Ценность Мира: Том 3
Глава 6
Прибытие Тарха с пополнением и припасами стало праздником для обоих наших лагерей. Хотя, надо признать, после первых неудач и заметного (ну, для нашей глухомани…) числа трупов Лорн уже не особо наглел, прекрасно поняв, что его теперь ждут и ничего, кроме потери бойцов, он не получит. Разве что у нас народ не выспится, но это имеет значение, когда ты планируешь куда-то прорываться или лихим манёвром выскочить на врага для полевого сражения, где его разбить, но как раз этого Лорн делать не собирался. Как потому, что ему тупо некуда было прорываться, так и потому, что в полевом сражении у него даже в лучшем раскладе было куда меньше шансов, чем при обороне стен.
Так или иначе, Тарх прибыл, а с ним и так нужная нам пехота с крупным обозом. А вот дальше во весь рост встал вопрос, что делать? Выделить людей, чтобы провести беженцев к Богалии, было возможно, но имело смысл, только если мы точно не сможем взять Сциллу штурмом. А нам надо было взять Сциллу штурмом, чтобы не затягивать эту кампанию ещё на полгода. Вот только если штурм таки провалится, то это грозило обернуться такими проблемами, каких ни одно отступление с пересиживанием зимы не породит. Всё же не стоило забывать, что наше государственное образование было пока что весьма аморфно и слабо со всех точек зрения, от хозяйства до населения, и потеря в неудачном штурме значительной части лучшей, а по факту вообще единственной военной силы, что всё это скрепляет, ударит по нам крайне серьёзно.
Словом, варианты отсидеться в своих землях и подкопить сил с фуражом для весенней кампании мы, конечно, обговорили, но очень быстро вопрос «что делать?» перешёл в плоскость обсуждения, как лучше преодолеть конкретные городские укрепления. И план не то чтобы не складывался, но… Взять город быстро, с минимумом потерь (а лучше вообще без них) и сколь-либо целым… Как говорится, выберите любые два. И это ещё оптимистично.
Была у меня, конечно, мысль вновь поассасинить, уж больно это выгодное дело, к тому же, будем откровенны, в ближнем бою я уже являюсь машиной смерти и воплощённым кошмаром любого противника. Вот только это не делало меня бессмертным и неуязвимым. Когда же тебя будут пытаться зазыркать окаменяющим взглядом медузы, под чьим прикрытием станет пытаться зарубить толпа минотавров… Скажем так, в чистом поле я бы рискнул, но не в городской застройке, где они местность знают, а я — нет. Понятно, что у меня были основания чувствовать себя Суперменом, но тут нет сохранения и загрузки перед ходом, так что если зажмут и навялятся… Да, к тому моменту, скорее всего, получится перебить солидную толпу народа, вот только мне это вряд ли поможет. То есть схема, может, и рабочая, но крайне рискованная, которую в моём окружении не одобряли… да вообще никто не одобрял! От Эмилии до хоббитов! Про фей и почтенных магов вообще молчу.
С полноценной осадой, как уже упоминалось, у нас тоже жопа. Сидеть в крепости Лорн мог месяцами, а то и на пару лет его хватит. Вокруг же — толпа народу, у которой отняли почти всю еду. Кушать же хочется каждый день. И тут не факт, что мы сможем обеспечить все голодные рты провизией, даже если наладим поставки из Лонгортона и его округи. Тем более если речь пойдёт о том, чтобы дожить до следующего урожая… который ещё нужно из чего-то посадить.
Потому оставался штурм. В смысле общий, где один носитель Системы не станет отрываться от коллектива и применит свои возможности в составе армии, а не личного подвига, и где его будет кому прикрыть.
Вот только и штурм штурму рознь. Наги по штурмовым лестницам не особо лазают, а делать полноценные осадные башни, конечно, можно, но времени это займёт слишком много. Иными словами, главным нашим силам предстояло ломиться лбом в ворота, которые Лорн, не будь дураком, явно укреплял по максимуму, небось ещё и баррикад навалил сразу за ними. Вот и прикидывали мы варианты, от того, где вся ставка делается на один удар всеми силами в одну точку, до распределения армии на несколько отрядов, каждый из которых навалится на свой участок, то есть пехота возьмёт те самые лестницы и, пока наги с големами будут штурмовать ворота, займётся стенами, отвлекая на себя часть защитников, а то и вовсе организуя настоящий прорыв, пока лучшие силы Лорна отвлечены на лучшие наши.
– Не осилит наша пехота главный удар, – качал головой Тарх. – На стенах с пиками не развернёшься, да и выучка у них не та, чтобы те стены самостоятельно взять. Полягут под стенами без толку, как пить дать полягут!
– Не соглашусь, – возражал Ланс, что привёл почти всех своих ветеранов эрафийской армии. – Забраться на стену с копьём, конечно, непросто, но на самой стене даже два пикинёра могут держать пролёт, как ни один мечник не справится. И с копьями в руках выдавливать со стены врага куда как сподручнее, чем с топорами или палицами.
– Это если вы уже плацдарм захватили, – качал головой гном. – А если нет, то твоего пикинёра первый же ловкий малый с кинжалом вспорет, и ничего тот не сделает.
– Моего не вспорет, мы о своей броньке заботимся. А свежих рекрутов в стёганках я вперёд посылать и не предлагаю. На стены должны первыми зайти тяжёлые бойцы. И они у нас есть. Это мои ребята и воины сэра Белиэна, да и пехота гномов тоже прекрасно подойдёт.
– Может, и подойдёт, – вздохнул Тарх, – а только бежать до стен, а потом по лестнице карабкаться они раза в два дольше будут, чем при штурме допустимо. Противник десять раз успеет силы подтянуть к месту удара.
– У нас есть магия и возможность летать, – вступила в прения Брисса. – Мы прикроем места прорыва с высоты.
И в таком ключе мозговой штурм по поводу штурма продолжался часов пять, пока народ не пришёл к более-менее вменяемому общему знаменателю и паре запасных планов на случай, если что-то пойдёт не так.
Итоговый план же… ну, не скажу, что он был идеален, но всё-таки состоялся. Сил на штурм всей стены у нас не было, но изобразить в двух местах достаточно убедительную попытку, ударив лишь в третьем, не считая ворот, мы могли. Причём захват стены должен был возглавлять я, как тот, кто точно через оную стену перемахнёт и сможет продержаться достаточно, чтобы подтянулись остальные силы нашей пехоты. В это же время Шарисса с сёстрами и всеми нашими големами, а также под прикрытием магов и джинний должна была выбить ворота. Эрафийские стрелки вместе с хоббитами обеспечивают проблемы защитникам, не давая тем высунуться, эльфы же займутся тем, чем должны заниматься снайперы: выцеливанием опасных бойцов на стенах и их ликвидацией. Со снаряжением у них, конечно, беда, но вместе с болтами для эрафийских арбалетов в обозе Тарха приехали и стрелы для луков. Те тоже были далеки от совершенства, но там хотя бы были оперение и кованые наконечники. Словом, на один бой хватит.
