Тысяча и один способ выжить
Глава 47
Глава 47
— То есть отобрать его для себя на постоянной основе, — закончила Эмилия, ехидно улыбаясь и глядя на меня с тем самым выражением, которое я уже давно научился расшифровывать: «Я тебя насквозь вижу, но мне интересно, как ты будешь выкручиваться».
Я вздохнул, откидываясь на подлокотник кресла, которое мы притащили в гостиную первым делом — потому что сидеть на полу, пусть даже и в собственном особняке, всё-таки не самое удобное занятие. Кресло было мягким, обитым тёмно-зелёным бархатом, и пахло новизной и чужими деньгами.
— Ну, — протянул я, — если уж совсем честно...
— То ты хочешь его присвоить, — договорила за меня Акена, усаживаясь на подоконник и подтягивая колени к груди. Она смотрела на меня с лёгкой укоризной, но в её глазах плясали смешинки. — Просто признайся.
— Ладно, — сдался я. — Я хочу его присвоить. На постоянку. Для себя. Но! — я поднял палец, не давая им вставить слово. — Не для того, чтобы им хвастаться или сидеть на нём, как дракон на сокровищах. А для дела. Всё же такой мощный светлый артефакт просто так оставлять нельзя.
— Ага, — Эмилия прищурилась, опускаясь в кресло напротив меня. — И для того, чтобы твоя коллекция «загребущих ручек» пополнилась ещё одним экспонатом.
— У меня нет коллекции, — праведно возмутился я.
— У тебя армия монстров, тёмная башня, дракон, паучиха и два крыла, которые выросли из ниоткуда, — перечислила Акена, загибая пальцы. — Плюс Лонгин, который сам по себе является легендарным оружием. Я бы сказала, что у тебя уже давно не коллекция, а музей.
Я открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл что сказать.
— Ладно, — пробормотал я. — Может, и музей. Но это не значит, что мне не нужен ещё один экспонат.
— Зачем? — прямо спросила Эмилия с искренним интересом.
Я помолчал, собираясь с мыслями. Этот вопрос я ожидал, но всё равно нужно было подобрать слова правильно.
— Потому что в этом мире скоро будет неспокойно, — сказал я наконец, и голос мой стал серьёзным. — Я знаю, что здесь произойдёт. Не всё, но многое. Здесь будут битвы, в которых решается судьба мира. И если мы хотим выжить — и, желательно, ещё и помочь тем, кто этого заслуживает, то бишь нам, — нам нужно быть куда сильнее. Намного сильнее.
— И ты хочешь украсть артефакт, чтобы стать сильнее, — сказала Акена. — Но ведь есть разница между «украсть» и «забрать у тех, кто использует его во вред нам».
— Вот именно! — я ткнул в её сторону пальцем. — Спасибо. Ты прекрасно поняла меня. — И я ехидно улыбнулся.
— Я всё ещё думаю, что ты просто хочешь новую игрушку, — буркнула Эмилия.
— Эмилия, — я посмотрел на неё с укоризной. — Ты меня обижаешь. Я хочу новую игрушку, которая поможет нам не умереть. Это разные вещи.
Она не выдержала и рассмеялась — тихо, искренне, запрокинув голову.
— Ладно, — сказала она, утирая выступившие слёзы. — Убедил. Так что за артефакт?
Я развернул карту, которую всё ещё держал на коленях, и ткнул пальцем в район на севере города — густо застроенный, с узкими улочками и старыми зданиями, которые на карте были обозначены серыми пятнами.
— Церковь, — сказал я. — Старая церковь в городе Куо.
Я сделал паузу, давая подругам время переварить информацию. За окном уже стемнело, и в гостиной горела только одна лампа — тусклая, с абажуром цвета старого янтаря. Она отбрасывала на стены длинные тени, и в этом полумраке карта казалась не просто бумагой, а чем-то большим — планом сокровищ, картой приключений.
