, то ли от осознания, что остался жив. Сразу почуял как кто-то тяжёлый навалился на ноги и со страху пнул Йорга под рёбра. Точнее попытался пнуть… тот ситуацию понял правильно и только поинтересовался:
— Кошмары?
Я кивнул в ответ и замер, перехватив встревоженный взгляд Эидис, замершей у входа. Встретившись со мной глазами, девушка, конечно, тут же нахмурилась и отвернулась, а у меня как камень с души упал. Даже выдохнул облегчённо. Вот и думай, чему радуюсь. Считай зависли над самой пропастью, того и гляди рухнем, а на меня девушка дуться перестала. Хорошо.
***
Снова поговорить удалось только ночью. Легли у самого края, вслушивались в шум волн, сонную ругань матросов. С бака никто не показывался. Врэн, несмотря на целительские упражнения Кетиля, постоянно сказывался больным, а стражники почти совсем перестали показываться. Интересно, а они правда стражники? Я уже совсем не уверен, что эти головорезы — отважные воины-пограничники.
Ближе к полуночи выползли на палубу, присели у борта, и я на ухо пересказал бывшему сотнику, что увидел. Йорг, конечно же обозвал меня дураком, сказал, что надо было прикинуться не вестником, а одним за Тёмных, тогда бы нас до острова довезли с почётом. Я юмора не принял и посоветовал великому стратегу, в следующий раз, самостоятельно разведывать лазутчиков некромантов, а заодно прорываться сквозь тьму и валять дурака на свой страх и риск. Поговорили, в общем…
— Что дальше? — спросил я, после долгого молчания.
— Ждать. Не очень похоже, что жирдяй ослабел, — ответил Йорг. — Значит, говоришь, весь корабль опутан тьмой?
— Как муха в паутине.
— А чего же ты не почувствовал ничего? Эти ещё твои… Чего они молчат?
Я только плечами пожал. Знал бы, что творится вокруг, так уже давно бы в джакузи мылся и ролики в интернете смотрел. Освобождённые души вообще не отсвечивают, в последние дни, как будто в спячку впали. Вот уж точно никуда не денешься с подводной лодки.
— Нечего и думать о том, чтобы напасть на них. Скорее всего, твой балаган не прошёл, и толстяк уже знает, что на корабле кто-то за ним приглядывает.
— Значит, затаимся?
— Ничего нам больше не остаётся. Кстати, а если тьму, твоими этими… а?
Йорг помахал в воздухе руками, очевидно изображая психотерапевтические техники, а я только головой покачал в ответ. На такое количество тьмы даже моих сил не хватит. Тут нужно человек десять магов, а то и больше, хотя…
— Слушай, — прошептал я. — Врэн ведь вряд ли сильнее Тёмных?
— Был бы сильнее, не служил бы им.
— Вот и я о том же. С чего тогда здесь тьмы в десять раз больше чем у самого Дейта?
Бывший сотник вопросительно посмотрел на меня.
— У него есть что-то, что усиливает влияние тьмы.
— Наверняка посох. Он с это дубиной не расстаётся.
— Нет. Посох бы мы сразу почуяли, и я, и Кетиль. Я думаю. Что посохом, он как раз замаскировал тёмную пакость.
— Что же он в задницу себе этот артефакт засунул? — поморщился Йорг.
— Нет… точно не… стоп!
Как же сразу не догадался?! Это же должно было насторожить, а я…
— Глаз! — прошипел я.
— Какой ещё глаз?
— Выбитый! Понимаешь?! У него глаза нет! И повязка! А что под ней?
— Дырка, — хмыкнул бывший сотник.
— Точно! В которую можно засунуть всё, что угодно! Хочешь кристалл, хочешь колдовской медальон. Кто знает, что Тёмные ему всучили?
— А ведь ты прав...
— Конечно прав! У него же на месте глаза тьма клубилась! Понимаешь?
— Ну, ладно, — вздохнул Йорг. — И что ты предлагаешь? Подкрасться к нему ночью и свистнуть из глазницы эту штуку?
— Вряд ли получится, но, по крайней мере, мы теперь знаем немного больше.
— Ещё бы легче от этого было.
— Будет. Надо только подумать.
***
Но легче не стало. Следующим утром кораблю на полном ходу влетел в шторм. Парус едва не разорвало в клочья, сухого места не найти. Никогда не думал, что в реальной жизни можно перепутать верх и низ, но сейчас было именно так — волны вздымались и опадали, превращаясь из гор в глубокие ущелья, дождь с неба даже не лил, а низвергался сплошной стеной, будто мы решили поплавать под Ниагарским водопадом. В довершение ко всему, сорвался за борт и тут же сгинул один из матросов.
Кормчий уже охрип, выкрикивая команды, но казалось никто его не слышит, только Кетиль стоял рядом и орал на самого кормчего, приказывая уходить всё глубже и глубже в шторм.
Именно сегодня я понял, что мы умрём. Даже как-то жалко стало, что не от козней врагов, не в бою, не защищая жизнь, а просто захлебнувшись.
В такие моменты хочется простить всех, и попросить прощения у тех, кого обидел. Я даже на Эидис покосился, но конечно ничего говорить не стал. Во-первых, ей сейчас мои извинения как козе пианино, а во-вторых, извинения вообще штука довольно дурацкая — один, сделав гадость, надеется, что парой слов можно всё изменить, а второй прикидывается, что его абсолютно не задело скотское поведение и этой самой пары слов достаточно для нормального общения. Какой-то формализм. Лучше уж, когда выберемся из этого проклятого шторма, спрошу каким поступком можно загладить оплошность. Это будет честнее.
Волна снова шарахнула в борт, будто из пушки саданули, корабль накренился, но выстоял, покачиваясь от натуги, начал карабкаться на новый вал. Без перерыва ругающийся кормчий с двумя помощниками, ещё полчаса умудрялся удерживать румпель в прямом положении, но на очередном скачке с волны на волну руль задёргался как живой, разметав людей. Одного помощника так приложило о стенку надстройки, что он больше не поднялся, самому кормчему рассадило лоб так, что кожа клочьями повисла и кровью всё лицо залило. Но рыскать без управления кораблю не дали – на балке тут же повисли Йорг с Хельги, а мгновением позже, и я вцепился в скользкую деревяшку.
— Не выдержим! — заорал Хельги. — Сейчас потопит!
— Не потопит! — рявкнул в ответ кормчий, безуспешно пытающийся пристроить клок кожи обратно на лоб. — Уже немного осталось! Где ваши маги?
Кетиля я не видел с тех самых пор, как влетели в шторм, а толстяка и того дольше. Где же они притаились?
— Алек! — словно подслушав мои мысли, крикнул Йорг. — Иди к жирдяю! Скажи, пусть вытаскивают нас!
В смысле «иди»?! Я представил, что придётся пробираться по залитой водой палубе и почувствовал, как колени подогнулись.
— Чего стоишь?! Привяжи его!
Это кормчий ценные советы даёт, а очнувшийся помощник, тот что в живых остался, уже затягивает у меня на поясе мокрую насквозь верёвку, сомнительного качества. В герои, значит, записали, ага.
Оглянулся на Эидис, но её снова стошнило, так что взгляда любящих глаз на прощанье не получил.
Шагнул на палубу.
Мама родная! С ног меня сшибло сразу, протащило по доскам, глаза залило водой. Попытался как-т сгруппироваться, но всё равно влетел плечом в борт. Чудом не сломал. Так, спокойно! Поднимаемся.
Вертикальное положение принимать не стал, пополз на четвереньках. Это-то меня и спасло — когда послышался треск я просто рухнул ничком и сжался, а обломанная шквалом мачта, снеся попутно кусок фальшборта, пронеслась прямо надо мной и исчезла в чёрных волнах, только пена вскипела.
Быстрее!
На четырёх костях добежал до промокшей насквозь палатки Врэна. Как её не смыло ума не приложу, не иначе колдовство. Ввалился внутрь, налетев на кого-то из солдат и сразу понял, что атмосферой товарищества здесь и не пахнет.
Кетиль и Врэн стояли друг напротив друга, каждый у своего борта и молча бодались взглядами.
Воины в гляделки магов не вмешивались, сгрудились у входа и, как завороженные кролики наблюдали.
— Эй! — заорал я. — Кормчий говорит, что уже близко! Вытаскивайте нас отсюда!
Похоже, сразу моего появления не заметили потому, что вздрогнули оба. Первым повернулся толстяк. Ничего не спросил, только махнул своим, тут же к нему подскочил боец, поддержал под локоть, будто Врэн мог упасть.
— Пойдём, Алек, — звенящим голосом произнёс огненный маг, и двинулся к выходу, будто палубу не мотало под ногами.
— Потом договорим, — прохрипел на прощание одноглазый маг.
— Лучше приготовься получше, а то некому будет разговаривать.
Обратно Кетиль меня буквально дотащил за шиворот, самому ему даже цепляться не понадобилось ни за что, будто подошвы к палубе примагнитило. Мне такое обращение не сказать, чтобы понравилось, но спорить с огненным магом я не решился, ибо был он, мягко говоря не в духе.
— Что там? — прокричал Йорг, как только мы, насквозь промокшие, ввалились внутрь.
Вместо ответа, маг выругался настолько витиевато, что я даже не все слова распознал, зато кормчий крякнул одобрительно.
— А точнее? — будто не заметив ругательств произнёс бывший сотник.
Ответил Кетиль не сразу, пару мгновений просто стоял, бледный, с поджатыми губами и с нехорошим прищуром смотрел в пустоту, затем, наконец, произнёс:
— Похоже, конец нам. Мне конец, а вас я за собой потянул.
— Сопли подбери, да говори чётко. С чего это конец?
— С того, что эта жирная тварь решила снюхаться с Тёмными!
— Вот это новость, — Йорг подмигнул мне и переспросил: — Так, с чего нам конец?
Кетиль посмотрел на бывшего сотника с таким видом, как будто тот предложил ему живую змею съесть.
— Ты что не понял? Тёмные держат корабль под колпаком, а на острове нас уже будут ждать!
— И откуда это известно? — влез в разговор Хельги.
— Врэн меня сам позвал ещё с утра, решил, для начала, предложить присоединиться.
Маг мрачно усмехнулся.
— И ты его не сжёг? — подал голос Льёт.
— Он маг четвёртой ступени, а я второй. Сколько, думаешь, у меня шансов?
— Значит, ты согласился?
Интонации в голосе Йорга не изменились, но я-то понял, что продолжительность жизни Кетиля сейчас зависит от ответа.
— Я ему сказал, что он совсем тронулся умом, раз решил мне такое предлагать.
— Но не отказался?
— Ты на что намекаешь? — окрысился маг.
— Остынь, Кетиль, — решил всё-таки вмешаться я. — Не тебе первому Тёмные предлагают присягнуть, и, на моей памяти, никто ещё не отказывался.
— Кроме вас?
— А нам никто и не предлагал, — ответил Хельги и захохотал, но тут же закашлялся от очередной порции солёной воды.
— Значит, ты не отказался, — повторил Йорг, уже без вопросительных интонаций.
— Я ничего ему не сказал. Мне нужно на остров, а без него туда никак не попасть, а ему без меня, будь он хоть архимагом.
— Но, как только мы окажемся на острове…
— Не знаю. Знаю только, что не хочу становиться одним из идиотов, которых Тёмные бросают в самое пекло. Врэн уверен в своём преимуществе, он даже рассказал, что вчера во сне, к нему явился вестник повелителей и допытывался, отчего же мы всё ещё живы. Он абсолютно уверен в поддержке.
Услышав это Йорг разулыбался, и посоветовал засунуть уверенность поглубже в… чёрную душу предателя. Я, видя, что маг не разделяет веселья, пересказал историю собственного эксперимента с перевоплощением в слугу некромантов.
— Значит, всё не так плохо, — произнёс Кетиль, когда я закончил.
— Не совсем. Корабль точно на привязи у Тёмных. Лучше бы тебе не видеть, что видел я, и, если Врэн так силён, то сражаться с ним и всем головорезами на корабле — просто глупость.
— На привязи?
— Весь окутан тьмой, до самой верхушки мачты… Я не уверен, что мы и сейчас можем разговаривать безопасно. Может, он сейчас слышит каждое слово или сами Тёмные.
— Это вряд ли, такой поток движущейся воды – это для магии непреодолимая преграда. Погоди, но мы же сами на этой посудине приплыли. Как же это…
— Как он оказался во тьме? Мы думаем, что у Врэна припрятан какой-то артефакт.
— Припрятан? Вряд ли… хотя…
— Я думаю, под повязкой. Никто из нас не обратил внимания на увечье. Думаю, и в крепости пошумели специально для нас. Если бы не мои… помощники, возможно Врэн стал бы нашим спасителем и потихоньку подвёл бы к Тёмным.
— Хитрая тварь…
— Хитрый-то хитрый, но не думаю, что план придумал он, а таких мы уже достаточно видали. Так что будем делать?
— Из шторма без мачты нам не выйти! — заорал кормчий.
— Он прав. Наш единственный наш шанс — Проклятые острова. Вырвемся из шторма и попробуем разобраться с артефактом Врэна, а там уже посмотрим, кто кого.
Так себе план, если честно, но выбирать не приходится.
— Кстати, — продолжил маг, повернувшись ко мне, — ты тоже понадобишься.
— Это ещё зачем?
Совсем мне не улыбается торчать на палубе, где-то между приспешником некромантов и неопределившимся пиромантом. Я бы лучше, вместе с друзьями, подготовился к бою, чекан почистил, нож наточил… мало ли как оно там выйдет.
— У меня одного нет стольких сил, чтобы… В общем долго объяснять. Проще говоря, я просто высохну от собственного пламени. Нас должно было быть больше… намного больше. Вдвоём такого никто ещё не проворачивал.
— А втроём?
Маг только грустно усмехнулся в ответ.
***
Не знаю сколько времени прошло. По ощущениям, около часа, но в этой бесконечной болтанке попробуй угадай. Я всё же успел кое-как подготовиться — оружие и кольчугу переложил поближе к крышке рундука, не уверен, что успею добраться до них, но так спокойнее. Карты, упакованные в тройной слой пергамента, пролитого воском, сунул молча Эидис. Она засопела, но ничего не сказала, сунула свёрток к своим пожиткам.
Врэн выбрался из палатки в компании троих головорезов. Они пошатываясь добрели до обломка мачты. Маг замер там, с поднятой рукой, остальные вцепились в него. Судя по тому, как их трепало из стороны в сторону, далось это нелёгким трудом. Мы с Кетилем, тем временем, вкарабкались на надстройку.
— Ты же говорил, что такая погода напрочь отбивает всю магию?! — запоздало крикнул я, когда мы замерли на корме, вцепившись в зубцы ограждения.
— Для этого мы и здесь, — проорал в ответ огненный маг. — Схвати меня за плечи, и не отпускай, что бы ни случилось!
Я послушно вцепился в куртку, чувствуя, как корабль, наверное, в тысячный раз, летит вниз, к подножию водяной горы, обернулся к толстяку и успел заметить, как на его ладонях разгорается фиолетовое пламя. А потом Кетиль что-то заорал…
Я даже не думал, что человек может орать так ОГЛУШИТЕЛЬНО, как будто из пушки шарахнуло, аж уши заложило, но не это главное. На мгновение корабль окутало нестерпимым жаром, но дерево не занялось, волосы и одежда не вспыхнули, зато дождь, а главное – морская вода, испарились будто мы не посреди шторма мотаемся, а провалились в пустыню. Корабль завис в воздухе, будто обрёл невесомость. Почти в то же мгновение толстяк проорал какую-то свою формулу и фиолетовое сияние ударило во все стороны. Почти так же оглушительно вторили крику головорезы. Орали они от ужаса, бились метались, пытаясь разжать пальцы, но те будто приросли к магу. Я сначала не сообразил, но секунду спустя, сам захотел забиться в самый дальний уголок трюма и не видеть этого.
Корабль больше не парил в горячей невесомости, он падал, на лету обрастая чем-то вроде панциря или щита — морская вода и дождь больше не били в палубу, а, натыкаясь на фиолетовое сияние, обращались в зловонную слизь, которая не пропускала больше ни капли влаги на палубу.
Я скосил глаза влево за корму, и понял, что слизь укрыла весь корабль чудовищным коконом или сгустком жабьей икры, лишь над палубой остался небольшой пузырёк дрожащего от жара воздуха. Воняло просто невероятно, чем-то затхлым и кислым, будто всю испорченную селёдку мира, вывалили на наши головы.
Корабль рухнул на воду, но не вскарабкался на очередную волну, а, наоборот, зарылся форштевнем в глубину, задёргался, силясь нырнуть и скоро над нами сомкнулась чёрная вода. Я увидел, как из слизи сплетаются огромные жгуты, уходят вглубь, затягивают посудину всё глубже. Мы двигались вперёд, будто внутри огромной амёбы, неспешно перебиравшей щупальцами или что там ещё у простейших...
— Что это?!
— Заткнись и не отпускай! — рявкнул в ответ Кетиль, так и не опустивший рук.
Сколько мы плыли на этой жуткой подводной лодке я даже не возьмусь предположить, мне показалось, что тысячу лет. Я довольно скоро понял, зачем понадобился огненному магу, минут через пять в руках и груди начало нарастать тянущее чувство — предполагалось, что я выступаю в роли дополнительного бака для топлива. Навалилась слабость, глаза слипались, руки налились тяжестью, но я снова и снова стискивал зубы и крепче вцеплялся в плечи пироманта, понимая, что если жар немного ослабнет, то мерзкая слизь поглотит всех на корабле.
А потом мы подошли к границе Проклятых островов, и некроманты точно не пожалели сил, для создания ЭТОГО…
Изменилось всё неожиданно. Стало заметно светлее, а корабль, вздрогнув, попытался погрузиться глубже, чтобы разминуться с вспыхнувшей почти перед носом, стеной пламени. Я даже подумал, что с ума сошёл — под водой, в десятках метров от поверхности, ревело пламя, переливаясь всеми оттенками зелёного — от изумрудного, до ярко-фосфорного. Без потерь обойти жуткую стену не получилось — кокон лишь самым краем задел зелёный огонь, но и этого хватило, слизь тут же оплавилась, раздалась в стороны и звонко лопнула. В щель ударила струя воды. Слава всем богам, в стороне от нас. Под таким давлением вода легко срубила доски и впилась в противоположную стенку кокона, но на этом всё и закончилось. Фиолетовое сияние тут же превратило струю в столб слизи, заделав течь.
Это оказалось последним подводным испытанием. Пламя осталось далеко позади, а слизь перестала выпускать щупальца позволив кораблю медленно вплывать. Ещё, как мне показалось, через тысячу лет, волны расступились, выпуская нас из подводного плена, и тут же с оглушительным хлопком лопнул слизистый кокон. Воздух ударил в голову, будто чистый спирт. Я попытался устоять на ногах, но завалился на палубу, рядом рухнул со стоном огненный маг.
— Получилось? — просипел я.
— А ты не видишь?
Только тут я заметил, что море больше не штормит, небо идеально чистое, а в проломе ограждения виден заросший лесом мыс.
Мы добрались.
Глава 28
Первая мысль: палуба, оказывается, мягкая и очень забавно щекочет щеку. Приоткрыл веки и тут же зажмурился, когда травинка кольнула глаз.
— Проклятье!
— Просто трава. Проклятье нам, пока, удалось обойти.
Подскочил, как на пружинах. То есть попытался… И руки, и ноги оказались связаны.
— Тварь! — прорычал я, мысленно взывая к освобождённым душам, чтобы явились и рассекли путы, а заодно порубили на куски предателя. Безуспешно.
— Время у нас пока есть, так что я подожду, пока ты остынешь и всё объясню, — так же спокойно отозвался Кетиль. — Только не затягивай с припадками, у нас не так много времени. А пока ты думаешь, я всё расскажу.
— Ублюдок!
— Постарайся не перебивать, хоть это и тяжело.
Я хотел обложить его уже русским матом, но передумал. Что толку? Слишком уж уверенным он выглядит.
— Итак, — вздохнув начал огненный маг. — Первое: ты прав — я вас предал…
Я только зубами заскрипел и попробовал пошевелить руками. Вот оно что! Связывал он меня не нормальной верёвкой, а обрывками моей же одежды, скрутил в жгут, намочил, вот тебе и верёвочка. Только качество так себе. Сейчас растяну немного и прибью гада. Сжечь он меня не сможет, вон руки себе таким же тряпьём перемотал, видно опять весь запас сил растратил, оружия тоже не видно. Справлюсь.
— Второе: иначе было нельзя. Когда меня готовили, сразу предупредили об этом. На остров можно попасть только с дозволения Тёмных или их слуг. Любой, кто попытается проникнуть на острова иначе, обречён. Видел ту мерзость, что сотворил Врэн? Это как раз одна из штучек некромантов. Иначе проклятие не обойти, только под водой.
— Значит, ты сговорился с Тёмными заранее?
Я спросил, больше чтобы отвлечь предателя от созерцания моих телодвижений, но он, похоже, и так здорово погрузился в собственные мысли, так что даже не обратил внимания на вихляния.
— С Тёмными? Нет уж. Я договорился с Врэном, причём уже на корабле.
— Ты с самого начала знал, что ему нельзя доверять?
— Конечно. Его отряд должен был обязательно нарваться на бездушных, а зная Врэна, немудрено, что именно он остался в живых, да ещё и разжился тёмной силой. Жирная сволочь.
Огненный маг презрительно сплюнул. Надо же, какая брезгливость.
— Значит, и Врэн сошёлся с Тёмны ми только ради того, чтобы пробраться сюда?
— Ну, уж нет. Кодекс, как таковой, его не интересует. Ему интересна только власть. Амбиции у нашего толстячка, ой какие большие. Он замахнулся, ни много, ни мало, на одно из мест в Сфере Тёмных. Знаешь, что это? Лучше и не знать. Хочет доказать верность и полезность, вот и предложил новым хозяевам услуги по защите. Дурак. Думаю, его уже и живым не считают. Тёмные не идиоты, чтобы подпустить к себе первого попавшегося, как бы полезен он ни был.
Какой цинизм., надо же. Эх, прав был Йорг, надо было этого мага ещё в лесу прикончить. Может и не лежал бы я тогда связанный, неизвестно где и не вёл идиотские разговоры. Совсем некстати подумал об Эидис. Как она там? Зря. Скрутило, как от зубной боли, полный набор — тут тебе, и стыд, и сожаление, и злость, на себя и других. Чтобы хоть как-то отвлечься спросил:
— С самого начала не было шансов?
— Тебя я сразу заприметил и понял, что ты — мой шанс добыть Кодекс и подложить свинью Тёмным.
Руки освободить всё никак не удавалось. Ничего. Ты говори-говори, я подожду. Конечно кинуться я не смогу, но пусть только подойдёт поближе…
— Твои друзья оказались хорошей приманкой, да ещё и девицы ему приглянулись. Вот только того, что я сбегу, да ещё с тобой этот жирдяй не учёл. И зря.
— И, что теперь? Доберёмся до Кодекса и переместимся с ним в Коллегию?
— Смеёшся? Я за раз испарил, наверное, целое озеро воды, да ещё не меньше часа сдерживал эту вонючую слизь… Ты знал, что она живая? Нет, конечно. Создаётся из всего, что попадается под руку некроманту, лишь бы хватило силы душ. Видел тех троих? Хорошо, что в трюм не спускался. Морячкам нашим тоже конец пришёл. И повезло, что только их пустили в расход. Врэн предлагал и пару твоих друзей использовать, но я послал его в Бездну.
— С чего такое великодушие?
— С того, что никто не собирается бросать их на смерть.
Я даже трепыхаться перестал и удивлённо посмотрел на пироманта.
— Чего?
— А ты думал, я так резко стал злодеем? Повторяю, иначе сюда было не попасть, но я не собираюсь просто так сидеть и смотреть, как этот идиот сдохнет сам, и убьёт наших с тобой друзей.
«Наших» … Надо же какое великодушие.
Замолчал. Ждёт, когда я уточнять буду. А я тоже подожду. Мне уже, судя по всему, торопиться некуда — дальше этих самых островков не пройти.
В итоге я победил, и Кетиль продолжил довольно демократично:
— Давай на мировую. Согласен? Для начала, предлагаю тебе перестать выпутываться из верёвок и спокойно меня выслушать.
— Ты говори, а я сам решу.
— Я хочу, чтобы мы выбрались отсюда. Все. С Кодексом. И знаю, что это будет непросто. Скоро нас начнут искать, да и сами острова… В общем, придётся постараться. Мне одному не справиться.
— К чему ты клонишь?
— К тому, чтобы ты не начал размахивать кулаками, когда я тебя развяжу. Мне нужна помощь, а не синяк под глазом.
— Зачем ты меня с корабля забрал?
— Затем, чтобы Врэн из тебя душу не вынул, а заодно и из меня.
— То есть?
— А ты думал? Он сейчас хочет накопить сил, и души пары магов, для него — лучшая подпитка. Правда, того, что я в море сигану, в обнимку с тобой никто даже предположить не мог. Здесь же водяных полно. Видел водяных, когда-нибудь?
Я только кивнул в ответ, почувствовав, как бросило в холодный пот. Здесь «водяные» — это не толстенькие дядьки, повелевающие карасями и русалками, а ОЧЕНЬ большие крокодилы, с зачатками интеллекта. Я их с бережка видел, а уж в воде столкнуться… Видно, действительно допекло Кетиля, раз сиганул в море, несмотря на это.
— Может, развяжешь? — спросил я.
— Драться не будешь?
— Развязывай.
Не буду я с ним драться. Пусть он и сволочь, но сейчас — единственная ниточка, связующая меня с друзьями. Если что, позже посчитаемся.
Руки и ноги затекли, на совесть вязал, но встать кое-как получилось. Оружия, конечно, никакого мне не оставил, даже нож отобрал.
— Нож верни.
Пиромант молча сунул в протянутую руку клинок.
Надо же, не побоялся. Но это ещё ничего не значит, зато мне спокойнее, хоть какое-то, но оружие.
— Что дальше?
Похоже, этого вопроса он будто ждал. Молча поднялся и двинулся, жестом пригласив идти следом.
Местность, кстати, воображения не поражала. Лес как лес, и не особо густой, к слову, разве что папоротников много и мха. Ни пальм, ни переплетений лиан. Полное отсутствие экзотики. Оказывается, устроились мы на опушке, от которой всего шагов тридцать до берега с галечным пляжем.
Выбегать на открытое место Кетиль не стал, и мне не позволил, только указал глазами на море. Я взглянул и выматерился.
Корабль был всё ещё здесь, видно совсем немного времени прошло с момента нашего бегства. Но рядом с нашим судёнышком покачивался на волнах ещё один — чёрный, длинный, похожий на галеру из мультфильмов про древнюю Грецию.
— Видишь? — почему-то перейдя на шёпот, спросил пиромант. — Об этом я и говорил. Не меньше сотни бездушных. Сейчас погрузят всех и за нас примутся.
— И что будем делать?
— А что мы можем? Только прятаться. Воевать — это, пока, не про нас.
Словно подтверждая слова мага, от корабля отделилось две тёмные точки. Похоже, лодки.
— Где прятаться?
— Давай за мной.
Кетиль, не оборачиваясь, кинулся в кусты. Я следом, в который раз проклиная, про себя, тот день, когда мы решили помочь попавшему к разбойникам незнакомцу.
***
— Не отставай!
Огненный маг пёр через лес, как бульдозер, и первые две сотни шагов мы пролетели будто на крыльях, зато потом…
Остановился он настолько внезапно, что я со всего маха налетел на него.
— Что случилось?!
— Тс-с-с! Слышишь?
Я прислушался, но ничего не разобрал, только шум деревьев, да почти неслышный уже гул прибоя.
— Водопад, — произнёс Кетиль таким тоном, будто открыл новый континент в одиночку.
— И, что?
— Они живут возле водопадов.
— Кто живёт?
— Наше спасение. Не отставай!
— Погоди. Какое ещё спасение? От чего?