Ну а составив план и доведя его до всего офицерского состава, мы разошлись готовиться и отдыхать перед очень тяжёлым днём, всё-таки откладывать дело долго было нельзя.
И вот утром следующего дня наша армия развернула атакующий строй. Солнце ещё не сильно поднялось над горизонтом, тем самым подогревая наши спины и неприятно слепя глаза защитникам. С учётом того, что у Лорна там должен был оставаться ещё отряд медуз, — не самое слабое преимущество.
– Все всё помнят? – обратился я к народу и получил уверенные кивки. – Тогда… начинаем!
Наши приготовления, разумеется, заметили и… запаниковали. Вернее, не так. Лорн и его бандиты были, собственно, бандитами, что привыкли ловить прохожих по подворотням да в лихие налёты ходить. Кошмарить округу это им позволяло, давало опыт разных неприятных и подлых приёмов, но вот прямой армейский бой… Разумеется, были в его распоряжении и наёмники, что как раз опыт «правильной» войны иметь были обязаны. Вот только, как я знал что по опыту чтения исторических трактатов, что из курсов рекрута-пикинёра, мало какие наёмные отряды удостаивались такого доверия, чтобы даже просто сидеть в охране сколь-либо важного опорного пункта владетеля в сколь-либо большом количестве, а уж командование гарнизоном… Скорее на уровне исключения. Из родной истории я с ходу мог вспомнить только швейцарцев, да и то — там было Очень Дорого, и если у тебя есть «недосказанности» с союзниками Швейцарии, то тебе вежливо и твёрдо откажут.
Но это я что-то ухожу от темы. Основная суть заключалась в том, что наш противник не имел навыков и опыта оборонного боя, у нас план осады тоже не генерал Кендал* составлял, но всё же оно было получше, чем у наших визави…
Так что стоило нашим войскам просто начать выдвижение, как со стен полетели первые стрелы, болты и «зырки» медуз. Вот только это были не единые залпы, что не только могут реально остановить отряды штурмующих массой, но и наносят чисто психологический ущерб, а разрозненные действия. Да, я видел, что порой та или иная стрела находит свою цель, порой не просто раня, но и убивая на месте, однако почти всегда вместо живой плоти стрела впивалась в дерево подставленного щита или скользила по кованому наплечнику воина. Против магических же атак хорошо помогло «Марево», наложенное нашими чародеями. Сложно «зазыркать» цель, если ты не можешь её толком поймать взглядом. Зато зачастую «поймать взглядом» удавалось стрелу от эльфийского лучника, но там несколько иной контекст, хе-хе.
Долго, правда, следить за «артиллерийской дуэлью» у меня не получилось: феи-разведчицы, паря на недоступной для обстрела высоте, определили, где концентрация сил противника наименьшая, а значит, туда и будет нанесён основной удар. Правда, сначала будут ложные штурмы — Тарху только требовалось указать, куда именно выдвигаться, чтобы оттянуть ещё часть защитников.
Народ получил команды от гнома и, вооружившись сколоченными штурмовыми лестницами, устремился в «точки прорыва». Лорн (или кто там командовал обороной?) повёлся — я вполне мог видеть, как несколько минотавров пробегают по гребню стены, готовясь встречать штурмующих. И тут големы, вооружённые тараном, пошли к воротам… и минотавры побежали обратно. Забег проходил под выстрелами эльфов и парой заклинаний от джинний, не особо успешных, — всё-таки было далековато, — но один рогатый всё же получил достаточно, чтобы упасть со стены, правда, не к нам, а во внутренний двор. Что же, пора!
Настал и мой черёд выдвигаться.
– Готовы? – обратился я к «тяжелобронированным», насколько это было возможно в наших реалиях, ветеранам.
– Да, милорд, – кивнул сэр Адриан Белиэн, – по вашему приказу!
– Идём! – отдал я этот самый приказ, стараясь не косить глазом в сторону ворот, где сейчас было жарче всего, а ещё там была Эмилия и змеедевочки…
Добраться до стен было относительно несложно. Не то чтобы по нам никто не пытался отстреляться тем или иным способом, но внимание действительно было минимальным, а от редких выстрелов можно было защититься и вязанками с хворостом, которые первая волна несла над головой, чтобы закидать ими ров. Плюс за первыми рядами тащили не полноценные лестницы, а штурмовые шесты, что были гораздо легче. Не самый удобный инструмент, требующий большой ловкости (и потому популярный у эльфов), но весьма мобильный, лёгкий и быстровозводимый. Представлял он собой банальную жердь, на которую были набиты поперечные перекладины. Жердь вбивалась в грунт и прижималась парой плечистых мужиков, пока остальные бойцы взмывали по такой эрзац-лестнице на стену. И пусть мои сопровождающие были не столь шустрыми, как эльфы, я вполне мог дать им лишние секунды, зайдя на стену первым.
Правда, пришлось сразу же уворачиваться от удара секиры, что была едва ли не в мой рост, а следом — от могучего удара копытом, а затем морщиться от пойманных «взглядов» медуз и закрываться от новой партии «гляделок» подобравшимся ко мне минотавром.
– Мэ-э-э! – заревел детина двух с половиной метров ростом, когда сначала в него прилетел «дружественный огонь», а следом мой клинок подрезал сухожилия на ногах. – Кх-х-х… – впрочем, реветь ему было недолго — следующим движением второй скимитар уже перерезал горло человеку-быку, а я тем временем запускал «Ледяную Стрелу» в медуз и сразу же отбивал арбалетный болт, что запустил в меня один из наёмников-людей.
Скорость боя была сумасшедшей, приходилось вертеться ужом, уклоняться, закрываться врагами и, выжидая момент, наносить удары в ответ. Не всегда это получалось чисто, правда, то, что у меня на теле прибавилось сочащихся кровью порезов, а в руке торчит обломанный болт, я осознал много позже, а на момент штурма всё слилось в единый круговорот стали, крови и огня. Я рубил, колол, парировал, уворачивался или принимал на себя удары врагов и огрызался заклинаниями. Адреналин заменил кровь чуть меньше, чем полностью. В какой-то момент меня стали прикрывать суровые мужики, умудрившиеся развернуть копья. И вот с этого-то момента мы начали натурально сметать защитников — главное было прикрыть парней от выстрелов и медуз. И чары огненных стрел были в подобном прикрытии как нельзя лучше. Главное — не допустить пожара… Но это я отметил краем сознания, более сосредоточенный на попытке прожарки очередной двойки медуз.
