Обложка Твоя храбрая принцесса

Твоя храбрая принцесса

Эрика Миллер

0% прочитано
Стандартный
Эрика Миллер

Твоя храбрая принцесса

Глава 1

Гаврилыч буквально выкатился во двор, в одних трусах, с малиновой, распухшей после вчерашней попойки, рожей, ухватил грязный покоцанный кувшин с летнего столика и принялся жадно лакать не первой свежести воду. Аринка брезгливо поморщилась. Из сарайки истошно закричал петух, что было редким явлением для столь позднего утра. Гаврилыч от неожиданности дернулся и, теряя равновесие, попятился назад, споткнулся о корыто с помоями для свиней и сел в него. Именно не свалился, а присел, медленно и как будто бы с достоинством, словно не в помои, а на трон. Недоуменно завертел головой во все стороны, а потом прямо сидя на «троне», продолжил пить из кувшина. Сквозь небольшую дырку в крыльце Арина не могла разглядеть лицо соседа, но ясно представила, как глупо по-рыбьи выпучил он глаза и в своей мерзкой манере захлюпал толстыми влажными губами. «Короны только ему не хватает – и был бы королем помоев!» – Аринка рассмеялась своим мыслям. Тут что-то тяжелое пришлось ей по затылку, и девочка больно ударилась лбом о стенку крыльца.

– Паршивка, смешно ей еще!

Арина вжала голову в плечи в ожидании нового удара. В ушах звенело от затрещины, и вернулась боль в колени, от которой на время отвлек девочку недавний «спектакль» в исполнении Гаврилыча.

– Вставай и топай за водой, да в этот раз не урони ведро, не то всю ночь будешь в углу стоять, чертова лентяйка! – вновь прогремел над ней голос матери. Арина трясущимися руками наспех заткнула обратно камешком дырку в крыльце и стала аккуратно вставать с коленок, сдерживая стон от боли и отряхивая вдавленную в кожу гречку. Тем временем мать снова с силой ударила девочку по голове:

– Поторапливайся! И гречку подбери.

Арина быстрыми шагами семенила босиком по пыльной дороге к колонке. Июльское солнце уже довольно сильно припекало, отчего спутанные волосы на голове у девочки взмокли и светло-русыми липкими прядями свисали на лицо, неприятно щекотя нос. Очень хотелось пить и унять боль в коленях. Отойдя подальше от дома, Аринка села прямо на дорогу и принялась растирать ноющие худенькие коленки. От жалости к себе девочка едва не заплакала, но тут же улыбнулась, вспомнив, что успела спрятать дырку в крыльце – ее маленькое окошко в мир во время долгих простаиваниях в скучном углу и единственный способ хоть иногда отвлечься от боли в коленях. Она показала язык в сторону своего дома и погрозила пыльным от песка кулачком, встала, отряхнулась и продолжила путь.

Подошел вечер, но на улице светло – лето. Глаза у матери и ее собутыльников уже налились дурманом от алкоголя – тоскливо и омерзительно одновременно, но одно радует – в такие моменты Аринку не замечают. Тело от отсутствия боли и нервного напряжения расслабляется, и хочется спать. Но Аринка не ложится – наступает тот самый, самый главный и единственно важный момент за весь день – она бежит в лес, обнимает свою «любимушку-сосну», шепчет ей ласковые, одной ей предназначенные слова, садится рядом, прислонившись к ней спиной, достает скомканный лист бумаги, перечитывает: «Дорогой, любимый мой папочка, пишу тебе я, твоя Ариша, твоя храбрая принцесса. Я тебя так сильно люблю, ты знаешь, мой добрый смелый пират! Сегодня услышала, во дворе говорили, что ты в тюрьме, словно какой-то вор или убийца!» - Аринка перевела взгляд, отдышалась от переполняющих ее негодования, боли и несправедливости и продолжила писать: «Я не верю им, я жду тебя, каждый день, каждый час…», - девочка вытерла набежавшие на глаза слезы. - «Я не подведу тебя, милый мой папочка, я дождусь тебя, я буду мужественной, ведь я не просто принцесса, а храбрая принцесса, как ты всегда мне говорил, я выдержу все испытания, и мы снова будем вместе. Скорее возвращайся, дорогой мой благородный пират, и забери свою Аришку подальше от всех этих злыдней. Люблю тебя, нежно обнимаю. Твоя храбрая принцесса».