Всё-таки верить ему безоговорочно и идти следом как телёнок на верёвочке не стоит. Кстати, вполне может статься, что от переживаний Кетиль немного двинулся умом. Рассказывали мне такие истории, как люди работают себе работают менеджерами, а потом — бац, и Наполеон или Ленин… тут как повезёт. А у нас далеко не менеджмент, а корабль в слизи под водой плавает. Я уже и сам начинаю в своей адекватности сомневаться, если честно.
— Ты что давно с бездушными не общался?
Неповиновение, похоже, мага раздражает, ну и ладно. Что он сделает? Огненными слюнями в меня плевать начнёт? Так что я просто скрестил руки на груди и выразительно покачал головой.
— С бездушными я уже сталкивался, и не раз, а вот куда ты меня тащишь непонятно.
— Ты что, не понимаешь?! Да, нас на этом островке порубят на мелкие куски! Ты этого хочешь?!
— Тогда рассказывай быстрее.
Я на провокацию не повёлся, а он, кажется, наконец понял, что отмахнуться не удастся.
— Что ты хочешь знать?
— Кто нас спасёт возле водопада?
Кетиль помедлил, но всё же ответил:
— Когда мы готовились, мне удалось раскопать кое-что об этих островах…
— И что же ты накопал?
— Не перебивай, если хочешь знать. Так вот, мне удалось найти одну книгу… в которой описывалась история захвата островов. В общем, Тёмные здесь властвовали не всегда, острова долгое время никому не принадлежали хотя и были обитаемыми. Впервые их открыл четыреста лет назад Хирх Однорукий, был такой хёвдинг… Тогда ещё никакого проклятия, естественно не было и его корабли подошли к берегу без всяких проблем, а на островах…
— Ближе к делу, — поторопил я.
Магу, конечно, торопливость не понравилась, он поморщился, но всё же продолжил:
— Оказалось, что острова заселены людьми… ну или не совсем людьми. Здесь обитал водный народ — существа, которые не могли отходить далеко от воды и жившие, во влажных пещерах, возле рек и водопадов. Эти острова пронизаны пещерами, так что боязнь суши не мешала водному народу безбоязненно перемещаться по всему архипелагу.
— Это было четыреста лет назад. Ты думаешь, они трепетно хранят память о встрече?
— Если ты будешь меня постоянно перебивать, я не смогу рассказать, — огрызнулся Кетиль.
Я прикрыл рот ладонью, показывая, что теперь я нем, как бревно.
— Так вот, не знаю, как, но Хирху удалось договориться с местными. Да не просто договориться, а заручиться их поддержкой. Когда на острова нагрянули первые отряды бездушных, договорённость с хёвдингом людей привела к тому, что местные начали войну с некромантами. После того, как я прочитал об этом, я перерыл всё доступные писания путешественников. И, знешь что?
— Что?
— Ещё десять лет назад водный народ с Проклятых островов выходил в море. Уж не знаю, как им удавалось, обойти проклятье, но их паруса видели многие мореходы.
— Очень интересно. А ты не думал, что они просто взяли и на этих самых кораблях ушли подальше от этого рассадника мертвечины?
— Ты слишком плохо знаешь историю, — вздохнул маг. — Подобные народы, почти никогда не покидают родных земель. Так что, нам нужно просто их найти.
Меня смутило слово «почти», но понятно, что переспорить пироманта не удастся.
— Веди, — вздохнул я, — а то, правда, на бездушных наткнёмся.
Кетиль усмехнулся криво и уверенно зашагал, в направлении одного ему слышимого водопада.
Глава 29
Остров оказался мало того, что здоровенным, так ещё и пересечённым. Это только у берега было более или менее ровно, но, по мере приближения к едва слышному водопаду, местность менялась, и не сказать, что в лучшую сторону. Мало того, что начали попадаться овраги, сначала мелкие и не сильно заросшие, мы их и не обходили, карабкаясь по склонам. Чем дальше мы забредали, тем меньше мне верилось, что в такой глухомани могут обитать чудесный добрый народ, заключивший мир с людьми. Скорее уж тянет на обитель людоедов-мутантов или каких-нибудь гигантских пауков.
К речке мы вышли настолько резко, что едва в неё не свалились. Ну, кто же знал, что кустарник, через который пришлось проламываться последние полчаса, разросся на самом обрыве? Хорошо, что я заранее сделал копьё — срезал двухметровую палку и остругал, с одной стороны. Оружие получилось дрянное, считай одноразовое, но лучше уж с таким, чем с пустыми руками. Места здесь всё-таки дикие. В общем, когда я выломился на самый край осыпающейся скальной стены, под которой весело журчала река, от падения спасли только вколоченные Йоргом рефлексы — ноги только начали скользить по щебёнке, а тело уже опрокинулось назад, наваливаясь на жердь. Вовремя потому, что в этот момент, в спину мне врезался Кетиль. Вы никогда не соскальзывали с десятиметрового обрыва? Рекомендую попробовать. Ощущения гарантированно останутся на всю жизнь. Копьё оказалось плоховатым альпенштоком, так что я, довольно стремительно, начал сползать, тщетно пытаясь затормозить движение, хорошо, что маг не растерялся и сцапал меня за шиворот. Так, ругаясь и хрипя, мы кое-как восстановили равновесие, а потом ещё не менее получаса продирались сквозь кустарник, в попытках найти спуск.
Кое-как спуститься удалось только перед самым водопадом, он, вроде бы шумел совсем рядом, но каньон, по дну которого бежала речушка, петлял так сильно, что пока мы дошли, я успел проклясть, и Кетиля, с его бреднями, и водный народ, и придурковатую топографию здешних мест. Зато, когда мы вышли к котловине в которой шумел водопад, я только охнуть смог.
Определённо здесь обитали не мутанты-каннибалы.
ЭТО можно было бы описать, как кружева… из грязно-белого камня — нечто ажурное, воздушное, сплетённое из тысячей нитей, но абсолютно точно, что материалом послужили местные скалы. Из тонких каменных линий выросли башни, переходы, вытянулись сотни акведуков, по которым струилась вода. Целый город, не имеющий ничего общего с тем, что я видел раньше, и в этом мире, и дома. Я как-то автоматически отметил, что селение местных жителей просто утопает в зелени — лианы вьются по опорам зданий, вдоль дорог пышно раскинулся кустарник, разлапистые деревья, со странными кряжистыми стволами и похожими на бутылки ветвями нависают кронами над площадками и аркадами.
Судя по вздоху Кетиля, ему подобного тоже видеть не приходилось.
—Это местные построили?
Вопрос, кстати, не совсем глупый. Совсем не уверен, что здесь обошлось без магии, а магией здесь, надлежащей мере владеют только две фракции — некроманты и Коллегия, и ни с первыми, ни со вторыми желания сталкиваться нет.
— Думаю, да. В книгах ничего подобного не было, но Хирха никто и не пустил вглубь островов. Возможно…
— А если это Тёмные постарались?
— Ну, нет, — маг даже ухмыльнулся, оценив предположение. — Ты не видел, что строят Тёмные. Поверь, их архитектура и рядом не стояла с этим…
— А Коллегия?
— Думаешь, архимаг тайно заслал на острова толпу магов-строителей? Тогда скажи для чего. К тому же это не его стиль, и все эти линии… Никогда и нигде ничего подобного не видел, а книжек я прочёл едва ли меньше архимага. Поверь, мы ничего такого построить не способны.
Он вновь уставился на удивительный город, выраставший из леса будто невиданное украшение.
— Надо найти спуск.
— Я думаю, это чуть дальше, где берега становятся пологими. — откликнулся Кетиль. — Должны же они как-то выходить в лес.
— А зачем? Ты же сам говорил, что от води они далеко не отходят.
— Ну, не камнями же они здесь питаются. Эта речушка может прокормить от силы сотню человек, а не целый город.
Он конечно прав, но что-то меня насторожило, как будто колючка запуталась в мыслях и ворочалась, мешая спокойно думать. И, как назло, остановиться и подумать нет времени.
Топать нам действительно пришлось недолго — за очередным изгибом русла берег стал более пологим, а там, где река последний раз петляла среди отвесных скал, возвышалась изящная воздушная арка, словно бы сотканная из молочного стекла — вход в город водного народа. От ворот, в город, по обоим сторонам реки протянулись две широкие, по местным меркам, дороги. Там, где скалы подходили к реке вплотную, дороги ныряли в рукотворные туннели, выглядевшие устрашающе хрупко, но, по-видимому, крепкие. Обочины кто-то заботливо обсадил теми же кряжистыми деревьями с ветками-бутылками.
— Готов? — повернулся ко мне Кетиль.
Торопится. Хочет побыстрее познакомиться с добрыми туземцами, вкусить дружелюбия и гостеприимства. А я, вот, не тороплюсь. Мысль-колючка, наконец-то отлепилась от моих многострадальных извилин, и я понял, что меня так долго терзало.
— Погоди.
— Что там ещё?
— Ничего не замечаешь на дороге?
Кетиль непонимающе посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на серую каменистую полосу, протянувшуюся к чудесному городу.
— Дорога как дорога, — произнёс он наконец. — Что тебя не устраивает?
— Листья.
— Ну, листья и листья, тут же деревья растут…
Был бы тут Йорг, он бы за такие наблюдения точно надавал бы магу подзатыльников. Мне, в своё время постоянно доставалось, не спасал даже статус мага-чародея. Бывший сотник не уставал твердить, что в непонятной ситуации смотреть надо в оба, и думать за двоих. Любая мелочь, любое упущение может стоить жизни. Эта параноидальная наблюдательность нас спасала, и от бездушных, и от чудищ, и от всего остального, чтоб ему пусто было. Вот и в этот раз, я по привычке накапливал замеченные мелочи, пока они не сложились в цельную картину.
— Дело не в том, растут или не растут тут деревья. Сколько тут листьев?
— Ну… много.
«Много». Да, вся дорога усыпана кучами листвы, будто по ней ходили только обезумевшие дворники с граблями. И кучки тянутся почти равномерно, по всей длине, до самого поселения. Кому как, а мне такой порядок, в лесной глуши совершенно не нравится.
— Почему листья сложены так аккуратно? Город не выглядит густо заселённым.
— Мы не знаем их обычаев. Может быть они выходят только ночью, когда не палит солнце. Может быть, после заката, здесь не протолкнуться.
— И все собирают листья? Ты сам-то в это веришь?
— Ну а кто, по-твоему, здесь прибирается?
— Не знаю, но рисковать не буду.
— Ладно. Если ты такой подозрительный, что предлагаешь? — сдался маг.
Я ничего предлагать не стал, просто размахнулся и метнул самодельное копьё, через арку. Погано, кстати сказать, получилось, во-первых, копьё дрянное, во-вторых метатель я так себе, но и этого хватило. Как только жердина с глухим стуком воткнулась в укатанную до каменного состояния поверхность, ближайшая куча… взорвалась.
Кроме как взрывом произошедшее назвать нельзя — листья одновременно прыснули в стороны, но не разлетелись, как попало, а с тихим гулом метнулись к деревяшке, только щепки полетели. Всё это произошло настолько быстро и бесшумно что, если бы не треск размолотого в мелкую крошку копья, подумал бы, что мне померещилось. Так же стремительно, листья сползлись обратно в «кучу», будто связанные ниточками, и замерли в ожидании новой добычи.
Мы молчали минут пять, после чего я спросил:
— Ну, как тебе?
— Давно ты догадался? — вместо ответа спросил пиромант.
— Пока сюда шли. У города стен нет, а вокруг дикий лес, значит, нужно что-то вместо стен. К тому же вот…
Я указал на, валяющиеся неподалёку от одной из куч, кости. Видно, когда какую-то незадачливую зверюгу порубили на части, пару кусков отлетело в сторону.
— А сразу не мог сказать?
— А ты бы мне поверил?
— Выходит, эти деревья...
— Местная стража. Они высажены вдоль всех дорог и вокруг города. Повезло, что в лесу не нарвались на такие заросли.
— Значит, в город не попасть.
— А может магией?
Кетиль только молча помахал перед моим лицом замотанными тряпками руками.
— Ты же тоже маг, — едко сказал он, — так наколдуй что-нибудь. Что-там в вашем мире делают с хищными деревьями?
— У нас они крупнее мыши никого убить не могут.
— Повезло. А нам что делать? В лесу ночевать?
— Не думаю, что что это хорошая идея.
— Это ещё почему?
— Это большой остров, полно кустов, деревьев, воды, вон, даже город стоит, а зверей нет, и людей нет. Никого нет. Как думаешь, почему?
Кетиль недоверчиво посмотрел на меня, но делать предположения не торопился.
— И почему же? — спросил он наконец.
— Знал бы не спрашивал, но не думаю, что они просто так разбежались. Ну звери ещё ладно, но эти твои местные… водяной…
— Водный.
— Что?
— Водный народ.
— Ну, пусть будет водный, это не особо меняет ситуацию.
— А кто их мог сожрать? Здесь на островах, насколько известно, нет даже крупных хищников. Не то, что чудовищ.
— Может, сами местные? Сожрали, да и уплыли куда подальше.
— Странно, — покачал головой маг, — сотни лет жили, не сжирали, а тут на тебе… Как-то не вяжется.
— Других вариантов нет.
— А что если они никуда не делись? Сидят себе в городе…
— Ага, и хохочут, глядя на наши потуги.
— Получается, нам в лесу ночевать?
— Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой маг.
— Почему ещё?
— Забыл? Кроме нас, по острову ещё шастают бездушные. То, что они обнаружат нас в лесу — вопрос времени.
Об этом я как-то не подумал. От всех этих приключений, чтоб им пусто было, совсем вылетело из головы, что и в лес-то мы сбежали от белоглазых.
— А они знают о городе?
— Наверняка знают.
— Тогда, оставаться здесь…
— Погоди, перебил маг. У меня кажется появилась идея…
Я только вздохнул. Терпеть не могу чужие идеи, но когда своих нет… Поэтому, просто сказал:
— Рассказывай.
***
Бревно мы нашли довольно быстро. Даже не бревно, а корявый обломок с ветками.
«Идея» состояла в том, чтобы обмануть хищные деревья и проплыть по речке, под видом дерева. На мои осторожные замечания, что в реке тоже могут быть какие-то хищные водоросли или что похуже, например водяной, Кетиль только отмахнулся и ответил, что в реке и должны сидеть настоящие стражники, а деревья поставлены там, где местные просто физически долго находиться не могут. Слишком сухо им на берегу, и, если нас не сожрут, есть большая вероятность того, что мы встретимся с теми самыми дружелюбными туземцами.
Очень некстати вспомнился какой-то советский фильм про разведчиков, где они так пытались пройти через немецкие заслоны. Там всё закончилось плохо — враги расстреляли бревно, разведчиков и плывшего с ними зайца. Меня утешило только то, что здесь ни у кого нет, ни автоматов, ни пулемётов. Пока единственным орудием смертоубийства являются два новеньких самодельных копья, которые я вырезал взамен потерянного. Может, местные и редкостные человеколюбы, но мне как-то не улыбается шататься по лесу с одним ножиком на двоих. Отвык я безоружным быть, а Кетилю пока руки не заживут тоже… хотя, как-то я сразу не учёл, что он с обожженными ладонями много не навоюет, ну так хоть плавучесть улучшится немного.
Не скажу, что вода оказалась сильно холодной, а сама речки не особо-то и глубокой, но снова мокнуть… Только-только одежда подсохла, и, вот, опять. Вообще есть что-то патологическое в том, что все решения мага огня так или иначе связаны с водой. С другой стороны, можно только порадоваться, что он не додумался, например, лес поджечь, чтобы дорогу расчистить. Вопреки моим опасениям, ни водяных, ни хищных водорослей в реке не оказалось. Похоже, Кетиль оказался прав — река была парадной дорожкой для местных и стража подразумевалась самая обыкновенная.
Я вам скажу — ещё то удовольствие толкать бревно против течения, пусть и не слишком сильного. Хорошо ещё, что большую часть пути удавалось просто шагать по дну, а не изображать лодочный двигатель. Деревья-охранники на нас не напали, хотя и шелестели листьями, каждый раз как мы проплывали мимо, может чуяли что-то, а может просто гоняли паразитов или что-то в этом роде. Мы миновали смертоносную аллею и торжественно вплыли в довольно большую заводь, обсаженную разлапистым кустарником и тут чуть не случилась трагедия. Глубина в заводи оказалась гораздо больше, да ещё и дно резко ушло вниз. Я такой подлости от водного народа не ожидал и ухнул вниз, чуть не нахлебавшись воды. Повезло, что я почти не запаниковал, каким-то чудом увернулся от потерявшей управление коряги и вынырнул.
Бревно, закрутило посреди водоёма, Кетиль, бледный как полотно, вцепился в ветки и, похоже, не очень соображал, что же делать дальше.
— Бросай! — заорал я, пытаясь одновременно сообразить, как выбраться на берег и как спасти этого идиота. — Бросай бревно!
Со второго раза вроде бы услышал, оттолкнулся от бревна и неуклюже поплыл к берегу.
Отплёвываясь и ругаясь, мы выбрались на крохотный пляж и бухнулись на песок.
— Ты чего в него вцепился? —спросил я, провожая взглядом бревно, которое и не думало останавливаться, а всё так же, кружась, дрейфовало вниз по течению.
Маг на вопрос не ответил, только отмахнулся вяло. Копьё он конечно потерял. Ну и что с ним делать, таким воякой?
— Что дальше?
— Пойдём в город. Надо познакомиться с хозяевами.
— А тебя не удивляет, что нас никто не встретил в реке? Они же водоплавающие, эти твои местные жители? Должна же быть какая-то охрана или они так просто всех пропускают?
— Мало ли…
Мало ему… Надо было не орать, пусть бы барахтался, глядишь, пылу бы поубавилось. Ладно, в город так в город. В гостеприимство аборигенов я не очень-то верю, но разведать местность не помешает, вдруг удастся найти что-то полезное? А то мы как два бомжа, на природе, ни оружия, ни доспеха, даже еды нет.
Город, кстати, туземцы отстроили не то что-красивый, а, по-настоящему прекрасный и… мокрый. Вода, похоже им, действительно, жизненно необходима, потому, что ручейки, водопадики, фонтанчики, озерца, попадались на каждом шагу. Струйки воды, разбивались о камни тысячами брызг, отчего в воздухе постоянно висела мелкая водяная пыль. Дома местных жителей ничем не напоминали жилища уже виденные мной в этом мире: конические, с игольчатыми шпилями будто выточенными из чёрного блестящего камня, каменные же стены, узкие стрельчатые окна без стёкол или уже привычных бычьих пузырей, заплетённые какой-то лианой, высокие сводчатые потолки, вход обязательно перекрывает завеса воды. В несколько домов мы сунулись, в надежде встретить хоть кого-то живого. Зря. Нашли только запустение, сырость и заросшую плесенью диковинную домашнюю утварь.
— Ушли, — сказал я Кетилю. — Теперь-то ты успокоишься? День уже к вечеру идёт, а у нас бездушные на хвосте. Предлагаешь ночевать в этой лоханке с головастиками?
— Может, не ушли, — возразил он, скорее всего просто из упрямства. — Может, они во дворце правителя? Там, вроде бы, должна быть крепость для обороны от врагов.
— И где эта твоя крепость?
— Там.
Кетиль махнул рукой в сторону, откуда слышался шум водопада.
— Давай, тогда, поторопимся, — сдался я, поняв, что его не переубедить.
До заката ещё часа два, вон солнышко ещё даже за деревьями не скрылось, глядишь, убедимся, что нет тут никого, да и пойдём себе дальше. Нам ещё друзей спасать, а город этот мне всё меньше нравится… Нет, поймите меня правильно, архитекторы местные просто великолепные, и строители тоже, но вот эта сырость... это же ужас какой-то. Уж на что здесь тепло, а у меня уже зуб на зуб не попадает, гипотермия проклятая.
Хорошо, что с градостроительством местные архитекторы не стали мудрить — все улицы вели к большой вытянутой площади, мощёной самой настоящей брусчаткой, уж не знаю гранитной ли, но по виду солидно и сработано на века. Площадь, правда, оказалась такой же запущенной, как и всё остальное — по краям уже здорово разросся какой-то местный кустарник, между плитками брусчатки вовсю лезет трава, вьюнок почти целиком заплёл балюстрады. Но несмотря на это, всё-таки пронимает, да даже не сама площадь поражает. В дальней части площади шумит водопад, да не просто так шумит. Местные расстарались, установили как-то так каменные столбы и блоки, что вода, срываясь с обрыва, не просто падает вниз, а разбивается о монолиты, превращаясь в мелкие брызги, и всё это облако, при малейшем освещении, переливается десятками радуг.
— Вот это да…
Кетиль только согласно кивнул, а потом добавил:
— Странно. Ни о чём подобном в книгах не писали…
— Думаешь, они всех гостей к себе приводили на водопад любоваться?
— Вряд ли. Если верить книге, то моряков даже вглубь острова не пускали.
— Чего ждём? Где там этот твой дворец? Или боишься, что нас прирежут за нарушение табу?
— Вот ещё. Прямо за водопадом должен быть. Видишь дорогу?
Дорога и правда в наличии. Это я её в сиянии радуг не заметил. Надёжная, каменная, и, наверное, жутко скользкая, на неё же постоянно вода льётся.
Не угадал. Не знаю из чего сработали покрытие, но, пока прошли за водопад не поскользнулись ни разу. Зато вымокли до нитки, ну да уже не привыкать.
— А ничего так, — только и смог выдавить я, когда грохочущая стена воды осталась позади.
«Ничего» слишком слабо сказано. Я недавно восхищался местными зодчими… Так вот, по сравнению с дворцом, весь остальной город смотрелся кучкой кривых хибар. Тут даже слов не подберёшь для всего этого великолепия тончайшей резьбы, переходов, каких-то невероятных архитектурных изысков. Когда-то, дома, я видел фотографии идеального дворца Шеваля — абсолютно разные, на первый взгляд несовместимые формы, сплетённые в нечто невероятно красивое и гармоничное. Вот так и здесь, только в десятки раз монументальнее.
Замок раскинулся по всей гигантской пещере, похоже, только изначально природной, а после расширенной и приспособленной с большим знанием дела. И, конечно же, повсюду здесь была вода. А вот к тому, что ворота окажутся закрыты мы оказались морально не готовы
— Будем стучать?
— Слишком долго придётся. Может есть другой способ?
—Предлагаешь карабкаться по стене?
Как ни странно, моё ехидство нас и спасло — мы одновременно взглянули вверх, как раз в тот момент, когда некто, сутулый и тощий уже изготовился к прыжку.
Наверное, я буду благодарить Йорга всю свою, похоже, не очень долгую жизнь — вколоченные тренировками рефлексы срабатывают пусть кривобоко, но безотказно. Вот и сейчас, когда тварь совершенно молча скакнула вниз, руки сами вскинули копьё навстречу. Конечно удержать не получилось — копьё пробило врага насквозь и вырвалось будто живое, прыгун взвизгнул и обмяк, забрызгав меня чёрной кровью.
— Назад! — рявкнул я, сгребая опешившего мага за шиворот, и с ужасом отмечая, что всё новые тощие фигуры, с горящими глазами карабкаются по стенам дворца.
Как мы добежали до выхода из пещеры я запомнил смутно, не иначе боги нас сохранили. Помню только, что жутко орущая толпа почти настигла. Когда мы вывалились на солнечный свет, несколько, очевидно, самых тупых рванулись следом.
Как же они орали... У меня чуть кровь из ушей не пошла, пока их солнце не испепелило, зато больше никто не выскочил.
— Это что, местные? — ошарашено просипел маг.
— Ты совсем идиот? — огрызнулся я. — Не можешь местного от кровососа отличить?
— Но откуда они тут?
— Забыл кто ту теперь заправляет? Видно твои водяные друзья уже давно пошли на корм тварям, а тут мы, как подарок богов… Надо же было тебя послушать. Я же с самого начала что-то такое чуял.
— Я даже подумать не мог…
— А не надо думать. Сейчас солнышко сядет и нам с тобой все предыдущие приключения сказкой покажутся.
— И, что делать?
— Бежать отсюда. Вон, по речке, как сюда пришли. Глядишь и выгребем куда-нибудь к морю. Все же речки к морю текут?
— Не все…
— Ты мне поговори ещё, исследователь народов. Шевелись лучше.
До речки, считай добежали, хоть день ещё и не заканчивается. Мне всё казалось, что за спиной хрипят кровососы.
Кинулись с разбегу, а дальше по течению, мимо кровожадных деревьев, мимо брёвен, мимо этого поганого города с великолепной архитектурой.
Пока плыли, окончательно выбились из сил. Выбрались из воды, но отдыхать не стали, ещё где-то полчаса бежали, а скорее уж брели, вдоль берега, пока ноги окончательно не подкосились.
— Что дальше делать? — спросил маг, пытаясь отдышаться.
— А ты сам как думаешь?
Дурацкий ответ. Можно подумать, что пассивная агрессия как-то нам поможет, но сил нет на нормальное общение, как будто батарейки из меня вынули.
— Не знаю… Если честно, никогда с кровососами не сталкивался.
— Вас, что же, не учили, как противостоять тварям некромантов?
— Учили, но на всех тварей не напасёшься. Я больше любил книги, но теперь понимаю, что в книгах такого не опишешь.
— Какого «такого»?
— Да, это же ужас…
— Ужас, это когда они людей на твоих глазах пожирают.
— Так, что всё-таки будем делать? — перебил Кетиль, наверное, решив, что хватит с него подробностей.
— Копья вырезать. Сильно нам это не поможет, но лучше, чем с пустыми руками. Меня другое беспокоит.
— Что?
— Они лазают…
***
Это я, кстати, не сразу понял, не до того было. Зато, когда дошло, чуть ноги не подкосились. Когда я только попал в этот мир, спасся только тем, что кровососы были категорически неспособны к лазанию. Бегали они отлично, сильны невероятно, а вот с высокими преградами им было не справиться. Вот именно, что «было». Те твари, которых мы встретили в заброшенном дворце, прекрасно себе карабкались по отвесным стенкам. Это что, новая разработка некромантских инженеров? Правда, тут одна оговорка, почему-то бегали они уже не так резво, как собратья на материке, что нас, собственно и спасло. Странно… какие-то ущербные чудовища, или одно могут, или другое.
Проблема, собственно, в одном — как только опустится тьма, эти самые ущербные чудища нас обожрут до самых костей, и, на этот раз на дереве не отсидишься. Судя по тому, как они резво скачут по стенкам, обойти хищные деревья им труда не составит, а мы не так уж далеко ушли от города.
Слава богу Кетиль мои соображения выслушал и не стал ничего предлагать или изобретать. Мы решили двигаться вдоль реки, сколько получится, в надежде найти убежище. В крайнем случае, можно поджечь несколько деревьев, и попытаться продать жизни подороже.
Река, действительно, если и текла к морю, то довольно извилистым путём. Спустя час движения вдоль русла, мы выбрели к большому озеру, берега которого густо заросли чем-то вроде тростника. Растительность здесь стала значительно пышнее — раскидистые кустарники с широкими листьями и длинными красными шипами на ветвях, деревья, на этот раз, совсем уж экзотического вида, с круглыми изумрудными листьями, по которым разбегались оранжевые прожилки и лиловой корой.
А ещё тут были скалы… небольшой скальник огибал берег озера с левой стороны и заканчивался где-то в лесу, отсюда не разглядеть.
Скалам мы обрадовались, серьёзно рассчитывая разыскать пещерку, вход которой можно было бы забаррикадировать и переждать ночь. Одно напрягает, подобное местечко могла облюбовать ещё одна стая кровососов. Видели, знаем.
Поиски пещеры как ни странно, завершились успехом — в уже сгущающихся сумерках мы с радостью обнаружили узкую трещину, в которую можно было протиснуться только боком. Вход вёл в крохотную, всего три шага в поперечнике, пещерку. Зато обилие камней позволит запечатать вход так, что можно будет почти не бояться. Кровососы жутко сильны, но даже им камень не по зубам. Уж простите, за плохой каламбур.