Самого Лорна в бою я так и не встретил. Он не пытался быть героем, не собирался стоять до последнего. Нет, он хотел сбежать из города вместе с парой своих самых доверенных холуёв, набив кошели золотом и драгоценными камнями, — у него был лаз за стены к неприметной тропе, что вела в горы. Даже отряд там протащить было нереально, но вот двое-трое достаточно ловких человек, зная рельеф и имея снаряжение, вполне могли просочиться, ну а чтобы мы были достаточно заняты и не отвлекались на его поиски, а также просто из любви к искусству, эта мразь подожгла свезённые припасы, словно крюлодский обожравшийся мухоморов берсерк! Но если убитый король варваров сжигал амбары с зерном в настоящем припадке яростного безумия, просто швыряя факел, то этот тип предварительно не забыл полить запасы какой-то горючей смесью.
Полыхнуло так, что из-за жара часть защитников была вынуждена разбегаться кто куда. Ну а нам прямо во время боя пришлось заниматься срочным пожаротушением, иначе победа была бы пирровой. Это не добавило нам настроения, да и потери возросли, но, как выяснилось позже, благодаря Эмилии и девочкам Бриссы принесло и пользу, а также неожиданных новых союзников. Правда, если бы не ледяные демоны, что буквально скрипели от злости и щурились на огонь, попутно выкачав едва ли не всю доступную ману со всех наших магов, и всё-таки смогли проморозить склады и спасти примерно две трети всех припасов, боюсь, даже они бы не справились.
Что касается лорда-бандита… Его подвела банальная жадность. Тропа была крутой и имела склонность осыпаться. Он по ней, судя по всему, ходил и разведывал, но явно не учёл, что идти одному и в лёгком охотничьем камзоле — это одно, а удирать, таща на себе два десятка кило ценностей, да к тому же в компании ещё двух таких же «мулов», — совсем другое. Скорость не та, заметность выше, а у нас по-прежнему были феи, что натурально чувствовали жизнь в округе. Да, защититься от их чутья несложно, но он этого не сделал. В итоге их группу заметили, заверещали и даже пошли в атаку… Не буду показывать пальцем, но это была Силиви. В общем, вор заметил фей и повернулся, дабы зарезать, но нога встала чуть иначе, и он… просто сорвался, увлекая своих подельников.
Так и сдох «лорд» Лорн. Не в бою, не при «тактическом отступлении», а просто свернув себе шею в горах. И если бы не словоохотливость фей, возможно, мы бы так никогда об этом и не узнали, банально не найдя тела и посчитав, что мерзавцу удалось уйти. Но у судьбы, похоже, всё-таки бывает порой тяга к кармическому воздаянию.
В итоге Сцилла была взята за пять часов штурма. Это стоило нам пятерых ветеранов-людей, восьмерых рекрутов и десятка гномов. Немного, если подумать, тем более когда одних медуз мы в итоге перебили тридцать штук, истребив страхолюдин полностью: они не сдавались и не просили пощады, потому никто её и не оказывал. С наёмниками дела обстояли… сложнее. Часть, увидев, как полыхнул склад, и поняв, что бой, де-факто, проигран, бросила оружие. И резать их было бы… неправильно. Вряд ли мы примем их в войска — «заслуг» у такой публики, полагаю, на три года непрерывного расстрела наберётся. Но у нас мало людей не только для войны, махать кайлом в шахтах тоже кто-то должен, и тут на одних гномах и големах не всегда выедешь. Однако помимо уголовников была и ещё одна группа разумных, и вот как с ними быть, вопрос оставался открытым.
– Гуннар не хочет воевать! Гуннар предлагает говорить! – не успел ещё толком отгреметь бой, как меня выловила одна из фей Тинкалиэнь и, очень сумбурно объясняя, очень попросила срочно бежать к доброй волшебнице, ибо тут нужно мнение друида, как Самого Главного!
И вот я, весь залитый своей и чужой кровью, слегка подгоревший, сильно поиздержавшийся в плане магии, добираюсь до, как я позже узнал, складов, которые подожгли по приказу Лорна. Ну а там меня встретила Эмилия, пребывающая в целости и сохранности, но крайне уставшая, такие же джиннии, слегка помятые наги, големы, несколько чародеев, наша пехота… короче, весь ударный кулак и четверть обычной пехоты. А напротив них — три десятка минотавров вперемешку с местными орками. Местами израненных, сильно подпалённых, но вооружённых и очень мрачных. Ну и вот…
– Что тут? – обращаюсь к супруге.
– Они не хотят драться, но не верят, что мы их отпустим, если они сложат оружие, – поделилась девушка. – Я пыталась их убедить в обратном, но… – она сконфуженно вильнула взглядом, – кажется, они не очень расположены к женщинам-предводителям.
– Не надо было им говорить, что ты руководишь армией со своим мужем, разумеется, минотавры пожелали говорить с мужчиной, – вздохнула рядом очевидно уставшая Шарисса.
– Я уже поняла, – повторила вздох Эмилия.
– Хм… Ну ладно, – выхожу вперёд. – Я Эдвард, вы хотите со мной говорить. Говорите, – завалить такую толпу мы, конечно, завалим, но без потерь точно не обойдёмся, а этого бы не хотелось.
– Гуннар служил Лорну за кров и еду! – тоже ступил вперёд ранее кричавший минотавр. – За обещание порядка и места для Народа! Гуннар не враг друиду-воину! Лорн обманул Гуннара. А воины друида принялись спасать еду!
– Хм? – я повернулся к Эмилии.
– Когда загорелись склады, они первыми сказали, что там еда. И помогали их тушить… – так, почему у меня такое чувство, что тут опять как-то виноваты феи?
– Ясно. И чего ты хочешь, Гуннар?
– Гуннар хочет жить с женой и детьми! В безопасном доме, чтобы было что поесть и чтобы на нас не охотились, как на зверей! Лорн такое обещал, но обманул. Потому… мэ-э-э… может, договоримся, друид-воин? – м-да… Я скосил взгляд на своё войско. Лезть на минотавров они не очень хотели, тем более большинство гномов, людей и хоббитов сами пришли в мою армию как раз с теми же примерно целями и, судя по их лицам, более чем это осознавали, не включая режим «вы не понимаете, это другое» с подтекстом про иную внешность моего собеседника, мол, он другой, а значит, не считается. Ну да, минотавры — страхолюдные монстры, но хэй! Я уже чутка «испортил» ребят и подчинёнием варваров, и приручением Чудищ, да и вон, против эльфов никто вообще ничего не сказал (возможно, в этом были как-то виноваты эльфийки. И феи).
– Почему ты называешь меня друидом-воином?