— Там, возможно, хранится один примечательный крест, — продолжил я. — Крест, который способен выдёргивать святые механизмы из носителя. Увы, как он работает, мне неизвестно, но этот крест способен всё же вырвать из души святой механизм.
— Выдёргивать святые механизмы? — переспросила Эмилия, приподнимая бровь. — Ты имеешь в виду, что он реально может вырвать из души святой механизм?
— Именно, — кивнул я. — Этот артефакт способен реально выдёргивать из души святые механизмы.
Я чуть задумался, а потом заговорил:
— Вроде бы, если правильно помню, его сделал Азазель.
Акена немного поёжилась, вспоминая явно немного распиздяйский характер своего дяди. Всё же она пару раз с ним в детстве виделась.
— Звучит... интригующе, но вот на то, что мы украдём артефакт творения моего дяди, не обидится ли он на это? Да.
— Возможно, и обидится, — согласился я. — Но риск стоит того.
— А если его там нет? — спросила Эмилия, скрестив руки на груди. — Ты сам сказал, что шанс мал.
— Шанс мал, — согласился я, — но церковь всё равно стоит проверить. На всякий случай. Даже если креста там нет, мы можем найти что-то ещё. Артефакты, записи, информацию. В таких местах всегда что-то есть. А потом...
Я обвёл пальцем весь город на карте.
— Нам нужно следить за окрестностями. Везде понаставить следящих чар. За всеми священниками, за всеми церквями, за всеми, кто хоть как-то связан с этой структурой. Особенно — за той церковью. Я хочу знать, кто туда входит, кто выходит, кто говорит, кто молчит, кто чихает и кто молится.
— Ты хочешь поставить слежку за священниками, — сказала Акена, и в её голосе прозвучало нечто среднее между восхищением и ужасом. — Прямо за всеми?
— За всеми, — подтвердил я. — В первую очередь — за теми, кто служит в той церкви. Если крест там, они о нём знают. Если они о нём знают, они рано или поздно приведут нас к нему. Или наоборот — попытаются перепрятать. И тогда мы будем готовы.
— А если они его уже перепрятали? — спросила Эмилия.
— Тогда мы найдём другой, — ответил я. — В этом мире много артефактов. Но начать нужно с этого. Он — ключ. Или, по крайней мере, отмычка.
Я снова ткнул пальцем в карту.
— Крест выглядит примерно так: два метра в высоту, гранит, тёмно-серый, с вырезанными по краям рунами. Он не блестит, не светится, не выглядит как что-то особенное. Но если прикоснуться к нему — почувствуешь холод. Ледяной холод. И пустоту. Как будто рядом с ним вся магия умирает.
— И ты хочешь это притащить в наш дом? — спросила Акена.
— Нет, — ответил я. — Я хочу это изучить. А потом решить, что с ним делать. Может, оставить у себя под рукой — всё же мы можем найти носителей интересных нам святых механизмов, что очень даже возможно, и иметь предмет, способный их забрать, было бы неплохо. Ну или переправить его сестрице Медее на изучение.
Эмилия молчала долгие пару секунд. Потом вздохнула и сказала чуть лукаво:
— Хорошо. План у тебя какой-никакой, конечно, есть. Хотелось бы иметь его получше, но, учитывая нашу малую информацию, то и этот сойдёт.
— План есть, — сказал я, и на моём лице расплылась улыбка. — Но для начала нам нужно обустроиться. Купить мебель. Развесить шторы. Сделать так, чтобы этот дом выглядел как дом, а не как логово заговорщиков.
— А разве мы не заговорщики? — спросила Акена с невинным видом.
— Мы — исследователи, — ответил я. — С очень широкими взглядами на частную собственность.
Эмилия только фыркнула мне в ответ — коротко, с той самой интонацией, которая означала, что она всё ещё считает меня неисправимым, но уже смирилась с этим. Это было почти признание в любви, если говорить на языке Эмилии.
