Цена иллюзий, или Как я вышла замуж за монстра
Глава 8
Утро следующего дня. Мирослава стоит посреди кабинета с коробкой в руках, где лежали все ее вещи из бывшего кабинета, и смотрела на свой новый стол в углу кабинета, справа от двери, так, чтобы Юсупов видел ее, куда бы ни повернулась. Новый, светлый, с тонкой столешницей и ящиками. На нем уже стоял ноутбук, и лежали несколько папок с документами.
- Устраивайтесь, - сказал Юсупов, не поднимая головы от бумаг.
Мирослава поставила коробку на стол и принялась доставать оттуда свои вещи: блокнот, ручки, ежедневник, маленькую фотографию родителей в рамке.
Шеф в это время продолжал сидеть за своим столом, читал какой-то документ, и выражение его лица было таким, будто в этом кабинете, кроме него, никого не было.
Мирослава села. Стул был довольно удобным, будто его выбирали специально для нее. Она положила руки на стол, выпрямила спину и стала ждать указаний шефа.
Прошло десять минут. Арис Демидович не сказал ни слова.
Пятнадцать минут. Мирослава начала ерзать на стуле. Она смотрела в окно, смотрела на монитор, потом исподтишка перевела взгляд на шефа. Он продолжал игнорировать ее.
Когда прошло двадцать минут, Мирослава все же не выдержала:
- Арис Демидович, - сказала она громко и четко. – Что мне делать? Будут какие-нибудь указания?
Мужчина поднял глаза.
- Ждать, - сказал он холодно. – Я скажу, когда будет нужно.
И вернулся к бумагам.
Через полчаса Мирослава, наконец-то, приступила к своим обязанностям. Ее работа началась с того, что Юсупов диктовал, а она записывала.
- Пишите, - строгим тоном начал он. – «Уважаемый Андрей Викторович, сообщаю, что условия договора…».
Мирослава печатала на ноутбуке, быстро, аккуратно, стараясь не отставать. Шеф диктовал ровно, без пауз, будто читал с листа, который существовал только в его голове.
- «… считаю необходимым пересмотреть пункт о штрафных санкциях. В случае…» - Он замолчал. – Нет. Уберите.
Мирослава удалила последние слова.
- «В случае неисполнения обязательств…»
Юсупов подошел, встал за ее плечом, близко, как всегда, и наклонился, чтобы посмотреть, что она напечатала. Его рука легла на спинку ее стула, пальцы оказались на миллиметр от ее плеча.
- Здесь, - сказал он, указывая на строчку. – Не «неисполнения». А «надлежащего исполнения». Юридически точнее.
- Хорошо, - хрипло отозвалась Мирослава и тотчас исправила.
Но он не отошел, Юсупов продолжал стоять совсем близко от нее и диктовать:
- Дальше. «… прошу рассмотреть возможность…»
Его дыхание касалось ее волос, отчего кожа тотчас покрывалась мурашками. Но Мирослава продолжала печатать, стараясь держаться профессионально, будто его близость нисколько ее не смущала.
***
К обеду Мирослава поняла две вещи.
Первая: работа личного помощника – это не только письма и документы. Это кофе (он пил крепкий, без сахара), расписание встреч (которые он никогда не подтверждал заранее), звонки (которые она должна была фильтровать). А вторая: он прикасался к ней постоянно. Не грубо, не нарочито, а просто случайно. Когда она подавала ему документы – его пальцы касались ее пальцев. Когда она печатала его указания – он вставал позади нее, клал руку на ее плечо и наблюдал за тем, правильно ли она все делает. И когда она наливала ему кофе, он брал чашку так, что его рука накрывала ее руку.
К обеду ей казалось, что ее кожа помнит каждое прикосновение.
***
В буфете было много народу, впрочем, как всегда. Карина и Оля уже были там, пришли раньше, чтобы занять столик возле окна. Мирослава взяла салат и чай и села к подругам.
- Ну? – Карина подалась вперед, сгорая от любопытства. – Как твой первый рабочий день на новом месте?
- Нормально, - нехотя ответила Мирослава.
- Нормально? И это весь твой ответ? – Карина вскинула бровь. – Ты сидишь в кабинете самого Юсупова, самого красивого и сексуального мужчины во всей компании, весь день, наедине, и все, что ты можешь мне сказать, то это только «нормально»?
- Я работаю, Карина. – Мирослава раздраженно воткнула вилку в салат. – Печатаю письма, подаю кофе, записываю распоряжения и принимаю звонки.
- И?
- И все.
Карина посмотрела на нее долгим взглядом.