– Ну так твои феи сказали, что ты друид, а Гуннар видит, что перед ним воин, – удивлённо моргнул минотавр, – потому называет его друидом-воином, – кхм… Это звучало логично.
– Ладно, как я уже сказал, меня зовут Эдвард. Я лорд… теперь и этих земель тоже. Если ты будешь жить на моей земле, соблюдая мои законы, то живи.
– Законы? – напрягся минотавр. – Какие законы есть у лорда Эдварда?
– Их много. Но если коротко… Честно трудись, не воруй, не грабь, не убивай, помогай тем, кто помогает тебе, а если придёт какой враг — бери топор в руки и иди вместе с лордом защищать свой дом, жену и детей.
– Хорошие законы! – закивал минотавр, да и остальные его поддержали. – Гуннар и его братья по оружию будут помогать лорду Эдварду, пока лорд Эдвард не обижает наши народы! Клянёмся! – минотавр поклонился, встав на одно колено и опустив секиру навершием в землю.
– Что же, добро пожаловать, – это было странно. Нет, вот так вот в войска свои я их добавлять не буду… наверное, но это три десятка мужиков «поперёк себя шире», что реально могут пахать, как трактор. А ещё — таскать круглое и катать квадратное не хуже големов, полагаю. – Кстати, Гуннар… – я кое-что вспомнил. – Ты случайно не тот самый Гуннар, сын Гуннара, сына Гуннара? – припомнил я героя из третьей части игры.
– Гуннар… не уверен, хотя это так. Но Гуннар — это очень распространённое имя у минотавров.
– Ясно. Тогда предлагаю убрать оружие и позаботиться о запасах продовольствия и жилье. Город необходимо привести в порядок после штурма, ведь вам тут ещё зимовать.
– Да, лорд Эдвард правильно говорит. Гуннар поможет!
Вот так к нашему податному населению присоединились община минотавров и выжившие орки-мужчины, которых на деле было больше тридцати. Просто многие были ранены и лежали за спинами товарищей, да и по городу ещё были разбросаны, но, договорившись с главным, убедить выйти остальных попрятавшихся и забаррикадировавшихся в домах зверолюдов уже не стало проблемой. Оставалось только привести всё это к какому-нибудь общему знаменателю, наладить быт — и можно будет отдохнуть. Когда-нибудь. Если я пойму, как всё это сделать, да…
Пока же день продолжился новым авралом, и к моменту, как мы с Эмилией смогли прикорнуть… Скажем так, победа над Лорном, вероятно, должна была стать чем-то знаковым в плане эмоционального отклика, но в действительности не ощущалась почти никак. Напряжение, что копилось в преддверии зимы и из страха не успеть всё закончить до её наступления, отступило, но даже после отдыха ему на смену пришёл целый ворох иных забот, полностью занявший наше время и мысли, не оставляя пространства для рефлексий и восторгов.
И хотя толковые офицеры и прочие помощники у нас уже «подросли», поднабрав и опыта, и понимания, что делать, но и дел с наследием Лорна был непочатый край. Начиная от восстановления Сциллы для возможности заселения новых жителей, которым предстояло тут зимовать на скопленных лордом бандитов запасах, заканчивая подготовкой обратного похода на равнину в предгорьях с возвращением в Лонгортон. Военные трофеи также требовали оценки и учёта, как в плане запасов золота, которые у Лорна были до бесстыдного крупными, так и по части захваченного оружия и амуниции. А ещё этот деятель организовал у себя монетный двор, что тоже попал к нам руки. Чем изрядно озадачил.
Винтовой пресс, формы для чеканки эрафийской монеты, плавильня… Всё это в условиях наличия магии и самих магов, то есть весьма образованных людей, не говоря уже о гномах-ремесленниках и прочих джинниях, было не так уж сложно смастерить самим, как то представлялось в земном средневековье, но в то же время, как и любое другое ремесло, монетное производство требовало специфических навыков и познаний, специалисты по которым на дороге не валяются. Да и само оборудование ещё надо уметь применять, настраивать и в целом понимать, что в нём нужно, а что нет. И специалисты у Лорна тоже были, что… с одной стороны, сильно упрощало дело, а с другой — их всех ещё надо было убедить работать на себя, а потом и доставить со всем содержимым монетного двора в Лонгортон.
Крайне непростая задача, учитывая текущее состояние горных перевалов и нашего транспорта, где телега всему голова, а коняжка, что её тащит, тоже в пути кушать просит. Между тем снег падает всё чаще, а погода в горах всё злее.
А потом опять вспоминаем про иные трофеи! Сундуки, забитые золотом, от ещё не переплавленной руды до слитков и монет. Горы разномастного оружия, от кинжалов и наконечников, часть которых вполне можно и оставить местным, до очень неплохих мечей и даже парочки латных доспехов, оставлять которые уже было ну никак нельзя. Кольчуги, шлемы, щиты, добротные сапоги, наручи, поножи, походные сумки, фляги, ремни, котлы большие, котелки малые, да даже кованые гвозди и скобы с подковами — всё это надо было вывезти, потому как оно реально очень ценное и нужное для формирования собственной армии.
На выделанные кожи, шкуры, ткани, рабочий инструмент, от молотков до лопат и грабель с вилами, мы даже не покушались, сразу решив оставить их местной общине, просто потому, что там никак было не вывезти. Аналогично и с продуктовыми запасами.
Возможно, когда-нибудь в будущем одну из ведущих с плато прямо на юг к Купару и дальше на Лонгортон горных троп и получится расширить, сделав проходимой не только для одиноких путников, но и для телег, однако пока у нас таких сил не было, а потому товарное сообщение с равниной могло вестись только кружным путём, через Богалию. Ну или вьючными осликами под присмотром опытных горцев, каковых у нас пока тоже не образовалось, да и зима, опять же… Если уж широкие горные перевалы на западе уже становились всё менее проходимыми, то соваться на узкие тропы в южном хребте — тем более самоубийство.
Тут одна из феечек, послушав эти рассуждения, решила, что она самая храбрая, сильная и умная, конечно, и попыталась проверить, как там напрямую будет долететь. И что бы вы думали? Вернулась той же ночью — вся в снегу, продрогшая, холодная, грустная… В кровать к нам с Эмилией залезла, нахалка этакая, и давай канючить, как ей мокро и печально, надо согреться и вообще она так старалась, так старалась…
Да, это была Силиви. И да, она уломала Эмилию пустить её под бок к «друиду» в нашу кровать.
И нет, это была Силиви! Она не специально! В смысле это всё было без всякой задней мысли и коварного умысла — она реально сдуру попёрлась в горы через метель на ночь глядя, а потом вернулась плакаться и искать утешения, потому что «не шмогла-а-а!», ввалившись именно к нам ночью в окно, а не к своей тусовке, потому что там засмеют и «Тинкалиэнь будет важничать и зазнаваться, бу!».