— Ладно, исследователь, — сказала она, поднимаясь с кресла и потягиваясь так, что хрустнули позвонки. — Идём покупать диван. Да и остальную нужную нам мебель.
— А деньги у нас есть? — спросила Акена, соскальзывая с подоконника.
Я хлопнул себя по карману, где лежала тугая пачка купюр, добытая сегодня днём. Бумажник я так и не купил — не до того было, — и деньги топорщились из кармана куртки, как набитый кошель.
— Хватит, — ответил я. — Даже с запасом. Мы сегодня хорошо поработали.
— «Хорошо поработали», — передразнила Эмилия, натягивая куртку. — Ты сломал человеку руку.
— Он сам виноват, — пожал я плечами. — Не надо было жадничать.
Акена тихо засмеялась, но ничего не сказала. Она уже накинула лёгкое пальто — местная одежда сидела на ней неожиданно хорошо, подчёркивая стройную фигуру, — и направилась к выходу. Я задержался на мгновение, оглядывая пустую гостиную. Голые стены, скрипучие половицы, одинокое кресло посреди комнаты. Пусто. Холодно. Но уже через несколько часов здесь будет тепло и уютно. Я почему-то в этом не сомневался.
---
Магазин, который мы нашли, располагался в двух кварталах от особняка — небольшой, с яркой вывеской и витриной, за которой красовались диваны, кресла и столики. Внутри пахло лаком, тканью и свежим деревом. Продавец — пожилой мужчина с аккуратной бородкой и в очках на цепочке — встретил нас с вежливой улыбкой, но в его глазах промелькнула лёгкая настороженность. Трое подростков, пришедших покупать мебель в дорогой магазин, — это, видимо, выглядело подозрительно.
— Добрый вечер, — сказал он, складывая руки на прилавке. — Чем могу помочь?
— Нам нужна мебель, — ответил я, выкладывая на прилавок пачку купюр. — Много мебели. Для дома.
Продавец посмотрел на деньги, потом на меня, потом снова на деньги. Его брови медленно поползли вверх.
— Для дома, — повторил он. — Понимаю. Что именно вы ищете?
— Всё, — ответил я. — Диван. Кресла. Стол. Стулья. Кровати. Шкафы. Ну, в общем, всё, что нужно, чтобы дом стал домом.
— И желательно побыстрее, — добавила Эмилия. — Мы сегодня уже набегались.
Продавец кивнул и, достав из-под прилавка каталог, начал листать страницы. Мы провели в магазине почти час — выбирали, спорили, торговались. Эмилия хотела тёмный диван, Акена — светлый, я — что-то среднее. В итоге сошлись на тёмно-синем, с мягкими подушками и деревянными подлокотниками.
— А кровати? — спросил продавец, записывая заказ.
— Три, — ответил я. — Двуспальные. Или, лучше, полуторки. Мы пока не решили, кто где будет спать.
— Я хочу комнату с окном на восток, — сказала Акена. — Чтобы солнце утром будило.
— А я — с окном на запад, — сказала Эмилия. — Чтобы закат видеть.
— А я, — сказал я, — с окном куда угодно. Мне главное, чтобы кровать была мягкая.
Продавец записал всё, что мы сказали, и пообещал доставить мебель к утру. Я оставил ему щедрый аванс, и мы вышли на улицу.
Ночь встретила нас прохладой и тишиной. Улицы города Куо в это время были почти пусты — редкие прохожие, да пара машин, скользящих по асфальту. Фонари горели тускло, и в их свете всё казалось немного нереальным.
— Куда теперь? — спросила Акена, зябко поведя плечами.
— Домой, — ответил я. — Нам нужно выспаться. Завтра будет долгий день.
— Завтра? — переспросила Эмилия.
— Завтра, — подтвердил я, — мы начнём слежку. И, возможно, навестим церковь. Но сначала — сон.