Но, всё-таки, кое о чём мы позабыли, в пылу спасения, поэтому, когда рядом что-то хлопнуло, я даже не сразу понял, что случилось. И только когда увидел стрелу, воткнувшуюся в растущее рядом дерево, дёрнулся, но было уже поздно.
Картина Репина «Не ждали»…
Глава 30
Бездушные, похоже, здорово знали остров, так что не стали бегать за нами по лесам и полям, а просто разделились, устроившись в местах нашего вероятного появления. Шестеро, все вооружены мечами, у двоих луки. На нас, вымотанных, оборванных и безоружных, хватило бы и парочки таких парней.
Разговаривать долго не стали, бить, кстати, тоже. Скрутили руки за спиной, мы и не сопротивлялись особо, да погнали к лагерю у самого берега озера, который, кстати, оказался весьма неплохо обустроенным. Видно не впервой белоглазым здесь обретаться и про кровососов известно, вон и землянки сделаны так, что не пробьёшься запросто, и частокол поставили, и костёр с таким запасом дров, что можно ещё год расходовать, факелы, опять же, в изрядном количестве. Запасливые.
Странно, но я обрадовался. Всё-таки, когда есть с чем сравнивать, жизнь начинает играть новыми красками. Ещё час назад я мысленно прощался с жизнью, полчаса назад, гадал переживу ли ночь, а сейчас вполне себе уверен в этом. Если сразу не прибили, значит есть время придумать, как выбраться.
Кстати, а чего это мои призрачные защитники не соизволили явиться? Неужели, и в городе, и сейчас нет никакой опасности для жизни? Правда, на краю сознания бьётся, что они просто плюнули на служение и ушли по своим делам, или проклятие их не пустило на острова, но я этим мыслишкам не даю развернуться. Духи, они не люди, у них всё немного по-другому, это мне Кетиль объяснил ещё на материке. Если слово дали, так назад уже не возьмут, будут служить, пока не отпущу.
Задумался… Масштаб личности, видно растёт— лежу связанный, посреди лагеря врагов и думаю об организационных мерах. Прямо человек-скала. А если серьёзно, то попали мы, на этот раз совсем крепко. Если раньше я мог хотя бы опереться на плечо Йорга, то сейчас никакой поддержки не предвидится. Кетиля скрутили так же тихо, как и меня, и лежит он брёвнышком, даже и не думая применить какое-то там хитрое колдунство.
— Эй! — позвал я. — Ты там живой?
— Живой, — эхом отозвался маг. — Даже пальцем не тронули. Лучше бы сразу прибили…
Вы на него посмотрите только! Невольник чести! Герой! Забыл уже, как несколько часов назад не мог от бревна отцепиться. Но хвалить пироманта за героизм я не стал, вместо этого прошипел:
— Ты совсем идиот?
— Ты сегодня задаешь этот слишком часто.
— Повод есть. Придвинуться ближе сможешь?
— Зачем ещё?
— За деревом! Делай, что говорят! Только медленно!
Что я такое задумал? Хочу освободиться. Помниться, я уже что-то такое проворачивал, когда меня схватили, возле долины хульдр. Сейчас, правда, наконечника от стрелы у меня нет, но зато есть зубы, а нас двое. Попробую развязать Кетиля, а потом…
— Ты чего задумал?
— Хочу тебя развязать. Не думаю, что бездушные нас ведут в гости, угостить кружечкой пива.
— И сколько мы протянем ночью за частоколом?
— Ночью, не долго, но мы не будем ночью сбегать. Дождёмся рассвета. Возражения?
— А почему нас никто не охраняет?
Хороший вопрос. Правда, думаю, особой хитрости здесь нет. Зачем нас охранять, когда за заборчиком, кстати, весьма хлипким, целый остров стражи?
— А если они такие же умные, как ты и к утру усилят охрану?
Это, признаться, слабая часть моего плана, но…
— Есть у меня запасное решение…
— Поделишься?
— Нет. Но, если всё пойдёт не так, то просто держись поближе ко мне. Желательно вплотную.
Ну, а что мне говорить ему? «В случае чего, я применю психотехнику, которая в этом мире действует как-то странно»? Потом ещё полночи объясняй, что такое вообще «психотехника», и с чем её едят. Пробовал уже, знаю.
Кетиль, к чести его, настаивать не стал, примолк, похоже, задремал, а я всё никак не мог расположиться так, чтобы стало мало-мальски удобно. Всё-таки поза лежащего на земле, со связанными за спиной руками, не очень подходит для отдыха.
В итоге, может от усталости, может от холода, я решил, что обратиться к бездушным, сидящим у костра было бы неплохой мыслью.
— Эй, уважаемые, куда вы собираетесь нас вести?
Если наше ползание во тьме белоглазые игнорировали, то попытка вступить диалог вызвала несколько иную реакцию. От сидевших отделился детый добротнее остальных воин, похоже командир. Подхватив копьё, он приблизился ко мне и застыл, уставившись бельмами прямо мне в глаза.
— Ты что-то сказал, человек? — наконец произнёс он.
— Я спросил, куда нас поведут завтра.
— А зачем тебе это знать?
— Если к толстому одноглазому магу, то у меня есть предложение.
Он даже бровью не повёл, только жестом приказал продолжать.
— Врэну мы без надобности, да и он нам тоже, а вот твои хозяева… Понимаешь о ком я?
— И чего же ты хочешь, маг?
— Хочу поговорить с кем-то из Тёмных.
— Их нет на острове.
— Но ведь вряд ли они присылают вам сообщение почтовыми птицами. Верно? Мне есть, что предложить твоим хозяевам и будет жаль, если из-за тебя они упустят шанс разбить Коллегию. А что если, благодаря тебе, они станут ещё немного сильнее? Неужели позабудут такое благоразумие?
Ну да, я вру, но, с другой стороны, может быть получится освободиться без перегрызенных верёвок и бега по лесам?
Бездушный ответил не сразу, помолчал опёршись на копьё, поиграл желваками, но всё же ответил:
— Значит, ты хочешь мне помочь?
— Нет. Помочь я хочу себе, и немного ему, — я кивнул на сопящего Кетиля, — но, если выиграешь ещё и ты, я не расстроюсь. Так, что?
— Меня предупредили, что ты хитёр, — снова помолчав, ответил командир белоглазых. — Скажу тебе честно, если бы я не знал ничего о тебе, то уже бы развязывал верёвки, но…
— Но?
— Одноглазый маг просил тебе кое-что передать.
Надеюсь, я не выгляжу таким же, как себя сейчас чувствую. А чувствую я себя так, будто этот самый урод у меня сердце вместе с куском грудины вырвал. Предчувствие? Пусть будет так. Ненавижу эти самые предчувствия, но тело не обманешь, вряд ли жирдяй мне привет передал.
— Чего же ты ждал так долго? Говори.
Белоглазый ухмыльнулся.
— Он просил сказать, что эта твоя высокородная девка, в постели — просто волчица.
Проклятье. В мир затянула багровая плёнка, я зарычал и рванулся, даже про связанные руки забыл. Показалось или верёвки затрещали? А может это у меня жилы лопнули.
Чем он меня ударил, древком или сапогом в висок я так и не успел понять…
***
Лес из костей изменился до неузнаваемости — деревья большей частью расколоты, будто по ним молнии били и оплетены какой-то вязкой дрянью. Ко всему прочему, стволы и земля вокруг корней покрыты какими-то мерзкого вида грибами, цвета сырого мяса. Руки-трава обглоданы, а земля вокруг усыпана осколками, будто кто-то пытался добраться до костного мозга. Даже запах здесь появился — тяжёлая, влажная вонь городского болота, в которое много лет сливают нечистоты и химикаты.
— Это ещё что? — пробормотал я, удивлённо озираясь.
Естественно, никаких верёвок на руках сейчас нет, можно идти куда хочешь, правда, я вообще никуда не хочу. Не радуют изменения ландшафта, если честно.
Я, пока, так и не разобрался, что это за место, то ли какое-то местное астральное прибежище, то ли какая-то часть моего собственного бессознательного. Если верно второе, то мне, пожалуй, надо завязывать с приключениями, а то грибы в голове — тревожный признак.
По лесу я, в этот раз блуждал долго. Успел устать, да ещё перемазался чёрной пакостью, облепившей деревья-кости. Гадость оказалась похожа на какие-то лианы или верёвки, покрытые слизью. Они сплетались в настоящие непроходимые буреломы, продираться через которые удавалось с большим трудом. Под занавес я ещё и умудрился набрести на то самое зловонное болото, но соваться в него не стал, уж больно нехорошо там что-то зачавкало.
Наконец, после целой вечности блужданий я, считай случайно, выбрел на знакомую полянку. Знакомую?! Я даже об усталости забыл, когда узрел изменения.
Всю поляну будто трактором перепахали или бомбами забрасывали, уж не знаю, что ближе. Посреди уже бывшей поляны стоит… яйцо. Здоровенное, в три человеческих роста вытянутая хреновина, угольно чёрная, слегка подрагивающая, будто волны по нему проходят. Мне, почему-то, от этой самой дрожи прямо тошно стало, даже комок к горлу подкатил.
Харальда и остальных я нашёл не сразу. Оказывается, их пришпилили к земле, с другой стороны поляны. Пришлось потрудиться прежде чем удалось разорвать уже опостылевшие слизистые верёвки, которыми распяли моих союзников. Наконец, все были освобождены, покачиваясь поднялись и… тут же, почти синхронно упали на колени, склонив головы и прижав руки туда, где у живых людей располагается сердце.
Что тут скажешь? Идиоты… Тут непонятно что происходит, а они решили верность демонстрировать.
— Вставайте немедленно, кретины! — рявкнул я. — Мало вам, одного раза? Надо чтобы снова подкрались…э-э-э… Кто к вам подкрался?
— Ты снова освободил нас, разрушитель оков, — просипел Харальд Одноухий. — Я клянусь служить тебе и твоим потомкам, пока род не оборвётся!
— И я клянусь…
— И я…
— Клянусь…
Только этого мне не хватало! Вечные клятвы. Мне что этих призрачных викингов по наследству передавать? Тоже учудили…
— Харальд, — тщательно сдерживая злобу проговорил я, — немедленно отвечай на вопрос: кно умудрился вас связать?
— Это проклятье, господин, — откликнулся воин. — Как только ты пересёк его границу, слуги Тёмных Властелинов набросились на тебя, а значит и на нас…
— Слуги?
— Те, кто охраняет это место. Даже душам запрещено приближаться туда, куда Властелины запрещают.
— А что это за место?
— Это то, как ты видишь наш мир. Часть твоей души, способная видеть нас и повелевать нами.
— Значит, это всё-таки в моей голове…
— Мы верим, что это в твоём сердце, но ты знаешь больше нас…
— Что это за слуги? —перебил я его. — Они могут вас убить?
— Нас невозможно убить, только пленить, но и этого хватит, чтобы мы не могли помочь тебе.
— И победить их невозможно?
— Здесь мы бессильны. Они очень могучи. Проклятье постоянно подпитывает их.
— Вы можете помочь уничтожить проклятье?
— Нет. Мы слишком слабы.
— Вы?! Слабы?!
— Здесь нужна такая сила, как у тебя. Сила того, кто может разрушать магию…
Вот, что они городят? Об землю их что ли ударило слишком сильно?
Додумать я не успел — послышался треск, а мои призрачные слуги схватились за оружие глядя мне за спину. Обернувшись, увидел, как по поверхности «яйца» разбегаются трещины, в которые просовываются тонкие когтистые лапы… Огромный паучище, словно сшитый из бледных трупов, медленно, но верно выбирался из убежища, и вряд ли с целью просто прогуляться. Ничего себе «слуга». Выходит, это он тут всё перепахал? Ладно, сейчас посмотрим, какое там его проклятье подпитывает.
— Уходи господин! — крикнул Харальд, — Мы его задержим, но ненадолго.
— Что это?!
— Это и есть слуга Тёмных Повелителей! Ты разбудил его! Уходи! Сними проклятье, и мы сможем помочь! Слышишь?
Я услышал, но как-то плоховато.
Неожиданно накатила ярость, страх совсем пропал, захотелось только разорвать эту ходячую мерзость на части, а потом втоптать в то самое болото. Я почувствовал, как внимание расширяется до самых границ Вселенной, а дыхание становится всё тише. Воздух вокруг меня сгустился, а затем вспыхнул лазурным сиянием. Стало даже наплевать, что я безоружный. Я сам — оружие.
Сейчас…
— Нет! Не сражайся! Уходи! — снова крикнул Харальд. — Очнись! Слышишь, господин? Очнись же!
Крик призрака вырвал из транса, сила как-то резко ушла, будто воздух выпустили из шарика. Я замер в нерешительности. Что, вот так их бросить? Конечно их не убьют но…
— Очнись!
Последнее, что я увидел — гигантский паук, распластавшийся в прыжке.
***
— Алек! Алек, очнись! Да, очнись же ты!
Я не сразу понял, что вопит Кетиль. Голова раскалывалась жутко, будто белоглазый проломил мне череп и теперь осколки рубят в труху мозг. Чепуха, конечно, нет в мозгу болевых рецепторов, но мне от этого не легче. Кстати, я по-прежнему связан по рукам и ногам, а вокруг уже и не совсем ночь.
Воздух уже здорово посветлел, вот-вот рассвет подойдёт. Это что же получается, я всю ночь без чувств провалялся? Почти тут же до меня дошло, что в лагере как-то слишком уж суетно — крики поодаль, лязг оружия, костёр погас, а возле него валяется пьяный, а может убитый, бездушный. Стоп, какой еще к Бездне «пьяный»?! У него же копьё из спины торчит…
— Что случилось?
— Слава богам! Я уже думал, что этот подонок тебя прикончил!
— Да, не причитай ты! Говори уже!
И так голова гудит, так ещё чародей орёт так, будто скипидара хватил.
Хорошо, что тупость на моего товарища не навалилась, так что он кратко прояснил ситуацию.
Когда я отключился, мага, в запале, попинали немного, да и оставили, вернувшись к костру. Похоже, главарю белоглазых и правда было наплевать, и на меня, и на Эидис, и на всё остальное, помимо службы. К полуночи возле лагеря появились кровососы, немного, около десятка, но вели они себя нагло и, если бы не частокол и огонь, отогнать их не удалось бы. Удивительно тупые создания, всё-таки. Без разницы им свои-чужие, лишь бы кровушка текла в жилах… Неудивительно, что не любят их в войске Тёмных.
В общем, отогнали кровососов, и успокоились — трое спать завалились, двое на страже, потом сменились. Вот тут-то и пошли чудеса. Ближе к рассвету, когда кровососы убрались, что-то хлопнуло, со стороны озера и прямо в костёр рухнул… пузырь с водой. Ну, не надувной шарик, понятное дело, а здоровенный мешок, который, конечно же, от удара лопнул. Костёр тут же погас, а одному бездушному в спину прилетело копьё. Остальные, изрядно промокшие, вскочили с оружием в руках и тут же кинулись к озеру. Тут и я очнулся.
Когда Кетиль уже заканчивал короткий рассказ, «убитый» бездушный зашевелился и начал вставать, одновременно пытаясь достать копьё из спины. Позвоночник, видно, оказался не задет, так что белоглазый поднялся без проблем, оставил в покое спину, похоже сообразив, что в одиночку не справится, подхватил с земли оброненный при падении топор, и, покачиваясь, кинулся к берегу.
Да, что у них там происходит?!
В тот момент, когда бездушный с копьём в спине окончательно вышел из поля зрения, что-то громко чавкнуло со стороны озера и тут же бездушные заорали. Поймите меня правильно, бездушные — это не малые дети, даже и не люди почти. Их убить-то тяжело, а чтобы испугать я не знаю, что должно произойти. Я видел, как их рвали дикие звери, как на них рушились скалы, как рубили их в капусту, но ни разу они не орали от ужаса, а тут…Так что, я, конечно, перевернулся, чтобы хоть что-то увидеть. Лучше бы не переворачивался.
Водяных я видел только один раз, и они были ОЧЕНЬ большими, такими же страшными и хитрыми. Я потом долго содрогался, при мысли, что придётся плавать в тех речках, где они обитают, но обошлось. Так вот, водяной, который сейчас перекусывал пополам второго бездушного, был раза в три больше виденных ранее. Господи… такое ощущение, что в озере испокон веков захоранивали стероиды и ЭТО стало побочным эффектом.
Видно я сильно перепугался потому, что начал опять думать о какой-то ерунде, вроде того, что мне сегодня везёт на гигантских животных, сначала паук, теперь, вот, крокодил…
Четверых чудище просто разорвало на куски, тут уж никакая живучесть не поможет. Один из двоих, оставшихся в живых бездушных, умудрился увернуться от зубов ящера и ткнуть его под челюсть копьём. Водяной взревел обиженно, видно белоглазый попал, куда метил, но на этом везение его закончилось. Со спины чудовища на берег соскользнуло не меньше десятка фигур, затянутых в очень странные доспехи, что-то вроде чёрных лент, оплетающих, бойцов с ног до головы в мнимом беспорядке. Больше всего это напоминало лохмотья или почерневшие бинты, но, когда копьё вёрткого бездушного ударило одному из неизвестных в грудь, наконечник просто отскочил в сторону словно о камень стукнулся. Боец покачнулся и сделал шаг назад, но его товарищи не остались в стороне — сразу три копья пронзили тело воина, а ещё один из замотанных в «лохмотья» выхватил изогнутый меч, по виду, не металлический, и снёс противнику голову. Только тут я сообразил, что вёрткий копейщик был никем иным, как вырубившим меня главарём. Ну и ладно, туда ему и дорога.
Бездушного с копьём в спине прикончили ещё быстрее, и я уже начал надеяться, что сейчас незваные гости, подумают, что в лагере остались только трупы да уберутся восвояси, верхом на своём ручном динозавре. Как бы не так. Покончив с охраной, пришельцы уверенно двинулись в нашу сторону. Водяной, кстати, торчать на берегу не стал, а отполз поглубже в озеро. Надо же какая дисциплинированная тварюга.
— Это ещё кто? — успел спросить я Кетиля.
— Не знаю, — прошептал маг. — Но судя по тому, как они разделались с бездушными, я сопротивляться не буду.
— А если будут убивать?
— Тогда просто не успею.
Логично. Парни и вправду сноровистые, и вряд ли добродушные. Ждать от них добрых улыбок и моральной поддержи, по меньшей мере, идиотизм.
Лично я был готов к тому, что нам просто перережут глотки, да и пойдут дольше потрошить лагерь, но всё вышло совсем иначе.
Когда пятеро в «лохмотьях» приблизились, остановились напротив нас и уставились на нас. Ну, то есть как «уставились» … Глаз у них не видно, как и ртов, и носов — сплошное переплетение чёрных полос.
Несколько мгновений ничего не происходило, затем один из пришельцев, тот. Что с мечом, знаком приказал что-то. Ближайший к нам, сунул руку под лохмотья и извлёк… Больше всего эта тварь походила на осьминога…хотя нет… В фильме «Чужой» были такие лицехваты, которые откладывали яйца монстров в грудную клетку людей. Так вот, в руке у воина подрагивало что-то очень похожее на киношную гадину — сплошное переплетение щупалец.
— Что вам надо? — спросил я, поняв, что прикинуться трупом не выйдет. — Хотите убивать, убивайте. Только тварь свою уберите. Просто ножом по горлу. Договорились?
Я, конечно, не в том положении сейчас, чтобы условия диктовать, но последняя воля умирающего… К ней даже в этом мире с некоторым уважением относятся. Условно конечно, но не игнорируют уж точно.
Но эти ребята, похоже, немного выделяются из общей массы.
Во-первых, никто не стал отвечать на мои вопросы. Во-вторых, просьбы мои также проигнорировали. Тот же самый пришелец, что достал «лицехвата» из неведомого кармана, попросту ухватил меня за волосы, и отпустил тварь.
Я заорал, рядом сдавленно завизжал Кетиль. Краем глаза успел заметить, что щупальца уже плотно обвили голову мага, а мгновение спустя, мне стало уже не до того. Чёрная пульсирующая масса заплела лицо, заполнила нос и рот. Снова попытался заорать, но не получилось. Отчего-то вспомнилось, как меня, маленького, водили к врачу со странным название ЛОР. Тётка в белом халате, сказала, что ей «надо осмотреть моё горло», и запустила мне в глотку свои наманикюренные пальцы, разрывая горло. Конечно, она ничего не разрывала, но мне именно так казалось. Я тогда, тоже пытался орать, и так же не получалось, а потом харкал кровью, весь оставшийся день.
Задыхаясь, я краем создания отметил, что меня куда-то тащат. Последней мыслью было то, что я безмерно виноват перед Эидис…
Глава 31
— А я говорю, нет!
— Подожди…
— Чего ждать?! Нет у нас времени на лишние движения! Или все твои песни о том, что ты втёрся в доверие к Тёмным ради великой идеи — враньё?
— Я бы попросил тебя выбирать выражения.
— А я бы попросил тебя не расшаркиваться с земноводными, пока жирдяй жив!
— Мы должны им помочь, тогда и они нам помогут!
— Мы уже помогли кое-кому в крепости, по твоей, между прочим, просьбе. Сказать тебе что теперь?
— Послушай…
— И слушать не буду… Тучу лет эти твои подводные туземцы жили как-то, пускай и дальше живут.
— Ты слышишь? Они нам помогут.
— Как? Одолжат своего ручного крокодила?
— Кроко… Что?
— Неважно. Я о водяном…
— Они обещали помочь найти Кодекс.
— В бездну твой Кодекс! И войну! И Тёмных вместе с Коллегией! Чего ты от меня хочешь? Чтобы я страдал за весь мир, пока мою девушку насилуют, а друзей режут на куски?!
— Я хочу спасти всех…
— Всех не получится, дружок. Ты можешь сколько угодно кипятить воду взглядом и поджигать пеньки, но всех не спасёшь! А я не хочу всех. Мне надоели эти игры и злодеи, которых я даже не видел ни разу! Я ухожу. Если нужно, в одиночку, а ты можешь искать что хочешь и помогать кому хочешь. Вопросы?
— Ты же видел. Без помощи им не прожить, как и нам. Мы должны…
— Мы? Ты своё лицо видел, когда от кровососов скакал? Никаких «мы» не будет. Нас сожрут. Но если я уйду сейчас, то сожрут только тебя. Это устроит, и меня, и твоих водоплавающих друзей.
Вместо ответа, Кетиль развернулся и быстро вышел из комнаты, не забыв, конечно же, хлопнуть дверью.
Идиот. Точнее два идиота — один ушёл, другой тут остался.
Оставшись в одиночестве, я обессиленно опустился на кровать и обхватил голову руками.
Уже два дня мы здесь. Два длинных, отвратительно сырых дня…
… Когда меня связанного бросили в воду, а потом и окунули с головой, вспыхнула мысль, что сейчас просто утопят, за ненадобностью. Но, вместо того чтобы наглотаться воды, почувствовал, как «лицехват» вздрогнул и запульсировал, и… я вдруг смог дышать. Сначала судорожно втянул пованивающий рыбой сырой воздух, закашлялся даже уже не пытаясь понять, что же такое происходит. Голова отключилась начисто. Когда начал задыхаться, в дело вступили инстинкты, да и теперь, когда я совершенно спокойно мог дышать под водой, пусть и с помощью неведомой твари, ни одной мысли сформулировать так и не удалось. Каким-то обломанным краем сознания я отметил, что вода становится всё холоднее, а затем спина упёрлась во что-то жёсткое будто камень, холодное и живое… Верёвки впились в тело с новой силой, я застонал, но на это, похоже, всем было наплевать. Не сразу дошло, что меня приторочили к спине водяного, будто тюк с одеждой. Зверюга рванула в глубину так, что в висках застучало, несмотря на то, что гадина, прилепившаяся к лицу, зашевелилась, активнее выделяя воздух. Вместо облегчения, к горлу подкатил кислый комок и я, как-то безразлично отметил, что если сейчас меня стошнит, то я гарантированно труп и обнаружат это только по прибытии. Забавно. Захлебнуться в блевоте, умея дышать под водой.
Почему-то я не рассмеялся. Отключиться тоже никак не получалось. Скатился в размышления.
Пока кипел бой и лихорадочно соображал, как бы выжить, отвлёкся от дрянных мыслей, зато теперь они навалились с новой силой. То, что сказал белоглазый из-под меня как будто землю выбило.
Эидис…
Наверное, проклинает меня. Я сбежал, бросил их, не сумел защитить. А может жирдяй сказал, что я умер? Вполне сойдёт за правду. Хотя, ещё надо посмотреть, что на уме у спасителей. Или похитителей? Одни боги знают, как их называть.
Конечно, Кетиль сразу сказал, что одноглазый нацелился на наших девушек, и вряд ли стоило ожидать, что он будет долго ухаживать, с цветами и конфетами, но я как-то думал, что успеем, проберёмся какими-то окольными путями к врагам, выкрадем наших, убежим подальше.
Дурацкие мысли.
На границе сознания забилась мыслишка, что переданная бездушным новость — враньё, чтобы позлить меня, но умом понимаю, что не такая я важная птица, чтобы передо мной блефовали. Правда и толстяк не похож на донжуана. Тогда, от чего я страдаю? От того, что сам себе придумал. Бездушный поступил умно, опустив подробности. Лучшая пытка для человека — собственная фантазия. Мозг ведь не различает реальности и вымысла, так что можно себя до смерти заморить страшными картинками, под которыми ничего нет.
Несмотря на взвинченность и тошноту, я попытался успокоиться — прикрыл глаза и начал дышать тихо-тихо, так будто и не дышал вовсе. Это называется «ванвэйшн»,один из самых простых способов перейти к расширению сознания — основе моей «магии».
Получилось, хоть и не сразу. Сначала перестало стучаться в висках, дыхание замедлилось, как будто внутри понемногу начал разжиматься тугой комок из боли, отчаяния и злости. Я сделал небольшое усилие и мысленно «разлетелся» на миллионы километров в стороны. Потом, ещё дальше, и ещё…
Снова исчезли мысли, но, на этот раз, не утонули в чёрной вязкой каше, а растворились в белом свечении. Я свободен, несмотря на верёвки и тварь, облапившую голову. Осталось только создать намерение…
Они были живы!
Четыре ярко мерцающих точки, в чёрном непроглядном мареве проклятия, облепившего острова. Эидис мерцала печально и как-то отстранённо, в то время как души Льёта и Йорга налились алым свечением ярости. Хельги лишь слегка пульсировал, будто бы потерял сознание или глубоко уснул. Фритта излучала страх и обречённость, такие сильные, что я позабыл, про намерение просто посмотреть, что же случилось с друзьями.
Когда-то, кажется уже тысячу лет назад, я разрушил проклятие Дейта, выпивавшее жизнь из Эидис. Там всё было не так сложно, может быть потому, что Тёмный не ожидал нападения, а может быть мои способы слишком сильно отличались от принятых в этом мире. Тогда всё вышло, и я подумал, что выйдет и теперь. Да, проклятие огромно. Да, оно подпитывается чем-то там неизвестным. Но ведь и я стал опытнее и, чего уж там, сильнее. Так что, размышлял я недолго, просто закрыл глаза и представил, как ещё сильнее расширяюсь во все стороны, коснулся чёрного сияния, окутавшего остров и произнёс: «Исцели!»
В прошлый раз, всё прошло хорошо — Дейт чуть не сгорел в собственном проклятии, а Эидис стала свободной, но в этот раз…
Золотой свет вспыхнул и погас, сменившись непроглядной тьмой. Она лишь на мгновение замерла, словно пробовала на вкус мои мысли, а потом взорвалась тысячей иззубренных щупалец, которые тут же вцепились, оплели и потянули вниз, в дрожащий голодный мрак.
Даже странно, что я не запаниковал, наоборот, внутри, у самого сердца, вспыхнула ослепительная звезда и стало спокойно, как будто кто-то большой и невероятно сильный положил ладонь на плечо и сказал не бояться. Тут же по жилам словно пробежал жидкий огонь, такой жаркий, что я заорал от боли. Кожа пошла трещинами и сползла. Сдирая мышцы, размалывая кости во все стороны ударил нестерпимый свет. Тьма взревела, щупальца рассыпались прахом. Меня, бестелесного, едва живого, рвануло куда-то вверх и потянуло прочь. «Улетая», я успел увидеть, как огромная дыра, выжженная в теле проклятия, рывками затягивается.