В общем, хорошо, что вообще вернулась, дурында.
Но как бы да, первый тройничок у нас с Эмилией состоялся, пусть и без всяких пошлостей, ибо и мы были замотаны и ничего, кроме сна, от кровати не хотели, и фея реально пришла греться, а не хулиганить.
Утром это ей, правда, хулиганить уже не мешало, как распуская лапки в сторону одного не слишком одетого мужчины, так и издавая всякие не очень вразумительные, но крайне провокационные хихикания полушёпотом, вгоняющие Эмилию в краску. Но… это была Силиви, так что, сдав её на руки уже гневно надувшейся Тинкалиэнь, которую, значит, обскакали в «засыпании на друиде», мы с пребывающей в перманентном состоянии «рука-лицо» волшебницей героически сбежали в рабочую рутину.
Где я, к слову, выращивал для фей ещё один новый домик, потому как те крепко сели на должность государственной почты, так что место для отдыха на таком дальнем маршруте им без вопросов требовалось.
Впрочем, можно долго описывать всё то, что мы делали и организовывали за последующие дни, и, скорее всего, при доле художественных допущений и талантов во владении словом, этого хватило бы на полноценный производственный роман с неплохими шансами на успех у ценителей.
По факту же главным было то, что какой-никакой быт в Сцилле мы организовали, сумев разместить всех обездоленных Лорном людей и нелюдей без конфликтов и обид. Параллельно с этим несколькими караванами с Тархом во главе вывезя основную часть ненужных мирным селянам, но крайне полезных для государства материальных ценностей в Богалию.
На всё про всё ушло полтора месяца, и ситуация с погодой была близка к той, когда нам самим пришлось бы зимовать в бывшем замке Лорна, однако пронесло — выйти и проскочить перевалы мы смогли всё же раньше. Выезжать уже пришлось на санях, в некоторых местах пробиваясь с огромными усилиями, но выбрались. Уже на подходе к Богалии разыгралась такая метель, что за день намело сугробы в половину человеческого роста, но там уже было легче.
Что до Сциллы, то там остался небольшой гарнизон из пары десятков добровольцев во главе с Торвальдом — одним из двух самых первых моих десятников-людей. На гражданскую же администрацию встал избранный местными из наиболее уважаемых сельчан градоначальник, в помощь которому встали бывшие старосты разорённых Лорном деревень, возвращаться в которые по зиме никто не рискнул. Ну а по весне мы ждали их посольство, точнее, представителя, чтобы на общем собрании земель обсудить общие законы и как жить в целом дальше будем. По большей части это было символическим жестом, ведь мы оставляли там именно свой гарнизон, но жестом важным, да и сформировать некий парламент, называйся он хоть Дума, хоть Ригсдаг, хоть Конгресс, хоть Сенат какой, было нужно. Не прям обязательно, но… Тянуть управление всем и вся в две головы было нереально, так что местное самоуправление в любом случае будет весьма значимым в нашем государстве, так почему бы и дальше не подтянуть людей, позволяя им самим решать те вопросы, которые они сами решить могут, не превращая монарха в затычку для каждой бочки? Вот и Эмилия с этой мыслью согласилась. А уж почтенные маги тем более поддерживали, про гномов и хоббитов даже говорить нечего.
У нас, по сути, только выходцы из Эрафии были более-менее привычны к абсолютизму, и то с феодальным колоритом, где каждый лорд в своей вотчине — сам себе хозяин, да ещё наги с джиннами к более персонализированному служению тянулись. Но от первых у нас аристократов хоть какого-то разлива было меньше, чем пальцев на руке токаря-неудачника, а в остальном — так, максимум рядовые унтер-офицеры из простонародья, деревни которых и в Эрафии живут общинами с избираемым на сходе старостой, а леди с экзотическим цветом кожи в любом случае будут при самой вершине власти, так что тема низовых механизмов управления их мало касалась. В остальном же, гномы в рамках эльфийского государства Ав-Ли имели серьёзную автономию, хоббиты вообще сами по себе выживали малыми общинами чёрт знает сколько, до того тоже не имея давних традиций унитарного государства с назначаемыми из центра губернаторами, а феи и эльфы, ну… даже не смешно. Эльфы так вообще — главная парламентская республика Энрота, где король — не более чем должность военного командира с самым минимумом представительских функций, а в остальном у них государством по факту правил Совет Друидов.
В общем, весной планировалось организовать некий Земский Собор, с единственной целью — окончательно оформить наши с Эмилией права и выдать от народа карт-бланш на государственное строительство. Карт-бланш от народа в данном случае — очень важная деталь. Лордов-бандитов мы победили, но объективно всё у нас с состоянием дел плохо. Народ нищий, ходит в десятки раз штопаных-перештопаных вещах ещё из прошлого мира, нормальной торговли между разными поселениями нет, связанности территорий нет, производства нужных товаров хоть сколько-то трудоёмкой формации нет или оно кустарное и очень малочисленное, хотя товары эти реально нужны всем. Даже поголовья домашнего скота для нормального обеспечения населения простейшими продуктами толком нет! Как и поголовья домашней птицы. Всё надо масштабировать, развивать, напрягать силы. А напрягать силы одними приказами сверху нельзя — народ должен верить власти, чтобы эти приказы не уходили в пустоту и что-то начинало делаться. Весь народ! От самого последнего свинопаса до начальника удалённого гарнизона. Иначе даже не саботаж, а просто равнодушие, которое похоронит любые начинания на старте, сколь бы мы с Эмилией ни старались.
Так что да, Земский Собор был нужен. И проведён он должен быть максимально добровольно и честно, иначе кранты всем нашим начинаниям.
Однако всё это было делом будущего, а пока мы просто входили в Богалию, мечтая о тёплой кровати, горячем ужине и поспать хотя бы часов восемь…
Две недели спустя. Город Ремих.
– … а я вам говорю, ни в коем случае нельзя даже думать об Айронфистах! – горячо убеждал собравшихся в одной просторной избе представителей разных народов брат святой Церкви Жизни Гюнтер. – Лучше самая невзрачная новая фамилия, чем это подлое семейство! Никакая звучность титулов и символизм преемственности власти не стоят того, чтобы пачкаться об этих подлецов!
– Да что же не так с этой фамилией? – удивлялся Харберт Рукк, говорящий на собрании от имени хоббитской общины Лонгортона. – Знатные вояки же были и целым континентом правили, а этот их король Роланд и в плену успел посидеть, и по молодости воевал крупно, хоть как ему деток на стороне рисуй — никто обратного не докажет.