- Мира, - сказала тихо Оля. – У тебя действительно все в порядке?
- Да, - Мирослава перевела взгляд на нее. – А что может быть не так?
- Понимаешь… - Девушка замялась. – Тут такое…
- В офисе теперь только о тебе и говорят. – Продолжила за нее Карина, проговорив это с твердой решительностью.
- Что говорят? – Мирослава отложила вилку и посмотрела на Карину.
- Ну… - продолжила Оля, опустив глаза, - что ты… что ты получила эту должность… не просто так.
- Не просто так? – повторила за ней Мирослава, нахмурившись.
- Мира, я не верю! – Оля поспешно схватила ее за руку. – Я знаю, что это неправда! Но другие… они говорят.
- Что именно?
- Что ты переспала с ним ради этой должности. – Решительно снова заговорила Карина.
- Вот как? – ухмыльнулась Мирослава и оглядела зал. Только сейчас девушка заметила на себе несколько любопытных взглядом коллег.
- Не переживай, мы-то с Олей знаем правду. – Продолжила Карина. – Но ты должна быть осторожна. Люди у нас злые, завистливые. Они не любят, когда кто-то получает что-то просто так.
- Я не сплю с шефом, - сказала Мирослава тихо. – И не собираюсь.
- Мы знаем, - улыбнулась Оля и легонько коснулась до ее плеча, выразив поддержку.
Мирослава вдруг вспомнила руку шефа на своих плечах, его дыхание на волосах, взгляд – тяжелый, пристальный, и впервые она засомневалась в своих же собственных убеждениях. А что, если сотрудники офиса окажутся правы?
Девушка поспешно мотнула головой, отгоняя эти мысли прочь.
«Нет, - сказала она себе. – Никакого романа с шефом. Весь всем известно, что ни к чему хорошему интрижки с боссом не приводят. Я буду придерживаться исключительно деловых отношений. И только».
***
После обеда работа продолжилась.
- Отчет по «Северному». Сводка. Первый квартал. Печатайте, Мирослава Николаевна. – Диктовал Юсупов, стоял у окна к ней спиной. – «… показатели выросли на двенадцать процентов… что связано с…» - Он замолчал.
Пауза затянулась. Мирослава подняла глаза.
Юсупов по-прежнему стоял к ней спиной, глядя в окно. Солнце уже садилось, раскрасив кабинет в золотисто-серый. И его силуэт, темный и резкий, выглядел величественно.
- Арис Демидович? – тихо окликнула его Мирослава.
Он обернулся.
- Что дальше?
Но он молчал. Смотрел на нее долго и пристально, так, что Мирослава почувствовала себя некомфортно.
- «… связано с эффективным управлением», - сказал он наконец. – Печатайте.
Она продолжила печатать, как можно тише стараясь стучать пальцами по клавиатуре.
Юсупов подошел, встал позади нее, наклонился, чтобы посмотреть, что она напечатала, и его рука легла на ее плечо, легко и невесомо, как будто так и надо.
Мирослава замерла.
- Хорошо, - сказал он тихо.
Его пальцы чуть сжались на ее плече, почти незаметно, и тут же отпустили.
- Продолжайте, - сказал он, отходя.
Мирослава продолжила печатать, чувствуя легкую дрожь в ногах.
***
Шесть часов вечера. Рабочий день закончился, и Мирослава начала собираться домой.
Шеф еще сидел за своим столом, читал какой-то документ, и его лицо было таким сосредоточенным и серьезным, что Мирослава не посмела его отвлечь и молча направилась к двери.
- Мирослава, - вдруг произнес Юсупов, когда она уже была у двери.
Девушка медленно обернулась.
- Завтра в восемь деловой ужин с нашими партнерами. Пройдет в ресторане «Прага». Вы идете со мной.
- Я? – Мирослава испуганно моргнула.
- Вы мой помощник. – Только сейчас он поднял на нее глаза. – Вы должны быть рядом со мной.
- Но… - она замялась. – Я не…
- В восемь, - повторил он тоном, не терпящим возражений. – Я за вами заеду. Не опаздывайте.
Мирослава молча кивнула и вышла. В коридоре было пусто.
***
- Это что?
Мирослава стояла напротив зеркала своей комнаты с платьем в руках, а на пороге уже выстроились зрители: мама с полотенцем на плече, тетя Люба с пирогом в руке (сегодня она снова пришла к Беловым, и на этот раз без жениха) и отец, который выглядывал из-за спин женщин с газетой.
- Платье, - ответила Мирослава, задумчиво глядя на свое отражение.