Очнувшись я не сразу понял, где нахожусь и что происходит.
Я точно больше не был привязан к спине водяного. Я вообще не был связан. Более того, гад-«лицехват», позволявший мне дышать под водой тоже куда-то пропал.
Попытался подняться, но не получилось. Похоже, развязали меня не так давно потому, что боль в затёкших конечностях была просто невыносимой. Зарычал, от боли и бессилия и тут же услышал шаги.
Мгновением спустя, надо мной склонился немало встревоженный Кетиль. Тоже, кстати, живой, здоровый и свободный.
— Ты как? — просил он
— Такое ощущение будто меня связали на всю ночь, потом избили и тащили под водой неизвестно куда.
— Шутишь. Значит нормально всё.
— Где мы?
— В безопасном месте. Можно даже сказать, что у друзей.
— А можно не юлить, и объяснить нормально.
— Мы всё-таки нашли водный народ. Точнее, они нас нашли…
Надо же какая радость. Оказывается, избиение бездушных было ничем иным, как спасательной операцией. Интересно, с чего это они воспылали желанием вырвать нас из лап Тёмных?
Размышлять на эту тему я не стал, а озвучил вопрос магу.
— Им требуется помощь.
— Ну, конечно…
Ну, на то, что подводные люди окажутся альтруистами я не особо и рассчитывал. Теперь бы выяснить, какого рода помощь им нужна. Не брюкву же помочь посадить.
— А ты чего такой бодрый? — поинтересовался я.
— Так, меня сразу развязали, как только добрались.
— А меня?
Он как-то странно замялся, не спеша отвечать.
— Чего молчишь?
— Ты их… немного испугал.
— Испугал?
Интересно, чем это я могу испугать молодцов, покрошивших в винегрет пятёрку бездушных и разъезжающих на ручном динозавре?
— Э-э-э… В общем, когда мы добрались, оказалось, что ты как-то странно дёргаешься. С тебя сняли сханка…
— Сханка?
— Тварь, позволяющая дышать под водой.
— Ясно. И, что со мной было?
— Да… В общем, они сняли сханка, и увидели, что ты белый весь, как кусок извести, а глаза светятся золотом.
— Каким ещё золотом?
— Слушай, — разозлился маг, — если не веришь, вспоминай сам, а не перебивай меня! Говорю же, глаза у тебя пылали, как два фонаря!
— Ладно, извини. Что было дальше?
— Дальше, они испугались. Наверное, решили, что ты какая-то разновидность бездушного. И…
Он снова замолчал, похоже пытаясь подобрать слова.
— И? — уточнил я, когда молчание слишком затянулось.
— Они попытались убить тебя…
— Судя по всему не получилось.
— Шутишь? И копьё, и меч, которыми тебя пытались заколоть просто разлетелись на куски, хорошо, что никого не задело. При этом, ты был связан и развязаться не мог.
— Это их не напугало ещё больше?
— Напугало конечно, но тут вмешался я и убедил, что ты никак не связан с Тёмными.
— Ого! Трудно было?
— Если это издевка, то совсем неуместная. Пришлось поклясться жизнью.
— И они поверили.
— Для них, клятвы не пустой звук.
Да уж… Спас друзей, называется. Хорошо хоть не пострадал никто, кроме моей нервной системы, а то бы очнулся я в желудке у какого-нибудь местного чудища. Вряд ли бы магия сработала, при проглатывании меня целиком.
— И долго я… сверкал глазами?
— Почти сразу перестал и, похоже, уснул. Но развязал я тебя недавно, когда ты начал кряхтеть и ворочаться. Понял, что всё прошло. Ты сам хоть что-нибудь помнишь?
Пришлось рассказать о том, как я пытался выручить своих, о тьме, о том, как свет, вспыхнувший в моей груди, выжег дыру в проклятии.
— Дурак, — сказал Кетиль, дослушав. — Развеять проклятие такой сложности не под силу даже архимагу. Повезло, что тебя в пыль не перемололо.
— Я уже развеивал проклятие Тёмных…
— Одно. Маленькое, нацеленное на одного человека, а не на целый архипелаг. Кем ты себя возомнил?
— Давай без поучений.
Если честно, даже стыдно немного. Харальд ведь тоже меня предупреждал, чтобы я не совался к проклятию в одиночку. Нет же, решил проверить. Интересно, а почему это убить меня не получилось? Не могу припомнить, чтобы неуязвимость как-то проявлялась. Ещё немного и начну летать и стрелять молниями из глаз… Ага, а потом куплю себе красный плащ, обтягивающие штаны и буду защищать невинных и обездоленных…
— Неохота, чтобы ты помер, раньше времени.
— И, как это понимать?
— Кое-что я не смогу провернуть в одиночку. Я тут пообщался с нашими новыми друзьями...
— Твоими друзьями. Меня они хотели заколоть.
— Нашими-нашими. Их… король хочет с нами побеседовать. Думаю. Вам будет, что сказать друг другу.
Король? О, боги! Зачем ещё я понадобился местному царю Тритону?
— А что у нас с ним общего?
— Узнаешь. Мне самому не так много рассказали.
На аудиенцию к местному монарху мы попали часа через два. Я успел кое-как оклематься, даже отведать местных кушаний, конечно же рыбных. Хотя, жаловаться грех. Туземцы рыбу готовили отлично, правда, не жарили и не коптили, солили или как-то хитро варили с незнакомыми специями. Кетиль объяснил, что они не пользуются огнём, а для варки используют термические источники, в большом количестве встречающиеся в пещерах, ставших новым домом подводного народа. Источники используют, и для готовки, и для обогрева, и много ещё для чего.
Странно. На земле, насколько я помню, подобные источники почти всегда воняют серой, но тут я вони не чувствую. Хотя, я не геолог, могу ошибаться в таких вещах.
В общем, на встречу с подводным королём я шёл уже не таким злым и обиженным на судьбу.
Покинув город, местные в новом убежище устроились с размахом. Конечно, в замке за водопадом я не успел побывать, но, думаю, новые хоромы ему ни в чём не уступают. Я даже ненадолго забыл обо всём, любуясь всеми этими переплетениями каменных нитей, невероятными узорами, сплетавшимися, то в какие-то фантастические цветы, то в вихри будто застывшие в нужном месте, по желанию строителя, то в невиданных зверей. Арки плавно перетекали в колонны, ступени будто чешуйки на теле исполинской змеи, изгибались, то поднимаясь вверх, то сбегая вниз. И снова повсюду была вода. Бесчисленное количество ручейков, прудиков, подземных озёр. Единственное чего не хватало этому каменному великолепию — жизни. В старом городе всё было заплетено лианами, тянулись ввысь деревья, кустарники прорастали сквозь мостовые, здесь же ничего подобного не наблюдалось. Голый камень, вода, да мертвенный свет шаров, вздрагивающих под потолком.
В одиночку к королю нас, понятное дело никто не пустил, тем более после моих бессознательных выкрутасов. В сопровождение нам выделили десяток воинов, которые, на своей земле, не носили «лохматых» доспехов. Зато вооружению могла позавидовать любая из местных армий. Каждый воин сжимал в руках копьё с широким длинным наконечником. На поясе у каждого висит кривой меч, в кожаных ножнах, такой же кривой кинжал, сильно смахивающий на острую рыбью кость. У двоих, вместо мечей, за спиной покачиваются секиры из непонятного материала. На кость не похоже, но и не металл. Тем не менее, проверять остроту оружия как-то не тянет.
Без доспехов, кстати, подводный народ, от людей отличался не слишком сильно — две руки, две ноги, ни жабр, ни перепонок, разве что худоба, да бледная блестящая кожа бросаются в глаза. Лица узкие, скуластые, с большими губами, приплюснутым носом и глазами, цвета мёда. Волосы стянуты в косы на затылке и переплетены ремешками.
Не красавцы, но и чудовищами не назовёшь. Видели мы и похуже.
Идти пришлось минут пятнадцать. Два раза нас останавливали, но глава провожатых что-то гортанно говорил охране, и мы снова двигались дальше, пока не достигли покоев правителя.
Пока, единственным высокородным дворянином, которого я встречал, был лорд Эгиль. Так вот, король Гахо ничем не походил, на крутого нравом, грубоватого отца Эидис. Я даже подумал сначала, что это не правитель никакой, а служка, уж больно тщедушным выглядел монарх, даже на фоне остальных. А ещё он был старым, даже, наверное, древним. Кос у правителя уже не осталось, только жидкие локоны, обрамляющие лысину. Однако дряхлости у старичка не замечается, да и держится он так, будто не кучкой туземцев управляет, а, как минимум сверхдержавой, а то и галактической империей.
Сопровождающих неказистый вид повелителя не смутил, они замерли в поклоне, склонив острия копий к полу. Одного короткого слова было достаточно, чтобы воины ещё раз поклонившись покинули покои. Мы же остались стоять на месте. Не знаю, как чувствовал себя Кетиль, но мне отчего-то стало не по себе.
Король долго молчал и сверлил нас взглядом, будто решал, пустить на корм водяным или осыпать золотом. В итоге, просто указал на стоящие в дальней части кресла, отвернулся, и первым двинулся в указанном направлении.
Похоже, это жест доверия. Повернуться спиной к незнакомцам здесь не каждый решится.
Когда мы устроились, снова последовала игра в гляделки. Монарх минут пять не сводил с нас золотистых глаз. Даже Кетиль начал ёрзать, но начинать разговор первым так и не решился.
— Вы… были в нашем… городе, — медленно, но совершенно членораздельно произнёс король. — Зачем?
Вот уж не ожидал от местного царька такой образованности. Судя по ошарашенной роже Кетиля, он тоже рассчитывал общаться с помощью жестов и заученных выражений из книг.
— Я задал вопрос, — снова подал голос правитель.
— Мы искали где укрыться, — ответил я, прежде чем маг опомнился. — В книгах есть упоминания о вашем народе, о том, что давным-давно вы заключили союз с людьми. Мы надеялись на помощь и не знали, что город брошен.
— Союз?
Король наморщил лоб, словно вспоминая слово.
— Хирх Однорукий заключил мир с правителем этих земель, — вмещался в разговор Кетиль. — Они обменялись оружием и смешали кровь на берегу моря.
— Кровь… — задумчиво протянул Гахо. — Это было слишком давно…
— Мы думали…
— Это было до того, как люди позволили повелителям мёртвых захватить наши земли. Мой народ чтит старые клятвы, но не те, что были даны предателям.
Вот, это поворот. Похоже, пора настраиваться на жёсткие переговоры.
Разговор не заладился. Кетиль пыхтел как чайник и потел, король играл желваками. Оба молчали.
— Откуда вы узнали, что мы были в городе? — спросил я, опасаясь, что долгое молчание может закончится конвоированием к месту казни.
— Куархи сказали нам.
— Куархи?
— Стражи города. Они могут сообщать… кто пришёл…
Это он, похоже, о деревьях с листьями-лезвиями. Чудеса какие. Значит, наши новые «друзья» не только под водой плавают, но и с деревьями общаются.
— Нам нельзя было ходить в город?
— Никому из чужаков нельзя. Единственное искупление — смерть.
— Но, мы ещё живы.
— Живы потому, что не умерли в городе.
Я только выжидательно посмотрел на правителя. Как-то он не особо похож на человека, восхищённого нашим героизмом. Тот, видя моё замешательство, продолжил:
— Вас не убили куархи, вы не умерли, увидев чертоги правителей. Расскажите, как. Никому из моих воинов этого не удавалось.
— Разве куархи нападают на всех без разбора?
— Нет… Бояться надо не их… Там… В городе другие…
Он зашевелил губами, подбирая слова.
— Пьющие жизнь…
— Кровососы некромантов.
Король кивнул и продолжил:
— Давно… повелители мёртвых заразили мой народ болезнью, сделавшей из них… кровососов… Очень быстро… за одну ночь все, кто был в покоях повелителей, были убиты или стали такими же…
Теперь понятнее становится, почему местные кровососы отличаются от тех, с которыми мы воевали на материке. Тёмные, похоже, просто экспериментировали с материалом, здесь тварей получали не из инкубаторов, а заражая местных, вот и получилось, что получилось. Остаётся только радоваться, что плавать под водой ставшие кровососами туземцы разучились, иначе бы несдобровать выжившим.
— Значит, город был осквернён раньше нас?
— Да... Все наши поселения осквернены, все дома разрушены…
— Значит, и смерть нам не грозит?
Король только кивнул в ответ. Надо же какой хитрый дед. Решил нас запугать немного, прежде чем перейти к основному вопросу. Да уж… дипломат от Бога.
— Если нас не будут убивать, зачем спасли? Что вам нужно?
***
Два дня назад, я, услышав просьбу короля, чуть с кресла не свалился. Всего-то дел — выкурить кровососов из их драгоценного города.
Нет, виду мы конечно, не подали оба. Сидели со сложными лицами, задавали какие-то вопросы, отвечали, кивали или осторожно отказывались, но я уже чётко знал, что, если согласимся, нам конец.
Проклятый королёк! Не смог нас по закону прибить, так решил придавить на жалость и устроить героическую гибель, при спасении целого народа. И самое главное — Кетиль попался на удочку! Решил помочь несчастным земноводным.
Как по мне, так надо было просто сравнять старый дворец, а то и весь город с землёй, вместе с кровососами и любой другой дрянью, которую подкинули Тёмные. Потом бы снова восстановили, но мне доступно объяснили, что, во-первых, сил строителей не хватит на то, чтобы разрушить все постройки, а во-вторых, и это самое главное — в сердце дворца, под водой спрятано главное сокровище подводного народа — погружённая в сон матка, способная родить новые икринки воинов или строителей. Кровососам до неё не добраться, впрочем, как и воинам подводного народа. А в недоступных для кровососов подводных хранилищах дремлют тысячи зародышей. Если их пробудить и вырастить, что не займёт много времени, то никаким Тёмным уже не выбить туземцев с островов. Но хранилища тоже отрезаны и добраться до них так просто не выйдет. Несколько раз воины устраивали рейды, но удалось добыть не больше десятка зародышей, и родились из них только слуги.
— Значит, матка у вас всего одна?
— Раньше было иначе, — покачал головой король, — но повелители мёртвых уничтожили всех… до кого дотянулись. Во дворце она защищена так, что даже магия неспособна причинить ей вред.
— А новую...э-э-э родить невозможно?
— Мы пытались, но… не получается… слишком слабы…многое утрачено...
Ну, да. Не мужское это дело - детей рожать.
Боги... Такое ощущение, что я в каком-то дурном фильме ужасов - какие-то матки, зародыши, кровопийцы... И никуда он этого не деться.
Сейчас у короля в наличии только четыре десятка воинов, пять строителей и около сотни разного пошиба обслуги. Это всё что осталось. Похоже, без вариантов пополнения.
Впрочем, даже учитывая то, сколько было поставлено на кон, Гахо давить на нас не стал. Дал на раздумья пару дней и пообещал отпустить, даже в случае отказа. Правда, в этом случае, даже если бы бездушные начали резать нас на куски, никто из подводного народа и пальцем бы не пошевелил.
Меня, если честно, туманная перспектива быть разрезанным на куски, прельщала гораздо больше чем, вполне оформленная вероятность быть сожранным клыкастой тварью. Об этом я Кетилю и заявил. Сначала спасти друзей, а уж потом народы и государства. Он не оценил.
Так что, сейчас, два дня спустя, я сидел на сыроватой кровати, посреди пещер и с натугой думал, что лучше: сдохнуть, штурмуя с деревянным копьём лагерь бездушных или погибнуть, зарабатывая помощь сомнительных аборигенов.
Хотелось проснуться и позабыть этот бредовый сон…
***
К королю мы шли вместе, но каждый сам по себе. Огненный маг вышагивал гордо, очевидно представляя, как сожжёт тысячи врагов, и, с именем любимой на устах, погибнет от вражеских полчищ. Я же плёлся, как заезженная лошадь, увидавшая указатель «мясокомбинат».
Стража нас пропустила без всяких проверок. Привыкли уже.
Правитель ждал, похоже, заметно волнуясь. Интересно, какие мы уже по счёту спасители? В жизни не поверю, что сюда никто не добирался. Ладно, первые мы или сто первые, не имеет никакого значения. За себя я отвечу, а маг пусть поступает, как хочет.
Кетиль, как только мы прошли в покои, подбоченился, похоже, приготовившись заявить о героизме.
— Ваше величество… — начал он, похоже выдавая тщательно прорепетированную речь, — мы долго обсуждали ваше предложение и в конечном итоге…
Я щёки дуть не стал, ждать, когда маг закончит плести словеса тоже, а просто сказал:
— Свет.
Кетиль поперхнулся очередной метафорой и ошарашенно посмотрел на меня.
— Что? — переспросил король.
Хотя, какой он в Бездну король?! Так, менеджер среднего звена, с полутора сотнями статистов. По сравнению с ним, старейшины хульдр — просто воротилы.
— Кровососы боятся света и огня, — пояснил я. — Огня боится и ваше племя. Поэтому, я спрашиваю, во дворце есть освещённые залы?
— В зале правителей… крышу можно убрать. В давние времена, правители могли смотреть на звёзды прямо из зала, читая судьбу народа.
— Как убрать?
— Нужно заполнить… про… противо..весы,— с трудом выговорил король. — Лучше расскажут строители…
— Там ничего не сломано?
— Механизм должен работать… Никто не пользовался им… уже много лет…
— Допустим, мы сможем уничтожить кровососов. Как вы нам поможете?
— Мы знаем… где повелители мёртвых хранят… свои… сокровища, — произнёс Гахо. — Мы покажем.
— Лагерь бездушных. Знаете, где он?
Правитель подводного народа кивнул.
— Сможете нас туда доставить?
Новый кивок.
— Тогда, нам нужно оружие, доспехи и четыре бочки крови, чьей не важно.
— Зачем?
— А вы думали мы их своей кровью выманивать будем? Если хотите избавиться от тварей, слушайте, что я говорю.
Почему я передумал?
Выбирая из двух зол, я всё-таки остановился на том, с которым хоть немного знаком. Как бы ни хотелось мне спасти друзей, нужно признать, что против Врэна я просто неумеха, да ещё и безоружный. Умру я при любом раскладе, с очень большой вероятностью, значит надо хотя бы попытаться разжиться оружием, одеждой, провиантом. Беготня по лесам, с заточенной палкой наперевес, как показал опыт, ничем хорошим не заканчивается.
Король спорить со мной не стал, вызвал нам строителей и даже поработал переводчиком, с горем пополам передав основной смысл журчащей речи зодчих.
Эти самые противовесы, коих было четыре штуки, представляли из себя каменные цистерны, заполнявшиеся водой, по желанию правителя. Судя по словам строителей, ломаться там было практически нечему, так что сложностей возникнуть не должно. Каждый противовес оттаскивает свою часть потолка. Времени на заполнение нужно всего ничего это тебе не водопровод, там целую речку подвели, специально для этого дела.
На спасение города, с нами должны были отправиться два строителя и два десятка воинов. Ставки, конечно, велики, но, судя по всему, дело того стоит.
В последнюю очередь нас повели вооружаться и примерять доспехи. С последними, кстати, пришлось туговато — слишком уж тощими были земноводные воины, но хорошенько перетряся закрома, удалось отыскать защиту, которую носили, наверное, два местных толстяка.
В оружейной мне приглянулся клевец, с чуть изогнутым жалом, рубчатой ухватистой рукояткой, лёгкий и удобный. Ещё взял кинжал, такой как у стражи. Тоже из странного материала, какой-то перламутровый, острый, как бритва. Кетиль выбрал себе меч, такой же как у меня кинжал и копьё, наподобие рогатины, но со скошенной вперёд, на манер треззубца, перекладиной.
Конечно, на оружие полагаться не стоит, скорее уж на божью милость, но с ним спокойнее, да и доспех даёт хоть маленьких шанс, что тебе в бок никто не вопьётся.
— Ты передумал, — произнёс Кетиль, когда мы, наконец, добрались до наших покоев. — Почему?
— Держись поближе ко мне, когда всё закрутится, — вместо ответа сказал я.
— Не веришь Гахо?
— А ты веришь?
— Слишком много поставлено на кон, чтобы он врал, — пожал плечами маг. — Ты заметил? У них и вправду совсем нет женщин.
— Это ещё ни о чем не говорит. Может быть, для размножения, им женщины не нужны совсем.
— То есть как?
— Да, откуда я знаю? Ты же у нас специалист по этому народу, вот и скажи мне. В одном ты прав, слишком много поставлено на кон, значит, считаться не станут ни с чем, и ни с кем…
— А что ему может быть ещё нужно?
— Что угодно. Могу сказать точно, что самодержец недоговаривает об истинных целях нашего похода. Так что на до ухо востро держать.
— Думаешь получится?
— Раньше мне уже приходилось сталкиваться с кровососами. Те были быстрее и злее, но дохли от обычных кольев, огня и света. Главное — продумать наши действия и не умереть, раньше времени.
Да уж… Сталкиваться-то я с кровососами сталкивался, но, тогда рядом были Йорг, Льёт и Хельги, а сейчас непонятные худосочные граждане, с ещё более непонятными намерениями. Кстати, а что помешает королю, даже в случае успеха, просто прибить нас, чтобы не расплачиваться?
От этих мыслей стало неуютно и, чтобы отвлечься, я сказал Кетилю:
— Доставай карты. Надо изучить план дворца.
Карты нам дали строители. Точнее сотворили, по нашему запросу. Сами туземцы прекрасно ориентировались без всяких карт, но лично я так не умею. Придётся попотеть, разбираясь во всех этих бесконечных коридорах и залах. И о том, чтобы выспаться, похоже, можно забыть.
***
Выдвинулись мы на рассвете.
Мне на лицо снова нацепили сханка, так что весь путь мне запомнился только холодом, да рыбной вонью.
Шли мы на двух водяных, которые неизвестно как, сумели подплыть не то что к городу, а чуть ли не в центр самого дворца. Здесь, как выяснилось, расположилась целая сеть специальных бассейнов, для подобного транспорта.
Место это я, кстати, видел уже на карте. Отсюда до зала правителей рукой подать. Но это если в безопасной обстановке и без бочонков с кровью, которые сейчас споро отвязывали от спины одного из водяных.
— Что дальше? — спросил маг, когда мы наконец избавились от мерзких лицехватов и смогли нормально дышать.
— Скоро солнце взойдёт, — ответил я. — До этого времени, все кровососы должны быть в зале правителей.
— А мы?
— А мы рядом со строителями.
Всё что я смог выдумать, это просто сжечь тварей. У нас нет масла, как в подвалах Эгиля, и вообще, подводный народ боится огня не меньше чудищ, так что придётся использовать нетерпимость кровососов к солнечному свету. По моему сигналу, строители должны «запечатать» все двери в зал и отрезать уродов от спасительной темноты. Сделать это нужно именно тогда, когда начнёт открываться крыша и станет достаточно светло, иначе есть вариант, что кровопийцы просто вскарабкаются по стенам, и утекут. Не уверен, что удастся прибить всех до единого, но большую часть точно передавим. Одно из самых слабых мест в плане — мы останемся в одном зале с чудовищами. Единственное более или менее безопасное место — коморки с механизмами управления потолком, по одной в каждом углу зала. Дверей там нет, но об этом должны позаботиться строители, которые «зарастят» проёмы, и откроют их только когда все кровососы сгорят.
Вопреки ожиданиям, залы не оказались набиты под завязку чудовищами. Мы, подсвечивая дорогу чем-то вроде мертвенно сияющих гнилушек, вполне спокойно перетащили в нужное место бочонки и подготовились. Десяток воинов и строители отправились с нами, ещё десятеро остались возле водяных. Затем строители поколдовали над залом, и под потолком вспыхнул свет. Техника у водного народа точно лучше материковой.
Мы распределились, по трое на каждый механизм, ещё двое останутся у бочек и должны по сигналу разбить их. Как только кровь начнёт выливаться, мы бросаемся в коморки к строителям и в безопасности наблюдаем, как сгорают чудища. Всё просто. Противовесы сразу не опустятся, так что время «насладиться» гибелью врагов у нас будет.
То что, что-то пошло не так я понял, когда мы уже добрались до своего механизма. Нет, здесь всё работало и запустили мы без проблем — навалились на рычаг, тут же взревела вода где-то внизу и загрохотали невидимые шестерни.
Я немного выдохнул, высунулся из проёма, чтобы подать знак и чуть не заикал от ужаса…
Оставленные у бочек воины были уже мертвы. Кровососы вываливались совсем не из коридоров, как мы предполагали, а из… одной из коморок с механизмом. Похоже они там спали или устроили себе гнездо, и когда воины потревожили их кинулись наружу, убивая без разбора. Всё это пронеслось в моём сознании за долю секунды, а в следующее мгновение я увидел, что проёмы в те помещения, где мы планировали укрыться уже благополучно «заросли».
Нас просто бросили, за ненадобностью.
— Назад! — взвизгнул я, отпрыгивая обратно в каморку и лихорадочно пытаясь сообразить, что же делать.
Кровососы уже добрались до бочек и учуяли запах крови. Значит, скоро они совсем обезумеют, особенно если учесть, сколько они голодали.
Пол задрожал, послышались хриплые крики, визг и в двери зала ввалилась целая волна тварей. Не обращая, пока внимания на нас, кровососы кинулись к лакомящимся собратьям. Завязалась свара. Зал загудел, от воплей, а через двери, балконы, лесенки лезли всё новые и новые тощие уроды.
Воин, что остался с нами, вдруг всхлипнул и попытался кинуться прочь, но я успел схватить его за шиворот и втащить обратно. Он нам ещё пригодится.
— Что случилось? — крикнул Кетиль, пытаясь перекричать вопли тварей.
— Бросили нас. Вот, что случилось. Твои друзья оказались не такими уж добрыми. Теперь каждый сам за себя.
Он глупых вопросов задавать не стал, только спросил:
— Что дальше?
Я только молча перехватил клевец и достал нож. Нам конечно, уже не выбраться, но опускать руки я точно не намерен. Кетиль тоже покрепче перехватил копьё, даже безымянный воин достал меч из ножен.
Вот и ладушки. Побрыкаемся ещё.
Кровососов в зал набилось не меньше пяти сотен. Я ещё не видел столько в одном месте. Сначала они жрали кровь, но скоро передрались и стали рвать друг друга. Жуткое зрелище — потроха и брызги чёрной крови во все стороны, вонь, хрипы, визг…
А потом они учуяли нас…
Я почти сразу заметил, что все проходы, через которые в зал попали твари, уже «заросли». Строители всё-таки времени даром не теряли. Наверное, могли бы и нам помочь, но не пожелали.
Первых кровососов принял на себя Кетиль. Он довольно ловко орудовал копьём, прикрывая узкий вход, а мне оставалось только добивать уродов. Но всё равно, пару раз нас чуть было не опрокинули. Если бы не доспехи, только снаружи казавшиеся лохмотьями, но не уступавшие по твёрдости стали, уже бы порвали на куски.
Мы всё-таки сумели продержаться эти неимоверно долгие минуты до того момента, когда в механизмах что-то щёлкнуло и своды потолка медленно поползли в стороны. Не все, только три. До одного воины так и не добрались. Но и этого хватило с лихвой.
Свет ударил сквозь щели, словно лезвием рассекая чудовищное месиво из тел, крови и внутренностей. От многоголосого вопля сгорающих кровососов заложило уши и подкосились ноги. Щель всё расширялась, а кровососы, похоже, запаниковали, не обнаружив на прежнем месте, дверей. И тогда в их пустые головы пришла потрясающая мысль: прятаться где попало.
К несчастью, «где попало» оказалось нашей каморкой.
Я чуть было не задохнулся от смрада, когда твари попытались втиснуться внутрь. Клевцом размахнуться уже не получалось. Я кромсал тощие тела ножом, то и дело пропуская укусы и удары когтистых лап, в дверь лезли всё новые и новые клыкастые рожи. Рядом так же без суеты действовал безымянный воин.