– Для начала, уважаемый, определимся, что внебрачные дети не только же нашей с братом Эйвинтом церковью осуждаются и признаются символом позора, но и, почитай, у всех народов, здесь присутствующих, – вдохнул слегка запыхавшийся от прежней горячей речи старый монах. – И хотя всякое бывает, но негоже человека, который для всех нас столько сделал, ублюдком нарекать и тем его собственных родителей охаивать.
– Ты, друг мой, человек, конечно, благого уклада, только тоже мои слова-то не выворачивай! Не то я в виду имел! – возмутился полурослик.
– Это я понимаю, но и ты пойми: Айронфисты — племя подлое! Да и родословная у них на деле — тьфу! Я хоть и не большой человек в церкви был, а какие разговоры про них среди братии и благородных наших прихожан ходили, слышал, – продолжил монах. – Отец Роланда того не то что королевского рода не имел — на родине у себя он младшим в баронском роду был и только клинком корону себе и взял. А до того сбежал с родины через портал, вроде тех, какими мы в этот мир попали. И бежал он от возмездия, потому как умыслил злодеяние против своего кузена, которому клятву верности давал, да только заговор раскрылся. И дети его войну друг с дружкой начали сразу, как отец умер, и опять на трон не законный наследник по старшинству сел, а младший, мечом и войском через кровь власть захвативший. Позорный это род, без достоинства и чести. И то, что сын Катерины Грифонхарт от этого Роланда фамилию отца получил, а не древнего рода матери, когда тот по мужской линии пресёкся и Катерина корону Стедвика взяла, — тоже страшное оскорбление для Эрафии. Король с такой фамилией нас не вровень со старыми державами поставит, а для всей знати старых держав, что выжила, от Ав-Ли до Бракады, пощёчиной станет, ведь каждый из их родов и знатнее, и достойнее со всех сторон выходит.
– Так уж и со всех? – усомнился Харберт Рукк.
– Со всех-со всех, – покивал монах. – Ты не думай, что это только у вас родня значение имеет. У старых семей аристократов такие сложные отношения и такая длинная память, кто с кем и когда как себя повёл, что и криганец ногу сломит!
– Не преувеличивайте, брат Гюнтер, – вступил в диалог сэр Адриан Белиэн — представитель Купара. – В отношениях знатного сословия Эрафии между собой нет каких-то вещей, которых не держались бы и самые последние кабацкие драчуны с таталийскими гноллами.
– Как забавно подобное слышать, ши-ши-ши, – хихикнула в кулачок Шарисса — бесспорный лидер всех наг нарождающейся страны.
– Забавно начинается, когда придумывают что-то сверху, а в основе всё у всех одинаково, – стоял на своём рыцарь. – Ни крестьянин, ни рыбак с плотником не захотят выбирать старостой своей общины плута и варнака. И человека, что на брата старшего руку поднял, чтобы отцовское наследство себе одному забрать, тоже никто добровольно над собой командовать не поставит. У всех это так! Только у дворянства память длиннее, ведь всё на всех записано. Я в высшие круги не входил, врать о том не буду. Но что брат Гюнтер прав и насчёт Айронфистов очень нехорошая молва среди эрафийской знати ходила, подтверждаю. По отдельности всё объяснимо и оправданно, а только всё вместе слишком много пятен на репутации оставило.
– Тогда я должен извиниться, поднимать этот вопрос было провокацией с моей стороны, – перевёл на себя внимание мэтр Игнасио — глава первой общины магов, что присоединилась к Лонгортону. – Излишней провокацией, за которую я искренне прощу прощения, но всё-таки провокацией.
– О чём вы говорите, мэтр? – не понял представитель Купара.
– Дело в том, что мы с коллегами в Бракаде традиционно довольно далеки от политической жизни остального мира. На то много причин, и хотя должные люди всегда в курсе событий, но среди нашего текущего сообщества не было тех, кто глубоко погружался во внутренние дела соседей.
– И как с этим связано твоё предложение вывести родословную нашего лорда от кого-то из королевских династий прошлого мира? – вопросительно вскинул брови полурослик.
– Дело в том, что мы с коллегами, – кивнул Игнасио на мэтров Олфейна из Болдена и Матиаса Кроза, – уже несколько месяцев ведём собственное расследование и пришли к определённым выводам, для уточнения которых было полезно увидеть искреннюю реакцию выходцев из Эрафии на представителей известного вам рода до того, как посвящать их в ход наших рассуждений, каковые могли повлиять на их суждения.
– Почтенные маги умеют нагнать интриги, – провела пальчиками левой верхней руки по подбородку Шарисса. – Поведайте же нам, что такого вы сообразили и как это связано с лордом Эдвардом. Я ведь верно поняла, что вы пришли к каким-то выводам о его истинном происхождении?
– Совершенно верно, леди, – кивнул ей престарелый чародей. – Как вы все знаете, наш лорд не любит распространяться о своём прошлом и просил не спрашивать о нём. И уже это довольно показательная деталь. Однако однажды он всё же обмолвился, что родился в лесистой местности на северной границе Эрафии с Ав-Ли, к западу от Дейджа. И хотя это довольно расплывчатые указания, но если учитывать нежелание говорить о своём роде…
– Благой Свет Жизни! – поражённо выдохнул сэр Белиэн, о чём-то догадавшись. – Вы хотите сказать…
– Мы долго сопоставляли свои знания и перебирали известных нам лордов тех земель, и нашли ровно одного, чьё имя могло быть действительно неприятно упоминать сыну даже в другом мире, – продолжил вместо Игнасио уже Олфейн.
– Лорда Хаарта, – коротко озвучил Матиас Кроз.
– Он убийца короля Николаса, – всё ещё под впечатлением выдохнул Адриан.
– Вернее сказать, он обвинён в отравлении короля Николаса королевой Катериной, – поправил его Игнасио. – Однако никакого суда не было, как не было и доказательств. Королева просто казнила его, причём не публично, а при очень странных обстоятельствах, ещё и во вражеском замке, куда сама же взяла его в числе доверенных лиц. Разве не это беззаконие стало одной из главнейших причин конфликта королевы с дворянством Эрафии в последующие годы?
– Да, но… кхм, – рыцарь замолчал, не найдясь со словами.
– А можно чуточку подробнее для тех, кто в те годы жил в дупле поваленного дерева и не мог следить за новостями? – с самым непосредственным видом напомнил о себе Харбрет Рукк. – Кто вообще такой этот Хаарт, и что там за беззаконье?