Точную дату, когда уехал папа, Аришка не помнила. Помнила только, что была весна, но снег еще лежал – скорее всего, был конец марта. В тот день отец наскоро надевал сапоги, сидя в куртке прямо на полу, рыдала и покрывала его проклятиями мать, а он вдруг остановился, виновато поднял на дочку глаза, подмигнул, встал и вышел за порог. Арина выбежала вслед за ним, папа уже подходил к калитке. Девочка не понимала, что происходит, но каждой своей клеточкой ощущала, что что-то страшное. Она хотела побежать за ним, закричать, чтобы не уходил, не оставлял ее с ней… Но ее словно парализовало. Так и стояла Ариша на крыльце и с ужасом смотрела, как уходит единственный во всем мире любимый ею человек. И вот уже больше трех месяцев Арина с мамой жили вдвоем. Если раньше жестокость матери переносилась легче – ведь у Арины был ее самый дорогой на свете папа, то теперь стало совсем невыносимо. В деревне, где они жили, осталось всего восемь жилых домов, в которых в основном жили старики и алкаши. Молодежь, что не спилась, переехала в город, а детей и вовсе не было. Поэтому Аришка играла с бабочками, разговаривала с деревьями, обожала свою собаку и соседских кошек. И для каждого из них у девочки было «свое слово». А «Свое слово, как имя, делает всех вас отдельными и очень мне любимыми», - объясняла им Ариша.

Арина подумала немного и дописала: «Возвращайся, папочка, умоляю! А если не сможешь меня забрать, то останься здесь, со мной. Я подросла, окрепла и я буду еще больше, чем раньше, заботиться о тебе». Дописав письмо, девочка, как и всегда в такие моменты, почувствовала небольшое облегчение. Глубоко вздохнула, скрутила письмо в трубочку и засунула ее во взятую с собой бутылку из-под вина. Плотно закрутила крышку и отправилась к реке.

- Ну хотя бы в этот раз! - взмолилась девочка и бросила бутылку в реку.

Возвращаясь из леса, Аринка, еще подходя к забору своего дома, вполголоса позвала Берта:

- Хороший мой, тщщщ, иди сюда, золотце!

Берт, огромный, кажущийся раза в два больше десятилетней Аришки пес, послушно и благодарно за ее ласковые слова, просунул свою лохматую черную морду между щелей забора. Он замурчал от прикосновения ее маленьких тоненьких пальчиков к его «заушастикам», как называла Аринка эти мягкие теплые местечки не только за ушами, но и «гриву» на голове и шее.

- Бертик, солнышко, не гавкай, - ласково убаюкивала Ариша. - Я сейчас открою калитку, а ты иди, пожалуйста, в свою будку, не буди их.

Пес молчал, лишь изредка помахивал хвостом. Девочка на одном дыхании открыла дверь калитки и осторожно вошла. Уже было довольно темно, но девочка разглядела дядю Славу в валяющемся на земле существе, рядом, очевидно, с собственным содержимым желудка. «Урод», - на автомате, без эмоций подумала Аринка. Что было по-настоящему противно и страшно – это то, что могло твориться дома. Прежде чем открыть дверь, девочка спрятала большой палец левой руки в кулачок. Она всегда так делала, если чего-то боялась или стыдилась, тогда казалось, будто ты и есть этот спрятанный пальчик. Аринка приоткрыла дверь и на цыпочках стала пробираться через кухню в свою комнату. Прислушалась: «Трахаются», – поняла она по стонам, скрипам и грязной брани, характерным для этой процедуры в их доме.