Спас Кетиль. В какой-то миг он просто отшвырнул меня, отпихнул земноводного за спину и шагнул вперёд, выкрикнув заклинание. Полыхнуло так, что перед глазами пошли круги, а камень раскалился докрасна. По залу снова прокатился вой, волна кровопийц схлынула, а оставшийся с нами воин закричал от ужаса и забился в угол.
К этому времени, три сегмента потолка уже почти полностью разошлись и зал оказался залит дневным светом, в котором метались, сгорая, порождения Тёмных.
Нам пришлось отбить ещё три атаки, но уже не такие страшные. Спустя полчаса всё было кончено. Некоторые из кровососов попытались укрыться в тени оставшейся части потолка, но только продлили свои мучения, другие пытались вскарабкаться по стене, но их испепелило ещё быстрее.
Кетиль устало сполз по стене и тупо уставился на снова покрывшиеся кровоточащими язвами руки.
— Они нас бросили… — прохрипел он. — Почему? Зачем вообще нас было гнать сюда?
— Экономия сил, — ответил я. — К тому же, перед собственными людьми, король вроде бы и не при делах. Вся вина на нас с тобой.
— Но они могли бы сами…
— Конечно, но так они потеряли всего пятерых. Нас в расчёт никто не брал с самого начала. Хороший ход.
Он только выругался в ответ. Воин, скорчившийся у стенки, не спешил защищать честь короля и народа. По-моему, он вообще слегка съехал с катушек, от ужаса.
— Что дальше?
— Потребуем плату.
— Думаешь, заплатят? — усмехнулся маг.
— Тут всего два варианта. Либо да, либо нет. Не спросим, не узнаем.
Я прикрыл глаза, попытавшись хоть немного расслабиться. Рано об этом думать нам ещё из дворца выбраться надо.
Глава 32
Самым сложным было — не дать в морду королю Гахо. Причём, даже не пришлось выбираться из дворца, чтобы удостоиться аудиенции. Монарх-победитель самолично явился, чтобы поздравить нас с победой.
С остальными земноводными мы уже попытались выяснить отношения, но ничего хорошего из этого не вышло. По сравнению с нами, обессиленными и раненными, даже самый дохленький из воинов сейчас казался неуязвимым.
К чести туземцев, надо сказать, что они нашу агрессию восприняли спокойно, драться не полезли, а просто разоружили. Слава богам, ранить или прибить мы никого не успели. Нашего безымянного товарища, всё ещё поскуливавшего от пережитого ужаса куда-то увели, а нам даже оказали первую помощь.
Подозреваю, что поздравлять король пришёл своих воинов и никак не ожидал встретить нас, окровавленных и злых. Впрочем, ошарашенной его рожа была всего мгновение, после чего он благостно улыбнулся и склонился перед нами в поклоне. Вслед за повелителем, склонили головы и все остальные.
Именно в этот момент я понял, почему оружие у нас деликатно забрали. Будь у меня в руках клевец, пару тройку голов я бы со злости проломил с большим удовольствием.
— Мой народ в неоплатном… долгу перед вами, — произнёс старикашка. — Своей… храбростью вы спасли нас.
— Почему ваши воины бросили нас? — процедил я, и не думая о любезностях. Где-то в глубине сознания, маленький трусливый человечек заверещал, что если нас сейчас прибьют, то никто не спасёт друзей, но я загнал его пинками куда подальше и с ещё большей злобой посмотрел на короля.
Повелитель подводного народа на мои слова не обиделся. Или просто скрыл обиду до лучших времён. Он степенно, хоть и с запинками, принялся излагать, как перепугались слабые и неготовые к невзгодам строители, завидев кровососов. Конечно, страх не может извинить их поведение, и они будут наказаны прямо сейчас.
Трусливых строителей и командира воинов, замуровавшихся в коморках, бросили на колени, но, конечно же убивать не стали — отлупили палками, стараясь не бить по голове, максимум сломали пару рёбер. Возмездие настигло трусов.
Я смотрел на весь этот спектакль с плохо скрываемым омерзением. Рядом с брезгливой миной принимал извинения Кетиль. Руки огненного мага были почти до локтей замотаны тряпками, пропитанными какой-то вонючей мазью. Местные утверждали, что язвы от неё затянутся за несколько дней.
Мне в бою повезло чуть меньше — клыки кровососов всё-таки пробили доспех на правой руке, так что она теперь висит на перевязи. Хорошо ещё, что кости целы и ноги только в глубоких царапинах. Туземцы и мои раны залили вонючей жижей, пообещав, что скоро я и не вспомню о травмах. Не знаю, как там насчёт скоро, но этот чудодейственный эликсир, сначала жёг так что у меня чуть глаза на лоб не полезли, а теперь, когда жар пошёл на убыль, начал зудить.
Получив августейшую благодарность, мы были вновь заверены в том, что местные нас препроводят куда и обещали — к Кодексу и в лагерь бездушных, где держат наших друзей.
Вот тут наши с Кетилем мнения разделились. Он конечно же желал побыстрее прильнуть к древним знаниям, в то время как мне на его библиотекарские наклонности было начхать.
Но спор наш разрешился неожиданным образом. Оказалось, что и лагерь, и кодекс находятся на одном острове. Нас туда и доставят, а там можем идти, куда захотим.
Король оказался ещё хитрее, чем я думал. Сумел каждому из нас посулить желаемое, предложив одно и то же. Остаётся только радоваться, что он живёт на далёком острове, а не плетёт интриги где-то на материке, среди вельмож и правителей.
Как бы там ни было. Корчить недовольную мину было поздно, тем более, что отправляли на остров нас не с пустыми руками, а переодев, вооружив и снабдив провиантом, на несколько дней.
Кстати, пока бравые слуги Гахо гоняли по коридорам уцелевших кровососов, нас, как особ, приближённых к императору, повели в святая святых дворца — зал с той самой таинственной маткой, способной возродить всю цивилизацию водного народа.
Если честно, надёжа и опора репродукции земноводных на меня впечатления не произвела — просто здоровенная, пупырчатая субстанция, нисколько не похожая на женщину, колыхается где-то под водой. Как нам объяснил король, все мужчины, когда наступает время, проходят ритуал слияния — опускаются в воду и кружат там, даря своё семя… этому пузырю с бородавками, внутри которого образуются сотни тысяч оплодотворённых икринок.
В общем, не знаю, как Кетиля, а меня особенности туземного секса, не тронули, если не считать того, что я мысленно пожелал королю помереть от удовольствия, во время следующего ритуала.
— Значит, ваш народ спасён? — спросил я, когда мы покинули зал.
— Лишь благодаря вам… друзья… лишь благодаря вам… — покачал головой Гахо. — Потребуется… время… чтобы возродить город… но теперь это возможно.
— А бездушные? Они, ведь, скоро узнают, что вы вернулись сюда?
— Бездушным скоро будет не до нас, — хитро улыбнулся король и посмотрел на меня.
Вот змей! Всё рассчитал! Мы не только, считай, за даром перебили тварей во дворце, так ещё и отвлечём на себя внимание врагов.
— Значит, вы в неоплатном долгу перед нами? — спросил я, скорее, чтобы не выругаться вслух.
— Всё так, — подтвердил монарх.
— Тогда… у меня вопрос. Можем ли мы обратиться к вам, если понадобится помощь?
— Помощь?
— Бездушные есть не только на островах, а ваш народ может свободно путешествовать под водой.
— Нас мало…
— Так будет не всегда. Ваше королевское величество сказали, что в хранилищах тысячи оплодотворённых икринок и теперь из них появятся не только слуги или строители. Когда воины будут готовы, сможем ли мы попросить вашей помощи?
Задумался гад. А нечего было ляпать, про неоплатные долги. Думал, ты один можешь людей за язык хватать?
— Дай нам одну зиму, — наконец произнёс Гахо. — Когда отгремят последние шторма, мы сможем выставить сотню воинов. Через две зимы их будет уже пять сотен. Дай нам время, мой друг, и мы поможем тебе.
— Чем вы можете подтвердить свои слова?
— А их недостаточно? — недоверие, похоже, развеселило короля туземцев.
— Обещания забываются, слова стираются.
— Я клянусь жизнью своей и своих потомков, что никто вас не обманет в этих стенах.
Я только слегка поклонился, принимая его слова, а затем медленно, чтобы ни дай боги никто не заподозрил ничего вероломного, достал нож, чиркнул себя по ладони, а затем протянул клинок правителю. Тот отказываться не стал. Ритуал смешения крови, для местных, слишком серьёзная штука, чтобы от неё отмахиваться. Клинок легко рассёк старческую ладонь, и мы скрепили клятву рукопожатием, довольно болезненным и кровавым, если честно. Как только с формальностями было покончено, к правителю тут же кинулись приближённые, заматывать повреждение. Мы молча удалились
Возможно, оказанная честь и клятвы глубоко тронули бы меня, если бы не приходилось постоянно ждать удара в спину. А что? Учитывая коварство местных, вполне можно предположить, что никто никуда нас не повезёт, просто навалятся всем скопом и никакая магия не спасёт. Король же чётко сказал «в этих стенах», то есть, стоит вывести нас в лесок и всё — прощай кровные клятвы. Можно кстати, вариант и попроще — завезти на глубину и просто отцепить сханка от лица. А можно и не отцеплять, просто не погружай его в воду и акваланг превращается в удавку.
Дёшево и сердито.
Так что, всё время, пока король с нами напыщенно прощался, пока водяной, на котором нас везли к месту высадки, лавировал, то в холодных, то в тёплых потоках, я готов был из шкуры выпрыгнуть от нервов. Кетиль, похоже, тоже опомнился потому, что не торопился расшаркиваться на прощание с монаршей особой, а, пока мы плыли, пару раз хватал меня за руку.
Обошлось.
Нас вполне уважительно, хоть и без лишнего трепета, сгрузили где-то на песчаном берегу и смылись восвояси, демографию поднимать. Вот такие они, местные партизаны.
— Куда идти-то? — спросил я молчаливого воина, в таких же, как у нас, «лохматых» доспехах.
Тот отвечать не стал, наверное, даже не понял, что я спросил, просто сунул мне свёрток.
Во имя щедрости короля Гахо, нас решили не оставлять без ориентиров. Карта хоть и промокла, но не расплылась. Умеют всё-таки земноводные делать подобные штуки. Лагерь расположился на западе острова, ближе к берегу, а до кодекса придётся шагать в другую сторону, да ещё и по самой чаще.
— Думаешь, он сдержит слово? — спросил Кетиль, провожая взглядом уплывавшего водяного.
— Нет, конечно, — ответил я. — Как только обратимся снова, начнёт ныть, что ещё не пришло время, и брюква не уродилась в этом году.
— Брюква?
— Не важно. Главное, что обращаться к нему надо только в самом крайнем случае, да и то, без особой надежды на успех.
— Зачем же ты устроил весь этот балаган?
— А что, по-твоему, надо было делать? Кланяться и благодарить, что сделал нас героями народа? Если бы мы просто промолчали, нас бы точно прибили там же, во дворце. Зря что ли сразу на убой отправляли?
— Коварный народ…
— А разве Коллегия поступает иначе? Или Тёмные? Или карлики с шагатцами? То-то же. Каждый стремится поиметь свою выгоду, а с остальными, уж как выйдет.
— А ты тоже так живёшь?
— Скажу тебе даже больше, и ты так живёшь. Иначе, мы бы не собачились из-за того, куда сначала идти.
Маг только промолчал в ответ.
***
Идти мы всё-таки решили сначала к лагерю бездушных. И дело тут даже не в стремлении помочь друзьям.
Ежу ясно, что Кодекс никто без охраны не оставит, даже на безлюдном острове, значит, пробраться к нему, по умолчанию сложно.
А, вот, с лагерем не всё так однозначно…
Элементарно, прежде чем соваться к документам Тёмных, необходимо разведать, как быстро к охране может подоспеть подкрепление. Остров-то немаленький, просто так пешком не перебежишь. А что если в лагере имеется дракон? А что если Тёмные перетащили на остров тролля?
Конечно, можно сказать, что я страдаю паранойей, а можно и не говорить. Лучше лишний раз проверить.
Так что, рассиживаться на бережке мы не стали. Подхватили пожитки и двинулись туда, где, в дали поднимались к небу столбы дыма.
На первый патруль мы нарвались спустя полчаса. Едва ли не нос к носу столкнулись, но успели нырнуть в кустарник. Пять бездушных лениво брели по тропинке с копьями наперевес, один вёл на поводке тварь, больше всего напоминавшую голую крысу, величиной с поросёнка.
Повезло, что нас не заметили. Тварь было дёрнулась, но хозяин отвесил ей пинка, и тут же заорал, когда, в ответ, крыса впилась ему в ногу. Остальные загоготали и не думая помогать. Бездушный ещё сильнее разъярившись, вновь начал колотить питомца. Тот, очевидно, осознав свою ошибку, отцепился от ноги и, поджав хвост скорчился, пережидая гнев хозяина. Бездушные прекратили ржать и двинулись дальше. Провинившуюся крысу, хромавший бездушный потащил за собой, волоком. Я даже решил, что её забили насмерть, но проехав на пузе метра четыре, образина вновь вскочила и побежала уже своим ходом. В нашу сторону она уже не рыпалась.
Дальше мы уже шли осторожнее и с остальными двумя патрулями разошлись без особого риска. Что характерно, в каждой группе один из бездушных тащил на привязи крысоподобную тварь.
— Что это за образины? — спросил я у Кетиля, когда очередной патруль остался за спиной.
— Понятия не имею, — признался тот. — Ни в одной книге не встречается ничего подобного.
— Что за книги вы читаете?! Ни про кровососов, ни про водный народ, даже про этих тварей ничего внятного в них не написано.
— Ты меня учить будешь, что читать? — разозлился пиромант.
— И не подумаю даже. Просто, какой в них прок, если они не помогают?
— С помощью этих книг, в которых, как ты выразился, «ничего внятного не написано», я смог отбиться во дворце от кровососов, и через проклятие нас протащить.
Достойные аргументы. Пришлось признать собственную неправоту и двинуться дальше.
Этот остров довольно сильно отличался от того, на котором обосновался водный народ. Оврагов и извилистых рек мы, пока, не встретили, зато растительность не в пример пышнее — папоротники, вон, с меня ростом, какие-то пышные кусты, которые нам здорово помогли прятаться от бездушных, лианы карабкались по стволам деревьев, у корней раскинулись целые поля неизвестных лиловых грибов. Лес здесь больше не напоминал обычный массив средней полосы, скорее уж субтропики, где-то под Сочи. Причина столь разительной перемены осталась неизвестной. Жарче вроде бы не стало, разве что воздух больше насыщен влагой.
К лагерю мы подбирались до самого вечера. Пусть дозоры бездушных и вели себя расхлябано, но их было много, и чем ближе мы подходили, тем больше их становилось, да ещё и крысоподобные твари неплохо чуяли наш запах. Пару раз пришлось убегать чуть ли не на четвереньках. К тому же, от того, что мы бы подобрались к частоколу и подсмотрели в щёлку, толку было бы мало, так что пришлось искать возвышенность, с которой бы лагерь было видно, да ещё следить чтобы не напороться на секрет бездушных, в случае если они беспокоятся о том, что на острове кто-то будет шпионить.
Не беспокоились.
Возле небольшой скалы, густо поросшей мхом, до которой мы добрались, в течение нескольких часов переползаний от куста к кусту, никаких секретов не обнаружилось. Отсюда открывался вполне неплохой обзор на большую часть лагеря.
Всё поставлено основательно. Даже и речи быть не может о том, чтобы ворваться, освободить друзей и скрыться в лесах.
Форпост поставили, похоже на основе поселения водного народа, так что часть укреплений из монолитного камня. Другая часть — двойной частокол, ров достаточно широкий, чтобы его не перепрыгнуть, рогатки, подъёмный мост.
Я тихонько выругался, разглядев всё это великолепие.
— По-прежнему хочешь бежать спасать друзей? — ехидно поинтересовался Кетиль.
— А ты что предлагаешь, — огрызнулся я.
— Уже вечер. Ночью в лесу мы наверняка попадёмся патрулю. Предлагаю залезть на дерево и ждать утра, а завтра разведать место, где расположен кодекс.
— А ты не забыл, что местные кровососы и по деревьям лазают?
— Не забыл, но лучше встретить эту тварь на дереве, чем соревноваться в беге.
Пришлось снова согласиться со словами мага.
Никого из наших я в лагере так и не разглядел, хотя пялился, чуть ли не до темноты.
***
Утро встретило неожиданной прохладой и обилием росы на листьях.
Мы, стуча зубами и ёжась, кое-как размялись, после долгого сидения на дереве и побрели через лес, изредка сверяясь с картой.
Никто нас ночью сожрать не пытался, если не считать комаров, зато патрулей прибавилось, так что сидели мы как мышки.
Вопреки ожиданиям, чем восточнее мы уходили, тем больше становилось белоглазых и тем менее беспечными они были. Видно то, что они охраняют поважнее лагеря и сидящего в нём толстого мага.
Закончилось всё тем, что мы упёрлись в вырубку, вдоль которой протянулась сплошная цепь дозорных вышек, на каждой вышке маячило по два лучника. За вырубкой к небу вздымалась стена из молочно-белого камня, испещрённая у основания норками проходов. Очень большая стена… метров двадцать высотой, никак не меньше. Что-то подобное я видел только в городе водного народа, но как-то… не так монументально что ли. Здания земноводных были как будто сотканы из тончайших нитей, а эту стену словно выковали или даже отлили из расплавленного камня, а потом долго закаляли в двенадцати водах.
— Похоже, дальше никак, — резюмировал Кетиль.
— Никак, — согласился я. — Даже если крылья отрастим, лучники нас нашпигуют стрелами. Разве что подкоп сделать.
— Под эту стенку не подкопаешься, — без тени юмора ответил маг. — Под землю тоже уходит не меньше десяти шагов камня.
— Ты-то откуда знаешь?
— Читал. Ты ещё не понял, что это — Кодекс?
— Погоди, ты хочешь сказать, в этой махине лежит Кодекс?
— Нет. Эта махина и есть Кодекс.
Хм… Немного по-другому я представлял себе библиотеку некромантов.
— И, как он… э-э-э… работает?
— Понятия не имею, — признался пиромант. — Ни одному магу Коллегии ещё не приходилось видеть его воочию.
— А откуда же описания?
— У нас везде шпионы. Даже в землях Тёмных.
— А у них?
Маг не успел ответить. За нашими спинами сухо треснула ветка.
Я знал, что увижу. Можно было даже не оборачиваться.
Десять бездушных, две крысоподобные твари и… некромант. Слава богам, что не один из Тёмных, но нам хватит.
— Не вздумайте делать глупостей, — предупредил маг.
Интересно, какие это глупости можно совершить под прицелом шести арбалетов?
— Советую начать говорить, кто вы такие и что тут делаете.
— Мы…
— И если вы ответите, что просто путники, то будете иметь дело с Кайром и Гохом.
Некромант наклонился и похлопал одного из крысюков по голой спине. Тварь ласку оценила и завиляла хвостом.
— Интересно, — протянул Кетиль, — Кайр и Гох на нас нагадят что ли, если мы не скажем?
— Нет, — спокойно ответил некромант, — Просто сожрут.
Ладонь мага вспыхнула зеленоватым светом и твари взвизгнув, начали меняться. Только что они были не больше мелкой дворняжки, и вот уже рядом с нами бугрятся мышцами чудовища размером с телёнка и такими зубищами, что аж холодный пот пробивает. Когти, кстати, у образин такие, что сразу понятно — на дереве не спасёшься.
— Забавные зверьки, — не дрогнувшим голосом произнёс Кетиль. — Ладно. Нам надо к Врэну. Известно тебе это имя?
— Толстый, одноглазый, приплыл недавно, — подсказал я.
— Я понял, о ком вы говорите, — процедил некромант. — Он говорил о вас, как и о том, что вы уже давно пойманы и скоро прибудете. В цепях.
Похоже, договориться не получится. Я нервно взглянул на Кайра, в ответ тварь облизнулась длинным чёрным языком и зевнула.
— Значит, не договоримся? — на всякий случай уточнил я.
Ответить некромант не успел. Что-то закрыло солнце, а в следующий миг глухо ударило по ушам. Мир вздрогнул, а я покатился по земле, кашляя от пыли и ничего не понимая.
Кетиль снова меня спас. Оттолкнув в сторону от громадного валуна, свалившегося с неба. Сам огненный маг сидел рядом, ошарашенно глядя на то место где ещё недавно стоял боевой отряд, с некромантом во главе. Бездушные, конечно, ребята живучие, но, когда тебя размазывает по земле, выжить всё-таки невозможно.
— Это что? — ошалело спросил я, но маг только выругался в ответ.
— За мной! Бежим!
Он рванул через вырубку к стене, а я понёсся следом, лихорадочно пытаясь понять, когда же нас пристрелит лучник. Но всё оказалось не так плохо — уже на излёте камень врезался в ближайшую к нам вышку, разбив её в щепки. Куда улетели лучники непонятно, но здесь их точно не было.
По нам начали стрелять с других вышек. Пару стрел разминулись со мной сантиметров на десять. Но размазавший патруль валун оказался только началом. На вырубку и прилегающий лес обрушился настоящий град из валунов и каменных обломков. Лучникам стало не до нас — одну из вышек постигла участь первой, ещё с одной лучники спешно спустились, но не успели отбежать и на десять шагов как их прибило очередным «подарком» с неба.
Нам, кстати, тоже пришлось несладко. Один раз Кетиль оттащил меня в сторону от падающего обломка витой колонны, в следующий раз спас его я, схватив за шиворот, и удержав от гибели под треугольным каменюкой.
До прохода в стене мы добежали красные, как варёные раки. В груди у меня бушевал пожар, глаза слезились от пыли, ноги уже готовы были подкоситься.
Мы пробежали немного по коридору, стены которого украшали письмена на неизвестном я зыке и, наконец, остановились.
Кетиль посмотрел на меня, в груди у него что-то булькнуло и он, вдруг, расхохотался.
— Ты чего? — спросил я, гадая не случилось ли у моего спутника нервного расстройства, на почве стресса.
— Видел бы ты свою рожу, — чуть отсмеявшись произнёс маг. — Не хуже, чем была у меня, когда от кровососов скакал.
Я хотел выругаться, но вместо этого, неожиданно для себя, рассмеялся.
Глава 33
Первые сто шагов мы прошагали довольно споро, стремясь убраться подальше от возможной погони, но никто нас не преследовал. То ли некому уже было, то ли бездушным нашлось занятие получше, чем гоняться за двоими лазутчиками.
От беготни и лазания по деревьям, снова разболелась прокушенная рука. От мази земноводных, рана вроде бы затянулась, но видно рановато ещё для активного времяпровождения. Ага, был бы ещё выбор.
От темноты мы, кстати, совершенно не страдали — стены коридора, а точнее письмена на них, светились ровным хоть и не очень ярким жёлтым светом. Я сначала думал, что это свет от входа, но потом мы свернули в боковой коридор, но темнее не стало. Мимоходом подумал, что, наверное, такое бесперебойное освещение требует массы энергии, но магические штуки, могут работать совершенно по другим принципам. Вряд ли где-то в глубине Кодекса припрятан генератор и пару цистерн мазута.
— Что это всё-таки было? — спросил я у мага, когда мы достаточно удалились от входа.
— Я знаю не больше твоего, — пожал плечами тот. — Нам просто повезло, что те, кто сидит внутри, решили покидаться камнями.
— Да, пусть кидаются. Лишь бы к нам не приставали. Ты ничего странного не заметил?
— Бездушных нет. Если честно, ещё когда бежали, думал нас схватят на входе.
— Вот именно. И до сих пор никто не появился. Почему?
Он в ответ только промолчал.
Дальше мы некоторое время шли молча, пока Кетиль, вдруг, резко не остановился.
— Что? — спросил я, едва не налетев на него.
Маг молча отмахнулся, продолжая всматриваться непонятно куда. Наконец он, показал жестом, чтобы я оставался на месте, осторожно шагнул вперёд и тут же отскочил назад, ругаясь как сапожник.
На том месте, где он только что стоял, вспыхнула тонкими кроваво-красными нитями едва видимая сетка. Кодекс оказывается, полон не только знаний, но и ловушек.
— Магия? — спросил я.
— Самая, что ни на есть мерзкая, — сплюнул Кетиль. — Штучки некромантов — пока не попадёшься, не узнаешь.
— Как же ты угадал, что она здесь появится?
— Я точно знал, что кодекс напичкан ловушками. Это просто удобное место.
— На куски порубит? — деловито спросил я, кажется даже не сильно испугавшись.
— Если бы. Врастёт в кожу и заставит подчиняться создателю ловушки. За ослушание, ячейки начнут сжиматься.
Я нервно вздохнул. В голливудских фильмах чаще всего ловушки оказываются смертельными или подвешивают главного героя вниз головой. Местные ребята покруче подошли к вопросу.
— Ты её можешь как-то обезвредить? — спросил я у мага, но тот только рукой махнул.
— Проще вернуться и попробовать обойти. Этот коридор не единственный.
— Так серьёзно?
— Сжечь эту пакость не проблема, но боюсь, что чуть позже нагрянет хозяин, а с такими руками я много не навоюю.
Он помахал до сих пор замотанными тряпками кистями. В отличие от моих травм, язвы и ожоги Кетиля заживали гораздо медленнее, а ускорить выздоровление, как я делал на корабле просто не было времени.
Кстати о том, что могут явиться хозяева ловушки я как-то не подумал. Решил, что можно просто переть вперёд, снося все препятствия, пока сил хватит. Реальность оказалась прозаичнее.
Мы вернулись в основной коридор и пошли по нему… пока не упёрлись в тупик. Кетиль выругался и задумался, вглядываясь в мерцающие символы на стенах.
— Чего ждём? — спросил я, минут через десять напряжённого молчания.
— Здесь не должно быть тупика.
— Откуда ты знаешь?
— А ты думаешь, меня просто так сюда отправили? — огрызнулся пиромант.
— Ну, судя по кровососам…
— Дались тебе эти кровососы! Ошибиться может каждый.
— Так, это ошибиться... А у вас в Коллегии, похоже не очень представляют. Что это за твари.
— Вот, ты о них книгу и напишешь, а пока помолчи и дай подумать.
— А чего думать? Может лучше вернёмся наружу и попытаемся обойти?
— Наружу? — удивился маг.
— Ну, да. Просто выйдем и пойдём вдоль стены. Там, наверняка камнями перебило всех лучников.
— Вряд ли выйдет.
— Почему?
— Потому, что мы сдуру попали в ловушку, о которой я забыл.
— Ну, ловушку я видел, но выход…
— Ты попробуй выйти, а я пока подожду.
Кетиль снова склонился над письменами, а я пожал плечами двинулся к выходу.
Ничего не произошло — никто не кидался на меня из-за угла, из пола не выскочили колья, пламя не испепелило, потолок не рухнул. Я спокойно миновал поворот в коридор с сеткой-ловушкой, дошёл до выхода, шагнул наружу и… вышел к тупику, возле которого застыл огненный маг.
— Так...
Я озадаченно потоптался на месте, пытаясь понять, в какой момент, картинка изрытой камнями вырубки сменилась коридором, с застывшим у стены ссутуленным магом.
— Как там, снаружи? — спросил Кетиль не оборачиваясь.
— Ты знал?
— Конечно. И тебе говорил, но ты не поверил.
— Тоже ловушка?
— Да. Тёмные любят такие игры с пространством. Мы будем бродить по их лабиринту, среди сокровищ и знаний и молить о пощаде.
— Или…
— Без всяких «или». Это наш путь.
Он, вдруг расхохотался, коснулся стены и… рассыпался в прах. То, что осталось от мага — тень, пропитанная мраком, зашипела и «утекла» в незаметную до сего момента щель.
Я попятился, ещё не до конца понимая, что произошло, запнулся о какой-то камень, еле устоял на ногах.
— Это как?
Никто мне не ответил. Я остался один внутри Кодекса…
***
Шесть раз я пытался выбраться наружу, и столько же снова оказывался в тупике. Никакие намерения или концентрация не помогали. Местная магия, на этот раз оказалась сильнее психологии.
Через пару-тройку часов попыток и размышлений, изрыгания проклятий и даже недолгой апатии я всё же принял решение двигаться дальше.
Помимо тупика и коридора с ловушкой, к главному коридору примыкали ещё два коридора, таких же светлых и обманчиво безопасных. В одном, меня чуть было не размазало о стену какое-то воздушное заклятье. Только в последний момент я успел вывернуться из тугого потока воздуха, швырнувшего меня на стену и отделался только ушибленным плечом и новой болью с прокушенной руке.
Со вторым коридором повезло больше, никаких ловушек тут не было, более того, он вывел меня к небольшому восьмиугольному залу, в котором журчал крохотный фонтанчик. Мелькнула мысль, что вода может быть отравлена, если не ядом, то сонным зельем, но я подумал, что лучше подожду врагов в бессознательном состоянии, чем буду маяться, бродя из угла в угол.
Вода оказалась чистой и прохладной, слегка солоноватой, как будто минеральная. Сонного зелья в ней не оказалось, и, напившись вволю, я двинулся дальше, рассудив, что возвращение чревато новыми прыжками в пространстве.
Бродил я целый день, но обнаружить выход так не удалось. Я, долго шёл по одинаковым, испещрённым незнакомым письмом коридорам, выходил в залы… Разные. Большие, маленькие, забитые чуть ли не до потолка пыльными книгами, совершенно пустые и гулкие, маленькие, большие, с мозаичным полом и грязные настолько, что казалось, где-то к середине помещения, я провалюсь в трясину.
Несколько раз я сбивался с пути и начинал ходить кругами. Потом начал делать пометки клевцом, на дверях. Дело пошло. Я больше не сбивался с дороги, и углублялся всё дальше. На моё счастье, фонтанчики с водой встречались не так редко, чтобы испытывать жажду, чего не скажешь о местных туалетах. За время блужданий я не встретил ни одного, так что пришлось немного подпортить хранилище знаний Тёмных.
Наконец, почувствовал, что уже нет сил. Ноги гудели, голова раскалывалась, а в горле першило от бесконечной пыли. В очередном зале с фонтанчиком, я решил сделать привал. Соорудить постель из здоровенных старинных томов оказалось не так уж сложно. Конечно ложе получилось крайне неудобным, но я слишком устал, чтобы привередничать.
В сон провалился почти сразу. Не снилось ничего.
***
Сколько проспал я даже и не знаю. В каменном мешке, где круглосуточно горят стены, совершенно потерялся счёт времени.
Как только проснулся, умылся и определился с направлением, сразу двинулся дальше, решив, что сегодня уж я точно выберусь.
Я не выбрался ни в тот день, ни в следующий, ни в какие другие.
Кодекс оказался невероятно огромен и пуст. С тех пор, как исчез Кетиль, я не встретил здесь ни души.
Если первые дни я просто шёл по залам, то спустя неделю, вышел к первой лестнице, опоясывающей гигантских размеров зал, заросший странными светящимися растениями, пробившимися сквозь плиты пола и вздрагивавшими будто от чьих-то прикосновений, хотя кроме меня в зале никого не было.
Стараясь держаться подальше от растений, я добрался до лестницы и начал подниматься, что оказалось непростым занятием. Я ослабел от голода и после нескольких десятков метров подъёма, почувствовал, как стучит в висках. Перед глазами заплясали чёрные круги, ноги тряслись. Я покрылся липким потом, но не сдавался, почему-то решив, что в конце лестницы обязательно обнаружу выход.
Выхода я не нашёл, зато обнаружил зал, пропахший сыростью, и оплетённый белёсыми шнурами грибницы. Похоже здесь лопнули трубы водопровода, фонтанчик не работал, зато вокруг образовавшегося озерца бурлила жизнь. В основном грибная.
Внутренний голос предупредил, что грибы могут быть ядовитыми, но я его проигнорировал, накинувшись на крепкие семейки, росшие прямо из трухлявых деревянных полок и сгнивших книг.
Никогда не ел ничего вкуснее этих сырых, пахнущих сыростью грибов! Никогда ещё не было мне так сытно, как в тот день.
Конечно, потом у меня болел живот, но это были мелочи. Я был жив, и мне надо было выбраться из проклятого лабиринта.
Я снова шёл, разыскивая проходы, натыкаясь на ловушки, открывая всё новые и новые залы этого бесконечного творения некромантов. Лестницы теперь встречались часто. Я, то поднимался на невероятную высоту, то спускался в глубины. Внутри, Кодекс оказался куда больше острова, на котором находился.
Где-то спустя пару недель, а может больше, я понял, что теряю счёт времени. Я, вроде бы считал проведённые в пути дни, отмеряя время ночёвками, но постепенно, стал путаться и забывать, какой сегодня день, от начала путешествия. В итоге, я не придумал ничего лучше, как делать зарубки на древке клевца. Пересчитав в конце одного из дней все отметины, я не поверил своим глазам — семьдесят.
Я провёл в полном одиночестве больше двух месяцев…
Странно что я не обессилел и не умер за такой долгий срок, питаясь лишь грибами, да сочными бледными корнями, что росли у некоторых фонтанов, но факт остаётся фактом. Я всё ещё жив и продолжаю искать.
Примерно тогда я и начал слышать голоса.
Человек не создан для одиночества. Когда полярники или, например, космонавты оказываются на станции в одиночку, рано или поздно они начинают разговаривать с собой, их посещают слуховые галлюцинации.
Голоса что-то твердили на незнакомом языке. Это поначалу меня здорово пугало, но постепенно я свыкся с бесконечной шепчущей скороговоркой, что обрывками оседала в моей памяти. День за днём, я брёл в золотом сиянии, слушая бесконечный шёпот стен, засыпал под него и под него просыпался, пытаясь убедить себя в том, что это не сумасшествие, а просто попытки мозга получить хоть какой-то отклик от безмолвного мира.
А, вот то, что, спустя два месяца, рядом со мной появилась тень, уже никак нельзя списать на компенсацию одиночества.
Не знаю уж, шёл ли тот, кто раньше был Кетилем, за мной постоянно или ему просто наскучило бродить в переплетении комнат и уровней, и он решил вернуться, но случилось это на сорок седьмой день моего отшельничества.
Он появился, когда я отдыхал после преодоления очередной бесконечной лестницы.
Непроглядно чёрная тень вынырнула из стены и зависла передо мной, ничего не предпринимая.
Минут пять мы смотрели друг на друга, наконец мне это надоело, и я спросил:
— Ну?
Звук собственного голоса заставил вздрогнуть. Слишком давно я не разговаривал. Оказалось, что привычное бормотание звенящей в ушах тарабарщины в корне отличается от обычного разговора.
— Я на-ш-с-ш-шёл его! — голос бывшего мага теперь больше походил на шипение змеи.
Мне, конечно, не особо было интересно, что же там нашёл спятивший призрак, хотя, возможно, он обнаружил в недрах Кодекса туалет. Вот уж была бы радость, а то ни одного специализированного места гигиены, я, за месяцы скитаний, так и не обнаружил.
— Что же ты нашёл?
— Его! ЕГО! — зашипел дух. — Я НАШЁЛ ЕГО!
Похоже, информативность, оказалась не присуща бестелесным созданиям, так что я счёл нужным уточнить:
— И, это «его», оно какое?
Тень поперхнулась смехом и «посмотрела» на меня чёрным провалом, которое когда-то было лицом.
— На что похоже то, что ты нашёл? — снова спросил я.
— Это Сердце! — в свистящем голосе тени появились нотки благоговения и радости. — Сердце! Понимаешь ты?!
Хорошо, что месяцы блуждания по бесконечным коридорам, не заставили меня забыть чистый язык[1], так что я просто продолжил:
— И, это сердце, оно какое?
— Оно… оно прекрас-с-сно! В нём всё! В нём есть всё-о-о!
Интересно, зачем бестелесной тени сердце, в котором есть всё?
— И, когда ты нашёл сердце, в котором есть всё, что теперь?
Дух, снова перестал бормотать и медленно, словно через силу, произнёс.
— Я… не могу взять…его.
— И, что происходит, когда ты не можешь взять его?
— Мне нужен кто-то, кто ш-с-сможет… Нужен ты…
Вот это поворот
— И, для чего я нужен тебе?
— Ты возьмё-ш- шь сердце…
— И, что произойдёт тогда?
— Тогда, ты сможешь всё… Мы сможем всё…
— Что «всё»?
— Убить всех… Убить Тёмных… С-с-спасти твою женщину…
Мою женщину?!
Меня как будто молнией шандарахнуло. Эидис!
Я, оказывается, совсем забыл, и о ней, и о друзьях, захваченных Врэном. Шёпот стен и их золотистое сияние поглотили всё, что было раньше. Призрак будто бы надорвал тонкую ткан забвения, через которую тут же начала сочиться боль.
Конечно же я не стал вскакивать и, очертя голову, кидаться следом за тенью, вместо этого со всем возможным безразличием спросил:
— Если я соглашусь, ты проводишь меня?
— Да-да! — тень даже задрожала от нетерпения.
— Я не могу проходить сквозь стены.
— Эт-ш- с-о не понадобитс-с-са. С-с-ледуй…
Он двинулся вдоль коридора, я побрёл следом.
Почему-то мне казалось, что мы доберёмся до этого самого сердца спустя несколько минут, но шли мы никак не меньше двух дней. Призрак понимал, что мне всё-таки нужен отдых, так что позволял отдохнуть, впрочем, не слишком долго.
На одной из стоянок я всё-таки выведал у него, зачем он потащил меня в Кодекс.
— Иначе нельзь-ся! — ответила тень. — Надо платить!
Он всё продумал заранее. Конечно же никто не собирался вызволять моих друзей. Кодекс — главная цель коллегии. Он оказался важнее целой армии друзей и соратников. В недрах сооружения Тёмных, укрыто их главное сокровище — Сердце. Артефакт настолько древний, что, наверное, даже сами некроманты не знают всей его силы, но хранят и черпаю мощь.
Найти Сердце бродя по коридорам практически нереально. Для обычного человека Кодекс так огромен, что нечего и надеяться на то, чтобы его обойти за целую жизнь. То ли дело призрак… Так что, пока я ходил к выходу и попадал в пространственные ловушки, огненный маг быстренько начертил на стене нужные формулы, обратившись бестелесной сущностью.
Но призрак может лишь найти артефакт, взять же его сможет только создание из плоти и крови. Поэтому Кетилю понадобился я. Когда Сердце окажется у меня в руках, я смогу одним махом прибить всех Тёмных, спасти друзей, да ещё и вернуть тело другу.
Вот такой он хороший парень, наш Кетиль. Просто решил разделиться, не поставив меня в известность. Но ведь никто не пострадал же…
Описанная тенью перспектива оказалась так хороша, что я в неё не поверил. Прямо одним махом всех побьём и выручим. Не бывает так, но добиться от тени чего-то конкретного так и не вышло.
Спустя два дня переходов, подъёмов, спусков мы вышли к каким-то неведомым доселе коридорам и залам. Потолки стали во много раз выше и часто скрывались во тьме, стены вспыхивали багровыми сполохами. Меня шатало от усталости и голода, шёпот на незнакомом языке стал громче, слова раскалённым ярмом впивались в мозг, звенели, шипели, не давали уснуть. Тень Кетиля стала нервной, видно и на неё действовали стены. Некоторые коридоры призрак пролетал со скоростью болида «формула один». Мне приходилось сжимать зубы и спешить следом.
Зал Сердца оказался невелик, но очень высок. Стены его не сияли, а только переливались слегка лилово-красной вязью, от которой, почему-то, внутри всё сжалось.
Само Сердце оказалось довольно крупным кристаллом на постаменте из молочно-белого камня. Камень будто бы источал ровный белый свет, зато внутри кристалла нестерпимо ярко сияла… тьма. Иначе ЭТО никак не объяснить — миллионы оттенков невообразимой черноты то и дело вспыхивали, дробились в гранях, пытались вырваться наружу и затягивали в тёмные глубины.
Некоторое время я завороженно смотрел на артефакт, не решаясь приблизиться.
— Возьми его… — прошелестела тень.
Я как-то затравленно кивнул, шагнул к постаменту и неожиданно легко взял в руки кусочек первозданного мрака, а в следующий миг понял, что нет вокруг ни стен, ни потолка, все они превратились в ревущие золотые и багровые потоки Силы, сливающиеся в одной точке.
Во мне.
Я захлебнулся нестерпимым Светом, пропитался с ног до головы Тьмой. Я словно бы исчез, но потом появился, чувствуя мир каждой клеточкой.
Тень, о которой я уже успел позабыть, вдруг завизжала.
— Нет! — шипел призрак. — Не тебе! Мне!
Если раньше он хоть немного напоминал человека, то теперь превратился в тёмную кляксу, которая метнулась ко мне и попыталась облепить тело, лишить его доступа к потоку Силы.
Я не ожидал нападения, но среагировал мгновенно, хоть и неожиданно.
Когда тень облепила моё тело, вместо того чтобы сопротивляться, я раскинул руки и выкрикнул:
— Tes ag vo ofa!
Зачем и почему я не задумывался. Слова просто вспыхнули перед глазами.
Эффект превзошёл все ожидания. Тень разметало на мелкие кусочки. Стены треснули, сверху посыпались обломки, но и их легко отбросило в сторону. Спустя мгновение, я уже кружился в центре гигантского смерча, хохоча от восторга и ощущения силы.
Краем глаза заметил, что тень никуда не исчезла, собралась из кусков и снова кинулась ко мне.
— У тебя не вышло! — крикнул я ей и расхохотался.
— С-с-стой! — зашипел дух. — Не-е-ет! Не ты! Я! Алек! А-а-а…
Я ударил по нему волной нестерпимо алого огня и лишь чёрные хлопья закружились, подхваченные смерчем.
Правда, и для меня ничего не прошло даром. Поток Силы больше не шёл ровно. Меня тряхнуло один раз… Потом ещё и ещё…
Сердце выскользнуло из пальцев и исчезло в нарастающем безумии.
***
— Тьма на твою голову! Проснёшься ты кода-нибудь или нет?!
Я с трудом разлепил глаза и тут же зажмурился снова.
Кетиль склонился надо мной, живой здоровый и вполне материальный.
— Слава богам, очнулся! — заорал он, заметив, что я открыл глаза. — Как ты?
— Что произошло? — спросил я, силясь понять где я и, главное, когда.
— Ты влез в ловушку, вот что произошло, — ответил маг. — Я же говорил, что выйти нельзя. Когда ты пошёл к выходу, тебя не просто вернули обратно, но и прицепили какое-то мерзкое заклятие, маленькое, незаметное, но мне понадобилось кучу сил и времени потратить, чтобы тебя вытащить.
— Сколько?
— Ты был без сознания не меньше четырёх часов.
Четырёх часов! А я-то думал, двух с лишним месяцев…
— Тебе удалось открыть проход?
Огненный маг только мотнул отрицательно головой.
— Всё перепробовал. Мы в ловушке. Разве что попытаться пробиться через ту сетку в коридоре…
— Помоги подняться.
Он поддержал меня, и помог подойти к стене, всё так же бесстрастно мерцавшей золотистой вязью.
— Отойди.
Я дождался, когда он отступит на пару шагов, приложил руку к стене и произнёс:
— Vos ula do vara!
Стена дрогнула, камень «поплыл» под пальцами и осыпался на пол мелкой пылью, открывая короткий коридор, в конце которого светлел выход.
— Пойдём, — сказал я, и, шатаясь, заковылял к выходу.
— Ты не говорил, что знаешь изначальный язык, — сказал Кетиль, нагнав меня.
— Я и не знаю… не знал…
— Что произошло?
— Давай сначала выберемся из этого склепа, а потом я всё расскажу. Идёт?
— Договорились, — согласился маг.
Мы почти дошли до выхода, когда снаружи что-то гулко упало, хлопнула тетива и тут же раскатился страшный рёв.
— Знаешь, что это? — Спросил я у мага.
— Похоже на великана, — ответил он без тени юмора.
Я обернулся. Стена уже восстановилась, путь назад оказался отрезан, и что-то мне подсказывало, что скороговорки на незнакомом языке уже не сработают.
Придётся идти вперёд.
[1] Чистый язык – метод психотерапии, разработанный новозеландским психиатром Дэвидом Гроувом. Характеризуется экологичностью и минимальным вмешательством психотерапевта в картину мира пациента.
Глава 34
Выбегать и кидаться на врагов мы конечно же не стали. Остановились поодаль от входа пытаясь понять, что вообще такое происходит.
Шум так и не стих. По-прежнему, время от времени, хлопала тетива, причём где-то совсем близко от входа, ревел великан, земля содрогалась, то ли от брошенных обломков, то ли от тяжёлой поступи, кто-то ругался и орал, вполне по-человечески.
Так продолжалось не меньше пятнадцати минут, потом терпение у меня закончилось, и я знаками показал магу, что собрался двигаться к выходу в ответ тот скорчил страшную рожу и замахал руками.
Это ещё что за новость?
Но уговаривать я никого не собирался, просто махнул рукой и поудобнее перехватив верный клевец, шагнул в направлении проёма.
— Проклятье! — раздалось сзади и дополнилось ещё несколькими ругательствами из арсенала почивших моряков.
— Готов? — спросил я, не оборачиваясь.
— Если что, бежим обратно, — вместо ответа прошептал Кетиль. — Великан в коридор не пролезет, а от бездушных отобьёмся.
— Да? А если великан завалит выход обломком?
Похоже, такой вариант в голову пироманту не приходил. Ответа я так и не дождался, хмыкнул, осторожно выглянул наружу и… тут же отпрянул обратно.
Лучник был близко, даже слишком. Слава всем богам, он стоял к нам спиной, спрятавшись за баррикадой из обломков, и выпускал стрелы куда-то в клубы пыли, поднявшейся посреди… Не знаю, как назвать обширное, заваленное обломками каменных сооружений пространство. Двор? Площадь? Но то что там происходило мне определённо не нравилось. Прежде чем отпрянуть, я заметил, как из пыли вылетел окровавленный труп, смятый до такой степени, что для восстановления ему понадобился бы не один месяц.
— Что там?
Кетиль сунулся было следом, но я отпихнул его обратно и юркнул следом.
Проклятье!
Даже один бездушный — опасный противник, а там их никак не меньше десятка, да ещё и великан в придачу.
— Ты чего замер? — снова влез маг.
Я отошёл подальше и только тогда шёпотом коротко пересказал увиденное, он сразу скис, но всё же уточнил:
— Затаимся?
— А если они решат выйти через этот проход?
— Но, ты же знаешь изначальный язык…
Я молча посмотрел на него, попытавшись придать лицу максимально вопросительное выражение. Маг, слава богам, понял и уточнил:
— Ты же знаешь изначальный язык?
— Это та ахинея, с помощью которой я убрал стену?
— Ахинея?
— Бессмысленное сочетание слов.
Он чуть не расхохотался, но вовремя прикрыл рот ладонью и зажал нос. Чуть успокоившись, пиромант произнёс:
— Впервые вижу, чтобы чистую магию звали ах… Как ты там сказал?
— Ахинея, — ответил я, и спросил: — Что значит «чистая магия»?
— Изначальное знание, не разделённое на школы или направления.
— А такое возможно?
— Давно уже нет. Давным-давно, задолго до появления Тёмных, её запретили к использованию, и уничтожили почти все свидетельства применения.
— Почему?
— А сам не догадался? Такого мага почти невозможно контролировать, а сам он может перекроить весь мир под себя. Ну и ещё одно… Такая магия… меняет того, кто её применил.
— Что значит «меняет»?
— То и значит. Меняя законы мироздания, невозможно остаться прежним.
— А что должно произойти? Хвост расти начинает?
— Какой ещё хвост?! А, бездна… по правде сказать, я и сам не знаю, что будет с тем, кто творит такие чары. Почти все книги уничтожены, а те крупицы, что остались в библиотеках больше похожи на страшные сказки.
— Значит у меня есть возможность стать частью «страшной сказки», и это может превратить меня в чудовище. Тогда, почему мы не должны бояться бездушных? Я что разорву их щупальцами?
— Не разорвёшь, — совершенно серьёзно покачал головой Кетиль, — но, если написанное в книгах не враньё, изначальный язык настолько силён, что уничтожить им десяток белоглазых не сложнее, чем сплюнуть.
Ага. Не сложнее. Это при условии, что ты этой самой истинной магии учился, а потом долго практиковал, а не нахватался в бредовых блужданиях по воображаемому лабиринту.
— А разве этому твоему изначальному языку не надо учиться?
— Наверное надо… когда-то было, — пожал плечами маг. — Сейчас уже негде и не у кого.
— Тогда как, по-твоему, я должен испепелить врагов?
Кетиль только хмыкнул, но отвечать не стал.
— Нет, ты скажи, — продолжил настаивать я. — Может, в Коллегии есть какой-нибудь секрет?
— Да, нет никаких секретов…
— Тогда, как?
— Я думаю, ты мне не всё рассказал, — маг посмотрел мне прямо в глаза. — И ты совсем не тот, за кого себя выдаёшь…
— Чего?
Откровение пироманта, если честно, застало меня врасплох.
— Ты постоянно попадаешь в переделки, из которых не выбрался бы и архимаг, но умудряешься выбраться сухим из воды. Раз за разом. Ты можешь исцелять раны и знаешь изначальный язык, но не можешь сотворить и самого простого заклинания.
— И, что же из того следует?
— Что твоя история о провали из другого мира скорее всего выдумка, и ещё, что либо тебя кто-то обучал, но, либо не доучил, либо…
— Либо?
— Либо ты учился сам, по каким-то книгам, неизвестным, ни мне, ни коллегии. Так? Я долго сомневался, но после применения изначального языка, даже и не думай говорить, что ничего не знаешь.
Господи… Что за бред в голове у этого идиота?! Я же просто хотел вернуться домой. Просто открыть дверь обратно, подальше от всех этих некромантов, драконов, проклятий и прочей ерунды, которая непонятно как ко мне относится.
— Мне, конечно, жаль тебя разочаровывать…
— И не надо. Просто не говори, что ты всё делал случайно, а помоги нам справиться с бездушными.
И что мне прикажете делать? Только что меня объявили великим магом-колдуном. Не в первый раз, конечно, но раньше, по крайней мере, враги под боком не бегали. И как мне теперь творить чудеса? Раньше хоть получалось выезжать на фокусах с картами и терапевтических техниках. А сейчас? Предложить бездушным проработать неосознаваемые психотравмы?! Забавно. Заниматься лечением души тех, у кого её нет[1].
Но ругаться и доказывать что-то я не стал, вместо этого предложил:
— Давай хотя бы стрелка прибьём вручную, а уже всех оставшихся магией.
Кетиль, даже при всём магическом энтузиазме возражать не стал.
Лучник, кстати говоря, никуда не делся, и на наш шёпот не отреагировал, продолжая посылать стрелы в пылевое облако. Подобраться к нему удалось довольно легко, видно увлёкся парень и не ожидал, что с тыла зайдёт кто-то, желающий продырявить ему череп.
Дождаться, когда враг выпустит очередную стрелу, замахнуться чеканом, остриё пробивает лёгкий шлем, как гнилую тыкву. Дёрнуть на себя. Кетиль подсекает ноги воина, а я уже затаскиваю обмякшее тело в проход.
Чисто сработали… если бы лучник был один.
Как раз в тот момент, когда я потащил мертвеца к проходу, из пылевого облака выскочили трое бездушных. То ли их насторожило отсутствие огневой поддержки, то ли просто решили вдохнуть свежего воздуха, но нас они увидели сразу, заорали и кинулись, размахивая короткими мечами.
— Сзади! — заорал я магу, который всё ещё держал в руках ноги покойника.
Кетиль сразу сообразил, бросил ношу и скакнул вперёд, развернулся уже в проходе и выхватил меч.
Повезло, что, ни копий, ни луков у белоглазых не было, так что, пока они добежали, мы хоть как-то сумели приготовиться. Налететь на нас со всех сторон у троицы не получилось — мешал узкий проход, смять сходу тоже, перегородивший проход труп приходилось перепрыгивать, а там уже встречали мы. Правда, особо героической битвы не получилось — Кетиль сдуру попытался пронзить врагу сердце и чуть не лишился головы, я едва успел отбить удар чеканом. Мне же повезло, что доспех водного народа обычный меч с одного удара пробить не мог потому, что первый же укол неприятеля тараном врубился в грудину, аж в глазах потемнело от боли, но я кое-как успел скрутиться в сторону и вогнать нож в подмышку белоглазого. Убить не убило, зато рука повисла плетью. Правда на этом радость закончилась — чекан, вместо того, чтобы врубиться в череп врага, врезался в потолок и с костяным стуком отскочил обратно.
Проклятье!
Только благодаря тому, что бездушный замешкался, перехватывая меч другой рукой, успел подставить наруч под следующий укол. Противник, в отличие от меня, быстрее сообразил, как действовать в тесноте.
Скрежетнуло, рука вспыхнула болью, но уцелела, я коротко ткнул обратной стороной рукоятки в переносицу белоглазого, но сколько-нибудь видимого эффекта это не произвело. Враг зарычал и в ответ врезал ногой мне в колено, а затем сразу в грудь, как будто какой-то мастер кун-фу. Если от первого удара уберёг бронированный наколенник, то вторым меня снесло с ног, да ещё так неудачно, что, ни перекатиться, ни закрыться от ринувшегося бездушного не получилось. Я рухнул на спину, приложившись затылком о стену, вдохнуть никак не получалось, перед глазами снова вспыхнули багровые звёзды. Бездушный не стал наваливаться, а сначала рубанул по правой ноге. Я взвыл. Пусть доспех и не позволил отрубить от меня кусок, но этот гад, кажется ногу мне сломал.
Сдерживаться я не смог — заорал в голос. А мой враг тоже заорал, сначала торжествующе, но мгновение спустя, от боли. Ещё спустя секунду из распахнутого рта слуги Тёмных выплеснулось пламя, а кожа лопнула и тут же обуглилась. Он завалился на пол и затих.
Я повернул голову. Кетиль, воя, катался по полу. Руки мага превратились в два окровавленных обрубка. Рядом с ним валялись два трупа, больше походившие на обгорелые спички.
Не дождавшись от меня заклинаний на изначальном языке, маг ударил из последних сил.
Я попытался подняться и тут же ругаясь рухнул обратно. Ногу будто в расплавленный свинец окунули. Дождался, пока боль немного стихнет и пополз к магу, который, то ли потерял сознание, то ли просто боялся двигаться, чтобы не тревожить ожоги.
— Эй! — я тронул его за плечо. — Ты жив?
— Проваливай в Бездну! — вместо ответа, простонал Кетиль. — Я же просил! Я знал, что у нас не будет шанса! Почему ты не ударил по ним?!
Я сел, привалившись к стене спиной, и попытался вытащить из памяти хотя бы одно слово на треклятом языке чистой магии.
Ничего.
Ноль.
Сплошная пустота.
— Не могу.
— Не можешь?!
— Я не знаю, как вытащить эти твои заклинания…
— Не знаешь или не хочешь?
Несмотря на боль и серьёзность ситуации, меня разобрал смех.
— Что смешного? — зло спросил маг.
— Там откуда я… — я снова расхохотался, но справился с собой и продолжил: — В моём мире, множество моих… э-э-э… коллег… внушают людям, что они просто не хотят жить хорошо. Представь себе: приходит человек, без всяких сил и понимания как жить дальше, а ему говорят: «Да, ты просто не хочешь изменить ситуацию. Замени слова “не могу”, на “не хочу”…».
— И что в этом смешного?
— Я только сейчас понял идиотизм этой ситуации. Сидишь со сломанной ногой где-то посреди острова, принадлежащего Тёмным, а какой-то умник говорит тебе, что ты просто не хочешь сделать то, что ему пришло в голову.
Я снова захихикал.
— Идиот, — просипел Кетиль и отвернулся.
В одиночестве мы лежали недолго. Очень скоро снаружи послышались крики, земля вздрогнула и всё заволокло пылью.