– Лорд Хаарт происходил из малого рыцарского дома с севера Эрафии, – начал рассказ Игнасио. – В юности он отправился в путешествие по миру, которое привело его на континент Энрот в самый разгар борьбы за власть над теми землями, где Морглин Айронфист — отец короля Роланда — начал объединять вокруг себя местные поселения людей, противостоя королеве-волшебнице Ламанде, варвару Слэйеру и чернокнижнику Аламару. Хаарт вступил в армию Морглина и доблестно сражался, заслужив к концу войны положение одного из ближайших к правителю генералов нового королевства. А через двадцать пять лет, когда Морглин умер, Хаарт оказался среди той части знати, которая поддержала восстание Роланда против его старшего брата Арчибальда. Роланд обвинял Арчибальда в занятии чернокнижием, узурпации власти и едва ли не убийстве их отца, хотя первым с похожими обвинениями в сторону брата выступил всё-таки Арчибальд, но подробностей мы не знаем. Надо понимать, что события происходили на другом континенте, новости оттуда приходили не сразу и не очень достоверными. Однако точно известно, что лорд Хаарт сыграл ключевую роль в генеральном сражении той войны, во главе армии рыцарей и магов с эльфами, феями и гномами тех земель разгромив правую руку Арчибальда — сэра Корлагона.
– Какое интересное совпадение я слышу в перечислении всех этих рас… – задумчиво протянула Шарисса, пробегаясь по собравшимся многозначительным взглядом.
– Угу, прямо-таки даже слов нет, – согласился с ней больше помалкивавший всё это время Тарх Орксплиттер.
– Да, мы тоже это отметили, – хмыкнул мэтр Олфейн, огладив бороду.
– Кхм, – кашлянул в кулак Игнасио. – Так вот. После той победы и коронации Роланда подробности жизни лорда Хаарта не очень известны, но очевидно, что в этот период он получил наследственный титул лорда, а также, узнав о смерти отца и старшего брата в Эрафии, вернулся на родину, где перестроил фамильный замок и даже получил некоторое приращение фамильных земель в дар от короля Николаса, который как раз начал переговоры с Роландом о том, чтобы выдать за него свою дочь Катерину.
– А потом он первым привёл свои войска на помощь вернувшейся в страну уже замужней Катерине и с доблестью сражался за возвращение Стедвика из лап криганов, – присоединился к рассказу крайне мрачный сэр Белиэн. – И после не менее достойно показал себя в отражении нашествия некромантов Дейджа, всю войну сражаясь в первых рядах, чтобы уже в финальном бою за главный замок страны мёртвых оказаться брошенным Катериной на растерзание нежити.
– Как мы слышали в Бракаде, его убил сам Николас Грифонхарт, воскрешённый некромантами, чтобы стать командующим их армии, – заметив не самое уравновешенное состояние рыцаря, с мягкой интонацией отметил Олфейн.
– Да, я тоже это слышал, – кивнул лидер Купара. – Эту историю рассказали всем войскам и в каждой церкви страны по приказу Катерины Айронфист.
– И, согласитесь, она довольно странная, – обронил Матиас Кроз.
– Скажите лучше: от неё разит, как от чана золотаря, вывозящего содержимое отхожих ям за город, – чуть не сплюнул рыцарь. – Именно после неё дворянство Эрафии прекратило именовать Катерину по фамилии отца, став называть только по взятой ей фамилии мужа.
– Вы полагаете, что эта история — ложь? – вкрадчиво уточнила у него нага.
– Я полагаю, что лорд Хаарт к концу войны с Дейджей был самым прославленным и успешным полководцем Эрафии с безупречной репутацией, – чуть жёстче, чем хотел бы, ответил мужчина. – А ещё после смерти отца он вернулся на родину и охранял её границы многие годы, пока Катерина гостила в Энроте и растила там сына, которому дала фамилию человека, менее знатного, чем я! А я — хочу, чтобы все обратили на это внимание! — не сильно отличаюсь от обычного эрафийского крестьянина! – зло закончил Адриан.
– Хочешь сказать, этот Хаарт на корону претендовать мог? – уточнил гном-ветеран.
– Такого я сказать не могу — слишком мелкий я человек, – чуть успокоившись, пожал плечами рыцарь. – Но что равных ему по весу вельмож в Эрафии уже не было — это точно. И армия за ним бы пошла.
– А ведь её величество уже тогда имела конфликты со знатью королевства? – переспросил Игнасио.
– Никому не нравилось, что наследница рода Грифонхартов променяла Эрафию на Энрот. Когда она только вернулась на похороны короля Николаса и отразила нашествие криган, были надежды, но очень быстро выяснилось, что она собирается короновать мужа, объединив королевства путём включения Эрафии в державу Айронфистов. Аристократия воспротивилась такому. Роланд уже успел показать себя… не лучшим королём, – поморщился сэр Белиэн. – Никому не хотелось подчиняться человеку, залившему собственную страну кровью, чтобы отнять власть у старшего брата, которого он после победы ещё и приказал обратить в камень, хотя сам же обвинял его в чернокнижии. Даже забывая его сомнительное происхождение. Эрафия готова была принять его сына, если бы тот взял фамилию деда, но Катерина отказалась от такого — она хотела оставить себе всё, хотя, если разбираться по закону, выйдя замуж за Айронфиста, уже потеряла права на трон Эрафии.
– Да, всё очень похоже… – вздохнул Игнасио.
– Похоже на что? – не понял рыцарь.
– На то, что королева продала своего генерала некромантам, – легко ответил маг. – Там ведь мутная история была в конце войны с Дейджей. Будто бы часть некромантов поддержала Эрафию в войне и даже помогла пробиться к замку своего правителя. А ещё они разорили земли лорда Хаарта, когда он был в походе, чтобы помочь Катерине. Он мог быть сильно против такого союза, а ещё был достаточно авторитетен, чтобы претендовать на пост регента, пока на трон искали бы ближайшую родню Грифонхартов… Если вообще не оказался бы этой самой роднёй. Как я слышал, для своего возраста он выглядел весьма молодо, что явный признак старой благородной крови.
– Какой-то прямо гадюкой эта ваша Катерина выглядит, – покачал головой Харберт Рукк. – Своего верного генерала продать, убить, обвинить…
– Увы, друг мой, – сложил руки в рукава сутаны долго молчавший брат Гюнтер, – вся история Айронфистов очень неприятно выглядит. На первый взгляд — благородные люди и всегда за честь и правое дело, а как копнёшь — Морглин убийство кузена злоумышлял, которому клятву верности давал, а потом бежал от правосудия. Дети его друг на друга с клинком пошли, за власть сцепившись и друг друга в страшных грехах обвиняя. И вроде победил благородный и доверчивый Роланд, как о нём придворные сказители Энрота рассказывают, но он же брата приказал в камень обратить, что хуже всякой честной казни и как раз в духе самой подлой чёрной магии. Потом и рыцарь с самой беспорочной службой, которому и Роланд троном обязан, и Катерина, очень может быть, своей победой, у них предателем оказался, и опять это не по честному суду с уликами и свидетельствами выясняется, а голыми словами и после вероломной расправы, без шанса оправдаться. Быть может, всё и так, да только прав сэр Белиэн: запах сей истории не лучший. А вот о том, что Хаарт — воитель, каких мало, то я слышал. Как и про то, что в возрасте своём он слыл редкой стати красавцем.