Мы пошли обратно к особняку. По дороге молчали — каждый думал о своём. Я — о том, что нас ждёт впереди. Эмилия — о том, как бы не вляпаться в очередную историю. Акена — о том, что она вернулась домой, но дом этот стал ей чужим.
Когда мы подошли к особняку, я остановился на крыльце и посмотрел на тёмное небо. Где-то там, за облаками, были звёзды. Их не было видно, но я знал, что они есть.
— Спокойной ночи, — сказал я.
— Спокойной ночи, — ответили они хором.
И мы вошли в дом.
Пустой, холодный, но уже почти наш.
Глава 48
Глава 48
Пара недель спустя
Увы, в той церквушке не оказалось ничего, кроме разрухи.
Мы нашли её на третий день после начала слежки — старую церковь на северной окраине Куо, притулившуюся между двумя обшарпанными многоэтажками. Когда-то она, наверное, была красивой: высокие стрельчатые окна, резные двери, каменная кладка, которой могли бы гордиться любые мастера. Но сейчас от былого величия остались только обломки.
Крыша провалилась внутрь, и сквозь дыры в потолке виднелось серое небо. Стены были покрыты трещинами, а в некоторых местах и вовсе обрушились, открывая вид на внутреннее убранство — вернее, на то, что от него осталось. Скамьи были перевёрнуты и поломаны, алтарь расколот на куски, а на полу валялись обугленные обломки чего-то, что раньше, возможно, было иконами или церковной утварью.
Пахло гарью, пылью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным, от чего у меня сводило желудок. Демоны. Они были здесь. И они хорошо повеселились.
— Ничего, — сказала Акена, опускаясь на корточки и проводя рукой по обломкам. — Совсем ничего. Даже следов магии не осталось.
— Демоны забрали всё, что было ценного, — добавила Эмилия, пиная ногой обломок скамьи. — А то, что не смогли забрать, — уничтожили.
Я стоял посреди разрушенного нефа и смотрел на то, что осталось от алтаря. Где-то здесь, возможно, когда-то стоял тот самый крест. Двухметровый гранитный крест с рунами, способный вырывать из души святые механизмы. Артефакт, созданный Азазелем. Артефакт, который мог бы стать нашим козырем в будущих битвах.
И его здесь больше не было.
— Жалко, — сказал я, и в моём голосе прозвучала досада. — Очень жалко. Такой артефакт потерять.
— Может, его не демоны забрали, — предположила Акена, поднимаясь. — Может, его перепрятали заранее. Падшие, предполагая, что сюда придут.
— Может, — согласился я. — Но это уже неважно. Если его перепрятали, то мы не знаем куда. А если забрали демоны, то он у них. И искать его — это всё равно что искать иголку в стоге сена. Только стог — это весь мир, а иголка — это артефакт, который, возможно, уже уничтожили.
— Не критично, — сказала Эмилия, и в её голосе прозвучала та самая практичность, которую я в ней любил. — Мы найдём другой. В этом мире много артефактов. Не этот, так другой.
Я вздохнул и кивнул.
— Ты права. Не этот артефакт, так другой найдём. — Я развернулся и направился к выходу. — Ладно, пошли отсюда. Здесь больше нечего делать.
Мы вышли из церкви и остановились на крыльце, глядя на улицу. Солнце уже клонилось к закату, и город медленно погружался в сумерки. Где-то вдалеке зажглись первые фонари, и их свет отражался в лужах на асфальте.
— Что теперь? — спросила Акена.
— Теперь, — сказал я, — мы возвращаемся домой. У нас есть деньги, есть особняк, есть крыша над головой. И у нас есть время. Время, чтобы подготовиться к тому, что будет дальше.
— А что будет дальше? — спросила Эмилия.
Я посмотрел на неё и улыбнулся — той самой улыбкой, которую они обе уже давно начали узнавать.
— Дальше, — сказал я, — мы поищем другой артефакт. И, может быть, не один. А потом... — я сделал паузу, — потом посмотрим, что сделать сможем.
— «Посмотрим», — передразнила Эмилия. — Ты всегда так говоришь, когда не хочешь объяснять свои планы.
— Потому что мои планы всегда звучат безумно, пока не начнут работать, — ответил я.
Эмилия лишь фыркнула, но не стала спорить со мной. Акена же тихо засмеялась при виде этой картины — моя улыбка, отразившаяся на её лице, была тому подтверждением.
Да и я не выдержал и улыбнулся вместе с Эмилией. Эта короткая перепалка, этот обмен колкостями — в них было что-то родное, привычное, как утренний чай или скрип половиц в башне. Мы были вместе. И это было главное.
Но если быть серьёзным, то сейчас нам действительно нужно было домой. Смысла торчать здесь, среди развалин, больше не было. Осталось только следить за передвижениями демонов — и это уже было делом не одного дня.
— Как я говорил, — начал я, и голос мой стал деловым, — в этом городе проживает две группы демонов. Риас Гремори и её слуги. И Сона Ситри с её слугами. Члены студенческого совета во главе с Соной. Демоны, как и Риас, с их клубом оккультизма...
Я сделал паузу, собираясь с мыслями.
— Также стоит присмотреть за передвижениями священников в городе. Это всё же могут быть как люди, так и сами ангелы, так и падшие. Да и сами падшие наверняка в скором времени зашевелятся в этом городе, — сказал я, и в моём голосе прозвучала та самая уверенность, которая появлялась, когда я говорил о том, что знал заранее.
Эмилия слушала внимательно, скрестив руки на груди. Её лицо было серьёзным — она уже поняла, что это не просто разведка, а подготовка к чему-то большему.
— И что мы будем делать со всей этой информацией? — спросила она.
— Собирать, — ответил я. — Сопоставлять. Искать закономерности. Кто с кем встречается, кто кому подчиняется, кто где бывает. В этом мире информация — это оружие. И если мы будем знать больше, чем наши противники, у нас будет преимущество.
— А у нас есть противники? — спросила Акена, подняв бровь игриво.
Я посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.
— Пока что нет. Но они в скором времени точно у нас появятся. Рано или поздно. И лучше быть готовыми к этому.
Мы пошли дальше по улице, и я чувствовал, как в моей голове начинают складываться кусочки будущей мозаики. Демоны, ангелы, падшие, священники — все они были фигурами на шахматной доске. И я собирался научиться играть в эту игру лучше, чем они.
— Ладно, — сказал я, когда мы подошли к особняку. — Дома обсудим всё подробнее. А сейчас — отдыхать. Завтра будет новый день.
— И новые проблемы, — пробормотала Эмилия.
— И новые возможности, — поправил я.
Она посмотрела на меня с той самой смесью усталости и нежности, которая появлялась у неё каждый раз, когда я говорил что-то подобное.
— Ты неисправим, — сказала она.
— Я знаю, — ответил я, открывая дверь.
И мы вошли в дом.
---
На следующее утро
Мы сидели у фонтана в парке, разглядывая с интересом достопримечательности самого парка — ну и ещё наблюдали за тем, как две монашки в плащах просят милостыню.
Парк был большим, ухоженным, с аккуратными дорожками, посыпанными светлым гравием, и клумбами, на которых вовсю цвели какие-то ярко-жёлтые цветы. В центре возвышался фонтан — старый, каменный, с фигурой ангела, держащего чашу. Вода стекала из чаши тонкими струйками, и в утреннем свете капли переливались всеми цветами радуги. Вокруг фонтана стояли скамейки, на одной из которых мы и устроились, делая вид, что просто отдыхаем.
А метрах в двадцати от нас, у входа в парк, стояли две монашки.
Они были одеты в длинные плащи с капюшонами, из-под которых виднелись лица — милые, спокойные, с той самой кроткой улыбкой, которая должна была внушать доверие. Перед ними лежала картина с каким-то святым — я не разбирался в иконографии, — а рядом стояла небольшая чаша для подаяния. Время от времени кто-то из прохожих бросал туда монетку, и монашки благодарно кивали, не переставая что-то тихо напевать.
Но под этими плащами скрывался очень даже интересный костюм — сделанный из чего-то подозрительно напоминающего латекс.
Я прищурился, разглядывая их. Да, я помнил этих двоих по аниме. Голубоватые волосы с зелёной прядью — вроде бы Зеновия Кварта. Каштановолосую, с аккуратно уложенными волосами — вроде как Ирина. Ну, или Иришка, как её иногда называли в аниме. Обе, как я помнил, были носительницами частей Экскалибура. Да и они, как я припоминал, были вроде как экзорцисты. И довольно сильные. Хотя брать в расчёт Кибу — плохая идея, всё же как серьёзный боец он вообще не смотрится. Кто вообще использует японское фехтование при использовании разных европейских мечей — от полуторников до двуручников?
Вот только огромной тряпки за спиной, в которую был бы завернут меч, я при Зеновии не видел. Хотя чётко помнил, что та постоянно таскала с собой перекованный из осколка Экскалибура меч. Но, если подумать, это было логично — не будет же она таскать здоровенную махину днём по городу. В этом плане куда удобнее Экскалибур Мимикрии Ирины — он всё-таки может принимать совершенно любую форму.
— Кто это? — тихо спросила Эмилия, кивнув в сторону монашек.
— Экзорцисты, — ответил я, не отводя взгляда. — Зеновия и Ирина. Носительницы частей Экскалибура. Они довольно хорошие бойцы, правда, звёзд с неба не хватают.
— Насколько они опасные? — спросила Акена, и в её голосе прозвучала та самая настороженность, которая появлялась каждый раз, когда речь заходила о потенциальных противниках.
— Достаточно, чтобы не пытаться с ними драться без подготовки, — ответил я. — У них всё же есть осколки в прошлом сильнейшего из святых мечей. У нас хоть и есть Лонгин, но... — я сделал паузу, — не стоит проверять, тем более без подготовки, чей святой артефакт сильнее. По крайней мере, пока. Особенно настораживает Экскалибур Разрушения у Зеновии.
— И что мы будем делать? — спросила Эмилия, глядя на них с каплей интереса.
— Наблюдать, — ответил я. — Собирать о них по максимуму информацию. Смотреть, как они двигаются, с кем общаются, куда ходят. Если они здесь, значит, что-то ищут. Или кого-то ждут.
— Или просто собирают милостыню, — предположила Акена.
— Может быть, — согласился я, хотя сам не особо верил в это. Я припоминал, что они появились, когда началась движуха с Экскалибурами, но помнил всё, что там должно быть, довольно смутно. — Но экзорцисты вроде бы не должны заниматься сбором милостыни. Всё же их работа, как я понимаю, — искать и избавляться от демонов.
Я откинулся на спинку скамейки, продолжая наблюдать за монашками.
Зеновия что-то тихо сказала Ирине, и та кивнула, поправляя капюшон. Затем они обе повернулись и медленно пошли по дорожке парка, удаляясь от нас.
— Они уходят, — сказала Эмилия.
— Пусть идут, — ответил я. — У нас есть ещё дела. Но за ними стоит присмотреть. Акена, ты можешь поставить на них следящее заклинание?
Акена кивнула, сосредоточилась, и я почувствовал лёгкий всплеск магии — почти незаметный, почти неощутимый. Через мгновение она открыла глаза.
— Готово. Если они используют магию или святые артефакты, я почувствую.
— Отлично, — сказал я, поднимаясь со скамейки. — Тогда продолжаем. У нас ещё много дел.
И мы пошли дальше, оставляя позади фонтан, монашек и утренний парк, который казался таким мирным и безмятежным — если не знать, что скрывается за этой безмятежностью.
---
Погуляв по парку ещё немного, мы обнаружили раздающего флаеры фамильяра демонов — милую девушку с длинными светлыми волосами и ослепительной улыбкой, которая с энтузиазмом вручала прохожим яркие листовки. На листовках было что-то про «клуб оккультизма» и «раскрытие тайн сверхъестественного». Я хмыкнул, но флаер взял — на всякий случай. Информация лишней не бывает.
Потом мы зашли в кафе.
Оно располагалось на углу улицы, небольшое, уютное, с витриной, за которой красовались пирожные и круассаны. Внутри пахло кофе, свежей выпечкой и чем-то сладким, от чего у меня сразу заурчало в животе. Мы уселись за столик у окна, и я заказал себе огромный сэндвич с курицей, картошку фри и большой стакан колы. Эмилия взяла пасту с каким-то соусом, Акена — салат и чай.
Через десять минут нам принесли заказ.
Я вгрызся в сэндвич с таким энтузиазмом, что брызги соуса полетели в разные стороны. Эмилия поморщилась, но ничего не сказала — она уже привыкла к моим манерам. Акена тихо засмеялась, наблюдая за мной, и принялась за свой салат с тем же спокойствием, с каким делала всё в жизни.
А ещё через пять минут дверь кафе открылась, и на пороге появились две знакомые фигуры.
Зеновия и Ирина.
Они вошли, огляделись по сторонам и, не обратив на нас ни малейшего внимания, уселись за соседний столик. Зеновия сняла капюшон, и её голубоватые волосы с зелёной прядью рассыпались по плечам. Ирина последовала её примеру, аккуратно поправив каштановые локоны. Они сделали заказ — что-то лёгкое, судя по тому, как быстро официант записал их просьбу, — и принялись о чём-то тихо переговариваться.
Эмилия покосилась на них в самом начале, но быстро потеряла всякий интерес. Она даже не стала напрягаться — просто вернулась к своей пасте, будто эти две экзорцистки были не опасными противниками, а обычными посетителями кафе.
Я и Акена тоже особенно на них не смотрели, предпочитая уделить внимание еде. Сэндвич был вкусным, картошка хрустящей, кола холодной — что ещё нужно для счастья?
— Они нас не заметили, — тихо сказала Акена, не поднимая глаз от салата.
— Или сделали вид, что не заметили, — ответил я, откусывая очередной кусок сэндвича.
— Думаешь, они нас узнали? — спросила Эмилия, накручивая пасту на вилку.
— Не знаю, — честно ответил я. — Но если узнали, то не показывают вида. А это значит, что либо они не считают нас угрозой, либо у них есть план.
— Или они просто пришли поесть, — предположила Акена.
Я усмехнулся.
— Может быть. Но экзорцисты редко делают что-то просто так. Даже едят.
Мы замолчали, продолжая поглощать еду. Я краем глаза наблюдал за соседним столиком — Зеновия что-то тихо говорила Ирине, и та кивала, иногда бросая взгляды в сторону окна. Они не смотрели на нас. Или делали вид, что не смотрят.
— Ладно, — сказал я, доедая сэндвич. — Едим, платим и уходим. Не будем привлекать внимания.
— А если они пойдут за нами? — спросила Эмилия.
— Тогда мы это узнаем, — ответил я. — Акена, ты поставила на них следящее заклинание?
— Ещё в парке, — подтвердила она. — Если они используют магию или святые артефакты, я почувствую.
— Отлично, — сказал я. — Тогда не о чем беспокоиться.
Я допил колу и откинулся на спинку стула, чувствуя приятную сытость.
Соседний столик продолжал тихо переговариваться. Зеновия что-то сказала, и Ирина тихо засмеялась. Они выглядели расслабленными, почти беззаботными. Но я знал, что это обманчивое впечатление. Под этими милыми улыбками скрывались мечи, способные убивать демонов.
И я не собирался забывать об этом.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