- Я вижу, что платье, - тетя Люба шагнула в комнату, не дожидаясь приглашения. – Я спрашиваю, что это за платье? Куда ты в нем собралась? Неужели у тебя свидание?
Мирослава закатила глаза и шумно выдохнула.
- Тетя, у вас в голове только одни свидания. – Демонстративно покачав головой, она продолжила: - Завтра утром мне нужно быть в ресторане на деловой встрече с партнерами компании.
- И ты собралась пойти в ресторан в этом? – тетя Люба оглядела платье с таким видом, будто это была не одежда, а, скажем, мусорный мешок.
- А что не так? – девушка вновь перевела взгляд на зеркало. – Это платье-лапша, тетя Люба. Сейчас так носят.
- «Лапша», - повторила тетя Люба, будто пробуя слово на вкус. – Вот в мое время лапшу ели. Кто назвал платье «лапшой»? – Она повернулась к Тамаре Ивановне. – Том, ты видишь, в чем собралась пойти в ресторан твоя дочь?
Мама подошла ближе, оценивающе склонила голову и потрогала ткань.
- Ну, вообще-то оно мягкое, и цвет хороший – темно-синий. Как раз для делового ужина.
- Завтрака, - поправил отец, ухмыляясь.
- Нет, не понимаю я вашу сейчас моду. – Продолжила возмущаться тетя Люба. – Вот в мое время…
- Ну, начинается, - хмыкнул Николай Петрович.
- А что сразу «начинается»? И сказать теперь нельзя? – тетя Люба обиделась.
- Так ты об этом уже раз сто рассказывала.
- И что? Значит, расскажу в сто первый раз.
- И не надоело тебе? – продолжал подшучивать над сестрой Николай Петрович.
- Коля, прекрати! – рассмеялась мама.
- Ладно, про мою моду потом, - сказала тетя Люба и снова взглянула на Мирославу. – Значит, в своем лапше пойдешь. А на ноги что?
- Полусапожки на каблуке. – Ответила Мирослава.
- Каблук – это хорошо. Каблук стройнит. – Одобрила тетя. – Тебе к нему шуба нужна.
- У меня нет шубы, да и не сезон еще для шуб. На улице то снег, то дождь. А вы меня в шубу хотите вырядить? Я надену плащ-пальто.
- Платье-лапша, плащ-пальто… - Проворчала себе под нос тетя Люба.
- Мирослава, - обратился к дочери Николай Петрович. – А платье не короткое?
- Нет, папа. Длина до середины икры.
- Ну, тогда нормально. А то я помню, ты в школу в юбке пошла, а там ветер… И ты…
- Пап!
- Что? Я просто говорю. Ветер был, а юбка короткая. И ты…
- Папа, может, хватит об этом вспоминать? Это было всего лишь один раз.
- Ну, хорошо. Не будем.
- Ладно, - продолжила тетя Люба. – Допустим, ты наденешь лапшу свою. А что под него?
- Тетя Люба! – Мирослава вспыхнула. – А это-то зачем вам?
- Под платье нужно надеть что-нибудь приличное. – Продолжила тетя Люба, как ни в чем не бывало. – Что-нибудь шелковое, розовое, с кружевами…
- Тетя Люба, я не буду с вами это обсуждать.
- А с кем ты будешь? С мамой?
Мама подняла руки.
- Я вообще молчу.
- Вот! – Тетя Люба всплеснула руками. – Мать молчит, а дочь в лапше собралась на деловую встречу. Куда мир катится?
- В ресторан, - сказал отец. – Судя по всему.
- Коля!
- А что сразу «Коля»?
Мирослава села на кровать и уронила голову на руки.
- Господи, - сказала она. – За что мне это?
***
На следующее утро Мирослава стояла перед зеркалом в прихожей.
На ней синее платье-лапша, струящееся до середины икры, полусапожки на устойчивом каблуке, бежевый плащ-пальто с поясом, который подчеркивал талию. Волосы она распустила, потому что тетя Люба сказала, что с пучком она похожа на «библиотекаршу» (и тут же добавила, что библиотекарши – это прекрасно, но не для деловой встречи).
- Ну, - сказала мама, оглядывая ее, - красиво.
- Правда?
- Правда. – Мама поправила воротник плаща. – Ты у меня красавица.
Мирослава улыбнулась и поцеловала ее в щеку.
- Я пошла.
- Иди, - Мама перекрестила ее. – И не нервничай. Ты у меня не только красивая, но и умная. Все будет хорошо.
Мирослава вышла из дома. На улице, возле подъезда, уже стояла тонированная машина шефа.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