– Так-так-так, погодите немного, – пригладил волосы старый хоббит, слегка растерев после этого щёки. – Мы к чему в итоге клоним-то? Что наш Эдвард — это сынок лорда Хаарта?
– Ну, если разобраться, то очень похоже, – озадаченно массируя подбородок, кивнул Тарх. – А только пока это всё — домыслы и глупость. Я сколько с ним в походах был, а у него даже платочка какого замызганного с гербом родовым не видал, не говоря уж о бумагах, подтверждающих происхождение.
– Ещё бы у него были бумаги! – закатил глаза бывший командир эрафийских латников. – Хаарта ещё до освобождения Эофола объявили предателем на всю страну, там столько лет прошло уже! Лорд Эдвард если с ним и связан, то любые следы этой связи уничтожил, ещё из родового замка убегая, пока, чего доброго, в темницу не потащили или вообще на виселицу у ближайшей осины, без всякого суда, как с отцом.
– И всё же по упоминанию отца, – хмыкнула Шарисса, – я делаю вывод, что мы все тут согласны с тем, что наш лорд может и, скорее всего, является сыном другого лорда, известного своей военной доблестью и умением командовать самыми разными войсками, включая даже фей.
– И не говорит о своём происхождении именно потому, что привык считать это не слишком безопасным, – согласно кивнул Матиас Кроз.
– Да уж, ну вы и замудрили, – почесал затылок гном. – Даже и не знаю, к чему придраться. Кроме того, что все эти попытки вывести родословную от кого-то значимого в прошлом мире, живя в совсем новом и другой общиной, — дело пустое и непонятно зачем нужное.
– Отчего же непонятно? – изобразил удивление самый молодой из присутствующих магов. – Мы все здесь совсем недавно видели самых натуральных наследников одного короля из прошлого мира и сколько они могут доставить проблем. И, к большому сожалению, не приходится говорить, что подобного рода наследники других королей и лордов, сейчас раскиданные где-то там, за границами ведомых нам земель, окажутся сильно лучше варваров. Люди и нелюди очень любят отбирать чужое, особенно когда могут себе это позволить без опаски возмездия. А возмездия начинают бояться, только когда есть репутация того, кто это возмездие принести может. И значимая фамилия правителя — это как раз часть такой репутации.
– Дополню, что благородное происхождение лорда Эдварда не подлежит сомнению, – вставил Олфейн. – Это поймёт любой, кто его увидит. Как не подлежит сомнению и то, что это происхождение эрафийское, — слишком характерное обучение он получал, хотя и видно, что не закончил его до конца. Но при этом он много путешествовал и знает немало совсем не характерных для типичного эрафийского аристократа вещей. Знает поверхностно и с чужих слов, но рассказать ему об этом мог лишь кто-то очень сведущий и тоже имевший нехарактерный для большинства опыт. Всё говорит о том, что он ближайший родственник полководца, который лично участвовал не только в последних войнах Антагарича, но и как минимум в событиях прихода к власти над королевством Энрот Роланда. А таким полководцем на всю Эрафию мог быть только один человек. И этот же человек заработал себе при жизни весьма грозную и в то же время блистательную репутацию, которую начали очернять лишь после его смерти, причём те, к чьей жизни тоже есть вопросы. Неприятные вопросы.
– И всё равно Хаарт был лордом в первом поколении даже без родовой фамилии, называясь по землям, которыми правил, от него не слишком-то проведёшь династию, чьей фамилии бояться будут, ведь нет фамилии-то, – заткнул большие пальцы за пояс Тарх, ожидая, чем маги будут парировать этот аргумент.
– А вот тут мы как раз подходим к тому, почему его вообще могли убить и повесить такие обвинения, – ухмыльнулся Игнасио.
– Ох, только не говорите, что Хаарт мог быть бастардом Грифонха-а-арта, – протянула королевскую фамилию Эрафии развеселившаяся нага.
– Бастардом или нет, но вам ли, леди, не знать, насколько наш лорд талантлив? – ничуть не смутился чародей. – Такие природные задатки не появляются просто так, зато кровь семьи, что привела на службу Эрафии грифонов, объясняла бы, как он так легко приручает гигантских громовых птиц, Чудищ и даже огненных коней.
– А знаете, я согласен, – глядя куда-то в пустоту перед собой, подал голос сэр Белиэн, – это всё объясняет.
– Эх, – тяжело вздохнул старый хоббит. – А мне больше нравилась фамилия Найтхевен. Она так шла этой девочке Эмилии.
– О, не стоит так расстраиваться, – успокаивающе улыбнулась ему Шарисса, – если я хоть что-то успела понять в характере Эдварда, он костьми ляжет, но не позволит нам объявить себя Грифонхартом.
– А к чему мы тогда всё это говорили?! – аж возмутился Харберт.
– К тому, что пусть леди Шарисса, скорее всего, и права, – вздохнул уже Игнасио, – но сами мы должны понимать, кем является наш господин. Понимать и не забывать, распространив эту информацию дальше. Более того, я практически убеждён, что и леди Эмилия на самом деле имеет происхождение немногим хуже. Клянусь, она самая талантливая волшебница, которую я когда-либо встречал! Если дать ей нормально учиться, она станет полноценным Архимагом в ближайшие годы! Она уже сейчас носит свой посох вполне по праву умений, и это ведь притом, что у неё абсолютно нет времени на учёбу! Уж не знаю, каким стеклодувом был её отец, но я горжусь, что под закат лет могу передать свои знания такому Гению. В её руках наше искусство точно не пропадёт!
– Ну, это всё замечательно, конечно, – почесал подбородок хоббит, – но как в итоге будем наших государей звать-величать? Невместно без фамилии-то. Так что я всё-таки Найтхевен предлагаю! – Харберту Рукку очень нравилась такая фамилия, а потому он намеревался стоять за неё почти так же крепко, как за родную брюкву.
– Фамилия хороша, – благосклонно кивнула Шарисса, – но предлагать её надо нашим лорду и леди. А ещё неплохо бы сделать это сразу с названием страны.
– О! – оживились маги. – Тут у нас тоже есть парочка идей!
– Эх, не поспать мне сегодня, – вздохнул хоббит, но протестовать не стал, ведь название страны было делом важным, основательным. Такое в спешке решать было нельзя!
Примечание:
*Верховный главнокомандующий сил Эрафии после смерти короля Грифонхарта. Признанный мастер осадного дела.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