Не меньше десятка бездушных вынырнули из пылевого облака и с воплями кинулись к нам. Правда крики их почему-то показались мне скорее паническими, чем боевыми.
Памятуя об исходе схватки с троими, я уже приготовился к смерти, но, как оказалось, рановато. Пятерых белоглазых что-то смело прямо на бегу, только кровь брызнула во все стороны. Остальные пятеро почти добежали до прохода, заметили нас, трупы и слегка притормозили, видно растерявшись от увиденного. Это их и сгубило — обломок колонны рухнул сверху, смяв четверых воинов. Последний выживший заметался, кинулся было к нам, но не успел. Огромная пятерня вынырнула из пыли, сграбастала его и тут же скрылась. Раздался крик, но тут же оборвался.
Я хотел сказать магу, что надо отодвинуться подальше в проход, иначе великан точно сграбастает и нас, но не успел. Ручища снова вынырнула из марева, и зашарила по земле. Первым попался Кетиль, я попытался отползти, но не успел. Пальцы, толстые как брёвна, сграбастали меня поперёк туловища и немилосердно сдавили искалеченную ногу. Я взвыл, пыль тут же забила глотку, и заставила надсадно закашляться. Всё произошло так быстро, что я не успел, ни увернуться, ни схватиться за оружие.
Едва не размозжив голову о свод прохода, меня рвануло куда-то вверх, где уже кричал от ужаса и боли огненный маг.
***
Великан оказался очень большим. Конечно, не таким гигантским, как тролли Серебряных гор, но увидев его, я понял, что те, с которыми мы столкнулись в пограничной крепости были либо молодыми, либо страдали каким-то расстройством роста. Нынешний оказался величиной с пятиэтажку, и не меньше десяти метров в плечах, отчего создавалось ощущение кряжистости и невероятной силы что подтверждали и мускулистые руки, покрытые витиеватой татуировкой, которую пересекали сотни побелевших шрамов. Впечатление не портил даже солидный живот. Из одежды у гиганта оказались только борода да волосы, которые отросли чуть ли не до земли и сбились в плотные колтуны. А ещё от него воняло, как от самого натурального бомжа — немытым телом, мочой, гнилыми зубами и одни боги ещё ведают чем.
Может быть когда-то лицо великана было хоть немного симпатичнее, но сейчас, покрытое слоем грязи, заросшее густой чёрной с проседью бородищей, оно скорее дополняло образ бродяги. Последней деталью оказался серый рубец, пересекающий наискось левый глаз, нос, и часть правой щеки. Рассечённый некогда нос сросся неровно и оказался свёрнут в сторону, глаз от удара не вытек, затянулся белёсой плёнкой, но отчего-то казалось, что смотрит так же пристально, как и правый, пронзительно синий.
Всё это я успел рассмотреть в одно мгновение, мимолётно удивившись, что вообще ещё жив. Но сразу нас похоже никто убивать не собирался.
Великан приблизил оба кулака, со мной и Кетилем, к лицу и я едва не задохнулся от смрада. Попытался сдержаться, но не смог, меня вырвало, ручеёк желтоватой дурно пахнущей слизи потёк по гигантским пальцам, но хозяин, похоже, даже не обратил на это внимания, продолжая разглядывать нас, будто насекомых. Хотя, пожалуй, для него мы и есть что-то вроде крупных жуков.
Я ждал, что вот сейчас здоровенные пальцы сомкнутся и закончатся все злоключения, перестанет нестерпимо пылать сломанная нога, а моё изломанное тело шлёпнется на камни, но почему-то ничего не происходило. Минуты текли за минутами, а великан всё продолжал нас внимательно разглядывать.
—У ВАС НЕ БЕЛЫЕ ГЛАЗА, — прогремел он наконец, окатив новой порцией смрада. — Я УБИВАЮ ВСЕХ, У КОГО БЕЛЫЕ ГЛАЗА, НО У ВАС ОНИ ДРУГИЕ.
— Мы не бездушные! — крикнул Кетиль.
— ЭТО Я ВИЖУ, — согласился великан, — НО У ТЁМНЫХ ПОВЕЛИТЕЛЕЙ МНОГО СЛУГ…
— Мы не служим Тёмным!
— ЭТО ЛОЖЬ! ЗДЕСЬ ВСЕ ИМ СЛУЖАТ! ЭТО ИХ ЗЕМЛЯ!
— Может это и их земля, но мы им не служим! — заорал я, изо всех сил пытаясь не потерять сознание от боли в ноге.
— ВЫ УБИЛИ ЧЕТВЕРЫХ С БЕЛЫМИ ГЛАЗАМИ.
— Мы убили гораздо больше!
— БЕЛОГЛАЗЫХ ТЯЖЕЛО УБИТЬ, – недоверчиво протянул великан, — ОНИ СЛИШКОМ ЖИВУЧИЕ. ПРИХОДИТСЯ РАЗМАЗЫВАТЬ ИХ ОБ ЗЕМЛЮ, ЧТОБЫ ПЕРЕСТАЛИ ВСКАКИВАТЬ И КИДАТЬСЯ НА МЕНЯ.
— Что тебе нужно от нас? — крикнул Кетиль.
— ОТ ВАС? — удивился гигант, — ЭТО ЧТО ВАМ ОТ МЕНЯ НУЖНО, ЕСЛИ ВЫ ПОСМЕЛИ ПРИЙТИ СЮДА И ДАЖЕ УБИТЬ СЛУГ ТЁМНХ ПОВЕЛИТЕЛЕЙ?
— Мы искали Кодекс!
Услышав это, великан запрокинул голову и гулко расхохотался. Он смеялся так долго и так сильно трясся, что я опять испугался, что сейчас кулак судорожно сожмётся и мои кишки полезут через уши.
Обошлось. Отсмеявшись он снова вперил в нас взгляд единственного глаза и прогремел:
— НУ, ВЫ ЕГО НАШЛИ! ЧТО ДАЛЬШЕ? ЗЗАЧЕМ ОН ВАМ ПОНАДОБИЛСЯ?
— Мы хотели снять проклятие! — крикнул я.
Похоже убивать нас немедленно никто не собирался, зато моё заявление вызвало новый приступ хохота, да такой, что великан в изнеможении плюхнулся на землю, отчего та вздрогнула и в воздух взметнулось целое облако пыли.
—ПРОКЛЯТИЕ НЕВОЗМОЖНО СНЯТЬ КОДЕКСОМ! — наставительно произнёс великан. — ВЫ ЗРЯ РИСКОВАЛИ ЖИЗНЬЮ.
— Почему невозможно?
Кустистые брови сдвинулись и гигант, мигом растеряв благодушие прорычал:
— ЕГО ДЕРЖИТ НЕ ГРУДА РАЗВАЛИН, А КОРОЛЕВСКАЯ КЛЯТВА! НИЧТО И НИКТО НЕ МОЖЕТ РАЗРУШИТЬ КЛЯТВУ ПОВЕЛИТЕЛЯ ХУСМЬОРКА! ОНА ДЕРЖИТ ПРОКЛЯТИЕ!
«Никто и ничто»? Ну, тут можно и поспорить. Клятва, она клятва и есть, хоть королевская, хоть фермерская, хоть какая-то другая. Снимаются все одинаково.
— Я могу! — заорал я. — Я могу снять, и клятву, и проклятие! Мне нужно только знать, кто клялся!
— ЭТОГО НЕ МОГУТ ДАЖЕ ТЁМНЫЕ!
— Но я не Тёмный и я смогу!
— ТЫ ЛЖЁШЬ, МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕЧЕК! ПОКЛЯНИСЬ, ЧТО ГОВОРИШЬ ПРАВДУ!
— Здесь и так слишком много клятв, чтобы я разбрасывался словами, но мы можем заключить договор!
— ДОГОВОР?
— Если я освобожу тебя от клятвы, ты покажешь нам выход отсюда!
Великан задумался, похоже решая, не проще ли просто раздавить наглых пришельцев, а не устраивать непонятные игры, но в конце концов умехнулся обнажив почерневшие зубы и прогремел:
— ЕСЛИ ТЫ ОСВОБОДИШЬ МЕНЯ ОТ КЛЯТВЫ Я ПРИСЯГНУ ТЕБЕ НА ВЕРНОСТЬ! НО ЕСЛИ НЕ ОСВОБОДИШЬ… Я РАЗМАЖУ ВАС ПО КАМНЯМ ТАК ЖЕ, КАК РАЗМАЗАЛ БЕЛОГЛАЗЫХ.
— Идёт, — согласился я и бросил взгляд на Кетиля.
Мага, похоже, наш разговор особо не тронул, он, бледный как мел, болтался в руке великана, похоже находясь на грани обморока.
— Прежде чем я начну, ответь на вопрос.
— СПРАШИВАЙ.
— Почему ты не убил нас?
— ПОВЕЛИТЕЛИ ОСТАВИЛИ МЕНЯ ЗДЕСЬ СЛЕДИТЬ ЗА ТЕМ, ЧТОБЫ НИКТО НЕ СМЕЛ ПОХИТИТЬ КОДЕКС… НО ВЫ ПРИШЛИ НЕ ЧТОБЫ УКРАСТЬ ЕГО, А ЗА ПРОКЛЯТЬЕМ. ЗАЧЕМ МНЕ ВАС УБИВАТЬ?
Разубеждать его я не стал и порадовался, что Кетиль так вовремя лишился чувств.
— А белоглазые?
— МЕРЗКИЕ ЧЕРВИ, —скривился великан. — СЛУЖАТ ТЁМНЫМ РАДИ ПОХЛЁБКИ И ДОБРЫХ СЛОВ, ПЛОДЯТСЯ БУДТО ОВЦЫ, ТОЛЬКО РАДИ ТОГО, ЧТОБЫ ПОПОЛНЯТЬ АРМИИ ПОВЕЛИТЕЛЕЙ, РЕЖУТ ДРУГ ДРУГА ПО ПЕРВОМУ ПОДОЗРЕНИЮ.
— Твой народ тоже служит Тёмным…
— МОЙ НАРОД СВЯЗАН СЛОВОМ МОЕГО ПРЕДКА-ПРЕДАТЕЛЯ! ГОРДОСТЬ НЕ ПОЗВОЛЯЕТ НАМ ОТСТУПИТЬ ОТ КЛЯТВЫ, НО ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО МЫ ПРЕКЛОНИЛИСЬ ПЕРЕД ТЁМНЫМИ.
— Значит, если не будет клятвы…
— О! ТОГДА ТЁМНЫМ ЛУЧШЕ НЕ ВЫСОВЫВАТЬ НОС ИЗ СВОИХ ЗАМКОВ! ТЫ ЗАДАЁШЬ СЛИШКОМ МНОГО ВОПРОСОВ, ЧЕЛОВЕЧЕК.
Странно слышать такие гордые речи от голого великана, с внешностью бомжа, но выбирать не приходится. К тому же я, действительно слишком уж увлёкся беседой, поэтому, я лишь согласно кивнул и сказал великану:
— Если хочешь избавиться от клятвы и проклятия, слушай меня. Согласен?
Тот лишь молча кивнул и прогремел:
— ГОВОРИ, ЧТО ДЕЛАТЬ.
— Первым делом, поставь моего друга на землю. Туда, где не сможешь на него наступить.
***
Очень скоро моя уверенность в своих силах довольно сильно покачнулась. Я, конечно, уже снимал здесь проклятия, но не с великана и не со сломанной ногой. К тому же на нервы давило то, что в любой момент могли нагрянуть бездушные, но тут гигант меня успокоил, заявив, что достаточно их сегодня передавил, чтобы они больше не сунулись.
По его словам, он вообще частенько устраивал подобные развлечения — забрасывал обломками пограничные полосы, топтал патрули, рискнувшие сунуться в Кодекс, замуровывал проходы (повезло, что наш такая участь не постигла). Объяснялось всё это скукой и ненавистью к белоглазым.
Кстати, перед началом, великан представился. Звали его Инголф и происходил он, ни много, ни мало, из рода того самого короля великанов, Торкела, который поклялся не просто хранить верность Тёмным, но и отдавать в стражи их сокровищницы старшего отпрыска в семье. Жили великаны несравнимо дольше людей, так что мой визави оказался лишь вторым стражем за последние шесть сотен лет.
Ни метафорических карт, ни каких-то других инструментов у меня с собой давно уже не было, да и вряд ли бы они сгодились с таким здоровенным клиентом. Однако, устраивать пустопорожние беседы я не стал, вместо этого попросил Инголфа соорудить из обломков фигуру, которая будет изображать предка, а после, и фигуры всех остальных действующих лиц. Сам я, как только работа была окончена устроился на плече великана и орал в ухо вопросы и уточнения.
Надо сказать, Инголф к просьбе подошёл с душой и соорудил целый каменный лес, в котором оказалось больше десятка действующих лиц.
Всё закрутилось, когда мы начали «активировать» фигуры. Уж не знаю, во мне ли дело или в том, что это место оказалось пропитано магией некромантов, но как только великан, недоверчиво ворча, указал на первое действующее лицо, гора камней вздрогнула, окуталась зеленоватым сиянием и приняла форму… великана. Тот самый Торкел оказался таким же огромным, как и потомок, лица, правда разобрать не удалось, зато в руках великан сжимал секиру таких размеров, что ей наверняка можно было бы и небольшого тролля забить до смерти. Следом за великаном, появились и другие — свита, воины и сами Тёмные.
Поначалу фигуры стояли неподвижно друг напротив друга, но стоило Инголфу начать отвечать на мои вопросы, как камни задвигались. Торкел взмахнул секирой и ринулся на Тёмных, следом за ним спешили воины из дружины и свита, некроманты не отступили, а вскинули руки, и жуткая секира короля великанов отскочила от воздвигнутого щита. Но последующая попытка Тёмных напасть, также завершилась неудачей — секира разрубила надвое гигантский смерч, после чего тот рассыпался пылью. Так продолжалось довольно долго, причём сам Инголф скрипел зубами и рычал, как бульдозер, а я пытался не свалиться с плеча, и одновременно из состояния расширения исцелить боль и ярость, накопленные за века.
Чем больше мы исцеляли, тем меньше оставалось фигур на поле. Вот осыпался обломками кто-то из свиты короля, вот некромант осел грудой щебня на землю, рассыпались клинки и топоры, магия рассеивалась, без поддержки древней ненависти. В конце концов на ногах остались лишь король и дин из некромантов. Они сцепились намертво, меч против секиры, и мне даже показалось, что я слышу надсадный хрип и скрежет стали. Пусть некромант и казался муравьём, по сравнению, с великаном, но его льдисто сверкающий клинок, хоть с трудом, но сдерживал натиск чудовищного топора. Наконец великан, похоже, начал уставать, Тёмный вскинул руку, в которой тут же зазмеилось заклинание.
Удар! Вспышка!
Сбитый с ног гигант рухнул на спину, секира, вдруг явственно звякнула о камни, а голос некроманта, бесстрастный и холодный произнёс:
— Ты повержен, король! Так же, как повержен весь твой род и та страна, которой ты правишь.
— БЕЙ, ТЁМНЫЙ! — прорычал великан. — ЗА МЕНЯ НАЙДЁТСЯ КОМУ ОТОМСТИТЬ!
Некромант в ответ только рассмеялся.
— Ну, нет. Поверь мне, мстить будет некому. Без тебя и твоего волшебного топорика, защитить их некому. Очень скоро мои воины войдут в каждый город и каждый дом Хусмьорка и уничтожат всех, женщин, детей, стариков. Всех до одного! Никто не спасётся! Но есть и другой вариант.
— ЧЕГО ТЫХОЧЕШЬ, КОЛДУН?
— Служите мне и моим братьям. Служите так, чтобы мы забыли о том, что хотели истребить твой народ.
Великан долго раздумывал над словами Тёмного, но всё же нехотя произнёс:
— ХОРОШО. Я БУДУ СЛУЖИТЬ ТЕБЕ…
— Э, нет! — смех некроманта оказался неожиданно добрым, как будто он поймал ребёнка, ворующего пряники из вазочки. — Поклянись мне, Торкел! Поклянись всем, что есть у тебя, и всем, что будет! Пусть все твои потомки следуют этой клятве. Пусть они будут проклинать твоё имя, но будут терпеть рабство, чтобы остаться в живых. КЛЯНИСЬ!
И король поклялся, а я закрыл глаза и растворился во всей окружающей вселенной, распылив на атомы и кварки всё то, что держало эту самую клятву, столько сотен лет. Чего там только не нашлось, и страх, и стыд, и даже любовь вперемешку с яростью и бессилием.
Почувствовал, как выдохнул Инголф и проговорил формулу отмены клятвы.
— … Я НЕМНОГО ПЕРЕПУТАЛ И ЗАТЯНУЛ ВЫПОЛНЕНИЕ ЭТОЙ КЛЯТВЫ. Я ОТМЕНЯЮ ЕЁ, — прохрипел потомок короля и из глаз его хлынули, наверное, недостойные воина слёзы, но всем присутствующим на это было наплевать, а фигура Торкела вдруг обернулась к нам и взмахнула секирой, будто перерубила невидимый канат, связывавший её со всеми, кто жил после.
— Ты свободен от клятвы, — сказал я великану, а едва не свалился с трясущегося плеча.
— ТАК ПРОСТО? — прохрипел он в ответ, — Я НЕ ВЕРЮ…
— Ну, можешь не верить и продолжать сторожить это чудесное место, но теперь проси у Тёмных жалование. Ради клятвы можно больше не работать.
Может быть мне показалось, а может быть и нет, но из воздуха исчезло напряжение, будто лопнула давным-давно натянутая струна.
— ПОЧЕМУ ОНИ НЕ ИСЧЕЗЛИ?
Великан удивлённо посмотрел на замершие фигуры, и повернулся ко мне.
— Есть ещё кое-что, — ответил я. — Чтобы проклятие развеялось, надо кое-что признать.
— ЧТО?
— То, что никто из них не мог поступить иначе? Признаешь ли ты это?
Великан задумался, но в итоге кивнул:
— ПОЖАЛУЙ, ЧТО ТАК. ЕСЛИ БЫ НЕКРОМАНТ НЕ ПОТРЕБОВАЛ КЛЯТВЫ, ЕМУ И ЕГО МЕРЗКОЙ БРАТИИ ПРИШЁЛ БЫ КОНЕЦ, НО ЕСЛИ БЫ НЕ БЫЛО КЛЯТВЫ, ТО И МОЙ НАРОД БЫ СГИНУЛ. ИНОГО ВЫХОДА НЕ БЫЛО!
Я сосредоточился и представил, что проклятие уходит в землю, услышал, как вновь облегчённо вздохнул великан и…
Шарахнуло так, что я на полном серьёзе решил, будто небо рухнуло нам на головы. Зажмуриться не успел — в землю прямо в том место, где мгновением назад высились две призрачные фигуры, ударила ослепительная молния, за ней ещё одна и ещё. Земля задрожала, по зеленоватому, небосводу пробежала трещина, за ней другая. За несколько мгновений купол, воздвигнутый проклятием Тёмных, покрылся трещинами и начал осыпаться, открывая взору, хмурое штормовое небо.
Вот теперь точно всё. Я неуклюже сполз с плеча, на подставленную ладонь, опёрся на больную ногу и взвыл, зажмурившись от боли. Когда открыл глаза с удивлением увидел великана, опустившегося передо мной на колено. Хотел спросить, что стряслось, но Инголф, опередил меня и прогрохотал:
— Я ДЕРЖУ СЛОВО, ПРИСЯГАЮ ТЕБЕ НА ВЕРНОСТЬ ОТ ЛИЦА КОРОЛЕЙ ХУСМЬОРКА И НАРЕКАЮ ТЕБЯ — БЁФРИР, ИЗБАВИТЕЛЬ ОТ ТЁМНЫХ!
Я хотел выругаться, но тут, чуть в стороне заметил призрачные фигуры, так же опустившиеся на колено. Харальд перехватил мой взгляд и прижал руку к давно остановившемуся сердцу.
Ругательства застряли у меня в горле, поэтому я просто сказал великану:
— Встань, Инголф, потомок Торкела. Я принимаю твою верность, но знай, что наши дела здесь ещё не окончены.
Великан кивнул, а я спросил:
— Скажи, а в этом царстве знаний есть хоть капля воды? А то я сейчас точно умру от жажды.
Инголф всё так же молча подхватил, и меня, и Кетиля, и двинулся куда-то в дальнюю часть площадки, не такую разрушенную.
Чуть расслабившись, я перехватил недоверчивый взгляд мага.
— Ты снова выбрался сухим из воды, — произнёс он.
— Мы выбрались. И если честно, я выбрался настолько сухим, что нет сил разговаривать. Давай позже.
Он покачал головой, но мне стало абсолютно ясно, что к муторным разговорам мы ещё вернёмся.
Ну и ладно.
[1] Психоло́гия (от др.-греч. Ψυχή «душа»; λόγος «учение»).
Глава 35
Ни себя, ни меня маг как следует вылечить не смог, но хотя бы сделал так, что нога перестала напоминать багровое полено и заражения крови можно было не ждать. От шины из веток и лохмотьев это не уберегло, я мог кое-как передвигаться, опираясь на палку, но зрелище, если честно, получалось очень уж жалким. Собственные пальцы он залечил ровно настолько, чтобы они перестали гноиться и кровоточить.
В таком виде, о том, чтобы идти куда- то и кого-то там освобождать, и думать нечего.
Нас бы самих кто выручил…
О том, чтобы организовать спасательную экспедицию из великана и неполных двух десятков призраков тоже речь не идёт. На острове не меньше пятисот бездушных и наверняка у них найдутся и луки, и самострелы. Полусотни лучников хватит, чтобы превратить голову Инголфа в подставку для стрел, а некроманты тоже не зря свой хлеб едят. Может вернувшихся к человеческому облику призраков они победят и не одной левой, но победят уж точно.
В общем, пора, похоже, впадать в депрессию. Выбраться не получится, друзей спасти не получится, даже врагов за собой в могилу не утянешь. Вот тебе и «сухим из воды».
Впрочем, с первым я поспешил.
Как только великан услышал о том, что всё кончено, он только ухмыльнулся, подхватил нас и молча двинулся в дальний конец того, что раньше было лабиринтом из аркад, беседок, фонтанов и уютных двориков, а теперь представляло собой просто горы щебня и пыли.
Как ни странно, стройная витая башня осталась почти не тронутой, если не считать высаженных дверей, которые были так велики, что Инголф лишь слегка пригнулся, проходя внутрь.
Внутри башня оказалась… не башней. Маги, похоже, играли с пространством, когда строили сооружение, так что, вместо узкого круглого помещения, мы очутились в необъятных размеров зале, который был заполнен… книгами.
Высоченные, чуть ниже великана, стеллажи, были забиты под завязку. Старые фолианты соседствовали со свитками, вощёными табличками, стеклянными шарами, в которых клубилось нечто непонятное и тускло светящимися кристаллами.
— ВОТ И ОН, КОДЕКС, — произнёс великан, с непонятной гордостью.
Мы с Кетилем только и сумели, что восхищённо вздохнуть и долго вертели, головами, пока великан шагал по широкому проходу куда-то в глубь хранилища.
— Зачем ты нас сюда притащил? — первым не выдержал маг. — Хочешь, чтобы мы почитали книгу по целительству?
— НЕ ДУМАЮ, ЧТО ВЫ СМОЖЕТЕ НАЙТИ ХОТЬ ОДНУ, — усмехнулся гигант. — ПОТЕРПИТЕ НЕМНОГО. ПОЧТИ ПРИШЛИ.
Целью путешествия оказалась круглая площадь, шагов двести в диаметре, с каменной резной стелой у дальнего края. Именно к ней Инголф и направился.
— НАМ СЮДА.
— Что это? — я всмотрелся в резной узор, но, увы, ничего не смог разобрать.
Больше не говоря ни слова, великан коснулся одной из граней стелы и мне показалось, что по камню пробежала дрожь. Линии загорелись, сначала тускло, но с каждой секундой всё ярче, обретая объём и цвета и через несколько мгновений мы стояли посреди… карты.
Этот мир оказался гораздо больше Земли и континентов на нём было целых девять, правда один полностью скрывала корка льда, а ещё один больше напоминал костёр, но остальные семь сияли как самоцветы в лазурной глади океанов. Магия не просто отобразила материки, но и вдохнула жизнь в изображение — волны плескались, леса шумели, реки бежали к морям, в небесах кружили птицы, а по равнинам с грохотом перемещались несметные стада копытных.
— Это же… — прошептал Кетиль, но великан, как ни странно его услышал и подтвердил:
— ЭТО НАШ МИР.
— Ты так и не ответил, зачем мы здесь, — напомнил я.
— ТЫ ГОВОРИЛ, ЧТО НАМ НЕ ВЫБРАТЬСЯ, НО ЭТО НЕ ТАК. ВЫБИРАЙ, КУДА МЫ ОТПРАВИМСЯ.
— То есть, как?!
— КОДЕКС ОПАСНО ХРАНИТЬ В ОДНОМ МЕСТЕ, ПОЭТОМУ ПОВЕЛИТЕЛИ ПРИДУМАЛИ КАК СДЕЛАТЬ ЕГО НЕУЛОВИМЫМ.
— И можно переместиться в любую точку мира?
— НУ, Я БЫ НЕ СТАЛ ПЕРЕМЕЩАТЬСЯ СЮДА ИЛИ СЮДА… — гигантский палец указал сначала на огненный континент, затем на воздушный. — А В ОСТАЛЬНЫЕ МЕСТА ВПОЛНЕ ВОЗМОЖНО.
— Но… почему, тогда, Кодекс не где-то на краю мира, куда бы мы в жизни не доплыли, а на Проклятых островах? Запрятали бы его и спокойно бы воевали, хоть с Коллегией, хоть со всем Эльвеланом.
— Они и так воюют со всем Элвеланом, — недовольно проворчал Кетиль.
— ПОВЕЛИТЕЛИ НЕ ВСЕСИЛЬНЫ. ЧТОБЫ ПЕРЕМЕСТИТЬ КОДЕКС ДАЛЕКО ПОТРЕБУЕТСЯ ОЧЕНЬ МНОГО СИЛ И ВРЕМЕНИ. ОСТРОВА БЛИЖЕ, И ПРОКЛЯТИЕ БЫЛО НАДЁЖНЕЕ ЛЮБЫХ СТЕН И ЗАМКОВ.
— Они, похоже не рассчитывали, что их предаст сам страж Кодекса, — хмыкнул маг и тут же осёкся, видно сообразив, что перегнул палку.
Великан, вопреки ожиданиям не обиделся, а только пожал покатыми плечами и ответил:
— Я НИКОГО НЕ ПРЕДАВАЛ, ПРОСТО ЗА НАС ВСЁ РЕШИЛИ НОРНЫ. ВЫ НЕ СОБИРАЛИСЬ КРАСТЬ КОДЕКС, А Я БЫЛ ПРИСТАВЛЕН ТОЛЬКО ЛОВИТЬ ВОРОВ. ТЕПЕРЬ ПРОКЛЯТИЕ СНЯТО, КЛЯТВА ОТМЕНЕНА, И Я СЛУЖУ ДРУГОМУ. ВСЁ ЧЕСТНО.
Я невпопад подумал, что если Инголф не найдёт никакой другой работы, то вполне сможет подрабатывать адвокатом. Опять дурацкие мысли лезут в голову. Зачем в этом мире адвокаты?
— Значит, и мы слишком далеко прыгнуть не сможем?
— СМОЖЕМ, НО ТОЛЬКО В ОДНУ СТОРОНУ. ПОНАДОБИТСЯ ВРЕМЯ ДЛЯ СЛЕДУЮЩЕГО ПРЫЖКА.
— Много?
— МОЖЕТ ГОД, МОЖЕТ ПЯТЬ…
Маг присвистнул удивлённо, да и я только головой покачал. Нет, конечно сидеть где-то в тихом уголке и читать книжки — это здорово, но… почему-то я перестал верить в то, что в этом мире существуют по-настоящему тихие уголки.
— Я всё хотел спросить, почему ты так легко убивал бездушных? Разве клятва тебя не сдерживала?
— МОЙ ПРЕДОК ОБЕЩАЛ ТЁМНЫМ ПОВЕЛИТЕЛЯМ, ЧТО ИМ ПОКОРИТСЯ ХУСМЬОРК, — расплылся в улыбке Инголф, — О ДРУГИХ ЗЕМЛЯХ ДОГОВОРА НЕ БЫЛО.
Маг хохотнул, я криво усмехнулся. В бюрократизме нашему новому другу точно не откажешь.
— Мы не можем просто взять и сбежать. Наши друзья у бездушных.
— МЫ НЕ СМОЖЕМ ИХ СПАСТИ, — подтвердил мои опасения гигант. — БЕЛОГЛАЗЫХ СЛИШКОМ МНОГО. Я СМОГУ РАЗМАЗАТЬ ТРИ СОТНИ… МОЖЕТ БЫТЬ ЧЕТЫРЕ… ЭТО СЛАВНАЯ СМЕРТЬ, НО ГЛУПАЯ. МЫ НИКОГО НЕ СПАСЁМ, НИЧЕГО НЕ ВЫИГРАЕМ.
— Тогда, отправляйтесь без меня.
— Не говори ерунды, — поморщился маг. — Никто тебя не собирается бросать и сбегать непонятно куда.
— Скажи, — спросил я великана, — если ты потомок короля Хусмьорка, да ещё и старший в роду, это значит, что ты можешь претендовать на трон?
Инголф как-то сразу посмурнел, видно тема оказалась не очень приятной, но всё же ответил.
— ТЕПЕРЬ МОГУ, НО НЕ ЗНАЮ, ЗАХОЧЕТ ЛИ СТАРШИЙ БРАТ ОТДАВАТЬ КОРОНУ, И НЕ ОДДЕРЖАТ ЛИ ЕГО МЛАДШИЕ…
— А если не захочет?
— ТОГДА ВЫХОД ОДИН — ХОЛЬМГАНГ[1]…ОТКАЗАТЬСЯ НЕ ПОЛУЧИТСЯ, ИНАЧЕ Я СТАНУ НИДИНГОМ[2]
— Со всеми сражаться?
— НЕ ДУМАЮ… С ОДНИМ, МОЖЕТ С ДВОИМИ… ОСТАЛЬНЫЕ НЕ РЕШАТСЯ… НО…
—Тебе хочется убивать родичей.
— НЕ ХОЧЕТСЯ, НО ОНИ МНОГО ВЕКОВ СЛУЖАТ ТЁМНЫМ ПОВЕЛИТЕЛЯМ, И ДЕЛО ТУТ УЖЕ НЕ ТОЛЬКО В КЛЯТВЕ… НЕКРОМАНТЫ ДАВНЫМ-ДАВНО ОБЕЩАЛИ НАМ КЬЮСТ И ЕСЛИ ТЫ ГОВОРИШЬ ПРАВДУ, ТО НЫНЕШНЯЯ ВОЙНА ПРИБЛИЖАЕТ ВЫПОЛНЕНИЕ ОБЕЩАНИЯ.
— А что если мы отправимся в Хусмьорк? Много это займёт времени?
— НЕТ, НО ПЕРЕМЕСТИТЬСЯ ДАЛЬШЕ ВСЁ РАВНО НЕ СМОЖЕМ, ЕЩЁ ДОЛГО.
— И не надо. Лишь бы оказаться на материке.
Итак, вот уже со вторым королём за последнюю неделю мы строим планы освобождения государства и укрепления власти.
А не многовато ли королей?
К тому же если у первого подданных было — полтора землекопа, то второй вообще — голодранец, причём в прямом смысле.
— Осталось придумать, как вытащить наших…
— ПОЗВАТЬ.
— Кого? — не понял я.
— ВСЕХ, — спокойно пояснил великан. — В ВАШИХ РУКАХ КОДЕКС. ЛЮБОЙ СЛУГА ТЁМНЫХ ПРИБЕЖИТ К ВАМ БЫСТРЕЕ ВЕТРА, И ПРИТАЩИТ ТО, ЧТО ПОПРОСИТЕ.
— Вопрос, отдаст ли…
— НЕ ОТДАСТ. НАС ВСЕХ ПРОСТО УБЬЮТ, НО УЖЕ ПОЯВИТСЯ ШАНС ХОТЯ БЫ УМЕРЕТЬ НЕ ЗРЯ, А МОЖЕТ И НЕ УМЕРЕТЬ… БОГИ ЛЮБЯТ СМЕЛЫХ.
Ну, да… Немного великанской философии никогда не помешает… был бы только толк от этого.
— И как ты предлагаешь их позвать?
— ЭТО УЖЕ НЕ КО МНЕ — открестился бывший страж Кодекса.
Хорошенькое дело, ничего не скажешь.
***
Посыльным отправили одного из воинов Харальда, того, который ещё хоть немного походил на слугу Тёмных.
Особо изгаляться не стали, просто велели передать, что Кодекс нами с Кетилем захвачен, стража больше нет и отобрать силой его вряд ли выйдет, так что придётся местным некромантам явиться с заложниками прямо к самой стеле. При любых других вариантах, мы грозили несметную мудрость уничтожить до состояния, не подлежащего восстановлению.
Вроде бы получилось убедительно.
Призрак умчался доставлять послание, а мы занялись приготовлениями.
Ни я, ни пиромант не бойцы, так же, как и на поддержку магией можно не рассчитывать. Пришлось положиться только на собственную смекалку, да ещё здорово нервничать по поводу нового союзника. Если призрачных воинов распределить по залу не составило никакого труда, то великан, мало того, что здоровенный, как холм, так ещё никто не поручится, что в самый ответственный момент он не выскочит к старым друзьям, и не вывалит все наши планы, вместе с дислокацией и содержанием бесед. А почему нет? Людям, конечно, надо верить, но если учесть, что среди всех встреченных нами союзников обязательно находилась паршивая овца, то вера в доброту начинает пошатываться.
Успокаивает то, что великан, как только освободился от клятвы не смылся возвращать престол, бросив нас на острове. А что? Ткнул бы пальцем в этот свой Хусмьорк, и поминай как звали. Но нет, остался, да ещё и объяснил, что да как. Конечно, можно всё списать на военную хитрость, но пока не хочется что-то…
Задачу Инголфу определили довольно сложную, но он заверил, что справится. Как только придёт время, он сможет в два прыжка добраться до нас, а там остаётся надеяться только на королевское слово и замкнутое пространство, в котором окажутся вражины.
План мы разработали простой и настолько глупый, что, ни жирдяй, ни некроманты не должны были его в серьёз воспринять.
Предполагалось, что, как только наших друзей приведут, находящиеся под моим руководством души, начнут методично вырезать бездушных. К тому времени, когда это заметят некроманты, они должны прибить не меньше двух третей, потом подключится великан, о союзе с которым никто не знает. Некромантия некромантией, но расплющивает повелителей смерти так же, как и всех остальных. Кетиль, по причине того, что у него обе ноги целы, когда начнётся свалка, попытается вывести наших, в первую очередь девушек. Очень надеюсь, что Хельги и Льёт с Йоргом сориентируются, и что они в состоянии быстро передвигаться.
Мне в этом всём действе отводилась роль водителя. Как только пленники удалятся на достаточное расстояние от Врэна и остальной шайки, я запущу механизм перемещения. Место назначения мы уже определили, так что одно движение и — прощайте Проклятые острова, здравствуй страна великанов! Мы сочли разумным не кидаться куда попало, а переместиться, пусть и ближе к Тёмным, но в места мало-мальски знакомые.
В общем, расписали на бумаге, осталось только оврагов дожидаться, а они будут.
Это уж наверняка.
Зря что ли, мои призрачные телохранители объявились и не думают исчезать?
***
Ждать пришлось не час и не два.
Вестовой вернулся только на исходе холодной дождливой ночи, передал сообщение и истаял как дым, жутко корчась и крича в голос.
Я выругался, глядя на мучения призрака. Конечно же некроманты не смогли отказать себе в удовольствии поглумиться хотя бы так. А может быть запугать нас хотели.
Не получилось.
Я только разозлился, так что даже разговаривать не мог, только зубами скрипел и матерился по-русски.
Харальд тоже помрачнел, но стерпел потерю товарища молча.
Задержка стала понятна только на рассвете.
Выставленные на стенах наблюдатели сообщили, что вырубке подошла армия бездушных, численностью никак не меньше тысячи, которую вели десять некромантов. Одноглазого толстяка тоже заметили.
Ну, вот и свидимся со старым знакомым. Если он пожелает, конечно.
Можно было бы попробовать закидать армию обломками, выбив одним махом никак не меньше четверти воинов, но те же наблюдатели доложили, что лучников среди бездушных, сотни две. Так что после пары упавших обломков, нашего великана превратят в натуральный кактус. Им, при такой численности, даже целиться не надо, просто навесом будут посылать стрелу за стрелой, а потом и некроманты подключатся и добьют всё, что продолжит шевелиться.
Нет уж. Мы лучше притаимся.
Первую полусотню бездушных мы почти не тронули. Просто не успели — они сами попали в ловушки, заботливо приготовленные Инголфом. Ничего сверхъестественного, просто груды камней, сложенные так, чтобы при малейшем движении развалиться и замаскированные мусором ловчие ямы таких размеров, что я весь холодным потом покрылся, когда увидел и возблагодарил все силы Вселенной, что мы не успели выбраться из прохода и кинуться к башне Кодекса. Сейчас наши изломанные останки наверняка бы мокли под дождём. Ещё удивительнее то, что сам великан ни разу не то что не попал в ловушку, а даже не потревожил до срока ни одной западни.
От первой полусотни до башни добралось едва ли полтора десятка, которые тут же сгинули от призрачных клинков.
Мне показалось странным, что некроманты не прикрыли собственных воинов, но когда я поделился с Кетилем, тот только хмыкнул и сказал:
— Здесь два мага, которые разрушили проклятие Тёмных. Думаешь, некроманты будут тратить силы на то, чтобы прикрыть белоглазых?
Мне вспомнились слова великана о том, что бездушные «плодятся будто овцы». Видно, львиная доля правды в этих словах действительно есть, и никто не собирается их беречь.
Как бы там ни было, вторая волна бездушных погибла уже не так бездарно. С ними шли двое колдунов, похоже, на случай если мы с пиромантом решим показать зубы.
Как бы не так.
Мы затаились среди бесконечных стеллажей и переходов, пропустили уже целую сотню бездушных, подальше, где их уже ждали призраки.
Надо сказать, Харальд поработал на славу, управившись настолько тихо, что, когда колдуны спохватились и развеяли двоих воинов, от отряда остались лишь десятка два воинов.
Они-то и встретили Врэна и ещё три десятка белоглазых, охранявших пятерых пленников.
Жирдяй заявился с хозяйским видом, похоже, вознамерившись не то что, не отдавать нам друзей, но и самолично поглотить наши жалкие душонки. И, надо признать, в открытом столкновении он бы шутя это проделал. Только, вот никто не собирался с ним бодаться.
Уверенность, с которой некроманты вошли в хранилище Кодекса сыграла с ними злую шутку. Конечно же они выслали разведчиков и возможно даже задействовали какие-то чары, но сама башня была настолько переполнена магией, что любые поисковые заклятия здесь нашли бы что угодно, кроме нас.
К тому же, никто и подумать не мог, что великан может спрятаться у самого входа…
На что не обратили внимания все колдуны, включая жирдяя, так это на ближние ко входу стеллажи, а мы, знаете ли не зря несколько часов кряду уговаривали Инголфа пожертвовать тысячей-другой фоллиантов и кристаллов. Архимед грозился перевернуть с помощью рычага всю Землю, но мы перевернули только один ряд пятнадцатиметровых каменных стеллажей. Сработал классический «принцип домино» — великан толкнул только первую глыбу, остальные завалились по инерции, подняв такую завесу пыли, что видимость упала до нуля. Ко всему прочему, похоже, некоторые кристаллы оказались не просто носителями нформации, а, то ли хранилищами заклинаний, то ли просто были зачарованы на случай если их кто-то решит присвоить. Из-под завалов во все стороны ударили молнии, полыхнуло зелёное пламя, непонятная сила взметнула обломки к потолку, после чего обрушила точнёхонько на головы бездушных, маги успели укрыться за вспыхнувшим щитом.
В это время, великан, оставшись незамеченным, спокойно удалился, на условленную позицию. Преследовать его оказалось некому. Поначалу Инголф предложил воспользоваться ситуацией и перебить всех, но мы такой вариант отвергли, побоявшись, что вместе с врагами погибнут и друзья.
В отряде некромантов началась паника и я даже испугался, что друзья сгинут в этой толчее без всякого великана, но обошлось. Врэн оказался тёртым калачом и не стал метаться. Напротив, он, увлекая пленников за собой, кинулся прочь от входа, прямо к площади со стелой. Некроманты задержались у завала, попытавшись разбить его чарами. Первая же серая молния, раскололась на несколько зарядов, которые отскочили от глыбы. Один из осколков врезался в сотворившего её умника, тот осел с рваной раной в груди, второй успел отбить заряд посохом, развернулся и спотыкаясь бросился следом за остальными.
Похоже, Тёмные защитили свою сокровищницу от любой магии, кроме транспортной.
Из десятка некромантов, что пришли с Врэном, в башню вошли двое, один, тот самый, которого убило молнией, так и остался лежать у входа, и с одноглазым остался лишь один адепт Тёмных — сухой высоченный старик, цепко зыркающий по сторонам. Кроме колдунов, среди стеллажей бродило никак не меньше трёх десятков выживших белоглазых, вооружённых не только мечами, но и, как я успел заметить, арбалетами. Так что, нагло выйти на площадь и потребовать отпустить друзей, никак не выйдет, скорее уж надо подумать, как бы не попасться.
До площади, я добрался кое-как, пару раз чудом разминувшись с бездушными. Надо признать, порядок враги навели почти мгновенно, и панику быстро подавили, так что белоглазые действовали уверенно и слаженно — оцепили площадь и стреляли на любое движение. Если бы рядом постоянно не маячил кто-то из призрачных телохранителей, я бы уже давно пускал кровавые пузыри со стрелой в груди.
Нога разболелась нещадно, я вспотел как мышь, сердце стучало молотом, но до условленного места дополз. Кетиль уже ждал там. Выглядел огненный маг если и лучше меня, то не на много.
— Готов? — спросил он.
Я кивнул и в этот момент где-то в глубине хранилища, раздался дикий вопль, тут же оборвавшийся.
— Что это? — шёпотом спросил я.
— Похоже, один из дозоров набрёл на великана, — процедил Кетиль и досадливо выругался.
Эффект неожиданности — наше единственное преимущество, трещал по швам, но отступать от плана мы не стали и двинулись к площади в обход постов.
***
Защиту мы запустили заранее и теперь стелу окружал пылающий голубым сиянием круг. Врэн и оставшийся в живых некромант стояли у самой границы сияния и о чём-то негромко переговаривались, бездушные, ощетинившись копьями и мечами окружили пятерых связанных человек. Сердце, при виде друзей, нехорошо сжалось, но делать глупостей не стал, пробормотал отмыкающее слово и переступил через границу, без всяких последствий, в противном случае от меня бы даже пепла не осталось.
Как и условились ранее, я доковылял до стелы и приготовился действовать, как только услышу условную фразу, а Кетиль выругался под нос, набрал в грудь воздуха и заорал:
— Приветствую тебя, Врэн!
Обсуждая план, мы решили, что одноглазый охотнее будет говорить со старым знакомым, чем со мной, но на приветствие он ответил не сразу. Сначала застучали подошвы множества сапог по плитам пола — бездушные побежали окружать стелу.
— Кетиль, друг мой! — отозвался наконец толстяк, правда тон у него был совсем не дружеским. — Рад, что ты остался жив!
— Правда? — делано удивился пиромант.
— Конечно! Я даже отправил на твои поиски целый отряд, но никто из них не вернулся. Ты не знаешь почему?
— Спасибо за заботу. Опасностей на этих островах хватает. Может быть ещё вернутся… В любом случае, мы с ними разминулись.
— Скажи, — снова крикнул толстяк, — а твой друг с тобой? Такой странный молодой человек, который любит притворяться вестником Повелителей.
— Тогда и я спрошу. Остальные мои друзья с тобой?
— Друзья? — в голосе предателя появилась издевка. — Те, которых ты отправил на смерть? Конечно со мной. А почему ты спросил?
Врэн явно пытался тянуть время, но то, чего он так ждал всё никак не происходило. Видно, по его разумению, нас давно должны уже были спеленать, зашедшие с тыла воины, но никто, так и не появился. Освобождённые души сработали на славу.
— Предлагаю обмен, — снова крикнул маг. — Ты отпускаешь моих друзей, а я не разрушаю Кодекс. Что скажешь?
— Что ты совсем лишился ума, — из тона жирдяя исчез даже намёк на благодушие. — Вам всё равно конец. Снаружи восемь сотен воинов и адепты Повелителей, с каждой минутой прибывают всё новые силы. Завал, который вы умудрились сотворить, скоро разберут, не магией, так руками. Только за это ваша смерть будет долгой и мучительной. Предлагаю следующие действия: вы оба сдаётесь сейчас, а взамен я убиваю только вас двоих и не отрезаю головы этим девкам, а заодно не заставлю оставшихся троих недоумков пить их кровь у вас на глазах. Как тебе такое?
Маг посмотрел на меня, но я только плечами в ответ пожал. Никто и не надеялся на мирное разрешение ситуации.
— Ладно, — пиромант подпустил горечи в голос. — Я выхожу.
Он кивнул напоследок мне и зашагал к границе защитного круга. Тут же хлопнули тетивы арбалетов, но стрелы лишь вспыхнули синим пламенем и исчезли.
— Плохо выглядишь, — послышался голос толстяка, который словно и не слышал выстрелов.
— Твоими стараниями, — парировал маг.
— Я что-то не вижу твоего друга.
— Он не может ходить. Великан раздробил ему хребет, теперь он больше напоминает кусок мяса, чем мага.
Где-то, почти на границе слышимости тонко вскрикнула Эидис. Я стиснул зубы, но вмешиваться в спектакль не стал.
— И почему я должен тебе верить?
— А ты думаешь, у меня ещё остались планы? Я же с самого начала понимал, что назад дороги не будет, но если не прибить тебя, то хотя бы подгадить, напоследок, надо было постараться.
— Получилось.
— Думаю, не очень. Вот ты стоишь живой и здоровый, с какой-то пакостью Тёмных вместо глаза… Кстати, старикан, что стоит рядом, точно поддерживает идею, чтобы в драке магов Коллегии гибли некроманты?
— Я больше не в Коллегии, — прорычал толстяк. — Ты…
— Убери защитный круг, — голос незнакомый, видно тот самый сухопарый колдун, сумевший отбить молнию. — Я буду считать до двадцати, а после убью первую девушку, подниму её труп и заставлю убить всех остальных. Один. Два. Три…
— С фантазией у вас всё в порядке, — процедил пиромант.
— У нас и со всем остальным в порядке. Шесть.
В этот момент у входа что-то глухо грохнуло и в башню ворвался торжествующий рёв, сотен глоток.
— Вот и всё, — торжественно произнёс Врэн.
— Двенадцать…
— Да уж… — протянул пиромант. — Конец всему.
«Вперёд», — скомандовал я, услышав условную фразу.
Мысленную команду души услышали ничуть не хуже голосовой и без лишних слов ринулись в бой.
Похоже, чего-то подобного от нас всё-таки ожидали потому, что шарахнуло почти сразу. Затем кто-то взвыл и Кетиль заорал:
— Проклятье… За мной!
Я осторожно выглянул из-за стелы.
Душ видно не было, зато, и старый некромант, и целая куча бездушных валялись на полу, то ли в беспамятстве, то ли убиты. Врэн, живой и невредимый, ругаясь поднимался с колен. Я немного выдохнул, не заметив на полу никого из друзей, а ещё спустя пару минут из тьмы вынырнул маг, в сопровождении друзей уже освобождённых от пут.
— Что там? — спросил я.
— Твоих помощников по ветру развеяли, — ответил маг, — но старикана они достать успели, не так уж силён он оказался.
— А толстяк?
— Не ожидал он, что я ему просто между ног садану. Отвык от драк. Жаль, не успел добить.
Харальда и его воинов очень жаль. Если бы не они, мы бы полегли ещё в пограничной крепости. Я очень надеюсь, что в этом мире, где есть место магии, найдётся и достойное посмертие для хороших воинов.
Думал Эидис хоть как-то отреагирует на моё появление, но она лишь вяло кивнула и обессиленно опустилась на пол, впрочем, как и все остальные. Ладно, это не меня столько дней в плену держали. Только Йорг не стал садиться, подошёл ко мне и, молча положив руку на плечо, посмотрел в глаза.
И я всё понял.
Они не ждали, что я вернусь. На полном серьёзе считали предателем, верили, что я их бросил и, похоже, до сих пор не могли поверить, что всё происходящее не уловка.
— Ты как там, друг? — крикнул Кетиль.
Толстяк в ответ только выругался и крикнул кому-то:
— Все разом!
Я выглянул и стиснул зубы от досады.
Площадь стремительно наполнялась воинами, те жалкие полторы сотни, которые мы умудрились перебить были только началом. Ко всему прочему, в дело вступили некроманты, похоже уже вполне сориентировавшиеся и лупившие всем скопом в одну точку — круг защиты.
— Где Инголф? — заорал я, повернувшись к Кетилю.
Тот совсем уж непечатно объяснил местоположение великана, но как оказалось зря.
Пол слегка затрясся, и бывший страж Кодекса вылетел на площадь, круша и растаптывая всех, кто попадался ему на пути. Не повезло даже одному некроманту, но это уже ничего не изменило — круг вдруг вспыхнул и погас. Врэн, не теряя времени кинулся к нам, за ним устремились остальные колдуны и часть бездушных. К тому же очнулись непонятно почему молчавшие лучники и захлопали тетивы. Пока не по нам. По великану.
Слава богам Инголф ситуацию оценил правильно и рявкнул:
— ДАВАЙ!
И я дал, шарахнув от избытка чувств кулаком по камню. Узор мгновенно вспыхнул и мир заполнила тьма…
Дальше всё как в тумане…
Башня исчезла.
Падение куда-то.
Удар.
Вопли бездушных и рёв Инголфа.
Кровь.
Много крови.
Йорг с перекошённым лицом рубит лежащего на полу некроманта, другой пытается сотворить заклинание, но на его руках повис Кетиль, не обращая внимания на жуткую дыру в боку.
Фритта пытается пережать рану на шее Хельги, ничего не получается и алый фонтанчик продолжает заливать руки девушки, помощник кузнеца хрипит и судорожно стискивает бесполезный теперь топор. Льёт пытается прикрыть раненного, перехватив меч левой рукой, правая висит, как верёвка.
Пальцы жирдяя смыкаются на моём горле, а в животе вспыхивает жгучая холодная боль.
Как он сумел подобраться ко мне?!
Почему не испепелил заклинанием?!
Я почему-то не пытаюсь вырваться, в выбитом глазу толстяка разгорается багровое пламя, за его спиной появляется бледное лицо Эидис. Блеск стали. Кинжал отскакивает от жирного затылка, будто тот сделан из камня, но Врэн отвлекается, отвешивая девушке пощёчину, пальцы слегка ослабевают, и я шепчу первое, что приходит в голову:
— Far og vul toe!
Брови вновь повернувшегося ко мне Врэна удивлённо вскидываются, но лишь на мгновение, а потом… вскидываться становится нечему и некуда — голова попросту разлетается на куски так же, как и у всех остальных некромантов.
Я облегчённо выдыхаю, как-то отстранённо заметив торчащую из живота рукоятку ножа…
«Сухим из воды…».
Инголф, руки и плечи которого утыканы стрелами победно ревёт и продолжает топтать остатки паникующих бездушных…
Почему их так мало?
Кажется, мы победили! Вырвались!
А ещё, кажется я умер…
[1] Хольмганг — поединок двух викингов. Причинение смерти на хольмганге не считалось убийством
[2] Нидинг — у древнегерманских племён термин, обозначающий потерю чести
Эпилог
Проклятье!
Горал разжал кулаки и с отвращением покосился на бездыханное тело помощника. На посиневшем лице застыло выражение боли, пена ещё пузырится на губах, а глаза закатились, сделав его похожим на одного из бездушных.
Этот идиот, мало того, что принёс гадкие вести, так ещё и осмелился давать советы. Это с его-то умишком! Но, каков наглец!
Всё ещё дрожа от ярости, Тёмный подошёл к столику у камина, налил в бокал тёмного, настоянного на травах шагатского и сделал длинный глоток. Пряный напиток согрел горло, растёкся теплом в животе, слегка ослабив клокочущую в груди злобу.
— Проклятье, — уже вслух повторил Горал.
Как такое могло произойти? Они продумали весь план до мелочей, тысячу раз рассмотрели все возможные варианты, задействовали такое количество людей, что даже сейчас становится не по себе, при мысли о том, что всё было зря…
Кодекс утерян!
Проклятые острова потеряны! Там творится что-то такое, отчего бездушные отказываются плыть на кораблях, а просят открыть порталы. Из десяти адептов, во время попытки возврата Кодекса не выжил никто!
Как такое вообще возможно?!
Мало того, ещё и в Хусмьорке вспыхнул мятеж...
Клятва, что принёс Фритьорф, первый король великанов даже по истечение тысячи тысяч лет, работала бы, словно была произнесена вчера. Нарушение слова грозило полным уничтожением всего великанского рода — они должны были изойти гноем заживо, разрешиться мёртвыми младенцами, лишиться рассудка и способности говорить. Они должны были сгинуть, при одной только мысли о неповиновении, но до сих пор живы и заливают кровью бездушных свою землю.
КТО ВСЁ ЭТО УСТРОИЛ?!
Что вообще происходит?!
Неужели Архимаг оказался так прозорлив, что сумел переиграть их?
Вопросы роились в голове, будто трупные мухи, Горал так задумался, что даже не обернулся, когда скрипнула дверь.
— Развлекаешься, братец?
Фол, с неподдельным интересом склонился над трупом помощника.
— Оживишь его?
Горал фыркнул.
— Не терплю мертвецов в своих покоях. Ты по делу?
Брат кивнул, на этот раз без малейшей улыбки.
— Как я понимаю, ты уже знаешь последние новости?
— И?
— Кое-кто хочет с тобой их обсудить.
— А это не может подождать? — поморщился Тёмный.
Меньше всего ему сейчас хотелось пустых разговоров, но Фол только покачал головой и произнёс:
— Поверь, ты не пожалеешь.
— Ну, хорошо, — сдался Горал. — Куда идти?
— Никуда. Он здесь.
— Кто?
Вместо ответа, брат приоткрыл дверь и сказал:
— Проходите, господин Архимаг.
«Предательство». Именно это первым делом мелькнуло в голове, но Фол не ударил заранее подготовленным заклинанием, а вошедший остановился у порога и выжидающе посмотрел на Горала.
— Как это понимать? — максимально спокойным тоном спросил тот.
— Господин Архимаг пожелал поделиться с нами кое-чем, — пояснил брат.
— Поделиться? Чем? Вы не забыли, что идёт война?
— Не забыл, но вам ведь интересно где сейчас кодекс? — наконец заговорил глава Коллегии. — Я могу поделиться с вами информацией…
— С чего это Коллегия решила помогать нам?
— Не коллегия. Это моя личная инициатива. Скажем, жест доброй воли, в залог будущей дружбы… Что скажете?
— А если я прикажу…
— Не прикажете. Вы, конечно, сильны, но и я не мальчик, а мой труп, в случае чего в вашу куклу превратить не получится. Вы ведь знаете
— Против кого вы собираетесь дружить?
— А вот это, я надеюсь, уже вы мне можете рассказать. Тоже в качестве дружеского одолжения.
Дружить со скорпионами Горал не любил, предпочитал их давить, но без риска быть ужаленным, поэтому вздохнул и произнёс:
— Говорите.
Что-то ему подсказывало, что этой ночью он не сомкнёт глаз.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