Перешагивая через груды наваленной на пол одежды, тряпок и разного барахла, Аринка добралась до своей комнаты и обомлела от ужаса: на ее кровати брюхом сверху лежал дядя Толя. Одеяло валялось у него в ногах, спадая на пол. Через некоторое время, чуть придя в себя, Арина решила аккуратно вытащить из-под него одеяло и уснуть, постелив его на полу на кухне. Она дрожащими пальцами вцепилась в края одеяла и медленно потянула его на себя. Дядя Толя зашевелился, зачавкал во сне. Сердце девочки билось в горле и в ушах, еще секунда, и она бы закричала от непереносимого напряжения, но в этот момент дядя Толя перевернулся на бок, освободив одеяло. Арина схватила его и бросилась на кухню, по дороге споткнувшись об одну из куч вещей, больно и с грохотом упала на столик с неубранной посудой. Она замерла, обреченно ожидая самого плохого, но никто не встал, не окликнул ее.

«Сегодня мне ужасно везет», - подумала Ариша и тут же поняла, как она, оказывается, сильно устала. Девочка завернулась в одеяло и стала засыпать: вот она уже не дома, а в лесу. Вокруг ярко-зеленые деревья, ветерок приятно обдувает тело. Ариша легла на траву. Вдруг ветер усилился и уже неприятно дул прямо в лицо. И стал он каким-то зловонным. «А-а-а, это ты, Берт? Отойди, дурачок, у тебя из пасти воняет», - улыбнулась девочка, но в этот момент что-то сдавило ей грудь. Арина открыла глаза и похолодела от страха: над ней нависал дядя Толя. Одной рукой он оперся на девочку, а второй расстегивал свои штаны.

- Дядя Толя… - еле прошептала малышка.

Он ничего не ответил, лишь постарался побыстрее справиться с пуговицей. В голове девочки гончими псами понеслись мысли. Надо спасаться... закричать не выйдет – он тут же зажмет ей рот… он довольно пьян и поэтому неловок… За последнюю мысль Арина ухватилась, сама того не осознавая. Рукой она нащупала рядом валявшуюся бутылку. Все, что происходило дальше, Ариша потом словно видела со стороны, как будто смотрела кино или наблюдала в дырку на крыльце. Девочка со всей силы, на какую была способна, ударила дядю Толю бутылкой по голове. Он взвыл и на миг отпустил руку, прижимающую Арину к полу. В этот момент девочка ринулась к выходу. Дядя Толя орал на весь дом, что-то позади громко рухнуло. Обезумев от страха, Арина подумала, что в нее стреляют, она кинулась на пол и закрыла руками голову. В этот момент выскочила из своей комнаты мать.

- Мама-а-а!!! – в отчаянии Арина бросилась к женщине и лишь, добежав до нее, остановилась и сквозь слезы мутно увидела, с какой злобой смотрит на нее мать. Девочка попятилась, но мать успела схватить ее за шиворот. Подбежал дядя Толя:

- Совсем сдурела твоя девка! – проорал он, совершенно отрезвев. – Набросилась на меня! На цепи надо такую держать, как бешеную собаку!

- Мама, он…

- Замолчи, паршивка! – разъяренно заорала мать. – Мало тебе было того раза?! Теперь вечно на цепи будешь сидеть!

- Нет, мамочка, нет… послушай!

Оплеуха одна за другой звонко опускались на девочку, пока она не упала. Потом то ли мать, то ли дядя Толя поволокли Арину в ее комнату к батарее, на которой были прикреплены наручники. Арина закричала, не помня себя, пыталась вырваться, укусила мать за руку, но взрослые оказались сильнее...

Когда Арина проснулась, она не сразу поняла, где она находится, но воспоминания прошлого дня быстро настигли ее. Было уже светло. Все тело ломило. Девочка дернула ногой – так и есть, она прикована к батарее. Однажды мать такое с ней уже проделывала. Это было хуже ремня, хуже, чем стоять в углу на гречке. Время словно останавливалось, день тянулся бесконечно, а в какой-то момент дни и ночи смешивались, и было непонятно, сколько их прошло и есть ли они вообще. И есть ли сама Арина… Тогда девочка кусала себя за руку и, ощутив боль, успокаивалась: «Вот она я – я никуда не делась». Ариша верила, что письмо папе можно передать и мысленно – ведь своими же глазами видела она по телевизору передачу про телепатов и экстрасенсов! Надо только очень захотеть! А хотела этого Аришка больше всего на свете.

- Любимый мой папочка! – старательно зажмурившись, «передавала» Аринка ему свои мысли. – Ты слышишь меня?.. Приезжай, пожалуйста, очень тебя прошу! Я буду снова готовить тебе твои любимые бутербродики, а когда болеешь с похмелья, принесу тебе рассол от бабы Кати. Кто же теперь тебе вытрет слезы, бедный мой папочка… Совсем один ты у меня где-то мучаешься… Приезжай, мой большой сильный пират! А маму не бойся – вместе мы справимся с ней, обещаю! Твоя храбрая принцесса.

Аринка огляделась вокруг и заметила рядом на полу своего любимца – плюшевого щенка Безносика. Девочка прижала его к себе и решила, что в этот раз она легче переживет свое заточение. Тут Аришка услышала приближающиеся голоса. Она быстро поцеловала щенка в пустую ямочку, предназначенную для носа, и спрятала игрушку за батарею. В комнату вошла мать и Гаврилыч.

- Вот, полюбуйся, кормишь ее, поишь, а она на людей кидается, дикарка! – рассказывала мать. – Всю жизнь будет так у меня сидеть.

«Всю жизнь?! Нет, я не смогу, я умру!» - подумала Аришка и заплакала.

- Ты что ж это, Аринка, того… того это… - Гаврилыч пытался сфокусировать взгляд и хоть что-то сформулировать. Но вышло у него, как и всегда, только выпучить глаза.

Аринина мать дала ему легкий подзатыльник и залилась смехом.

- На вот тебе, спать будешь, - бросила она дочке одеяло и подушку. - И цепочку позже удлиним. Отпускать буду иногда – пол помыть, посуду. А в туалет в ведро будешь ходить, сейчас принесу. Но сама понимаешь, такая психичка, как ты, должна на цепи сидеть.

Арина давно заметила, что посмеявшись, мать добреет. В такие моменты хотелось броситься к ней на шею, пожалеть – папа всегда повторял, что мама болеет, поэтому такая злая. Вот бы вылечить мамулю!

Арина села, обхватив колени руками, и представила себя настоящей узницей. Скоро ее смелый пират приедет за ней, и она будет заботиться о нем всю жизнь! Девочка улыбнулась, достала из-за батареи щенка и стала рассказывать ему на ушко сказку про маленькую гордую пленницу и отважного благородного пирата.

Так проходили дни, недели. Арина радовалась любой работе по дому – именно тогда ее на время отпускали. Иногда, когда мать была в хорошем настроении, она позволяла девочке погулять в их дворе. В такие моменты Аринка первым делом бросалась к Берту. Пес облизывал свою маленькую хозяйку с головы до ног, а Аришка ощущала себя счастливой. Но гулять мать отпускала редко. В основном Арина сидела на цепи, играя в узницу или разговаривая с Безносиком, а на ночь «посылала» мысли папе. Но пришел момент, когда одни и те же занятия, повторяющиеся бесчисленное количество дней, стали надоедать Арише. Девочка стала все больше просто лежать и смотреть в одну точку. В один из таких дней мать подошла к Арине:

- Ну, что разлеглась, лентяйка! Завтра первое сентября, в школу пойдешь. И не вздумай болтать там лишнего – язык отрежу.

Мать продолжала что-то говорить, но Аринка не слышала ее: «Завтра? В школу? Не может быть! Неужели все закончилось!»

- После школы сразу домой и на цепь! – услышала девочка, как сквозь сон.

Но ничто не могло ее расстроить в такой момент. Она пойдет в школу!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге