Обложка Ученик в тёмные рыцари и его мастира.

Ученик в тёмные рыцари и его мастира.

Бугаёв Максим

0% прочитано
Стандартный
Бугаёв Максим

Ученик в тёмные рыцари и его мастира.

Глава 1

Глава 1.

Пограничье.

Я сидел в открытом поле под проливным дождем, укутавшись в непромокаемый плащ, и смотрел на открывшуюся передо мной картину. Мысли были под стать погоде — тяжелые, невеселые и пасмурные. Я думал о превратности судьбы и о человеческой природе. Вспоминал всё, что произошло со мной за какие-то три месяца, и тот отпечаток, который оставили после себя эти девяносто два дня.

Всего девяносто два дня — и тридцать шесть лет моей прежней жизни перевернулись.

Они сожгли в тлен все мои знания о природе мира и о том, как устроена последовательность вещей.

За полных тридцать шесть лет от роду я никогда не помнил себя таким, как сейчас: уверенно стоящим на ногах, устремленным и жадным до знаний человеком, вцепившимся обеими руками в жизнь.

Теперь я смотрел в будущее с надеждой и верой, с сильным, непреодолимым желанием стать тем, кем всегда мечтал быть. Человеком, который сможет оставить после себя след в истории. Тем, кто сможет смело признаться самому себе, что прожил жизнь не зря. Сделать то, что перечеркнет всю бесполезную рутину, в которой я варился годами, и поставит несколько восклицательных знаков над делами, о которых не стыдно рассказать детям и перед людьми похвастаться при случае.

Но пока это не более чем планы на будущее. Сейчас надо обязательно приложить все силы и дожить до этого самого будущего. Любым способом, чего бы это мне ни стоило.

С недавнего времени все столпы бытия, на которых держался мой мир, дали трещину и разрушились.

Всё улетело в тартарары: ученье, проповеди, наставления, законы, принципы и мораль — в один момент осыпались бесполезной шелухой наземь, превратились в мусор, утратив право на существование.

Ветер перемен подхватил и отнес в неведомые дали, разбросав по всем уголкам мира небытия эти бесполезные крупицы старого мира. Правду говорят: «Лишь утратив всё до конца, мы обретаем истинную свободу». Теперь эти золотые слова я понимал как никогда раньше. Я чувствовал себя заново рожденным.

Точнее сказать — меня таким сделали.

Возможно, слова «создали» или «перевоплотили» тоже подходили не до конца — всё было не из той оперы. Из меня не пытались слепить кого-то чужого, скорее — содрали шелуху, оставив то, чем я и должен был быть изначально. Судьба просто подарила шанс стать тем, кем мне и было уготовано.

Все тридцать шесть лет остались позади, крошечным островком памяти в сознании нового человека. Далекие и призрачные, эти годы хотелось забыть и не вспоминать больше никогда. Но трансформацию потерпело не только сознание. Само тело, весь организм будто переродились, и внешне я тоже стал другим.

Нет, кардинальных изменений не произошло, но отличия от прежнего Марка всё-таки появились. Глаза обрели другой цвет — теперь они были темно-серыми. Седые волосы посветлели, отливая стальным пеплом. На лбу разгладились морщины, а кончики ушей стали чуть более острыми. Осанка, походка и манера держаться превратили меня из бесформенного комка серой массы в личность. Тело обрело силу: мышцы наполнились энергией, взгляд утратил прежнюю рассеянность, а по венам забурлила новая кровь, окутанная дымчатой аурой ночи.

Кости утратили былую хрупкость, старые болячки исцелились и перестали беспокоить по пустякам, что с возрастом становилось весьма раздражающим фактором. И самое главное — теперь меня можно было назвать сосудом, готовым к наполнению. Не тем мусором, каким меня пичкали на протяжении всей сознательной жизни, а той самой истиной, которую дано познать далеко не каждому.

Я был готов принять в себя, впитать всё то, что некоторые называют манной — основной структурной единицей волшбы, которая в умелых руках сплетается в самую настоящую магию.

Мир оказался совсем не таким, каким я привык его представлять. Пусть опасным, но куда более интересным. И теперь, когда я прикоснулся к природе магии, всё вокруг слилось в единое целое. Бытие открывало врата к бесконечным вершинам, которые так хотелось покорить. А, как известно, у всего великого есть свое начало. Вот и сейчас я находился только на старте, сделав первый шаг навстречу будущему. Впереди отчетливо мерцал свет, к которому я шел…

***

На горизонте и проблеска света не видно, всё небо заполонили войска серых туч, которые несли с собой своих солдат, а имя им капли дождя. Каждая капля с горох величиной, холодная и жестокая, не знающая пощады на своём пути, заданная одной лишь целью, достичь земли. Молнии и грохот грома били в барабаны победы, подгоняя и напутствуя войску дождя обрушиться на всё живое и неживое внизу, упасть и разбить в пух и прах всё, что встретят они на своём пути. Бесчисленное войско, не знающее поражения, усталости и гнёта сомнений полностью оккупировало небо и землю.

Ничего странного и неожиданного для человека не было в таком природном явлении на землях пограничья. Об этом меня предупреждала Сова.

Здесь никогда не бывает солнца, и не поют птицы звонкие трели, никогда не гладит своей невиданной рукой ветерок серую траву. Эти земли знают лишь серость и полумрак, противников всего живого, что окажется по воли судьбы в их владениях. Пограничные земли, не знающие начала и не имеющие конца, всегда рады принять в свои владения путников иных миров, но никогда не желающие их отпускать.

Пограничье как мышеловка для одних и как испытание для других. Только здесь чужемирцы могут пройти первое и настоящее испытание. Тех же, кто его преодолеет, ждёт самая достойная из существующих наград— жизнь. В противоположном случае — те, кто споткнётся и не сможет встать, не сумеет дойти до конца, награды не видать. Жнецы Смерти не знают покоя и усталости, у них нет выходных и праздников, своих клиентов они находят всегда и везде, как бы те не прятались и не бежали.

Слабых, пограничье оставляет у себя, в своей коллекции человеческих останков, в виде черепов и костей, которые наглядно указывают случайным путникам на судьбу неудачников.

Это белее, чем наглядный пример о философии мира пограничья.

Не стоит забывать и самые главные наставления Екатерины Игоревны, про пограничные земли.

Сова указала на самых опасных существах этих мест, о тех, кто навечно проклят, слоняться по этим землям. О тех, кто только и существует ради того, чтобы выпить и отнять жизнь у всего живого, что повстречается на его пути в пограничье. О тех, кто всегда находится в тени и в самых кошмарных снах чужемирцев. Те, про кого говорят путники со страхом и бессильной злобой на устах. Имя им — личи.

Былые остатки могущественных магов, чьими именами были заполнены многие фолианты магических академий и профессиональных училищ фамильяров.

Когда-то сильные и непоколебимые люди, достигнувшие небывалых высот в изучении и практики магии, бросили вызов пограничью и потерпели поражение. Пограничье сожрало их разум, уничтожило память, выжгло напрочь сознание и индивидуальность из светлых голов великих столпов магии, оставив лишь оболочку: превратив тех в безумных и безудержных зверей. И в этом кроется злая ирония.

Маг, потерпевший поражение уходил в мир духов, точнее его душа, а тело продолжало жить. Оболочка, оставшаяся от мага, уже не могла покинуть мир пограничья. Пропитанное живительной и восстановляющей магией, тело просто не могло умереть. Это было самой жуткой странностью пограничья, самой страшной загадкой, ответ на которую так никто и не получил.

Но что такое тело без сознания? Тело без разума, без души?! Верно, ответ один — это существо, названное личем. Страшнее любого самого жуткого зверя, которого можно себе представить. Хуже любого охотника, которого можно себе вообразить. Лич прямолинеен и предсказуем в своих действиях, он существует только для того, чтобы уничтожать всё живое на своём пути, без тени сомнения и раздумий. Идеальная машина смерти, не ждущая вознаграждения и похвалы за свои дела. Без страха и упрёка, без сна и отдыха. Они кошмарные стражи земель, запретных для слабых и нежданных, дерзнувших ступить в пограничье.

Безустанно слоняющиеся личи навсегда закрыли путь случайным гостям под серым небом серых земель. И самое страшное: с каждым оступившимся магом в пограничье число личей только возрастало, достигая критической точки. Точки невозврата. Когда будет совершенно бесполезно и невозможно сунуться в пограничье, не потеряв при этом свою жизнь из-за постоянного прироста численности этих безжалостных исчадий пустошей. Уже сейчас подобный факт нужно воспринимать как прямую и неотъемлемую угрозу всем живым, кто собирается пройти свой путь между мирами.

В общем из того, что было мне известно вот что скажу: на общем собрании конклава двенадцати планет решение приняли единогласно: Врата, ведущие в приграничные земли, должны быть взяты под тотальный контроль. Каждый из параллельных миров обязался выдвинуть лучших кандидатов для этой миссии. Планировалось, что кланы, охраняющие Врата на местах, объединятся в единую структуру, но политический механизм дал сбой.

Прийти к общему знаменателю по поводу слияния кланов так и не удалось — слишком уж разнились жизненные уклады, законы и философия двенадцати планет. И всё же конклаву стоит отдать должное: несмотря на разногласия, главную угрозу они купировали. Порядок у Врат установили везде, за исключением Осиапеты. Восьмая планета конклава пошла собственным путём: её старейшины сочли риск слишком высоким и попросту запечатали свои Врата на неопределённый срок.

Для остальных миров правила игры кардинально изменились. Чтобы получить право ступить в приграничье, кандидаты теперь проходили жесточайший отбор, исключавший попадание туда случайных людей или посредственностей. Вход для посторонних закрылся наглухо. Узкие тропы среди серой травы отныне протаптывали только избранные — те, чей магический потенциал и хотя бы базовое владение волшбой скрытности давали шанс пройти сквозь кишащие личами земли и достигнуть Врат иного мира.

Если вдаваться в подробности, стоит отметить один факт. Все двенадцать параллельных миров пересекались в одной точке — на планете под названием Охойо, являвшейся центром этой системы.

Как такое возможно, Сова — хоть и была прирождённым педагогом — объяснить мне так и не смогла, но общий смысл я уловил. Из её слов выходило, что все дороги из каждого мира вели через Пограничье к Охойо, словно к главной развязке на магистрали. Только миновав эту планету, можно было попасть на любую другую из двенадцати. Естественно, кроме Осиапеты, запечатанной сейчас от любых визитов.

Однако ко мне это правило сейчас можно не применять. Я безбилетный пассажир. “Заяц”, воспользовавшийся лазейкой, попав в пограничье с чёрного входа.

Дождь не прекращался и не стихал: холодно, сыро, противно. Настроение паршивое — одиночество грызёт меня уже вторые сутки. Я высунул голову из-под плаща и взглянул на небо. Ни единого проблеска, стена воды на весь день. Посмотрел на небо — и будто в глаза тоске глянул.

Прикурив сигарету, я тут же спохватился и осторожно огляделся по сторонам: не заметил ли кто, как я неосмотрительно чиркнул огнём на открытом месте? Огонёк зажигалки был крошечным, но любой лич среагирует на такую искру точно так же, как акула на каплю крови в океане.

Кажется, никого — всё спокойно. Из-за дождя видимость была скверной, но у меня имелись и другие способы проверить обстановку. Внутреннее чутьё молчало: никаких тревожных всплесков, направленных в мою сторону. Отлично.

Стрелки наручных механических часов показывали, что дело близится к ночи — самому неприятному времени суток в Пограничье. И под словом «неприятное» я подразумевал «ужасное и омерзительное».

С наступлением ночи Пограничье погружалось в беспросветную тьму. Разгонять её костром или магическим светом было равносильно смерти: стоит зажечь хоть искорку, и с вероятностью в сто процентов жди непрошеных гостей.

Делать этого нельзя ни в коем случае, если дорога жизнь. Но больше всего по ночам сводил с ума вой голодных и злых личей. Подобно волкам, они выли на двенадцать лун, едва проступавших сквозь тучи. Мне доводилось слышать настоящий волчий вой, но по сравнению с воплями личей тот казался детским лепетом. Эти твари издавали такие звуки, что душа уходила в пятки, сжимаясь в дрожащий комок. В первую ночь, услышав этот вой, я едва не проклял всё на свете и не пожалел, что сунулся сюда. Но всё же справился со страхом и сжал волю в кулак. Пути назад нет.

Удобная эта вещь — плащ-палатка. Спасибо за неё Серёге Инквизитору. Подарок действительно оказался очень нужным и полезным, да что там — незаменимым. Особенно в пограничье.

По правде сказать, я такой щедрости от Инквизитора не ожидал, но факт остаётся фактом. Мы не были ни друзьями, ни приятелями. Он даже не воспринимал меня как будущего члена клана — но, как оказалось, всё же мужик он был правильный. Такую плащ-палатку не купить в обычном магазине или на рынке. Это военная спецодежда, причём какой-то очень продвинутой страны. Какие связи использовал Инквизитор, чтобы достать её, одному Богу известно, но сейчас я искренне и от всего сердца благодарил Сергея за этот подарок.

Благодаря плащ-палатке я в нужный момент мог полностью слиться с местностью. В считаные секунды идущий посреди равнины человек превращался в неприметный валун. Стоило упасть на колени и дёрнуть за шнур запуска насоса: плащ раздувался, сливаясь с окружающим пейзажем, а внутри образуется небольшое пространство, защищённое плотными брезентовыми стенами, и крыша над головой. Технология, заслуживающая уважения и восхищения. Собиралась палатка так же быстро, как и раскладывалась. Единственный недостаток — вес. Но с этим можно смириться, когда на кону твоя жизнь.

Время перекусить и ложиться спать, если получится. Из рациона — только шоколад и яблоки, единственные продукты, которые не портились в приграничье. Ещё вода. На таком довольствии нужно продержаться неделю — ровно столько времени понадобится для того, чтобы дойти до врат Охойо.

Машинально нащупав рукой кулон на шее, я убедился, что он на месте. Артефакт скрытности, который дал на время Финт, отводил от человека взор лича. Артефакт нужно обязательно вернуть: раз Финт дал его мне на время, значит, верит в меня, верит, что я обязательно вернусь. От этой мысли на душе немного теплее.

Перекусив шоколадным батончиком и съев яблоко, я стал укладываться. Спать приходилось на сырой земле, постелив брезентовый коврик, чтобы не простудиться, и свернувшись калачиком из-за небольших размеров плащ-палатки. Устав за день, я валился в сон без задних ног, но меня беспокоила собственная склонность к храпу. Храпом я мог демаскировать себя и привлечь ненужное внимание, поэтому приходилось с помощью будильника в часах контролировать свой сон, как бы того ни не хотелось. Осторожность прежде всего, а вибрирующий звонок не должен наделать шума.

Тревожное чувство разбудило меня. Дождь прекратился. Я ещё не полностью отошёл от дымки сна, но тело уже напряглось, как струна. Я учуял постороннего. Кто-то вошёл в мою зону охвата.

Сбросив с себя пелену сна, я с трудом, но всё же обрёл ясность сознания. Прислушался к ощущениям и понял: где-то рядом человек, и даже не один. Это определённо были люди. Напряжение нарастало. Пограничье не сулило встреч с друзьями. Сова однозначно говорила, что, исходя из её опыта, любой человек в серых землях — это беда. В пограничье друзей не ищут. Здесь человек человеку враг.

Чутьё подсказывало, что меня пока не обнаружили. Скорее всего, эти двое — такие же новички, как и я сам. От них исходила слабая аура волшбы, совсем не вровень с той, которую я раньше наблюдал у членов нашего клана. Единственное, что смущало, — цвет их аур. Совсем не обычные оттенки: ярко-оранжевый и фиолетово-зелёный. Такого я раньше не видел.

Люди приближались. Теперь они были в непосредственной близости, метрах в пятидесяти от меня. Мне это совсем не нравилось. Артефакт Финта не даст обнаружить меня таким слабым магам, как эта парочка, но кто знает, какими побрякушками они обвешаны? Кулон способен укрыть от лича, а от каких-то неучей и подавно, вот только нет никакой гарантии, что они не натолкнутся на меня в упор. Ведь они люди, и сложить два плюс два им не составит труда.

Кто они и зачем здесь — меня не интересовало. А вот какую угрозу они могут нести для меня — совсем другой вопрос. Я достал пистолет из кармана штанов и снял его с предохранителя. Надо быть наготове. Однако срывать сургучную печать с курка пока не стал. Не стоит упускать шанс, что они попросту пройдут мимо, не заметив меня.

Через минуту в направлении двенадцати часов я услышал мужской и женский голоса. Для пограничья они разговаривали чересчур громко. Мало того что они обсуждали какую-то ерунду вроде кинофильма, так ещё и срывались на спор на повышенных тонах. Боже, что за идиоты! Они вообще понимают, где находятся? Тут лишний раз пёрднуть боишься, чтобы не привлечь внимания, а эти ведут себя как на прогулке в парке. От такой беспечности меня буквально распирало от злости. К тому же я отчётливо понимал: своим поведением они могут притащить беду и к моему порогу.

«Пристрелить их, что ли?» — раз за разом пролетала мысль. Они сами идут ко дну, так ещё и меня за собой утянут, даже не подозревая об этом.

Нарушители остановились. Совсем близко от меня. Замерли, не шевелятся. Шагов больше не слышно — тишина. Меня накрыла волна нервозности: неужели заметили? Внутреннее чутьё молчало, сигналов об обнаружении не было, но предательские мысли так и лезли в голову. Если меня засекут в такой опасной близости, долго разбираться не будут. Два к одному — расклад не в мою пользу. Твою мать!

Щелчок, ещё щелчок! Звук прошел, будто треск от электрического разряда. Сердце ёкнуло от неожиданности. Спина моментально взмокла от пота, руки задрожали от предельного напряжения, лоб покрылся испариной. Я был как взведённая пружина от волнения и неопределенности. Ещё мгновение — и выскочу из своего укрытия, как чёрт из табакерки. Что там происходит?

Любопытство пересилило страх. Находиться в неведении дальше было выше моих сил, и я аккуратно попытался высунуть голову наружу, чтобы осмотреться. Указательный палец лежал на сургучной пломбе спускового крючка, другой рукой я аккуратно расстёгивал молнию палатки.

Первое, что шокировало, — в глаза ударил насыщенный, яркий голубой свет. Меня ослепило. После кромешной тьмы глаза с трудом адаптировались к свечению, которое шло буквально отовсюду, куда ни посмотри. На восстановление зрения потребовалось секунд пятнадцать, которые тянулись словно вечность.

— Доброй ночи, господин крыса, — сказано было негромко, но для меня это прозвучало как гром среди ясного неба.

Зрение немного вернулось, и я разглядел стоящую передо мной фигуру. Человек держал в руках что-то длинное и острое, направленное прямо мне в лицо.

Глава 2

Глава 2.

Раскрыт и застигнут врасплох. Провал! Осознавать этот факт ужасно не хотелось, но теперь уже ничего не поделать. От досады я опустил голову и закрыл глаза, мысленно проклиная неудачу, которая добралась до меня раньше, чем я ожидал. Через пару секунд я снова поднял взгляд на незнакомца, щурясь от слепившего глаза света.

— Вставай, крыса, на задние лапки, — с нотками издевательства приказал дерзкий басовитый голос.

Я поднялся, предварительно отстегнув от себя плащ-палатку. Чувствовал я себя паршиво: гордость и самолюбие были задеты за живое. В руке я продолжал сжимать пистолет, опущенный дулом вниз. Пломба так и не была сломана, но я вцепился в оружие мёртвой хваткой. Это была моя единственная соломинка, за которую я держался, как утопающий.

— Лиу Лу, тебе стоит посмотреть на эту крысу! Видишь, какое я дерзкое животное поймал! — продолжал сыпать оскорбления здоровый парень.

Это был тот случай, когда при своём немаленьком росте под метр девяносто я смотрел на человека снизу вверх. Здоровяк был высоким, метра два, а то и больше. На вид — лет тридцати отроду, не больше. Короткие белые волосы, зачёсанные ёжиком вверх, широкий лоб, узкие брови, под которыми прятались прозрачные глаза убийцы. Острый нос, узкие губы, широкие скулы — одним словом, хищные очертания лица. Мощная шея, мускулистое тело, которое очень выгодно подчёркивала недешёвая одежда, сидевшая на задире как влитая. И при двухметровом росте, с огромным двуручным мечом в руках, этот парень смотрелся крайне внушительно — особенно учитывая факт, что меч он легко держал одной рукой.

Из-за его спины показалась миловидная девушка с ангельским личиком и холодными глазами. Она внимательно посмотрела на меня и, по-детски склонив голову набок, приложила указательный палец к подбородку:

— Боги, какой дурак попался! Выброси немедленно свою железку из рук. Ты разве не понимаешь, что своим желанием огрызаться только оскорбляешь моего господина? Ты слишком слаб для этого. Ты ему не чета, ты просто мусор. Знай своё место.

Здоровяк хищно улыбнулся, смотря на меня исподлобья. Я понял, что моё будущее сейчас полностью зависит от слов этой девчонки. Рука сама собой разжалась, и пистолет упал в траву. Это не было проявлением слабости — просто я отчётливо осознал, что эта старшеклассница ростом под метр шестьдесят абсолютно права.

Передо мной стояли не новички. Передо мной находились опытные, высокопрофессиональные маги. Один — маг-воин из классификации тёмных рыцарей, а вот кем была вторая, для меня оставалось загадкой. Но в том, что тёмный рыцарь имел высокий ранг и владел одной из высших форм орденария, сомнений не было. До этого момента они скрывали свои ауры, и мне, новичку в этих премудростях, разглядеть их истинный цвет было невозможно. Теперь они перестали таиться, и я ясно понял: по сравнению с этими монстрами я полное ничтожество.

— Вы правы, девушка. Я ещё слишком слаб, чтобы посметь оскорбить вас с напарником своей дерзкой выходкой, — слова сами вырвались у меня изо рта.

— А? Девушка? — шатенка, уже было повернувшаяся ко мне спиной и готовая уйти, остановилась. Она обернулась и с изумлением уставилась на меня. — Ты действительно дурак? Не знаешь, кто я?

Этот вопрос поставил меня в тупик. О чём она вообще спрашивает? О том, девушка она или нет? Так тут вроде всё очевидно: хрупкая, невысокого роста особь женского пола с длинными каштановыми волосами, в которые был вплетён букет из искусственных цветов. Большие карие глаза с пышными ресницами, курносый носик, розовые щёчки и пухлые губы. Тонкая шея, красивый силуэт с осиной талией и стройными ногами. Красавица! Кем ей ещё быть? И тут меня осенила догадка.

Склонив голову, как учила Сова, я встал в позу татэ (поза уважения и покорности перед высшим собеседником). Ровным и непринуждённым голосом я произнёс:

— Прошу прощения, я неправильно выразился. Точнее было бы сказать — вы очень красивая девушка!

Шатенка прыснула со смеху. Она хохотала так безудержно, что мне на мгновение стало совершенно неловко за свою опрометчивость. Я явно понял её слова не так, раз последовала такая реакция.

— Девушка… Напарник… Боги, какой дурак попался! Аха-ха-ха! — не унималась она, схватившись за живот и опираясь на здоровяка.

А вот реакция блондина оказалась совершенно противоположной. Лицо его налилось пунцовой краской, он дышал, как разъярённый бык, а глаза застлала ярость. Вся напряжённая поза гиганта буквально кричала о смертельной опасности. Ничем хорошим для меня это не предвещало. Угораздило же вляпаться в историю!

Я закусил губу, широко расставил ноги и с вызовом посмотрел на двухметрового тёмного рыцаря. Раз пришло моё время — значит, так тому и быть. Сцепив зубы и с абсолютно бесстрастным лицом я холодно произнёс:

— Чего пыхтишь, как паровоз? Взялся за меч — так руби! Нечего тут балаган устраивать.

— Нет, нет, нет, хозяин! — отсмеявшись, шатенка перехватила руку замахнувшегося мечом гиганта. — Он начинает мне нравиться. Не губи его. Пока что Бастас. Дай мне с ним поговорить. К тому же не так часто встретишь в тёмных землях кого-то настолько вежливого.

— Ты пожалела эту дерзкую крысу? — с нескрываемым раздражением спросил блондин.

— Бастас, что за тон? — резко привела в чувство здоровяка хрупкая шатенка.

— Но…

— Никаких «но», Бастас! Я ведь довольно ясно дала понять, какие у меня планы насчёт него! — Девушка указала пальцем в мою сторону. — Мне нужно время, имей терпение.

Здоровяк поник, не решаясь перечить. Она так просто и неожиданно поставила жирную точку в споре, что я не на шутку удивился. Ясно: у этой девчонки находились все рычаги давления на беловолосого верзилу. Вот кто в их дуэте играет роль первой скрипки!

Не проронив больше ни слова, блондин отвернулся, всем видом демонстрируя недовольство происходящим. Убрав меч в ножны, он отошёл на несколько шагов, но недалеко — сразу видно, привык держать ситуацию под контролем. У меня же в голове закрутился естественный вопрос: почему шатенка называла этого великана «хозяином»? Или это слово для них имеет совершенно иной смысл, чем тот, к которому привык я?

— Я ведь правильно сказала, ты из Тёмных земель? — для уточнения поинтересовалась девушка, подступая ко мне вплотную. Я по-прежнему стоял, выпрямив спину и вытянув руки по швам.

— Да, — я утвердительно кивнул.

Я знал, что в конклаве двенадцати планет Землю называли планетой Тёмных земель. Это имя за ней закрепилось потому, что большая часть выходцев с Земли были по призванию тёмными рыцарями разных подклассов и категорий. Существовало и другое объяснение: на моей родной планете официально зарегистрировано огромное количество нацональных языков, что с точки зрения других миров считалось кощунством и дикостью. В Конклаве данное положение дел приравнивалось к языковой анархии, а само слово «тёмный» имело под собой и второй подтекст — «безграмотный». В большинстве цивилизованных миров действовал один единый общий язык — прансо, на котором свободно общался любой житель планет союза. Земля в этот список цивилизованных миров, естественно, не входила. Именно по этой причине Землю и Осиапету клеймили Тёмными землями.

— Значит, очевидно, ты крыса с Земли. Ведь Осиапета уже как двести лет под замком, — констатировала девушка.

— Всё верно, я землянин, — согласился я.

Оскорбление про «крысу» я упорно проигнорировал. Я отлично понимал, что нахожусь не в том положении, чтобы обращать внимание на подобные пустяки. «Хоть поленом назовите — только в печь не кладите». К тому же с высокой долей вероятности слово «крыса» имело и другое смысловое значение. Мы разговаривали на прансо, а кто знает, какие оттенки и подтексты вкладывают в это понятие местные.

В очередной раз я мысленно поблагодарил Сову за то, что она так упорно натаскивала меня перед отбытием. Екатерина Игоревна сделала для меня много хорошего и возилась, как с ребенком: обучала, наставляла, показывала. Я твёрдо решил, что обязательно отблагодарю её как следует, если вернусь. Вот и сейчас: не владей я прансо, которому меня обучили за три месяца, лежал бы уже в сырой земле с большой долей вероятности.

Меня как током ударило: я слишком долго пробыл в своих мыслях и упустил контроль над происходящим! Вернувшись к реальности, я увидел, что Лиу Лу стоит передо мной и пристально рассматривает под разными углами. Смотрела она на меня не как на человека, а как на предмет, которому давала оценку, что-то шепча себе под нос. Обойдя вокруг меня, замершего без движения, и наконец удовлетворившись увиденным, она щёлкнула пальцами.

— А ты жить хочешь, крыса? — мелодичным и шутливым голоском поинтересовалась шатенка, заглядывая мне прямо в глаза и не сгоняя с лица милой улыбки.

От этой улыбки и её простодушной игривости у меня по коже пробежали мурашки. Ощущение — будто кошка играет с мышкой, и я тут был отнюдь не кошкой. Было неловко признаться самому себе, но я действительно испугался этой девчонки. Взрослый мужчина не робкого десятка, на две головы выше этой тоненькой и хрупкой нимфы, я испытывал перед ней настоящий, первобытный страх. Внутреннее чутьё колотило во все колокола при одном взгляде на Лиу Лу. Казалось бы, опасаться стоило того здорового Тёмного Рыцаря, но здравый смысл подсказывал: в этой парочке всё далеко не так просто.

— Конечно, я хочу жить, — ответил я на очевидный вопрос.

— Ну, мало ли, — игриво надула губки Лиу Лу. — Может, ты самоубийца, решивший свести счёты с жизнью из-за неразделённой любви?

На этой фразе она сделала особый акцент — так, будто задала конкретный вопрос, а не просто озвучила догадку.

— Нет, ничего подобного, — твёрдо возразил я.

— Да-а? — в своём духе продолжила Лиу Лу. — Ну раз так, то, возможно, у тебя есть кто-то, к кому ты хочешь вернуться? Или ради кого полез в Пограничье?

Я не понимал, к чему эти расспросы, но направление темы уловил. Ох уж эти девчонки — везде им подавай романтику! Надо быстрее дать исчерпывающий ответ, иначе этот допрос затянется надолго.

— Нет. Если вы имеете в виду, хочу ли я стать рыцарем для какой-то дамы сердца или произвести на неё впечатление своими поступками, то вы, милая барышня, заблуждаетесь. Меня никто дома не ждёт, и слёз по мне лить никому. Только мои товарищи из клана ждут моего возвращения — по крайней мере, я на это очень надеюсь.

— Вот как! Занятно, — мило улыбнулась шатенка. — Значит, тебя сюда отправили соклановцы?

— Верно. Хотя, по правде сказать, не то чтобы… — тут я замялся, соображая, как точнее объяснить ситуацию, но потом решил говорить правду: выдумывать всё равно было нечего. — Буду откровенен. Я ещё не стал полноценным членом клана. Во-первых, мне надо выучиться и набраться опыта. Во-вторых, получить достойный рангарий, чтобы не быть обузой для своего клана. И только тогда у меня появится шанс стать одним из них, — признался я, прекрасно понимая, что всё для меня может кончиться прямо здесь и сейчас.

— Похвально! Ты честный и прямой человек, крыса. У меня нет никаких сомнений, что ты говоришь правду. Весьма редкие качества в наши дни для таких, как ты.

«Такие, как я» — кто эти люди, о ком она говорит? Я не понял, но перебивать не стал.

— Ну, раз ты такой честный, то скажи мне, крыса, я тебе нравлюсь? — с этими словами Лиу Лу крутанулась на носочке на триста шестьдесят градусов, выгодно демонстрируя себя.

— Э-э-э… Я немного не понял, вы о чём? — замешкался я, не совсем уловив суть вопроса.

— Боги, ну ты и тормоз! — разочарованно скривила губы шатенка. — Красивая я или нет? Нравлюсь тебе? Что именно тебе не понятно в моём вопросе?

Мои глаза расширились и сами собой скосились в сторону блондина, который уже полностью развернулся к нам. Вид здоровяка говорил сам за себя: вякну что не так, и сразу в могилу. Но что ответить? Девушка действительно была чертовски привлекательной и милой. Мягкие замшевые сапожки, белые гольфы выше колен, мини-юбка солнце-клёш, выгодно подчеркивающая стройные ноги, лёгкая кофточка и короткий стильный пиджак, выделяющий талию и грудь, — всё это делало её неотразимой. Особенно на убогом, сером фоне Пограничья.

Шатенка ждала ответа. Ещё секунда — и её терпение лопнет, а вместе с ним и мои надежды на жизнь. Только вот я не вчера родился. Сейчас нужно было найти слова, которые устроят и блондина, и шатенку. Причём такие, чтобы не обидеть никого из них. Скажи я нечто вроде «извини, ты не в моём вкусе» или ляпни дурость «ты красавица, детка, я тобой очарован» — и всё, пиши пропало. К местным «украшениям» Пограничья добавятся мои кости.

Времени на раздумья не оставалось, поэтому я решил сказать правду — ну разве что слегка её приукрасив:

— Вы прекрасны, Лиу Лу. Ваша красота просто ослепляет. Моё чёрствое сердце при взгляде на вас начинает цвести и благоухать. Но я с горечью чётко осознаю, что такой, как я, вам не пара. Вы никогда даже не взглянете в мою сторону с интересом. Такой прекрасный цветок, как вы, нуждается в заботливых и чувственных руках опытного садовника. Человека, по праву достойного вас — такого же яркого и неординарного.

— Хватит! Крыса, я и так уже вся горю от твоих комплиментов! Я понимаю, что ты плут, но как приятно услышать такие слова в свой адрес. Врёшь и не краснеешь. Жаль только, что я слышу это от тебя, а не от того, кто ближе всех ко мне, — последние слова были явно адресованы блондину, который стоял, надувшись как сыч.

— Может быть, я немного и преувеличил, но поверьте, Лиу Лу, это «немного» настолько ничтожно, что его даже в лупу в моих словах не разглядеть, — я понял, что начинаю перегибать палку, но меня уже понесло. Такое со мной бывает: иногда очень трудно вовремя ударить по тормозам.

— Не думала, что услышать столь неприкрытую ложь бывает так приятно. Ты меня развеселил, и мне это по нраву. Эх ты, землянин… Развеял тоску у меня в голове на мгновение. Думаю, ты достоин жить дальше.

Я был полностью солидарен с её мнением. Оставалось только узнать, что думает на этот счёт здоровяк.

— Что скажешь? — шатенка, будто прочитав мои мысли, обратилась к своему спутнику.

— Если ты так желаешь, пусть проваливает на все четыре стороны, — как можно равнодушнее дал добро Бастас.

Я уже обрадовался, что смогу унести ноги и сохранить собственную шкуру, но шатенка явно не собиралась отпускать меня так просто.

— Нет-нет-нет, так не пойдёт, милый. Он ведь погибнет без нас!

— Даже не знаю, — безынициативно приподнял бровь блондин. — Он ведь крыса, а они на редкость живучие твари. Вон как ловко из твоих коготков выпутался. У него определенно есть талант к выживанию.

— С этим не поспоришь. Но он мне всё равно понравился. Не хочу отпускать. Как же поступить? — девушка задумалась на мгновение, а затем посмотрела на меня очень внимательно, взвешивая в голове все за и против. — Крыса, а ты послушный?

Я даже не нашёл, что ответить. Но девушка и не стала ждать: повернулась к здоровяку.

— Бастас, ты сильно будешь меня ревновать, если я оставлю его при себе на какое-то время?

— Ничего подобного! Не доставлю я тебе такой радости, — отрезал здоровяк холоднее, чем стоило бы. Он явно переигрывал. Я прямо-таки представил картину: Бастас заносит надо мной свой огромный меч и с одного взмаха разрубает меня на двух полземлекопа.

— Ой, да брось, у тебя же всё на лице написано! Это так мило и волнительно, Бастас, — задорно рассмеялась шатенка. — Даже крыса сразу всё понял, а ты строишь из себя буку.

Такая неопределённость начинала серьезно напрягать. Я никак не мог уловить, какие мысли бродят в голове этой фурии и к чему она клонит. Зачем разжигает в здоровяке искры ревности и сомнений на мой счёт? Смерти моей хочет или просто нашла забавную игрушку? В общем, как ни гадай, а только Богу известно, что может твориться в этой миленькой головке с каштановыми волосами.

Пока парочка обменивалась язвительными колкостями, у меня появилось время внимательнее присмотреться к голубому свечению, исходящему отовсюду. Присмотрелся — и меня осенило. Магия скрытности. Высшая магия. Сова рассказывала о таком: если я правильно помнил, это называлось «Куполом тишины». Вот так новость! А я-то переживал, что мы слишком беспечно шумим. Да тут хоть на слонах в футбол играй — никто снаружи ничего не услышит и не увидит. Это внутри светло, а снаружи купол работает как хамелеон, полностью сливаясь с местностью.

На такое заклинание способны только маги высшего ранга. Значит, эти двое — элита. И именно двое: маг высокого уровня просветления попросту не может сосуществовать в паре с новичком. Это физически невозможно, если только они не хотят летального исхода для одного из них. Такова уж природа магии: сила тянется к силе, слабость — к слабости. Других вариантов, насколько я знал, не существовало.

И если хоть ненадолго присмотреться к Лиу Лу и Бастасу, находясь в их компании, можно было смело утверждать, что они не первый день вместе. Ведут себя так, будто прожили бок о бок уже не один десяток лет. Вывод очевиден: они оба — высшие.

Теперь всё становилось на свои места. Ничего удивительного, что меня с такой лёгкостью раскрыли и почему артефакт оказался бесполезным. У меня не было и доли шанса против этих двоих.

— Крыса, я решила: ты будешь лошадкой, — зазвенел у меня в ушах весёлый голос Лиу Лу, которая незаметно снова оказалась в опасной близости. — Ты рад? Ну скажи, рад, а?

От такого заявления я лишь развёл руками и нервно заморгал глазами. Вопросы шатенки раз за разом вгоняли меня в ступор.

— Вижу по твоим глазам, что ты совсем дурачок! — на выдохе разочарованно произнесла девушка. — Ладно, давай объясню. Мы разрешим тебе пойти с нами, а за это ты понесёшь нашу поклажу.

Шатенка указала на увесистый рюкзак, стоящий на земле.

От одного взгляда на него я мгновенно поник. Огромный баул явно не ватой забит, а значит, весит немало. Никакой радости в том, чтобы на своём горбу тащить такую тяжесть по размокшей грязи, не было. Тащить не один час и не один день! Впереди пять дней пути — за это время под такой поклажей можно запросто загнуться.

— Вы уверены, что я его вообще смогу поднять? — попытался я намекнуть шатенке, что не слишком уверен в её столь “щедром” предложении.

— Чего?! — лицо Лиу Лу налилось гневом. — Совсем не понимаешь, какой шанс я тебе даю и насколько к тебе добра?!

Краем глаза я заметил, что блондин теперь хохочет во всё горло. Вот попал так попал…

— Ты хоть понимаешь, что идти с нами для тебя — манна небесная?! Никто в твоей шкуре не наделает лишних дырок, если будешь держаться за нас руками, ногами и зубами! — шатенка уже просто орала на меня, от чего мне с каждой секундой становилось всё тревожнее за свою жизнь.

«Конечно, никто не наделает во мне дырок... кроме вас», — думал я, виновато смотря на расходившуюся девушку и мысленно поражаясь тому, какой же несносный характер у этой фурии.

— Да ты у меня в ногах должен валяться и вымаливать прощение за то, что хоть на секунду усомнился в моей доброте! — не унималась Лиу Лу. — Вы только посмотрите на него! Я к нему со всей душой, а он, как мерзкая крыса, нос воротит!

Я вспомнил, чему меня обучала Сова. Как нужно вести себя в подобных случаях. Встал на одно колено перед шатенкой, приложив правую руку к сердцу:

— Покорно прошу прощения, сударыня, за свои дерзкие слова.

— Нет! — вздорно фыркнула Лиу Лу. — Ты должен знать своё место, крыса! Не жди от меня снисхождения! Бастас, убери эту крысу с глаз моих долой!

Я продолжал стоять на колене, склонив голову, не шевелясь и не подавая признаков жизни. Сердце как бешеное колотилось в груди. Неужели конец? Неужели это всё — конечная точка маршрута? Я слышал тяжёлые шаги Бастаса и скрежет вынимаемого из ножен меча. Ещё мгновение — и всё окончится. Но бежать я не собирался. Просто не хотелось... Просто немного устал и не мог заставить себя пошевелиться.

— Стой, я передумала! Пусть живёт. Негоже такому, как ты, благородному мужу, нести на себе тяжести, — повелительным тоном сорвалось с губ Лиу Лу.

Глава 3

Глава 3.

К счастью или на беду, но судьба свела меня с этими двумя. С той ночи, когда я повстречался на пути Бастаса и Лиу Лу, прошло четверо суток. За это время я осознал, насколько Лиу Лу была права. Хоть рюкзак этих двоих и был невыносимо тяжёл, оно того стоило. Даже чавкающая липкая жижа под ногами, в которую дождь превратил землю, не казалась такой уж страшной помехой. Да, мышцы ног нещадно гудели от напряжения, а силы были на исходе, но они подарили мне шанс выжить в Пограничье, вознаграждая за труды своей защитой.

В этом я убеждался не раз. Я уже трижды вблизи видел личей, которым оказался не по зубам защитный барьер этой странной парочки. Хоть маги и не могли уничтожить личей, они прекрасно знали, как от них защититься. И это было огромным плюсом. На ночных остановках я валился от усталости и мгновенно засыпал, не опасаясь за свою жизнь. Этот факт вдохновлял смотреть в завтрашний день с оптимизмом и полной грудью вдыхать воздух перемен.

Конечно, нести груз было не единственной моей заботой. Лиу Лу потребовала увлекательных историй в пути. Моей задачей было развлекать парочку в дороге разными интересными рассказами и фактами из родного мира. Но для меня это не составляло проблемы: за словом в карман я никогда не лез, и мне было что поведать Бастасу и Лиу Лу. Я пересказывал фильмы и книги, которые смотрел и читал: исторические события, фантастические замыслы, даже не брезговал сказками, за что обретал весьма благодарных слушателей.

На какие-то мгновения мне казалось, что я работаю учителем в начальной школе — с таким увлечением и терпением Бастас с Лиу Лу ждали от меня новых историй, что становилось даже не по себе. Они требовали и требовали продолжения, не желая останавливаться. Даже на ночном привале, когда под моё уставшее бормотание засыпал Бастас, Лиу Лу не отпускала меня, пока я не закончу начатое. Это выматывало, но совершенно не злило.

На пятые сутки мы попали в земли мёртвого леса. Вот где было по-настоящему жутко. Чёрные, раскоряченные, безжизненные деревья вкупе с непрерывным дождём навевали такую тоску, что хотелось встать на четвереньки и завыть.

И в тот день Лиу Лу начала занятный для меня разговор:

— Марк, а ты знаешь, кто я?

Теперь шатенка уже не называла меня крысой. За то время, что мы провели вместе, она узнала моё первое и второе имя и обращалась ко мне по имени. К слову, ещё на Земле в клане меня нарекли Спицей — это и считалось вторым именем, а в некоторых случаях даже первым.

— Знаю. Красивая и милая девушка, — ответил я, покосившись на Бастаса и получив от него одобрительный кивок. Блондин не воспринимал меня как соперника: он оказался на редкость сообразительным и достойным человеком.

— Нет, я не о том, — рассмеялась Лиу Лу. — Хотя отчасти это правда: я действительно милая и красивая, но... не девушка.

На секунду я остановился, впав в ступор. «Неужели она парень?! Бред, такого не может быть!»

— Пойдём, не останавливайся, уже недолго осталось идти, — позвала за собой Лиу Лу, в своей привычной манере громко заливаясь смехом. — Видел бы ты сейчас своё лицо!

Я ждал от неё откровений, но шатенка не спешила с объяснениями. Мы прошли ещё метров сто в полной тишине, и только тогда она произнесла:

— Я — мастира, Марк. А Бастас — мой хозяин!

— …?

— Ты не знаешь, кто такие мастиры? — теперь настало время удивляться Бастасу.

— По глазам видно, что совсем тёмный, — серьёзно, с нотками укора заметила Лиу Лу. — Ну да ладно, всему своё время.

Я перевернул в памяти всё вверх дном, но так и не нашёл, за что зацепиться. Сова никогда не упоминала о мастирах. Кто они такие? Я не имел ни малейшего понятия. Не мог поверить, что Екатерина Игоревна ни разу и словом об этом не обмолвилась. Ведь, судя по реакции Бастаса и Лиу Лу, не знать о мастирах было просто неприлично. Я находился в полной растерянности. Неловкая получилась ситуация: даже не знал, что и думать — разыгрывают они меня или действительно говорят правду.

Как я ни пытался расспросить этих двоих о мастирах, так ни разу и не получил ответа — даже смутного намёка. Они просто не желали отвечать, а настаивать я не стал.

Дальше мы шли молча, не проронив больше ни слова. Казалось, каждый из нас троих полностью погрузился в собственные мысли. Словам места не осталось, а вот размышления одолевали и будоражили с неистовой силой. Каждому было о чём подумать, что вспомнить и что предпринять.

К концу дня мы подошли к вратам, показавшимся сразу же, как только закончился Мёртвый лес.

На серой поляне возвышалась каменная арка высотой в шесть метров и шириной в пять. Точно такая же, как и та на Земле, через которую я прошёл в Пограничье. Те же руны, высеченные на каменных столбах рёбер арки, вырезанные наверху фигуры животных разных видов, а внизу — ступени с изображением крыс. Крысы! Вот откуда ноги растут... Вот почему меня называли крысой. Если хорошенько подумать, я ведь действительно находился на самом дне этой иерархии.

— Вот и пришли, — устало выдохнул я и сбросил с плеч тяжёлый рюкзак парочки.

Я обогнал идущих впереди магов, преградил им путь и встал на одно колено, приложив правую руку к сердцу. Склонив голову, я твёрдо произнёс:

— Благодарю вас за то, что позволили пройти этот путь с вами! Благодарю за возможность познакомиться с вами, за ваше милосердие и доброту, которую вы ко мне проявили!

Бастас в ответ лишь молча улыбнулся и взглянул на Лиу Лу.

— А? Так ведь мы ещё не дошли, — удивлённо приподняла брови Лиу Лу. — Марк, до врат ещё метров пятьсот, так что не жульничай! Хватай рюкзак и неси. Выполняй свою работу до конца!

— Спасибо! Будет сделано, — улыбнулся я тонкой шутке девушки, встал с колена и поспешил за рюкзаком, оставшимся позади.

Я уже привык к её манере речи и прекрасно различал настроение, с которым она произносила слова.

Мы подошли вплотную к вратам. Осталось только дождаться импульса. Когда врата полыхнут жёлтым светом и арка наполнится невесомой субстанцией от края до края, можно будет ступить в неё. Шаг вперёд — и окажешься на Охойо. Но нужно быть готовым и расторопным: импульс длится всего десять секунд, не больше. Всё просто и непринуждённо, вопрос только в том, когда именно вспыхнет свет. Точных временных промежутков не существует, всё происходит хаотично: от одной минуты между импульсами до пяти часов. Тут уж как повезёт.

Я присел на ступени арки и мечтательно произнёс вслух:

— Скорее бы добраться до ванны! Смыть под душем всю грязь, попариться пару часов в горячей воде, а потом хорошенько постирать одежду и облачиться во всё новое и чистое. Красота!

Бастас с Лиу Лу поддержали меня громким одобрением: в этом наши желания и планы совпадали полностью. Правда, в отличие от меня, парочка мечтала ещё и насладиться друг другом на мягких простынях. Я лишь завистливо сглотнул от такой искренности и от всего сердца пожелал им трудовых подвигов на этом поприще. Я действительно был рад за этих двоих, хотя, если заглянуть правде в глаза, совсем их не знал. Они были чужими для меня, как и я для них. Но почему-то казалось: придись им туго — я всегда протяну им руку помощи.

— Марк, — позвала шатенка.

Она сидела в трёх шагах слева, прижавшись головой к груди Бастаса.

— Да?

— Могу с большой долей вероятности предсказать твоё ближайшее будущее. Хочешь послушать?

Я понял, что не стоит воспринимать слова Лиу Лу буквально. Скорее всего, она хочет дать дельный совет. Только с чего бы это?

— Конечно хочу! Да ещё и услышать это из уст такой красавицы.

— Вот льстец! На одном языке выкрутится из любой дыры, да, Бастас?

— Полностью согласен, — спокойно отозвался блондин. — Я ведь тебе говорил: крысы — необычайно живучие твари.

— Ладно вам уже, — с улыбкой отмахнулся я от их шуточных упрёков.

— Больно разговорчивым стал! Ни тени уважения в голосе. Совсем страх потерял!

— Точно. Ручной крысой стал и смелости набрался.

— А может, свободу почувствовал?

— Вполне может быть. Окрылился птенчик, думает, некому ему уже крылья подрезать.

— Прекращайте уже, я понял свою ошибку. Прошу прощения за свою дерзость! — весело, в тон им обоим, подал я голос.

— Так уж и быть, прощаем! — за двоих ответила Лиу Лу. — Так вот, что до твоего будущего... Предсказываю тебе, Марк: в скором времени появится у тебя верный спутник по жизни, от которого ты не сможешь отвернуться. Как долго ты будешь оставаться с ней — напрямую зависит только от тебя. Но советую: не отрекайся от неё, что бы она ни сотворила.

— От неё? Это девушка будет? Женюсь, что ли?

— Вот дурак, ничему не учится! Ладно, держи вот, — шатенка бросила мне какой-то предмет, и я ловко смахнул его на лету.

В руке оказался небольшой прозрачный шарик диаметром сантиметров в пять, с синим зёрнышком внутри.

— Что это?

— Сказала же: подарок. Храни его как самое ценное сокровище. Поверь мне, он того стоит.

Я не сомневался в искренности Лиу Лу, но что это за штука и для чего она предназначена — понятия не имел.

— Со временем поймёшь, — мягко улыбнулась Лиу Лу. — Одно могу сказать точно: ты никогда не пожалеешь, что я подарила его тебе. Уверена, большего сокровища у тебя в жизни никогда не будет.

— Спасибо большое... Даже не знаю, как и отблагодарить за такой подарок.

— Ты уже отблагодарил.

— Когда? Чем? — я был в полном недоумении.

— Своими историями в пути. Так интересно я в Пограничье время ещё не проводила! Считай, это наша благодарность тебе. Надеюсь, это не последний наш совместный поход.

Я не успел ничего ответить: врата вдруг вспыхнули ярким золотым светом.

Импульс! Надо спешить!

***

Старая, повидавшая жизнь вишня стояла особняком у обочины забытой всеми дороги. Вишня помнила лучшие времена, когда по дороге каждый день ходило множество людей. Они, завидев её издалека, спешили к ней и останавливались передохнуть в тени этого дерева. Она с материнским теплом защищала людей от палящих лучей солнца в знойную жару и с удовольствием закрывала путников своими листьями в проливные дожди.

Когда созревали плоды, от человеческих детей не было отбоя. Дети ломали ветки, обрывали листья, но вишня знала, что делали они это не со зла и не по злому умыслу — просто так получалось, когда они пытались дотянуться до созревших плодов. Вишня с большим удовольствием одаривала каждого своими плодами и никогда не держала зла на людей.

Но теперь люди ушли из этих мест. Ушли, оставив её наедине с полем, наедине с травой и степным ветром. Даже досаждавшие ей птицы пропали — стало совсем тихо и одиноко. Дерево раньше никогда не задумывалось над тем, что такое одиночество. Вишня не могла подозревать, что оставаться в одиночестве — это такой тяжкий груз, такие оковы на её душу, из которых не вырваться никогда. Теперь, в полном одиночестве, вишня ждала лишь ветра, который мог принести с собой пару историй, чтобы развеять грусть и тоску. Одна беда: ветер был так непостоянен и невнимателен к одинокому дереву, что лишь на мгновение касался её и убегал дальше, пригибая траву к земле, унося за собой пыль и поднимая опавшие листья в воздух.

Но в один прекрасный летний день вишня на горизонте завидела приближающуюся повозку. Странного вида была эта повозка: она не была запряжена лошадьми, а ехала сама по себе. Больше того, повозка отражала от себя лучи солнца и издавала рычащий шум, как от раненного зверя, при этом выбрасывая дым и копоть из-под колёс.

Повозка подъехала к вишне и остановилась в её тени. Створки повозки распахнулись, и на землю с разных сторон вышло два человека — мужчина и женщина. Вишня с уверенностью могла предположить, что они ровесники. Широкоплечий, высокий, плотный мужчина с лысой головой в странной одежде. Женщина — стройная и красивая, также одетая в совершенно незнакомую одежду для вишни. Только вот вишня, присмотревшись к женщина, увидела, что она была не человеком. Нити жизни в стройной блондинке были сплетены не по тому принципу, что у людей. Облик и стать — человеческие, а суть совершенно иная, не присущая по своей структуре всем истокам, с которых зародилась жизнь на земле.

— Давай здесь немного передохнём. Нам стоит перевести дух, — сказал высокий мужчина.

— Как скажешь, дорогой, — в согласии склонила голову особь, имеющая вид женщины.

— Кать Рин, не забывай, что я простой человек со своими естественными потребностями. Кости надо размять, да и ноги затекли от такой долгой дороги.

— Я всё понимаю, не стоит оправдываться. Мы ведь столько времени уже вместе. Лучше скажи, что за тревога у тебя в сердце? Я вижу усталость в твоих глазах и камень на душе.

— Какая там тревога… Переживаю, хватит ли нам бензина на обратную дорогу.

Особь, похожая на земную женщину, подошла к мужчине и прижалась к его груди.

— Скажи правду: что с тобой на самом деле?

Мужчина поколебался в сомнениях, но всё же излил свою тревогу вслух:

— Я за него переживаю. Ведь мы его отправили в Пограничье почти что голым и босым. Не по-человечески это как-то получается. Если ты ошиблась, мы можем навсегда потерять его.

— Не переживай. Сам ведь знаешь, что мы поступили правильно. Я не ошиблась.

— Это я головой понимаю, что так правильно, но в душе такое чувство, будто мы его предали.

Особь ещё сильнее прижалась к мужчине и крепко обняла его. Она была ростом на молодую ветвь ниже его, но для них это не имело никакого значения. Невзирая на разницу в росте, они смотрели друг другу прямо в глаза. Вишня знала: особь не смотрит на мужчину снизу вверх, а он не смотрит на неё свысока. Они были равны и дополняли друг друга.

— За это я тебя и полюбила. При людях ты такой колючий и неприступный, чёрствый и резкий, никогда не подбираешь слов и говоришь всем всё прямо в лицо, не заботясь о последствиях. А у самого сердце доброе и заботливое. Неприступная острая скала снаружи, а внутри — тёплая и нежная река.

— Знаешь ведь: когда вокруг никого нет, я могу и расслабиться. К тому же хочу попросить у тебя прощения и сказать спасибо. В последнее время я не мог уделять тебе должного внимания, а ты даже ни разу меня в этом не упрекнула.

— Я всё понимаю, не забивай себе голову глупостями. Мы, мастиры, точно знаем, когда наш хозяин принадлежит нам полностью — душой и сердцем. Все твои чувства я могу пропустить через себя, даже если ты далеко от меня. Расстояние не играет никакой роли. Мы связаны не просто контрактом — мы связаны нитью судьбы. Хоть ты в неё и не веришь.

Вишня видела, как нужные слова достигли сердца мужчины. Он сбросил груз тоски с души и в одно мгновение стал холодным и собранным.

— Правильно говоришь. Мы приняли верное решение. Прямое тому доказательство — то, что у Врат нас чуть не застали Лиу Лу с Бастасом. На перекрёстке нас разделили считанные секунды. Хорошо, что они нас не заметили, иначе весь план покатился бы коту под хвост.

— Уверена, по-другому быть не могло, — произнесла особь. — Лиу Лу учует Спицу на таком незначительном расстоянии в Пограничье, а кровожадность Бастаса не даст им пройти мимо. Но Лиу Лу не позволит Бастасу убить Марка.

— Логично. Бастас всецело доверяет своей мастире — впрочем, как и я тебе. Никаких непредвиденных случайностей быть не может. Разве что если сам Марк чего-нибудь не учудит.

— К своей уверенности прибавлю ещё один железный аргумент. Лиу Лу — очень сильная мастира, ей увидеть полный световой спектр маны Марка не составит никакого труда. Она обязательно заберёт его с собой в Пограничье. Ведь она заинтересована в Марке не меньше нашего, и тебе хорошо известно почему.

Мужчина в очередной раз согласился с доводами особи с длинными белыми волосами. Достал из кармана одежды бумажную трубочку с высушенным табаком и зажёг её огнём.

— Значит, осталось только дождаться весточки от Ворона.

— Он не заставит себя долго ждать. Поехали уже, сегодня впереди трудная ночь. К тому же на меня плохо влияет аура Запечатанных земель.

Через минуту вишня провожала тоскливым взглядом уезжающую от неё красную металлическую повозку, в которой сидели невероятно интересный человек и неизвестная ей особь. Вишня надеялась, что они ещё когда-нибудь обязательно приедут её навестить.

Глава 4

Глава 4.

Для капитана тайной стражи, особого следователя империи, это прекрасное утро было полностью испорчено почтовым гонцом. Брим Латус буквально забылся от ярости из-за приказа, поступившего из конторы: все его планы на ближайшее будущее вмиг потерпели крах. С той самой секунды, как он сорвал печать с конверта, развернул лист казённой бумаги и вчитался в строки, написанные аккуратным почерком. Мужчина понял: дело — дрянь.

«Уважаемый буже Брим Латус, настоятельно вам рекомендуем посетить дом нашего дедушки. Вам стоит справиться о его здоровье. Очень неприлично с вашей стороны не проявлять должного внимания к столь уважаемому человеку. Дедушка ждёт приезда внука. Внук уже в пути. Как появится — проведите его к отчему дому».

Это зашифрованное послание заставило Брима Латуса заскрежетать зубами от злости. Контора решила использовать его как шестёрку? Не слишком ли дерзко с их стороны? Хотя, вряд ли. Эмоции прочь. Приказ подписан Ван Отле. Генеральный директор — не из тех людей, кто стал бы по пустякам отвлекать Латуса от текущих дел. Тем более что курировал их он лично. Значит, случилось что-то действительно серьёзное. Раз таково положение дел, насущные вопросы придётся отложить.

Буже Ван Отле оставался единственным человеком, к кому Брим Латус относился со всем глубоким уважением. В прямом смысле этого слова. Латус признавал в генеральном директоре истинного лидера конторы, и надеялся, что сам когда-то дорастёт до его уровня. Нет, Латуса не интересовал статус в обществе, который имел Ван Отле. Он больше хотел дорасти до того уровня гениального склада ума, которым обладал его куратор.

Посыльный стоял у порога, возле открытой двери, переминаясь с ноги на ногу на деревянном полу гостиницы. Половицы тихо поскрипывали. Белобрысый кучерявый парень ожидал от господина благодарности за доставленное послание в виде звонкой монеты. Но как только увидел гневное лицо получателя, немедля ретировался с глаз долой. Не прописная истина, что может произойти, с посланцем, приносящим дурную весть, была хорошо знакома этому парню. В его работе надо вовремя ловить момент. Пришлось уйти восвояси не с чем, зато на своих двоих и без синяков и ссадин.

Тихо закрыв входную дверь своего номера, рыжеволосый мужчина бросил письмо в горящий камин, наблюдая как языки пламени съедают бумагу. Налил себе в стакан коньяк и одним глотком осушил его. Время собираться. Сегодня для него предстоит насыщенный день. Дел по горло. Необходимо много чего успеть и организовать.

Как всё некстати, кто бы только знал. Латус совсем не готов был бросить сейчас все дела и переключиться на что-то новое. Но что поделать? Приказы выполняют, а не обсуждают.

***

Хурма, как было велено, пришёл на площадь, как только получил послание от Лиса. Осмотревшись внимательно по сторонам и немного поразмыслив, парень выбрал удобное место для наблюдения за малым базаром, располагавшимся напротив Врат. Обосновался в довольно чистой и опрятной харчевне, пристроенной с торца гостиницы для путников. Сие заведение находилось прямо напротив Врат Пограничья, что было как нельзя кстати.

Столик Хурма занял со знанием дела: под открытым небом, на балконе второго этажа, откуда вся базарная площадь была видна как на ладони. Вид отличный — ничего лучшего и пожелать нельзя, прямо все карты в руки. На небе ни облачка, обзор великолепный, просто сиди себе, попивай вино да высматривай нужного человечка. Денег буже Латус выделил с избытком на сопутствующие расходы, поэтому услужливые официантки с готовностью подносили постояльцу новые яства и напитки на протяжении уже битых трёх часов. Каждый раз, когда игривая девушка подмигивала ему, принося очередной стакан красного вина, Хурма даже на мгновение забывал, для чего здесь находится. Эта обольстительница так и намекала на свою благосклонность. Молодая, красивая, жгучая шатенка с карими глазами — мечта, а не девушка. Горячая кровь парня, изрядно пропитанная алкоголем за время наблюдения, буквально манила к этой пышногрудой красотке. В голове Хурмы уже почти созрел план дальнейшего времяпровождения в подсобке с темноволосой официанткой, как вмиг всё рухнуло в бездну, к чертям собачьим.

— Слюни подбери! – к столику, за которым восседал Хурма, как король на именинах подошла миловидного вида худенькая девушка, с пышной копной пепельно-малиновых волос, которые развивались от слабого ветерка.

Завидев гостью, Хурма поник головой, и с сожалением провёл взглядом, понравившуюся ему официантку. А такие перспективные взгляды были у него на эту красавицу. Теперь обо всём можно забыть. Момент упущен, любовь ушла как дети в школу.

— Сестрица, какого чёрта ты здесь делаешь? — недовольно пробурчал Мука, отпивая вина из бокала.

— То же, что и ты, братец, — в тон ему и даже немного резче, чем следовало, ответила девушка.

— Что? — недоверчиво посмотрел он на неё.

— То, что слышал! На уши жалуешься? Чем ты тут занят? Хозяин прислал меня проконтролировать тебя. И должна заметить он был как всегда прав. Очевидно ведь, что ты уже забыл, для чего ты здесь находишься? Пируешь за счёт господина, развлекаешься, официанток сисястых глазами пожираешь с головы до ног. Ставлю сто монет против ломаного гроша, что простым просмотром на местных девок ты бы не ограничился, не появись я здесь.

— Потише, женщина! С каких пор тебя волнует моя личная жизнь? Распрягай коней! Не стоит мне тут лекции про мораль читать, моя дорогая сестрица. Ты мне кто, мать? — недовольно заёрзал на месте Мука. — И потом, буже Латус никакой мне не хозяин! Я что, его пёс цепной? Забыла, откуда мы родом? Мы с тобой дети улиц, а это значит, что у нас не может быть хозяина, никогда! По крайней мере, у меня, — скрестил руки на груди Мука и гордо поднял голову, специально сделав акцент на последнем предложении.

Девушка немного приподнялась из-за стола и отвесила на глазах у малочисленных посетителей брату увесистый подзатыльник.

— Хватит свои перья распускать, ты посмотри, как раскудахтался! — осадила девушка парня. — Кто, по-твоему, нас вытащил из трущоб и дал право на фамилию? Кто нас приютил и взял под свою опеку? Кому мы должны нынешним своим положением? Забыл? Или тебе напомнить?

Хурма лишь отвёл взгляд в сторону, нахмурив брови, проглотив обиду. Ответить было нечего. Не в силах что-то дельное противопоставить словам сестры, он от злости просто заиграл желваками, продолжая хмурым взглядом следить за базарной площадью.

— Братец, ответить нечего? — продолжала наседать сестра. — Всё, язык ниже спины застрял? Ты ведь такой самостоятельный и независимый. Так ответь мне, как нам, по-твоему, называть буже Брим Латуса? Друг, кореш или знакомый? Нет, конечно! Он наш хозяин, уясни это, наконец!

Для пущей убедительности Аса Лап ткнула указательным пальцем брата в лоб,

— Вбей себе в бестолковую голову: человек, дающий кров, пищу и работу, не может зваться иначе. Отвернись он от нас — и кем мы станем, что будем делать? Как выживать? Меня на панель отправишь, а сам — в подворотни с ножом на прохожих? Долго это продлится? Забыл уже про колонию для малолетних? Только теперь, если схватят, так легко не отделаешься. Повесят ярлык — и отправят в рабство лет на пять минимум.

Крыть было нечем. Хурма достал из портсигара дорогую сигарету и прикурил её, выпустив в воздух клубы клубничного аромата. Он понимал, что сестра была полностью права, чувство гордости и собственного достоинства, которое, может быть, даже у дворового пса есть, сдавливало горло железными тисками.

— Аса, ты слишком много разговариваешь как для плоскодонки, — этими словами Мука всегда поддевал младшую сестру, когда ему нечего было ответить на железные аргументы кровной родственницы.

Очередной удар ниже пояса со стороны старшего брата, который уже по счёту. И реакция сестры была однозначной, как и всегда.

— Ах ты сволочь! — залепила пощёчину Аса старшему брату, не в силах держать себя в руках.

Девушку сильно задевали и ранили подобные слова в свой адрес.

Она была красивой: стройной, фигуристой, с большими глазами синего цвета, находящимися под пышными ресницами. Пухлые губы, милое личико и длинные волосы заставляли прохожих оборачиваться в милой улыбке, пройди она по улице. Но вот чем природа не одарила Асу Лап, так это грудью. И это была ахиллесова пята для Асы. Комплекс, который девушка не в силах была преодолеть, невзирая на её сильный характер и твёрдую волю. С каждым годом это проявлялось всё отчётливее.

— Да кому нужны эти сгустки жира спереди? — в отчаянье всхлипнула сестра, в очередной раз проронив из глаза скупую слезу.

— Ну вот, к примеру, буже Латусу по нраву девушки с пышной грудью. Как и мне, впрочем, — забил очередной гвоздь в крышку гроба самолюбия сестры Хурма.

Он знал, что его сестра безответно влюблена в Бримуса Латуса, и готов был поклясться, что Аса бы и чёрту душу продала ради того, чтобы быть с этим рыжеволосым Лисом, чего старший брат абсолютно не одобрял. Мука Лап искренне считал, что его сестре стоит держаться подальше от этого человека, так как тот просто погубит её. Не специально, или прихоти ради, а такова была природа Лиса.

— Откуда тебе это знать? — зло прошипела Аса, схватив в руку вилку со стола.

Хурма вмиг понял, что «немного» перегнул палку. Ведь они оба выросли в довольно неспокойном квартале, где поножовщина была обычным делом, даже среди близких родственников. А когда под рукой не находилось ножа, то в ход шли любые острые предметы.

— Стоп, стоп, стоп! — поднял руки в жесте примирения Мука. — Я пошутил, просто пошутил, ничего такого буже Латус никогда не говорил, — заискивающе посмотрел брат на сестру, чувствуя, как предательские капельки пота потекли по его лицу.

Сестра хоть и была хрупкой девушкой, но в ярости от неё можно было ожидать чего угодно. Хурма это знал на собственном опыте, ведь не один год прожил рядом с сестрой. Жизнь ему была дорога.

— На попятную пошёл? — Аса не спешила менять гнев на милость и продолжала мрачно смотреть на своего старшего брата, до белых пальцев сжимая вилку в руке.

И тут Мука, словно ужаленный, подскочил на месте. Его глаза очень пристально и внимательно смотрели за спину сестры. Хурма в одно мгновение стал собранным и внимательным, от образа братца-разгильдяя теперь в этом человеке не осталось ничего.

— Всё, хватит тут из себя валькирию изображать! — очень серьёзно посмотрел на сестру Мука. — Похоже, у нашего «дедушки» посетители, — еле заметно кивнул головой в сторону парень.

Аса недоверчиво посмотрела в ту сторону, куда указал брат. Мука был прав: у палатки с рабами для чужемирцев действительно собрались люди. И судя по их внешнему виду, они только недавно из пограничья.

Отложив столовый прибор в сторону, девушка запустила руку в свою сумочку за расчёской.

***

«Опять эти двое сцепились, уже в который раз. Как кошка с собакой, а ещё родные брат и сестра», — глядя на своих подопечных подумал Латус, хмуря лоб.

Порой они просто были невыносимы, до безумия, как оказывались вместе. Казалось бы, здравым делом было бы избавиться от них. Только вот, эта парочка была очень ценным активом для особого следователя.

Если трезво смотреть на вещи и руководствоваться здравым смыслом, отбросив сантименты, то Мука и Аса приносили намного больше пользы, чем целая рота тайной стражи. Из-за этого Латус закрывал глаза на их несносный, конфликтный характер и причудливые выходки. Больше того, он даже при возможности выбивал прибавку в конторе на содержание своих «питомцев». Да и привязался он уже к ним изрядно. Они были проверенными людьми и теми, кому он мог доверять. А это весьма весомый аргумент, особенно для таких людей как он.

Брим Латус находился на центральной вышке городского поста стражи, которая особняком стояла с тыльной стороны Врат Пограничья.

С небольшой натяжкой этот пост можно было бы назвать участком особого реагирования, но официальное предназначение это здание несло другое. По сути дела — это был пропускной пункт в город для чужемирцев.

Здесь гости планеты получали сопроводительные бумаги и становились на учёт. Конечно, власти скрытно проводили проверку прибывших гостей, с помощью магов в скрытых комнатах, но это всё было обычной механикой прохождения пограничного контроля. Внизу, в маленькой казарме специального участка городской стражи находилось полутора десятков элитных солдат, для маскировки, одетых в форму стражников. Плюс два мага, рангом первой звезды. Силы, конечно, невеликие, чтобы справиться с существенной угрозой, которая может появиться из врат, но со всяким сбродом, они разделаются вмиг.

Латус наблюдал за малой базарной площадью. Взгляд его был прикован к старику и его помощнику, обосновавшимся в невзрачной и на первый взгляд неказистой лавке рабов. Тот странный дед, выдававший себя за купца и не привлекавший ничьего внимания, на деле являлся самим магистром Гнао — более известным под псевдонимом Ворон. Личность с большой буквы в Империи Тос: полноправный член Круглого Стола Двенадцати Созвездий, маг высшего ранга четырёх звёзд и красного полумесяца, глава Закрытого Круга Присяжных и ректор первой высшей Академии Пришлых. А рядом с ним — его помощник, первый претендент на унаследование потухшей звезды Убрас Льох.

— Капитан, разрешите доложить, — в комнату башни вошёл один из капралов особого поста стражи.

— Разрешаю, капрал, — довольно тихо сказал рыжеволосый мужчина, даже не развернувшись лицом к стражнику.

— Прибывшие в количестве двух человек и одной мастиры прошли все контрольно-проверочные процедуры. Документы в порядке, запрещённых артефактов и других несанкционированных предметов не выявлено. В данный момент вышеупомянутые граждане и гости Империи получают в канцелярии сопроводительные бумаги.

Латус покрутил в руке бокал с коньяком, пристально в него всмотревшись. Затем одним движением опрокинул содержимое внутрь себя и скривился. «Дрянное пойло, такое только свиньям в дешёвых кабаках разливать».

— Капрал, копию протокола, — рыжеволосый мужчина с повязкой на правом глазу развернулся к стражнику лицом и протянул руку в требовательной позе.

Широкоплечий стражник раскрыл папку, которую держал в левой руке, и протянул копию документа. Латус взял бумагу и быстро пробежал глазами по ней. Личность Бастаса Кри и его мастиры Бриму Латусу были хорошо известны. Именно по их милости он сейчас находился здесь.

Но вот кого они притащили с собой — большой вопрос. Нет никакой информации. Случайный человек? Нет, в это капитан не верил. Особый следователь тайной стражи никогда не упускал из вида даже самых незначительных мелочей. Латус знал, что полная картина всегда состоит из мелочей. Это золотое правило.

«Спицин Марк. Спица. Тридцать шесть лет. Уроженец Тёмных земель. Земля. Инициирован. Тёмный рыцарь. Ранганарий не определён. Первая степень просвещения. Прибыл для прохождения обучения. Рекомендательное письмо в наличии. Герб, штандарт в наличии».

Латус вернул копию протокола капралу и нахмурился.

— Спасибо, капрал.

— Особые распоряжения будут?

— Нет. Вы свободны. Благодарю за содействие.

Капрал отсалютовал и покинул помещение. Латус вернулся к широкому окну смотровой башни и призадумался. «Крыса? В таком возрасте? Пустышка или Джокер? Вероятность того, что Бастас Кри притащил с собой крысу, равна трём процентам из ста. Хоть по поводу крысы не поступало никаких распоряжений из конторы, но стоит собрать больше о нём информации».

С этими мыслями капитан покинул помещение.

Только мужчина вышел из здания, как сразу же заметил интересовавшую его троицу. Их нельзя было не заметить на пустынной площади. Они не шли особняком друг от друга, держались вместе и прямиком направлялись к лавке магистра, о чём-то бурно разговаривая. Лиу Лу шла под руку с Бастасом, крыса шёл правее от парочки. Капитан приблизился к троице на такое расстояние, чтобы возможно было чётко расслышать разговор этих троих.

Профессиональный интерес заставлял улавливать каждое слово и отпечатывать в своей памяти.

Да, пусть это со стороны выглядело немного нелепо, разговор про его поведение, но подобные пустяки совершенно не накладывали никакого отпечатка на его самолюбие. Брим Латус был из тех людей, которому было плевать на мнение большинства. Их стереотипы, взгляды и мораль — пустой звук и не более.

— Марк, у тебя деньги есть? — громко и весело спросила у крысы Лиу Лу.

— Не то чтобы много, но мне в клане выдали, — нерешительно ответил тот, явно подозревая что-то неладное.

— Сколько? — такой ответ не устроил мастиру, она добивалась конкретики.

— Если честно, два золотых, двенадцать серебряников и дюжины две медяков.

Шатенка остановилась, демонстративно закрыв ладонью лицо.

— Боги! Что за нищебродский у тебя клан? Кто тебя вообще инициировал? Что за нищета! — сорвалась на крик негодования мастира. — Какой позор! Тебя что, ненавидят в твоём клане?

— Нет, я так не думаю, — поник головой крыса, потупившись в брусчатку, которой была выложена малая базарная площадь.

— Бастас, а ты что думаешь по этому поводу? — дёргала за руку великана Лиу Лу.

— Думаю, что это позор, — с нотками презрения бросил блондин.

— Вот и я об этом! — яро поддержала своего хозяина мастира. — Подумать только, сущие гроши выдали, как псу безродному.

Брим Латус даже со спины видел, как крыса проседал от тяжести слов коренных уроженцев Империи. Крыса, видно, и сам всё понимал, но оправдываться не собирался.

Глава 5

Глава 5.

— Это деньги на первое время. Уверен, что сам смогу заработать на жизнь и обучение. Я знаю, что не такой перспективный, я благодарен клану и за то, что имею. Но я буду стараться в обучении изо всех сил. Я обязательно превзойду ожидания. И не ради клана, а ради самого себя.

— Откуда такая самоуверенность? — с любопытством спросила мастира.

— Это не самоуверенность. Я просто это знаю. Не задаюсь вопросами, отчего и почему, просто знаю и всё тут, — твёрдо ответил крыса, смотря в глаза Лиу Лу.

— Достойный ответ, — с одобрением в голосе произнёс немногословный Бастас, обращая внимание на завязавшийся разговор.

— Ты так считаешь? — удивлённо посмотрела на блондина мастира.

В ответ Бастас лишь молча кивнул.

— Марк, но ты ведь знаешь, что по законам империи ты должен иметь при себе сопровождающего раба?

— Да, прекрасная Лиу Лу, мне об этом известно. Насколько я знаю, раба можно купить за пять серебряных монет.

— Твоя глупость не заразна? А то мне становится страшно идти рядом с тобой. За пять монет ты купишь только самых отпетых бывших душегубов или того хуже.

Крыса лишь громко вздохнул.

— Прекрасная Лиу Лу, вы считаете, что стоит раскошелиться на целый золотой? Хотя о чём я говорю. Для меня это слишком высокая цена. Я не могу себе этого позволить.

Троица уже подошла к лавке магистра. Двери заведения были распахнуты настежь. В этом не было ничего удивительного — лето, жара. Уже ступая на порог лавки, Бастас обернулся назад, почувствовав на себе чужой пристальный взгляд, и увидел Латуса.

Остановился, а вслед за ним остановилась и Лиу Лу. Крысу затолкнули внутрь лавки старика, сама же парочка осталась дожидаться у порога особого следователя тайной стражи империи. Латусу ничего не оставалось делать, как спокойно подойти к этим двум.

— Буже Брим Латус, какая приятная встреча. Чем удостоены такой чести встретить вас здесь? — холодно произнёс Бастас Кри, пытаясь пробурить своим взглядом дырку во лбу рыжеволосого мужчины.

— Буже Бастас Кри, Лиу Лу, моё почтение, — в знак хороших манер поклонился Латус.

— Бастас, нехорошо так смотреть на человека, дыру ведь в нём прожжёшь. Видишь, у него и так одного глазика нет, будет совсем нехорошо, если и второго не будет, — в своей манере начала язвить Лиу Лу.

Латус хорошо знал, что эта мастира не переносит его на дух. Она всегда очень ревностно опекала своего хозяина, когда тот сталкивался со стражами порядка.

Бастас Кри Та Флу Лот — это его полное имя, первый сын и главный наследник главы известного и могущественного клана Ротхо. А клан Ротхо был известен во всех портах Империи и за её пределами своими тёмными делами. Контрабанда, незаконная торговля рабами, перевозка несанкционированных артефактов, оружия и т. д. и т. п. — где только ни падала тень в механизме империи, там всегда были представители клана Ротхо.

Официальных обвинений семья Лот никогда не получала, но это только из-за недостатка улик или отсутствия обвинительной базы.

В империи все, кто находился на особом положении, кто достиг определённых высот и получил статус привилегированного, прекрасно знали подноготную семьи Лот, но никто открыто в голос об этом не высказывался. Ведь Лот были пятой семьёй по золотому запасу империи. Сам Император покровительствовал им, а против такого весомого аргумента руки стражи были связаны по швам. Единственное, что было в силах стражников — это только рубить отрастающие ветки дерева и ни в коем случае не задеть ствол.

— Лиу Лу, я бы попросил вас воздержаться, будьте так любезны. Дайте мне лишь парой слов обмолвиться с буже Бастасом Кри, — тихо и бесцветно сказал Брим Латус. — Как сами понимаете, наша встреча с вами не случайна.

— Вот как? — даже без интереса произнёс блондин. Очевидно, Бастас уже привык к столь навязчивому постоянному вниманию со стороны властей. Для него это не было сюрпризом.

— Да. Обычная процедура. Мы просто проводим вас к отчему дому.

— Интересно. А если я этого не желаю? — хищно улыбнулся здоровяк своей ослепительной улыбкой.

— Для меня ваше желание, буже Бастас Кри, к моему сожалению, не играет никакой роли. Сами знаете, я человек подневольный. Поступил приказ — я его исполняю.

— Цепной Лис Империи, так вас называют, буже Брим Латус, — совсем тихо сказал блондин, непонятно для чего. — Я не первый раз с вами сталкиваюсь, и моё мнение о вас так и осталось неизменным. Что же, вы вольны поступать как пожелаете, особый следователь. Я не в праве вам запретить преследовать меня, но всё же у меня есть для вас приятный сюрприз.

С этими словами Бастас Кри внимательно посмотрел на свою спутницу и закивал ей головой. Шатенка подмигнула ему, и шоу началось.

— Да он маньяк, Бастас! Посмотри, каким похотливым взглядом он на меня смотрит. Я смущаюсь, и мне страшно, Бастас, — продолжила в своей манере Лиу Лу изображать из себя испуганную маленькую девочку, хотя этой мастире было уже сорок три года. Признаться, возраст для самой мастиры не важен, их внешний вид прекращает изменяться в тот момент, когда они сами того пожелают. Мастиры никогда не стареют, а какая у них продолжительность жизни — так этот факт до сих пор и не обнародован.

— Точно, он уж очень похотливым взглядом смотрит на тебя. Не случилась ли беда какая? — в тон своему миньону играл роль второй скрипки Бастас.

— Стража! Стража! — во всё горло закричала Лиу Лу.

Брим Латус понял задумку этих двоих. Они добились чего хотели. Через минуту к ним подбежали два дежурных стражника.

— Этот тип преследует нас, задержите его! — указала пальцем Лиу Лу на рыжеволосого.

— Она правду говорит, — вмешался Бастас, — я видел, как он пытался моей спутнице под юбку заглянуть! Арестуйте его, он позор нашего города! — блондин перекрыл собой шатенку, демонстративно спрятав её за свою широкую спину.

Раньше таких актёрских способностей за Бастасом никогда не наблюдал Брим Латус. Время течёт, всё меняется. Нужно обновить досье старшего сына семьи Лот, добавить новые подробности, раньше не замеченные. Но делать было нечего, Латус попался в расставленный капкан маленькой лжи. Теперь придётся объясняться со стражниками, пока эта троица будет в лавке старика.

Так и получилось. Пока Брим Латус разбирался со стражниками, парочка заскочила в лавочку Гнао. Документы особого следователя тайной стражи Империи сделали своё дело, только время упущено. Постовым стражникам не удалось задержать Латуса — вопреки задумке парочки, за пару минут все недоразумения были улажены. Отправив постовых прочь, Латус попытался зайти в лавочку, но у него это не получилось. Невидимый барьер не давал возможности преодолеть порог. «Вот хитрецы», — только и подумал Латус. «Провели. Ну и ладно. Я не гордый, постою здесь. Ведь всё прекрасно видно и слышно даже с этого места».

В лавке старика сейчас начиналось новое шоу: в главной роли — известная актриса драмы и комедии Лиу Лу. Перед троицей грязных и дурно пахнущих покупателей, только что вышедших с пограничья, выстроили пять рабов: трех мужчин и две женщины. Опытный глаз Латуса сразу распознал невольников.

Один — высокий и крепкий крестьянин. Его история стара как мир: взял в долг сумму да не смог вернуть, вот и пришлось надеть на шею рабский ошейник. Второй явно был жуликом или знатным аферистом — его выдавали движения тела и вороватый взгляд; попался, теперь расплачивается за грехи свои. Третий — здоровяк под стать Бастасу, высокий и широкоплечий, с руками-кувалдами, потерянным взглядом и немой отрешенностью от всего. У этого, очевидно, история о неразделенной любви: либо поймал жену с любовником да в припадке ярости отправил того на тот свет, либо ухаживал за кем-то да не поделил с соперником свою пассию — в общем, банальный сюжет.

Так, а что до женщин? Первая — крепкая женщина средних лет; можно сказать, была она когда-то еще той красавицей, но не сейчас, блеск подрастеряла. Руки грубые, осанка сгорбленная. Или муж умер, сбежал, пропал и кучу долгов за собой оставил, или сотворила чего, чего и сама не ожидала. Тоже все просто, никаких сюрпризов с ее прошлым не должно быть. И пятая — ее сложнее всего было разглядеть. Эти четверо стоявших в ряд рабов практически полностью закрывали девушку своими телами. Одно можно было сказать с точностью: невысокая, метр шестьдесят с лишним, длинные синие волосы, худощавое телосложение, одета в какие-то лохмотья.

Вокруг старика металась Лиу Лу, постоянно тыча в Гнао пальцем.

— Да ты совсем совесть потерял, старый извращенец! — уже вовсю разошлась Лиу Лу. — Восемьдесят золотых за нее — это же грабеж среди белого дня!

— Уже вечер, уважаемая, — бесцеремонно вставил свое слово помощник Гнао.

— А ты вообще рот закрой, ничтожество! Знай свое место, не лезь в чужой разговор! — чуть не подпрыгнула на месте шатенка от злости.

— Не стоит вам так кричать, Лиу Лу, а то могу и выставить за дверь, — спокойным голосом пытался усмирить мастиру Гнао.

— Как тут не кричать, когда я возмущена до глубины души! — не унималась Лиу Лу. — Я требую, чтобы ты сбросил непомерную цену за нее, старый болван! Совсем уже из ума выжил! Да за такие деньги можно целый табун рабов купить и объявить войну маленькому государству.

Ворон весело рассмеялся, опираясь на свою палицу.

— Лиу Лу, ты ведь знаешь, что у меня товар качественный и эта девочка бесценна.

— Да как бесценна, когда ты назначил такую цену за нее? Где тут бесценность?

— Лу, тебе ли не знать, что это слишком малая цена! Я бы даже сказал, символическая, — продолжал смеяться старик.

Назвать мастиру сокращенным именем мог себе позволить лишь такой человек, как магистр Гнао. Он знал свои возможности, да и про его силу Лиу Лу была прекрасно осведомлена: чувствовался огромный перевес в сторону Ворона. Ко всему прочему, старик был уже давно знаком с мастирой и Бастосом. С определенной натяжкой про них можно было бы сказать, что они старые друзья, но это было бы ложью. Это Латусу было достоверно известно.

— Труха старая, если это твое последнее слово, то мы развернемся и уйдем! — встала в позу Лиу Лу, демонстрируя всем своим видом Гнао свою несгибаемость и нежелание идти на компромисс.

— Хорошо. Так тому и быть: раз ты меня просишь, я снижу цену.

— Я не прошу, я требую!

— Семьдесят девять! — бросил Гнао.

— Согласна! — тут же выпалила шатенка. — Мы покупаем! — твердо закрыла сделку она, без малейших колебаний.

— Но… — тут было подал голос крыса, который все время стоял молча в углу, наблюдая за всем со стороны.

— Заткнись уже, Марк! Не подавай голоса, не выводи меня из себя! — жестко приструнила крысу Лиу Лу. — Бастас, заплати этому старому скупердяю, который готов до последнего обобрать старых друзей.

Брим Латус лишь поражался этой мастире. Какой же скверный характер был у этой шатенки! Сумма в сто золотых для Бастаса Кри была настолько незначительной, что он бы никогда не позволил себе вступить в торги — торговаться было низко для членов семьи Лот. А в этом случае сумма оказалась даже ниже установленной планки.

— Извините, уважаемый «торговец», в данный момент при себе у меня нет столько монет, но вам завтра их обязательно занесут, даже с процентами за задержку, — низко поклонился Бастас старику.

— Конечно, мой дорогой друг, я всецело вам доверяю. Никаких проблем, можете забирать товар сейчас.

Брим Латус был полностью уверен: Гнао не слукавил, когда говорил о доверии. Старик точно знал, что Бастас пришлет своего человека в указанный день и тот расплатится сполна.

Из шеренги вышла девушка, за которую шел торг, и Брим Латус даже на мгновение поперхнулся. Он сразу узнал ее, как только она вышла из тени. Ошибки быть не может — это была Маль Виль. Хоть сейчас она и выглядела жалко: с синяками и ссадинами по всему телу, растрепанными, грязными волосами и в крестьянском мешке, в котором просто вырезали дырки для рук и головы. Мастира была известна в определенных кругах как «Черная вдова». На ее счету было уже три хозяина, которых она отправила на тот свет к праотцам. Каждый из них не продержался в паре с Маль Виль и месяца — всех находили с одними и теми же сквозными ранами, несовместимыми с жизнью. Маль Виль вырывала им сердца прямо из тела, что было довольно распространенной казнью среди мастир, разочаровавшихся в своих хозяевах. И какое интересное стечение обстоятельств: ответственность за поимку и дальнейшую судьбу таких монстров, как эта мастира, возлагалась на Закрытый Круг Присяжных, главой которого и был Гнао.

— Осталось подписать договор, — старик махнул рукой своему помощнику, и тот увёл в заднюю комнату четырех рабов. Затем он вынес высокий компактный письменный столик, перо и бланк договора.

Гнао дождался, пока его помощник полностью все приготовит и отойдет в сторону. Дед извлек из длинного рукава своей одежды пузырек с чернилами, откупорил крышку и макнул кончик указательного пальца в чернильницу. Подойдя к синеволосой мастире, он нарисовал на ее лбу знак владения.

— Кто будет хозяином? Полагаю, вот эта крыса? — обратился Гнао к Лиу Лу, взглядом указывая на Марка.

— Все верно, он, — подтвердила слова «торговца» шатенка.

— Подойди сюда, крыса! — подозвал жестом к себе старик Марка.

Крыса на ватных ногах подошел к деду. Брим Латус хорошо видел, что Марк шокирован произошедшим, но вот чем именно? Латус пока не мог понять: крыса уже знал, хозяином кого ему предстоит стать, или был поражен размахом щедрости со стороны Бастаса и Лиу Лу? Особый следователь решил, что на этот вопрос стоит обязательно пролить свет. Он уже знал, кто ему в этом поможет.

Тем временем Гнао спросил точное имя крысы и, получив ответ, продолжил составление договора. Чернилами он написал на лбу крысы его полное имя и поставил точку между глаз. Затем вернулся к Маль Виль и поставил ей такую же точку на подбородке. Старик заставил встать по разные стороны письменного столика крысу и синеволосую мастиру, развернув их лицом друг к другу. Гнао начал тихо бормотать под нос заклинание, при этом строго запретив и крысе, и Маль Виль закрывать глаза и отводить взгляд друг от друга — это был очень важный момент при заключении договора.

Брим Латус уже знал, что будет дальше. Как только старик закончит читать заклинание, комната вспыхнет ослепительно ярким светом. Крыса и мастира свалятся на пол без сознания и придут в себя без посторонней помощи лишь через пару минут — тогда магический контракт и будет завершен. Останется лишь поставить закорючки на бумаге, и дело сделано. Значит, пока есть время, надо навестить своих питомцев, которые сидели в харчевне на втором этаже, прямо напротив лавки Гнао. Все равно после лавки рабов эта компания отправится в гостиницу для путников: после трудной дороги люди непременно захотят привести себя в порядок, нормально поесть и отоспаться на мягких кроватях. Тут все вполне предсказуемо.

Через пару минут Брим Латус уже давал четкие инструкции своим нештатным сотрудникам, сидя за столом, где вовсю пировал Хурма.

— Мука, твоя задача — день и ночь не упускать из вида блондина с шатенкой. Кто они, ты и сам прекрасно знаешь. Смотри не попадайся им на глаза. Надеюсь, объяснять не требуется, что с тобой случится, если будешь сильно мозолить глаза двум сильным магам?

Хурма растянул лицо в довольной улыбке, заверив Брим Латуса, что все будет сделано в лучшем виде. Латус вынул из одежд кошель и протянул его Хурме: «На предстоящие расходы, проводишь его до самого поместья семьи Лот». Кошель в мгновение ока исчез со стола, и брюнет оставил сестру с особым следователем наедине.

— Вот гад, а расплатиться по счету? — встрепенулась Аса Лап, ища глазами испарившегося братца.

— Не обращай внимания, Аса, я сам расплачусь, — успокоил ее Латус и глазами указал, чтобы она села напротив.

Девушка сразу поняла, что Латус хочет поручить ей особое задание.

— Аса, ты должна будешь проследить за одной крысой, которая пришла с пограничья вместе с интересующими нас личностями.

Девушка лишь закивала в знак согласия, одновременно любуясь своим любимым. Что бы сейчас ни поручил ей Брим Латус, она была согласна на все. Его присутствие в такой близости одновременно очаровывало и возбуждало ее. Она ловила каждый вздох этого рыжеволосого мужчины и мечтательно представляла себя в его объятиях.

— Аса, ты меня слушаешь? — нахмурился Латус, подозревая, что девушка летает где-то в облаках.

«Вот черствый чурбан!» — обиделась про себя девушка, но виду не подала.

— Конечно же, буже Брим Латус, я вся во внимании.

— Да? — недоверчиво посмотрел на нее рыжеволосый. — А покраснела ты почему?

— Жарко просто, — соврала девушка, не моргнув и глазом.

Да и как можноморгать глазами, наполненными любовью и обожанием к своему предмету воздыхания!

— Ты поняла, про кого я сейчас говорил?

— Ага, — как кошка, мяукнула Аса и показала пальцем в сторону лавки рабов, откуда в данный момент вышли четверо объектов наблюдения. — Надо проследить и составить полный отчет про того человека, со стальными волосами.

Латус каждый раз не уставал удивляться ее талантам. Аса была настолько сообразительной и внимательной, что могла в этом плане дать фору многим, с кем был знаком особый следователь по работе. Она ведь смотрела только на него, а первой заметила выход людей из лавки старика. Как? Она же сидела к ним спиной! Уму непостижимо.

— Сколько дней мне вести его? — продолжала мурлыкая, заглядывать в глаза Латусу девушка.

— Для начала просто проведи его до монастыря. Думаю, что с самого начала он направится туда: он темный рыцарь, а для академии, в монастыре праха воинов, он должен получить благословение. Потом вернешься с ним в город, и как только он переступит порог Академии Пришлых, возвращайся за новыми распоряжениями.

— Все понятно.

— Нет, это еще не все, — Латус взял бокал с вином и промочил горло. — Мне нужно, чтобы ты вошла в прямой контакт с ним.

— Соблазнила его? — удивленно захлопала ресницами Аса.

— Нет, думаю, что это не обязательно. Я рассчитывал на то, что ты набьешься к нему в провожатые.

— Ах вот значит как! Тогда я согласна.

***

Мука, бренно раскуривая сигарету, стоял, прислонившись спиной к дереву возле гостиницы путников. Ствол был широким и толстым, поэтому человека за ним было трудно заметить со стороны. Только что мимо него прошли крыса с синеволосой замухрышкой, но эти двое ему были неинтересны — он ждал здоровяка с шатенкой. А вот и они, легки на помине.

Разговаривала парочка тихо, но острый слух Хурмы не упускал ни слова из их уст.

— Ну и к чему тебе все это? — спрашивал Бастас у своей спутницы.

— Много ты понимаешь! — шатенка на пару секунд замолчала, но потом продолжила. — Сам знаешь: мы, мастиры, не столь сентиментальны, в отличие от вас, людей. Но она все же моя дочь. И когда ей нужна помощь, я не могу просто стоять в стороне и бездействовать.

— Значит, вот в чем причина твоего поведения. Ты меня не перестаешь удивлять.

— Считаешь?

— Уверен.

— Я и сама, по правде сказать, не пойму, что со мной. Просто сердце того требует, и ничего с этим не могу поделать.

— Понятно. Тогда скажи: почему крыса?

— Он ей подходит. Как увидела его в пограничье, так сразу бросилась в глаза его аура.

— А что с ней не так было? По-моему, ничего странного — желтые, белые цвета.

— Ну да, практически стандарт для темного рыцаря.

— Тут ты права. Совершенно не свойственная цветовая гамма для темного рыцаря. Но я в этом вижу лишь слабость, это не цвета с нужными качествами для воинов-магов.

— Ошибаешься. Знаешь в чем?

— Интересно.

— Ты при своем уровне просвещения до сих пор не можешь видеть всех цветов ауры в людях. У него был серый цвет с наложенной печатью скрытности.

— А вот это интересно. Ты смогла разглядеть его?

— Да, но лишь потому, что эта техника скрытности мне знакома. Мне кажется, я знаю ту, кто так умело скрыл его серый цвет.

— Теперь мне ясно, почему ты была против тогда, в землях, чтобы я убил его. Это становится все интереснее.

— Ладно, позже об этом поговорим. Сейчас надо отмыться как следует и в постельку.

— А как же ужин?

— С этим можно и подождать.

Парочка скрылась за толстыми дверями гостиницы. Хурма выбросил окурок в урну и отошёл в сторону: у него с самого начала появилась информация, которая обязательно заинтересует шефа. Хорошая новость.

Глава 6

Глава 6.

Я даже представить себе не мог такую сумму в восемьдесят золотых. Для меня это было нечто из разряда фантастики. Что-то заоблачное и недостижимое.

Помимо всего прочего, я не понимал, почему Лиу Лу настаивала именно на этой невзрачной и странной рабыне. Перед нами поставили пять человек, и за самую невзрачную девочку старик назначил самую высокую цену. Дед явно ничего в маркетинге не понимал. Перед нами находились четверо рабов с назначенной ценой за них в шесть-восемь серебряных монет. Так вот эта четвёрка выглядела куда приличнее замухрышки с длинными синими волосами и сиреневыми глазами. Вдобавок ко всему, было ещё не понять — это естественный цвет её волос или покрасили за «какие-то особые заслуги». Насколько мне известно, подобные маркеры на Охойо довольно часто развешивали, и имели свой символизм. Нужно было только понимать их назначение.

За синеволосую седой торговец просил восемьдесят золотых.

Восемьдесят!

И потом, я почему-то был уверен, что если иметь хоть малейшее представление о торговле, то самый дорогой товар должен выглядеть как минимум презентабельно. Потом его надо ещё преподнести правильно потенциальному покупателю. Можно в блестящей обёртке, ещё и с кучей мелочных сувениров в придачу.

Ведь вполне логично прийти к такому выводу, если уж ты подался в торговую братию. За такую сумму не мешало бы для начала эту девочку отмыть от грязи. Бесплатный лайфхак, доступен каждому. Причесать и немного приодеть её. То есть провести элементарную предпродажную подготовку. Или же я чего-то не понимаю в местных правилах торговли?

Очень сомневаюсь, что торговля в этом мире настолько деградировала. Тут претензии только к продавцу.

А так что получалось: девочка лет восемнадцати максимум, худая как щепка, одета в грязный мешок из-под картошки, в котором просто вырезали дырки для головы и рук. Из одежды больше ничего — босая, вся в синяках и ссадинах, на открытых участках тела прилипла грязь, листья и ещё всякий мусор. Жуть. Хмурая, неразговорчивая и дикая. Хотя тут её винить точно нельзя. Помести меня в подобные условия, я бы тоже волком на всех смотрел, а возможно, даже кусался и царапался.

Ладно, не будем отвлекаться, вернёмся к главному: получается, в лучших традициях местной работорговли так должен выглядеть «товар» с назначенной ценой в восемьдесят золотых? Рука — лицо, пошёл я нахер.

Ещё и продавец, со всем своим сопутствующим антуражем. Моё почтение. Честное слово. Лавка — типичный сельский гастроном совкого типа, на закате перестройки. Поставить сюда бы торговые лари, бросить в них пару консерв и повесить плакат на стену — «Ударим пятилеткой за три года», совпадение было бы идеальное. Место прямо-таки дышало «жизнью и радостью».

Понимаю, бородатый дядька не молодой, чтобы на крыльях порхать перед нами.Но, позвольте, господин хороший, устная презентация в цену разве не заложена? Что в этой синеволосой девочке такого распрекрасного, что может стоить таких денег? Есть ли секрет такой заоблачной суммы? Или это просто пожелание такое от владельца? Он художник в торговле — ему так виднее? Да за такое количества золота девчонка как минимум должна быть альтернативой курицы, которая несёт золотые яйца.

Нет, я прекрасно понимал, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят, но ведь не может быть такой большой разницы в элементарных вещах между мирами. В принципе, чёрт с ними и с их правилами. Это абсолютно не моё дело, для «чего» и «почему».

Куда интереснее ситуация с Лиу Лу. Она принципиально вцепилась так в эту рабыню, словно в этом деле был её личный интерес. Может быть, я чего не знаю… да нет, не «может быть», а сто процентов, я чего-то не знаю.

Немного постояв на месте, наблюдая за всеми и переминаясь с ноги на ногу я пришёл к единственному правильному для себя мнению. Изначально была правильная мысль у меня в голове — чужой монастырь! Мне не следовало свой длинный нос совать в чужие дела просто потому, что меня это не касается. Какие пожелания у Лиу Лу и Бастаса мне должно быть фиолетово. Надо о себе думать, а не глазеть с раскрытым ртом по сторонам и считать чужие деньги.

На мгновение стало как-то стыдно. Я как базарная бабка вошёл в раж в своих рассуждениях и оценке, не зная ровным счётом ничего по данному вопросу. Типичное поведение провинциала, что тут сказать.

Правда врожденное любопытство, присущее многим людям, где меня нельзя назвать исключением, так и подтрунивало надо мной, не давая покоя. Сколько я сам себя не упрекал, но «ухо грелось».

«На кой ляд нужна рабыня Лиу Лу?» Они ведь с Бастасом местные. Логично будет предположить: раз они крутые маги, то и живут в достатке. В этом даже сомнений быть не может. А раз так обстоят дела, то штат прислуги у них давно укомплектован. Зачем новая дорогая рабыня? Это типа традиция такая — вышел из пограничья и сразу за покупками, шопинг живого товара?

Мысль была абсурдная и немного не правильной. Пора с этим завязывать. Лезу своими грязными крестьянскими ногами в дом к барину. Это не моё дело, и на этом точка. Большая, жирная точка!

Пока Лиу Лу торговалась со стариком, я понимал, что мне стоит самому присмотреться к оставшимся людям, выставленным на продажу. Не стоит терять время. Шатенка скоро закончит и прийдёт моя очередь. Кого же выбрать из оставшихся и как вообще выбирают рабов? Вопрос. По этому поводу мы с Екатериной Игоревной на Земле почти не говорили. Жаль, сейчас бы наставления Совы мне очень пригодились. Интересно, почему она не прикасалась к этому моменту? Возможно, ей самой было не по себе рассуждать на такие темы. Кто знает.

Мысли прояснились с неприятной, режущей чёткостью. И от собственного недавнего хода рассуждений внутри всё сжалось от липкого стыда. Одно дело — изучать рабство по строчкам в учебниках или наблюдать за ним с безопасного расстояния, как за декорацией в кино. И совершенно другое — ощутить его липкую тяжесть на себе, когда тебя без лишних слов лишают права быть человеком и швыряют на самое дно.

От собственных мыслей остался скверный осадок. Перед самим собой стало тошно и стыдно. В груди тяжелым комом встало отвращение — до того резкое, что подступила тошнота. Едва сдержался. Захотелось немедленно выйти наружу, просто глотнуть свежего воздуха и закурить.

Я взглянул на выход, но у дверей стоял одноглазый рыжий мужик. Он внимательно наблюдал за торгами и что-то прикидывал про себя. Очередной покупатель? Может быть и так, раз снаружи уже начала собираться очередь.

Затем я поймал на себе недовольный взгляд Бастаса. Он словно предупреждал меня, что выйти сейчас — это очень плохая идея. Пришлось взять себя в руки. В любом случае, хочу я того или нет, а раба придётся купить, как бы я к этому ни относился. Иначе нельзя. Что бы я тут из себя ни корчил, какие бы лозунги за равноправие ни вывешивал, а из этой лавки я обязательно выйду с рабом.

В тот момент, когда Лиу Лу наконец одержала победу над седовласым купцом — проще говоря, сторговалась по цене, — я вспомнил, какое мнение по поводу рабства высказала Сова.

Екатерина Игоревна выразилась довольно чётко: «Рабство на Охойо — это степень наказания, присуждаемая за нарушение первого уголовного кодекса Империи. Это более гуманная мера, чем ссылка на рудники, в шахты или каменоломни. Рабов запрещено убивать по законам Империи Тос. Они отбывают исправительный срок, установленный судом, искупая упорным трудом свои провинности перед обществом». Как я понял, в первый кодекс входят не самые тяжкие грехи. Убийства, насилие и прочая жесть относятся уже ко второму. Так что можно считать, на Охойо нечто подобное как исправительные работы, только под другим видом. Но, это всё на словах гладко, когда тебя самого это не коснётся.

Дальше вести мысленную дискуссию с самим собой я не смог.

Когда старик спросил, кто будет хозяином синеволосой, Лиу Лу тыкнула пальцем прямо в меня. Поначалу я даже на это не обратил внимание. Просто подумал, что это случайность, ошибка, или я просто попал под руку перекрывая Бастаса.

Но ничего подобного. Указательный палец Лиу Лу прикоснулся к моей груди. Глупая улыбка мгновенно сползла с моего лица. Теперь уже сомнений не было, что её выбор пал на меня. От такого поворота событий я напрочь потерял дар речи.

Дальше всё было как во сне. Внутренняя паника накрыла своим толстым одеялом с головой. Мозги затуманило наглухо.

Перед глазами бегущей строкой понеслось: я? мне? за что?! Восемьдесят золотых?! Как я смогу расплатиться? Да если я всего себя на органы продам, всё равно не хватит! Лиу Лу с Бастасом меня в долговую яму решили загнать? Вот так просто? Для чего? Это шутка такая или ошибка? Я всё неправильно понял?! Нет, возможно, это такой вид «кидалова»? Находят новичка и «подписывают» его на подобный контракт. А что, если здраво рассудить, всё банально до безобразия. Твою мать! Неужели я попался на подобную удочку?

Но что с меня взять? Усы, лапы, хвост — вот и всё моё имущество. Лиу Лу поэтому интересовалась, сколько у меня денег при себе, чтобы обобрать? Звучит логично, хоть и неприятно. Я ведь проникся доверием к этим двум. Даже начал считать себя хоть отчасти каким-то другом. Ну хорошо — приятелем или знакомым. Усыпили бдительность и кинули под поезд прихоти ради? Профессионально, нечего сказать.

Только после ослепительной вспышки я вынырнул обратно в реальность. Не успел я толком проанализировать происходящее, как седой купец без лишнего пафоса всучил мне в руки бумагу. На ней витиеватым почерком и золотыми буквами было написано: «Контракт». Подпись, печать. Всё в лучших традициях бюрократии. Приехали!

Старик даже как-то странно подмигнул мне и по-дружески хлопнул по спине. Я раскрыл рот, пытаясь хоть что-то вымолвить, но слова застряли в горле.

Тем временем, на не слишком чистом полу лавки, прямо у письменного стола, лежала без сознания синеволосая девчонка. Я после вспышки твёрдо стоял на ногах, а вот почему она пластом растянулась — без понятия.

Осмотрелся по сторонам, рассчитывая найти ответ на лицах окружающих, но ловил на себе только уважительные взгляды. Никаких насмешек, или ехидных ухмылок. Ничего не понимаю, хоть убейте.

Старик весело улыбался продолжая похлопывать меня по плечу.

— Бери её, поднимай! Нечего ей тут разлёживаться, — сказал купец, указывая на рабыню, владельцем которой я только что стал.

Руки не знали, куда девать бумагу. Я растерянно попытался скрутить контракт в трубочку и засунуть во внутренний карман куртки, но лист был слишком большим. Кое-как сообразил и убрал его во внутреннее отделение рюкзака, с которым пришёл из Пограничья.

Теперь девчонка. Что с ней делать? В первую очередь — поднять с пола, конечно. Наклонился, взял на руки. А дальше что?

Старик продолжал надо мной добродушно посмеиваться.

— Оказывается, в нём больше серого, чем я смогла разглядеть, — донеслись до меня слова Лиу Лу. Она явно говорила обо мне торговцу.

— Кто бы мог подумать, — поглаживая бороду, согласился с ней седовласый старец.

Бастас стоял в стороне и хмурился. По его лицу было видно, что он вообще мало что понимает. Отлично, хоть один брат по разуму у меня появился в этой компании. Но после он тихо произнёс.

— На моей памяти ещё ни разу не припомню такого, чтобы кто-то твёрдо стоял на ногах после финального этапа заключения контракта. Обычно все валятся на пол без чувств, а потом постепенно приходят в себя.

Старик ничего на это не ответил, продолжая усмехаться себе в бороду а руки потирать. Прекрасно его понимаю. Дед поимел с нас восемьдесят золотых за вот “это”, что я держал на руках.

— А крыса, стоит себе спокойно и только глазами хлопает, — продолжил здоровяк, больше адресуя свои слова Лиу Лу.

Шатенка же только подмигнула на эти заявления, попутно переглянувшись с бородатым дядькой. Тот в свою очередь подошёл к ней, как старый знакомый и лукаво улыбнулся сквозь седые усы:

— Ты правильный выбор сделала, дочка. Одобряю. Глазу твоему раскрыты пути-дороги. Только в добрый путь.

Я же продолжал держать девушку на руках, ожидая хоть малейшей подсказки от остальных, что мне делать дальше. Их замысловатый разговор ни о чём мне не говорил. Рандомный набор слов — не более. Первым на немой вопрос в моих глазах отреагировал старик.

— Ты, малец, пока что держи её. Недолго осталось. Через минуту она придёт в себя. Потом и сама на ногах сможет стоять.

«Малец»? Я даже подумать не мог, что это слово кто-то когда-нибудь применит в мою сторону. Когда тебя в тридцать шесть лет называют мальцом, невольно задумываешься: сколько же лет тогда должно быть тому, кто позволяет себе такое говорить? Но справедливости ради, согласен. Старику было явно не пятнадцать и от него звучало нечто подобное вполне естественно и органично.

На руках началось шевеление. Я посмотрел на девчонку: она приходила в сознание. Сиреневые глаза слегка приоткрылись, и она мутным взглядом посмотрела прямо на меня. Затем её мышцы напряглись, она вытянулась как струна и с широко раскрытыми глазами закричала. Это было неожиданно.

— Отпусти, подлец! — залепила мне звонкую пощёчину очнувшаяся девица. Я даже испугался от такой прыти изнеможённой девчонки и чуть не выронил её из рук.

Одной пощёчиной дело не обошлось. Пока я впопыхах пытался аккуратно поставить её на пол, она продолжала лупить меня. Синеволосая, словно пулемёт, барабанила своими маленькими кулачками мне по лицу и телу. Удары были не сильные, но обидные. Я не понимал причину такого поведения. Чем я ей не угодил? Вроде ничего плохого не сделал — просто заботливо поднял с пола.

Дальше ещё хлеще. Фигурально выражаясь, это был взрыв мозга. Не успел я опомниться от шока, который мне устроили Лиу Лу с Бастасом, сделав владельцем такой дорогой рабыни, как тут же подлила масла в огонь мадемуазель с синими волосами.

Оказавшись на ногах, она продолжала драться и царапаться. Яростно, взахлёб, со слезами на глазах, опустив голову, она колотила меня кулаками. Мне было совершенно не больно — её удары не могли причинить вреда, — но само поведение новоприобретённой рабыни выбивало из колеи.

А потом я почувствовал. Понял, что это крик души. Отчаяние и накопленная злоба, которую она не могла выплеснуть до этого момента. Поэтому я просто стоял и не сопротивлялся, молча принимая удары.

Седобородый старец устал от такой сцены первый,

— Угомонись дурёха бесноватая. Хватит, Маль Виль! — властно приказал он, после чего та остановилась.

Остановилась, но затем через пару секунд разрыдалась ещё сильнее. Слёзы градом лились из её глаз на пол. От бессилия она упала на колени и уткнулась лицом в ладони. Грязные волосы скрыли её лицо, но громкое всхлипывание и целая лужа слёз на полу не могли оставить моё сердце равнодушным.

Только вот в такой момент что я мог сделать? Попробовать утешить её? Но как! Я в своих лучших чувствах могу быть неверно истолкован ей же. Не стоит мне лезть. Да и что мне ей сказать: «Всё будет хорошо, не расстраивайся»? Нет, эти слова тут не к месту. Гарантировать я ничего не могу. В том плане, что сам не понимаю, что со мной дальше будет, и, возможно, я только «юридическое лицо», «ширма», на чьё имя приобрели «товар».

Возможно, Бастас с Лиу Лу решили и дальше использовать меня в роли носильщика: только в этот раз потребуется отнести вот эту «поклажу» по указанному адресу.

— Велено же тебе — хватит! — на этот раз уж слишком громко рявкнул дед, ещё стукнув о пол своей причудливой палкой. То есть посохом. — Устроила тут истерику неизвестно для кого!

Мне очень не понравилось такое поведение продавца. Простое созерцание было противно моей натуре. Я шагнул вперёд и встал между стариком и девушкой, заслонив её своим телом.

— Уважаемый, поумерьте свой пыл! Мне кажется, мы заплатили вам сполна. Продав её мне, вы лишились права распоряжаться ей как своей собственностью и тем более отдавать приказы.

Недовольно склонил я голову набок, глядя в его глаза.

— Доказательство тому — контракт в моих руках, подтверждающий право собственности. Прошу вас заметить это и принять во внимание. Оставьте её в покое, любезный торговец! Отныне она моя собственность. Так что, старик, не смей разговаривать с ней в подобном тоне при мне, иначе я сочту нечто подобное за неуважение.

Когда мои слова утихли, в лавке на минуту повисла гробовая тишина. Я понял, что переступил рамки приличий, но мне было плевать. Да, возможно я взял на себя лишнего и перегнул со словами. Но мне было искренне жаль эту синеволосую рабыню. Захотелось защитить девчонку. Простой порыв души, без всяких потаённых умыслов. Я просто должен был это сделать, иначе потом бы перестал себя уважать. Поэтому сейчас было место и время для нечто-подобного.

Что-то внутри меня подсказывало: так правильно, вне всяких сомнений. Очевидно ведь, что психика у девчонки сорвана, и это неудивительно, учитывая её положение. Неизвестно ещё, как бы я сам себя вёл, окажись на её месте.

Старик на мои слова ничего не ответил. Только вскинул брови, поджал губы и закивал головой. Затем гордо отвернулся, задрав подбородок, и озадаченно крякнул.

Из-за специфической внешности эта поза ему абсолютно не шла. Дед пытался изобразить гордого и обиженного, но его нос картошкой, широкий лоб с седыми прядями и длинная борода придавали хозяину лавки скорее комичный вид. Короче, отыграл он свою роль на пять с плюсом, только, правда, для детского утренника, а не для серьёзной сцены Большого театра.

Зато от его помощника в этот момент в мою сторону исходила смертоносная аура. Тяжёлая, тягучая, ощутимая даже без всякого магического зрения. Узкие щёлочки его глаз наливались кровью. Стало ясно как день: этот лысый крепыш, как цепной пёс, готов разорвать любого, на кого укажет хозяин. Тут весь мой боевой настрой быстро испарился. Где-то ниже спины на двух ягодицах заиграли в унисон пораженческие ноты.

Глава 7

Глава 7.

После моей выходки, если так можно выразиться, ситуация в лавке начала стремительно выходить из-под контроля.

Помощник старика — кто бы он там ни был: младший партнёр, внучатый племянник или просто знакомый — посмотрел на меня взглядом, не предвещающим ничего хорошего, и сделал несколько шагов в мою сторону. Всем своим видом он транслировал простую мысль: за моё «фе» придётся заплатить прямо сейчас. И, судя по его физиономии, вовсе не монетой, а парой сломанных рёбер в лучшем случае. Мужик он был крепкий, в теле. Связываться с таким за просто так совершенно не хотелось. Не хватало мне ещё в мордобое сегодня поучаствовать. Вот не было никакого желания. Вообще.

В последнюю секунду в ситуацию вмешался седобородый торговец — как раз в тот момент, когда я машинально сделал шаг назад.

— Ступайте прочь, детвора пустоголовая, с глаз моих долой, — спокойно, без злобы помахал тот рукой в нашу сторону, гоня из лавки к выходу и преграждая собой путь своему помощнику. — Вам здесь более делать нечего. Только воздух попусту переводите, и без вас душно.

Дважды меня не нужно просить. Особенно сейчас. Намёк был предельно ясным. Кивнув в знак согласия и приподняв руки в примирительном жесте, я уважительно поклонился, не выпуская из виду агрессивно настроенного дядьку.

Лысый мужик с квадратной челюстью и узкими щёлочками для карих глаз мне совершенно не нравился. Ко всему прочему, если судить по тому, как тихо вела себя обычно взрывная и вспыльчивая Лиу Лу, уходить отсюда стоило как можно быстрее. Просто потому, что раз два сильных мага в этом помещении притихли, то тут гением с семью пядями во лбу быть не нужно, чтобы сложить два плюс два.

Не знаю, кто этот дед со своим помощником, но связываться с ними явно себе дороже.

Я протянул руку девушке, которая как бы с этого момента временно была моей собственностью. Понимаю, звучит коряво, но уж извините, как есть. Однако Маль Виль этот жест не оценила и напрочь проигнорировала. Она со злобой и ненавистью посмотрела на меня исподлобья своими красными от слёз глазами, недовольно фыркнула и первой зашагала к выходу. Вот тебе и пожалуйста. Хотел бонус к покупке — получи и распишись, гонор рабыни в подарок. Теперь жаловаться поздно, товар обмену и возврату не подлежит.

Попрощавшись с хозяевами этой прекрасной лавки, я вышел вслед за синеволосой своенравной рабыней вместе с Лиу Лу и Бастасом.

Переступая порог, обратил внимание, что рыжеволосого одноглазого мужчины, который так пристально следил за нами с улицы, уже нет.

«Не дождался очереди и ушёл по своим делам?» — мелькнула мысль. «Да и чёрт с ним».

Сразу после того, как подошвы моих ботинок ступили на брусчатку малой базарной площади, с плеч словно упал тяжелый груз. Дышать стало легче, а гнетущая обстановка лавки вмиг осталась позади. Солнце приятно грело, небольшой ветерок разгонял духоту, а яркие краски города наполняли глаза приятной палитрой. Никакой серости и уныния. Прелесть. Полной грудью вдохнув свежий воздух, я развернулся к Лиу Лу и Бастасу, намереваясь прояснить, что тут произошло.

— Очень благодарен за то, что вы сделали для меня, но не могли бы вы объясниться? Как мне всё это понимать? — покосился я в сторону Маль Виль, которая отошла от нас на несколько шагов и безразлично рассматривала малолюдную площадь.

Лиу Лу посмотрела на меня выразительно, опершись спиной о стоящего позади неё Бастаса. В её взгляде читался немой вопрос. Но его она так и не произнесла вслух. Шатенка просто приложила пальцы к подбородку и чуть наклонила голову, прищурившись. Из своего небольшого опыта за время путешествия по Пограничью я знал: подобный маркер поведения стоит воспринимать как крайнюю степень задумчивости с её стороны.

— Ты слишком дерзкий, Крыса! — наконец утвердительно выдала она свою избитую фразу. — Сейчас достаточно будет лишь твоей благодарности, а об остальном мы с тобой поговорим позже. Настанет время, и мы как-нибудь побеседуем в нормальной обстановке. Но явно не здесь и не сейчас.

Ответ был довольно объемным и многообещающим. Ни отнять, ни добавить, всё сразу стало на свои места. Я даже скривился немного в лице.Но после этого Лиу Лу всем своим видом показала, что на этом наш разговор окончен.

Больше её беспокоить я не стал. Да и гневное выражение на лице Бастаса на корню пресекло всё моё желание спрашивать что-либо ещё. Однако отстранив шатенку чуть в сторону он приблизился ко мне и положил свою огромную ладонь мне на плечо озадачил очередной загадкой:

— Не расслабляйся крыса. Настанет время, и ты вернёшь свой долг сполна. В этом не сомневайся. Главное — доживи до того момента, когда сможешь рассчитаться. Не сдохни бесславно где-нибудь в канаве. Ах да, и ещё, ты в относительной безопасности максимум три дня.

Услышав подобное “дружеское” напутствие, я не удивился. Просто устал. Все вокруг меня были такие важные, сильные, загадочные и непредсказуемые, что уже насрать.

Моё дело маленькое: кивать головой, улыбаться и благодарить. А дальше — пошли все в лес.

Склонив голову, прижав правую руку к сердцу, искренне поблагодарил этих двоих за их заботу. Ну а что еще оставалось делать? Хорошо было бы понять, что имел в виду блондин, но сейчас не до этого. Голова все равно нормально не соображает. Хочется наконец нормально помыться, поесть и сладко отдохнуть на приличной постели, а не на земле.

В общем, эти двое развернулись и пошли в своём направлении, оставив меня наедине с девушкой. Провожая их взглядом, я задумался о своём.

Не знаю, чем в итоге этот «подарок» для меня обернётся и каких сюрпризов от неё ожидать. Но неизменный факт заключался в том, что я оказался должником перед Бастасом и Лиу Лу. Такое положение мне абсолютно не нравилось, но что поделать, если всё так неожиданно обернулось? Остаётся только принять всё как есть и продолжать жить дальше. По сути, мои планы и цели не изменились.

Зациклиться на этом мне не дала Маль Виль.

— Пойдём уже, человек, — услышал я за спиной её бесцветный голос.

Я развернулся и грустно посмотрел на девчонку, прикидывая в голове, как с ней быть дальше. Она же, поймав мой взгляд, отвернулась и молча пошла в направлении гостиницы, до которой тут было рукой подать.

Интересно получалось: рабыня решает, куда нам идти. Может быть, у меня были планы сразу направиться на ипподром, сделать ставку на скачки или залезть на дерево, к примеру! Меня вообще кто-нибудь собирается спрашивать хоть о чём-то? Заладили как попугаи — «крыса-крыса», теперь даже рабыня мной помыкать начинает. Хорошенькое дельце, ничего не скажешь.

Зайдя внутрь, я был приятно поражён просторным холлом и хорошим вкусом хозяев заведения. Стены выложены мозаикой приятных, не раздражающих глаз тонов, мраморные колонны, светлый мраморный пол, аккуратные светильники по бокам и огромная позолоченная люстра по центру. Повсюду чистота и порядок. Первое впечатление — на должном уровне.

В центре зала стоял массивный красный стол, за которым сидел портье. Без раздумий я направился прямо к нему. Через минуту в моей руке уже лежал ключ от стандартного номера на первом этаже. К своему сожалению, снять на двое суток двухместный люкс я не мог себе позволить — слишком дорого. Тут, наверное, в правилах хорошего тона обдирать до нитки всех приезжих.

Хоть я и сэкономил значительную сумму на покупке рабыни, но прекрасно осознавал, что нахожусь в довольно шатком финансовом положении. Наличных денег при себе мне явно не хватит на долгое время. Так что стоит воздержаться от непредвиденных расходов.

Отперев ключом добротную деревянную дверь номера, я был приятно удивлён. Комната оказалась просторной. Широкое панорамное окно во всю стену, большая массивная кровать, чистый пол — чего ещё желать? В углу стояла широкая дубовая бочка, а рядом с ней — маленький стульчик и тазик. Вероятнее всего, это и была душевая, не разделённая никакими перегородками и стенами. Владелец гостиницы, по-видимому, совершенно не забивал себе голову подобными мелочами. Туалет — в конце коридора. Тоже терпимо.

То, что в номере всего одна кровать, я не счёл проблемой. Не повезло, да и ладно. Пусть на ней спит эта синеволосая, а я обойдусь и спальным мешком на полу. После Пограничья спать на полу в спальнике и не просыпаться от каждого шороха, переживая за свою жизнь, — уже небывалая роскошь. Так что всё в порядке.

Но прежде всего нужно хорошенько вымыться. Это задача номер один. Кстати, эту мадемуазель тоже надо отмыть, да и приодеть не помешает. Вот и первая проблема, вторая и третья.

Пока я осматривал номер, Маль Виль тихо стояла у порога, не поднимая головы и скромно уставившись в пол. Странная она, конечно, была до одури. Пару минут назад хамила и вела себя как свободная и независимая королева-амазонка, а сейчас… настройки сброшены до заводских? Заметив это, я понял, что так дело не пойдёт. Чуть ли не насильно затолкнул девчонку в комнату и закрыл за собой дверь.

Очутившись внутри, девушка метнулась в дальний угол у окна и забилась туда: села по-детски на пол, прижала колени к груди и обхватила ноги руками. Картина маслом — затравленный зверёк.

Позабыв на время о ней, я положил рюкзак на пол и стал доставать вещи, раскладывая их по кучкам. Новую одежду отложил в одну сторону, старую снял с себя и сгрузил в другую. Плащ-палатку свернул и стянул верёвкой. Остался в одном исподнем и грязной футболке.

Теперь нужно было идти за вёдрами и набирать воду в бочку. Сова в своё время подробно расписала, как тут принимают банно-прачечные процедуры. Правда, имелась одна проблема. Екатерина Игоревна давала инструкции, рассчитанные на покупку послушного и адекватного раба. А у меня получилось, как всегда. Предполагалось, что постоялец просто пошлёт невольника за водой — горячая вода в гостинице имелась всегда, достаточно было заплатить пару медяков и набрать её в котельной. Работа несложная, но требующая определённой физической силы. В моём же случае это была миссия из категории невыполнимых.

И как, спрашивается, поступить? Не посылать же за вёдрами эту измождённую девчонку. В ней веса килограммов сорок пять от силы, да и то в прыжке. Она же под двумя вёдрами пополам сложится. Придётся всё делать самому, других вариантов нет. Но можно ли оставить эту синеволосую одну в номере? Кто знает, какие у неё тараканы в голове.

Эх. Я-то себе представлял, что куплю обязательно раба мужского пола — чтобы не париться и не загоняться по мелочам. А сейчас стою перед девчонкой в трусах и майке. Со стороны всё это выглядит, прямо скажем, так себе и наталкивает на очень двоякие выводы.

— Маль Виль, — позвал я её, решив поговорить начистоту. — Я могу на тебя рассчитывать?

В ответ — тишина. Полное игнорирование. Даже ухом не повела.

— Маль Виль, мне нужно набрать воды, чтобы помыться. Ты за номером проследишь? Никаких глупостей без меня не выкинешь?

Снова нулевая реакция. Я тяжело вздохнул и мысленно отпустил пару «ласковых» в адрес Лиу Лу, которая так замечательно мне подсобила.

— Маль Виль, будь добра, реагируй хоть как-то на мои слова. Я прошу тебя, — я подошёл чуть ближе, пытаясь обычными словами достучаться до девчонки.

Просьба ожидаемого эффекта не возымела — синеволосая лишь сильнее отстранилась и отвернулась к стене. Я уже собрался было высказать всё, что думаю, как до меня наконец дошла вся нелепость картины.

Сидит здоровый мужик в трусах и футболке перед незнакомой девчонкой, попавшей в номер явно не по своей воле, и чего-то от неё требует. Любой со стороны посмотрит — и сделает предельно однозначные выводы. Чёрт! Кого тут костерить, кроме самого себя за собственную непроходимую тупость. Я отступил назад, хотел было извиниться, но понял, что слова тут звучат ещё глупее. Вот уж точно: чурбан безмозглый, о чём только думал! Махнув рукой, я взял из кошелька пару медяков и отправился на поиски горячей воды.

Вопреки нехорошим ожиданиям, девчонка ничего не натворила и сбежать не пыталась. Маль Виль всё так же сидела в углу, куда забилась с самого начала. Не сдвинулась ни на миллиметр.

Полбочки тёплой воды удалось набрать за двадцать минут беспрерывных забегов до бойлерной. Заодно, пока блуждал по коридорам, я отыскал гостиничную прачечную и сдал туда свои вещи из Пограничья.

Набрав воду, я столкнулся с новой дилеммой. Одетым ведь не помоешься, а как быть с присутствием девушки? Придётся раздеваться. Я буркнул извинения и попросил её отвернуться и не подсматривать. Просьба, конечно, глупая — она и так сидела лицом к стене, — но элементарные рамки приличия требовалось соблюсти хотя бы для собственного спокойствия. В ответ я получил лишь злое фырканье. Ну вот как после такого не чувствовать себя извращенцем? Беда просто.

Но мыться надо: ложиться спать грязным — не вариант. Это в кино можно выключить свет и сразу начать с нового кадра, а в жизни так не выходит.

Вскоре комнату заполнил приятный запах земного шампуня и мыла. Мыльные пузыри летели во все стороны. От удовольствия я даже на мгновение забыл обо всех насущных проблемах. Перевести дух, сбросить с себя пот и грязь Пограничья было настоящим блаженством, так что в «ванной» я немного застрял.

Раньше я думал, что стеснительностью не страдаю, но ошибся. Выбирался из бочки, смущаясь как пацан, против своей воли. Быстро обтёрся полотенцем и облачился в новую одежду, сшитую специально для этой планеты. Её делали на Земле по наброскам Совы. Правда, за неделю в Пограничье на яблоках, шоколаде и воде я изрядно сбросил вес, так что вещи из ателье слегка сидели мешком.

Оделся полностью я неспроста. Как ни хотелось завалиться спать, оставалась пара неотложных дел. Во-первых, вычерпать грязную воду и вёдрами перетаскать её к сливной решётке в конце коридора у нужника. Во-вторых, отмыть и переодеть эту Мальвину.

Если с гигиеной всё было понятно, то вопрос с её гардеробом повис в воздухе. На первое время решил отдать ей свою майку и свитер. Практически новые, надевал раз-два на примерке. Свитер на ней будет сидеть как нормальное платье — всяко лучше грязного мешка, а дальше видно будет. Темнело за окном стремительно, спать хотелось зверски, так что надо было заканчивать.

Процедуру с вёдрами пришлось повторить в обратном порядке, но чистота — залог здоровья.

Набрав новой воды, я бросил на кровать майку со свитером.

— Маль Виль, это тебе сменная одежда. Завтра купим новую, только покажешь где. А сейчас тебе стоит вымыться. Я выйду на полчаса, подымлю на улице. Надеюсь, этого времени хватит. Мыло и шампунь у бочки, чистое полотенце на крючке рядом — новое, я им не пользовался, купил неделю назад. Свитер с майкой тоже чистые, больше предложить нечего. Так что не обессудь, чем богаты.

Девчонка меня слышала, но продолжала упорно игнорировать. Ничего добиться от неё не удалось и в этот раз. Ну да ладно: не хочет говорить — её право. Я вышел из номера, закрыв за собой дверь. В кармане лежала пачка сигарет, зажигалка и кошелёк с монетами. Нужно было бы взять с собой и документы, но возвращаться не хотелось. Забыл. Замотался и вылетело с головы.

Пройдя через холл гостиницы я оказался на улице. Отошёл в сторону от главного входа и закурил. Глаза слипались, невероятно хотелось спать. Тело от перенапряжения мелкой дрожью били судороги, мышцы норовили отказать. Успокаивало лишь одно: осталось совсем немного дотерпеть до того момента, когда я наконец прикоснусь головой к подушке. Пусть на полу, пусть в спальнике — плевать. Главное — сон. Я впервые за последнюю неделю смогу нормально выспаться. В данный момент это звучало как самая сладкая мечта на свете.

Солнце садилось, наступали сумерки. В моих руках догорала уже третья сигарета. Я даже не заметил, как рядом со мной материализовалась незнакомка.

— Здравствуй, чужемирец, — раздалось совсем рядом.

Я повернул голову на голос. В трёх шагах от меня стояла весьма миловидная девушка и с нескрываемым интересом рассматривала меня.

— Вы ко мне обращаетесь? — на всякий случай поинтересовался я.

— Всё схватываешь на лету! Молодец, — дерзко улыбнулась красавица и сделала шаг навстречу. — Чужемирец, тебе ведь нужен провожатый? Признайся.

— С чего такие выводы? — равнодушно буркнул я в ответ.

Кто такие «провожатые», я прекрасно знал. Сова в своё время подробнейше описывала эту категорию местных жителей на Охайо. Люди, сопровождающие приезжих за умеренную — и не очень — плату к нужному месту. Эдакие ходячие GPS-навигаторы с голосовым управлением.

— Да вот какая история... Увидела тебя и сразу поняла: без провожатого тебе никак не обойтись. Считай, что это сработала женская интуиция, — незнакомка картинно захлопала ресницами.

Тяжело вздохнув и затянувшись сигаретой сделал вид, что мне подобное предложение не интересно.

— Вы ошиблись, красавица. Я чужемирец, который, к вашему сведению, уже обзавёлся собственным рабом. Так что в ваших услугах, извините, не нуждаюсь. Мой невольник укажет мне дорогу куда угодно совершенно бесплатно. Не вижу ни малейшего смысла платить за то, что у меня и так есть

Но незнакомка сдаваться не собиралась:

— А вот я так не думаю. Уверена, ты сильно ошибаешься на её счёт. Я видела сегодня, кого именно ты купил. Вряд ли она тебе хоть что-то покажет, а тем более доведёт до места. Очень советую не быть скупердяем и нанять профессионала. Мои услуги окупятся с лихвой, уж поверь. За всю мою практику — ни одного разочарованного клиента.

Я затушил окурок о брусчатку и одарил синеглазую девушку тяжелым взглядом. Та в ответ ни на секунду не смутилась и глаз не отвела. Её пепельно-малиновые волосы слегка развевались на вечернем ветру, пока мы молча изучали друг друга.

— Ваша наблюдательность достойна искреннего восхищения, — произнёс я, разглядывая собеседницу, над которой возвышался на хорошую голову. — И чем же вызван столь пристальный интерес к моей скромной персоне?

— Интерес исключительно финансовый. Можешь называть это профессиональной внимательностью. Эта площадь — моё рабочее место. В поисках лишней монеты приучаешься, знаешь ли, всё замечать. Простыми словами: держать ухо в остро и нос по ветру. Ну и в придачу ко всему — такой колоритный мужчина, как ты, сразу бросается в глаза.

«Знает земные поговорки? Интересно, откуда? Хотя если принять её слова за чистую монету, логично предположить, что она перевела уже не одного землянина. Вот и нахваталась лексикона. Но будь я на её месте и замышляй неладное, сам бы закинул парочку фразочек с Земли, чтобы усыпить бдительность и расположить к себе собеседника».

Нахальный тон и хамоватые нотки в голосе этой синеглазой девицы мне категорически не нравились. Я решил не ходить вокруг да около и сразу выложить карты на стол:

— Вы мне не нравитесь. Уж простите. В плане доверия. К вашей внешности вопросов нет: красивая, стройная, приятная. Мечта, а не девушка. Но что касается дела... Слишком много лукавых нот слетает с ваших губ. На пару неувязок я могу ткнуть пальцем прямо сейчас, с самого старта разговора, но, подозреваю, это лишь вершина айсберга. В то, что вы ищете лишнюю монету, я верю. А вот в то, что зарабатываете на жизнь честным проводом приезжих — нет. Наряд на вас явно не из дешёвых: вряд ли рядовой гид может позволить себе такое носить на работу. Верю и знаю: девушка должна выглядеть подобающе. Только вот подобающе своему положению. К тому же вы только что говорили про «женскую интуицию» и тут же сами себя сдали, признавшись, что следили за мной. В общем, доверия к вам — ноль.

Незнакомка лишь осуждающе закивала головой:

— Экой ты дуралей, чужемирец! Я же девушка. А нам свойственно красиво одеваться и отдавать последнее за хорошие вещи, которые не так-то просто достать. Быть привлекательной — это, знаешь ли, тоже тяжелый труд. Моё естественное обаяние просто избавляет меня от лишних конкурентов. Ну а то, что я за тобой наблюдала... А вдруг я влюбилась в тебя с первого взгляда? Ты вообще допускаешь такую возможность?

— Нет, не допускаю, — ровно ответил я. — Что касается одежды — спорить не буду. Вы красивы от природы, и неважно, во что одеты. Красивая обёртка лишь подчёркивает форму, преподнеся её публике в выгодном свете. А вот насчёт влюблённости — полнейшая чушь. Скажу больше: вы действительно влюблены, но уж точно не в меня.

Последние слова словно лезвием полоснули собеседницу. На лице у неё не дрогнул ни один мускул, но в глазах на мгновение проскользнул настоящий испуг — она панически испугалась, что я прочёл её насквозь.

У меня возникло стойкое дежавю. Я уже слышал похожую манеру речи у одной знакомой. Вот только у этой барышни, в отличие от Лиу Лу, не чувствовалось и малейшей доли той реальной силы, которой обладала шатенка. Она ей не то что не ровня, а даже близко рядом не стояла. Конечно, можно было предположить, что это банально распространённая модель поведения местных девиц на Охайо — почему бы и нет? Но разбираться во всём этом прямо сейчас мне было откровенно лень. Я мысленно послал заносчивую красотку подальше и решил поставить точку в этом бесполезном разговоре.

— Вы слишком подозрительная особа, что бы вы там ни говорили в своё оправдание. Ваши слова расходятся с действительностью настолько ярко, что это заметит даже слепой. К тому же я не люблю людей, которые нагло врут прямо в глаза и даже не краснеют. Разговор окончен. До свидания.

Я повернулся спиной и зашагал к центральному входу в гостиницу.

— Всё правильно! «До свидания» — ты сам это сказал, чужемирец! Если понадобится лучший провожатый в этом городе — дай знать! Меня зовут Аса! Аса Лап! Любой на этой площади подскажет, где меня найти! — крикнула она мне вслед и демонстративно помахала рукой.

«Настырная девица, — подумал я, скрываясь за массивной входной дверью. — Делать мне больше нечего, кроме как тебя нанимать. Мутная особа до безобразия, не дай бог с такой связаться».

Глава 8

Глава 8.

Вот настырная баба, только и подумал я, исчезая с поле зрения нахалки за входной дверью гостиницы. «Как же, больше мне заняться нечем, как только тебя нанять». Мутная барышня до безобразия, упаси господь связаться с такой.

К своему номеру я дошёл в скверном расположении духа. Как-то меня эта девица немного задела. В плане разговора, без роду и имени взявшаяся непойми откуда. За сегодняшний день было слишком много утомительных разговоров — особенно после долгого молчания Пограничья. Пора с этим заканчивать и ложиться спать.

Взглянув на часы, я отметил, что отведённые на банные процедуры время давно истекло. Провернув ключ в замке, я сперва постучал и предупредил, что вхожу.

Сказать, что я удивился, когда переступил порог... Нет, это будет неправдой. Картина оказалась абсолютно ожидаемой, хотя в глубине души я всё же надеялся хоть на каплю здравого смысла в голове своей невольницы.

Мыться никто даже не собирался. Маль Виль, всё такая же грязная, сидела в своём углу. К мылу и шампуню никто не прикоснулся.

После этого моё терпение окончательно лопнуло. Сгорело дотла, испарилось без остатка, до свиданья, ушло как дети в школу ходят. Игры в «доброго дядю» на сегодня официально закончились. Возиться и нянчиться с этой бестолковой мадемуазель я больше не намеревался. К чёрту приличия и сомнения! Пусть меня простят боги, но мадам Терпеливость во мне легла спать, и я очень хотел последовать её примеру. Было только одно дело не законченно.

Без прелюдий и разговоров молнией метнулся к Маль Виль, сгрёб её за плечи и в одно движение поставил на ноги, развернув спиной к себе. Девчонка даже испугаться не успела, как я одним рывком стянул с неё этот мерзкий мешок из-под картошки. Только когда синеволосая сообразила, что происходит, и открыла рот, чтобы закричать, я сходу забросил её себе на плечо и окунул вниз головой прямо в бочку с водой.

Пока Мальвина барахталась под водой и выныривала, жадно хватая ртом воздух, я успел сбросить кардиган и закатать рукава шёлковой рубашки. Нащупав флакон с земным шампунем, я без промедления щедро выдавил содержимое втирая в шевелюру потопающего Титаника с синими волосами.

— Всё, не верещи! — цыкнул я на девушку. — Хватит на сегодня с меня твоих капризов! Давай всё сделаем быстро и без суеты. Закрой рот и глаза, а то шампунь попадёт, будет щепать! — я был неумолим к барахтающейся в воде девушке.

Лихой злодей и просто бессердечный тип измывался около десяти минут над несчастной. Я с присущим мне упорством вымыл волосы шампунем сопротивляющейся и брыкающейся девушке. В итоге у Маль Виль кончились силы, чтобы вырваться из сильных рук, и вскоре она просто сдалась на милость победителю.

Буду считать это своей маленькой победой перед сном. Хоть так, незначительный пустяк, а всё равно приятно, что хоть кто-то послушался меня. Нет, это была не песнь своему эго, а элементарная причинно-следственная связь.

Ополоснув голову в очередной раз от шампуня чистой водой, я сунул под нос Маль Виль мыло и сурово спросил:

— Надеюсь с вот этой штукой умеешь обращаться. Подсказывать не нужно. Сама помоешься, или мне стоит продолжить?

Угроза подействовала. Девушка схватила мыло и злобно фыркнула в мою сторону, заверив меня, что сама справиться. Такой расклад меня устраивал. Потому что я совершенно как-то не горел желанием прослыть знатным извращенцем в глазах своей рабыни. Хотя о чём я вообще говорю, по-моему, я только что переступил все красные линии, какие только можно было. В будущем за это обязательно попрошу прощения. Просто сейчас уговаривать и упрашивать уже не было сил.

Злость отпустила, огонь в душе угас, и в память о буре чувств осталась лишь мокрая рубашка и лужи расплескавшейся воды на полу с бочки. Выругавшись, пришлось взять тряпку из угла и вытирать этот потоп, который устроили мы тут вдвоём с Маль Виль.

К тому моменту, как я справился с лужами и чуть ли не до блеска вымыл пол, прорезался голос у нашей Мальвины.

— Всё. Я уже! Подай мне полотенце, я собираюсь вылезти, — это был такой властный тон, будто сама королева приказала смертному холопу услужить ей. Ну как после такого раболепно не улыбнуться и не подчиниться этой горе-богине пафоса.

Сняв с крючка полотенце, я поднёс его девушке, кланяясь и отводя глаза в сторону, чтобы не дай бог узреть живое и оголённое тело снизошедшей на землю обитательницы небес.

На всякий случай я решил уточнить:

— Любезная госпожа Маль Виль, вы случайно не забыли в роли кого именно здесь находитесь? Мало ли, может быть, стоит напомнить. Спросил на всякий случай, уж не обессудьте — сурово поинтересовался я, опираясь о бочку локтем.

Ответа, как и следовало ожидать, не прозвучало. Хмыкнув, Маль Виль выхватила полотенце и вылезла с бочки, обернувшись в него. С волос на пол полилась вода.

— Твою мать! Только всё убрал, можно хоть немного уважения к чужому труду? Неужели так сложно было это сделать над бочкой с водой, любезная и распрекрасная барышня?! — негодующе прорычал я, схватив с окна своё полотенце, которое не успело ещё просохнуть.

Пусть извиняет, но ещё одного в наличии полотенца нет. В одно она завернулась, второе я использовал по назначению. Без разрешения замотал в полотенце длинные волосы Маль Виль и стал обтирать их от воды.

— Да как ты смеешь? — встрепенулась Мальвина. — Ты же им вытирался! Оно ещё влажное!

Хороший вопрос и наблюдательность в наличии. Значит не все так плоха, как может показаться с первого раза.

— Просто заткнись, пожалуйста. Извини, третье полотенце я с собой забыл захватить, когда из дому выходил! — грубо проигнорировал возмущение девушки я, понимая, что порой некоторые вопросы можно разрешить лишь с помощью грубой, физической силы.

Пусть это послужит уроком для кое-кого с синими волосами, если она будет продолжать в том же духе.

Просушив немного голову Маль Виль, точнее обтерев волосы до того состояния, когда с них прекратила литься вода, я оставил девушку в покое. Теперь нужно было спустить воду из бочки-ванной в вёдра. Работёнка не самая занимательная, но делать её кому-то все же надо.

Пока я упражнялся с вёдрами, таская их взад-вперед, Маль Виль накинула на себя мою майку и свитер, которые были любезно пожертвованы мной. Мокрое полотенце после себя она просто кинула на пол, показав мне всю свою воспитанность и хозяйственность. Лучшей демонстрации и придумать было сложно.

Восемьдесят золотых. Я должен! За вот «это»!!! Кидалово — чистой воды!

Под конец, освободив бочку от грязной воды, мне остался последний заход. Вернув вёдра в котельную, вдрызг разбитый и уставший вернулся к нам в номер с чувством выполненного долга.

Закрыв на замок дверь и оставив ключ в замочной скважине, на всякий случай, я был уверен, что с проблемами на сегодня покончено и можно делать «спокойной ночи малыши». Но как бы не так! Человек предполагает, а природа располагает.

Гордо восседавшая на кровати Маль Виль, уставившись в окно, заполнила воцарившуюся тишину в номере характерными звуками голодного желудка. Для приличия она ухватилась руками за живот, чтобы приглушить этот рёв голода, но это не как не отменяло того факта, что накормить нас двоих перед сном всё же стоит. Да знаю, бытует в народе такое мнение, что есть перед сном вредно, но не стоит и забывать о том, что во сне с голоду можно помереть.

Достав яблоки и шоколадный батончик, я положил их на кровать и критически посмотрел на угощение. Выглядело, прямо скажем, так себе. Согласен. Прекрасно понимаю недоумение на лице Маль Виль, да и сам не в восторге от своего выбора. Но идти куда-то в поисках нормальной еды не было вообще никакого желания.

Решив, что перед сном после всей проделанной работы стоит выпустить «дымчатого джина» из табачной палочки, я накинул на плечи кожаный кардиган и, пересилив себя, снова поплёлся на улицу. Кстати, покурить можно было и в номере, но прокуривать помещение не хотелось. Самому потом будет неприятно дышать этой дрянью.

На этот раз всё прошло без эксцессов: никто ко мне с глупыми предложениями не приставал. Я просто наслаждался относительной тишиной. Ночь уже вступила в свои права, укрыв город тёмным покрывалом.

Вернувшись через пять минут, я застал Мальвину спящей на кровати без задних ног. На полу валялась обёртка от шоколада и огрызки яблок.

«Вот послал бог засранку!» — мысленно схватился я за голову, прекрасно понимая, что с этим мне нужно что-то делать. С её манерами.

Полотенца развесил, мусор убрал, разделся до белья и стал расстилать спальный мешок. Уже собрался было потушить свет, как кое-что заметил.

В очередной раз выругавшись про себя и сделав несколько глубоких вдохов, чтобы побороть гнев, я принялся, надеюсь, за последнее дело перед сном. Оставлять Маль Виль в таком виде было нельзя. Дура набитая: даже волосы на ночь не расчесала! Что у неё завтра утром на голове будет? Просто беда ходячая на курьих лапах. Кто тут кому прислуживает — большой вопрос!

Достав расчёску из рюкзака, я аккуратно уложил спящую девчонку под одеяло на подушку и перевернул на бок, чтобы было удобно работать. Заодно поразился её «чуткому» сну: хоть бы хны. Даже глаз не открыла, когда её немного «кантовали». Вообще всё пофиг. Молодец. Психика у неё в полном порядке, так что за это переживать не стоит.

Я прекрасно понимал, какая это морока — длинные волосы. Знал я об этом не на словах. Был опыт. Минут двадцать провозился: волосы оказались густыми, тяжёлыми, прочными. Они сопротивлялись расчёске как могли, но я не сдавался. И всё же победил. Из приятного — если это вообще можно к этому отнести — на ощупь её волосы оказались удивительно нежными и приятными.

Ещё немного — и я сам не заметил, как глаза закрылись. Приятный запах её волос — первое и последнее, что промелькнуло у меня в голове перед тем, как я провалился в беспамятство.

***

В окно номера с улицы смотрела та самая красотка, которая набивалась к Марку в провожатые. Постояльцы гостиницы её не замечали, хотя она находилась в опасной близости от них. Аса Лап скрывалась в тени деревьев: лунный свет был не в силах выудить её из темноты, а отточенные навыки в магии скрыта не оставляли случайному глазу ни единого шанса.

Голубоглазая девица с интересом наблюдала за объектом слежки, пытаясь изучить его повадки. За первый вечер она насобирала прилично информации, но пока недостаточно для окончательных выводов.

Аса была терпеливой и настырной девушкой: её упорство всегда приносило плоды. По крупицам она выстраивала психологический портрет этого чужемирца и пыталась просчитывать его следующие шаги. Работы впереди невпроворот, и, признаться, это её только радовало. Аса любила сложные задачки, а сложнее человеческой души она в этом мире ничего не знала.

Дождавшись, пока мужчина заснёт, Аса Лап вышла из тени и сбросила «Покрывало света» — своё любимое заклинание, которое довела до совершенства к двадцати одному году. Теперь маскировка была ни к чему. Она была свято уверена: крыса заснул так, что его теперь и из пушки не разбудишь.

Бросив последний взгляд на уснувшего Марка, она расплылась в холодной улыбке:

«Надо же, какой отчаянный! Совсем своей жизнью не дорожит...»

Аса Лап ещё не видела ни одной крысы, которая вела бы себя настолько дерзко с приобретённой мастирой. Эту девчонку Аса узнала сразу — синеволосая пользовалась дурной славой, и дни Марка вполне могли быть сочтены. Учитывая всё, что Асе удалось увидеть через окно... Додуматься только: насильно творить с мастирой всё, что вздумается! Он с ней игрался как с нашкодившим котенком, совершенно не отдавая себе отчёта в том, что творит. Правду говорят: быть смелым легко — просто нужно родиться дураком.

Как только спадёт печать и откроется сила, заблокированная на пару дней с момента подписания контракта, сердце этого человека окажется полностью в её власти. Аса не раз видела трупы тех, кто не сошёлся в единстве со своими мастирами. Жуткое зрелище: дыра в груди и вырванное сердце — далеко не самая приятная и лёгкая смерть.

Но самым занятным во всей этой истории было другое: после всех выходок крысы, мастира приняла от него яблоки и шоколад. Символ равенства и полного доверия. Обычно такие дары хозяева преподносят мастирам, когда решаются отправиться с ними в Пограничье. Но этот землянин явно туда не собирался. Он ведь только вышел из него. Сомнительно, что ему там так понравилось, что снова потянуло обратно.

К чему тогда такие откровения? Хочет загладить вину? Вряд ли: на лице этого мужика не было и тени сожаления. Так в чём же причина его поведения?

— Какой занятный дуралей! Ну что же, до завтра, чужемирец. Мы обязательно встретимся, пусть ты и против, — прошептала Аса Лап.

Теперь она прекрасно понимала, почему Брим Латус заинтересовался этой крысой. Мужик действительно стоил того, чтобы обратить на него внимание. А с первого взгляда на него так и не скажешь. Пройдёшь мимо и глаз за него не зацепиться. Обычная серая мышь, от которого несёт бедностью и глупостью.

Удаляющийся стук её каблуков быстро растворился в ночных звуках города.

***

Бута Вох с самого утра не могла найти себе места. Её всё ужасно раздражало и злило. Свидетелями её дурного настроения стали двое молодых бойцов клана, которые испытали на своей шкуре последствия попав под «горячую руку».

Она с нетерпением ждала возращения молодого хозяина. За месяц его отсутствия, в молодой ветви клана Ротхо дела пошли на спад.Подобное сильно ударит по репутации и кому-то за это придётся отвечать. Катастрофические провалы один за другим перечеркивали всё, чего клан добился за последнее время. Почти всё… Тут она уже немного утрировала, но справедливости ради, стоит всё же отметить, что отсутствие главы на месте обошлось ветви слишком дорого.

Смотрителя дел клана арестовала тайная стража, два корабля в порту с нелегальными рабами стояли под арестом, караван с запрещёнными артефактами был ограблен пустынной бандой. И это не всё. На их территории в городе начали нагло вести дела соседние кланы.

Девушка знала: проблемы нужно давить в зародыше, пока они не пустили корни. Наглецов, перешедших дорогу клану, требовалось наказать — и сделать это быстро.

Но что она могла предпринимать в её положении? Объявить войну соседним семьям? Вне её компетенции. Устроить кровавую зачистку обнаглевшим бандам-одиночкам? Верховные лидеры Единства за такую самодеятельность по головке не погладят.

У неё просто не было полномочий принимать решения подобного уровня. Бута Вох оставалась обычным звеньевым — пусть и с хорошим прицелом на будущее, но пока не более того. Ее задачей было четко и без лишних вопросов исполнять приказы, поступающие от главы: выдерживать сроки, закрывать цели, скрупулезно отрабатывать детали. Большего Белая Змея для себя никогда и не желала.

И вдруг весь этот привычный мир рухнул.

С того момента, как стражники увезли Кривого Рье в кандалах прямо из главного дома, вся тяжесть управления легла на её плечи — вплоть до возвращения молодого господина. И эта ответственность оказалась неподъёмной. Элитный боец, привыкшая решать любые вопросы исключительно кулаками и холодной сталью, Бута была абсолютно беспомощна в большой политике. Стратегия, переговоры, расширение влияния на улицах, подкуп чиновников, шантаж — всё это казалось сильной блондинке чужим и непроницаемым темным лесом.

Белая Змея впервые в жизни лицом к лицу столкнулась с настоящим, липким страхом. Не перед клинком или смертью — перед собственной беспомощностью. Бесстрашный каратель клана, сейчас она чувствовала себя загнанным в угол зверьком и дрожала, как травинка на ветру. И неожиданно для самой себя принялась молиться всем известным богам, умоляя их об одном: вернуть молодого хозяина как можно быстрее.

И вот этот день настал.

Кто бы только мог представить, через какой ад ей приходилось проходить сейчас. Лишь столкнувшись с этим вплотную, Бута начала по-настоящему понимать людей, стоящих у истоков правления, и прониклась к ним глубоким, почти невольным уважением. Раньше она и помыслить не могла, какую нечеловеческую тяжесть взваливают на себя те, кто берёт бремя ответственности. Эту ношу не поднять одной лишь слепой волей. Настоящим лидером нельзя стать по желанию, или научиться этому — им нужно родиться.

Глава 9

Глава 9.

Отец. Человек, которого Бута Вох так возненавидела в детстве, был истинным лидером. В этом вопросов не было. К сожалению, этой черты она от него не унаследовала.

Он был тем, кто мог за собой поднять целые города. Не пьянчуг в таверне, не дебоширов на улице и не район, а целые города.

Его непоколебимый авторитет творил чудеса. Не имея в своих жилах даже грамма крови аристократов, он мог лишь одним словом прекратить возникшие кровопролития и беспорядки в городе. К его словам всегда прислушивались, а его идеи очень быстро каким-то непонятным образом становились общими. Его боготворили подчинённые и лютой ненавистью ненавидели враги. Для своих он был человеком с большой буквы, чьи слова становились приказом для одних и карой для других.

Но вот сама Бута Вох, его единственная и кровная дочь, не могла и не хотела увидеть величие своего отца. Она презирала его. Ей казалось, что в том человеке, которого она когда-то называла папой, не осталось ничего человеческого.

Чем больше разрастались влиятельность и могущество отца, тем дальше он отдалялся от неё и мамы. Разве ей было понять в её юные годы, что папа больше сам себе не принадлежал?

Она не знала, что он полностью посвятил себя людям, которые ему доверились и возложили на него свои надежды. Она даже не догадывалась, что тогда другого пути у него просто не было. И так же она тогда не знала, что отец пошёл на это всё ради своей семьи. Ради её матери, её самой и всех близких и родственников, которыми он дорожил.

Только потом, в шестнадцать лет, Бута Вох от матери узнала всю правду про отца: кто он был, с каких низов поднялся и кем стал.

После, попытавшись осознать и понять истинную причину поведения отца, девушка пришла к выводу, что никогда не станет такой, как он.

Защищать других и свою жизнь положить на плаху ради неизвестных людей? Что за вздор. В этом мире в первую очередь стоит думать о себе. И о тех, кто рядом, кто стал твоей семьёй. Мог бы найти способ получше, чтобы позаботиться о близких, чем так кардинально пытаться перекроить мир. Всё равно потом никто и доброго слова не сказал, сколько бы он ни надрывался.

В итоге Бута пришла к простому и самому верному по её мнению выводу, посвятив себя искусству клинка и кулака. Одиночки, которая разделяла мир на «я» и «все остальные».

Пусть магическая кровь и досталась в наследство, но стальное сердце девушки игнорировало этот недостаток.

К шестнадцати годам Бута стала довольно известной личностью на улицах столицы. После — полноценным членом клана отца. К восемнадцати достигла признания клана как опытный боец. В девятнадцать стала карателем клана и получила имя — Белая Змея. В двадцать три года заслужила должность звеньевого. После, по приказу отца, была переведена в другую ветвь клана, которую возглавил молодой господин буже Бастас Кри — прямой наследник истинного главы клана Ротхо, который и был самим Истоком.

С тех пор прошло четыре года. Удалось многого добиться, поднять мелкий и незначительный клан молодой ветви до небывалых высот. И только теперь, когда вроде бы всё становилось на круги своя, посыпались неприятности — одна за другой.

По началу Бута Вох этими проблемами особо себе голову не забивала. Она знала, как и любой боец в клане, что их клан — весомая сила, которой тяжело противостоять. Они монолит, который не смогут разрушить незначительные уколы со стороны. Клан не прогнуться под ветром и не утонет в воде.

Только вот такой взгляд на вещи продержался до тех пор, пока её не посвятили в истинное положение дел. Когда настала пора принимать решения, то Бута двумя руками схватилась за голову.

Прежде ей столько думать не приходилось. Теперь, казалось бы, банальным и элементарным вещам надо было столько внимания уделять, что это не лезло ни в какие рамки. Больше всего бесило, что нужно обдумывать каждый шаг наперед. Любое её решение влекло за собой определённые последствия. И не одно. Всё это работало по принципу домино, упадет одна плитка и она каскадом тянет за собой десяток других.

Короче говоря, теперь мир вокруг неё перевернулся с ног на голову. Бута Вох, первый раз в жизни сожалела, что не вняла науке отца, что не прислушивалась к его словам и дельным советам. Ей казалось его наука чуждой и не стоящей внимания. Настоящую и истинную силу она видела в стальных мышцах, остроте глаза и скорости реакции.

И что теперь. Она добилась своего.Стала элитным бойцом клана. Одной из сильнейших, одной из самых ловких и коварных, но все эти качества не могли помочь ей сейчас.

Вот уже вторую неделю Бута Вох не могла решить проблему с новопостроенным открытым грузовым портом, который запустили в эксплуатацию в пригороде столицы.

Банды из трущоб за право контролировать порт сражались с её кланом с неимоверным упорством и жестокостью. Ни одна ночь не проходила без существенных потерь с обеих сторон. Резерв бойцов клана был на исходе, а ряды банд из трущоб пополнялись каждый раз с неимоверной скоростью. Трущобы с потерями не считались и к своим бойцам без доли стеснения относились как к пушечному мясо. Их гибло много, но на каждого шестого, восьмого, десятого приходилось терять и своего человека. Навсегда.

Если так и дальше будет продолжаться, то результат противостояния клана и банд вполне предсказуем. К тому же люди на пределе, вымотаны, и сама Бута исчерпала все резервы. Три боевых мага в клане не обладали высоким просвещением, держались из последних сил. Привлечь новых магов в свои ряды невозможно. Где их брать? Такие люди на улице не валяются и в магазинах не продаются. Честно сказать, только благодаря магам клан мог давать достойное сопротивление озверевшим наглецам из трущоб.

Но в тоже время Вох прекрасно понимала, что силы магов на исходе, ещё пара дней — и они слягут, опустошённые до дна. И тогда можно будет поставить крест на всём. Клан нуждался в тяжёлой артиллерии в лице Бастаса Кри и его мастиры. Эта парочка могла легко поставить финальную точку в этом безумном противостоянии, но сейчас их нет, а помощи больше ждать неоткуда.

Обратиться за помощью к соседним ветвям клана было равносильно тому, чтобы признать поражение. Это будет расцениваться как слабость клана и неспособность вести дела на подконтрольной территории. Бастас Кри за такое голову оторвёт собственными руками в прямом смысле слова. Уронить честь молодого господина смерти подобно. Смерти ужасной и бесславной. Но как же быть тогда? Бута уже волосы рвала на голове в отчаянии, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.

Но и это было не всё. В главный дом клана, сегодня, на порог пожаловали непрошенные гости. Они постучались прямо во врата среди белого дня, не стесняясь и не опасаясь никого. Такого поворота событий Бута никак не ожидала.

В главном доме, не считая её, было лишь шесть человек, которых оставила Белая Змея на хозяйстве. В основном это были новички, которых только недавно приняли в «семью». Самым опытный среди них был Сустав, и то, этот парень остался в доме только по той причине, что сегодня надо было сопроводить адвоката в казённый дом к Кривому Рье. Остальные отсыпались перед предстоящей трудной ночью в порту.

***

Снова подул ветер перемен. Плохие вести никогда не бывают вовремя. А зачастую с плохими вестями приходят плохие люди.

Бута Вох вышла во двор дома, шокированная наглостью грязного отребья из трущоб, которое так смело заявилось сюда, к ней на порог.

— Кто это осмелился заявиться сюда? Неужели грязные клопы трущоб? — слова блондинки были как раскалённые угли, вынутые из огня. От слов девушки так и веяло жаром. — Страх потеряли, бессмертными себя возомнили? Или убогая глупость вас привела сюда?

— Не стоит недооценивать нашу глупость, тупая сучка, — чуть не плюнул в лицо Белой Змее тощий оборванец, который стоял во главе толпы из тридцати человек, вооружённых ножами, цепями и дубинами с железными шипами. — Я дурак, а с дурака спрос невелик. Мы просто мимо проходили, вот и вспомнили про тебя. Ребята спросили: а не хочет ли эта одноглазая сука с нами повеселиться, по очереди с каждым? А я им говорю: давайте зайдём в гости и спросим у неё самой — заскучала она по вам или нет? Хватит у неё сил, доставить удовольствие каждому из нас, или она закончится на половине?

Толпа довольно рассмеялась шутке болтуна. Одобрительные возгласы и уважительные экивоки в его сторону летели на бис.

Никто из присутствующих не заметил, откуда два длинных ножа появились в руках блондинки. Змея понимала, что разговором дело не закончится: банда трущоб сюда пришла не лясы точить. Им было известно, что ряды клана существенно поредели, вот и решили воспользоваться ситуацией. А все эти пустые слова — лишь прелюдия бравады перед боем.

— Ты слишком много болтаешь, вонючий клоп, — это были последние слова в жизни оборванца, которые он услышал. Бута Вох одним движением своего ножа перерезала глотку наглецу, певшему соловьём перед своими дружками.

Старт кровавой бойни состоялся. Ангел смерти махнул крылом, и жнецы пришли собирать души от битвы буйных голов за крохи тщеславия.

Банда из трущоб с ярыми воплями и улюлюканьем бросилась на малочисленных защитников главного дома клана. Каким бы ты умелым бойцом ни был, а в узком пространстве и перед стеной вооружённой толпы ты чуда не сотворишь.

Известная Белая Змея успела отправить на тот свет ещё четверых оборванцев к тому моменту, как получила ржавым ножом в грудь, в область плеча. Одновременно прилетело дубиной по правой ноге.

Как ни хотелось этого признавать, но две руки опытного бойца ничего не успели толком сделать против двадцати грязных лап оборванцев. Бута Вох ничего другого не оставалось, как отступить от волны разъярённых бандитов трущоб. На помощь пришли молодые члены клана, но на долго их не хватило. Им удалось задержать натиск толпы лишь на несколько секунд. Грязная волна ожесточённых оборванцев смела троих защитников и поглотила.

Правая нога ныла от боли, руку сводило судорогой, но ножей девушка не выпустила. Она не собиралась покидать этот мир, не забрав с собой хотя бы пятерых, семерых, или десятерых на тот свет.

— Сюда, — кто-то сзади схватил её за рукав куртки и потащил на задний двор дома. Змея узнала Сустава, но бежать ей было больно, мерзко и противно. Она проиграет дом шайке оголтелых оборванцев — какой позор! Это не детская забава, за подобное придётся отвечать.

— Стой, сука! — выли от ярости обитатели трущоб, пытаясь догнать девушку.

Сустав подбежал вплотную к высокому забору заднего двора и присел на корточки.

— Бута, запрыгивай мне на плечи, я тебя подброшу! — второпях кричал Сустав. Преследователи наступали на пятки, медлить было нельзя.

Голова ещё не поняла, что надо делать, а тело уже заскочило ногами на плечи своему товарищу. Толчок — и Бута взмыла в воздух, руками ухватившись за верхушку кирпичного забора. Подтянувшись на руках, блондинка перекинула тело через забор и спрыгнула вниз на землю. Приземление получилось неудачным: она умудрилась подвернуть ногу при падении. Сквозь боль в ногах, на одной силе воли Бута встала на ноги.

За стеной забора Змея услышала предсмертный вопль Сустава и возню напавших бандитов из трущоб. Время терять нельзя, надо срочно уходить отсюда. Она осталась одна в живых из тех, кто находился в доме. Она жива, а значит, у неё есть шанс отомстить этой рвани за их наглую выходку и неуважение к её клану. В тот момент она решила, что обязательно в будущем найдет их всех и расквитается с ним по полной.

Девушка выскочила через дворы на центральную площадь и без промедления поймала свободный экипаж с извозчиком. Нырнув лодочкой в коляску, Бута прокричала извозчику, чтобы тот гнал, не жалея лошадей, куда подальше от этого места.

Казалось бы, вот она и выбралась из такой передряги, а на душе не было чувства победы. Лишь злость, обида и усталость от своей беспомощности. На вопрос извозчика, куда ехать, Бута, не задумываясь, приказала везти её на малую базарную площадь к Вратам, в гостиницу. Бородатый старик, державший вожжи в руках, довольно улыбнулся, мысленно прикинув стоимость поездки. Это же в другой конец города ехать, значит, заработает прилично.

Для себя Бута Вох решила, что самое безопасное место в городе сейчас для неё — это гостиница путников, которая прямо напротив Врат. Туда точно никто из войска нищебродов не осмелится сунуться. Значит, у неё будет время отлежаться и подумать над разрешением сложившейся ситуации.

Блондинка успела потерять сознание, пока её вёз экипаж по улицам города. Пришла в себя только от пощёчин старика, который с явным пристрастием хлестал её по щекам.

— Приехали, милочка! Ты мне тут всё кровью своей залила, расплатиться надо.

Девушка дрожащей рукой достала из кармана пиджака первую попавшуюся монету и сунула её старику. Извозчик, увидав в руке своего неблагонадёжного пассажира золотой, вмиг выхватил монету и бесцеремонно выволок блондинку из коляски.

На ноги уже подняться Буте не удалось, она безвольным мешком рухнула прямо на брусчатку. Перед глазами всё плыло, голова была в полном тумане, на языке — металлический привкус крови, тело совершенно не послушно воле хозяйки. Бута Вох услышала звук удаляющегося экипажа.

Старик, получив в руки несметное богатство в виде золотой монеты, быстрее ветра исчез с площади, опасаясь, что пассажирка передумает отдавать такую плату за проезд. Его совершенно не беспокоил тот факт, что девушка стала белее мела и вся её одежда была в крови, да и на ногах она не стояла. Главное, что боги удачи улыбнулись звонкой монетой в сегодняшний день ему. Старик уже видел себя в своём кабаке, в окружении завистливых коллег, которых он угостит дармовой выпивкой, а что до девки, которую он выбросил на площади — так ему никакого дела до неё не было. У неё своя жизнь, у него своя. Ему проблемы ни к чему со стражниками. Если бы те увидели его с этой бабой, то просто так не отпустили бы.

— Твою мать! — услышала Бута Вох мужской голос с характерным неместным акцентом. — Люди, что, никому дела нет до неё? Нет, да?

В горле у блондинки пересохло, слова не желали выходить наружу, она хотела что-то сказать, но сама не понимала что. Она почувствовала, как её взяли на руки и подняли с земли. Руки были сильные, мужские. Ещё Бута чувствовала тёплую грудь того, кто нёс её, и видела перед собой голубое небо, небритый мужской подбородок, широкие ноздри, серые глаза и стального цвета волосы. Затем — темнота, потом перед глазами — позолоченная люстра и снова разговор:

— Вызовите лекаря или врачевателя. А лучше сразу целителя.

— Господин чужемирец, а вам известно, что услуги целителя весьма дороги?

— Я в курсе дела. Мы теряем время за пустым разговором с вами.

— Как пожелаете, господин чужемирец.

Снова темнота. Тихий покой и сладкий сон забытья, а потом — боль, острая боль по всему телу, резкая, невыносимая боль, до слёз в глазах. Тошнота, ноги обожгло пламенем, грудь в области плеча загорелась синим огнём. Больно, боги, как больно!

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а… — в глаза ударил яркий свет, Бута услышала свой собственный голос. Она кричала. Да что это такое? Зрение вернулось, и удалось сфокусироваться на окружении вокруг себя.

Она лежала на полу в какой-то комнате, на чём-то мягком. Рядом с ней сидела худощавая девчонка с синими волосами и фиолетовыми глазами, в каком-то нелепом наряде. Да это же не человек, это мастира. Чуть дальше мастиры стоял мужчина и ошалевшими глазами смотрел на неё. Он переводил взгляд от мастиры на Буту и снова на мастиру.

***

Правый глаз, пульсирует. Вох сняла повязку с глаза и посмотрела на мужчину. Левый глаз закрыла, облик мира солнца сейчас ей видеть не к чему. Всё верно. Вот она причина, отчего кровь прильнула к туманному оку. Бута видела теперь всё в ином свете. Силуэт мужчины был пропитан серой, желтой, оранжевой и белой аурой. Мастира, которая была рядом, полностью повторяла спектр радужных цветов мужчины, практически идентичное совпадение. Только в отличии от человека, имела ещё малиновый цвет. Но не это было главным, не аура беспокоила Буту. За спиной человека стоял дух. Дух ангела хранителя, в боевых доспехах священного воинства неба.

Вот значить как. У этого мужчины есть по ту сторону покровитель. Большая редкость, иметь покровителя. Это равносильно тому, что иметь несколько жизней в запасе. Покровитель всегда оберегает своего подопечного от вмешательств из вне. Холодная и мокрая рука зависти коснулась сердца блондинки. Это была её единственная мечта в жизни, встретить на своём пути покровителя из мира духов.

Тревожное чувство укололо сознание. В комнате есть ещё кто-то, кроме этих двоих. Бута осмотрелась по сторонам, так и есть. Два духа фамильяра, один в виде летучей мыши, второй просто в форме мыльного пузыря. Летучая мышь! Это без сомнений фамильяр Лиу Лу, мастиры молодого господина! Бута навсегда запомнила этого фамильяра, лишь раз увидев его. Это может означать лишь одно, там, где мастира, там и её хозяин. Буже Бастас Кри здесь?! Боги, вы услышали меня! Надо срочно его найти. Скорее всего, он должен находиться в гостинице. Возможно, отдыхает после пограничья.

Бута Вох попыталась встать, но тело было слишком вялым и мышцы просто не слушались свою хозяйку. Попытки подняться на ноги увенчались полным провалом. Вох, даже не смогла оторвать тело от пола на несколько сантиметров. Сил не было вообще. Но она обязана, она должна молодого господина предупредить, поставить в известность о насущных проблемах. Нельзя сдаваться, нужно встать любой ценой!

- Прекрати свои нелепые попытки. Тебе нельзя ещё вставать, - бархатный голос мастиры звучал укоризненно.

- Мне нужно, - кусая губы до крови от боли продолжила упорствовать блондинка.

Повязку на правый глаз надела мастира и развернулась к своему хозяину,

- Избавь её срочно от сознания, иначе пламя жизни покинет это тело. Не медли!

Реакция мужчины была мгновенной. Бута Вох лишь успела заметить подошву ботинка, который стремительно приблизился к её лицу. Удар. Девушка коснулась затылком пола. Снова темнота, тянущаяся и блаженная дымка сна забрала Буту Вох в бесконечные просторы забывчивости и беззаботности.

***

Правый глаз пульсирует. Вох сняла повязку с глаза и посмотрела на мужчину. Левый глаз закрыла — облик мира солнца сейчас ей видеть ни к чему. Всё верно. Вот она, причина, отчего кровь прильнула к туманному оку. Бута видела теперь всё в ином свете. Силуэт мужчины был пропитан серой, жёлтой, оранжевой и белой аурой. Мастира, которая находилась рядом, полностью повторяла спектр радужных цветов мужчины — практически идентичное совпадение, — только, в отличие от человека, имела ещё малиновый цвет. Но не это было главным, не аура беспокоила Буту. За спиной человека стоял дух. Дух ангела-хранителя в боевых доспехах священного воинства неба.

Вот значит как. У этого мужчины есть по ту сторону покровитель. Большая редкость — иметь покровителя; это равносильно тому, что иметь несколько жизней в запасе. Покровитель всегда оберегает своего подопечного от вмешательств извне. Холодная и мокрая рука зависти коснулась сердца блондинки. Это была её единственная мечта в жизни — встретить на своём пути покровителя из мира духов.

Тревожное чувство укололо сознание: в комнате есть ещё кто-то, кроме этих двоих. Бута осмотрелась по сторонам — так и есть. Два духа-фамильяра: один в виде летучей мыши, второй просто в форме мыльного пузыря. Летучая мышь! Это без сомнений фамильяр Лиу Лу, мастиры молодого господина! Бута навсегда запомнила этого фамильяра, лишь раз увидев его. Это может означать лишь одно: там, где мастира, там и её хозяин. Буже Бастас Кри здесь?! Боги, вы услышали меня! Надо срочно его найти. Скорее всего, он должен находиться в гостинице, возможно, отдыхает после пограничья.

Бута попыталась встать, но тело было слишком вялым, и мышцы просто не слушались свою хозяйку. Попытки подняться на ноги увенчались полным провалом — Вох даже не смогла оторвать тело от пола на несколько сантиметров. Сил не было вообще. Но она обязана, она должна предупредить молодого господина, поставить в известность о насущных проблемах. Нельзя сдаваться, нужно встать любой ценой!

— Прекрати свои нелепые попытки. Тебе ещё нельзя вставать, — бархатный голос мастиры звучал укоризненно.

— Мне нужно, — кусая губы до крови от боли, продолжила упорствовать блондинка.

Мастира надела повязку на её правый глаз и развернулась к своему хозяину:

— Избавь её срочно от сознания, иначе пламя жизни покинет это тело. Не медли!

Реакция мужчины была мгновенной. Блондинка лишь успела заметить подошву ботинка, который стремительно приблизился к её лицу. Удар. Девушка коснулась затылком пола. Снова темнота — тянущаяся и блаженная дымка сна забрала Буту Вох в бесконечные просторы забывчивости и беззаботности.

Глава 10

Глава 10.

Было необычайно тепло и уютно как никогда. Хоть глупый человек и доставил довольно много неприятностей, но мастира не чувствовала в этой крысе похоти и зла. Было в нём что-то другое, что заставило вспомнить родильный дом, те времена, когда она была ещё маленькой и беззаботной девочкой. Наставницы всегда так же нежно и тепло относились к ней, не ожидая ничего взамен, за свою заботу. Каждый из её группы девочек, знал заботу и внимание со стороны наставниц. Наставницы были иногда строгими и суровыми, но всё это делали во благо подрастающим мастирам. Учили, наставляли на жизненный путь, делились опытом и оберегали юных мастир от постороннего вмешательства. В этом человеке было что-то схожее с ними. Он не ждал ничего от неё, в отличии от предыдущих, кто заявлял свои права на неё. Он не распускал свои руки и не пытался претендовать на статус главного, чьим приказам должна была безукоризненно подчиняться Маль Виль.

Тело помнило мягкие одеяла и чистые простыни, такие же, как в родильном доме. Наставницы так же, иногда с силой и упрямством, купали непослушных девочек-мастир перед сном. Так же на ночь давали кусочек шоколада и маленькую дольку яблока, рассказывая прекрасные и удивительные истории про другие миры. Тогда, Маль Виль засыпала с мечтой, что она когда-то обязательно встретит своего настоящего хозяина, который примет её под своё крыло и будет всегда стоять за неё до конца, оберегать, защищать против целого мира. Но юная мастира выросла, мир оказался совершенно не таким, каким она себе его представляла в своих детских мечтах.

Но все обиды и невзгоды, которые с ней произошли, сейчас Маль Виль не желала пускать в своё сердце. Она чувствовала сквозь сон, как чьи-то заботливые руки стали расчёсывать её волосы. Совсем рядом от неё находился источник силы, который начал щедро делиться с ней своей манной. Сила потока наполняла её тело и разрушала поставленную печать мерзким стариком. Мастира чувствовала, как оковы печати таяли на глазах, но кто это делал? Кроме неё и крысы в комнате больше не было никого. Неужели это был крыса? Настолько безрассуден и беспечен, что решил в первый же день сорвать с неё печать запрета? Такое безрассудство даже пугало. Насколько надо быть отчаянным человеком, чтобы пойти на такое? Он ведь должен был слышать про неё дурные слухи. Совсем не боится, или настолько глуп, что не дорожит своей жизнью? Мог бы и призадуматься своей головой, он изрядно за сегодня успел её разозлить и настроить против себя. Особой силы в нём не было, а световой спектр его ауры не давала рассмотреть печать магистра Гнао. Чего же тогда он добивается? Или хочет показать, насколько доверяет ей? Не рано ли идти на такой шаг? А что насчёт шоколада и яблока? Ведь это предложение идти с ним в пограничье, символ безграничного доверия и признания её равной себе. Совсем дурак, что ли? Но как бы там не было, Маль Виль было приятно, что это был первый человек, который с первого дня, невзирая на её внешний вид, решил позаботиться о ней и не отторгнувший её нрав. Крыса не пытался сломить её волю, не учил жизни, и не читал лекции о морали. Он не испытывал страха перед ней, не пытался угодить, а вел себя естественно и непринуждённо.

Маль Виль, первый раз, так спокойно заснула за прошедший год. Что будет дальше и чего следует ожидать в будущем от крысы, в данный момент, совершенно не беспокоило мастиру, главным было то, что она чувствовала сейчас. А это чувство не было враждой, неприязнью, горечью, или обидой. Это было спокойствие и безмятежность.

***

Я даже не подозревал, что это такое наслаждение спать в тёплой кровати и без верхней одежды. Ничего не затекло, тело чувствует приятную лёгкость…

Лёгкость?

Нет, тут было что-то не так. Я попытался найти причину тревожащей проблемы: собственный вес в области живота и чуть ниже странно сместился. Глаза раскрывать не хотелось, но сон постепенно улетучивался, высвобождая меня из дымки грёз. Я почувствовал, что стал тяжелее — ненамного, но достаточно для того, чтобы сразу это ощутить.

Глаза открылись, однако сознание ещё не желало так быстро сдаваться и упорно пряталось с головой под одеяло. Картинка перед глазами была абсолютно незнакомой: деревянный потолок, справа взгляд зацепился за большое окно, слева виднелась ещё одна стена. Лучи солнца пробивались сквозь кроны деревьев и через стекло проникали в комнату. Занятная игра света только радовала глаз: после пограничья солнечный свет казался нереальным чудом, позабытым и вновь обретённым. Танец ветвей под летним ветерком порождал безумные пляски солнечных зайчиков, которые, переливаясь цветами радуги, скакали по всей комнате — отражаясь от хромированного металла лезвия моего охотничьего ножа, направленного остриём прямо мне в лицо.

Сверху, усевшись на меня, лежащего на спине, находилась синеволосая девушка. Обеими руками она сжимала рукоять моего ножа. Я сразу пришёл в себя, но дёргаться не стал. Голова обретала ясность мышления, и я попытался проанализировать ситуацию. Руки не связаны, ноги тоже, шевелить конечностями способен, скованности в теле нет, никакие посторонние предметы двигаться не мешают. Память быстро восстановила события прошедших дней. Сейчас я в номере гостиницы для путников, а сверху на мне сидит моя рабыня — та самая, за восемьдесят золотых.

«Что сейчас происходит?» — одна за другой стали проноситься мысли в голове. — «Сцена из фильма про отмену крепостного права?» Или «борьба пролетариата с буржуазией»?

Девушка заметила, что я проснулся, и ласковым, нежным голосом, почему-то заставившим меня насторожиться, произнесла:

— Ты слишком глупая крыса, человек. Так самонадеянно сломал мою печать и ожидал благодарности и расположения с моей стороны к тебе?

— Что? Какую печать? — я абсолютно ничего не понимал в том, о чём говорила эта синеволосая барышня. — Ты про ту грязь, что сплошными пластами лежала на тебе? У меня на родине это называется «помыться».

— Да что ты несёшь?! — вспыхнули огнём фиолетовые глаза девушки. — Совсем дурак?

— Не вижу смысла в твоих оскорблениях! — равнодушно вздохнул я на непонятные в мой адрес обвинения. — Признаю, насильно вымыл тебя, но так уж принято в тех местах, откуда я родом: ложиться в постель перед сном чистым. Извини, не знал, что тебе приятнее быть замухрышкой и грязнулей.

Остриё ножа очутилось в паре миллиметров от моего правого глаза. Лицо синеволосой исказилось от дикого гнева — ничего милого в ней не осталось ни на грамм, глаза полыхали пламенем негодования. В тот же миг я почувствовал, как моё тело в матрас начала вдавливать какая-то неведомая сила. Ощущение было сродни перегрузке в три g, и давление с каждой секундой лишь возрастало. Ещё немного — и кровать под нами просто проломится.

— Да в чём дело-то? — искренне возмутился я, пытаясь разобраться в происходящем.

— Ты действительно настолько туп? Говори, чего добивался?

— Да какого хрена мне от тебя добиваться?! Что ты из себя представляешь? За что за тебя отдали такие деньги и почему вообще это сделали — я понятия не имею!

Я чувствовал нарастающее давление и догадался, что это фокусы той самой безумной девчонки, что уселась на меня.

Всё прекратилось в одно мгновение и вернулось на круги своя: тело вновь обрело привычный вес, давление исчезло, а синеволосая бестия отвела нож от моего лица.

— Ты говоришь правду... Но я ничего не понимаю, — милое выражение лица мгновенно вернулось к девушке. Сейчас она выглядела растерянной и задумчивой. Я даже мысленно признался себе, что эта девица чертовски хороша собой и наверняка пользуется бешеной популярностью среди ровесников.

Вчера из-за бесконечной суеты мне так и не довелось толком её разглядеть, но сегодня утром, при дневном свете, я наконец оценил её во всей красе. Роскошные длинные синие волосы водопадом спадали на хрупкие плечи. Большие, неестественного цвета сиреневые глаза лишь придавали пикантности её овальному лицу, а маленький курносый носик и пухлые губы гармонично сочетались с высоким лбом. Мой свитер, конечно, скрывал фигуру девушки, но я отчётливо помнил все её изгибы по вчерашнему купанию.

Девушка посмотрела на меня, и в этом взгляде я безошибочно уловил характерные черты Лиу Лу. Те же повадки, та же манера держаться... неужели они родственницы?

— Так что тебе нужно, человек? — внимательно заглянув мне в глаза, спросила она.

И как всё это понимать, скажите на милость? Раба строит своего хозяина и требует от меня каких-то невнятных ответов, да вдобавок угрожает ножом и давит со страшной силой! Ох уж эти порядки, ох уж эти нравы... Не так себе представлял рабовладение Марк Спицын.

— С какого перепугу тебя вообще волнуют мои желания? — нотки раздражения в моём голосе не могли остаться незамеченными.

Я абсолютно её не боялся. Несмотря на весь этот цирк, никакой реальной угрозы от синеволосой рабыни я не чувствовал. Просто сбросил с себя эту Мальвину-рецидивистку и попытался подняться с кровати. Получилось без труда — никто и ничто меня больше не держало.

— Ты что удумал? — лезвие ножа мгновенно оказалось у самого моего горла.

Я совершенно спокойно отодвинул её руку с оружием, развернулся к ней лицом и невозмутимо ответил:

— Сейчас я собираюсь почистить зубы после сна. Привычка у меня такая. Ты не возражаешь?

Мой ответ поверг девушку в ступор. Она явно хотела что-то сказать, но так и замерла на кровати с ножом в руке, не произнеся ни звука.

Хорошо ещё, что в гостиничном номере имелся умывальник и никуда не нужно было идти ради утренних процедур. В кувшине плескалась вода, которую я предусмотрительно оставил со вчерашнего вечера. Порывшись в рюкзаке, я извлёк тюбик зубной пасты, свою старую щётку и новую запасную. Запечатанную в целлофан новенькую зубную щётку я молча бросил девушке на кровать.

— Возьми, это подарок. У тебя ведь нет с собой вещей.

Девушка отложила нож в сторону и взяла в руки подарок от человека. Она очень внимательно стала его рассматривать. Я заметил это и спросил:

— Ты раньше такими вещами не пользовалась? Тебе известно, для чего этот предмет?

Маль Виль посмотрела своими большими глазами на меня и, нахмурив правую бровь, ответила:

— Конечно, я знаю, что это! Ты за кого меня вообще принимаешь? Просто никогда таких красивых раньше не видела.

— Да? А почему у тебя такое удивление было на лице?

— Ну… как бы тебе сказать. Это что, твой подарок мне?

— Конечно. Извини, что расцветка мужская, но почему-то мне кажется, что этот цвет тебе идёт. Она такая же синяя, как и твои волосы, а фиолетовая полоса — в тон твоим глазам. Считай, что это привет от Мойдодыра, — весело и негромко рассмеялся я.

Маль Виль округлила глаза в полном непонимании, прижимая к груди зубную щётку.

— От кого? Кто этот твой Мойдодыр? Или это твоё второе имя?

— Не бери в голову. Это литературный персонаж с моей родины, — попытался объяснить я, но по выражению лица девушки понял, что был недостаточно конкретен, и поспешил исправить ситуацию: — Это бог гигиены и чистоты в моём мире.

— Вот как, — впервые я увидел улыбку на лице Мальвины. — Смешной у вас бог!

— Какой есть, — я не смог оторвать взгляд от Маль Виль и сделал комплимент: — Тебе очень идет, когда ты улыбаешься.

Девушка ничего не ответила, лишь покраснела и спрыгнула с кровати босыми ногами на пол. Она подошла к умывальнику и встала рядом со мной. От воинственности амазонки в Маль Виль не осталось и следа. Я бросил взгляд на нож, оставленный на постели, махнул на него рукой, подмигнул девушке и с хорошим настроением продолжил:

— Давай поможем друг другу. Сначала я солью тебе, потом ты мне, — предложил я, удерживая в руках кувшин с водой.

Девушка кивнула в знак согласия, не отрывая от меня глаз.

— Я первая?

— Да, умывайся и зубы чисти. Вот паста, — протянул я тюбик Маль Виль.

Девушка взяла его и с озадаченным видом повертела в руках.

— Выкрути против часовой стрелки вот этот синий колпачок, — подсказал я.

— Да знаю я всё! — надула губки Мальвина и последовала подсказке. Только вот выкрутить-то выкрутила, а потом принялась трясти тюбик, но зубная паста упорно не желала лезть наружу.

— Просто надави на тюбик, и она покажется, — аккуратно добавил я очередную инструкцию.

— Говорю же, знаю я всё! — продолжала упорствовать Маль Виль, чем вызвала у меня новую улыбку.

Когда с утренними процедурами было покончено, я вытер лицо полотенцем и снова забросил его сушиться на подоконник. Взглянув на полотенце Мальвины, я заметил, что она бросила его небрежно, скомкав как тряпку. Эту оплошность я исправил, аккуратно сложив его, и тут же ощутил на себе внимательный взгляд синеволосой.

Отшутившись по этому поводу, я вдруг осознал, что опять стою перед девушкой в одном нижнем белье. Да что я за чурбан такой, господи! Быстро одевшись, я посмотрел на Маль Виль и вспомнил о данном себе обещании. Нужно срочно купить ей нормальную одежду — не ходить же ей по улицам в моём свитере.

Я присел на край кровати рядом с девушкой:

— Маль Виль, мне нужно обговорить с тобой кое-что, но перед этим давай позавтракаем. Ты не знаешь, в гостинице есть столовая?

— Нет, харчевня рядом пристроена, — махнула пальцем Маль Виль.

— Я понял. Тебе в таком виде выходить явно не захочется, как я полагаю. Значит, я принесу еду в номер, и поедим здесь. Годится?

Маль Виль утвердительно кивнула.

— А затем придумаем, как тебя одеть, если ты не против. Должен предупредить, что денег у меня при себе немного, но на гардероб тебе их с лихвой хватит.

Девушка молча смотрела мне в глаза, погруженная в какие-то свои мысли.

— Вот и договорились, — я хлопнул себя по коленям и поднялся с кровати. — И если тебе не трудно, застели постель, а то как-то неуютно в комнате получается.

Непонимание в глазах девушки я оставил без внимания. Отворив замок входной двери, я вышел в коридор гостиницы и направился к выходу, чувствуя, как в голове закрутились мысли, требующие немедленного осмысления.

Что произошло утром? Как так вышло, что меня уложила на лопатки эта синеволосая девчонка? Кто она вообще такая? Учитывая цену, которую заломил за неё старик в лавке рабов, простой смертной она быть никак не могла. А если вспомнить те магические фокусы, что она вытворяла со мной на кровати, то диагноз очевиден — она маг. Обычные люди на подобные трюки не способны, и это сразу объясняет заоблачную стоимость рабыни.

Кстати, пока она умывалась, я попытался тайком взглянуть на её ауру, но ничего не вышло. Хоть за ночь я и выспался отлично, но чувствовал себя выжатым как лимон в плане маны. Неужели это Мальвина меня опустошила? Вполне возможно, такой вариант исключать нельзя, ведь в комнате, кроме нас двоих, больше никого не было. Надо будет обязательно расспросить её об этом, но сделать аккуратно, чтобы не вызвать лишних подозрений и гнева со стороны нашей строптивой гостьи.

Чем больше я размышлял обо всём происходящем со мной за последние дни, тем больше вопросов рождалось в голове. Зачем Лиу Лу и Бастас пошли со мной в лавку рабов? Зачем заплатили за эту рабыню, даже не посоветовавшись? Конечно, согласие «крысы» для них — нечто совершенно несуществующее, но всё же... Отвалить целую кучу денег за раба, да ещё и для кого? Я был для них случайным человеком, которого они встретили в Пограничье и по каким-то причинам не пришибли на месте. Принимать в расчёт объяснения, будто я служил им рабочей лошадкой, явно не стоило. Мало того, эти двое взяли меня под свою защиту и довели до Врат Хоэйо. Случай, выходящий из ряда вон! Я отлично помнил слова Совы. Екатерина Игоревна без вариантов предупреждала о смертельной опасности встретить в диких землях сильных магов: новичка запросто могли использовать в качестве жертвы для появившегося Лича, чтобы уйти самим. Костюм жертвенного барашка сидевшему на мне новичку можно было примерять смело. Но в основном Сова говорила, что маги сразу убивают новичков, чтобы подзарядиться их маной. Это было весьма распространённым явлением в Пограничье: никаких моральных аспектов и жалости — вот главный принцип каждого, кто ступил на эти земли.

Блин! Пазл из этих загадок у меня категорически не складывался. Но больше всего я не мог выбросить из головы лицо Маль Виль. Вчера я даже не обратил на девчонку внимания — просто сделал то, что считал нужным. А сегодня... Я видел такое поразительное сходство между Маль Виль и Лиу Лу, что становилось страшно. Страшно, непонятно, и мысли от этого будоражили воображение.

За этими раздумьями я и не заметил, как оказался на улице и ступил на брусчатку базарной площади. Народу не было совсем. По кругу стояли магазинчики и лавки торговцев, но, куда ни глянь, ни души. Слишком рано, все спят? Да нет, везде всё открыто. Просто не хотят на улицу показываться, наверняка. Даже стражников не видать. Взглянув на часы, висевшие на башне позади гостиницы, где я получал документы и сопроводительные листы, я отметил про себя: половина восьмого утра. Надо заказать в харчевне что-нибудь вкусное, а то от одного взгляда на яблоки и шоколад уже тошнило. Мяса, надо взять нормального мяса — простой и вкусной человеческой еды.

Человеческой... Память молнией ударила в голову, из уголков сознания всплыли слова Лиу Лу, сказанные ещё в Пограничье: «Я действительно милая и красивая, но не девушка! Я мастира, Марк, а Бастас — мой хозяин».

Я замер на месте как вкопанный, вспомвив удивление на лице Бастаса Кри, когда попросил объяснить, кто вообще такие эти мастиры. Получалось, с определённой долей вероятности, Маль Виль...

Закончить мысль не удалось. Стук копыт загнанных лошадей бесцеремонно оборвал мои умозаключения. Громыхание несущейся коляски лихого возницы прогрохотало по всей базарной площади у Врат. В пяти метрах от меня извозчик резко осадил коней и бесцеремонно выволок пассажирку из открытой экипажа. Выхватив что-то из её рук, он в мгновение ока умчался в обратном направлении, оставив человека лежать прямо на камнях.

Я даже не успел сообразить, что произошло. Белокурая девушка, тяжело дыша, оставалась лежать на брусчатке, прикрывая рукой расползающееся по одежде красное пятно на груди. Я огляделся по сторонам — никого. Я единственный свидетель!

Подбежав к ней, я увидел, как из глубокой раны в плече сочится кровь.

— Твою мать! — вырвалось у меня. — Люди, вам что, никому дела нет до неё?! Нет, да?!

Как бы мне ни хотелось влипать в ненужные неприятности, но просто так бросить умирать человека я не мог. Подняв на руки девушку лет двадцати пяти, я понёс её в гостиницу. Оказалось, она совсем не тяжёлая — я просто прижимал блондинку к груди, потому что другого на ум ничего не приходило.

Она что-то бормотала пересохшими губами, судя по всему, в бреду. Красивые белые локоны были перепачканы кровью, а повязка на правом глазу немного съехала в сторону, открывая взору мутный серый глаз. Сам не знаю зачем, я поправил повязку — будто это могло хоть что-то изменить, — и толком не запертая, а просто поддатая телом дверь в гостиницу отворилась. Прямо с порога меня встретил какой-то гостиничный служащий.

— Господин, только не оставляйте её здесь! — забеспокоился клерк, заметив, что я намерился положить окровавленную блондинку на диван в холле.

Злость исказила моё лицо, и мне жутко захотелось с размаху впечатать кулак в лощёную рожу этого бесчувственного типа. Возможно, я бы так и поступил, но руки были заняты. Собравшись в кулак и загнав ярость подальше, я решил отнести пострадавшую к себе в номер.

— Вызовите лекаря или врачевателя. А лучше сразу целителя, — приказал я служащему, который явно не испытывал ни малейшего сожаления к бедняжке, а своим презрительным видом лишь открыто осуждал мои действия.

— Господин чужемирец, вы знаете, что услуги целителя весьма недешевы, — занудно протянул кучерявый клерк с сальным взглядом недовольного хомяка.

— Я в курсе дела. Мы теряем время за пустым разговором, — бросил я через плечо, направляясь с блондинкой по коридору к своему номеру.

— Как пожелаете, господин чужемирец, — его холодный, надменный тон порядком раздражал.

Я ввалился в комнату с ношей на руках, чем изрядно удивил Маль Виль. Кровать была застелена кое-как, и я уже собирался уложить туда девушку, как услышал строгий голос синеволосой:

— На пол клади её!

Да что ж такое-то, теперь и Маль Виль туда же! Послушно опустив блондинку на пол, я успел подложить ей под голову подушку. Маль Виль тут же оттащила меня за руку в сторону.

— Что с ней делать? — очень серьёзно спросила она, глядя мне прямо в глаза.

— Как что? Спасать! Я уже попросил клерка вызвать целителя, — растерянно ответил я, вспоминая слова про дороговизну таких услуг. Денег у меня было в обрез, но проходить мимо умирающего человека я не собирался.

— Она тебе кто? — не унималась Маль Виль.

— Никто! — огрызнулся я и объяснил. — Только вышел в харчевню, как появилась эта коляска, и её буквально выбросили передо мной на мостовую.

— Значит, ты понятия не имеешь, кто она такая?

— Абсолютно.

— И ты всё равно хочешь спасти её?

— Верно.

— Тогда какая тебе с этого выгода?

— Да никакой, Маль Виль! Просто нельзя стоять в стороне, когда люди умирают на твоих глазах. Разве это неправильно — хотя бы попытаться помочь? Как ты не понимаешь, это же так просто!

— Ты прав, мне этого не понять, — спокойно произнесла Маль Виль и опустилась на колени рядом с раненой. — Значит, она приглянулась тебе как женщина?

Я опешил от такого заявления. Жизнь незнакомки утекала на наших глазах, а эта синеволосая странная особа выдаёт такое! Холод в её словах и взгляде на одноглазую блондинку казался диким. Она и впрямь настолько бессердечная или просто притворяется?

— Понравилась как женщина? О чём ты вообще говоришь, Маль Виль! У меня даже в мыслях такого не было!

Девушка пристально посмотрела на меня своими сиреневыми глазами и кивнула:

— Я верю тебе. Раз так... тогда я её спасу.

Последние слова прозвучали как удар катком, в буквальном смысле размазавший моё сознание по асфальту. Что именно она имела в виду? Чёрт! Эти постоянные, бесконечные загадки уже до того осточертели, что от одной мысли о них начинало сводить зубы.

Маль Виль строго-настрого запретила мне приближаться к ним. Она закрыла глаза и замерла на коленях, словно фарфоровая кукла. Так прошло минуты две полной тишины. Затем в её руках материализовался светящийся жёлтый шар чистой маны, который она аккуратно погрузила в тело блондинки.

По ногам и груди раненой тут же побежали яркие синие лучи регенерации. Зрелище было до боли знакомым — я видел нечто подобное ровно два месяца назад. Тогда Сова точно таким же шаром вытаскивала с того света Серегу Инквизитора, когда верхушка нашего клана вернулась с охоты на залётных ведьм. Инквизитору тогда знатно досталось: рука висела на честном слове, в животе красовались три сквозные раны, и выжил он чудом лишь благодаря Насте Бантик. Сова три часа кряду колдовала над ним, никого не пуская в комнату, пока Настя и Генка Рождественский места себе не находили в штаб-квартире. А когда Екатерина Игоревна вышла — бледная и полностью обессиленная, — Зеркальный выгнал меня из квартиры и устроил такой разнос всей группе, что мне потом весь следующий день пришлось выгребать последствия их «поездки».

Внезапно блондинка издала протяжный, натужный вопль дикой боли, от которого я аж подпрыгнул. Похоже, столь бурная реакция и возвращение пациентки в сознание удивили даже саму Маль Виль.

Дальше начались совсем уж странные вещи. Блондинка зажмурила левый глаз, сорвала с правого повязку и осоловелым взглядом принялась шарить по комнате. Зрелище жутковатое: глаз черный, а зрачок — ярко-красный. В голове тут же всплыли кадры из «Терминатора». Она зафиксировала взгляд на мне, потом перевела на Маль Виль и снова на меня, отчего по спине побежали противные мурашки. Затем она резко встрепенулась, уставилась в угол под потолком возле окна и забормотала какую-то невнятную чушь, расплывшись в блаженной улыбке. Попыталась встать, но ноги её явно не держали — словно невидимым магнитом притягивало к полу.

— Прекрати свои нелепые попытки. Тебе ещё нельзя вставать! — грубо пресекла её потуги Маль Виль.

— Мне нужно... — прохрипела блондинка.

Недолго думая, Маль Виль отвесила ей звонкую пощёчину и тут же натянула обратно повязку на правый глаз. Поднявшись, она повернулась ко мне и совершенно бесстрастно выдала:

— Избавь её срочно от сознания, иначе пламя жизни покинет это тело. Не медли!

Я даже сообразить толком не успел — сказывалось остаточное впечатление от этой леди-терминатора. Одним быстрым, но аккуратным движением ноги я вырубил блондинку прямым ударом в лицо. Очень извиняюсь перед ней, но так получилось. И тут же запоздало поморщился от собственной жестокости: метод, конечно, варварский, но тащить её обратно в беспамятство как-то иначе я бы не смог. Бедняжка шумно брякнулась затылком о пол, даже несмотря на предусмотрительно подложенную подушку.

— Вот садист я, перестарался! — поникнувшим голосом с сожалением произнёс я, чувствуя себя жутко неловко.

— Нет, с ней всё в порядке. Просто проспаться нужно. Будет жить, это я гарантирую.

— Ты уверенна? — с сомнением переспросил я, разглядывая лежащую без сознания блондинку.

— Повторять не вижу смысла, — фыркнула Мальвина, гордо приняв победную стойку.

Я невольно улыбнулся: видела бы она себя со стороны! Хрупкая синеволосая девчонка-подросток в огромном свитере, который небрежно сполз с одного плеча, стояла с видом Гая Юлия Цезаря, покорившего Галлию. Ну просто прирожденная актриса — большие и малые театры плачут по её таланту!

— Какая же ты молодец! — в порыве радости я подхватил гордую девчонку на руки и высоко поднял. — Ты просто умница! — начал дурачиться я, слегка подбрасывая её и кружась на месте.

— Ты что творишь?! — тотчас запротестовала Маль Виль, делая слабые попытки вырваться. На её лице красовалась напускная маска негодования, но я-то чувствовал, что она вовсе не против такого обращения. Вскоре она сдалась и звонко рассмеялась: — Хватит, опускай на пол, дурак!

Я уже собирался выполнить её просьбу, как дверь номера настежь распахнулась и на пороге появились Лиу Лу, а следом за ней — Бастас.

— Ась? — только и смогла вымолвить шатенка, застав нас в столь пикантной позе. Бастас же при входе ограничился лишь тяжёлым, косым взглядом.

Выглядели гости солидно. Их одежды буквально кричали о богатстве и высоком ранге. Я мгновенно поставил Маль Виль на пол и мысленно выругался, представляя, как со стороны выглядит эта картина. Точно заклеймят извращенцем — по одному лишь взгляду Бастаса было видно, что наше с Мальвиной баловство пришлось ему крайне не по душе.

— Смотрю, вы отлично поладили, — кивая собственным умозаключениям, выдала Лиу Лу.

— Это тебя не касается! — более чем резко, в грубой форме оборвала её синеволосая.

— Верно, это твои дела, дорогуша, — в тон ей ответила шатенка.

— Чего надо? Вас сюда никто не звал! — Маль Виль встала в защитную позицию, загородив собой лежащую на полу блондинку.

Лиу Лу на секунду замолчала и сосредоточенно уставилась на потолок, бросив взгляд в тот самый угол, куда намедни таращилась наша «леди-терминатор». Волосы шатенки вдруг взметнулись вверх, словно от сильного порыва ветра снизу, и она выбросила вперёд правую руку, сжав ладонь в кулак. Тонкая искра малинового света сорвалась с её пальцев и молнией ударила в угол комнаты. Я перевёл взгляд к окну и увидел, как на пол с глухим шипением рухнул неизвестно откуда взявшийся шар. Зашипев наподобие бенгальского огня, он лопнул, рассыпавшись по комнате искрами.

— Молодая да дерзкая, только вот бестолковая до ужаса! — с излишней заносчивостью бросила Лиу Лу.

Я заметил, как кулаки Маль Виль сжались до побелевших костяшек, а губа закушена до крови. Обида и злость смешались в ней в самый настоящий взрывоопасный коктейль.

— Сама знаешь, старуха, на мне печать! Как, по-твоему, я должна была его найти?

— Эй, не так резко, доченька! Осторожнее на поворотах! Крыса влил в тебя предостаточно маны, чтобы заметить простого фамильяра. Печать Гнао он разрушил ещё вчера, а ты, как обычно, ворон ловила да сопли жевала!

— Наблюдала?

— А как же! Не могу же я оставить без присмотра свою любимую дочурку, — ехидно растянула губы в улыбке Лиу Лу.

— С каких это пор мастиры стали заботиться о своих детях? — сквозь зубы процедила Маль Виль.

— Ну-у-у… — протянула шатенка, демонстративно поднеся палец к подбородку и закатив глаза, — вот с тех самых пор, когда тебе остался всего один шаг до того, чтобы позорить весь наш род.

Маль Виль нашлось нечего ответить на эти колкости. Она лишь отвернулась к окну, и комнату мгновенно заполнила зловещая, давящая аура. Напряжение достигло такого предела, что впору было вешать топор.

Я поймал себя на том, что стою с открытым ртом. Услышанное окончательно повергло меня в шок: мой разум упорно отказывался переваривать эту информацию.

Тем временем Бастас подошёл к лежащей на полу блондинке и присел рядом на одно колено. Внимательно осмотрев её с ног до головы, он обернулся к спутнице:

— Дорогая, мне нужно, чтобы ты привела её в чувство.

Лиу Лу почему-то посмотрела на меня и неожиданно поинтересовалась:

— Ты не против, если мы зададим пару вопросов этой девушке?

— Нет, конечно. Если вам это нужно, разве могу я быть против? — растерянно ответил я, совершенно не уловив причины её вежливости. Спрашивать разрешения у хозяина номера было явно лишним.

Пары секунд хватило Лиу Лу, чтобы вернуть блондинку в сознание та едва открыла глаза, как тут же затараторила без умолку, стоило ей увидеть рядом Бастаса. Судя по всему, они были хорошо знакомы. Ранненая заговорила с ними в весьма почтительном тоне, упоминая какие-то проблемы с портом и прочие дела. Однако я слушал вполуха: чужие проблемы меня совершенно не волновали, и совать туда нос я не собирался. Куда больше меня беспокоило состояние Маль Виль. Девчушка тихонько плакала в углу, едва заметно вздрагивая плечами.

Я аккуратно подошел к ней и положил руки на плечи. Вопреки моим ожиданиям, она не оттолкнула меня, а наоборот, доверчиво прижалась спиной.

В дверь внезапно постучали. Бастас оторвался от допроса блондинки и бросил на меня вопросительный взгляд.

— Наверное, целитель, — первое, что пришло мне в голову, произнёс я и направился к выходу, оставив Маль Виль у окна.

Я не ошибся: в коридоре топтался вороватого вида тип в странных одеждах с бубенцами на плечах. Выяснив, что его услуги больше не требуются, этот мелкорослый наглец попытался затребовать плату за ложный вызов, но стоило в проёме появиться мрачной фигуре Бастаса, как все претензии улетучились сами собой. Низко поклонившись, целитель поспешил ретироваться.

Следом за Бастасом из номера вышла Лиу Лу, задумчиво разглядывая собственный носок. Сам же блондин буквально кипел от ярости — казалось, он готов был прожечь дыру в полу. Он даже не попрощался, удалившись с грацией тяжелого танка.

— Уважаемая Лиу Лу, эта блондинка вам знакома? — решил окликнуть я шатенку.

— Да, в каком-то роде, — бросила она через плечо.

— И вы оставляете её у меня? Что мне с ней делать?

Лиу Лу оторвалась от раздумий, вопросительно посмотрела на меня, а затем вдруг звонко рассмеялась:

— Она теперь твоя. Откуда мне знать, чего ты с ней удумаешь? Воля твоя, поступай как знаешь — каждый сам выбирает свою дорогу.

— Как это — моя? Вы о чём вообще?

— Маль Виль тебе всё объяснит. Извини, мне пора, — шатенка хлопнула меня по плечу и поспешила следом за скрывшимся в холле Бастасом.

Я вернулся в комнату, оставив дверь приоткрытой. Маль Виль свернулась калачиком на кровати лицом к окну, а спасенная блондинка так и спала на полу. Тревожить синеволосую я не стал — ей явно требовалось побыть одной. Решив, что на сегодня потрясений достаточно, я собрался дойти до харчевни за едой: на сытый желудочный тракт и думалось как-то легче, и вести сложные разговоры сподручнее.

Глава 11

Глава 11.

Хурма рассчитывал на довольное скучное утро на малой базарной площади у Врат, но жизнь как оказалось полна сюрпризов.

Устроившись в тени деревьев, в проходе за торговыми лавками, Мука выбрал наиболее удобное место для обзора за входом в гостиницу путников.

По подсчётам парня, Бастас Кри и его мастира вряд ли на улице покажутся утром, или днём. Он ожидал их увидеть только к вечеру. Такие личности как эти маги, вообще не любят света солнца и ведут в основном ночную жизнь, не говоря уже о таких интимных моментах, что могут вытворять любовники после похода по пограничью.

Вполне возможно, что и к завтрашнему вечеру их можно не увидеть.

Брим Латус прекрасно сам это понимал, но отдал распоряжение следить за ними неустанно днём и ночью. Как бы для того, чтобы «проводить» к родильному поместью Бастаса Кри. Вот хитрый Лис. Отлично ведь знал, что ни к какому родовому поместью семьи Лот не отправится Бастас Кри.

Если бы всё так просто было, то такое плёвое задание можно было доверить и тупоголовым стажёрам тайной стражи, а раз Лис поручил это дело ему, то впереди много неприятных сюрпризов. Ещё и полный кошель серебра, что подкинул на «непредвиденные расходы» сам по себе намекал, что никакого послабления от задания не стоит ожидать.

Вчера, Хурма, как только «провёл» к гостинице Бастаса Кри с его мастирой сразу пошёл в город разнюхать, что к чему. Пообщаться с нужными людьми, которые за пару монет могли поделиться полезной информацией. И не зря сходил, не зря кошель опустел на пару монет.

Мука и представить не мог, что за три месяца его отсутствия, произойдут такие разительные перемены в стольном граде Ларн. Выяснилось, что ситуация оказалась весьма непростой.

Не так давно, в городе появились чужаки, которые сходу подмяли под себя трущобы. Кто они и откуда взялись, никто толком не знал. Известно было только то, что обосновались чужаки в квартале Толстых Скворцов, и все были безликими, то есть, скрывали лица под масками. Слухи о них были разные, но все настолько разнились друг от друга, что Мука пришёл к выводу, что всё это были небылицы, под пьяной мухой.

Конкретной информации о чужаках было слишком мало, если не сказать, что практически вообще не было. Факты были следующими:чья-то неизвестная твёрдая рука объединила многочисленные банды трущоб в единое целое. Родилась на свет четкая организация. Пусть и состоящая из пьяниц, насильников, душегубов и прочего сброда. Неизвестные пришлые за считанные месяцы сформировали теневых солдат ночного Ларна. Клопы превратились из жалкого отребья улиц столицы, в могучее, безжалостное и довольно проблемное воинство, которое сразу же стало доставлять неприятности старым хозяевам теневого города.

Самым громким заявлением о себе стал тот факт, что трущобы начали войну за новый торговый порт, в пригороде столицы. На одном порту не остановились: атаки банд из трущоб велись на всех направлениях. Теснили теневой бизнес старых хозяев на улицах столицы, громили ночные заведения, торговые ряды, притоны и подпольные фабрики. Нападали на обозы и караваны. Простыми словами, копали себе могилу в три руки.

Неожиданно возникшие из грязи конкуренты, сильно подпортили карты клану Ротхо. Сброд, который считался хуже скота, и никогда не принимался в расчёт, объявил войну клану Три Черепа из ветви Ротхо, главой которого и был Бастас Кри Та Флу Лот.

Личность известная на улицах под именем – Шальной.

Мука лишь поражался глупости и наглости чужаков. Бросить вызов прямому наследнику истинного главы клана Ротхо, было равносильно безумию. Пойти на такой шаг, могли лишь совсем отчаянные люди, которые свою жизнь и в грош не ставили, или полные дураки, кому было не ведомо — смерть — это не конец мученьям.

К тому же, понимающий человек, сложив в единое целое осколки фактов и домыслов, пришёл бы к единому, однозначному выводу. Вся эта кутерьма началась и перешла в такую затяжную фазу развития, из-за банального отсутствия в городе главы клана, Бастаса Кри.

Закрадывались сомнения и подозрения у Муки, что возможно чужаки не так просты и наивны в своих действиях. Вполне вероятно, что прекрасно понимали, кому объявили войну, бросив столь дерзкий вызов, но какие тогда нужно было хранить тузы в рукаве, чтобы вот так пойти на пролом. Это загадка, которая в скором времени поведает свой секрет.

В одном Хурма был полностью уверен, теперь всё закрутится в обратную сторону. Кто бы небыли те чужаки, которые взяли под свой контроль трущобы, они не взяли в расчёт ярость и гнев одного из самых опасных людей Империи. Бастас Кри и его мастира заставят изрядно напрячься и попотеть бросивших вызов клану Три Черепа.

Откусив кусок от сочного и спелого яблока, Хурма замер. Шум. Здесь? На базарной площади и с самого утра? Событие из ряда вон.

Тишину площади нарушил возница, громыхающий своей коляской с лошадьми по брусчатке. Мука видел всю картину происходящего. Блондинку, перепачканную собственной кровью, выбросил старый извозчик у входа в гостиницу. Эту умирающую бабу подобрал крыса, тот самый, который крутился в лавке старика Гнао, вместе с мастирой и Бастасом Кри.

Идиот, понёс бабу в гостиницу. Мука не переносил на дух людей такого сорта, которые вечно из себя святош строят. Посмотрел бы Мука на крысу, если бы выбросили на улицу не бабу красивую, а какого-то старика, помог бы тогда крыса тому, или стороной прошёл? Проблемы никому не нужны, особенно когда они возникают на ровном месте. Толку никакого, что он её в гостиницу понёс. Намётанный глаз в таких делах говорил Хурме, что жить блондинке осталось не долго, если кто серьёзный не вмешается. А это в силах было лишь у единиц. И вряд ли они пожертвуют своей манной на случайного человека.

Больше ничего интересного не происходило. Солнце, ветер, да пустынная малая базарная площадь. На улице ни души. Откупорив пробку с маленького кувшина с холодным вином, Хурма приготовился к приятной нотке ожидания под глотки холодной жидкости янтарного цвета. Не успев и пары глотков сделать Мука, как на улице появился Бастас Кри. От неожиданности Хурма чуть не подавился. Через минуту показалась и мастира, так же вышедшая с гостиницы для путников. Здоровяк был при двуручном мече в дорогой одежде, мастира хоть оружия и не несла с собой, но понимающие люди знали, что мастира сама по себе оружие.

«Вести» на безлюдных улицах двух сильных магов, занятие не из самых лёгких. Хурма поносил всеми известными ему проклятьями Лиса, который подрядил его на эту работёнку. Это не вечер, когда на улицах полно людей и в каждом углу тень, которая с радостью принимала Муку при первой опасности.

Утром эта миссия была из разряда самоубийства. Мука держался на довольно большом расстоянии от магов и из-за этого чуть не проворонил их, когда они поворачивали на бесконечных перекрёстках.

Обильно вспотев и знатно перенервничав, Хурма «провел» магов до их конечной точки маршрута. Весь пеший поход по городу занял около двух часов. Двух изматывающих часов, от которых Хурма потерял в весе килограмма три от нервов, боясь быть обнаруженным.

Бастас Кри с мастирой пришли в довольно неблагополучный квартал столичного града. Квартал Синих Алей. Он находился в противоположной части города от малой базарной площади у Врат. Это конечно не квартал Толстых Скворцов был, но и здесь при огромном желании можно было найти знатных приключений на свою пятую точку.

Маги остановились у большого двухэтажного дома с красной крышей и резными воротами. Это место сразу не понравилось Муке. От него на сто вёрст веяло опасностью.

Казалось, подойди ближе и проблем не оберёшься. Защитная магия, что ли? Или дело совсем в другом? Точно! Когда Бастас Кри и Лиу Лу скрылись за входными воротами и вошли во двор дома, Хурма осмелился подойти ближе.

В ноздри ударил стальной запах крови, который ещё не выветрился с улицы. Ближе к входным воротам, Хурма разглядел маленькие лужицы подсохшей крови на брусчатке. Тут совсем недавно кто-то хорошо развлекался со смертельными игрушками для жизни. Узнать надо было больше. Мука пересилил себя и приблизился вплотную к дому. Высокий кирпичный забор не давал возможности просто так с улицы заглянуть во двор большого дома, и Хурма набрался смелости подойти к самым воротам, чтобы попытаться через щелочку хоть что-то рассмотреть. Получилось. Никто на него не обратил внимания, у ворот не было никакой охраны.

Входной двор дома был залит кровью, на полу лежали трупы как минимум десяти человек. Хурма понял, что совсем недавно жнецы смерти тут собрали свой урожай. Судя по одеждам убитых, то здесь остались лежать представители трущоб и очевидно защитники. Трупы в хорошей одежде очень контрастно выделялись на общем фоне серых и грязных обносков трущоб. Мука присмотрелся, лица убитых в хорошей одежде были молодыми, а это означало одно, что на защите этого дома были лишь новички. Теперь становилось ясно, почему так много полегло защитников. Как минимум человек пять лежало. И это не известно ещё, сколько в доме и на заднем дворе.

Вот значить какие тут дела с самого утра творятся. Столица умеет поражать событиями. Утром была бойня, а стражников до сих пор нет. Как это прикажите понимать?

Хурма, озадачился от своего собственного вопроса. Раньше такого в стольном граде Ларн не наблюдалось. Реакция стражников была незамедлительной даже при простых драках на улицах. Стража всегда оказывалась вовремя, в разгар всех заварушек и волнений, которые были на памяти Хурмы. Ведь в страже города работает много магов обнаружителей. Они не высокого ранга, но их сил хватает, чтобы мгновенно обнаружить кровопролитие.

Тут однозначно что-то не так было. На лицо факт бездействия властей. Намеренная линия поведения? Скорее всего, что именно так, другого объяснения всему этому Хурма не мог найти.

От греха подальше, Хурма отошёл далеко от этого зловещего дома. Интересующий его блондин с мастирой из дома не выходили. Хурма беспокоился о чёрном выходе.

Сразу наблюдать за парадным входом и служебным выходом, расположенного сзади дома, было невозможно.

Очень кстати под руку подвернулась местные дворовые босяки, которые за горсть медных монет согласилась следить за чёрным входом. Время шло, а никаких действий не происходило и только к середине дня, в дом стали подтягиваться один за другим крепкие ребята. В этих людях Хурма сразу узнал бойцов клана. Позже подошли и странные личности в капюшонах с закрытыми лицами. Повадки магов, не иначе.

Улица квартала Синих Алей стала наполняться народом. За забором дома кипела активная работа, Хурма это слышал по доносящимся из-за забора звукам и окрикам владельцев. К трём часам дня к дому подъехала закрытая повозка, в которую, очевидно, и погрузили, да вывезли тела погибших. Дом с красной крышей под вечер превратился в разворошенный улей. Количество людей, которые стекались с дому, давно перевалило за пять десятков.

Назревало что-то серьёзное. Хурма это чуял своим нутром. Похоже было на то, что клан Три Черепа к наступлению темноты будет в полной боевой готовности. Зуб за сто, что Бастас Кри сегодня собирается сделать свой ответный ход трущобам. Зная резкий нрав Шального, сомнений быть не может. Значить, надо быть предельно осторожным и внимательным, при слежке. Оказаться по глупости меж двух жерновов Хурма не хотел.

***

Харчевня, расположенная рядом с гостиницей, приятно порадовала меня своим сервисом. Стоило только обмолвиться, что я желаю позавтракать у себя в номере, как хозяин заведения без лишних вопросов организовал выносной стол. Заказав полный завтрак на три персоны, я расплатился и вернулся к себе. Доставить заказ обещали в течение получаса — вместе с раскладным столиком и стульями. Высший класс! Хоть и пришлось заплатить в три раза дороже, сейчас это было как нельзя к месту.

Зайдя в номер, я словно попал в цитадель молчания. Маль Виль по-прежнему лежала на кровати — ровно в той же позе, в какой я оставил её, выходя на улицу. Блондинка неподвижно вытянулась на полу, но уже с открытым глазом, уставившись прямо в потолок. Судя по едва заметному движению грудной клетки, дыхание её было ровным и спокойным. На моё появление она никак не отреагировала. Обстановка стояла гнетущая. За сорок минут моего отсутствия никаких кардинальных изменений не произошло, за исключением одного: наша «леди-терминатор» окончательно пришла в сознание.

Я осмотрелся по сторонам и тяжело вздохнул, не зная, куда себя пристроить. Комната явно не была рассчитана на трех человек, а уж тем более на их комфортное размещение. Немного поколебавшись, я опустился на край кровати рядом с Маль Виль. Девушка не спала — она просто была с головой погружена в собственные мысли. На миг даже показалось, будто кто-то наложил на комнату печать тишины.

— Ау, тут есть кто живой? — в шутливой форме спросил я, слегка прикоснувшись к плечу Маль Виль.

Девушка вздрогнула от прикосновения и перевела на меня грустные фиолетовые глаза.

— Ты кто такой вообще? — неожиданно спросила она.

— Ты меня не узнаёшь, что ли? — испугался я.

— Глупый, помню я тебя. Я не о том спросила. Я имею в виду: кто ты вообще такой, откуда взялся и почему пришёл в наш мир?

Сходу ответить на такой вопрос у меня не получилось. Я сцепил пальцы в замок, упёрся локтями в колени и задумался, как сформулировать ответ. В голову абсолютно ничего не лезло. Что именно хочет услышать от меня Маль Виль? Поняв, что пауза слишком затянулась, я решил не изобретать велосипед и выложить всё начистоту. Правда, сразу сообразил: вываливать всю подноготную не стоит, пары искренних фраз вполне хватит.

— Я человек. Простой, обычный человек с двумя руками и ногами.

По взгляду Маль Виль я понял, что услышать она рассчитывала совсем не это. Но я ещё не закончил:

— Ладно, — решил я, что в эту минуту лучше проявить максимальную открытость (нельзя же ждать откровенности от других, прячась за маской лжи). — Я родом с Тёмных земель. С планеты Земля. Совершенно неопытный и довольно слабый начинающий маг. Одним словом — серая посредственность, не более того. Инициирован кланом не так давно, три с лишним месяца назад. Опыта у меня никакого, знаниями тоже не блещу — есть только огромное желание стать кем-то. Очень сильное желание! Мой жизненный путь пройдён уже наполовину, а я лишь только-только прикоснулся к чему-то прекрасному и неведомому. Лидеры моего клана отправили меня в Хоэйо на обучение, за что я им несказанно благодарен. Надеюсь, из меня выйдет что-то путнее и я оправдаю их ожидания. Потому что прямо сейчас я полный ноль во всех этих магических делах.

— Мне нравится твоя искренность, человек с Тёмных земель. Ты чист в своих словах и помыслах. Очень редкое качество для людей, — произнесла Маль Виль неожиданно взрослым, рассудительным тоном.

Я и сам от себя не ожидал подобного откровения. Видимо, накопилось за последние месяцы, вот и не нашёл ничего лучше, как излить душу случайной девчонке на своём пути. На мгновение стало даже невыносимо стыдно за проявленную слабость.

Со стороны блондинки, которой из-за высокой кровати не было видно, послышалось недовольное фырканье.

— Что у тебя? — через плечо бросила Маль Виль, обращаясь к раненой таким тоном, каким обычно говорят с назойливой букашкой.

— Ничего. Просто услышала, какому ничтожеству мне придётся служить, — недовольно проворчала блондинка.

От её слов во мне вспыхнула злость.

— Буду тебе благодарен, если ты сейчас просто закроешь рот, — процедил я.

— Как скажешь, крыса, — с ядовитым нажимом на последнее слово отозвалась та.

Мне так и подмывало запустить чем-нибудь тяжёлым в блондинку, но, собравшись с мыслями, я одёрнул себя: это всё отголоски моего прошлого «я». Нужно быть сдержанным и холодным в действиях и поступках. Бессмысленный выплеск эмоций человека не красит — так учила Сова, и с её словами я был полностью согласен. Я уже не тот, что раньше. Сейчас у меня есть цель, к которой я стремлюсь, и обращать внимание на колкости от совершенно незнакомых людей не имеет никакого смысла. К тому же Екатерина Игоревна вполне понятно объяснила, как подобает вести себя, дабы не опозорить имя клана.

Впрочем... что означали её слова — «придётся мне служить»? Нехорошие подозрения шевельнулись в сознании.

— Постой, что значат твои слова? — обратился я к блондинке, развернувшись к ней всем корпусом.

Блондинка молчала. То ли попросту не хотела отвечать, а может, делала это нарочно, демонстрируя своё презрение. Такое отношение мне решительно не нравилось. По крайней мере, можно проявить хоть каплю вежливости к тому, кто тебя спас! Хотя разве она просила о помощи? Но как бы там ни было, прошлого не вернёшь — она жива, и это стоит принять. Пусть поступает как знает; читать ей мораль и учить жизни в мои правила не входило.

— Человек с Тёмных земель, что именно ты не понял? — вмешалась Маль Виль, заметив, как у меня на скулах заходили желваки.

— Она говорила о том, что ей надо мне служить. Как это понимать? — на эмоциях, громче, чем следовало, выпалил я, прекрасно понимая, что Маль Виль к отвратительному поведению девицы не имеет никакого отношения.

— Этот проводник обязан мне своей жизнью, — бесстрастно пояснила девушка. — А так как ты мой хозяин, значит, она должна в первую очередь служить тебе. Ведь это ты попросил меня спасти её. Я исполнила твою просьбу, теперь она обязана отработать свой долг в течение трёх лет, верно служа тебе.

— Ничего себе у вас порядки... — от таких новостей я даже поднялся на ноги, подсознательно ожидая подвоха или какого-нибудь розыгрыша. Но Маль Виль была абсолютно серьезна — на её лице не читалось и тени шутки. С тем же невозмутимым видом она продолжила: — Ты и вправду донельзя глупый человек. Совершенно не осведомлён о мире, куда пришёл. Большое упущение тех, кто тебя сюда отправил.

— Согласен, — признал я очевидную истину. Переварив услышанное, я зацепился за незнакомый термин: — А кто такой вообще проводник?

— Проводник — это человек с врождённой аномалией глаза, позволяющей видеть духов и всё, что связано с потусторонним миром. Надеюсь, я дала достаточно полный ответ на твой вопрос.

— Более чем, — кивнул я и тут же спохватился.

На самом деле меня мало волновали объяснения насчёт блондинки — о ней я забыл в ту же секунду, как вспомнил о действительно наболевшем вопросе. С ней можно разобраться и позже. Куда больше меня сейчас интересовала Маль Виль, связанная со мной контрактом, особенно после того, как я невольно подслушал их перебранку с Лиу Лу. Менее часа назад я стал свидетелем их разговора в моём номере, как раз перед тем, как притащить окровавленную девицу.

Сглотнув подступивший к горлу ком, я с заметным волнением в голосе спросил:

— Маль Виль, ответь честно, пожалуйста... Ты действительно состоишь в родстве с Лиу Лу?

— Да, — нехотя признала синеволосая, отворачиваясь к окну. — Ты же сам слышал. Она моя мать.

Вот оно как оказалось. Получив прямое подтверждение, я абсолютно растерялся. Если Лиу Лу приходилась матерью Маль Виль, тогда как вообще могло случиться, что собственная мать выкупает дочку из рабства и связывает её контрактом со мной? С человеком, которого случайно встретила в Пограничье. Человеком без роду и племени.

В моей голове это категорически не укладывалось. На мой взгляд, госпожа Лиу Лу была особой весьма неординарной, обладающей и силой, и немалыми средствами. Зачем она совершила столь странный поступок? Зачем связала свою кровь с обыкновенным новичком, слабым и ничего из себя не представляющим? Решила таким образом наказать дочку, или за этим стояла какая-то иная причина?

Поразмыслив над всем этим, я понял, что в одиночку ни за что не разберусь. Придётся попросить помощи у Маль Виль — возможно, она сможет пролить свет на загадки, роящиеся в моей голове.

Немного поколебавшись, я решил, что попытаться всё же стоит. Если молчать, как другие поймут твои мысли? Почти на одном дыхании я поделился с Маль Виль вопросами, не дававшими мне покоя. Поначалу девушка слушала с явным недоумением, совершенно не улавливая ход моих мыслей, но затем посмотрела на меня более осмысленно. Выслушав меня до конца, она тихо спросила:

— А ты вообще знаешь, кто я такая, человек? Ты знаешь, что я мастира из дома Цветущих Лилий?

Я молчал. К своему стыду, я ничего не знал о мастирах — тем более о том, что Маль Виль принадлежала к их числу. Я и услышал-то об этом впервые совсем недавно, вскользь, от Лиу Лу. Девушка пододвинулась ближе и заглянула мне прямо в глаза. Создалось впечатление, будто она своими большими фиолетовыми глазами пыталась заглянуть мне в самую душу, но что именно она хотела там увидеть и какой ответ отыскать, оставалось для меня тайной.

— Мастира? — только и смог произнести я.

— Именно! Подожди... Ты хочешь сказать, что ты этого не знал? — неподдельное удивление отразилось на лице Маль Виль.

Я опёрся спиной о стену и тихонько сполз на пол. Получился неловкий момент, но скрывать было больше нечего.

— По правде сказать, я даже толком не представляю, кто такие эти мастиры, — совсем тихо, опустив взгляд в пол, произнёс я и автоматически полез в карман за сигаретой.

Я поймал себя на мысли, что сильно нервничаю. В голове совершенно не укладывалось, как Сова могла оставить без внимания столько критически важных пробелов касательно мира, в который меня забросили.

В дверь комнаты постучали. Я поднялся с пола, чтобы открыть — это были официанты из соседней харчевни. Как мы и договаривались, они занесли небольшой раскладной столик и три стула, аккуратно расставив на столе заказанные блюда. На всё про всё ушло не больше пяти минут: расторопные работники выполнили свою работу со знанием дела. Стол накрыт, блюда разложены, а от официантов и след простыл. Настоящие профессионалы, ничего не скажешь.

Аромат жареной курицы, стоявшей в самом центре стола, мгновенно заполнил комнату, маня и дурманя голову. Ноздри с жадностью впитывали запахи печёной картошки, зелени, копчёных колбасок и свежих овощей. После такого аппетит разыгрался не на шутку, и всё дурное настроение улетучилось, как не бывало.

Маль Виль пулей соскочила с кровати и подлетела к столу с горящими, жадными глазами. Я заботливо выдвинул стул, приглашая её присесть, а сам устроился напротив, заметив краем глаза, что блондинка на полу демонстративно отвернулась от нас.

— Встать сама сможешь или тебе помочь с едой? Я заказал завтрак на троих, так что ты здесь не лишняя, — решил внести ясность я, обращаясь к раненой.

Ответа не последовало. Блондинка лишь громче фыркнула и демонстративно отвернулась спиной.

— Ты вообще есть хочешь? — без особого энтузиазма бросил я, махнув рукой на её выпады.

Снова молчание. Я лишь удивлённо приподнял брови и перевёл взгляд на Маль Виль. Та на блондинку ноль внимания — её куда больше волновало содержимое тарелок.

— Да она и сама прекрасно встанет! Брось её, пусть валяется на полу, раз ей так нравится. — А я буду обе ножки от курочки! — жадно заявила Маль Виль, ухватившись одной рукой за помидор, а другой — за куриную ногу.

— Я сам нарежу, — мягко отстранил я её жадные ручонки и аккуратно отделил ножом желанные куски птицы.

Маль Виль устроила настоящий ураган, сметая всё из своей тарелки и требуя добавку за добавкой. Я только поражался, куда в таком хрупком создании помещается столько еды. Отложив часть порции для блондинки в отдельную тарелку, я наконец принялся за собственный завтрак. Блаженство от простой и сытной еды передать словами было невозможно: после недельной диеты на яблоках и шоколаде это казалось истинным райским наслаждением. Судя по всему, Маль Виль тоже давненько не ела ничего нормального.

Тем временем блондинка всё же поднялась с пола и нехотя уселась за стол. Маль Виль на мгновение грозно нахмурила на неё брови, но комментировать ничего не стала. Вместо этого она перевела взгляд на меня и неожиданно поинтересовалась:

— Как мне к тебе обращаться?

Из-за того, что говорила она с полным ртом, я поначалу едва разослал слова. Прожевав, наш синеволосый «троглодит» повторил вопрос.

— Меня зовут Марк. Так и называй.

— Хорошо. Тебе повезло, Марк, мне не трудно произносить твоё имя. Пусть будет по-твоему.

— Значит, договорились. Но у меня есть одна просьба... «Можно ли мне тебя иногда называть Мальвиной?» — с небольшой опаской спросил я.

— А что это за имя такое? — на секунду прервав трапезу, Маль Виль подозрительно уставилась на меня своими фиолетовыми глазами.

— Это имя одной девочки из сказок моего мира.

— Она была красивой?

— Да, — ответил я, хотя сам никогда особо не задумывался о внешности книжной Мальвины. Да и не мог же я признаться Маль Виль, что речь шла о кукле с синими волосами, носившей столь созвучное имя.

— Тогда я не против. Только на людях так ко мне лучше не обращайся, а то окружающие нас неправильно поймут.

— Принято, — кивнул я.

— Так ты говоришь, что совсем не знаешь, кто такие мастиры? — подала голос блондинка, про существование которой мы оба успели благополучно забыть, хотя она по-прежнему сидела за столом.

— Нет, — оторвавшись от еды, я серьёзно посмотрел на Маль Виль. — Ты меня просветишь?

— Да, — довольно легко согласилась девушка и тут же наградила блондинку ещё одним испепеляющим взглядом. — А ты чего тут расселась как корова и сиськи на стол вывалила? Тут вообще-то люди едят, а не твоё вымя рассматривают!

— Ты не человек! — вспылила в ответ блондинка.

— Пусть так, но он-то человек, — Маль Виль ткнула в мою сторону пальцем. — Имей уважение к своему хозяину, корова!

Лицо блондинки мгновенно побагровело.

— Эй, может, не стоит так? — попытался я погасить внезапно вспыхнувший вулкан.

— Ты чего её защищаешь? — ещё сильнее разошлась Маль Виль. — Может, хочешь её за вымя потискать? Смотри, она ведь не против!

Я раньше как-то не обращал внимания, но сейчас отчетливо заметил, что грудь у блондинки и вправду выдающаяся. Мой невольный взгляд поймали обе девушки, отчего раненая залилась краской до самых ушей.

— Давай, потискай её за вымя, раз заступился! — синеволосая бестия яростно схватила меня за руку.

— Я пожалуй воздержусь, — я поднял руки в знак полной капитуляции.

— Да что ты себе позволяешь, малолетка?! — вскипела блондинка, резко поднимаясь из-за стола и хватая со стола кухонный нож.

— Какая я тебе малолетка, мне двадцать три года уже! — с этими словами Маль Виль с ногами запрыгнула на стул, воинственно сжав в руке охотничью сосиску.

— Да неужели? — блондинка одарила её улыбкой, полной ядовитого сарказма. — Смотрю, ты так сильно за своего хозяина переживаешь, что даже нижнее бельё надеть забыла!

— Хватит! — я со всего маху врезал кулаком по столешнице.

Удар получился настолько мощным, что тарелки подскочили на пару сантиметров в воздух. Возвышаясь над девчонками подобно разъяренному медведю, я, кажется, готов был изрыгать искры. Из моих глаз на них смотрела чистая смерть. Пыл мгновенно угас: обе тут же испуганно уставились на меня, боясь даже вздохнуть.

— Сели за стол и прекратили этот балаган! Не к лицу вам такую пошлятину нести за едой. Совсем совесть растеряли? Устроили тут шоу с выплеском гормонов!

— Но... — попыталась было робко возразить блондинка, но тут же захлебнулась словами, поймав мой тяжёлый взгляд.

Около трёх минут в комнате стояла гробовая тишина — шокированные девчонки молча уминали снедь за обе щеки.

— Марк... а тебе никогда не говорили, что у тебя очень страшный взгляд? — обиженным, тихим голосом нарушила молчание Маль Виль.

— Прошу прощения за своё поведение перед вами обеими, — произнёс я, приложив правую руку к сердцу и слегка склонив голову.

— Больше так не делай, — чуть веселее отозвалась мастира.

Упоминать о том, кто именно стал зачинщиком этого балагана, я благоразумно не стал. Выяснять отношения по пустякам не хотелось, да и разбираться в причинах столь странного поведения Маль Виль — тоже. Куда лучше было сменить тему на что-то более конструктивное.

— Маль Виль, ты же обещала рассказать про мастир.

— Точно! — Маль Виль подняла палец вверх.

Она оказалась на редкость одарённой и увлекательной рассказчицей. Причём сумела не просто интересно преподнести материал, но и разложить всё по полочкам, терпеливо разъясняя каждый нюанс. Если отбросить лишние детали, суть сводилась к следующему.

Оказалось, что стольный град Ларн назван в честь великого мага из прошлого Хоэйо — человека, ставшего абсолютной легендой для всех народов и наций этого мира.

Имя Ларна Всемогущего не сходило с уст местных жителей, а его статуи и памятники стояли в каждом уголке планеты в знак глубочайшего уважения. Маг был наделен феноменальной силой и умом, которые использовал с умом. Поговаривали, будто именно он распечатал врата в параллельные миры и наложил защитные печати, уберегшие цивилизацию от вторжения из Пограничья.

Заслуг перед миром за ним числилось немало, однако останавливаться на биографии исторической личности Маль Виль не стала, быстро перейдя к главной теме — мастирам.

Глава 12

Глава 12.

Одним из главных творений великого мага на Хоэйо стали мастиры — искусственно выведенная им же раса во времена Великой Войны Миров.

Я понимал, что если вдаваться в детали, то мастир вполне можно назвать отдельным видом разумных существ, очень похожих на людей, но таковыми не являющихся. Впрочем, вставлять свои пять копеек в устоявшийся порядок вещей я не стал.

Тогда, в давно забытые годы, боевые маги, стоявшие на передовой между мирами, остро нуждались в компаньонах — верных и преданных друзьях. Специфика и боевая мощь магического союза была настолько велика, что использование обычной пехоты и кавалерии на линии фронта становилось абсолютно бесполезным. Однако война жестоко выматывала и тело, и разум. Особенно тяжелыми психическими расстройствами страдали сильнейшие боевые маги, проводившие на передовой всё своё время. Чтобы не сойти с ума, многие держали при себе миньонов. Но миньоны в основном были обычными людьми: одни и впрямь верно и преданно служили хозяину до самого конца, однако случались и предательства, и подлые удары в спину доверившемуся магу. Это и останавливало многих от того, чтобы брать с собой учеников или слуг.

Проблема висела в воздухе: требовалась альтернатива, которой попросту не существовало. Но кто мог представить тогда, какую задачу заберёт на себя Ларн? Исчерпав внутренние резервы силы чуть ли не до самого дна, Ларн создал первую и единственную магическую нацию — настоящих спутников и верных помощников, которые по своей врождённой магической силе ничуть не уступали одарённым людям. И имя им стало — Мастиры.

Однако сразу выяснился один очень любопытный факт: мастиры рождались исключительно женского пола и были не способны к самостоятельного размножению. Завистники и те, кто неровно дышал к Ларну Чудотворному, тут же обвинили мага в шовинизме, хотя открыто высказаться по этому поводу никто из них так и не осмелился. И хотя Ларн впоследствии пытался сотворить мастир мужского пола, все его попытки потерпели крах. В чём крылась причина неудач, никто толком не знал, да и сам Ларн на эту тему не распространялся.

Так или иначе, мастир приняли как неизбежное и должное явление в мире Хоэйо. В свою очередь Ларн, чувствуя ответственность за создание этой расы, полностью взял опеку над ними на себя. По всей планете возвели восемь Великих Домов Соцветия, территорию под которые с великой радостью выделили в заповедных зонах восемь могущественных государств. Восемь Домов Соцветия стали оплотом и цитаделью мастир — именно там воспитывались и росли молодые представительницы этого вида.

Дома Соцветия являлись абсолютно закрытыми объектами для вмешательства извне: они не принимали никакого участия в политике на международной арене и по своей сути представляли собой автономные крошечные государства. Возглавляли их старые и опытные мастиры, потерявшие своих хозяев и не ушедшие за ними в мир иной, но более не желавшие кому-либо служить. Они посвящали остаток жизни родному Дому, обучению и наставничеству юных поколений.

По достижении совершеннолетия — у мастир этот возраст составлял шестнадцать лет — Великие Дома Соцветия проводили конкурсы среди выпускниц Академий и пришлых магов на право выбора мастирами своего спутника жизни. В честь такого события на Хоэйо даже учредили праздник под названием «День Сплетения», который с давних пор стали отмечать на международном уровне абсолютно все государства и империи.

— Погоди, — не удержавшись, перебил я. — А как же вы размножаетесь тогда, раз мастир мужского пола не существует?

Маль Виль на секунду умолкла, и её щёки заметно вспыхнули румянцем.

— Ты что, дурак? — вмешалась блондинка, бесцеремонно заполнив возникшую паузу. — Естественным путём!

— Каким ещё путём, если у них нет мужчин?! — искренне изумился я.

— Ты совсем идиот?! — взревела блондинка.

— Да-да, Марк — пошляк и извращенец! — тут же переметнулась на сторону блондинки мастира.

Я не выдержал и снова вытащил из кармана кардигана сигарету. В руках крутилась зажигалка, и мне ужасно захотелось закурить прямо здесь, плевав на все правила и приличия. Простой и невинный вопрос, с помощью которого я лишь пытался подвести разговор к теме родства Маль Виль и Лиу Лу, был воспринят в штыки.

«Придётся объясняться», — понял я.

— Меня вообще не интересует сам процесс и механика вашего размножения! — попытался я внести ясность. — Мне интересны сухие факты, от которых можно оттолкнуться, чтобы понять причины, мотивацию, образ жизни и логику поведения.

— Точно извращенец чёртов! — хлопнула ладонью по столу блондинка, наотрез отказываясь слушать меня дальше.

Маль Виль смотрела на меня широко раскрытыми глазами, бочком отодвинувшись в самый крайний угол стола.

— Да что с вами не так-то?! Что вы на меня наговариваете всякую ерунду? Вы вообще за кого меня принимаете?

— За озабоченного извращенца, — снова вставила свою шпильку блондинка. И, судя по молчанию мастиры, Маль Виль была полностью с ней согласна.

— Это ошибка!

— Нет, само твоё рождение на свет — это ошибка! — продолжала в своей манере блондинка.

Нервы не выдержали. Крышка зажигалки со щёлчком откинулась, колёсико сдвинулось с места, и искра выбила бензиновое пламя. Но прикуривать сигарету я не стал — остановился в последний момент. Это было слишком эгоистично с моей стороны: заставлять некурящих людей дышать дымом. Тем более что на этой планете пользовались спросом только ароматизированные сигареты.

Я осознал, что стоит выражаться точнее и более чётко объяснить причину своего интереса к этой теме, но заходить следовало с другой стороны. Значит, пора применить план «Б».

— Значит, молодые мастиры с самого рождения находятся в Великих Домах Соцветия?

— Да, — утвердительно кивнула Маль Виль, по-прежнему опасливо держась на расстоянии от меня.

— Лично ты, Маль Виль, из Дома Цветущих Лилий? — вспомнил я слова, сказанные ей в начале разговора.

— Верно, — снова кивнула мастира.

— А как ты туда попала?

— Я там родилась.

— Тебя там мать родила?

Вместо ответа — очередной кивок.

— А кто твой отец, ты знаешь?

— У нас нет отцов.

— Так о каком тогда естественном пути размножения может идти речь?! — вспылил я, уставившись на блондинку.

— Какой же ты тупой... — тяжело вздохнула блондинка и в бессилии уронила голову на стол, опустив руки.

После десяти минут подобного разговора, в результате которого я прослыл законченным извращенцем и тупым дурнем, мне всё же удалось выяснить, что к чему.

Оказалось, мастиры, как и обыкновенные женщины, сходятся с мужчинами-магами. Причём обязательно с магами, иначе шансов на потомство нет ни единого.

Плодом их любви, как и задумано природой, становится беременность мастиры. За свой жизненный цикл организм мастиры способен на воспроизведение потомства всего два раза. Когда настаёт время, беременные мастиры уходят рожать в Великие Дома. После родов мать покидает Дом, оставляя кроху на попечение и заботу Великого Дома Соцветия.

Материнский инстинкт, судя из того, чо я услышал, у мастир развит крайне вяло, но своих родственников они узнают без труда — даже на расстоянии ста метров, с закрытыми глазами и при выключенном свете. Как именно, я так и не понял, даже после попыток разъяснения: сказывалось полное отсутствие магического образования.

На вопрос, как Маль Виль узнала, что Лиу Лу — её мать, мастира отвечать отказалась. Было видно, что за этим кроется тёмная история, которую случайным людям рассказывать никто не станет.

Про отца спрашивать вообще не стоило, так как ни одна мастира не считает нужным передавать дочерям столь интимные подробности.

Затем разговор коснулся способностей и возможностей мастир. Как и оговаривалось ранее, все они без исключения обладали врождёнными магическими способностями. Только специализация у каждой была своя, а сила — строго индивидуальна. На этой ноте Маль Виль устала от расспросов и пообещала продолжить как-нибудь потом.

К моему большому сожалению, ответов на большинство мучивших меня вопросов я так и не получил. Из всего сказанного я категорически не мог взять в толк: как мастира оказалась в рабстве и почему мне, новичку и полному магическому нулю, её купила собственными руками сама Лиу Лу?

Маль Виль поднялась из-за стола и штабелем завалилась на кровать. Я и глазом не успел моргнуть, как мастира сладко уснула. Блондинка, в отличие от неё, держалась бодро.

На столе, кроме огрызков и костей, ничего не осталось. Я по-хозяйски собрал мусор в деревянное ведро и вынес его на улицу, где меня дружным лаем отблагодарили голодные дворовые псы. После этого я заглянул в харчевню и попросил забрать из номера их инвентарь, предварительно намекнув, что звонкая монета достанется тому из официантов, кто придёт первым.

Когда номер освободили от стола и стульев, я уселся на пол и принялся перебирать рюкзак. Завтра утром я планировал отправиться в монастырь Праха Воинов за благословением, чтобы предъявить его в Академии Пришлых, куда собирался поступать.

Тёмных рыцарей, к которым я относился, даже на порог Академии не пустят без монастырского благословения. Как оно выглядит и что из себя представляет, Сова не уточняла, заверив лишь, что мне всё расскажут и покажут на месте и беспокоиться об этом не стоит.

Тогда, слушав её, я даже не придал значения пробелам в инструктаже, а теперь, столкнувшись с реальностью нос к носу, пожалел, что не расспросил Екатерину Игоревну как следует.

Ясность и уверенность были только насчёт рекомендательного письма — там всё оговаривалось чётко и конкретно. Письмо требовалось передать некоему магистру Гнао, который обязательно будет присутствовать в приёмной комиссии. Сова заверила: как только магистр прочтёт его, меня без промедления зачислят в Академию.

Надо было проверить походную экипировку, чтобы завтра перед выходом не всплыло неприятных сюрпризов. Точно! Я ведь даже не спросил у Маль Виль, известна ли ей дорога к монастырю. Вот уж действительно дурак! В памяти мелькнула улыбка той девушки, которая набивалась в провожатые в первый же день моего пребывания на Хоэйо. Она говорила, что часто бывает на площади и в случае чего её можно легко найти. Кажется, её звали Аса — точно, именно так. Но я решил попробовать справиться своими силами.

Отложив возню с рюкзаком, я повернулся к блондинке, которая молча стояла у окна и смотрела вдаль.

— Может, нам стоит познакомиться? — решил начать я.

— С чего бы это? — не поворачиваясь ко мне, ответила она вопросом на вопрос.

Разговаривать со спиной у меня желания не было, поэтому я поднялся на ноги, подошёл к окну и встал рядом с ней.

— Скажи, незнакомка, а ведь то, что сказала Маль Виль, правда? Ты действительно обязана служить мне?

— Правда, — с сожалением призналась блондинка.

— А я могу отказаться от твоего служения? — без тени фальши спросил я.

Она повернулась ко мне и грустно ответила:

— Ты-то отказаться можешь, но только она не отпустит, — блондинка кивнула в сторону спящей мастиры.

— Почему? Если я сам её об этом попрошу?

— Это ни на что не повлияет, — отмахнулась она от моей идеи. — Главный закон мастир: «Никогда не прощать и не отпускать должника жизни». Ко всему прочему, насколько я поняла, она ещё даже не приняла тебя как своего хозяина.

— Значит, вот как... Возможно, ты и права. Но спросить об этом стоит саму Маль Виль, и если она не будет против тебя отпустить, то я и подавно. Мне, по правде говоря, даже неловко, что всё так вышло.

— Бута Вох.

— Что, прости? — не понял я.

— Моё имя — Бута Вох, — сказала блондинка и добавила: — Должна признать, что ты мне действительно помог, Марк. Я благодарна тебе за это.

— Да без проблем, — только и смог выдавить я, поражённый такой резкой сменой ее настроения. — Ты вообще как себя чувствуешь? Еще недавно лежала с такой дырой в груди и перебитой ногой, что я думал — всё, отдашь душу Богу. А сейчас стоишь на ногах как ни в чём не бывало.

Бута грустно улыбнулась:

— Это и есть сила мастиры. Мне повезло, что Маль Виль — целитель и сильный маг. То, что я так твёрдо стою на ногах — полностью её заслуга. Правда, она потратила на меня кучу маны. Видишь, как от усталости её с ног свалило?

Я посмотрел на синеволосую мастиру, лежащую на кровати. Вот и ещё один ответ на один из многочисленных вопросов: значит, Маль Виль по специализации целитель, как и Сова. Теперь всё становилось на свои места.

Я подошёл и аккуратно укрыл девчонку одеялом: хоть на улице и было тепло, но откровенная нагота могла её смутить после пробуждения. Мой свитер задрался ей на спину к самой пояснице, и Маль Виль сейчас вовсю светила своими филейными частями.

— Должна тебя предупредить, человек с Тёмных земель, — очень серьёзно и почти шёпотом сказала Бута, наблюдая за тем, как я ухаживаю за спящей.

— О чём? — нахмурился я, предчувствуя дурные новости.

— Она сильная мастира. А насколько мне известно, такие могут находиться рядом только с сильными магами. Тут дело даже не в тебе — это правило такое. Нет, даже не правило, а закон. Закон жизни. Ну, понимаешь... что-то из разряда того, когда волк может ужиться только с волком, но ни в коем случае не с овцой. Ты же сам сказал, что ты слабый маг, новичок. Из вас двоих, как только она восстановит силы, кто-то может погибнуть. И скорее всего, эта участь ожидает именно тебя. Она помимо своей воли может задеть твой внутренний источник маны, и твоё тело просто разорвёт на куски от её потока.

Я тяжело вздохнул. Получалось, если верить словами Буты, я тут овца?

Если так, выбор Лиу Лу становился предельно очевидным. На этот раз я всё-таки достал сигарету и прикурил, приоткрыв створку окна для проветривания. Мысли роем закружились в голове, и вся картина мгновенно сложилась воедино.

Сова ведь предупреждала о коварстве местных магов! Получалось, Лиу Лу не дала Бастасу прикончить меня в Пограничье ровно потому, что с самого начала задумала этот комбинаторский ход.

Меня притащили на Хоэйо прицепом, в качестве жертвенного барашка, чтобы высвободить дочь из рабства? Всё один к одному!

Лиу Лу — мастира, сильная и богатая. Маль Виль — её дочь, оказавшаяся в кабале из-за какого-то нарушения закона. У мастир хоть и слабо развит материнский инстинкт, но Лиу Лу в номере что-то говорила про честь их рода. Купить рабыню-мастиру простому смертному, скорее всего, запрещено — для этого подходил только маг, и тут я так удачно попался под руку. Вывалить столько золота из кошеля за просто так — разве уже это не повод для подозрений? Ещё и фраза Бастаса, розданная вскользь: «Главное — не сдохни». При таком раскладе она приобретала совершенно конкретный смысл!

Значит, Лиу Лу всё отлично спланировала: покупает слабому магу мастиру, оформляет контракт, а потом винить некого — глупый пришлый с Тёмных земель умер сам, просто не выдержав потока маны своей спутницы. Контракт аннулируется, Маль Виль свободна, все в выигрыше! Все, кроме тупого землянина.

И ведь всё так и вышло бы, не подбери я у гостиницы выброшенную блондинку, которая вовремя поделилась полезным предупреждением.

— Я верю твоим словам, Бута Вох. И благодарен за предупреждение, — выдавил я, чувствуя, как предательски дрогнул голос.

Всё сходилось с филигранной точностью. На душе стало гадко и противно, а под сердцем завыла такая тоска, что захотелось крушить и ломать всё вокруг.

«Чуть не попался», — сказал я сам себе. Возможно, и Маль Виль всё знала с самого начала, потому и была со мной такой замкнутой и отчуждённой. Вполне вероятно, что именно так всё и было — не бывает ведь так, чтобы всё сходилось один к одному без веских на то оснований.

Я выбросил окурок в окно, подошёл к рюкзаку, достал лист официальной бумаги, который мне вручил старик в лавке рабов, и протянул его Буте Вох:

— Я ведь правильно понял — своей жизнью ты обязана ей?

— Да.

— Значит, ты останешься с ней, а я ухожу. Вот контракт на право обладания Маль Виль. Как проснётся, отдай его ей. Скажи, что теперь она свободна и вольна поступать так, как сама того желает. Больше она не связана со мной никакими формальностями и обязательствами. Пусть передаст своей матери от меня привет.

Блонда лишь молча наблюдала за моими сборами. Я решил не ждать утра и уйти в монастырь Праха Воинов прямо сегодня. Дважды я спросил её, не знает ли она дороги и сможет ли набросать карту, но Бута Вох лишь покачала головой. Она видела, во мне что-то надломилось, чувствовала, как внутри всё воет раненым зверем, но помочь ничем не могла — даже если бы очень захотела.

За двадцать минут сборы были окончены. Телескопические шесты выдвинуты и закреплены на рюкзаке вместе с флагом клана и штандартом тёмных рыцарей, как того требовали местные законы о перемещении чужемирцев по землям Империи.

Оставалась ещё проблема с «рабом», без которого передвигаться по законам было нельзя, но на этот счёт у меня уже имелась идея.

Попрощавшись с Бутой, я вложил ей в руку две серебряные монеты и попросил купить нормальную одежду для Маль Виль, а заодно привести в порядок собственные вещи, отстирав их от крови. Извинившись, что больше дать не могу, я пожелал ей удачи и покинул комнату.

Блонда вдогонку кричала, что у неё с деньгами всё в порядке и она сама о себе позаботится, но я бросил через плечо: у мастиры своих денег нет, а мою помощь она принять ещё может, тогда как от чужих откажется из гордости. А Маль Виль я пообещал одеть лично.

Я вышел в коридор гостиницы, плотно притворив за собой дверь. На подоконнике остался лежать скрученный в трубочку контракт. Бута Вох подошла к окну и долго смотрела на гуляющий за стеклом ветер, который никто и никогда не мог поймать и лишить свободы. Она завидовала этому ветру.

***

Аса Лап изрядно удивилась, когда чумазый мальчуган, дежуривший по её поручению на малой базарной площади у Врат, запыхавшись, прибежал к ней среди бела дня:

— Тётенька госпожа, там это... ну, дядька тот самый! Которого ты приказала выслеживать — он сам тебя ищет!

Глава 13

Глава 13.

Убрас Льох был не в самом лучшем расположении духа. Вчера вечером, когда он решил посвятить себя тренировкам и освоению нового заклинания он до волдырей обжог себе правую руку. Боевое заклинание «пламя берсерка» ему было показано магистром Гнао только недавно, но Убрас как только его увидел, сразу же захотел освоить.

Пополнить свою сокровенную коллекцию новым заклинанием и овладеть им, для этого мужчины было, чуть ли не пиком блаженства.

Но, как и предупреждал Ворон, освоить столь дикое и мощное заклинание было совершенно не просто. Вчера была пятая попытка сделать это. И все вроде шло хорошо, пока он не стал практиковаться в стрельбе.

Вызов заклинания Убрас как опытный боевой маг освоил сразу, удержание и концентрацию пламя берсерка в руке уже было сложнее выполнить, но метание этого пламени, совершенно не получалось.

Проблема заключалось в том, что Убрас не мог одновременно держать в узде бушующее пламя и прицельно его метать в мишени. Как только Убрас переключался на мишень, он терял контроль над пламенем и заклинание, водопадом огня срывалось с руки на землю. Маг понимал, что если трезво посмотреть на ситуацию, то это абсолютно нормальным считалось, что с первого раза столь мощные заклинание не поддавались опытным магам, но он ведь был другим.

Льох не мог себя ставить вровень с обычными боевыми магами, которые даже не воевали в своей жизни никогда. По его мнению, подобные экземпляры были мусором под ногами, на который не стоит обращать внимание.

В своём прошлом, Убрас Льох боевой маг особого отряда зачистки Империи. Он прошёл мясорубку «Красных земель». Единственный кто выжил из всего отряда в запретном лесу. Лично отличился при прорыве Лича через врата в хрустальных подземельях. Опыт за плечами сдавливал прозрачной рукой гордость Льоха.

Он должен был в совершенстве освоить это заклинание. Ему это под силу, он не уступит, обязательно добьется своего.

Ну а пока стоит набраться терпения. Ночь была тяжелой. Никаких задатков к врачеванию, или исцелению у Убраса не было. Рука не давала покоя, а припрятанный на чёрный день эликсир восстановления против столь специфического ожога оказался абсолютно бесполезен.

Мужчина понимал, что ему срочно к целителю: рука просто горела огнём от боли. Можно было попросить магистра о помощи, для Гнао мгновенно излечить руку Убраса — пустяк, но тогда у Ворона возникнут вопросы, откуда ожог. Врать старику не хотелось. Но объясниться пришлось бы, как, почему и от чего столь специфичный ожог.

В общем учитывая все вышесказанное, Убрас не мог признаться наставнику, что настолько слаб, глуп и беспомощен, что не может преуспеть в практике заклинания «пламя берсерка».

Поэтому, мужчина, как только появился утром в лавке магистра Гнао, сослался на непредвиденные дела в городе, известив Ворона, что на какое-то время его не будет на рабочем месте. Заверив магистра, что отсутствовать будет не долго, быстрым шагом направился к целителю, который располагался в самом конце малой базарной площади.

Два часа! Целых два часа это ничтожество, именовавшее себя целителем, пыхтело и кряхтело над его рукой. За это время даже армейский практикант успел бы исцелить полтора десятка таких ожогов!

Мало того что Убрасу пришлось жутко долго ждать: в приёмной было немилосердно душно и смердело сушёными травами, как у деревенских знахарей. Черноволосая тётка на входе уверяла, что господин целитель ушёл на срочный вызов и вот-вот вернётся. Ожидание этого нерасторопного шарлатана с дипломом растянулось больше чем на двадцать минут — непозволительная роскошь! На исходе последней капли терпения Убраса этот невзрачный недомерок наконец соизволил появиться.

Когда низкорослый тип с дурацкими колокольчиками на плечах переступил порог, тётка торжественно объявила, что хозяин кабинета прибыл и готов принять посетителя.

Дальше было ещё хуже. Пока этот горе-целитель работал над рукой, Убрасу пришлось выслушать бесконечные причитания этого шарлатана о том, какие пошли люди и куда катится мир.

Ложный вызов, видите ли, у него был — потратил бедняга время и растряс свой пыльный зад.

Да за такую работу вообще грех было платить! Ужасный зуд и неприятное жжение остались даже после того, как тот закончил работу. Кожа вновь стала чистой и без шрамов, боль ушла, подвижность в норме, но эти побочные эффекты! За подобное Льох в армии подвесил бы практиканта за причинное место, а тут выложи цельный серебряный.

Плюнув на порог при выходе из кабинета, Убрас зарёкся больше никогда к этому типу не обращаться. Лучше потерять немного больше времени и обратиться к проверенным людям в центр города, к известным личностям, которые решают подобного рода проблемы в мгновение ока и без всяких побочных эффектов. Да, плата будет в пять раз выше, но Льох не тот человек, кто не мог бы позволить себе воспользоваться их услугами.

Откровенно признаться, деньги для Убраса были не проблемой. И совершенно не тем, за что он держался.

На обратном пути, подходя к лавке магистра Гнао, Убрас заприметил одиноко стоящего того самого чужемирца, которого привела с собой Лиу Лу и Бастас Кри. Тот сейчас был в походной экипировке. Как того и требовали правила, чужак оделся подобающе, даже штандарт и флаг прикрепил. Но где была его мастира, которую ему продали вчера? Отошла куда-то или просто не на виду? Вопрос интересный. Именно потому, что мастира была главным объектом внимания, а не вот этот пёс дворовой.

Ступив на порог лавки, Убрас окликнул магистра Гнао и поделился с ним увиденным у гостиницы. Ворон с любопытством выслушал своего помощника и подошёл к окну. Уже через минуту они оба с Убрасом наблюдали за происходящим снаружи.

— Уважаемый магистр Гнао, ведь это вчерашняя крыса, которой досталась наша бедовая мастира? Я ведь не ошибаюсь? — риторически спросил Убрас, накинув на голову капюшон.

— Всё верно, он самый, — подтвердил слова своего ученика старик.

Подобные диалоги между этими двумя не были редкостью. По сути, вопросов в их словах не звучало вовсе, однако подобная манера вести беседу соблюдалась далеко не прихоти ради. Убрас и Гнао давно научились понимать друг друга без лишних слов, но, неизменно памятуя о возможном «чужом ухе за стенкой», они упорно продолжали вот так разыгрывать перед возможными наблюдателями ролевую комедию.

Убрас видел, как к чужемирцу подошла красивая девушка с длинными пепельными волосами, заплетёнными в две косы. Одета она была в походное платье, а за плечами висел небольшой рюкзак. Эти двое о чём-то долго беседовали — судя по всему, торговались. Наконец они пришли к соглашению, что было заметно по крепкому рукопожатию и улыбкам на лицах. Затем оба развернулись в сторону выхода с базарной площади и зашагали прочь. Мастиры с ними не было, что немного озадачило. Было очевидно: крыса уходит в поход в одиночку, без Маль Виль, что не слишком логично.

— Значит, в монастырь Праха Воинов один пошёл! — магистр загадочно погладил бороду. — Интересно...

— Один, — зафиксировал умозаключения наставника Убрас. — Без Маль Виль.

— Для меня самого это загадка, — магистр извлёк из рукава курительную трубку и принялся набивать её табаком.

Спустя минуту на распахнутую створку дверей лавки с пронзительным карканьем приземлился чёрный ворон. Убрас сразу узнал миньона магистра Гнао. Старик пристально заглянул птице в глаза, и та, громко каркнув, взмахнула крыльями, поднимаясь под самый потолок.

— Не могу понять... Контракт аннулирован? — догадка, от которой в жилах стыла кровь, слетела с уст Убраса как насмешка.

Гнао улыбнулся подобной шутке, но вслух произнёс другое:

— Нет, я бы заметил это мгновенно, — опроверг слова ученика магистр. — Связующая нить по-прежнему на месте, но что именно произошло... ума не приложу.

Убрас проводил озадаченным взглядом в спину удаляющегося чужемирца. Он категорически не мог взять в толк, как эта крыса могла добровольно отказаться от похода в сопровождении мастиры. Совсем идиот, или это какая-то уловка?

Ведь их ауры, как ранее признавался сам магистр, были абсолютно идентичными — наблюдалось полное, безупречное слияние. Такими уникальными совпадениями нормальные люди не разбрасываются, это же шанс один на миллион! Нет. Крыса точно затеял свою хитрую игру. Но будучи бездарностью, там, где он видел хитрость, другие, более опытные, видят тупость. Вот в это как раз верилось больше всего.

***

Я даже не ожидал, что город окажется таким красивым. Совершенно не так я его себе представлял. Пока мы шли, я безустанно рассматривал улицы и дома, встречавшиеся на пути. Провожатая вела меня к главному тракту, с которого должна была начаться дорога к монастырю.

Брусчатка Ларна была выложена мозаикой из разноцветных камней — прямо под ногами улицы меняли свой цвет. Аса, хоть и шла впереди, подметила удивление на моём лице и поинтересовалась, с чем связано такое глупое выражение. Я рассказал причину, и когда услышал объяснение, был приятно поражён практичностью местной застройки. Вот это я понимаю — система!

Каждый квартал имел свой цвет, а улицы — цветовую тональность в зависимости от расположения. Заблудиться было просто невозможно, на каждом перекрёстке висели указательные таблички, подсказывающие направление.

К сожалению, с письменностью на языке прансо я знаком не был. Она давалась мне тяжело, сколько бы Сова в меня ни вкладывала. Если говорил я вполне сносно, то читать получалось с трудом. Но я был уверен: возникни такая потребность, я бы справился. Пусть не сразу, немного покопался бы в памяти, вспоминая буквы, но обязательно прочитал бы и понял. Но сейчас в этом не было никакой нужды — меня вела провожатая. Я просто любовался архитектурой с нелепой улыбкой заправского туриста.

Красивые разноцветные крыши трёхэтажных домов радовали глаз. Стены разукрашены талантливыми и не очень художниками — дома выкрашены в яркие, индивидуальные цвета. Самым высоким жилым зданием на нашем пути оказался шестиэтажный гигант местного значения, выкрашенный в оранжевый цвет.

Пройдя около часа по улицам Ларна, я заметил, что более богатые дома не были однотонными. Их разрисовывали в полоску, в клеточку, волнистыми линиями кардинально противоположных оттенков от основного тона. При взгляде на эту палитру все нехорошие мысли улетучивались сами собой, и тяжёлый груз на душе, с которым я покинул гостиницу путников, приобретал невесомость. Главное было не думать об этом. Просто любоваться лучами солнца, которые щедро дарили тепло каждому на своём пути.

Вот опять. Стоило вспомнить, как рука снова потянулась за сигаретой. В который раз спрятав пачку обратно, я попросил Асу остановиться возле лавочки с уличной сладкой едой. Хотелось сладкого. Нет, не шоколада, а просто чего-то эдакого, чтобы не тянуться к курению и попытаться разогнать тоску, скребшуюся под сердцем.

Я сомневался, что это поможет или отвлечёт, но ничего другого в голову не приходило. Напиться? Нет, не выход: впереди дорога, да и пить я не любил. Тем более каков я буду красавец, если при первой же проблеме утоплю горе в бутылке!

Да и можно ли это назвать проблемой? Ну попытались использовать — разве раньше, на Земле, со мной такого не происходило? Да сплошь и рядом! Что тут такого, чего нового? За тридцать шесть лет пора бы привыкнуть. Разве в параллельном мире я рассчитывал встретить другие нравы? Я знал, что люди везде хоть и разные, но нутром схожи, как ни крути. А пить по такому поводу и грустить — чушь. Нет, этот способ не для меня.

Я понимал, что во всём случившемся никто не виноват — просто так сложились обстоятельства. Это моя личная проблема, что я так всё воспринял.

Дурак! Действительно дурак! О чём я только думал? На что надеялся? Как сопливый мальчишка понадеялся на щедрость и доброту случайных людей? Глупо! Очень глупо! Сам ведь понимал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Где-то в глубине души надеялся, что повезло, подфартило, познакомился с хорошими людьми, завел пусть шаткое, но знакомство. Но сам же знал, что всё это — обман и иллюзия.

Сейчас я просто терзал себя, вспоминая то чувство удовлетворения и радости, когда отмывал от грязи ту девочку, которая после, как стало известно, оказалась мастирой. Когда расчёсывал ей волосы...

Я был рад о ком-то позаботиться, поделиться своим теплом, разделить взаимное одиночество. Было в этом странное чувство: я словно душой прикипел с первых минут к синеволосой мастире. Даже несмотря на то, что совсем мало времени был с ней знаком. И вообще, можно ли было назвать это знакомством? Это не было влюблённостью, отцовским инстинктом, влечением или тем более извращённой похотью. Что-то иное. То, что нельзя описать словами, чем нельзя поделиться с другими и в чём я сам не мог разобраться.

Теперь уже и незачем — надобность отпала. А эти красивые слова Лиу Лу, её взгляд и чувства, которые она тайком держала в себе, оказались просто фальшью. Папиросной бумагой, на которую я пытался водрузить тяжёлые камни. Так мне и надо, по делам досталось! Хотя тут я преувеличил: не досталось, шкура цела и лишних дырок в ней нет. В следующий раз буду умнее. Нельзя открывать для других дверь своей души. Идиот.

Аса Лап резко остановилась. Я, шёл сзади, погружённый в свои невесёлые мысли, и чуть не врезался в неё. Сначала не понял, в чём дело, но проследил за её рукой — та указывала на лавку с пряниками и сладкими булочками. Сам я посмотрел на витрину без всякого интереса, есть мне не хотелось, но одну булку всё же взял у розовощёкого торговца.

— Это тебе, — я протянул покупку Асе.

— Мне? — удивилась она. — Зачем?

— Просто жест благодарности за то, что откликнулась и не заставила себя ждать.

Аса приняла свёрток, развернула бумагу и принюхалась. По её лицу сразу стало понятно — запах пришёлся по душе.

— Надеюсь, этот подарок ни к чему меня не обязывает? — кокетливо улыбнулась девушка.

— Ни в коем случае, чистая благотворительность, — заверил я.

Аса улыбнулась, и мы двинулись дальше.

По её словам, от малой базарной площади у Врат нам предстояло пройти через весь город, чтобы выбраться на нужный тракт.

Город оказался куда больше, чем казалось поначалу: я шагал за Асой уже третий час, а каменные кварталы всё не заканчивались. Солнце припекало вовсю, и я понял, что в рубахе сейчас просто жарко — куда разумнее было бы оставить один кардиган на голое тело. Недолго думая, я плюнул на приличия и прямо посреди улицы стянул рубаху. Аса лишь удивленно приподняла бровь, но ничего не сказала.

После этой остановки мы пошли дальше. Зевать по сторонам мне уже надоело, и я просто шагал вперёд, к своему будущему, к своей призрачной мечте. Не заметил, как красивые, разноцветные дома сменились убогими, полуразрушенными лачугами.

Окраина города — везде она выглядит одинаково убого, хоть на Земле, хоть здесь. Типичные неблагополучные районы. Мусор под ногами прибавлялся с каждым шагом, а лица редких прохожих из радостных и беспечных превращались в хмурые и зловещие.

Я заметил, как Аса стала держаться ближе ко мне. И неудивительно: обитатели таких мест всегда смотрят на чужаков как на добычу. Высматривают слабость, прикидывают шансы и ждут, когда потеряешь бдительность, чтобы садануть в спину — классика любого грязного переулка.

Но меня эта атмосфера ни капли не пугала. Я вырос в точно такой же среде, разве что на другой планете. Напротив, оказаться здесь даже пошло на пользу: голова мгновенно прояснилась, вся дурацкая рефлексия получила пинок под зад и вылетела вон. В таких местах расслабляться нельзя — нужно постоянно анализировать обстановку и просчитывать каждый шаг. Здесь любая шайка бездельников от скуки или ради пары медных монет готова натворить глупостей.

Стоило мне об этом подумать, как вот пожалуйста — результат.

Впереди, в самом узком месте улицы возле какого-то странного, перекошенного дома, куковала шестёрка крепких парней. Подростки, лет по восемнадцать на вид, не больше. Жилетки на голое тело, узкие пояса, бриджи и мягкие туфли на босу ногу. Местная шпана во всей красе.

Подойдя ближе, я отметил, что ребята собрались матёрые. Лица в шрамах, мускулатура сухая, жилистая, а повадки и жесты — знающих себе цену уличных бойцов. Завидев нас, парни сразу зафиксировали на себе пристальный взгляд. Когда до них оставалось метров десять, эта кучка перекрыла нам дорогу.

Моя рука сама потянулась под кардиган и привычным движением расстёгнула кобуру. Холодная сталь пистолета мгновенно придала уверенности. Смерив взглядом спутницу, я заметил, что лицо Асы исказилось в нескрываемой, глухой досаде. В этот момент из дома вывалили ещё трое. Эти были постарше, с рожами, явным интеллектом не обезображенными. Длинные грязные патлы, всё тот же уличный шмот, но у каждого за поясом торчало по весьма приличному длинному ножу.

— Ба! Кого я вижу! — ещё не дожидаясь, пока мы подойдём, огласил улицу черноволосый с худым вытянутым лицом, шедший впереди троицы. — Вы только гляньте, кто к нам пожаловал! Сама Аса Лап!

Он демонстративно раскинул руки для объятий. Аса резко встала, и я замер следом. Девять человек бандитской наружности двинулись навстречу и за пару секунд обступили нас плотным кольцом.

— Красавица, ты куда пропала? Сколько лет о тебе ни слуху ни духу! — продолжал свой паршивый спектакль черноволосый.

Похоже, именно он тут заправлял. Пока старшой толкал речь, остальные лишь оскаливались да ухмылялись. Молокососы достали из карманов выкидушки и принялись поигрывать лезвиями, не спуская с нас глаз. Расклад вырисовывался хреновый.

— Твои старые знакомые? — абсолютно спокойно, словно игнорируя присутствие девятерых лбов, спросил я у Асы.

Она ничего не ответила и даже не повернула головы. Аса не спускала глаз с черноволосого, а в ее взгляде горела ярость, которую она изо всех сил пыталась удержать.

— Мы её лучшие друзья, фраерок! — черноволосый почему-то решил, что должен ответить за неё, и сорвал лоск: — Мы даже больше чем друзья, я практически её жених!

— Не неси чушь, Кукуруза! — словно змея, прошипела Аса.

— Какая ты дерзкая стала, кукла! — продолжал кривляться главный. — Я тут скучаю, все глаза по тебе проглядел, а ты мне даже не рада!

— Кукуруза, если есть что сказать по делу — говори. Нет — не стой на пути! — слова сорвались с губ нашей провожатой холодными льдинками.

— Такая же резкая, как и Хурма, кукла! А как же обнимашки и целовашки? Столько лет тебя не видел, дырку в штанах спереди протёр, пока о тебе вспоминал, а ты в мою сторону и смотреть не хочешь! — его дружки дружно заржали над тупой шуткой ватажка.

Тип, которого Аса назвала Кукурузой, подошёл к ней вплотную и своей грязной лапой цапал её пепельно-малиновую косу. Подтянув волосы к своей отвратной роже, он с наслаждением втянул ноздрями воздух:

— Ты пахнешь всё так же, девочка... Всё так же сладко! — мерзко промурчал он.

Аса с силой выдернула косу из его пальцев и отступила на шаг назад, едва не прижавшись ко мне.

Я понял: хватит стоять столбом, пора перехватить инициативу.

Девять человек в честной схватке мне никак не осилить. Вот только на этих улицах никто и никогда честно не бьётся. Адреналин точными дозами ударил в кровь, и — черт возьми — это знакомое состояние мне даже нравилось.

Глава 14

Глава 14.

— Похоже, тут слишком сильно завоняло козлом, — отпустил весьма неоднозначную реплику я и выхватил из кобуры пистолет.

Щёлкнул собачку предохранителя и одним движением сломал печать на спусковом крючке. Сделал всё мгновенно.

Ухватив Асу за талию, я сгреб её в охапку и спрятал за свою спину. Ствол в ту же секунду уткнулся прямо в переносицу Кукурузе.

— Знаешь, что это у меня в руке? — хрипло спросил я у черноволосого.

— А то! — со злостью плюнул мне под ноги Кукуруза.

Остальные мгновенно задёргались. Восемь ножей остро заточенными лезвиями уставились в мою сторону, а напряжённые зрачки гопников налились кровью. Никакой магии я в этих людях не чувствовал — значит, расклад предельно простой.

— Слышь, фраер, у меня с тобой никаких трений нет, — прорычал главарь. — Шёл бы ты отсюда на своих двоих, пока можешь, а?

Сказать откровенно, подобная угроза уже утратила всякий смысл. Мы перешли красные линии, так что теперь не до этого.

Я продолжал держать черноволосого на мушке. Свободной рукой нащупал в пачке сигарету, выудил её наружу и неспешно прикурил.

По собственному опыту я знал: в таких замесах, как и при встрече с медведем, главное — не отворачиваться и ни в коем случае не давать дёру. Пока у тебя в руках весомый аргумент, ты жив. Дашь слабину — тебе конец.

Начнёшь убегать — догонят и порежут на куски. Это их территория, они тут каждый угол знают, выскочить сухим из воды подобным образом не выйдет.

Тут не кино, где герой одним выстрелом укладывает девятерых или с магазином на восемь патронов палит полчаса, как из пулемёта.

К слову, у меня в магазине оставалось ровно семь патронов, да ещё один болтался где-то в кармане рюкзака. А их — девять. Хорошо хоть, что они об этом не знали. Но с другой стороны: большие сомнения, что они вообще имеют понятие, сколько у меня свинцовых дружков в костюмчиках.

— Я пойду, Кукуруза, и ты мне не помешаешь. Причём пойду вот с этой красавицей, — я кивнул в сторону Асы. — А вот ты рискуешь остаться здесь мордой в пыли, с кровавыми пузырями изо рта и парой лишних дырок в брюхе.

Произнёс я это достаточно твердо и решительно, так как сам верил каждому своему слову.

— Не нравишься ты мне, чужемирец! Мутно говоришь, — и не думал отступать Кукуруза, пока вся стая ориентировалась на него. — Пришёл на мою улицу, угрожаешь мне... Не по понятиям получается.

Среди остальных восьми лбов пронеслось одобрительное гудение.

— Нет, Кукуруза, это ты кое-чего не понял! Это моя баба, я за неё заплатил. А ты на мою собственность свои грязные лапы распускаешь. Вот это — реально не по понятиям! — продолжал блефовать я.

Ещё у гостиницы мы с Асой уговорились: если запахнет жареным, она сыграет роль моей рабыни. Тогда я от подобного только отмахнулся, кивнув лишь из уважения, но кто же знал, что на самом деле этот уговор так быстро пригодиться в реальной ситуации.

— Ни хрена себе! — рожа Кукурузы вытянулась, а глаза у всей девятки полезли на лоб. — Аса, так тебя что, купили? В рабство попала?

— Было дело, — включила актёрку Аса. — Попалась на одном жирном хомяке. Повязали, теперь вот батрачу с ошейником.

— Так вот оно что! — клюнул на фальшь Кукуруза. — Тогда пардон, реальный косяк.

Напряжение немного спало. На улицах всегда уважение получали те, кто до последнего стоял за свою собственность. А в этом месте очень серьёзно относились к чужому добру. Особо лезть на рожон к магу чужемирцу, Кукурузе не хотелось при таких раскладах.

Но и просто пропустить чужемирца Кукуруза уже не мог. Пацаны на взводе, запах наживы они уже учуяли, но чужак опасен.

Знамя клана с Тёмных земель при нём и штандарт тёмных рыцарей. А эти самые отмороженные из всех магов. Чужак мог положить в гроб нескольких человек, за считанные секунды, держа сеющую смерть железяку, у себя в руках.

И ещё не известно было, чем он владеет как маг. Может принести кучу головной боли, если разозлить его.

Даже не сомневаюсь, именно так сейчас думал этот тип с наглой рожей, стоящий передо мной. Я не умел читать мысли, но этого было и не нужно.

— Ну, и что будем делать? — прорычал я, глядя на Кукурузу исподлобья. — Миром разойдёмся, или хочешь проверить, стоит ли смерть за твоей спиной?

Тот только недовольно хмыкнул и скривился.

— Ты у меня дома и грубишь мне, чужак. Надо бы это как-то замять, — пустил пробный шар Кукуруза. — Соображаешь? Как бы там ни было, а тебе стоит подумать над решением этого вопроса.

Я опустил пистолет стволом в землю.

— Ошибаешься, если думаешь, что я отстегну тебе хоть медяк за проход по твоей земле.

Ситуация зашла в тупик. Кукуруза из моих слов понял, что со мной подобный номер не пройдёт. Развести меня на монету — не получается, но и потерять уважение среди своих ему тоже нелязя. И пока это дерьмо не стало вонять, я решил предложить компромисс.

— Это мой подарок, — я сбросил рюкзак с плеча, вытащил запечатанный в целлофан дешёвый китайский лазерный фонарик и протянул главарю.

Кукуруза с опаской взял штуковину и непонимающе уставился на меня.

— Это малый артефакт. Нажми вот ту кнопку и наведи острым концом на стену вон того дома, — я показал пальцем на стоящую в тени дерева развалюху.

Кукуруза так и сделал. Красная точка упёрлась прямо в трухлявую дверь. Эффект оказался именно таким, на какой я и рассчитывал: банда головорезов, как дети, заохала и заахала, сгрудившись вокруг главаря. В этот момент я на собственной шкуре ощутил, каково было Христофору Колумбу, когда он менял стеклянные бусы на золото у индейцев.

Я с трудом сдерживал ухмылку — судя по радостному гвалту, бесполезная китайская копеечная хрень пришлась аборигенам по вкусу.

Немного поиграв с «артефактом», Кукуруза спросил, на кой чёрт он вообще нужен?

Тут уж пусть меня простит: наплел ему что-то про лёгкое проклятие, мол, — “сам потом поймёшь, как применить”.

Мою чушь приняли за чистую монету все, кроме самого Кукурузы. Черноволосый одарил меня тяжелым, презрительным взглядом, в котором чётко читалось признание своего временного поражения. В этой уличной шахматной партии вырисовывался пат. Ни одна из сторон не хотела дальше раздувать конфликт, и мы сошлись на ничьей.

— Конфликт улажен? — не выпуская из рук пистолет, спросил я и выбил щелчком окурок на дорогу.

Кукуруза нехотя согласился, гадая, какие ещё невиданные сокровища могут храниться в моём рюкзаке, но ему осталось лишь облизываться.

Так или иначе, мы разошлись с гопниками в разные стороны. Главарь так и не решился напасть — жизнь ему была дорога, да и его пацаны вовсе не горели желанием раньше времени отправляться к праотцам.

На прощание черноволосый бросил Асе пару едких слов, от которых у девушки едва кулаки не сжались, но вскоре они остались позади, когда мы с провожатой зашагали дальше своей дорогой.

Отойдя на приличное расстояние, я шумно выдохнул, вогнал пистолет обратно в кобуру и поставил на предохранитель, мысленно чертыхаясь лишь об одном: ствол лишился пломбы, и теперь при любой проверке местной стражи придётся объясняться. Не смертельно, но неприятно.

— А ты сообразительный, крыса! — весело бросила Аса, беря меня под руку. — Такое железобетонное лицо сделал, что я и сама почти поверила в твою игру.

— Не называй меня так. Уже приелось эта “крыса”. Обращайся лучше ко мне по имени, так куда лучше у нас с тобой дорога сложиться, — беззлобно попросил я.

— Может, и буду, я ещё подумаю. Пожалуй, мы с тобой не настолько близки, чтобы переходить на имена.

— Ага, подумай, — согласился я. — А я вот думаю, что у меня просто потрясающий провожатый: мы ещё из города не вышли, а уже в такую историю вляпались. Много у тебя впереди ещё таких «друзей»?

Девушка в ответ фыркнула:

— Ой, не будь занудой, крыса. Всё же отлично прошло, с чего ты такой злой? — не выпуская моей руки, продолжала идти рядом Аса.

— Ты думаешь, у меня стальные яй… — я вовремя прикусил язык. — Ду думаешь, я такой отчаянный смельчак? Как бы не так, ошибаешься. Сам чуть в штаны не наложил от страха.

— Да? — удивилась она. — А выглядел так, будто самого чёрта за рога готов скрутить!

— Признаю, ты права. Но я лишь играл роль. На самом деле, было страшно до чёртиков, аж ладони вспотели.

Девушка разжала пальцы, отпустила мою руку и на пару секунд остановилась. Смотря мне в спину, она о чём-то задумалась, после чего быстро догнала меня и поравнялась плечом к плечу.

— Долго ещё идти? — бросил я, заметив, что она снова рядом.

— Докуда? До самого монастыря? — не сразу врубилась она. — Дня два.

— Нет, до главного тракта.

— А, ты об этом. Еще около часа пешим ходом.

Всё сходилось. Сова говорила, что пешком до монастыря дёргать двое суток. Если повезёт поймать телегу — можно управиться за день. А верхом, пожалуй, и того быстрее, если бы дорога вилась по равнине.

Но нет. Ровная местность скоро кончится, дальше пойдут горы, за которыми лежит море. Путь к монастырю Праха Воинов — это сплошные горные тропы, такие узкие, что впору расходиться по одному.

Тем временем чёрный ворон бесшумно слетел с засохшего придорожного дерева и, хлопая крыльями, устроился на нижней ветке. В блестящих глазах птицы отразились двое путников — поседевший мужчина и женщина. Они шли быстрым шагом, о чём-то оживлённо споря. Птица чётко выполняла приказ: следить и запоминать каждое слово. Ворон шумно вспорхнул, поднимаясь выше, и принялся кружить прямо над головами, стараясь не отставать от неторопливых двуногих.

— Так всё-таки, крыса, — нарушила тишина Аса, — чего это ты поплёлся к монастырю в одиночку, без мастиры?

Я тяжело вздохнул, пожевал губами и отвёл взгляд в сторону. Отвечать откровенно не хотелось от слова совсем. Она ведь уже задавала этот вопрос у гостиницы, но тогда я отмахнулся, сказав, что это не её ума дело. И вот опять за своё. Очевидно, неуемное любопытство — это вторая кровь любой женщины, особенно когда чужие тайны в непосредственной близости их внимания.

— Зачем ты меня спрашиваешь об этом, Аса? Тебе просто интересно, или есть другая причина твоей настойчивости насчёт мастиры?

— Боги! Что ты такое говоришь, конечно, это простое женское любопытство, не больше. Просто скучно молча идти, а за разговором и дорога веселее да быстрее.

— Нет у меня желания об этом говорить. Точно так же, как и ты мне не захотела говорить про того наглого типа, которого мы повстречали с его дружками в трущобах.

— Так ты не интересовался у меня про него, — возразила Аса.

— Брось ты это. Я без слов понял, что эта тема будет неприятна тебе. Очевидно было даже слепому, что случайному человеку, вроде меня, не стоит ворошить твоё прошлое, о котором тебе неприятно вспоминать.

— Ох, какие мы проницательные! — рассмеялась Аса. — Прямо всё схватываешь на лету. А тебе что, хочется узнать что-то про меня? — она игриво прислонилась плечом к моему плечу.

— Да я и так вроде знаю немного о тебе. Зачем мне больше? — ответил я, стараясь не обращать внимания на её манёвры.

— Ой, ну что ты такое говоришь! Что ты можешь обо мне знать, да и откуда? — болтливость девушки только затягивала разговор.

— Я эмпат, способен читать чувства людей. И если долго с кем-то нахожусь, волей-неволей обращаю внимание на детали и реакцию на них. А ты, Аса, просто ходячий ураган эмоций, которые запечатала глубоко внутри.

— Что? Не врёшь? — она прищурилась, скривив лицо в недоверчивой гримасе. — Эмпатов мне раньше встречать не доводилось, довольно редкий дар. Теперь мне стало ещё интереснее услышать это от тебя.

Я не спешил с ответом, так как чувствовал, что она врёт как дышит. Девушке казалось, что это игра кошки и мышки. Где роль кошки она “справедливо” присвоила себе. Доказывать ей что-то особого желания не было, да и болтать тоже, но по поведению спутницы стало ясно: так просто она теперь не отстанет.

— Не вру. Не вижу смысла, сама подумай — зачем мне тебе врать? Понравиться тебе я не собираюсь, нас связывают исключительно деловые отношения. Ты сделаешь свою работу, и разойдёмся мы как в море корабли. Вряд ли нам ещё доведётся встретиться в будущем, хотя кто знает.

Мои слова прервали всадники, проскакавшие мимо по тракту. Они подняли столько пыли, что пришлось остановиться и заслонить лицо рукой, отворачиваясь от гонимой ветерком взвеси. «Надо будет обязательно научиться верховой езде», — сделал я мысленную заметку. На своих двоих передвигаться всё-таки долго и утомительно.

Стоило пыли осесть, как «любопытная Варвара» возобновила допрос:

— Ну так мне интересно, что ты там обо мне знаешь? Рассказывай.

Я тяжело вздохнул и одарил Асу мрачным взглядом. По её глазам было понятно — с крючка она не соскочит.

— Ладно! Как хочешь, только смотри — не обижайся потом, это не я тебя за язык тянул.

— Договорились, никаких обид, — заверила она.

— Хорошо, — кивнул я. — Самых ярких чувств у тебя два. Одно — это, я так понимаю, старый шрам на сердце от неразделённой любви, которую ты таскаешь в себе не первый день. А второе... это обида и печаль по поводу твоего «недостатка», которому ты устроила целый мемориал скорби в собственной голове. Держу пари, у тебя комплекс по поводу твоей груди...

Размашистой пощёчины я никак не ожидал, а потому увернуться просто не успел. Щёку мгновенно обжёг огонь. Вот тебе и правда в лицо — получи распишитесь, сам ведь напросился.

— Дура! — выругался я, растирая ладонью горящую кожу.

— Извини, — Аса опустила взгляд, виновато пожевывая губы.

— Ты точно дура! — уже мягче бросил я, сообразив, что истерику провожатой лучше пресечь на корню, пока её окончательно не накрыло. — Должен сказать, ты отъявленная дура, раз думаешь, что размер груди имеет для мужиков какое-то решающее значение. Говорю тебе как представитель противоположного пола. Есть, конечно, ублюдки с бзиками на этот счёт, но акцентировать внимание на мнении всяких дебилов — чистой воды глупость! Ты красивая, видная девчонка. Я сам видел, как люди оборачивались нам вслед в городе, и ловил на себе те самые завистливые взгляды местных самцов, которым не посчастливилось идти рядом с тобой. Разве это ни на что не намекает?

— На что? — в голосе Асы прорезалось знакомое кокетство.

— Да по-моему, всё очевидно! Ты чертовски привлекательна. Мечта любого нормального мужика и тайное вожделение... — я вовремя прикусил язык, понимая, что меня начинает заносить на поворотах.

Но девушка воспринимала слова сердцем, а не логикой. Значит, всё было в порядке.

Утешать девушку долго не пришлось — я умею быть убедительным, когда захочу. Дальше в ход пошли железобетонные аргументы на тему взаимоотношений, в которых размер груди не играет вообще никакой роли.

Аса мгновенно заглотила наживку и принялась буквально клещами вытягивать из меня всё, что я успел о ней понять. Когда я обрисовал ей полную картину, она даже как-то резко успокоилась и заметно оттаяла.

Спустя какое-то время, она лично полностью подтвердила мои выводы: и про голодное, босое детство, и про терпкую юность, и про бунтарский характер со всем стандартным набором подростковых комплексов.

Я прямо чувствовал, как вырос в её глазах — она даже перешла на имя.

Сам я ничего сверхъестественного не совершил, но от этих психологических этюдов быстро устал. Люди всегда любят говорить о себе, и порой их не остановить.

На моё предложение сменить тему девушка охотно согласилась, вот только теперь вознамерилась вытянуть всё обо мне — а это уже совсем не входило в мои планы. На её расспросы я отвечал неохотно, скупо и сквозь зубы, а о ключевых вещах просто молчал.

Так дело покатилось к вечеру. На удивление, тракт оказался довольно пустынным: за весь день нам попались лишь несколько одиноких всадников, парочка солдат да два гружёных обоза. Я-то рассчитывал на оживлённое движение, но, видимо, это направление к столице Империи Тос популярностью не пользовалось.

Перед самыми сумерками Аса предложила свернуть на ночлег в лесопосадку, которая примыкала к тракту и полукольцом огибала подножие гор. Я согласился без раздумий — сил идти дальше просто не оставалось. Ноги гудели от непрерывного напряжения, тяжеленный рюкзак я сбросил на землю в ту же секунду, плечи под лямками затекли, а дикая крепатура на спине уже заранее обещала «весёлое» утро.

Определившись с местом для лагеря, Аса отправила меня за хворостом, а сама взялась развести костёр.

Всё бы ничего, да только небо заволокло тучами. Пошёл мелкий, паршивый дождь, окончательно испортивший настроение. Ночевать под открытым небом — удовольствие так себе, а уж под дождём в голову и вовсе лезли самые дрянные ассоциации. Пограничье навсегда впечаталось в мою память. И хотя я понимал, что это далеко не гибельные земли Пограничья, расслабляться здесь не стоило.

Пока Аса хлопотала у огня, я занялся обязательной процедурой — расстановкой атрибутики чужемирца, как того требовали законы Империи. Знамя клана следовало закрепить на самом видном месте ночёвки, а штандарт тёмного рыцаря всадить неподалеку, привязав две белые ленты к основанию. Этот натюрморт символизировал нейтралитет чужака ко всем народам и кланам Империи Тос.

Вскоре в воздухе поплыл запах жареной рыбы, от которого у меня судорожно сжался желудок. Аса орудовала у огня с поразительной сноровкой. Она не просто быстро выпотрошила и очистила рыбины, но и умело нанизала тушки величиной в локоть на заготовленные деревянные шампуры. Более того, сняв рыбу с огня, она ловко вытащила все кости, выложив на пластиковые тарелки чистое филе.

Глядя на это, я ни капли не пожалел, что взял в провожатые такую девчонку. Пара крупных рыбёшек была куплена мной на крохотном базарчике в придорожной деревушке, но я и подумать не мог, что Аса сотворит из них такой кулинарный шедевр.

Попробовав мясо, я чуть глаза от удовольствия не зажмурил и щедро осыпал повара комплиментами. Аса даже смутилась, хоть по её лицу и было видно, насколько ей приятна моя похвала. Подлив масла в огонь, я выдал, что кому-то чертовски повезёт отхватить в жёны такую кулинарку, красавицу и просто так далее по списку. Это был контрольный выстрел — Аса густо покраснела и уткнулась в тарелку.

Помыв руки в журчавшем неподалёку ручье, я подкинул дров в костёр и предложил ложиться. Раскинув на мокрой траве спальник, заметил, что Аса укладывается на совсем тонкой подстилке.

На мой логичный вопрос: «Ты не замёрзнешь?» — она отшутилась, мол, на дворе лето, как тут замерзнуть. Дело хозяйское. Спорить не стал.

Залез в спальник и застегнул молнию. Усталость брала своё, а завтра предстоял целый день пути, причём не по ровному тракту, а по буеракам, камням и кочкам. Нужно было выспаться.

В окрестностях, по словам Асы, хищники не водились — об этом я разузнал ещё во время выбора места. Больше опасений вызывали двуногие твари, способные заглянуть на огонёк. Но если думать только об этом, проще вообще не спать. Будь что будет, решил я, засунув пистолет прямо под надувную подушку. Закрыв глаза, я мгновенно провалился в сон, будто в бездонную пропасть.

Проснулся я от непонятного звука прямо у себя над ухом. Расстегнув спальник, я прислушался — со стороны Асы доносилось прерывистое, чёткое посапывание. Твою мать! Я вылез, подошёл к спящей у костра девушке и коснулся её руки. Ледяная, как кусок мрамора. Замечательно. Вот тебе и «опытная провожатая» — замёрзла и загремит с лихорадкой в первый же день. Просто слов нет!

Разбудив Асу, я без лишних разговоров велел ей перебираться в мой спальник. А что делать? Другого выхода я не видел. Хорошо еще, что Сова в своё время настояла на покупке двухместного спальника. Всякие стеснения — к чёрту, не тот случай. Я заставил сонную, синеющую Асу залезть внутрь и забрался следом. Развернувшись друг к другу спиной, мы улеглись.

Первые пару минут было, конечно, неловко, но глупости быстро вылетели из головы: тело само требовало отдыха, а тепло двоих быстро согрело спальник.

Только вот наслаждаться сном долго мне не дали. Спустя какое-то время я резко очнулся от знакомого, липкого чувства опасности.

Замок молнии тихо звякнул, я сел в спальнике и впился слухом в ночные звуки. Потрескивание прогорающих веток, далекий крик ночной птицы... Больше ничего. Но внутренний локатор буквально орал, что дело дрянь. Пистолет уже сжимала ладонь, палец сам сдвинул предохранитель.

Всматриваясь в непроглядную тьму за кругом света от костра, я ничего не видел. На первый взгляд всё казалось спокойным. Но...

Холодное лезвие длинного ножа кто-то приставил сзади прямо к моему горлу.

— Какой же ты ничтожный, крыса, — раздался за спиной до боли знакомый голос.

Память лихорадочно перебирала варианты. Точно, я слышал этот тон совсем недавно.

— Бута?

— Соображаешь, — лезвие мгновенно отлегло от шеи.

— Что это за шлюха рядом с ним? — а вот второй голос звучал уже не просто угрожающе, а откровенно разъярённо.

— Маль Виль? — ошарашенно осознал я, кому принадлежит этот девичий рык.

Сон улетучился мгновенно, будто его и не было. Такого поворота я уж точно не ожидал.

— Как вы нас нашли? — абсолютно серьёзно и без тени радости спросил я.

— Ты забыл, кто я? — с горящими от ярости глазами выпалила Маль Виль. — В голове вообще ничего не осталось?

А дальше началось нечто совсем невообразимое — у меня аж волосы на затылке дыбом встали. Маль Виль с хваткой опытного борца в секунду выволокла из спальника ничего не понимающую, сонную Асу. Откуда в этой девчонке столько силы, для меня оставалось загадкой, но факт оставался фактом: Аса оказалась на мокрой траве за пару движений. Сама же мастира, на ходу скинув мягкие походные сапожки, без зазрения совести залезла в мой спальник и заняла то самое тёплое место, где только что спала провожатая. С милым, удовлетворенным лицом синеволосая бестия прикрыла глаза и спустя пару секунд уже сладко сопела.

Похоже, шок от этой выходки испытал только я. Остальные отнеслись к перформансу как к чему-то само собой разумеющемуся — видать, на Охойо про паршивый характер мастир знали абсолютно все.

Я достал из кармана рюкзака сигарету, прикурил и присел у костра. Аса с Бутой тем временем разглядывали друг друга с диким любопытством — без явной вражды, но с крайней опаской. В голову лезли самые паршивые мысли, но я решил, что сейчас не время для рефлексии. Сначала надо было как-то устроить этих двоих на ночь.

— Давайте я вас хоть познакомлю, — разбил я тишину, поднимаясь на ноги, и представил барышень друг другу. Первый пункт экспромт-плана выполнен.

Девушки без особого энтузиазма кивнули и молча расселись по разные стороны костра. Я же поплёлся к рюкзаку, снизу которого была пристёгнута плащ-палатка. Развязывать и собирать её смертельно не хотелось, но деваться было некуда. Асе после тёплого спальника на мокрой, холодной земле спать категорически воспрещалось, да и блондинке не мешало переждать ночь в тепле. При себе у Буты не было вообще никаких вещей — просто ходячий пример феноменальной умственной деятельности. Не найди они нас с мастирой — что бы вообще делала? Откуда эта беспросветная беспечность, я искренне не понимал.

— В общем, сейчас соберу вам маленькую палатку. Места там впритык — придётся спать вплотную. Ноги, может, и будут торчать, но это лучше, чем ни черта.

— Других вариантов нет? — шмыгая носом и косясь на блондинку, спросила Аса.

— Есть. Кто-то может лечь в спальник к мастире, — нехотя буркнул я. Сам я со своим ростом и габаритами в эту собачью будку всё равно бы не поместился, даже за компанию.

— Ну уж нет, это без меня, — отрезала Бута Вòх. — Кроме тебя к мастире в спальник никто из нас не полезет! Ты нас вообще за дур держишь?

Блонда высказалась таким тоном, что все уточняющие вопросы у меня отпали сами собой. С самодельной палаткой пришлось немного повозиться, но вскоре конструкция стояла.

— Честно вам скажу: мне по барабану, будете вы спать вместе или врознь. Но если мой провожатый завтра свалится с лихорадкой или кто-то другой с белой шевелюрой будет тормозить наш путь из-за соплей — прибью обеих.

— Ты слишком мно... — договорить Буте я не дал.

Холодный ствол пистолета сходу уткнулся прямо в переносицу «проводнику духов».

— Я не в настроении, — зловеще прошипел я ей прямо в лицо. — И могу решить одну из проблем прямо сейчас, не дожидаясь утра.

Блондинка не издала больше ни звука. Я проследил за тем, как обе нормально втиснулись в крошечное укрытие. Вопреки моим опасениям, снаружи ничего не торчало. Вот и отлично.

Бросив короткое «спокойной ночи», я направился к спальнику. Сомнения, правда, грызли с новой силой: а стоит ли вообще ложиться рядом с мастирой? Чего они её так панически боятся? Я ведь уже спал рядом с этой фурией — и ничего, живой, дырок не прибавилось. Но как быть с теми намеками Буты? Зачем мастира вообще меня искала? Неужели для того, чтобы лично...

К чёрту. Утро вечера мудренее. Я плюнул на всё, залез в спальник, устроился поудобнее и застегнул молнию до самого верха, удерживая тепло, после чего закрыл глаза.

Я уже спал и не видел, как синеволосая девчонка молча вытащила из рукава и положила рядом с моей обувью металлический лазерный фонарик, который без особых проблем отобрала у той самой трущобной шайки. Это была вещь чужемирца — значит, ей следовало оставаться у хозяина.

А непроглядно-чёрная ночная мгла совершенно не мешала смотреть птичьим глазам. Чёрный ворон удобнее устроился на ветке, не выпуская лагерь из виду. Двуногие после недолгой суматохи наконец утихомирились и улеглись. Это было к лучшему. Теперь ворон и сам мог спокойно подремать, набираясь сил перед завтрашним днём.

Глава 15

Глава 15.

Амидеа уже несколько минут стоял у окна, наблюдая за старшим братом и периодически поглядывая во двор. Сквозь стекло парень рассматривал желающих пополнить их ряды. С первого же взгляда на эту ораву было понятно: очередной уличный сброд, припёршийся на порог в надежде приобщиться к их силе.

Молва о том, что в «Чёрные Дрозды» принимают каждого встречного, разнеслась по улицам Ларна мгновенно. И теперь от подобных «джентльменов удачи» попросту не было отбоя.

В их куцых мозгах стать членом «Чёрных Дроздов» означало урвать кусок силы и творить всё, что душе угодно.

Идиоты. Неужели никто из них не понимает, что они лишь пушечное мясо, которому просто даровали шанс испытать судьбу? Доказать, чего ты стоишь на самом деле — задача не из лёгких. На что они рассчитывают? На фарт? Надеются, что повезёт и они сразу окажутся в дамках? Как наивно, глупо и смешно. Сила не ходит в обнимку с удачей.

Хотя, с другой стороны, на что ещё неудачникам надеяться? «Чёрные Дрозды» действительно были для них единственным лотерейным билетом в их никчемной жизни. Цена высока, но и награда стоящая риска.

— Раз хотят умереть — значит, туда им и дорога! — брат в своей привычной манере хлопнул ладонями по столу и бросил короткий взгляд на развёрнутую карту города, висящую на стене.

Слова, что слетели с его губ, были пропитаны холодом калёной стали и предвкушением надвигающегося урагана.

Амидеа прекрасно знал: Аламус никогда не признавал никакой другой силы, кроме силы единства семьи. И ни один сильный воин-маг, даже с мастирой, не способен повлиять на его решение, встав на пути. Аламусу было плевать, кто перед ним — воин, маг или все вместе взятые. Для него они лишь препятствие, на которое придётся потратить время, не более.

Аламус никогда не считался ни с чужим мнением, ни с какими-то внезапными преградами, выраставшими в самый последний момент. Он привык всё решать сам, опираясь исключительно на собственную волю и силу семьи. Его метод — ломать лбом стены, идти напролом сквозь штормовой ветер и перешагивать через любые бушующие потоки. Он пер к цели без компромиссов, не сгибаясь под ударами обстоятельств.

Амидеа был убеждён: старший брат не ведает страха, не знает сомнений и чужд любой печали. Для него Аламус служил абсолютным примером, кумиром, воплощением той несгибаемой мощи, которой самому младшему так отчаянно не хватало. Будучи полной противоположностью старшему, Амидеа постоянно нёс на себе печать этой внутренней неполноценности.

Низко поклонившись, Амидеа выскользнул из комнаты и плотно притворил за собой дверь. Решение главы семьи не подлежало обсуждению — тем более в присутствии Авии. Сестра ни в коем случае не должна была заметить в его глазах ни единой тени сомнения.

Авию он любил истово и преданно. Она была единственной из всей родни, кто никогда не смотрел на него свысока. Делила с ним горечь неудач в обучении и всегда находила верный совет. Проблема Амидеа заключалась в его даре: он родился заклинателем. В их роду это считалось позором для мужчины. Семья признавала лишь воинов — тяжеловесных берсерков, безжалостных машин для убийств. Либо прагматичных стратегов и тактиков. Остальным же место рядом, но точно не в первых рядах. Амидеа унаследовал материнское ремесло. Для женщины такой талант был нормой, признанием, а вот для мальчика — клеймом позора, или отметкой проклятия.

И когда Совет отцов постановил отправить молодежь в чужие земли, именно Авия — старшая дочь Крыла Заклинателей — настояла, чтобы Аламус взял младшего с собой.

Для пятнадцатилетнего парня это был первый реальный выход в большой мир. Шанс доказать всем, чего он стоит. Он просто не имел права оплошать перед братом и отцами. Тем более не смел опозорить Авию за её заступничество.

Этот груз повис на плечах свинцовой плитой. Но одновременно это был единственный шанс выбить себе право называться полноправным членом семьи. Вернуться домой героем, заслужить одобрительный кивок Аламуса, поймать тёплую улыбку Авии и — самое главное — уважение в глазах Винемерии. Девушки, в которую он был по уши влюблён. Родители Винемерии уважаемые люди. Они дадут согласие на брак только достойному претенденту. И Амидеа должен был стать тем, кому не откажут. Постараться, если его чувства действительно что-то означают.

Маска на лице ужасно раздражала, до невозможности. Два месяца непрерывной носки — и днём, и ночью — сводили с ума, но правила есть правила. Это не просто маска, а испытание силы воли и своеобразный оберег. Отец когда-то говорил: «Нельзя поймать ветер, только он поёт песню смерти и уходит безнаказанным». Тогда Амидеа ничего не понял, но Авия всё разложила по полочкам.

Покидая родной остров, «Чёрные Дрозды» неизменно прятали лица за личинами древних богов смерти. Это не просто дань уважения культу.

Враг, не видевший твоего лица, никогда не сможет опознать тебя в толпе. Случайный прохожий не опишет твою внешность страже и сыскарям. Власть, объявившая облаву, не раздаст своим ищейкам твои приметы. А предатель... предатель не сможет назвать тебя по имени, потому что имени твоего не будет знать.

Лица членов семьи знали только свои. И если один из членов семьи погибнет, его маска останется в семье. Новый член семьи в этой маске, всегда сможет навестить убийцу и отомстить, символизируя неминуемую расплату за содеянное.

Накинув капюшон на голову, пятнадцатилетний парень шёл по подземным ходам, соединённых с канализационной системой города.

Как же злило это зловоние нечистот, по которым приходилось передвигаться уже второй месяц. Два месяца видеть солнце мельком, это было тяжело для представителя солнцелюбивого народа. Остров, который испокон веков заселяла его семья, был любимцем солнца, теплых вод и прохладного ветра.

Находясь в таких непривычных условиях, Амидеа, чувствовал себя кротом. Он навсегда запомнит эти дни в своей жизни. Парень понимал, что это один из хороших уроков жизни, чтобы понять, на что приходится идти ради достижения своей цели.

Как сложно порой преодолеть себя, брезгливость и неприязнь. Что стоит стерпеть, ради той светлой мечты, до которой так хочется дотянуться. Но Амидеа был уверен, что это всего лишь первый шаг, с чем ему придется сталкиваться в жизни. Возможно, в будущем, его ожидает что-то и похуже, чем брожение по канализации. Только он и не отбрасывал мысли, что будет и много хорошего, ради чего это стоит терпеть и продолжать идти дальше.

Сейчас заботой младшего сына семьи был вернувшийся маг с мастирой из пограничья. Некий, буже Бастас Кри, известный под кличкой Шальной.

Согласно собранной на этого мага информации, этот человек мог доставить много неприятностей на выбранном пути старшего брата. Однако, Амидеа не сомневался, что тёмный рыцарь не в силах будет, остановить старшего брата. Правда, как толковали отцы семьи — никогда нельзя недооценивать врага.

Даже дикие животные могут лишить жизни зазевавшегося охотника. А если ты устроил охоту на людей, готовься к худшему. За врагом нужен постоянный присмотр, чтобы он неожиданно для тебя не показал свои зубы в неподходящий момент.

Из трущоб, под которыми разбил центр своего штаба старший брат, попасть в квартал синих алей по подземным ходам было невозможно. Нужно делать крюк, через центр города. С центра нужно передвигаться по поверхности, так как узкие и крутые стоки подземных коммуникаций Ларна не давали возможности протиснуться в них человеку.

Амидеа знал это на сто процентов.

Сразу после прибытия боевого кулака семьи в город, старший брат возложил на него обязанность скрытого разведчика. Целую неделю Амидеа изучал все стоки и канализационные пути для перемещения под землёй. Парень создал точную карту и передал её брату.

Первая похвала в жизни от брата окрылила Амидеа. За его досконально проделанную работу. Юноша с большим рвением и энтузиазмом принял приказ брата докладывать о больших скоплениях преступного люда и место их расположения.

Через два дня, Амидеа полностью указал на карте все места положения крупных банд и мелких шаек города. Дальше старший брат делал свои ходы, координирующийся информацией, которую приносил с улиц Амидеа. За месяц семья уже контролировала всё побережье города и окраины. Центр города семье был без надобности, как выразился брат. Отчего и почему так откровения не последовало. Только он не рефлексировал по этому поводу. Ему положено знать ровно столько, сколько нужно. Остальное, забота главы семьи. Лезть к брату с расспросами было верхом неприличия.

Сейчас, Аламус отдал приказ следить за своеобразным лидером клана, который прибыл вчера вечером. Нужно собрать точную информацию о численности противника, его готовности к бою, имеющейся силе и чётко указать координаты перемещения. Задача не из простых, но Амидеа знал, что ему это по плечу — просто придётся постараться. Клан «Три Черепа» — последнее препятствие на пути к осуществлению планов брата. Власти Империи не будут столь расторопны, чтобы успеть помешать: к тому времени, как закрутятся шестерёнки бюрократического аппарата, работа уже будет сделана и изменить ничего не получится.

Появляться днём из крышки сточного люка на улице было опасно. Стражники к такому всегда относились подозрительно, да и если получится избежать внимания стражи, кто-то из прохожих обязательно обратит внимание на юношу в маске и сообщит про него кому следует. Это ведь центр города, тут народ весьма сознательно относится к своим гражданским обязанностям — не окраины, где никому до тебя нет дела.

А вот внимание стражи сейчас парню ни к чему. В общем, без вариантов: стоит дождаться темноты. Благо ждать осталось не так долго. Под покровом сумерек, используя заготовленное заклинание «прозрачного шума», Амидеа спокойно осуществит порученное задание.

***

Работа в порту не прекращалась ни на минуту. Подъёмные краны на живой тяге продолжали разгрузку грузовых кораблей под скудным искусственным освещением башенных прожекторов. Тёмная ночь не служила препятствием для людей. Сроки и даты разгрузки-погрузки судов были расписаны на месяц вперёд. Каждая минута простоя грузового морского порта влетала кому-то в копеечку, поэтому даже ночью порт напоминал кишащий муравейник.

Но этой ночью на одной из разгрузочных площадок было безлюдно. Ни один соображающий человек не осмелился бы ступить туда ногой. Директор порта с начальником охраны, обливаясь потом, следили за развивающимися событиями с мостика центральной вышки. Сейчас, в эти минуты, должна была решиться судьба грузового порта.

Вторая разгрузочная площадка, расположенная у пятой линии товарных складов, пустела без рабочих и случайных моряков. Посреди неё стояли две группы людей — одна напротив другой. С одной стороны — пятнадцать человек в масках, с другой — полсотни бойцов. Но такой расклад сил совершенно не смущал группу, находившуюся в меньшинстве.

Лиу Лу всегда презрительно относилась к доспехам, в которые её заставлял облачаться Бастас. Но в этот раз мастира ничуть не пожалела о настойчивости своего хозяина. Перед ней стояли люди, чья аура веяла смертельной опасностью. Их можно было сразу классифицировать как искушённых в военном ремесле — все как один воины высшего ранга. Магической силы в них было не так много, но все они как на подбор вмещали в себя искры берсерков. Такое количество бойцов с идентичной магической искрой представляло собой весьма существенную силу. Учитывая их сплочённость и опыт, Лиу Лу поняла, что спрогнозировать исход боя будет крайне сложно. Ей придётся выложиться на полную, чтобы заполучить хоть шанс на победу.

Так же не должны подвести и миньоны Бастаса — хорошо, что она сама их подбирала. На магов, что состояли в клане, полагаться не приходилось: три заклинателя в числе пятнадцати противников разделаются с ними в два счёта. Задача бойцов клана — всеми силами сдерживать берсерков противника, не дать им окружить Бастаса и зайти мастире в тыл. Сама же Лиу Лу в первую очередь займётся защитой хозяина и уничтожением заклинателей. Главное, чтобы берсерки дали к ним пробраться. Бастас должен чётко разъяснить своим бойцам стратегию и придерживаться задуманной мастирой тактики. В противном случае это будет последняя ночь под звёздным небом в жизни Лиу Лу и её хозяина.

Эти пятнадцать человек пришли с одной целью: покончить с кланом «Три Черепа» раз и навсегда. Выживших в случае победы противника не останется — это мастира могла гарантировать с уверенностью. Глаза людей за масками не знали сострадания и сожаления, в них не было и тени сомнения. Они стояли за правое дело, и вряд ли что-то могло изменить их мнение по поводу её хозяина и их клана.

Бастас, в свою очередь, был настроен не менее жестко. Пощады от своего хозяина, мастира знала, ждать не стоит никому. Главе клана бросили вызов, и он его принял. В таких ситуациях из боя на своих двоих выходит только один — победитель.

И победителем должен стать Бастас.

Зная своего хозяина, Лиу Лу не сомневалась: его рука не дрогнет в нужный момент, он не усомнится в своих действиях и не отступит. Бастас даже был счастлив, что ему наконец представился шанс сразиться с по-настоящему сильным противником. Опасная близость к смерти только подталкивала Бастаса Кри, старшего сына семьи Лот, к более отчаянным и безрассудным поступкам. Этот человек встанет во главе битвы, и только на него обращены все надежды на будущее развитие клана «Три Черепа».

Одержав здесь победу, Бастас ещё больше укрепит веру в себя, а главное — остальные лидеры клана Ротхо смогут признать в нём достойного преемника. Именно таким и должен быть тот, кому посвятила свою жизнь мастира. Лиу Лу не была от природы кровожадным созданием, но признавала своим хозяином только сильного и волевого человека, каким и являлся Бастас.

Ещё вечером, когда они находились в главном доме клана, Лиу Лу приметила пару наблюдающих за зданием фамильяров. Поставив в известность Бастаса, она не предпринимала никаких мер до распоряжения главы. Бастас приказал не трогать уши и глаза наблюдателя.

Шальной понимал: таким образом на него выйдет верхушка наглых чужаков. У Бастаса не было желания гоняться за ними — они должны были сами выйти из тени и столкнуться с ним лицом к лицу.

По итогу так и получилось. Но Лиу Лу даже не догадывалась, насколько сильным окажется их противник.

Возглавлял противоположную сторону высокий черноволосый здоровяк, под стать Бастасу. Именно он стоял во главе собравшихся пятнадцати человек в масках. Эти люди уже ждали. «Три Черепа» только переступили границы грузового порта, как сразу поняли, что их заждались.

Директор порта лично встретил Бастаса Кри у самых ворот и провёл клан на территорию к неизвестным. Лиу Лу отдала должное оперативности разведчиков чужаков: их ждали, а это говорило о высокой организованности противника.

Минут десять две противоборствующие стороны стояли молча, оценивая друг друга взглядами. Мастира попыталась обнаружить скрытые резервы врага, таящиеся невдалеке, но ничего не нашла. Отголосков скопления боевой магии не было в радиусе пяти миль, о чём она незамедлительно доложила хозяину.

Тёмный рыцарь, выслушав её, удовлетворённо кивнул и сделал пять шагов навстречу лидеру масок. Тот поступил аналогично. Черноволосый верзила, задрав голову, посмотрел свысока на Бастаса Кри:

— Ты сам пришёл поторопить свой смертный час! Это верное решение!

Бастас промолчал. Блондин ничего не ответил — он лишь поднял вверх правую руку, согнутую в локте. Два пальца в сжатом кулаке главы клана просигнализировали о готовности к бою. Затем разжатая пятерня — знак для мастиры и миньонов.

Двое мужчин в капюшонах повалились на землю. Сейчас миньоны не принадлежали себе: их разум и сила ушли на поддержание крепости стали двуручного меча Бастаса Кри.

Тёмный рыцарь выхватил клинок из ножен за спиной. Мастира увидела, как всплески магической силы искрами пробежали по лезвию. Лиу Лу тут же активировала барьер, защищающий хозяина от магических атак, и сделала это вовремя: заклинатели масок, стоявшие позади группы, метнули в Шального три огненных шара. Искрами рассыпавшись о барьер мастиры, шары на секунду перекрыли Бастасу обзор на главу масок. Жалкий залп ледяных стрел двух магов со стороны клана не причинил противникам никакого вреда — магические снаряды просто рассыпались о доспехи масок.

Бастас хоть и получил небольшую фору в первые секунды боя, воспользовался ей не до конца — не было возможности. Сила и ловкость его противника оказались на высоте.

Черноволосый владел стилем двух мечей, не давая Бастасу реализовать преимущество длинного двуручника. Глава масок навязывал ближний бой, в котором у Бастаса не оставалось шансов выйти победителем. Помогали клановые бойцы, сдерживавшие напор бросившихся в атаку берсерков. Молоты и мечи звенели вперемешку с палящими вспышками дистанционных атак магов.

Заклинатели врага бросили основные силы на толпу, чем просчитались, позабыв про мастиру. Лиу Лу использовала свой коронный приём: разбежавшись и оттолкнувшись от земли, она перелетела через стену берсерков с помощью магии скоротечного полёта. Очутившись в тылу врага напротив троих заклинателей и мальчишки, мастира мгновенно устранила пацана в маске, который безрассудно бросился на неё. Разрубив его клинком света напополам, Лиу Лу сформировала шаровую молнию и запустила её в магов. Защитный купол заклинателей разрушился с громким хлопком. Лиу Лу попыталась подобраться к ним вплотную, но троица ударила по ней строенным заклинанием «Молота неба».

Мастиру, как куклу, отбросило назад в самую гущу битвы. Лишь чудом она не налетела на чей-то обнажённый клинок. Сбив собой соклановца, Лиу Лу повалилась на землю, но тут же вскочила на ноги.

Бастасу нужна была помощь, однако оставить заклинателей в покое было бы фатальной ошибкой. Бойцы клана валились один за другим, а на счету «Трёх Черепов» числился лишь один убитый пацан. Надо было срочно что-то предпринимать.

Мастира с яростным воплем бросилась на выручку тёмному рыцарю, выискивая лазейку в стене берсерков, чтобы снова пробраться к заклинателям. Всемером с бойцами клана Лиу Лу проткнула насквозь одного из берсерков, но не успела порадоваться успеху — уши заложило от предсмертных воплей собственных магов.

Обернувшись на мгновение, она увидела на месте магов лишь кровавые лужи. Больше медлить нельзя! Лиу Лу заскочила на плечи своему бойцу, пытаясь разглядеть заклинателей врага. На прежнем месте стояло только двое — третьего видно не было.

Над головой просвистел магический разряд с кислотой и лопнул, обрушив пламя. Защита сработала от магии, но стоявший под ней человек получил смертельные ожоги. Лиу Лу снова рухнула на землю и поднялась. Сейчас она напоминала загнанного зверя: куда ни кинь взгляд — везде клан терпит поражение. Собрав силы, Лиу Лу выскочила из толпы, уклоняясь от мечей и молотов берсерков. В голове мешались две мысли: «Заклинатели!» и «Защитить Бастаса!». Время рисковать.

Стены складов не давали обогнуть дерущихся по дуге, поэтому Лиу Лу, опустошив наполовину свой запас маны, ударила по прямой мощным «Столбом ветра». Люди на её пути разлетелись в разные стороны, освободив дорогу к магам. Сформировав в каждой руке по клинку света, мастира без промедления рванула по созданному коридору. Заклинатели были обречены: в считанные секунды Лиу Лу лишила жизни двоих в масках, оставив их тела безжизненными мешками лежать на грязном полу разгрузочной площадки.

И снова удар «Молотом неба» — на этот раз со спины. Лиу Лу бросило прямиком в стену склада. Что-то хрустнуло в левой руке — перелом. Активировав магический шунт, мастира бросилась бежать вдоль стены. На месте оставаться нельзя, времени на лечение нет, а противника не видно. Три кислотных шара прилетели сверху, но увернуться не составило труда. Лиу Лу задрала голову и заметила маску на крыше склада.

Молния, сорвавшаяся с руки врага, ударила прямо в Лиу Лу. Защитное поле взорвалось, разряд коснулся зачарованного доспеха. Если бы не броня, с мастирой было бы кончено. Нагрудник осыпался черепками на землю, но свою роль выполнил.

С заклинателем пора было кончать — он выдал себя, а тягаться с мастирой даже сильному магу не по плечу. Лиу Лу собрала остатки маны и импульсами выстрелила «Барабанами грома». Заклинатель упал на колени, схватившись за уши: звуковая магия мгновенно оглушала человека, рвя барабанные перепонки.

Оставалось только добить парализованного болью врага.

Лиу Лу примеривалась, как забраться на крышу, когда её мысли прервал вой разъярённого Бастаса. Сердце мастиры тревожно ёкнуло. Встревоженная, она отыскала взглядом хозяина: Бастас Кри, как раненый медведь, бился одновременно с двумя берсерками. Маски оттеснили его от бойцов клана и зажали в угол. Весь в крови и порезах, тёмный рыцарь продолжал держаться, но счёт уже шёл на секунды до фатального удара.

Забыв обо всём на свете, мастира бросилась к любимому. Она ни за что не даст ему умереть, пока жива сама! Выпущенный ей столб пламени был настолько мощным, что у стоящих на пути не оставалось шансов: троих соклановцев и одного берсерка огонь сожрал вмиг, оставив лишь пепел, который подхватил морской ветер.

Даже не понимая как, мастира оказалась возле хозяина. Бастас, получив поддержку и прилив сил от Лиу Лу, воспрянул духом и умудрился проткнуть насквозь второго берсерка.

Дальше для Лиу Лу всё подёрнулось дымом. Она потеряла последние силы, отдав их своему хозяину. Сознание покинуло её тело, и она повалилась к ногам своего любимого.

Глава 16

Глава 16.

Авиа навсегда сохранила в памяти печать мастиры.

Очнулась девушка от ласковых лучей солнца. Приятный холодный ветер дул с моря, даря прохладу разогретому телу. Авиа открыла глаза.

Первый вопрос, который она задала сама себе: — “Неужели так выглядит рай?”. Затем последовал и второй: — “Она умерла, и боги были милостивы к ней?”.

Боль в груди, острая, стреляющая боль в ушах.

Эй, подождите, откуда боль в раю? Что за чёрт? Авиа поняла, что лежит на спине. Она попыталась встать — и не получилось. Тело тут же напомнило, что она жива. Как такое возможно?

Память лихорадочно восстанавливала события.

Бой. Вчерашний бой, в котором старший брат собирался поставить точку в противостоянии с кланом «Три Черепа». Мастира, которую так некстати недооценил брат, оказалась главным козырем бандитского отродья. Эта тварь убила на её глазах младшего Амидею!

Точно. Перед глазами снова всё поплыло. Она видела тело брата, который безрассудно бросился на мастиру и был разрублен пополам в единое мгновение.

— Амидеа, что же ты наделал, зачем вышел из защитного купола? Зачем ринулся без оглядки на неё?!Где твой был здравый смысл? — закричала Авиа, задыхаясь. — Глупец!

Слёзы хлынули из глаз неудержимым потоком. Сердце колотилось о ребра, руки тряслись. Злоба, боль и отчаяние захлестнули с головой. Дышать стало нечем, огромный ком подкатил к самому горлу. От бессилия Авиа закрыла лицо руками — и обожглась.

Маска! На лице не было маски! Как? Да что здесь вообще творилось?!

Рыдать над потерей близких в их семье строго запрещалось отцами. Авиа резким усилием воли оборвала себя. Что за бабские сопли? Немедленно прекратить истерику! Нет ничего постыднее, чем устраивать такие сцены, выставляя слабость напоказ.

Стиснув зубы, Авиа заставила себя мыслить рационально. Младшего брата убили, а что со старшим? Её собственные воспоминания обрывались на моменте, когда она, вложив в удар последние остатки маны, всадила разряд молнии в мастиру.

Тварь выжила — её спас зачарованный доспех. Тот, кто наложил чары на ту броню, явно обладал истинной силой. Повезло суке.

Но что было дальше? Шум. Смертельный шум, от которого заложило уши. Авиа дрожащими пальцами коснулась головы и нащупала на ушных раковинах запёкшуюся кровь.

Точно! Она ничего не слышала — в голове стоял лишь глухой, монотонный гул. Лишили слуха? Выжгли к чёрту. Проклятье. Гори в аду, тварь!

Авиа с трудом огляделась. Она лежала на крыше портового склада. Превозмогая жгучую боль в теле, девушка поднялась на ноги.

Внизу портовые грузчики уже вовсю ворочали бочки, закатывая их внутрь. На самой площадке остались лишь кое-как смытые лужи крови — всё, что напоминало о ночной бойне.

Стоит быть осторожной — её могут заметить! Ещё и маски нет. Постойте, какой там маски — она была абсолютно голой! Лишь набедренная повязка, и всё. Как? Куда делась одежда? Это чья-то дурная шутка, или всё стоит понимать иначе?

Чья-то тёплая рука коснулась её плеча. Она не слышала никакого шума — кто смог подкрасться к ней так незаметно? Точно, она ведь совсем ничего сейчас не слышит.

Авиа резко обернулась и отпрыгнула на шаг от человека, стоящего перед ней. Это был парень: черноволосый, с большими карими глазами и наглой улыбкой на лице. Лет двадцати пяти на вид. В руках он держал какие-то вещи, которые тут же бросил к ногам девушки.

Авиа глаз не опустила. Она приготовилась обороняться: пускай волшбы в ней сейчас нет ни капли, но в рукопашной схватке она не уступала многим в своей семье. Но парень даже не среагировал на её боевую стойку — лишь склонил голову набок и со скучным выражением лица что-то проговорил. Слышать Авиа не могла, по губам читать тоже не умела.

Парень отошёл на два шага и присел на корточки, махнув на неё рукой. Совершенно непонятное поведение для сверстника.

Она посмотрела под ноги и в брошенных тряпках распознала женскую одежду.

Этот незнакомец принёс ей вещи? Кто он и как его понимать? Девушка видела, что парень шевелил губами, явно обращаясь к ней, но слов было не разобрать. Затем он руками начал показывать жесты, указывая на уши. Авиа никак не реагировала. Поняв бесполезность своих попыток, парень отвернулся и демонстративно закурил ароматизированную сигарету.

По итогу, будучи в таком неприглядном виде, выбора не было. Авиа всё же решила посмотреть, что за одежду принёс незнакомец. Вещи оказались её размера, вполне приличные и совершенно новые. Девушка с опаской натянула рубашку, затем подъюбник и, наконец, бежевое платье. Лёгкие открытые сандалии обнаружились под платьем, а в них лежали десять заколок для волос. Надо же, какой осмотрительный — приготовил полный комплект.

Парень взял кусок камня, лежавший на крыше, и нацарапал что-то на черепице, ткнув туда пальцем. Авиа подошла ближе, чтобы рассмотреть надпись: «Моё имя Мука».

Сообщать этому человеку своё имя Авиа не собиралась — она лишь тяжело посмотрела на него. Он что, ждёт благодарности за принесённые вещи? Глупец, я его об этом не просила! Сам принёс — какая может быть благодарность? И не этот ли подозрительный тип раздел её, пока она лежала без сознания на солнце?

Приняв решение схватить парня и заставить рассказать, что ему известно и что он задумал, она перешла к действию. Но тот, что назвался Мукой, уловив её взгляд, молнией спрыгнул на землю с обратной стороны склада. Устремилась за ним — отпускать этого типа она не собиралась, слишком уж он выходил подозрительным.

Прыжок с крыши вышел неудачным. Авиа не смогла сгруппироваться в воздухе и неправильно поставила ноги, в результате приземления вывернув правую лодыжку. Она знала, что вскрикнула от вспыхнувшей боли, но собственного голоса не услышала.

Проклятье, по собственной неосторожности потеряла способность нормально передвигаться! Слёзы снова подступили к глазам. Неприятности не собирались отступать, следования за ней по пятам.

Чужая рука ухватила её за запястье и потянула на себя. Авиа по инерции встала на ноги и едва не взвыла от боли в правой стопе. Она бы рухнула, если бы её не придержал кареглазый парень.

Вцепившись рукой в его плечо, девушка попыталась воспользоваться ситуацией: ухватив того за горло и уйти в удушающий захват. Но каково же было её удивление, когда он с лёгкостью выскользнул из хватки, поставив блок свободной рукой!

С проворством заводного волчка он оказался у неё за спиной, обхватил за талию и мимоходом ехидно задел губами кончик её уха.

Это было сверх наглости! От такого выпада незнакомца девушка вспыхнула, как чайник на плите. Но в следующую секунду пальцы парня сместились с талии вверх и жёстко надавили за ухом, ближе к шее, пережав сонную артерию. Авиа мгновенно поняла, что происходит, и тут же провалилась в небытие.

Очнулась она, снова лежа на спине в каком-то тёмном помещении. Сквозь маленькое окошко у дальней стены пробивался скудный свет. Обстановка — до боли убогая: пол застлан сеном, стены замазаны глиной, потолок закопчён свечной сажей.

Сарай, что ли?

Надо встать. Подняться не удалось: руки и ноги намертво сковывали ремни, привязанные к деревянному столу, на котором она лежала. Попалась…

— О, уже проснулась, — услышала она мужской голос.

Авиа повернула голову на звук и увидела плешивого старика. На вид деду было за семьдесят: мелкий, скрюченный старикашка в дорогом красном халате с вышитыми по центру зелёными полосами. Вся голова в коричневых старческих пятнах, вокруг лысины полумесяцем торчат пучки седых волос, густые брови и жидкие усы. Крайне мерзкий тип. Узкие щёлочки опухших глаз хищно бегали по телу девушки.

— Значит, слышишь хорошо! — резюмировал старик. — Это хорошо. А нога как, не болит?

Память услужливо напомнила, что она не так давно подвернула правую лодыжку при прыжке со склада. После слов мерзкого старика, попробовала покрутить стопой — теперь с ногой всё в порядке: ни боли, ни малейшего дискомфорта.

— Как же хорошо! Всё в твоём теле работает исправно, куколка! —довольно закряхтел старик и бесцеремонно провёл ладонью по её ноге.

Девушка осталась невозмутимой, подавив брезгливость и отвращение. В эту секунду в комнату кто-то вошёл мягкой, кошачьей походкой. Незнакомец сделал это настолько тихо и незаметно, что обычный человек вряд ли бы что-то услышал. Но Авиа чётко понимала: так передвигаются только обученные люди.

— Дорогой молодой человек, извольте убедиться сами! Старый Сакс сделал всё в лучшем виде — даже больше, чем вы просили! — расплылся в беззубой улыбке старик, обращаясь к кому-то у входа.

Гость подошёл сзади, оставаясь вне поля её зрения.

— Даже не знаю, стоит ли мне так просто тебе доверять, Сакс? — раздался из-за спины вкрадчивый голос.

— Ну что вы, что вы! Мы ведь с вами не первый день работаем. Думаю, за время нашего сотрудничества у нас должно было вырасти доверие друг к другу, — обиженно закривлялся дед.

— О каком доверии речь, уважаемый Сакс?! Не будь у меня с собой звонкой монеты, вы бы меня даже на порог не пустили.

— Всё верно, молодой человек! Не будь у вас достойной платы за мою восхитительную работу, вы бы тут же утратили моё доверие, — парировал лекарь.

— Так к чему тогда этот разговор о доверии? Неужели вы хотите взыскать с меня надбавочную плату за работу, о которой я вас не просил?

— Вы абсолютно правы, юноша! Но как я мог, будучи целителем, пройти мимо плода внутри этой девы? Ибо это сосуд для новой, незамутнённой души, который не так давно начал развиваться в утробе будущей матери. Разве вам не стоит позаботиться о продолжении собственного рода?

Авиа увидела, как к старику подошёл парень. Он вышел из её слепой зоны, и в незнакомце она узнала того самого типа с крыши склада, который принёс ей одежду.

Но куда больше удивило другое. О чём только что сказал этот плешивый дед?! Он намекал на то, что она беременна? Этого просто не могло быть! Авиа не верила ни единому слову целителя — такое исключалось напрочь. Какую игру затеял этот хитрец?

— Сакс, какие бы песни ты мне сейчас ни пел, вопрос снова упирается в деньги. Сколько ты хочешь? — спросил шатен у старика.

— Сущие пустяки, — забегали глаза плешивого. — Каких-то четыре серебряных.

— Что? Ты хочешь ещё четыре серебряных сверху?

— Разве это та цена, о которой будущему отцу стоит задумываться? Дорогой мой Мука Лап, сохранность рода своего — тем более первенца — прежде всего!

— Я об этом обязательно спрошу отца ребёнка, если когда-нибудь его увижу. Но мне нужна только женщина. А то, что у неё внутри, меня никоим образом не касается.

Старик растерялся. Целитель пребывал в явном замешательстве, и Авиа чётко видела это по его роже — скрывать эмоции дед не умел. Глупец!

— Жаль... Я думал, это ваш ребёнок, уважаемый, — поникшим голосом пробормотал старик.

Парень подбросил на ладони монету.

— Только в знак нашей старой дружбы я могу доплатить один серебряник сверху. Но исключительно в знак дружбы! — акцентировал Мука.

Старик с невероятной прытью для своего возраста цапнул серебряный и мгновенно спрятал его во внутренний карман халата. По его глазам было видно, что раскладом он остался недоволен, но делать было нечего — забрал хоть что-то. Поклонившись парню, дед выскочил из комнаты.

Авиа осталась наедине с наглецом. Надеяться выудить из него информацию стоило прямо сейчас, раз выпал случай: пройдоха явно владел нужными сведениями. Одна беда — она была связна по рукам и ногам в самом прямом смысле. Диктовать условия в таком положении не выйдет, значит, придется пустить в ход женскую хитрость. Впрочем, стоит ли торопиться? Может, выждать момент? Время покажет.

— Здравствуй, леди маска, — первым заговорил шатен.

— Давно не виделись, — грубо бросила ему в лицо Авиа.

— Да уж! Вижу, разговор у нас не клеится, — парень спокойно положил ей на грудь её деревянную маску и направился к выходу.

Вот так просто? И всё? Авиа не понимала, чего добивается этот тип. Дверь хлопнула, и снаружи звякнул закрывшийся замок.

В середине дня пришёл старик с двумя крепкими мужиками. Они отстегнули ремни, сняли её со стола и тут же приковали ногу короткой цепью к стене. Дед поставил на маленький столик миску с супом и кусок хлеба. Всё прошло без единого слова: троица молча сделала своё дело и удалилась.

Теперь Авиа окончательно осознала своё положение: она пленница. Но зачем её оставили в живых? Зачем исцелили и посадили на цепь? Кто эти люди и что ими движет? Авиа догадывалась о возможных причинах, но хотелось конкретики. Выжил ли кто-нибудь ещё из семьи после бойни в порту? Какова их судьба? Вопросы один за другим мешались в голове.

А затем накатила тяжелая, беспросветная тоска — стоит только вспомнить юного Амидею.

Он так старался, так радовался, когда его взяли в поход на богатые земли... Кто ж знал, что всё так обернётся? Хоть в их семье и не водилось традиции горевать о погибших, перед глазами снова и снова всплывало лицо брата. Как он верил ей. Как упорно тренировался, стремился стать лучше, сильнее, выбить себе право быть кем-то, а не пустым местом. И вот итог. Против мастиры у него не оставалось ни единого шанса. Его зелёные глаза, руки, тянущиеся к ней в последние мгновения жизни... Это было невыносимо; сердце отказывалось мириться с утратой. И один ли он сгинул? Что со старшим братом? Что с остальными?

Прошёл день. Солнце село. Темнота заволокла душную коморку. Авиа решила поспать — нужно восстанавливать силы. Жаль, что внутренний запас маны выгорел дотла: в отличие от магов, заклинатель не способен накапливать силу сам по себе. Ему нужен был либо прямой контакт с концентрированным источником, либо зелья. Других вариантов не существовало.

Следующий день тянулся смертельно скучно. Утром приплёлся плешивый дед, принёс всё ту же тарелку супа с куском хлеба и убрался прочь, не проронив ни звука. И так до самого вечера.

Авиа томилась. Долгое пребывание наедине с собственными мыслями ломало изнутри. В голове — пустота, тело требовало движения, но цепь была слишком коротка. Отвлечься не на что, заняться нечем, думать — нет никакого желания. Находиться в четырех стенах становилось невыносимо.

День прошёл — изменений никаких.

Ночь. День. Ночь. День. Сердце ноет, душа болит.

Ближе к вечеру, неожиданно для Авии, дверь открылась, и на пороге показался тот самый парень — Мука. Прислонившись плечом к косяку, он долго и молча разглядывал её. Ни он, ни она не произнесли ни звука. Мука смотрел на девушку с холодной, оценивающей внимательностью, Авиа же выдерживала этот взгляд с открытым презрением. Спустя пару минут Мука так же молча прикрыл дверь и ушёл.

Ночь. День.

В середине следующего дня кареглазый шатен снова стоял на пороге, но на этот раз не один. За его спиной маячил мужчина лет тридцати с небольшим — худощавый, рыжеволосый, с кожаной повязкой на правом глазу. На нём была форма тайной стражи Империи.

Бесцеремонно отодвинув шатена с дороги, рыжий властной, хозяйской походкой переступил порог. Остановившись посреди комнаты возле стола, он оглядел убогую обстановку, а затем въелся пристальным взглядом в Авию и сухо потребовал:

— Встать.

Девушке смертельно не хотелось подчиняться имперскому псу. Этот человек вызывал у неё мерзость сразу по двум причинам: первая — выглаженный мундир Империи; вторая — он всем своим видом транслировал торжество над разгромом семьи в Ларне. Высокомерие и напыщенность просто разили от каждого его движения.

Заметив немой протест в глазах пленницы, Мука подошёл ближе и произнёс тихо, но предельно серьёзно:

— Советую тебе встать.

Авиа отчего-то поверила кареглазому. Она медленно поднялась на ноги и застыла с абсолютно скучным, непроницаемым лицом.

Рыжеволосый вопросительно изогнул бровь, косясь на Муку:

— Ты уверен?

— Да, — спокойно отозвался шатен. — Не на сто процентов, но у меня на неё есть определённые планы.

— Интересно... — Рыжий подошёл вплотную и принялся беспардонно рассматривать Авию с головы до ног. — Вроде бы не в твоём вкусе, Хурма!

— Буже Брим Латус, я не собираюсь использовать её в личных целях, — ехидно ухмыльнулся Мука.

По тону шатена Авиа поняла: перед рыжим он выдерживает весьма почтительную дистанцию. Кто в этой комнате держит власть, сомнений не оставалось.

— Говоришь, не в твоём вкусе? И не в личных целях? — задумчиво протянул служака, продолжая сканировать девушку тяжелым взглядом.

— Всё верно, господин, — Мука едва заметно склонил голову и замер в ожидании решения.

Человек в форме тайной стражи коротко бросил Авии приказ раздеться. Девушка даже с места не сдвинулась. Ещё чего — блистать наготой перед озабоченным имперским выродком она не собиралась.

Мука мгновенно шагнул ближе, положил тяжелую ладонь ей на плечо и с нажимом произнёс:

— Так надо. Просто сделай это. Ничего непристойного в словах буже Брим Латуса нет.

Авиа резким движением скинула его руку со своего плеча:

— С чего ты взял, что твои слова вообще имеют для меня хоть какое-то значение? Ты что-то перепутал, мальчик! Ты для меня — никто.

Рыжеволосый откровенно и громко расхохотался.

— Вот видишь, Мука! Дикую волчицу не приручишь. Сколько ни корми её с руки, всё равно в лес смотрит. Её место — гнить на рудниках или телепаться на виселице. Покорности от неё не дождёшься, она даже банальному приказу подчиниться не в состоянии.

— Что ты о себе возомнила, дура?! — вдруг выкрикнул Мука и с отмаши впаял Авии пощёчину. — Думаешь, ты такая распрекрасная красавица, что мы сюда припёрлись тебя насиловать? Да знаешь, сколько баб я мог бы поиметь на те деньги, что всадил в твоё исцеление?! Совсем мозги высохли! Тоже мне, член семьи «Чёрных Дроздов»! Тупая курица, как тебя только в семье держали с твоими скудными умственными способностями?!

Муку будто понесло по кочкам. Парень рвал на себе припадочную злобу, отсыпая ей пощёчину за пощёчиной. Рыжий, удивленно вскинув брови от такой вспышки, лишь качнул головой и выскочил из комнаты. Шатен проводил казенного человека взглядом, а когда дверь начала закрываться, наклонился к самому уху девушки и отчеканил быстрым, ледяным шепотом:

— Если жить хочешь, дура, хотя бы сыграй роль покорной!

А затем снова сорвался на крик и пошлые ругательства, продолжая орать на весь сарай. Авиа замерла: до неё дошло, что парень не взбесился, а просто отыгрывал роль для ушей за дверью.

Мука с грохотом ударил кулаком по столу, швырнул на столешницу пару казённых листов и вылетел наружу. Дверь захлопнулась.

Авиа обессиленно рухнула на колени и зашлась беззвучными слезами. Голова шла кругом. Что делать? Как поступить? Нужна ли ей вообще такая жизнь, или проще сложить руки и шагнуть в небытие?

Отец и старейшины всегда учили: держись за жизнь до последнего вздоха, никогда не сдавайся. Пока ты дышишь — у тебя есть шанс перевернуть всё. Нельзя выбрасывать дар, выстраданный родителями и богами.

Вытерев слёзы тыльной стороной ладони, Авиа поднялась и подошла к столу, на котором белели два листа с печатями. Документы?

В этот момент дверь снова тихо отворилась, и вошёл Мука. Он поднял бумаги, держа по листу в каждой руке:

— Смотри сюда, Авиа Крюс Сел Дрот, и слушай меня предельно внимательно. В моих руках — два твоих возможных будущего. И что ты выберешь — зависит только от тебя. В правой, — Мука вскинул первый лист, — твой приговор, уже подписанный главным судьёй Ларна. Прямой путь на каторжные рудники, откуда людей выносят только ногами вперёд. В левой руке — тоже приговор, но с иным раскладом. Согласно этой бумаге, за все твои художества тебя продают в рабство сроком на семь лет. Купит тебя буже Брим Латус, а служить ты будешь под моим непосредственным началом.

— Брим Латус... Это тот рыжий одноглазый пёс?

— Он самый.

— То есть ты на полном серьёзе предлагаешь мне семь лет ишачить на вонючую ищейку Империи?

Мука скрестил бумаги на груди и тяжело вздохнул:

— Тебе двадцать шесть лет, а ума — как у пятилетнего ребенка. Ты даже половины отведённого срока не прожила, но корчишь из себя неизвестно что. Тебе приятнее сдохнуть в луже собственного дерьма, чем работать со мной? Замечательная перспектива! Светлое будущее просто машет тебе ручкой! Быть бесправным скотом на рудниках, пока в тебе не угаснет последняя искра жизни — это, по-твоему, пик гордости? Тебя там будет драть всё местное отребье без разбора и согласия. На рудниках нет разделения на мужские и женские бараки — там все копошатся в грязи, как черви. А свежим и чистеньким, вроде тебя, там рады особенно. И когда тебя затягают до полусмерти, ты будешь молить богов, чтобы охранники отогнали очередную очередь садистов! Вот тогда ты и вспомнишь свои гордые речи про вонючих псов и их прислужников. Только поворачивать время вспять будет поздно. И виновата во всём будешь исключительно ты сама!

Мука шагнул к ней вплотную, въедаясь глазами:

— Думаешь, тебе некуда падать ниже? Ошибаешься! Что ты вообще знаешь про реальную жизнь?! Тебя раздувало от голода, когда ты по три дня крошки во рту не видела? Тебя избивали на улице до полусмерти просто так, потому что пьяным ублюдкам захотелось развеяться?! Тебе приходилось смотреть, как твоя родная сестра торгует собой на панели, чтобы мать и брат не сдохли под забором?! Ты видела, как твой отец издыхает в луже собственной крови после вшивой кабацкой драки?! Ощущала себя выброшенным мусором за баками?! Не тебе задвигать мне про принципы и мораль, девчонка! Все твои громкие слова не стоят и ломаного гроша. Вообразила себя героиней! Корчишь из себя святую, а сама всю жизнь прожила в тепле и сытости. Думаешь, я ничего не знаю про ваших «Чёрных Дроздов»?! Кучка отшельников, выкупившая у Империи забитый остров в Спокойном море! Отстроили себе крепость и заперлись в ней, как в клетке. Живёте грабежами да разбоем, прикрываясь липовой торговлей! Жируете и плодитесь в своём гнезде, пока хавчик не кончится, а потом снова вылезаете на сушу — убивать, грабить и тащить к себе всё, что плохо лежит! Тоже мне, моралистка отыскалась!

Слова Муки задели Авию за самое живое. Человек выплеснул всю ту боль, что скопилась у него внутри, и девушка была уверена: Мука знал всё это не понаслышке. Он не просто наблюдал со стороны — он сам пропустил это через себя.

Но то, что он выплеснул про её семью, просто взбесило Авию.

Вскипев от ярости, она нанесла прямой удар правой, метя шатену точно в нос. Но Мука с лёгкостью уклонился — кулак лишь рассек пустой воздух. А в следующую секунду парень пробил резкий хлёсткий удар ногой прямо в живот, заставив Авию согнуться пополам.

— Животное, ты что творишь?! — заглатывая ртом воздух, простонала Авиа. — Вдруг я беременна?!

— Это бред. Старый Сакс мне эту басню уже не в первый раз плетёт, — парень спокойно уселся на край стола и сухо предупредил: — Выбирай уже, дура. Времени на раздумья у тебя нет — через пару минут сюда войдут стражники и под белы ручки уведут тебя на рудники.

Авиа распрямилась и впилась в него полным злобы взглядом.

— Какая же ты тугая... Я уже даже начинаю сомневаться, нужна ли ты мне вообще, — отрицательно качая головой, протянул Мука. — Теряешь профпригодность на глазах.

Авиа резким движением вырвала из его левой руки лист. Это, конечно, был не лучший выход, но из двух зол всегда выбирают меньшее.

— Правильный выбор! — хмыкнул Мука. — Всё-таки умеешь включать голову, когда прижмёт. Хоть и со скрипом.

Девушка навсегда запомнила этот миг. Настанет время, и она обязательно рассчитается за каждую паршивую строчку и за все лживые слова с этим кареглазым наглецом. Пускай не прямо сейчас, но счёт она ему предъявит.

— И мой тебе совет, дорогая, — Мука спрыгнул со стола, на ходу разрывая второй приговор в мелкую труху, — считай, что там, на складе, Авиа Крюс Сел Дрот погибла. От неё ничего не осталось. Ты теперь — совершенно новый человек.

— Откуда ты узнал моё имя? — Авиа мёртвой хваткой вцепилась в рукав шатена, когда тот уже вознамерился выйти.

Мука остановился, как-то странно посмотрел на неё и, едва прищурившись, ответил:

— Это не я узнал. Твоё полное имя отпечатано в приговоре судьи.

— А ему откуда оно известно?! — не ослабляя хватки, выкрикнула Авиа.

— Твой старший брат рассказал, — ошарашил её ответом парень и выдернул руку из её пальцев.

Глава 17

Глава 17.

Утро выдалось кошмарным. Проснулся я первым. Из-за того, что мастира всю ночь ворочалась и толкалась, выспаться толком так и не удалось.

На улице висел плотный, сырой туман, зябко кусал за кожу, а костёр почти умер. Тлеющие головешки едва пускали к небу тощие струйки дыма. Где-то вдали орала незнакомая птица — а может, выводила свои трели, кто её знает. Требовалось срочно разводить нормальный огонь и вешать над ним котелок: до жути хотелось горячего, крепкого чая.

Выбираясь из спальника, я старался лишний раз не дёргаться, чтобы не потревожить мастиру и не разбудить её раньше времени. Потянулся за походными ботинками — и тут же зацепился взглядом за металлический блеск в траве прямо возле подошвы. Присмотрелся. Впритык к ботинку лежал мой китайский лазерный фонарик — тот самый, что я отдал гопоте в трущобах. Узнать его было несложно по характерным потёртостям на корпусе. Какого чёрта он здесь делает?

Я вскинул голову и настороженно огляделся, мелькнула даже дурацкая мысль: неужели уличные бандиты увязались следом? Да бред. Мы с Асой отмахали порядочное расстояние, никакого хвоста не было и в помине. Местная гопота просто физически не способна на такое упорство.

Бросив взгляд на мастиру, я мгновенно сообразил, откуда тут взялся этот сувенир. Дело рук Маль Виль. Бедная уличная шпана даже порадоваться трофею не успела, как эта синеволосая бестия отжала у них игрушку.

Я молча поднял фонарик и переложил его ближе к её мягким походным сапожкам. Теперь это её вещь, судя по всему. А выставила она его напоказ специально, чтобы я заметил. Своего рода намёк, только вот какой именно — чёрт её разберёт. И главное — зачем она вообще меня искала? Зачем приплëрлась? Я же оставил ей контракт, чего ей от меня надо?

Маль Виль, словно услышав мои мысли, недовольно заворочалась в спальнике, бурча под нос что-то нечленораздельное. Я глянул на неё, и в голове никак не укладывался образ Маль Виль как какой-то хладнокровной убийцы, пришедшей вырезать мне сердце. Не верилось, и всё тут.

Проснётся — сама расскажет, решил я. А пока пусть спит, раз уж тихо. К тому же ломать голову над заскоками мастиры сейчас хотелось в последнюю очередь, куда сильнее хотелось залить в себя кружку кипятка. Значит, за работу: огонь и вода.

Сбегав к ручью, я заполнил котелок и заодно сполоснул лицо. Вернувшись к остывшему пепелищу, прикурил сигарету от ещё теплившегося уголька, вдумчиво раздул пламя и присел на бревно. Сразу отлегло.

Тут из палатки выползла Аса Лап — бледная, растрёпанная, с мутным взглядом сомнамбулы. Молча шмыгнула мимо меня прямиком в кусты. Зов природы, мать его. Это в сопливых сказках принцессы порхают бабочками, а в реальности всё прозаично и понятно без лишних прикрас. К моменту, когда она вернулась, вода в котелке уже бурно клокотала, и я с чистой совестью заварил чай.

Аса присела рядом, зябко кутаясь в одежду и вытянув замёрзшие руки к огню.

— Держи, глотни горячего, — я протянул ей кружку, предварительно бросив туда кусок сахара.

— Спасибо, — тихо выдохнула девчонка с пепельными волосами, вцепляясь в кружку обеими руками. В глазах мелькнуло подобие жизни, а изо рта повалил густой пар.

Я с облегчением отметил, что носом она не хлюпает и голосом не гундосит. Значит, пронесло — не заболела. Одной головной болью меньше.

Пока Аса со сладострастием прихлёбывала чай, из палатки вынырнула заспанная блонда. Бута Вòх в точности повторила утренний маршрут соседки. Кусты обрели новую посетительницу.

— Как спалось, барышни? — усмехнулся я, когда блондинка вернулась и плюхнулась напротив. — Не тесно было?

— Тесновато, — честно буркнула Аса, косясь на соперницу. Бута молча кивнула в подтверждение.

— Ну извиняйте, девушки, на хоромы не рассчитывал. Чем богаты, тем и рады, — развёл руками я, забирая у Асы пустую кружку.

Плеснув себе кипятка с заваркой, я с удовольствием приложился губами к горячему краю.

— А кто такие «барышни»? — подозрительно прищурилась Бута.

Я не сразу понял, к чему она клонит, но сообразив, в двух словах объяснил значение этого слова. Обоих определение вполне устроило.

Не успел я поднести кружку ко второй дегустации, как в спину прилетел ощутимый тычок кулаком. От неожиданности я чуть не плеснул кипяток себе на колени. Резко обернувшись, я обнаружил прямо за спиной Маль Виль.

Эта зараза умудрилась подкрасться абсолютно бесшумно — я даже шороха не услышал. Стояла с растрёпанной гривой и обиженно надутыми губами.

— Ты чё творишь? — хмуро бросила мастира.

— Чай пью, — искренне не врубаясь в её драму, ответил я.

— После неё?! — Маль Виль яростно ткнула пальцем в сидевшую рядом Асу.

— Да, а что? Посуды у нас мало, надо делиться как-то.

— Почему не помыл кружку, это ведь вербальный поцелуй! — ещё больше завелась Маль Виль.

Давно я не слышал подобного бреда. Какие же тараканы должны жить в голове у этой мастиры, чтобы так выворачивать наизнанку самые очевидные вещи? Проще надо быть, а не лепить слона из мухи. Я механически поднёс кружку к губам, собираясь сделать глоток и одновременно обдумывая, как ответить на это детское заявление, как вдруг получил хлесткий удар по руке. Кружка вылетела из пальцев, и остатки чая бурлящим фонтанчиком плеснули прямо в костёр.

— Ты чё творишь? — сдержав рвущиеся наружу матюги, я злобно зыркнул на мастиру. — Совсем берега попутала?

— Я же предельно понятно выразилась: помой кружку после неё! Не смей прикасаться своими губами туда, где эта... обслюнявила всё своим ртом. Мне неприятно, мало ли какую заразу она с собой таскает!

Вот это было уже через край. Я чувствовал, как волна горячего гнева подкатывает к горлу от её наглых замашек, но сдержался, поднялся на ноги и тяжело зашагал к ручьям. Помыл эту злосчастную посудину, вернулся к костру — злой, как чёрт, — сел на своё бревно и налил свежего чаю. Аса с Бутой сидели напротив и едва сдерживали улыбки. Мастира тем временем беззастенчиво копалась в моём рюкзаке. Что она там надеялась отыскать, я понятия не имел, но раздражение на эту синеволосую фурию уже подбиралось к красной отметке. Мне чертовски не нравилось, когда кто-то лазает по личным вещам без спроса.

— Эй, быстро отвалила от него! — рявкнула Маль Виль, выудив из глубин рюкзака какую-то тряпку и ткнув пальцем в Асу. — Держись подальше, плоскогрудая неудачница!

Аса метнула на неё тяжелый, полный ненависти взгляд, но спорить со вздорной мастирой не стала. Молча поднявшись, она пересела поближе к блондинке. Мастира тут же триумфально заняла её место.

— Расчеши мне волосы, — она протянула мне мою же расчёску, которую только что выудила из рюкзака.

— А если не хочу? — решил я поставить нахалку на место.

— Тогда я тебя покалечу, убью и выброшу твой труп бродячим собакам, — абсолютно будничным и одновременно серьёзным тоном выдала она.

— Да неужели? — я понял, что терпение окончательно дало трещину. На секунду даже захотелось снять ремень со штанов и хорошенько выпороть им одну слишком наглую задницу в воспитательных целях.

— Склонен к насилию? — Маль Виль пододвинувшись ближе в упор смотрела мне в глаза. — Или это твои тайные сексуальные фантазии?

Я осёкся. Она что, реально прочитала мои мысли про порку? Да быть такого не может! Догадалась по выражению лица? Или...

— Я могу читать твои мысли, когда ты так открыт, — прервала мои лихорадочные размышления мастира, напрочь загнав меня в угол. — И не надо делать такое удивлённое лицо. Больше в этом мире всё равно никто на такое не способен. А если кто и попытается — ничего у него не выйдет. Я поставила мощный барьер, пока ты дрых.

Вся моя воинственность испарилась в одну секунду. Верить в этот бред не хотелось, но опровергнуть его фактами я тоже не мог. Маль Виль просто нокаутировала меня этим заявлением. Так вот зачем она ночью в мой спальник залезла, вот почему...

— Прекращай думать всякие глупости, совсем не поэтому я решила спать с тобой! Лучше делом займись, — снова оборвала на середине размышлений мастира, в очередной раз доказав правдивость своих слов.

Она требовательно сунула мне расчёску и демонстративно развернулась спиной, предоставляя фронт работы.

Хихиканье со стороны Асы и Буты стало совсем уж назойливым. Я повернулся к девчонкам и бросил коротко:

— Хорош зубы скалить. Лучше сообразите завтрак на всех из того, что осталось. Пользы больше будет, чем хихикать по углам.

Дважды повторять не пришлось: Аса сразу принялась за дело, а Бута для вида принялась ей помогать.

Я чувствовал себя полным идиотом. Выходит, теперь я для Маль Виль как раскрытая книга? Она спокойно читает всё, о чём я думаю, стоит ей оказаться рядом. Вопрос только один — какого чёрта ей от меня надо?

— Расчеши мне волосы, в конце концов, хвать думать! — сердито выкрикнула Маль Виль, сетуя на мою нерасторопность.

Отказывать в этой просьбе я не стал. Решил, что нужно делать чего она просит, с меня не убудет. Поудобнее расположив расчёску в одной руке и другой рукой пододвинул к себе ближе, для удобства, волосы Маль Виль.

Странное чувство озадачило меня, когда я продолжил расчёсывать синеволосую мастиру. Хоть я отчётливо осознавал, что в руках у меня чужие пряди, ощущения шли такие, будто я касаюсь собственной головы. Я даже подумал, что это какое-то наваждение, и пару раз для проверки замирал, останавливая руку, но странная связь никуда не исчезала. Такая чертовщина кого угодно выбьет из колеи.

— Теперь заплети мне волосы, мы же в дороге, — неожиданно мягко попросила Маль Виль.

— Я не умею, — честно признался я.

— Тогда спроси, как это делается, у неё, — мастира кивнула в сторону моей провожатой.

Я глянул на Асу и правда: девушка уже ловко заплела собственные волосы в аккуратные косы, закрутив их вокруг головы, и при этом успевала возиться с завтраком.

Стоявшая рядом блонда откровенно скучала, ковыряясь в носу и разглядывая пустые окрестности.

— Может, проще её попросить сделать это, чем пытаться меня учить? — предложил я.

— Нет, ей нельзя меня касаться, — категорично заявила Маль Виль.

— Это ещё почему?

— Потому что мне противно! — махнула рукой мастира, потянулась к моей кружке, спокойно пригубила из неё чаю и водрузила на место.

Я уставился на неё с усмешкой, решив немного поддеть:

— Слушай, а как же твои принципы насчёт «вербальных поцелуев» и прочей ереси? Ты же только что прикоснулась губами к кружке, из которой я пил.

— Мне можно. В этом нет ничего постыдного. У нас с тобой контракт, — невозмутимо отозвалась Маль Виль. Реакция оказалась совсем не той, на которую я рассчитывал: ни единого мускула на её лице не дрогнуло, полнейший дзен.

Интересное заявление, мать его. Я даже растерялся, не зная, как реагировать на этот бред про контракт. Но спорить не стал — решил, что сейчас идеальный момент выжать из неё хоть какую-то конкретику.

Какого чёрта она вообще притащилась сюда? Зачем нашла меня, преследует ли какие-то скрытые цели и что за планы строит на будущее?

— Маль Виль, мы можем поговорить с глазу на глаз? — как можно тише спросил я, по инерции продолжая расчёсывать её синие пряди.

— С глазу на глаз — это как? — Маль Виль резко развернулась ко мне, уставившись непонимающим взглядом.

— Откровенно... — я на секунду завис, соображая, как проще и понятнее сформулировать мысль, и брякнул: — По душам. Высказать всё друг другу на чистоту, без посторонних ушей. Создать нормальный доверительный диалог.

— Ясно, — кивнула Маль Виль. — Ты хочешь признаться мне в лю... в своих чувствах!

— Чего?! — мастира просто расстреляла меня в упор из воображаемого дробовика. — Нет, я вообще не про это!

О чём она вообще думала, как в её голове нечто подобное родилось?!

Я и сам не заметил, как рефлекторно отшатнулся от неё чуть ли не на целый метр. Как вообще можно было выдать такую интерпретацию? Разве я хоть словом, хоть взглядом дал повод для подобных фантазий?

Ох уж эта молодёжь — в голове ветер и одна романтика на уме. А может, она просто решила потроллить меня? Но проверять не хотелось. Поборов минутный шок, я замотал головой:

— Маль Виль, ты абсолютно всё не так поняла! Я совершенно о другом хотел поговорить.

— Вот как! — мастира демонстративно отвернулась, обиженно сдвинув брови. — Ну так говори уже, раз начал. Мне не хочется никуда идти, — бросила она мне.

Разговор с самого начала не задался. Я тяжело вздохнул, подсел ближе и мысленно выругался. Ладно, хватит ходить вокруг да около, пора брать быка за рога.

— Ответь мне честно. Зачем и какого чёрта ты меня вообще разыскала и пришла?

Ответ был мгновенный:

— Глупый вопрос. Разве не очевидно? У нас с тобой контракт, — её голос аж сочился раздражением.

— Да погоди ты! Я же отдал этот контракт Буте Вòх. Разве она не передала его тебе?

— Ты совсем идиот? Эта жалкая бумажка для меня ничего не значит.

— А что тогда имеет значение? — нахмурился я.

— Связующая нить.

Я тут же вспомнил то, что мне рассказывала Сова. Эта самая «связующая нить» натягивается между людьми при подписании контракта. Именно из-за неё какой-нибудь бедолага в рабском ярме не может просто так взять и смыться от хозяина без последствий для своего здоровья или рассудка.

Конечно, многое зависело от силы мага, который накладывал печать при сделке, но порвать эту нить при желании — пара пустяков. Покупателю достаточно было вслух отказаться от договора и разорвать бумагу на куски, как магические узлы печати расплетались, освобождая раба. Обычная практика, когда знакомые или родственники выкупали своих и тут же отпускали на все четыре стороны.

Но что я сделал не так? Я же чётко помнил, как при свидетелях вслух отказался от контракта и всучил его Буте. Мастире оставалось только разорвать злосчастный кусок пергамента, и дело с концом!

— Ты точно дурак! — мастира склонила голову к самой траве. — Контракт с мастирой так просто не разрушить, как ты себе воображаешь.

— Постой, ты знаешь, о чём я ду...

— Забыл? Я же могу читать твои мысли! Ты для меня как открытая книга, — перебила меня мастира и как-то неожиданно грустно пояснила: — Одного клочка бумаги и твоего брошенного на ветер слова недостаточно.

— Тогда что нужно сделать, чтобы освободить тебя от этого чёртова рабского ярма? — до меня наконец дошло, зачем она вообще сюда пришла.

— Чтобы разорвать контракт, есть всего два пути. Первый — смерть хозяина. Второй — добровольное отречение от мастиры в любом Доме Соцветия перед матерью-наставницей.

Смерть. В голове мгновенно сложились все пазлы. Все мои ранние догадки подтвердились со стопроцентной точностью. Сложная комбинация Лиу Лу, хитрый расчёт матери, решившей вытащить дочь из кабалы, и я — просто тупой дурак, подвернувшийся под руку в Пограничье, чтобы этот план наконец заработал. Все действующие лица в сборе, осталось сделать последний шаг.

— Маль Виль, а ты сильная мастира... в магическом плане? — продолжил я напрямую.

— Да, — без тени сомнения признала она.

— Зачем тогда тебе меня убивать? Я ведь, если попросишь, могу и по доброй воле освободить тебя от ярма.

Мастира встрепенулась, будто её током шарахнуло, и уставилась на меня во все глаза.

Мы застыли на месте, не отрываясь глядя друг другу в глаза. Я прекрасно понимал, что такое откровенное признание сейчас могло стоить мне головы. Лучшего места не придумаешь: кругом глушь, свидетелей ноль.

Асу с Бутой я в расчёт даже не брал — одна обязана мастире жизнью, второй важна лишь потенциальная награда. Жизнь случайного пришельца из другого мира в этих краях не стоит ломаного гроша. А благодарность Лиу Лу за молчание Асы перевесит что угодно. Впрочем, как от ненужного свидетеля, от самой Асы тоже могли избавиться без лишних соплей.

— Ты... ты... ты... — Маль Виль никак не могла выдавить из себя членораздельный звук. — Ты решил, что я...

— Погоди, ничего не говори, — я приложил палец к губам, призывая её помолчать. — Просто выслушай меня. У меня есть к тебе одна просьба и вытекающее из неё предложение.

Я вытащил из пачки сигарету и прикурил. То, что я собирался произнести, больно било по мужской гордости, но цепляться за неё в этом мире — верный способ сдохнуть.

Сильный человек должен признавать очевидные вещи, а не тешить себя иллюзиями. Отрицать факты — глупо, обманывать самого себя — тем более. Я собственными глазами видел, на что способна мастира. Поставить на ноги человека, балансирующего на краю могилы, за минимальный срок и полностью исцелить тело — это вам не шутки. Про её боевой потенциал я мог только догадываться, но интуиция подсказывала, что эта синеволосая фурия способна преподнести немало сюрпризов.

Мысли о том, что она обычный лекарь, я даже не допускал. Хищная блонда и заносчивая Аса боялись её не просто так — они явно знали о мастирах куда больше моего, и их звериному чутью я доверял.

— Я не готов сдохнуть и совершенно этого не хочу, — начал я, чувствуя, как слова даются с трудом. — Хоть и понимаю, что глаза меня обманывают, когда я смотрю на тебя и вижу хрупкую девочку. Я знаю, что тебе не ровня. Я слаб, и мне это прекрасно известно. Просто дай мне шанс.

Я сам не верил, что произношу это вслух, но холодный рассудок диктовал своё:

— Давай договоримся так. Я сейчас иду в монастырь Праха Воинов, получаю там благословение и возвращаюсь к тебе в указанное место. После этого я полностью в твоём распоряжении. Ты показываешь мне ближайший Дом Соцветия, я добровольно отрекаюсь от контракта и освобождаю тебя.

После этих слов меня едва не затошнило. Я машинально прикурил вторую сигарету и замер в ожидании ответа мастиры, которая всё так же сидела ко мне спиной.

— Нет, так не пойдёт! — наконец глухо бросила Маль Виль после минуты тягостного молчания.

Глава 18

Глава 18.

«Твою мать!» — выругался про себя я и пальцами нащупал в кармане кардигана пистолет. Огнестрел — слабое утешение против сильного мага, но другого оружия у меня всё равно не было. Идти на убой молчаливым бараном я не собирался.

— Я не хочу расторгать контракт! — твёрдо заявила мастира, резко развернувшись ко мне лицом. — И убивать тебя в мои планы не входит, человек с тёмных земель! Понятия не имею, откуда ты набрался этой чуши, но ты совершенно не прав, думая, будто я жажду твоей смерти.

Верить ей на слово? После всего услышанного? Мотивов доверять мастире у меня не было ни малейших. Но говорила она с такой железобетонной уверенностью, будто слова её были выбиты на наковальне тяжёлым молотом.

— И меня жутко раздражает твоё недоверие! — Маль Виль поднялась на ноги и вплотную подошла ко мне. — У меня есть собственные причины, чтобы ты как можно дольше оставался в живых. Более того, с сегодняшнего дня я буду тебя защищать. Просто прими этот факт с благодарностью и почитай меня.

Тут меня окончательно развезло, как кусок масла на палящем солнце. Заявление мастиры окатило меня ушатом ледяной воды. «Почитай меня» — она что, возомнила себя божеством? Или вкладывала в эти слова какой-то другой смысл?

— А как же правило, что сильный маг физически не может ужиться со слабым в паре? Тебе ведь отлично известна эта истина. Что на это скажешь? — выпленул я ей в лицо.

— Тебе просто нужно стать сильнее, — спокойно пожала плечами мастира. — Я же уже сказала: рассчитывай на меня, пока сам не наберёшься мощи. Ничего с тобой не случится, прекращай трястись. Я мастира, а не человек, и ты мне вполне подходишь — пусть и слабенький пока.

Меня сожгло стыдом от собственного бессилия. Взрослый мужик, а отчитывает девчонка-подросток, открыто тыкая носом в мою трусость. Какой же позор — в этот момент хотелось просто провалиться сквозь землю.

Но закончить пикировку мастира не дала. Резко отпрыгнув в сторону, она вперила взгляд в густые кусты справа от нашего лагеря. Мгновение — и в её руке сформировался плотный шар, внутри которого судорожно бились разряды молнии. Мастира вскинула руку и швырнула его в заросли.

Оглушительный хлопок, плотная завеса дыма, а листья с двух ближайших деревьев осыпались на землю белым снегопадом. На месте кустов осталась лишь дымящаяся, оплавленная воронка.

Я вскочил на ноги, сдёргивая пистолет с предохранителя. Мастира коротко махнула рукой Бутæ Вòх, указывая на воронку, и блондинка тут же метнулась вперёд, выхватив из ножен длинные узкие ножи, блеснувшие холодным металлом. Маль Виль осталась стоять на месте, а я двинулся следом за блондой.

Бута мгновенно растворилась в зелени высоких кустов и крон, а я подошёл к краю воронки, оставленной разрядом мастиры. «А вот и наглядная демонстрация боевой мощи», — с холопским ужасом подумал я, разглядывая выжженную землю и обугленные щепки. Интересно, что ей там вообще привиделось? Может, какой-то лесной зверь решил на свою беду заглянуть к нам на огонёк, да вовремя унёс ноги.

Я снова прозевал момент, когда к моим плечам бесшумно подкралась Маль Виль. Девушка резко дёргала меня за рукав, требуя внимания. Я ошарашенно перевёл взгляд с её лица на дымящуюся воронку в земле.

— Чужой! Подслушивал, — бесцветным, лишённым всяких эмоций голосом процедила мастира. — А ты просил, чтобы наш разговор был без лишних ушей. Видишь, как я потакаю твоим просьбам?

— Это был человек или зверь?

— Без понятия. Скрывался профессионально, я уловила только чужую ауру, — виновато пожала плечами она.

Жесть какая. Я смотрел на мастиру смесью уважения и полнейшего непонимания. В ней совмещалось столько всего — и мощнейший магический потенциал, и совершенно дикие, бытовые заскоки.

Не задумываясь ни на секунду, она пустила в ход смертоносную магию просто потому, что кто-то оказался не в том месте и не в то время. Для меня это дикий перебор, а для неё — обыденность. Безрассудно? Безусловно. Сделал бы я так? Вряд ли. Может, потому что я банальный трус? Ответа на этот вопрос у меня не было. И признаваться самому себе в собственной трусости жутко не хотелось. Да и трусость ли это вообще? Тут вопрос благоразумия. Мало ли кто по чистой случайности мог оказаться в кустах.

— Ты мне так волосы и не заплёл! Шевелись. Завтракать пора, скоро выступаем, — Маль Виль мгновенно потеряла интерес к лесопосадке, переключившись насущные дела.

Вот так номер. Сначала разнесла тут всё к чертям, устроила взрыв, а теперь ведёт себя так, будто ничего не произошло. Я хлопнул себя по лбу. Чёрт, да я в последнее время стал слишком уж рефлексировать, воспринимать всё близко к сердцу. Раньше за мной такого не водилось — жил проще, а сейчас превратился в какую-то размазню. О том думаю, тут гадаю, там додумываю... Что за херня вообще?

Мастира права: надо проще смотреть на мир, а не фильтровать тонны ненужного мусора в собственной голове. Пора выныривать из этого эмоционального бедлама и возвращаться в нормальное состояние.

Я сплюнул на землю и уже было шагнул к Асе, как меня мёртвой хваткой перехватили за запястье.

— Я же сказала: заплети мне волосы! — прошипела в бешенстве Маль Виль.

Точно, уйти от этой фурии не выйдет — раз решила своего добиться, костьми ляжет, но не отпустит. Молодость, мать её.

Пришлось звать Асу за инструктажем. Та попыталась сама подойти и сделать всё по науке, но мастира зыркнула на неё так тяжело, что голубоглазая мгновенно отпрянула: Маль Виль прозрачно намекнула, что касаться её волос смертельно опасно для здоровья. Аса предупреждение поняла с полуслова — спорить с этой ходячей бурей никто в здравом уме не собирался.

Я искренне поражался тому, как быстро Аса адаптируется к любой жести. И надо же мне было подумать о том, какому-то везунчику достанется жена с таким железным характером, как в тот же миг я получил ощутимый тычок локтем под ребра.

Чёрт, я совсем забыл, что теперь эта зараза читает мои мысли! От этой детали становилось неуютно до мурашек. Кое-как справившись с корявой причёской мастиры, я всё-таки решил спросить напрямую про те странные ощущения, когда расчёсывал её волосы — будто прикасался к собственной голове. Мастира лишь презрительно махнула рукой, брякнув что-то невнятное про мужскую тупость и особенности «связующей нити», которая работает в обе стороны в зависимости от того, кто за неё дёргает. Разбираться в этих туманных магических терминах мне уже было лень, поэтому я просто забил, отложив до лучших времён.

К «столу» уселись без блондинки. Мастира уже потянулась к еде, но я наотрез отказался начинать трапезу без Буты, которая из зарослей так и не вернулась.

Мы молча прождали минут пять — тишина. Маль Виль начала терять терпение, бросая на меня злые, косые взгляды.

— Нет, я сказал! — я хлопнул ладонью по её руке, когда она попыталась стянуть кусок вяленого мяса. — Нельзя! Ты её сама в лес отослала, теперь сиди и жди. Либо идём искать!

Мастира обиженно отдёрнула руки, надула губы и ещё сильнее насупилась.

— Да что с этой грудастой сделается! — тут же вступилась за неё Аса.

Сама она, впрочем, завтракать тоже не спешила — по её виду было ясно, что девчонке надоело сидеть на одном месте и она уже готова рвать когти к монастырю.

— Всё равно! Не по-людски это — начинать без неё. Все должны есть вместе, иначе это просто неуважение к Буте Вòх.

— Ой, прекрати, Марк, — промурлыкала Аса, хитро прищурившись. — Я что-то не заметила с её стороны особого уважения к тебе. Так с какого перепугу тебе за неё переживать? Или она тебе настолько запала в душу, что ты из головы её выбросить не можешь?

Я сразу раскусил игру Асы. Девчонка подбирала слова специально, чтобы проверить реакцию Маль Виль. Вот сучка! И своего она добилась: мастира надулась ещё сильнее, а на последних словах даже заскжетала зубами. Для меня уже не было секретом, что Мастира ко мне явно неровно дышит. И это создавало чертову тучу проблем. Ввязываться в такие отношения я не собирался. Маль Виль была красива — спору нет, — но представить её в роли женщины я не мог при всём желании. Слишком огромная пропасть в возрасте и... во всём остальном. Тупиковая ситуация. Отогнать её от себя я не мог. Да и, чего греха таить, магическая силища рядом лишней никогда не бывает, особенно со всеми этими заморочками вокруг контракта. Но, чёрт возьми, смотреть на неё как на женщину я не мог! Как на младшую сестру или чокнутого боевого товарища — да, ради бога. Но не больше.

Всё это казалось полнейшим бредом. Маль Виль на своём пути ещё встретит кого-то помоложе, адекватнее и лучше меня. Того, с кем она действительно будет счастлива. А со мной она пробудет лишь до тех пор, пока действует эта проклятая бумага. В этот момент я дал себе зарок: как только представится первый же безопасный шанс, я разорву контракт и отпущу её на все четыре стороны.

Из кустов наконец вынырнула блонда. Вид у неё был жуткий: тяжело дышащая, вся бледная, на левой щеке — свежий порез, а с левого бока расплывалось тёмное пятно крови. Да что за напасть такая! Эта Бута Вòх вечно умудрялась находить приключения на мягкое место.

Я сорвался с места ей навстречу. Передвигалась она с явным трудом. Подбежав, я закинул её руку себе на плечо и, поддерживая всем весом, помог доковылять до лагеря. Аккуратно уложив блондинку на спину, я тут же зыркнул на мастиру. Маль Виль сидела у импровизированного стола в прежней позе, демонстративно игнорируя происходящее.

— Маль Виль, может, поможешь? — возмущённо бросил я.

— Нет, — лениво бросила мастира, даже не повернув в нашу сторону головы.

Вместо того чтобы поднять задницу и помочь раненой, эта эгоистичная бестия преспокойно принялась уплетать завтрак, который приготовила Аса.

Блонда лежала молча, стиснув зубы. Аса тоже не издавала ни звука — всё её внимание было приковано ко мне. Я же сверлил взглядом мастиру, которая продолжала делать вид, что вокруг вообще ничего не происходит.

— Приятного аппетита, — с презрением бросил я мастире и тут же переключился на осмотр Буты.

Бросать девчонку в беде я не собирался, а эта показная холодность Маль Виль уже порядком надоела. Я присел рядом с блондинкой. Оценить масштаб бедствия предстояло быстро: в первую очередь внимание привлекал окровавленный бок. Я расстегнул её пиджак и задрал край рубахи. Всё было залито кровью, но, к счастью, ранение выглядело поверхностным — по крайней мере, наглухо пробитым живот не казался. Уже легче.

Метнувшись к рюкзаку, я выудил походную аптечку. Действовать нужно было чётко.

— Воды принеси! — рявкнул я на застывшую в ступоре Асу. — Живее!

Я зубами сорвал упаковку с самоклеящейся повязкой, прижал к ране плотный марлевый тампон, чтобы хоть немного остановить кровотечение, и подержал пару секунд.

Убрав тампон, принялся зачищать область вокруг пореза от запёкшейся крови. Слава богам, внутренности наружу не просились, да и сам разрез оказался неглубоким — шириной едва ли в половину спичечного коробка. Тщательно промыв рану, я залил её перекисью, обработал йодом по краям, наложил свежий стерильный тампон и зафиксировал всё широким пластырем. Затем вскрыл бинт и плотно закрутил тугой повязкой.

Сполоснув пальцы, я быстро вскрыл ампулу с мягким успокоительным, набрал в двухкубовый шприц препарат и ввёл ей в плечо, чтобы снять шок.

Переведя дыхание, я переключился на лицо. Смотреть на рассеченную щеку Буты было больно — девчонка симпатичная, а шрам на пол-лица явно её не украсит. Нужно попытаться аккуратно стянуть края.

— Значит, она тебе всё-таки нравится? — раздался за спиной ядовитый, полный упрёка голос Маль Виль.

Вот дура! При чём здесь «нравится — не нравится», когда тут человек кровью истекает?! Разве человеческая жизнь не стоит того, чтобы за неё побороться? Пустить всё на самотёк — самый лёгкий путь, удел трусов и слабаков. Протянуть руку помощи тому, кто в беде — это не про симпатии, это элементарная человечность.

— Ты опять за своё, Маль Виль? Не хочешь помогать — так хотя бы не мешай!

— Как скажешь, хозяин, — демонстративно фыркнула мастира.

Спорить с её детскими обидами у меня не было ни времени, ни желания — в приоритете оставалось лицо блондинки.

В этот момент пересохшие губы Буты еле слышно шевельнули:

— Я его догнала... но он ушёл.

— Тихо, тихо, не разговаривай, — приложил пальцы к губам Буты я и принял из рук подоспевшей Асы котелок с водой и чистый бинт.

Промочив лоб и виски блондинки, я лихорадочно соображал, что делать дальше. Щеку тоже придётся зашивать — просто так разодранная кожа не срастётся, а времени на эксперименты у нас нет. Чёрт, да какой из меня хирург...

В этот момент кто-то мягко, но настойчиво опустил ладонь мне на спину.

— Хватит уже, — послышался за спиной голос Маль Виль. — Отойди. Мне противно смотреть на твои мучения, я сама её исцелю. Тебе нужно было просто отдать мне приказ, когда ты уже это поймёшь?!

Я молча поднялся, плюхнулся на землю и устало щёлкнул зажигалкой, закуривая, пока мастира занималась раненой. Маль Виль повторила тот же фокус, что и в прошлый раз: в её ладонях вспыхнул тусклый желтоватый шар, который она впечатала прямо в тело блондинки. Бута резко выгнулась дугой, забилась в коротких конвульсиях и тут же обмякла, провалившись в глубокий обморок.

— И что это было? — хмуро бросил я, глядя на мастиру.

— Мне просто надоело тратить собственную ману на эту бестолковую бабу, — дерзко парировала она. — Впереди дорога, и неизвестно, на кого мы нарвёмся. Ты же сам слышал: она кого-то догнала.

— И судя по её внешнему виду, этот «кто-то» оказался чертовски недружелюбным гостем, — тут же вставила свои пять копеек Аса, поддерживая мастиру.

— Да пошли вы все! — отмахнулся я, поднимаясь с земли, и направился к остывшему костру доедать свой проклятый завтрак.

После недолгой трапезы, прошедшей в абсолютном молчании, Маль Виль начала клювать носом и вырубилась прямо сидя. Видя такое дело, я аккуратно подхватил её на руки и перенёс к спальнику, уложив поудобнее. Следом затащил в палатку отключившуюся Буту и вернулся к костру, где скучала Аса.

— Похоже, сегодня до монастыря мы уже не дотопаем, — резюмировал я, присаживаясь рядом.

— Точно, — кивнула Аса, подбрасывая в догорающий огонь пару сухих веток.

— Хочешь капучино? — предложил я, решив немного разрядить обстановку.

— Это ещё что такое? — с искренним любопытством уставилась на меня девчонка.

Я порылся в рюкзаке и выудил пакетик с растворимым кофейным напитком. Конечно, до настоящего итальянского капучино ему было далеко, как до луны, но за неимением лучшего — сойдёт. Да и дело было даже не во вкусе, а в банальном внимании. Я чувствовал перед Асой определённую вину: она застряла в этом опасном путешествии во многом из-за нас, и бросать её сейчас я не собирался — без мастиры и раненой Буты я всё равно никуда не двинусь.

Вскипятив воду, я высыпал порошок в кружку и залил кипятком, аккуратно размешав. Аса оценила напиток на ура — едва сделав глоток, она расплылась в довольной улыбке.

— Могу тебя поздравить... — с хитринкой в глазах протянула она, прихлёбывая сладкую жижу из кружки.

— С чем? — не понял я.

— Тебя приняла мастира. Многим бы такое счастье и не снилось.

— Что ты вообще имеешь в виду? — слова Асы зацепили меня за живое.

— То самое, дурачок! — хихикнула Аса в своей обычной манере. — Тебя не просто признали. Она на тебя положила глаз! Многие бы позавидовали черной завистью тебе.

Вот эту тему мне не хотелось сейчас поднимать. Особенно обсуждать личные отношения с незнакомкой.

— А я вот почему-то нифига не рад, — тяжело вздохнул я. — И самое комичное — когда она вообще успела?

— Нууу... — протянула Аса, — насколько мне известно, мастирам на это много времени не требуется. Они либо сразу выбирают своего хозяина, либо шлют его лесом раз и навсегда. На всё про всё им хватает суток-двое. Это мы, люди, любим страдать ерундой: месяцами раздумываем, сомневаемся, боимся признаться самим себе, устраиваем драмы и всё в таком духе. А у них всё предельно просто: присмотрелась, оценила и решила. Иногда даже завидую их решительности. Говорят, их создали именно такими, хотя никто толком не знает почему. Но факт есть факт: окончательный вердикт — принять мага или отвергнуть — они выносят молниеносно. Максимум три дня на раздумья, и то в самых редких случаях.

— М-да уж... — выдохнул я, глядя в костёр. — Понятия не имею, что она во мне нашла. Я не писаный красавец, не герой, далеко не молод и уж точно не силён.

— Тут не поспоришь, внешностью бог тебя обделил, — ехидно ухмыльнулась Аса. — Страшненький, прямо скажем. Но женскому сердцу на твою физиономию наплевать. Главное, чтобы она нашла в тебе что-то близкое, родное, резонирующее с её собственной душой. Раз приняла такое решение, значит, зацепило её что-то. Понимаешь, о чём я?

— Примерно, — соврал я, кривя душой.

— Смотри теперь при ней мне комплименты не отвешивай, — строго пригрозила Аса, понизив голос. — Баба она горячая и с прибабахом, попадать под её горячую руку мне что-то совсем не улыбается.

— Договорились, — согласился я, мысленно признавая, что винить тут некого. Оставалось только плыть по течению, а там, глядишь, и найдётся выход из этого цирка.

— Всё дело в том, что у них ауры полностью идентичны, — раздался из палатки слабый голос Буты. Блондинка как раз находилась впритык к нашему костру.

— Да неужели? — удивилась Аса, поворачиваясь к вылезающей наружу блонде.

— Я в первый раз сам офигел, когда понял, — признался я, глядя на пошатывающуюся блондинку.

Бута выбралась из палатки и тут же потребовала еды. Аса молча сунула ей остатки утренней пайки, на которую блонда набросилась с жадностью загнанного волка.

— Спасибо! — пробубнила она с полным ртом, косясь на меня.

— Ешь давай, — кивнул я.

— Тебе надо к ней, — Бута кивнула в сторону мирно посапывающей мастиры. — Она сейчас пустая, а зарядить её можешь только ты. Иначе проспит чёрт знает сколько времени.

— Тебе-то откуда знать? — подозрительно прищурился я.

— Просто прижми её к себе поближе и посиди так, — хрипло выдохнула блонда, морщась от боли в боку. — Надо так. Потом сам у неё всё расспросишь. Я в ваши дела нос совать не хочу. Сейчас расскажу тебе всё, а Маль Виль это не понравится и потом поминайте как звали.

Колебался я недолго — всё же спорить со знающими людьми в этом цирке себе дороже. Ложиться спать я, конечно, не стал, но аккуратно подтянул Маль Виль поближе и устроил её голову у себя на коленях, мягко перебирая пальцами синие пряди.

Аса тут же сорвала с моих губ готовый вопрос, опередив меня. Девушка принялась допытываться у блонды, что именно произошло, и Бута выложила всё до мельчайших деталей.

Правда, рассказчик из блонды был так себе. Чтобы докопаться до сути, приходилось продираться сквозь тонны слов-паразитов и мат. Но если отбросить лишнюю шелуху, картина вырисовывалась следующая.

Когда Маль Виль указала на тайного гостя, Бута ломанулась в заросли. Она до последнего думала, что мастира перестраховалась и подняла ложную тревогу, но привычка есть привычка — выхватив ножи, блондинка пошла по следу. А след нашелся сразу: кто-то улепётывал через кусты, создавая немало шума. Бута, выросшая в лесах и отлично умеющая выслеживать дичь, быстро просчитала траекторию беглеца и пошла наперерез. Всё шло по её плану, пока из кустов не вынырнул второй — сообщник.

Пока она пыталась настичь первого, второй атаковал со спины. Оба владели мечами профессионально — явно не дворовая шпана. Против двоих подготовленных бойцов у Буты шансов не оставалось вообще, так что после полученного ранения в бок ей пришлось спасаться бегством. Преследовать её парочка не стала — судя по всему, у этих двоих имелась задача поважнее.

На прямой вопрос, кем были те двое, Бута внятно ответить не смогла. Но кое-что всё-таки прояснилось: это были обычные люди, мужчина и женщина чуть старше двадцати, одетые в странные свободные балахоны. По её словам, они определённо принадлежали к касте магов, но силой особой не блистали — в открытом бою магию не использовали вовсе, если не считать остаточный фон от разряда, которым их спугнула Маль Виль.

Я немного поразмыслил над её словами и пришёл к выводу: возможно, Бута столкнулась с такими же кандидатами или новичками, как я сам.

Мою теорию с ходу поддержала Аса, ехидно заметив, что дорога здесь вообще-то одна-единственная, и ведёт она аккурат к монастырю. Так что вполне вероятно, это были такие же «тёмные рыцари», только, в отличие от меня, способные за себя постоять.

На слове «постоять» Аса сделала особое ударение, прозрачно намекнув на мою собственную никчёмность. Я проглотил шпильку без возражений, приняв её как сухой факт. Чёрт побери, она была права. Мне кровь из носу нужно становиться сильнее. Докатиться до того, чтобы обычная провожатая открыто тыкала носом в мою слабость — это уже дно. Про мастиру я вообще молчу.

Глава 19

Глава 19.

За разговором я даже не заметил, как на автомате стал одной рукой гладить мастиру по голове. Делал это чисто рефлекторно, будто кота на руках гладил. Поймав себя за этим занятием, я мгновенно отдёрнул руку и смущенно посмотрел на девчонок сидящих напротив, чем вызвал приступ смеха у Асы и Буты.

Над моим замешательством они звонко и весело рассмеялись ещё больше. Но я не чувствовал злобы от блондинки и пепельноволосой. Искренний смех не резал слух и не колол шпильками сознание.

Оставалось только смущённо буркнуть в их сторону “балбески” и отвернувшись достать очередную сигарету из кармана. Не уверен, но похоже я даже покраснел от этой ситуации, чего не хотелось демонстрировать остальным. Уши точно горели, а значить на щеках и румянец был.

Ёпть. Тридцать шесть лет, а как первоклассник веду себя. Даже стало немного обидно за себя, что так просто попался, ещё и начал так реагировать.

— Мастиры не выносят дым, — предупредила меня блонда. — Я тебе не советую курить рядом с ней. Спросонья может и без головы тебя оставить, не разобравшись, что к чему.

Откуда столько язвительности в словах у этой блонды? Я её, можно сказать, уже второй раз спас, а благодарности и уважения никакого. Неблагодарная, одним словом, что с неё взять.

Но этими словами девушка как бы активировала мою настороженную обиду в уголке сознания и открыла ей дверь наружу.

— Бута, спасибо за предупреждение, и закрой уже свой рот, наконец, — не слишком вежливо я бросил той, намекая, что пора определиться, с кем она общается.

Намёк был не в том плане, чтобы она хотя бы как положено отплатила за мои труды по спасению её жизни, а чтобы вспомнила правила приличия. Взяла в расчёт хотя бы тот факт, что я как-никак старше их и хоть какая-то толика уважения должна присутствовать в её словах при общении со мной. Бута должна же была быть знакома с элементарной вежливостью, не в лесу же выросла.

— Что? — возмутилась блондинка.

— Говорю тебе, чтобы ты не разговаривала, а силы накапливала, — усмехнулся я, понимая, что прозрачные намёки ушли лесом.

— Без тебя как-то разберусь. Так что можешь оставить свои советы при себе.

— Я тебя услышал, — кивнул я головой, не желая развивать эту тему.

Где логика, кто бы мне сказал. Отчего эта блонда такая колючая? Какие у неё ко мне претензии? Фиг знает. И это она мне собирается “верой и правдой” под боком зудеть какое-то время. Ну-ну.

Дальше ничего интересного не происходило. Бута с Асой валялись на траве, беззаботно рассматривая небо. Мастира спала на коленях. Ноги затекли.

Я сменил положение и прислушался к себе. Ману из меня выкачивали словно насосом, прямо физически мог это ощутить. Всё сливалось как в бездонное ведро. И ведро это была мастира.

Бута была полностью права: мастира подзаряжалась от меня с неустанной жаждой гидравлического насоса.

Я чувствовал себя резервным баком для этой скоростной машины Маль Виль. Но, по правде сказать, мне совершенно не обидно. Не жалко.

Стоит признать правду. Сейчас положение дел такое, что я могу быть полезен лишь как резервный бак. Если так надо, я не против. Боевая мощь полностью на мастире, я же не способен на многое. Никаких навыков фехтования мечом. Ножами не владел, а в ближнем бою против опытного бойца и ломанного гроша на себя не поставил бы. Всё, что было в моих силах — только подпитка мастиры.

Потерял ли я уверенность в себе? Нет. Несмотря на все выводы, я не терял надежды, что настанет и мой час. Я принимал всё случившееся как адаптацию к этому миру и распознание его основ.

Бесценный опыт, когда вот так просто сталкиваешься с будничными проблемами лицом к лицу. Это не передать на словах и не записать в тетрадь. Это надо понять, прочувствовать и ощутить на своей шкуре, чтобы быть в курсе дел.

Слова мастиры застряли в голове и не давали покоя. Маль Виль уверила меня, что беспокоиться не о чём по поводу того, что сильный маг находится рядом со слабым.

Уловка или правда? Если поверить ей, становится нелогичным поведение Лиу Лу. В чём тогда выгода Лиу Лу, продавшей мне свою дочь-мастиру? Возможно, ее планы идут далеко в будущее. Но это слишком рискованно с её стороны. Не было никаких гарантий, что я смогу протянуть столько времени. Ведь нить жизни может оборваться в самый непредвиденный момент. Случайность — такая госпожа, что не шлёт писем и предупреждений.

А с другой стороны, Лиу Лу знала о силе своей дочери. Чем не надёжный щит на всякий случай? Если сложить половинки одного целого, получим очевидный вывод. Маль Виль — знатный целитель, наверняка и отличный боец, да и другие скрытые таланты могут проявиться со временем. Лиу Лу известно о Маль Виль куда больше, чем мне.

В общем, как я ни ломал над этим голову, ничего путного не придумал. Вывод один: чтобы во всём разобраться, нужно больше информации и время. Тогда и можно будет делать выводы, видя полную картину. А так — это бессмысленно.

И ещё эти слова Буты: «у них одинаковая аура». К сожалению, я не мог настроить себя на призрачное зрение, чтобы увидеть ауру других — для этого в теле просто не было маны. Мастира опустошала всё подчистую.

***

Солнце уже стояло высоко над головой, становилось по-настоящему жарко. Аса сходила к ручью и набрала в котелок воды. Хорошая идея — попить чаю, когда заняться нечем. Я уже три раза перебрал пистолет, до блеска вычистил его снаружи и смазал маслом внутри. Оставлять без внимания своё единственное оружие в этом незнакомом и опасном мире было непозволительной роскошью.

Спрятав пистолет в кобуру, я увидел, что мастира лежит с открытыми глазами и смотрит на меня. Я убрал голову Маль Виль со своих колен и встал, разминая затекшие ноги.

— Проснулась? Это хорошо, — бросил я мастире, недовольно прокряхтевшей моим поступком, что лишил её мягкой опоры под головой.

— Да, теперь я бодра и полна сил, — сказала Маль Виль, положив руки за голову.

Потягиваясь как кошка в спальном мешке, синеволосая даже не думала подниматься.

— Пора в дорогу, итак уже много времени потеряли, — попросил я, присев на корточки рядом с ней.

Ожидаемо в ответ услышал только горсть грубости и нежелания куда-то идти и что-то делать, когда можно полежать на солнышке и немного ещё поспать. Но с подобным мнением я был не согласен категорично.

На сборы много времени не ушло. Я практически сам со всем справился минут за двадцать. Поинтересовавшись у Буты, может ли она свободно идти, получил от блондинки короткий ответ: переживать за неё не стоит, задерживать в пути она не станет.

Так и вышли.

Я шёл замыкающим, а возглавляла движение Аса Лап. На разговоры времени не оставалось — всё внимание уходило на узкие волчьи тропы, ведущие к монастырю. Лесопосадку прошли за три часа, я даже отметил время по ручным часам. Дальше начался ад. Карабкаться по скользким камням через множество мелких ручьёв и грязевых луж оказалось той ещё задачей. Но на этом всё не закончилось. Аса уверила: если доберёмся до середины горы, там нас ждёт источник чистой воды, возле которого и стоит встать на ночлег.

Девчонки шли налегке, а вот весь груз на горбу тащил я. Вопреки вчерашним опасениям, крепатуры с утра не было, но, поднимаясь по крутым тропам, я прекрасно понимал: завтрашнее утро к моему телу так благосклонно уже не будет.

Нагрузка выходила ощутимая. Никогда бы не подумал, что в гору настолько тяжело идти. Через пару часов ноги просто гудели от перенапряжения. Зря я набрал с собой столько барахла. Надо было ещё в городе обзавестись хоть каким-то осликом, чтобы свалить поклажу на него. Но, как говорится, хорошая мысль приходит с опозданием... Ещё и мастира с Бутой на мою голову, их я вообще не рассчитывал кормить. Запасы провизии сожрутся моментально, и придётся сосать лапу.

Оставалась надежда, что в монастыре удастся как-то разжиться едой. Выбора всё равно не было. Повернуть назад к рыбацким сёлам можно, но я и так потерял кучу времени. Пора наверстывать.

Когда начало темнеть, мы вышли на довольно ровную площадку с небольшим и неглубоким гротом. Идеальное место для ночёвки, если бы не одно «но»: пещеру уже заняли до нас.

Внутри горел костёр. Я решил взять переговоры о совместном ночлеге на себя. Идти дальше не имело смысла — Аса предупредила, что это единственная точка на маршруте, где можно остановиться на ночь, дальше на привал стать негде.

Сбросив рюкзак на землю, я попросил спутниц подождать на площадке. Сам направился к пещере. Пистолет в кармане наготове, лицо до неприличия серьёзное. Мастира, вопреки моему запрету, молча двинулась следом, но в душе я был этому только рад. С такой кавалерийской поддержкой за спиной чувствуешь себя куда увереннее и спокойнее.

Подходя ближе, я разглядел двоих у костра. Они упорно делали вид, будто не замечают гостей. Штандарт тёмных рыцарей просматривался чётко, а вот флаг клана терялся в глубине пещеры. Из-за сгущавшихся сумерек и пляшущих теней разглядеть лица было непросто. Я остановился шагах в десяти от незнакомцев.

Парень и девушка. В памяти тут же всплыл утренний рассказ Буты. Краем глаза я засек тёмное кровавое пятно у парня на штанине. Как пить дать, именно эти двое едва не пустили блондинку на фарш.

Или же не стоит спешить с выводами. Уж слишком тороплюсь. Если трезво разобрать утренний замес с их колокольни, то злодеями выходим как раз мы. Представь картину: люди встали на привал, услышали чужой шум в кустах. Решили аккуратно посмотреть, кто там лазит — в этих диких краях дураков нет, чтобы в трубы дудеть о своём присутствии. А в них без предупреждения херачат смертоносным разрядом! Да ещё и устраивают погоню, когда они попытались отступить. Я прямо представил бешеные глаза Буты с ножами наперевес, летящую на них из зарослей. Естественно, они стали защищаться. Так что косяк целиком на нашей совести.

— Добрый вечер! — чеканя слова, обратился я к чужакам и слегка наклонил голову в знак приветствия.

Ответа не последовало. Парень с девушкой даже глазом не повели. Сидели напряжённые, как каменные истуканы. И сама их посадка у огня выбивалась из привычного пейзажа: на подушках, подобрав под себя ноги и выпрямив спины. «Азиаты», — мгновенно кольнула мысль.

Сухая ветка в костре с треском лопнула, выбросив сноп искр. На пару секунд вспышка осветила того, кто сидел ближе. И этого мгновения мне хватило. Парень был одет в армейскую робу со стандартным камуфляжным рисунком земной армии, а на левом рукаве белел прямоугольный шеврон с красным кругом по центру.

Японцы?! Этот флаг ни с чём не спутаешь. Да и раскосые, чеканенные черты лица парня не оставляли сомнений в его происхождении.

Покопавшись в памяти, я решил зайти со второго захода:

— Сумимасэн... — выцедил я из словарного запаса. — Комбанва.

Это был весь мой скудный багаж японских слов. Но сработало. Парень мгновенно дернул головой, уставившись на меня. Проняло. Поймав его контакт, я тут же перешёл на общий язык Охойо:

— Прошу прощения, словарный запас японского у меня крайне ограничен. Я так понимаю, вы с Земли?

«Встретил землячков, мать их», — с иронией подумал я.

Японец молча кивнул, но взгляд его оставался хмурым и тяжёлым. Выглядело это даже немного комично: ростом парень был от силы сантиметров сто семьдесят против моих ста восьмидесяти девяти — на моём фоне вылитый подросток. Вот только хмурый прищур этого самурая, мёртвой хваткой вцепившегося в рукоять меча, шутить совершенно не располагал.

— Перейду к делу, — решил не затягивать разговор я. — Вы не будете против, если мы составим вам компанию в этой пещере на ночь?

— Мы против! — за двоих твёрдо ответил парень, бросив на меня тяжёлый взгляд. — Вам здесь совсем не рады, ищите себе другое место!

— Но это невозможно, — спокойно возразил я. — Уже стемнело, идти нам некуда.

— Это ваши проблемы! — не сдавался самурай.

Заметив боковым зрением синий отблеск, я обернулся. Мастира уже играла в руке знакомым шаром с молнией внутри — точно таким же, каким палила кусты утром.

— Видите? — я кивнул в сторону Маль Виль. — Моя спутница с вами не согласна. Не будьте упрямы, я хочу решить вопрос миром. Мы не хотим причинять неудобств, но выбора у нас нет. Войдите в наше положение.

Судя по взгляду японца, магия мастиры была ему отлично знакома. Самурай вскочил на ноги и со звонком обнажил меч. Маль Виль уже собралась атаковать, но я заслонил японца собой, резко развернувшись к ней лицом.

— Не надо, Маль Виль. Я не сомневаюсь в твоих силах, но убивать их не нужно!

К мастире, в качестве поддержке тут же метнулась блонда — та самая, что столкнулась с ними утром. Сзади японца с обнажённым клинком встала его спутница. Направив острия мечей на нашу группу, парочка замерла, в упор глядя на Буту. Блондинка выхватила длинные ножи и припала к земле в боевой стойке. Ситуация накалялась до предела.

Я повернулся к азиатам и спокойно уселся прямо на камень, скрестив ноги и руки.

— Маль Виль, если Бута дёрнется без моего приказа — убей её! — бросил я через плечо.

— Хорошо, хозяин, — без колебаний согласилась мастира.

Блонда за спиной возмущённо заворчала проклятиями, но её никто не слушал. Нападать сейчас Бута не станет, в этом я был уверен. Требовалось срочно разрулить конфликт с японцами. Мысль о том, чтобы просто перебить ни в чём не повинных людей, мне претила.

— Итак. За моей спиной стоит моя мастира, — я указал рукой на Маль Виль. — Вы же знаете, кто это?

Японцы молчали, не делая ни единого движения. По их лицам трудно было понять, знакомы они с понятием мастир или нет. Но демонстрация силы Маль Виль должна была отрезвить их. Вряд ли эти двое были настолько безрассудными, чтобы игнорировать такую угрозу.

— Отчего вы только такие упрямые! — подала голос Маль Виль. — Дурачьё, вы дышите только потому, что этот человек хочет вас пощадить! Опустите свои мечи и скромно забейтесь в угол.

Я тут же осёк мастиру. Напомнив, что переговоры ведутся мной, я попросил её не лезть без команды. На удивление, Маль Виль послушалась беспрекословно. В душе шевельнулось что-то похожее на гордость: на людях она вела себя правильно и следовала субординации. Вот за это ей огромное спасибо.

— Нам незачем ссориться! Мы все в одной лодке, давайте не будем раскачивать её взаимным недопониманием. Да, признаю, утренний инцидент был нашей ошибкой. Поверьте, мы сожалеем. Мы не оправдываемся, просто приносим свои извинения.

— Хватит слов! Убирайтесь, — упёрся японец, полностью проигнорировав мои слова.

Я хлопнул ладонями по камням и поднялся на ноги. Медленным шагом двинулся прямо на него — грудью на обнажённое лезвие. Твердолобость самурая вывела меня из себя. Усугублять ссору до крови не входило в мои планы, но и отступать я уже из принципа не собирался. Да и зачем?

— Ну вот я перед тобой. Стою без оружия. Ты готов убить человека и умереть сам ради собственного невежества? Ради дурацких принципов? Ты готов к тому, что эта девушка тоже погибнет из-за твоей слепой глупости?

Рука японца дрогнула. Похоже, до этого каменного самурая наконец-то начало доходить.

— Ты согласен подохнуть здесь, так и не дойдя до монастыря? Ты перешёл пограничье ради того, чтобы сгинуть в этой дыре? Разве такой была твоя цель, когда ты впервые шагнул за врата? Такой конец ты готовил для себя и для неё? Сгнить в этой убогой, серой пещере?! За просто так. Только потому, что у тебя не хватает серого вещества в голове? Бака!

И в этот момент, Маль Виль громко тяжело вздохнула, намекая, что времени на долгие раздумья у них нет. К тому же, я так же понимал, что этот упертый баран передо мной уж слишком ощетинился.

В этот вечер на горной площадке, ведущей к монастырю Праха Воинов, обошлось без кровопролития. Все устроились на ночлег в одной пещере. Засиживаться у костра не стали: наскоро поужинали и сразу легли спать. Наша группа решила дежурить по очереди. Мастира только ворчала на мою мягкотелость, заявляя, что без этих двоих головной боли было бы куда меньше. Первой заступила Аса, её должна была сменить Бута, затем моя очередь, а под самое утро на часы вставала Маль Виль.

Когда Бута меня разбудила, я поднялся и заварил себе крепкого чаю. Наш сосед-японец тоже не спал — судя по всему, просидел у огня всю ночь, не смыкая глаз. Понимаю. Осторожность в этих краях — полезная привычка. Будить Маль Виль я не стал: она спала слишком крепко, и пусть лучше набирается сил перед новым днём.

Утро выдалось холодным. Поднялись все ни свет ни заря. Первыми в путь двинулись японцы, а ровно через час тронулась и наша группа.

К середине дня Аса вывела нас на саму вершину горы, и перед нашими глазами во всей красе предстал монастырь Праха Воинов. Архитектура поразила меня с первого взгляда. Мощное, монументальное строение излучало такую силу, что один его вид вдохновлял на любые подвиги.

Но насладиться зрелищем мне не дали. Перед массивными вратами монастырской стены раскинулась огромная поляна размером с футбольное поле, заставленная бесчисленными палатками и шатрами самых разных расцветок. Повсюду сновали люди, в воздухе трепетали флаги различных кланов и штандарты тёмных рыцарей.

— Это ещё что такое? — растерянно спросил я Асу.

— Как что?! Лагерь ожидания, — ответила за неё Бута.

Позже выяснилось, что монахи не принимают тёмных рыцарей с ходу. Желающим попасть внутрь порой приходится неделями — до трёх недель! — ждать аудиенции, пока обитель соизволит открыть двери. Мои планы получить благословение в сжатые сроки рухнули в тартарары. Аса, впрочем, спешить не стала — сказала, что переночует здесь, а уйдёт только поутру.

Делать было нечего, пришлось обустраивать лагерь. Присмотрев свободный пятачок, я направился туда, чтобы поставить свой штандарт. Едва я начал возиться с установкой, подошла Маль Виль и протянула мне две чёрные ленты.

— Привяжи их к белым, — потребовала она.

На мой безмолвный вопрос мастира лишь качнула головой в сторону себя.

Вот оно что.

Глава 20

Глава 20.

Прошли сутки с момента нашего прибытия к монастырю. Утром этого дня Аса покинула нашу весёлую компанию, пообещав мне обязательно встретиться в будущем.

Я воспринял это обещание как элемент обычного хорошего тона. Отчего-то мне не верилось, что наши пути пересекутся. Но кто знает. Как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.

Мне, по правде сказать, было даже жалко отпускать эту девушку, хоть и вслух я не рискнул признаться в этом при Маль Виль и Буте. Такого талантливого и шустрого кулинара надо ещё поискать. Что теперь делать без неё, ума не приложу. На мастиру рассчитывать явно не стоит, а про Буту по части стряпни можно было вообще не вспоминать. Ни одна, ни вторая не отличат кастрюлю от сковородки, чего уж там говорить про высшие материи.

К слову, о еде. Съестные припасы были на исходе. Два незапланированных рта довольно быстро опустошали содержимое рюкзака.

Купить еду негде. Хорошо, что родник питьевой воды оказался совсем рядом. Вчера я тут всё вынюхал: как всё устроено и на что надо обратить внимание в первую очередь.

Придётся затянуть пояс потуже и потерпеть, раз уж такие дела. Знать бы ещё, когда монахи в монастыре будут принимать посетителей. Оставалось только надеяться, что это сильно не затянется. Ведь как ни крути, а кушать хочется каждый день.

В голову приходили только два пути разрешения этой проблемы. Можно спуститься вместе с Асой Лап и закупить провизии в одной из рыбацких деревушек, благо они не так далеко от монастыря. Либо попробовать выторговать еду или как-то договориться с собравшимися здесь людьми.

Только вот что я мог предложить взамен? Даже если представить такой вариант с бартером, у меня ведь ничего нет на обмен. Усы, лапы, хвост — вот и всё моё имущество. Народу много, возможно, и найдутся нужные люди, особо запасливые, с которыми получится договориться, но тему можно закрывать сразу. Когда у тебя ничего нет на обмен, из одних хотелок сыт не будешь.

Охота как вариант. Может, Бута хоть в этом деле подсобит, потому что из меня охотник никакой. В городе вырос. Там охотишься только на колбасу и шаурму. Ну разве что в режиме хардкора — на комаров и мух.

Сидя у разложенной плащ-палатки и чистя клубни картошки, я как раз и задавался такими мыслями.

Буте я поручил задание по её таланту. Вох должна обойти это «футбольное поле» и сосчитать флаги кланов, по возможности посчитав и людей.

Чем больше соберёт информации, тем лучше.

Это хоть какое-то развлечение для неё, чем просто привлекать похотливые взгляды ожидающих рядом тёмных рыцарей. Её формы было не скрыть, а учитывая средний возраст собравшихся, гормоны просто летали в воздухе. Были, конечно, и девушки среди собравшегося люда, но блонда выгодно отличалась на их фоне. И я видел, что Бута была не прочь покрасоваться да себя показать на публике, ещё больше распаляя фантазии воздыхателей.

Как не крути, она девушка, пусть и строит из себя буку.

Я даже вспомнил вчерашний день, когда наша группа вызвала ажиотаж среди разбивших лагерь в ожидании. Не успел я установить штандарт с двумя чёрными лентами, которые дала мастира, как на нас сбежалась посмотреть куча народа. Я отчётливо помнил злые взгляды собравшихся кандидатов в тёмные рыцари в мою сторону. Девяносто процентов парней смотрели с нескрываемой чёрной завистью. Некоторые, совершенно не стесняясь и не боясь быть услышанными, отпускали в мой адрес нелестные слова из разряда того, что дуракам всегда везёт. Причём это я скромно выразился сглаживая углы. Мало того, что целый “гарем” красавиц с собой привёл, так ещё в придачу уже мастирой обзавёлся.

В общем проклятия и прочие флюиды ненависти накрыли некисло так меня. Я честно говоря пытался как мог не обращать внимания на эту разношёрстную публику, но цирк затянулся.

После часа такого балагана я потерял терпение. Разогнать людей простыми словами не получилось, и тогда я попросил Маль Виль припугнуть толпу. Сработало сразу. Публика рассосалась с недовольными упрёками, никто на рожон лезть не стал, но пару шпилек в моё самолюбие и гордость вонзили.

Маль Виль же всё происходящее пришлось по нутру. Она специально дразнила людей: то прижималась ко мне, то кланялась ни с того ни с сего, да ещё и громко называла меня хозяином, окончательно разбивая самооценку завистников. Я мысленно представлял, сколько проклятий летело в мою сторону в тот момент.

Когда я попросил мастиру прекратить ломать комедию, Маль Виль отказалась меня слушать. Лишь намекнула, как мне сильно повезло, и обратила внимание на то, что каждый здесь готов зубами руку себе перегрызть, чтобы обладать ей.

Успокоить мою синеволосую спутницу удалось только после того, как я намекнул, что её слова можно воспринять достаточно неоднозначно. В первую очередь пошло. Тем более что они хотели обладать мастирой, а не конкретно ей.

Маль Виль после моего перфоманса вспылила и ушла прогуляться по лагерю ожидавших. Правда очень быстро вернулась. Не прошло и десяти минут, как надутая мастира потребовала от меня компенсации за обидные слова. Я не нашёл ничего лучше, как предложить ей послушать музыку из моего MP3-плеера, который лежал в рюкзаке.

Дальше была сцена «папуасы и бусы». Маль Виль после ознакомления с электронным устройством позабыла вмиг про все обиды, чмокнув меня на радостях в щёку. Я понял, что больше свой MP3-плеер у неё не заберу никогда. Мастиру даже не смущал неизвестный язык, на котором пели исполнители. Она просто радовалась магии человека с тёмных земель.

Вскоре вернулась Бута. Глаза девушки горели, обветренные губы она облизывала раз за разом и сглатывала слюну. По блондинке было видно: ей не терпится вывалить всё, что узнала. «Была бы с хвостом — обязательно виляла бы», — посмеялся я про себя.

— Ну что, докладывай обстановку, госпожа разведчица, — поманил я её рукой.

— Эй, не зарывайся! Тебе я ничего не должна! — тут же встала в позу Бута.

— А вот и нет, — вмешалась мастира, отдыхавшая в палатке с наушниками от плеера. — Ты забыла, кто у меня хозяин? Так что давай без выкрутасов!

Блонда закатила глаза и с картинным, обречённым вздохом завалилась к костру, где сидели мы с Маль Виль.

— В общем так. В этом лагере похотливых козлов и страшных мымр…

— Оставь при себе свой жаргон, — перебил я Буту. — Давай по делу, а то тебя до самого вечера слушать можно.

Блондинка злобно посмотрела на меня, затем на мастиру и продолжила:

— Тридцать два флага сейчас стоят в лагере. Общее число людей — около сотни, может, чуть больше.

— Много получается, — прикинул я в уме простые подсчёты. — На каждый флаг по три с половиной землекопа.

— Чего? — не поняла Бута.

— Не бери в голову, своеобразный каламбур, — я бросил в котелок последнюю очищенную картофелину.

Мастира с блондинкой переглянулись с полным непониманием в глазах. Я понял, что сыплю слишком земными выражениями. И хотя говорил я на прансо, пришлось быстро объяснить им смысл. После чего я потребовал продолжения доклада.

— Насколько я поняла, здесь полно народа из знатных семей и серьёзных кланов, — блонда бросила презрительный взгляд на наш штандарт. — Поэтому при них куча провожатых, вплоть до миньонов и прислуги.

«Да, мне так не жить», — признал я очевидное, а вслух спросил:

— Зачем миньоны ученику?

Блонда раздражённо зарычала, будто дикий гиббон:

— Ты тупой от рождения? Их пока нельзя назвать полноценными миньонами. Скажем так: это будущие миньоны. Многие заранее уверенны в своих силах, другие — в силе своего господина, вот и заняли тёплое местечко. Быть миньоном при знатном человеке весьма почётно во многих мирах. Это же ясно как божий день! Что ты докопался на ровном месте?

Рука сама выудила из кармана сигарету, но Маль Виль сидела слишком близко. Я понимал: прикури я сейчас — и это закончится как минимум расцарапанной физиономией. Вчера по неосторожности я уже успел лично убедиться, как мастира реагирует на табачный дым.

Кто такие миньоны, я в теории знал хорошо — Сова успела рассказать о них ещё на старушке Земле. Миньонами становились люди, чьих талантов не хватало даже на то, чтобы выучиться на захудалого мага. Мана в них присутствовала от рождения, но высвободить её самостоятельно или превратить в волшбу они не могли. Как ни старались и что ни делали — за многие века никому так и не удалось открыть для этих горемык путь к магии. Это из той же серии, что укусить себя за локоть.

Единственное применение, которое они нашли себе в магической индустрии — воссоединение с предметами магического происхождения. Но при одном условии: предмет должен состоять из мифриловой стали. Тогда дух миньона мог свободно перемещаться между своим телом и оружием. С другими металлами о подобном нечего было и думать. И по злому року судьбы, применять эту сталь в волшбе мог лишь один подкласс — тёмные рыцари любых рангов и орденариев. Миньоны могли придавать оружию воина-мага феноменальную прочность, остроту, мощь или, наоборот, гибкость — всё зависело от природы самого миньона. Естественно, их таланты были востребованы только у тёмных рыцарей. Но это касалось людей. Я знал, что миньонами могли становиться и животные, хотя о них Сова рассказывала мельком, не считая эту информацию важной для тёмного рыцаря.

— В принципе, всё понятно, — резюмировал я. — Другие новости есть?

Я видел по блондинке, что она нарыла куда больше информации, чем сухие подсчёты. Бута даже принялась ломаться, но Маль Виль подобные игры пресекла на корню:

— Говори уже. Должна же быть от тебя хоть какая-то польза! Не зря я столько маны на тебя извела.

Блонда явно обиделась на слова мастиры, но продолжить всё же соизволила:

— Вся эта орава сидит здесь уже пятый день. Ходят слухи, что монахи обычно открывают врата на шестой. И принимают всех, независимо от количества людей. Но входят внутрь только тёмные рыцари. То есть переступить порог разрешено исключительно им. Сопровождение обычно остается за стенами.

Об этом я знал. А вот мастира меня удивила:

— Я пойду с тобой, — заявила Маль Виль.

Я помешал палкой воду в котелке и попробовал картошку. Затем посмотрел на Маль Виль и очень серьёзно спросил:

— Ты сама слышала о правилах. И как ты предлагаешь мне взять тебя с собой?

Мастира расплылась в улыбке.

— Очень просто! Ты возьмёшь меня с собой, не нарушая правил монастыря!

— Но как? Ты же не по воздуху полетишь!

— Эта бесполезная… — мастира указала пальцем на Буту Вох, — даже не могла толком разузнать о правилах. В монастырь надо входить босиком. И ступать по земле монастыря имеют право лишь тёмные рыцари.

— Это всё понятно, вопрос касался тебя: как ты туда попадёшь? Ты ведь прекрасно знаешь, что монахи в монастыре Праха Воинов — далеко не божьи одуванчики. Все как один — бывшие боевые маги, отрёкшиеся от внешнего мира ради покоя за стенами обители. Не думаю, что они будут долго упрашивать нас покинуть святое место. Просто порубят в капусту и сметут как мусор. Ты что, парить в воздухе со мной рядом собираешься?

— Ты глупый. Я летать не умею! И не собиралась я парить в воздухе, это невозможно. Я буду сидеть на твоей шее. Ты меня понесешь на себе!

— А-а-а… — я на мгновение потерял дар речи.

Говорит: «Я буду сидеть на твоей шее». А она оттуда вообще слазила?

— Всё нормально. Никаких правил мы не нарушим, и я буду с тобой. Ведь нигде не написано, что нельзя посещать монастырь с мастирой на плечах! Тебе ведь спокойнее будет, если я буду рядом?

— Ага, спокойнее, — заверил я её, лихорадочно соображая, как отговорить её от этой затеи.

Зайди я в монастырь с мастирой на плечах, правил я, может, и не нарушу, но как на такую наглость отреагируют монахи?

— Маль Виль, а как ты смотришь на то, чтобы подождать меня за стеной?

— Ты что, стесняешься меня? — сердито буркнула она.

— Нет! — честно признался я. — Просто думаю, наша затея не придётся по вкусу монахам.

— Не переживай о мелочах. Правила мы не нарушим, значит, и предъявить нам будет нечего. Так что будь спокоен, всё будет хорошо, — без тени сомнения уверила меня мастира и с хитринкой добавила: — К тому же я на шее у тебя покатаюсь. Когда ещё выпадет такой шанс? Будешь моей лошадкой, Марк?

Я аж опешил. Дежавю! Лиу Лу и Маль Виль — точно родственницы, никаких сомнений. Даже говорят абсолютно одинаково.

— Буду, — выдохнул я.

Была не была! Почему бы и нет? Не то чтобы мне так хотелось тащить мастиру на плечах в монастырь, просто вся эта дорога уже настолько осточертела своей серьёзностью, что я решил: если не повеселиться, то хоть как-то разбавить унылую обстановку.

— Отлично! — возликовала мастира, подпрыгнув на месте. — Думаю, это будет весело!

— Мне бы твою уверенность, — буркнул я и снял с огня котелок.

По плану на ужин шло картофельное пюре с кусочками вяленого мяса и сыра. Шиковать не приходилось, но главное — чтобы все были сыты.

Под вечер начало заметно холодать. С востока, гонимые стёганым ветром, заходили грозовые тучи. В воздухе отчетливо запахло озоном. С ужасом я осознал, что в нашей единственной палатке втроём от ливня не укрыться. Решив, что внутрь пойдут мастира и блондинка, я стал оглядываться по сторонам в поисках убежища для себя. И — ничего! Куда ни глянь: камни, хилые кусты, пожухлая трава и снова камни.

Прогремели первые раскаты грома. Ветер принёс первые тяжёлые капли. Настроение стремительно падало. Я совершенно не приготовился к походу к монастырю. Беспечность должна быть наказуема — это факт. И расплата настигнет меня уже через пару минут, когда ливень хлынет на этот пятачок. Перспектива промокнуть до нитки совсем не радовала. Так и заболеть недолго. Холодный ветер сделает своё дело в два счёта. А болеть сейчас совершенно не к месту.

Стоп! Есть же мастира, которая может исцелить. Эта мысль немного успокоила, но не настолько, чтобы расслабиться и забить на поиски сухого места.

Загнав Буту и Маль Виль в палатку и пристроив под брезентом рюкзак, я остался снаружи один. Спрятать себя было тупо некуда.

— Эй, ты, со стальными волосами! Иди сюда! — раздался оклик из темноты.

Я сразу понял, что обращаются ко мне, и резко обернулся на голос.

Увидев незнакомого парня, стоявшего в полный рост в высокой палатке защитного цвета. Растрёпанные волосы цвета выгоревшей соломы, худощавое телосложение, высокий рост, карие глаза. Он подзывал меня жестом руки:

— Давай быстрее, чего стоишь?

Я огляделся. Все в импровизированном лагере давно попрятались, на улице ни души. Мастира с блондой были единственными, кто сейчас следил за мной, если не считать незнакомца. Возле его палатки не стояло никакого флага или штандарта. Странно.

Я подошёл к светловолосому и вопросительно посмотрел на него. Тот жестом предложил пройти под крышу.

— Заходи уже. Не торчать же тебе под дождём, промокнешь.

— Спасибо, — с подозрением поблагодарил я, отлично понимая, что доброта в этом мире редко бывает бескорыстной.

— Да ладно тебе, приятель, ты чего такой напряжённый? — парень хлопнул меня по плечу.

— Ты кто? И чего тебе надо? — я решил перейти сразу к делу, давая понять, что мне не нравятся его вольности.

— Всё в порядке. Прости. Мне не нужны проблемы, расслабься! Всё хорошо, я простой человек, как и ты, приятель, — затараторил светловолосый пулемётной очередью. — Посмотри на меня, дружище! Никакой опасности, всё окей!

Затем он перешёл на английский:

— Relax, man. You're fine!

Пока он распинался, я успел рассмотреть его с ног до головы. Сверху накинут плотный серый френч, под ним обычная футболка с какой-то англоязычной надписью. На золотой цепочке — кулон с красным камнем. Простой кожаный пояс, прямые и свободные штаны в тон френчу. На ногах — белые кроссовки «Адидас» с зелёными вставками, из-под штанин выглядывают белые носки. В общем, сомнений не осталось: очередной земляк.

— Ты не ответил на вопрос, — я стоял на месте, исподлобья разглядывая парня.

— Эй, ну чего ты такой серьёзный, дружище? Давай лучше подружимся. Считай, что это мой первый шаг на сближение. Я тебе крышу над головой предоставил, разве в этом есть что-то плохое? Места нам тут с головой хватит.

Я решил уточнить одну немаловажную вещь:

— Не знаю, как тебя звать, но проясню один момент, «дружище». Я не гей, и если ты таким образом…

— Что?! Нет! — парень замахал руками. — Ты меня неправильно понял. Я тоже не гей. Просто хочу подружиться, ничего больше.

Светловолосый скривил кислую миню и окинул себя взглядом:

— Я что, похож на гея? — совсем уныло спросил он.

Отвечать я не стал. Людей с нетрадиционной ориентацией в моей прошлой жизни встречалось немного, близко я с ними не знаком, поэтому объективно рассуждать на эту тему не мог. Просто промолчал.

Совсем рядом ударила молния. Задул порывистый ветер, от которого палатку незнакомца чуть не вырвало с корнем. Хорошо хоть тот догадался забить колья. Хлынул ливень, небо сделалось жутко-тёмным, вспыхивая лишь от всполохов грозовых разрядов. Я бросил взгляд на нашу палатку — сердце отлегло, мастира с блондой держали оборону стойко. Ткань даже не шевелилась под порывами. Как они её удерживали — ума не приложу.

А вот с парусной палаткой светловолосого творилась беда. Швы брезента трещали по швам, ещё немного — и стихия оставит нас без крыши.

Схватив валявшийся у входа камень, я быстро отыскал колышки и за пару минут загнал их в каменистую почву по самую шляпку. Успел намокнуть, но кожаный кардиган спас от худшего.

— Держи, — парень протянул мне флягу.

— Что это? — с подозрением покосился я.

— Согреться поможет.

Желания прикладываться к незнакомой фляге у меня не было — мало ли что у этого мутного типа на уме. Таких персонажей я никогда не приветствовал. Заметив мою реакцию, парень сам отвинтил крышку и сделал глоток.

— Видишь? Не отравлено, — он снова протянул мне посудину.

Глава 21

Глава 21.

Я не отказался и принял из рук парня флягу. Принюхался к содержимому. Крепкий аромат алкогольного напитка с дубовой ноткой.

— Виски? — решил уточнить я.

— Да, приятель. Это не просто виски, это оригинальный «Блэк Вельвет».

Я уже слышал такое название. Покопавшись в памяти, вспомнил, что это канадский виски. Попробовал на вкус — действительно качественный напиток. Сделав три глотка, я громко выдохнул и вернул флягу владельцу. Рука уже держала сигарету. Вторая рука шарила по карманам в поисках зажигалки, но искать не пришлось: огонь дал незнакомец. Он и сам последовал моему примеру, вытащив из пачки сигарету.

— Меня зовут Алекс Джонсон, — представился парень.

— Очень приятно, — я протянул руку для рукопожатия. — Спицын Марк.

Довольно распространённое имя, — мелькнуло в голове. Алекс Джонсон — так звали актрису из какого-то знакомого мне фильма, в этом я был уверен точно. Насколько помнилось, та девушка была по происхождению канадкой. В смысле — актриса. Но это не точно, могу и ошибаться.

В общем что первое пришло в голову, то и сорвалось с языка:

— Ты откуда, Алекс? Из Канады?

— С Земли, — снова принялся напускать тумана парень, не желая открыться.

— Как неожиданно, — с сарказмом бросил я, но особо на него не наседал. — Можешь не отвечать, мне, честно говоря, всё равно, откуда ты. Меня больше другой вопрос беспокоит. Что тебе нужно от меня?

— Возьми меня к себе, приятель! — совершенно серьёзно заявил Алекс сразу переходя к делу без долгих предисловий.

— В смысле? — не понял я такого поворота.

— Я будущий миньон. Моя стихия — огонь. Я видел твою ауру, совместимость у нас с тобой все сто процентов. Никаких проблем от меня не будет. Приятель, бери меня в свою команду, не пожалеешь.

Затянувшись сигаретой и выпустив дым, глядя на него стал прикидывать в голове. Такого поворота я явно не ожидал. Что этот парень вообще себе придумал? Зачем мне миньон, если я сам пока едва ли не на одном с ним уровне? Неужели Алекс сделал такие выводы только потому, что рядом со мной крутится мастира?

Хотя, в принципе, это весомый аргумент для определенных выводов. Или же я ошибаюсь? Но как бы там ни было, ошибаться могу не только я.

— С чего ты решил, что мне нужен миньон? — я решил детально прояснить ситуацию.

— Приятель, зачем ты так сразу? Ведь ты же знаешь, зачем ты сюда пришёл?

— За благословением, — пока я не до конца улавливал, к чему клонит этот Алекс. — Что тебе с того?

— Как что? — искренне удивился тот. — Если ты получишь благословение в монастыре, то со мной, приятель, пройти испытание будет намного проще! Особенно когда дело дойдёт до кузни. Ты, мой друг, в разы быстрее со мной управишься! Фантастика! Понимаешь?

Ветер стих, и теперь по брезентовой крыше палатки барабанил только мерный дождь. Я довольно отчётливо услышал Алекса, но пока никак не мог взять в толк, о чём именно толкует этот соломенно-головый парень.

— Я всё равно тебя не понимаю! — открыто заявил я, повернувшись спиной к хозяину палатки. — Буду честен: я даже не представляю, что это за «благословение» такое от местного монастыря мне нужно получить. В том плане что с ним делать как и куда его применить.

Собеседник насторожился и криво усмехнулся. Видно не поверил мне.

— Постой, дружище, только не говори мне, что ты один из тех, кто вообще не в курсе, что к чему! — Алекс снова попытался схватить меня за плечо.

Я скинул его тощую ладонь и пообещал, что в следующий раз за такую вольность у него гарантированно появится синий глаз в комплекте с испорченным настроением. Канадец в первую секунду даже не врубился, но когда до него дошло, рассмеялся взахлёб.

Правда, смех оборвался быстро. Спустя пару секунд в палатку ввалилась Маль Виль с перекошенным от злости лицом. В руке мастира держала нечто, похожее на укороченный лазерный меч из «Звёздных войн». Оружие потрескивало от разрядов, бежавших по прозрачной светящейся структуре красного цвета.

При этом у короткого клинка отсутствовала рукоять — казалось, он буквально врос прямо в ладонь мастиры. Пространство палатки залило багровым светом, и разгневанное лицо мастиры в этом зловещем спектре выглядело жутковато.

— Господи боже! — выкрикнул парень по-английски, отпрыгивая в самый дальний угол палатки при виде гостьи.

— Чего это он лепечет? — злобно прошипела Маль Виль, стряхивая с чёлки капли дождя.

— Молится своим богам и благодарит их за то, что подарили ему шанс лично лицезреть тебя, — не моргнув глазом соврал я.

— Как-то не выглядит он радостным, — засомневалась Маль Виль, но магический клинок с её руки всё же исчез.

— Он говорил на одном из диалектов моего мира, там очень специфический язык, — продолжил я гнуть свою линию, справедливо решив, что правду мастире знать необязательно.

Расстояние от нашей палатки до жилища канадца составляло от силы метров двенадцать, но мастира умудрилась вымокнуть до нитки. И это проблема.

Если она вдруг простудится, лечить её некому. Лекарства от простуды хоть есть в аптечке, только они для людей, а не для мастир. Короче, допускать простуды нельзя ни в коем случае. Учитывая, что к ночи температура упадёт ещё сильнее, действовать нужно было ещё минуту назад.

— Сторонись! — приказал я мастире и бросился к нашему рюкзаку под брезентом.

Спустя две минуты я уже возвращался в палатку канадца, прихватив сухое полотенце. Алекс сидел ровно там же, куда забился пару минут назад, с неподдельным интересом разглядывая Маль Виль, которая в ответ метала на него убийственные косые взгляды.

— Надо голову хорошо вытереть и согреться тебе, — я стал аккуратно расплетать заплетённые волосы девушки и растирать их полотенцем.

— Кто это? — Маль Виль кивнула на Алекса.

— Меня зовут Алекс Джонсон, — проявил инициативу соломенная голова.

— Заткнись! — цыкнула на него мастира. — Я не тебя спрашивала!

Алекс поднялся на ноги и с вызовом посмотрел на Маль Виль, показывая, что не намерен терпеть такое обращение.

В общем-то, неудивительно — он здесь хозяин. Но не стоит забывать, что в этих краях всё устроено иначе, и обычно прав тот, на чьей стороне сила. Очередная перспектива драки меня совсем не радовала.

Будто в подтверждение моих мыслей, в палатку влетела Бута и в один прыжок оказалась рядом с Алексом, приставив к его горлу свой длинный нож. Вот уж от кого я точно не ожидал сюрпризов! Я уже приготовился к любой реакции канадца, но то, что он сделал дальше, заставило меня просто остолбенеть.

— Какая для меня честь! — промурлыкал блондин нежным голосом, глядя на «одноглазую» блондинку.

Бута, кажется, сама не ожидала такого поворота. Алекс словно в упор не замечал лезвие у самого горла — он смотрел на неё влюблёнными глазами и глупо улыбался. Опешив от такого напора, блондинка даже попятилась назад и убрала нож.

— Белобрысая, а он на тебя запал! — блеснула тактом мастира.

Бута покраснела и почему-то одарила меня фирменным злобным взглядом. Видимо, твёрдо решила, что во всех её бедах виноват исключительно я. Сам же я, продолжая отжимать влагу из волос мастиры, подумал, что жизнь у меня в последнее время бьёт ключом. Ни дня без приключений, куда ни сунься — везде засада.

Через две минуты вся наша четвёрка сидела у кошелька-печки в палатке канадца. Алекс решил угостить всех кофе. Единственная проблема — посуды на всех не хватало, а выходить под ливень к нашему лагерю никто не горел желанием.

Две алюминиевые кружки хозяина достались мастире и блондинке. Маль Виль потребовала, чтобы я посадил её себе на колени, поскольку сидеть на голом полу было холодно. Я спорить не стал: мастира устроилась спиной к моему животу, согреваясь и держа в руках пока ещё пустую кружку.

Вода в котелке закипала не спеша. Заметив, что Бута насквозь промокла и ей не мешало бы просушить голову, Маль Виль наотрез отказалась делиться своим полотенцем. Алекс, не сводивший глаз с блондинки, тут же предложил ей своё запасное. Я добился ровно того, чего хотел изначально, но гордая блонда отмахнулась, держась от незнакомца подальше. Пришлось намекнуть мастире, чтобы та повлияла на упрямицу, и вопрос решился в секунду. Голова сухая, руки и ноги вытерты.

Наконец вода закипела, и гостеприимный Алекс разлил кофе по кружкам. Напиток девушки оценили по достоинству.

— Какая гадость! — только и бросила Маль Виль, тут же сунув кружку мне.

Бута поступила ещё проще — молча выплеснула бурду на улицу и с кислым лицом вернула посуду хозяину. Парень явно расстроился.

Тогда я попросил соломенную голову плеснуть мне во флягу виски. Сам я кофе тоже не особо жаловал, но отказывать гостеприимному хозяину было неудобно.

Мастира, приметив, с каким удовольствием я прикладываюсь к «улучшенному» напитку, потребовала дегустации. Как ни странно, апгрейд ей пришёлся по вкусу. Бута же, не желая усложнять рецептуру, попросила налить ей чистого виски из фляги. Уловив знакомый аромат алкоголя в виде канадского нектара, она с удовольствием приложилась к горлышку и осталась полностью довольна. По крайней мере, канадцу удалось хоть в чём-то угодить вредной блондинке.

Немного согревшись после всех этих дипломатических реверансов, я наконец решил прояснить главное: почему, зачем и для чего мы все здесь собрались.

— Маль Виль, ты вообще как тут оказалась? Зачем пришла? — спросил я у мастиры.

— Услышала этот гадкий смех и решила, что тебе понадобится моя помощь, — призналась она, млея от напитка на моих коленях.

Я глянул на чашку из-под кофе и вспомнил, сколько виски туда плеснул Алекс. Догадка пришла мгновенно: мастира пьянела на глазах. Беда. Было ещё и неприятно осознавать, что хрупкая девчонка переживала за меня как за беспомощного слабака. Я вроде бы не настолько беззащитен, чтобы Маль Виль реагировала на каждый пустяк.

— А что у тебя в руке было? — проглотив укол самолюбия, продолжил я.

— Клинок света, — отмахнулась мастира.

— Круто, — вставил своё слово Алекс и тут же осёкся, поймав её злой взгляд.

— Ну, с Маль Виль всё ясно. А ты почему тут оказалась? — перевёл я взгляд на блондинку.

— Тоже подумала, что моя помощь пригодится, — весело улыбаясь хмельной улыбкой, заявила Бута и тут же потребовала у канадца добавки виски в пустую кружку.

— Ясно, — только и выдохнул я.

— Так ты не ответил, кто он! — напомнила о своём вопросе мастира, бесцеремонно тыкая пальцем в канадца.

— Алекс говорит, что он будущий миньон и хочет присоединиться ко мне.

Бута громко расхохоталась, завалившись на бок и зажмурившись.

— Вот дурак, нашёл к кому прибиться. Совсем ума нет.

Смех оборвался в ту же секунду, как она открыла глаз. Клинок света потрескивал разрядами всего в миллиметрах от её подбородка — мастира явно не оценила юмор. Мне даже показалось, что от такого зрелища Бута протрезвела быстрее, чем успела опьянеть.

— Совсем страх потеряла, дура сисястая? — очень тихо и от этого жутко прозвучало из уст мастиры.

Алекс попытался вмешаться, пытаясь предотвратить непоправимое, но его мнение тут же засунули куда подальше.

Маль Виль лишь холодно улыбнулась, поймав испуг в глазах Буты Вох, и убрала магический клинок. Я отметил про себя, что уже подозрительно привык к подобным фокусам и почти не обращаю на них внимания.

— Прошу прощения, — виновато буркнула Бута и сделала большой глоток из кружки.

— Так что ты решил? Будешь заводить миньона? — невозмутимо поинтересовалась мастира, возвращаясь к прерванному разговору.

— Зачем он мне? — задал я вполне резонный вопрос. — Ты же сама знаешь: я беден как церковная мышь, лишний рот не потяну.

— Деньги не проблема, я из обеспеченной семьи, — встрял Алекс.

— Заткнись! — шикнула на него мастира, дав понять, что её интересует только моё мнение. — Сейчас толку от миньона мало, но так он хоть успеет обвыкнуться с благословением, которое ты получишь в монастыре. Сам же понимаешь: миньон должен его принять, а само благословение — впустить миньона в себя.

Тут я понял, что с этим загадочным «благословением» всё совсем не так, как я себе представлял. Я-то думал, речь идёт о какой-нибудь бумажке вроде грамоты от монахов, вымпеле или диковинной безделушке. Но, судя по всему, мои представления трещали по швам. Пришлось выяснять подробности.

— Подожди, Маль Виль. А можешь толком объяснить, что это за «благословение»? Как оно выглядит и что из себя представляет? — закусив нижнюю губу спросил я.

Судя по выражениям лиц всей нашей честной компании, выглядел я в этот момент предельно глупо. Но так оно и было. Отрицать бессмысленно.

— Так ты вообще ничего не знаешь? — извиняющимся тоном уточнила мастира.

Я только тяжело вздохнул и отрицательно мотнул головой, полностью осознавая всю нелепость своего положения.

Маль Виль принялась выкладывать всё, что знала о благословении монастыря Праха Воинов, а Алекс временами вставлял дельные правки, чётко формулируя то, в чём мастира путалась.

Ситуация вырисовывалась следующая. Когда монахи открывали врата, тёмные рыцари выстраивались в очередь на приём к трём старшим отцам монастыря.

В молельный дом запускали группами по пять человек. Там старшие отцы с помощью древнего артефакта — камня Славы Воинов — определяли предрасположенность тёмного рыцаря к «благословению». А точнее — к конкретному виду оружия, которым должен владеть начинающий воин-маг, ещё не определившийся с ординарием.

На всё про всё у всей группы уходило не больше двадцати минут. После этого отцы выдавали грамоту с одобрением для монастырского кузнеца, где четко указывали вид оружия, предначертанный камнем. Прежде чем идти в кузню, молодые воины брали на складе монастыря кирку и тележку, чтобы набрать в горах мифриловой руды. Ведь чтобы кузнец выковал оружие, требовалось самостоятельно добыть материал для выплавки мифриловой стали — той самой, что способна принимать и удерживать волшбу магов.

На мой вопрос, сколько придётся ждать заказ после доставки руды, мастира заверила: не больше трёх дней. Оказалось, при монастыре работает целый кузнечный цех, а сами монахи по совместительству — первоклассные кузнецы. Процесс был поставлен на поток и долго тянуться не мог, хотя поначалу я уже успел перепугаться, представив одинокого мужика, которому нужно вручную выковать дохрена с лишним клинков.

Теперь я отчётливо понял, что представляет собой это «благословение», и почему так хитро улыбалась Сова, говоря, что я сам на месте во всём разберусь.

— Так что, приятель, теперь ты понимаешь, для чего тебе я? — снова напомнил о себе Алекс.

Я ответил, что роль миньона при «благословении» мне ясна, но вот причина его настойчивости от меня всё ещё ускользала. Какой прок становиться миньоном у парня, ничем не выделяющегося из общей массы тёмных рыцарей?

— Ты ведь слышал: у меня за душой ни гроша. Пока я из себя ничего не представляю. Зачем тебе всё это?

Алекс странно улыбнулся:

— Дружище, ты себя недооцениваешь! Чего стоит один тот факт, что ты пришёл сюда с мастирой.

— Это долгая история, — не стал вдаваться в подробности я. — Поверь, моей заслуги в том, что Маль Виль рядом, нет никакой.

— Я бы так не сказала, — сонным голосом подала голос мастира.

— Вот и я о том же, приятель. Посмотри правде в глаза: мастира тебя приняла, а это уже неслабо. Она с тобой как ручная кошка…

— Я всё слышу, жалкий червяк, — совсем тихо запротестовала Маль Виль, сворачиваясь калачиком у меня на руках. Через секунду она уже тихонько посапывала во сне.

— Вот, дружище! Прямое доказательство моих слов! Я на этой планете не первый год и успел разобраться, откуда ветер дует. Уверен, ты не пожалеешь, если возьмёшь меня миньоном. Я тебе и на первых порах пригожусь.

Я вопросительно посмотрел на Алекса.

— Ну смотри. Тебе нужно отыскать мифриловую руду, так? А ты подумал, как ты её найдёшь? Ты ведь даже понятия не имеешь, как она выглядит!

— Согласен, — кивнул я, признавая его железобетонный аргумент.

Алекс уже собрался вывалить ещё кучу доводов, но тут о себе напомнила Бута:

— Как вы меня достали… Да пошли вы все, я спать хочу! — недовольно пробурчала блонда и завалилась прямо на холодный пол.

Эвона как её развезло. Совершенно не умеет пить.

Канадец порывался продолжить, но я прервал его, указав на уснувшую девушку. Оставлять её пьяную на холодных камнях было нельзя — застудит всё что можно. Я потребовал, чтобы Алекс подстелил ей хоть что-нибудь. Беловолосый спохватился, метнулся в угол палатки и выудил из небольшого ящика нечто похожее на плотное одеяло.

Пока он возился, я сделал для себя определённые выводы об этом неожиданном новом знакомом — Алексе Джонсоне.

Полчаса назад этот парень смотрел на блондинку влюблённым взглядом и из кожи вон лез, чтобы ей угодить, хотя из этого ничего не вышло. А когда ей реально потребовалась помощь и простое внимание, он даже глазом в её сторону не моргнул — был слишком увлечён своими планами и решением своего будущего.

Этот факт я крепко запечатал в памяти. От такого человека преданности ждать не стоит. Говорят, конечно, что первое впечатление бывает ошибочным, только вот в людях я ошибался редко — даже с первого взгляда.

Впрочем, я решил послушать, что ещё споёт эта птица Алекс Джонсон. Вполне возможно, у канадца есть скрытые мотивы и он не до конца со мной честен, но в эту игру можно играть и вдвоём. Кто я такой, чтобы его судить? Никто. А вот не воспользоваться услугами Алекса в текущем положении было бы просто грешно.

На плечи мои лёг неплохой такой груз ответственности за содержание всей этой компании. Так что Алекса стоило рассматривать как шанс, вовремя подброшенный судьбой ради элементарного выживания. Судя по припасам в палатке, которые я успел разглядеть во время разговора, этого буржуя при правильном подходе вполне можно было раскулачить — исключительно во имя мирового пролетариата.

Сама мысль выехать за чужой счёт могла показаться мерзкой и недостойной чести, но я трезво оценивал обстановку. Чтобы выжить в этой мясорубке, свою гордость и понятия о чести я уже не раз заталкивал куда подальше. На подлость или грех я бы, конечно, не пошёл, а вот переиграть хитреца в его же собственной партии — за это я был всеми руками за.

Бута лежала завёрнутая в шерстяное одеяло, словно гусеница в кокон. Когда канадец её укутывал, то вроде как невзначай позволил себе пару лишних касаний в районе её груди. Но я отчётливо видел: случайностью там и не пахло.

Джонсон сально облизнулся, глядя на блондинку, и снова уселся у костра напротив меня. На моих руках всё так же тихо спала мастира.

— Ну что, приятель, смотри. Твоя подруга упакована в лучшем виде. Можем продолжить разговор?

Я молча кивнул. Все эти его бесконечные «друг» и «приятель» в каждом предложении уже начинали откровенно сидеть в печёнках.

— Давай пораскинем мозгами, дружище. Как думаешь, кто из нас лучше всех чувствует залежи мифриловой руды? Конечно я! — не дожидаясь ответа, выпятил грудь Джонсон. — А теперь подумай, мой друг: кто быстрее выведет тебя к этой руде? Правильно — только я. Так что тут и думать не о чем: просто соглашайся, и я в твоём полном распоряжении.

— Хорошо, — согласился я кивая головой. — Считай, практически уговорил. Только ответь честно на пару вопросов. От твоих ответов и будет зависеть, станет моё согласие окончательным или нет.

— Я готов! — без секундного промедления выпалил Алекс.

Я лишь мысленно усмехнулся тому, как резво канадец заглатывает наживку. А ведь пытается изображать из себя простака.

— Алекс, ты обмолвился, что давно на Охойо. Это правда?

— Да, если быть точным — около двух лет.

— И всё время провёл здесь, перед входом в монастырь?

— Нет, ну что ты такое говоришь, приятель! — замахал руками канадец. — К монастырю я вышел только два месяца назад.

«Два месяца! Что тут можно делать столько времени?» — уколола мысль.

— А до монастыря чем занимался на Охойо?

— Учился, — пожал плечами Алекс. — В городе Балькольн, на границе Империи к востоку отсюда, есть профессиональное училище для миньонов.

О таком я слышал впервые. Надо будет при случае уточнить у мастиры, виляет ли канадец хвостом или говорит правду.

— Значит, выучился и пришёл сюда?

— Точно, приятель! Ты схватываешь всё на лету!

Кулак так и зачесался заехать по этой мутной физиономии. Манера разговора Алекса становилась слишком заносчивой и высокомерной. Подавив вспышку раздражения, я продолжил:

— Хорошо. Позволь тогда поинтересоваться: а тут ты что делал целых два месяца?

Алекс с ответом не спешил. Было видно, что тема ему не по душе.

Он отхлебнул из фляги и потянулся за сигаретой. Я тут же осадил его жестом, указав на спящую Маль Виль, и доходчиво объяснил соломенно-головому, что при мастире курить категорически не стоит. Алекс попытался было качнуть права — мол, это его «дом» и он делает что хочет, — но я погасил его пыл одной равнодушной фразой:

— Ей без разницы, чей это дом. Останешься без головы — винить будет некого.

Светловолосый с сожалением посмотрел на табачную палочку и бросил её на пол.

— Понимаешь, приятель… Не знаю, сможешь ли ты меня понять, — блондин взял паузу на несколько секунд, явно соображая, что стоит говорить, а что нет. — В общем, мне не совсем удобно работать со всеми, кого я встречал тут до тебя. Не хочу вдаваться в детали, но, говоря простыми словами, мне хочется какой-то романтики.

— Чего? — я от удивления аж брови задрал.

— Да, приятель. Даже не знаю, как объяснить. Я вырос в богатой, обеспеченной семье, с детства получал всё, что хотел. Но когда начал осознавать себя как личность, стал замечать: родные смотрят на меня с каким-то сожалением. Я долго не мог понять почему, пока в одиннадцать лет не узнал правду о старшей сестре. Короче, она оказалась магом. Когда я спросил, смогу ли так же, Джессика ответила: не дано. Дальше сопли, слёзы и сочувствие, пока не выяснилось, что я способен быть миньоном. Не самое престижное ремесло для моей семьи, но я настоял на своём. Отрёкся от фамилии, чтобы не позорить папашу, и попал сюда.

— И как же ты попал? Сам через пограничье поплёлся? В это я точно не поверю, — скептически посмотрел я на канадца.

— Нет конечно, дружище! Что ты такое говоришь! Сестра провела.

— Она у тебя сильный маг?

— Джессика? Ну, слабой я бы её точно не назвал. Довольно сильная.

История Алекса трещала по швам. Огромные белые пятна буквально вопили о нелогичности его повествования.

Во-первых, к Вратам никого настолько ничтожного, как миньон, не подпустили бы на пушечный выстрел. Даже пройди он с сестрой защитный барьер скрытности, «Хранители Пограничья» — клан, отвечавший за пропускную способность Врат на старушке Земле, — вышвырнули бы Алекса пинком под зад в ту же секунду. Ему банально не дали бы приблизиться к порталу, не говоря уже про поход через пограничье.

Одного этого хватало, чтобы с уверенностью сказать: Алекс безбожно врёт.

Я выудил из кармана пистолет и хладнокровно наставил ствол на соломенно-голового.

Джонсон сглотнул слюну. Взгляд его мгновенно изменился, а маска беспечного простачка слетела в ту же секунду.

— Больно умный ты, Марк, — совершенно другим, сухим голосом проговорил Алекс.

— В твои «байки про фуфайки» только идиот бы поверил.

Глава 22

Глава 22.

Мужчина в дорогом синем костюме стоял у окна своего номера и сквозь занавески смотрел на город. С двадцатого этажа открывалась панорама мегаполиса, рассечённого широкой рекой. Окна выходили на воду, за которой вдали виднелись, на его вкус, уродливые коробки многоэтажек левого берега. Чуть ближе расположился речной порт, куда как раз подходил прогулочный катер — размалёванный в пёстрые, яркие цвета, словно попугай.

— Отвратительное зрелище, — процедил мужчина, скривив губы на аристократическом лице.

Его раздражала дневная суета этого мегаполиса. Мужчина не привык к такому человеческому муравейнику, где люди и машины смешивались воедино. Все эти люди, копошащиеся внизу, были для него хуже тараканов. Грязные, пыльные, мерзкие и отвратительные.

Мужчина взял в руки глубокий бокал и задумчиво сквозь него посмотрел снова вниз. Ничего не изменилось. Всё так же мерзко смотреть на эту серую массу, бестолково снующую в разные стороны. Поток машин не стихал ни на минуту, раздражающий звук клаксонов автомобилей врезался омерзительными нотками в уши аристократа, даже несмотря на закрытое окно.

Эти звуки сильно нарушали внутреннее спокойствие человека, которому сейчас предстояло обдумать весьма серьёзную проблему, с которой пришлось столкнуться на неподконтрольной ему территории. Более того, на территории его старого врага.

Влад плотнее задёрнул шторы, пытаясь сосредоточиться на главном. Налив в бокал отменного вина с собственных виноградников, он осушил его залпом.

Нужно было всё основательно взвесить. Но мысль ускользала, едва зародившись. Едва казалось, что он ухватился за спасительную нить, как её безжалостно обрывал вой сигнализации припаркованного внизу автомобиля.

Машина завывала без перерыва уже минут пять, а вскоре к ней присоединилась вторая. Какофония мерзких звуков, вошедших в резонанс, попросту сводила с ума.

— Да сдохните вы уже, твари! — Влад с размаху швырнул пустой бокал в окно.

Удар немного смягчили занавески, но бокал всё равно разлетелся вдребезги, усыпав пол сотней осколков. Широкое панорамное стекло гостиницы даже не треснуло.

Лицо Влада налилось гневом. Быстрым шагом он покинул номер и направился на крышу по боковой лестнице — ждать лифт не было никакого желания. Голова раскалывалась от недосыпа.

Пятые сутки Влад Попеску находился в этой варварской стране. За это время он успел ещё сильнее возненавидеть здешние края. Если бы не настойчивость Джессики Джонсон и не сложившиеся обстоятельства, он улетел бы от этих вандалов ещё трое суток назад.

Женщина, которую он повстречал не так давно, буквально силком приволокла его сюда. Она оставалась ценным и дорогим союзником в новой авантюре, затеянной двумя кланами. Влад даже ловил себя на мысли, что эта рыжеволосая дама ему симпатична. Хотя «симпатична» — слабо сказано. Он находил её невероятно привлекательной и умной — из тех, кто с первой же беседы располагает к себе людей.

Что-то в ней проглядывало от ведьм, на которых Владу не раз приходилось охотиться на родине. Дикая и одновременно спокойная, дерзкая, но при этом учтивая и покладистая. А уж её природная красота… Влад не мог не заметить этот прекрасный цветок среди кучи сорняков, с которыми привык сталкиваться. Тавтология, конечно, но иначе Попеску описать Джессику Джонсон попросту не мог.

Дверь на чердак была закрыта на электронный замок. Это лишь сильнее разозлило и без того взвинченного Влада.

Маг крови первого истока огня на секунду сконцентрировал каплю магии в ладони и направил разрушительное пламя прямо в замок. Капли раскалённого металла потекли на пол — то, что ещё миг назад было механизмом, растеклось зловонной жижей. Влад толкнул дверь ногой, и та плашмя рухнула на горячее покрытие крыши. Окинув взглядом петли, маг понял, что слегка перестарался с радиусом: от них остались лишь выгоревшие кляксы с подтёками дешёвого сплава.

На крыше было не просто жарко — настоящий филиал ада. Солнце палило сверху, а в ноги бил зной, идущий от нагретого раскалённого полотна. Ни намёка на ветерок. Воздух казался невыносимо грязным и тяжёлым от металлической пыли из выхлопных труб близлежащего завода.

Влад сбросил пиджак и с корнем выдрал пуговицы дорогой рубашки. Тело требовало воздуха, лёгкие жаждали свежего озона. Но как назло — ни облачка, кругом лишь дрожащее марево. Сняв штаны и расстегнув пояс, он сложил их наподобие подушки, постелил на пол, достал из пиджака телефон и скомкал саму ткань поверх импровизированного сиденья. Усевшись на эту пирамиду из вещей, Влад набрал номер и приложил трубку к уху.

Гудок, второй… Абонент не отвечал. Он набрал повторно и вдруг услышал знакомую мелодию прямо за своей спиной. Обернувшись, Влад сбросил вызов.

— Джессика, рад тебя видеть.

Женщина средних лет с копной рыжих волос, облачённая в лёгкий деловой костюм, подчеркивавший её точёную талию, лишь слегка склонила голову.

— Есть новости? — спросил бледный как мел маг.

— Нет, — качнула она головой.

— Очень плохо, — резюмировал Влад и запустил пальцы в длинные чёрные волосы. — Как думаешь, сколько потребуется времени, если они всё же не свернут назад? Недели две?

— Точно сказать не могу. Вы и сами прекрасно понимаете, Влад, что сроки зависят от обстоятельств.

Он был готов к такому ответу — вполне предсказуемо. Джессика лишь подтвердила его собственные опасения: решить проблему за пару дней не выйдет, надеяться на это глупо. Они оба это понимали.

— Я не могу оставить вас здесь одну — это слишком опасно. И в то же время мы больше не имеем права оставаться на этих землях. Рано или поздно они о нас узнают, — Влад прижал пальцы к вискам.

— Вы абсолютно правы. Безопасность нашего предприятия — как и наши жизни — под угрозой. У нас нет ни разрешения, ни сил находиться здесь. Нужно скорректировать действия с учётом новых данных. Но! Бросить всё и пустить на самотёк мы тоже не можем.

Влад чуял: Джессика что-то недоговаривает. И у неё точно были на то веские причины.

Рыжеволосая выудила из сумочки пачку сигарет и закурила. Она прекрасно знала, что аристократ терпеть не может табачный дым, но ради неё он всегда молчал и не высказывал недовольства.

— Влад, мне достоверно стало известно, что они уже знают о нашем присутствии. Их появление здесь — лишь вопрос времени.

— Всё настолько плохо? — серьёзно спросил он, продолжая массировать виски.

— Хуже некуда. Собственно говоря, я и мчалась сюда, чтобы предупредить вас, но, похоже, опоздала.

Что именно означали слова женщины, Влад спросить не успел. Ответ появился сам собой.

На крышу вышел высокий лысый человек крепкого телосложения, одетый в спортивный костюм. С первого взгляда — типичный представитель криминальной группировки, но Влад знал его в лицо прекрасно. Настолько хорошо, насколько вообще возможно знать своего заклятого врага. Это был Лютый — хозяин той самой скверной земли, на которой сейчас находились Влад с Джессикой.

Вслед за ним показались ещё три женщины и двое мужчин. Одна из явившихся не была человеком в полном смысле этого слова — это была мастира по имени Кать Рин. Имён остальных Влад не знал, да и запоминать не собирался. Он помнил лишь их прозвища, доставшиеся им в наследство от давних неприятных встреч. Члены клана Лютого напоминали ему диких зверей — не зря же они носили животные клички. Маги без роду и племени, сборище животных, не иначе.

Даже сейчас Влад с лёгкостью мог назвать каждого: Инквизитор, Ангел, Бантик, Фея и, конечно же, сам Лютый с Совой. Вся верхушка злосчастного клана, основанного «зеркальником» в смутные времена неповиновения.

Ни манер, ни культуры, ни уважения к постулатам Внутреннего Сообщества Кланов. Но если с этими дикарями всё было очевидно, то присутствие Кать Рин вызывало у Влада глухое раздражение.

Как она могла променять своё благородное имя из Дома Соцветия на нелепую кличку? Кать Рин — легендарная мастира, одна из самых опытных и жестоких убийц, теперь томилась на Земле под прозвищем Сова. Полный бред! Влад отказывался это принимать. Как и то, что она стала спутницей какого-то убогого зеркальника.

В своё время Кать Рин могла выбрать его — настоящего мага крови. Но предпочла крестьянскую внешность и повадки этого невоспитанного быдла по кличке Лютый!

В памяти всплыл тот день. После гибели своего первого хозяина Кать Рин прибыла в Дом Цветущих Лилий на второе избрание к «Дню Сплетения». Тогда Максимус с Владом в день выпуска из Академии Пришлых попали туда по приглашению вместе с пятью десятками таких же выпускников. На площадке их встретили лишь четыре мастиры. Разочарованию парней не было предела.

После часа изнуряющего ожидания под палящим солнцем три мастиры сделали свой выбор, оставив Влада и Максимуса ни с чем. Отчаявшийся Максимус уже хотел уйти, но Влад схватил его за рукав: «Это ещё не конец».

Четвёртая мастира, державшаяся до этого в стороне согласно правилам повторного выбора, уверенно направилась прямо к ним. Она подошла к Владу, растолкала переднюю шеренгу и заглянула ему в глаза. На мгновение Попеску почувствовал себя абсолютным победителем — мечта была на расстоянии вытянутой руки.

Но мастира вдруг повернула голову на Максимуса и остолбенела. Влада кольнула дикая тревога. Он во все глаза смотрел, как Кать Рин берёт за руку Максимуса и уводит за собой.

Влад тогда почувствовал себя ограбленным. Обманутым. Использованным. И кем? Тот, кого он считал лучшим другом! Зачем он только удержал его тогда за рукав?..

Чёрт! Лютый, будь ты проклят! Гори в аду, тварь! Сука!

Влад и по сей день не мог смириться с выбором мастиры. Даже когда она стояла перед ним, казалось, прошло уже столько времени, что любые раны и обиды должны были затянуться, но в сердце мага крови по-прежнему скребли жгучая зависть и слепая ненависть к Лютому. Как можно было отвергнуть его ради вшивого зеркальника?! Сама эта мысль разрывала нутро Влада, заставляя кровь вскипать, а сознание лихорадить.

— Как вас понимать? — Джессика отбросила в сторону недокуренную сигарету и прошла мимо сидящего на полу Влада.

Лютый вытер платком пот со лба и провёл рукой по жёсткой щетине.

— Да вот узнал, что старый друг в гости пожаловал. Думаю, дай зайду, проведаю, — хрипло отозвался лысый, не сводя с Влада тяжёлого взгляда.

— Хватит лицемерить, Лютый, — Влад поднялся на ноги. — Твои жалкие потуги выглядеть оригинальным способны рассмешить разве что твоих «шавок», которых ты притащил с собой!

— По части оригинальности ты прав, мне тут соревноваться трудно, — Лютый совершенно никак не отреагировал на оскорбления в адрес своих людей. — Мне вот, например, и в голову бы не пришло встречать представителей другого клана в трусах и носках. Ты просто гвоздь программы, Влад Попеску. Так и подмывает сфотографировать тебя на память!

— Ты жалок, Лютый, — Влад даже не подумал смущаться своего вида. — Пришёл со стаей — зачем? Поговорить об этикете гостеприимства? Сильно сомневаюсь, что тебе вообще знакомы слова «этика» и «этикет».

За спиной Лютого четвёрка магов заобменивалась недовольными взглядами. Лишь мастира стояла со скучающим выражением лица, глядя куда-то вдаль, в сторону реки. Кать Рин была единственной, кто никогда не участвовал в словесных перепалках. Она была мастирой дела — пустые человеческие слова для неё ничего не стоили. Она просто ждала знака от Лютого, чтобы в случае чего перейти к действиям. Влад прекрасно осознавал: если начнётся бой, у них с Джессикой нет ни шанса. Тут за глаза хватило бы одного Лютого в компании мастиры и Инквизитора, а остальные шли лишь для подстраховки.

— Мне нужна информация, Влад, — уже спокойнее заявил Лютый. — Я пришёл сюда не старые счёты сводить, мне это даже неинтересно.

Аристократ лишь презренно усмехнулся. Делиться с ним хоть какими-то данными Влад не собирался, даже если бы на кону стояла его собственная жизнь. Он презирал этого человека настолько сильно, что скорее бы откусил себе язык, чем произнёс перед ним хоть слово.

— А если ты получишь всё, зачем пришёл, сможешь ли гарантировать нам жизнь? — в разговор неожиданно вмешалась рыжеволосая женщина.

Лютый с интересом посмотрел на Джессику, а затем перевёл на Влада взгляд победителя.

— Моего слова будет достаточно? — спросил он женщину.

— Вполне, — кивнула Джессика.

— И ты вот так запросто мне поверишь? — усмехнулся зеркальник.

— Разве у меня есть выбор? К тому же нет никаких причин не доверять тебе.

— Резонное замечание.

— Только у меня будет ещё одна просьба к тебе. «Выслушаешь потом?» — с затаённым дыханием спросила канадка. Она выдала свои чувства. Специально или нет, женщина поступила так, но это заметили все собравшиеся на крыше.

Влад не ожидал подобного предательства от канадки, которой доверял. Аристократ лишь бросил косой взгляд на рыжеволосую женщину. Она стояла всего в двух метрах от него, прямо напротив Лютого. Влад мог бы попытаться убить её прямо сейчас, но разве это решило бы проблемы? Её смерть ничего бы не изменила, ровно так же, как и её рассказ.

Мужчина осознал, что в эту минуту им двигали эмоции, принципы и гордыня, в то время как женщина руководствовалась голой логикой. Он всё понимал, но от этого не становилось легче.

И тут молнией в голове промелькнула шальная мысль. Румын сразу загорелся новой идеей, требовавшей немедленного выхода.

— Стой, Максимус! — выкрикнул Влад Попеску. — У меня есть к тебе предложение поинтереснее. Тебе стоит меня выслушать.

Влад не называл зеркальника по имени уже добрых двенадцать лет. С того самого момента, как мастира признала своим хозяином Максимуса. Когда-то давно они были хорошими друзьями и вместе грызли гранит науки в Академии Пришлых, но с тех пор утекло слишком много воды. И пути их разошлись далеко не только из-за мастиры. Главной трещиной стали враждовавшие кланы, к которым принадлежали маг крови и зеркальник.

Так уж вышло, что от великой дружбы до жгучей ненависти оставался всего один шаг — эта пословица описывала их историю идеально. Влад помнил, как из простого любопытства первое время следил за Лютым после своего возвращения в родные края.

Максимус, заручившись поддержкой мастиры, около двух лет исправно выполнял кровавые поручения главы собственного клана, пока в один прекрасный день не взбунтовался. Прямых доказательств у румына не было — только слухи.

Если верить этим непроверенным источникам, у Лютого случился жёсткий конфликт с главой собственного клана, дошедший едва ли не до смертоубийства. Максимус бросил вызов Роману Сиплому, претендуя на кресло нового лидера.

Поговаривали, что кандидатуру зеркальника поддержали многие рядовые члены клана. Влад в эти сказки не верил: он был убеждён, что Максимус, опьянённый мощью мастиры, просто решил свергнуть старика ради удовлетворения собственного раздутого тщеславия.

Так или иначе, Лютый победил Сиплого и занял руководящий пост с ошеломляющей скоростью. Однако многие кланы Сообщества категорически отказались признавать зарвавшегося молодого зеркальника во главе легендарного и некогда уважаемого клана «Сокол». Это шло вразрез со всеми негласными принципами старейшин. Лютый не стал с ними советоваться, не подал официальную заявку на рассмотрение Совета, не задобрил влиятельные дома — он поступил нагло, самовольно и своенравно.

Пначалу старейшины Сообщества просто потребовали: «Отрекись от главенства». Но получив от Лютого прямой отказ, прибегли к старому проверенному методу — решили физически устранить зарвавшегося наглеца.

Для клана «Сокол» настали чёрные дни. Лютому пришлось долго прятаться по углам и скрываться в тени. Противостоять объединённым охотникам из двенадцати кланов в одиночку не под силу даже высшим магам, что уж говорить о вчерашнем новичке.

Единственным спасением Максимуса оставалась его мастира. Четырёх магов из клана как ветром сдуло — почуяв запах масштабной охоты, они быстро отреклись от опального лидера и перебежали под чужие знамёна. В итоге от некогда мощного состава осталось всего шесть человек, включая самого зеркальника.

Трое из уцелевших обладали настолько слабым даром, что едва дотягивали до уровня средних заклинателей. Оставшиеся двое были матёрыми воинами, но среди них не оказалось ни единого тёмного рыцаря, без которого существование клана в принципе теряло законный статус. Инквизитор был магом крови, Ангел — магом-разрушителем.

Не желая обрекать преданных людей на верную смерть и бесконечные страдания, Лютый решился на отчаянный шаг — уйти в пограничье. Хранители Врат пропустили его группу, но куда именно они направились сквозь череду миров после Охойо, долгое время никто не знал. Ходили лишь слухи, что из того пограничного странствия Лютый вернулся вместе с Инквизитором и Ангелом.

В то время в Сообществе Кланов вспомнили про бывшую дружбу Влада с зеркальником и обратили на перспективного мага крови пристальное внимание. Сам Влад находился на пике ненависти к Максимусу и, получив наставление от Сообщества, охотно вызвался помогать с поимкой бывшего друга, ведь он как никто другой знал все привычки, повадки и характер Лютого.

Охота затянулась на целый год, но не принесла никаких результатов. За зеркальником и его людьми по пятам ходили две группы по шесть человек, однако Лютый неизменно ускользал из ловушек, непостижимым образом выбирался из капканов и даже умудрялся избегать магической петли изнанки. Полгода старейшины Сообщества разрабатывали коварные планы, но всё было впустую.

Влад, будучи частью карательного отряда, постепенно утратил доверие вышестоящих товарищей и был обречён на клеймо неудачника. Хотя он подавал большие надежды и был силён не по годам, затянувшиеся поиски поставили крест на его карьере. Со временем Влад осознал, что зря ввязался в это добровольно, отчего возненавидел Максимуса ещё сильнее. Маг крови стал проклинать тот самый час в Академии Пришлых, когда он впервые протянул руку зеркальнику, — с того момента вся его жизнь пошла наперекосяк.

Прошли годы, и о Лютом стали потихоньку забывать, решив, что наглый зеркальник с мастирой сгинули навсегда. НО Влад чувствовал: это лишь затишье перед бурей. И надо же было случиться такому, что Максимус подгадал момент идеально. Как только Влад практически получил заветный пост Члена Совета клана «Расул», которому верой и правдой служил столько лет, Лютый нанёс по Сообществу двенадцати Кланов внезапный и жестокий удар. Зеркальник хладнокровно убил двух старейшин Сообщества, продемонстрировав всем свою силу и несгибаемость.

Этим поступком Максимус заставил считаться с собой. Внутреннее Сообщество Кланов Земли скрипя сердцем признало зеркальника полноправным главой клана. Старики сдались перед напором молодой крови, чтобы избежать дальнейших безумных выходок «дикого» зеркальника. Нарушать древние правила никто не желал, да и бросить вызов было некому. Оставалось лишь одно — официально оформить Максимуса как единого лидера клана «Сокол» со всеми вытекающими последствиями.

Уладив все формальности, Максимус ошеломил всех решением о переименовании клана. Старый «Сокол» был полностью ликвидирован из всех реестров Земли и двенадцати миров, а данные отправились пылиться в архив. Сам Лютый с головой ушёл в работу над новой структурой и долгое время нигде не появлялся.

На Земле воцарилось относительное спокойствие, старейшины вздохнули с облегчением и вернулись к привычным интригам. Тогда-то на очередном тайном собрании и вспомнили про всю карательную группу из двенадцати магов, включая Влада. Причастность к провалу охоты никто не забыл: каждого бойца мгновенно разжаловали и предали позору. Влад потерял место в Совете клана, даже не успев толком в него вступить.

Для мага крови это стало последней каплей. Восемь лет упорного труда ушло у него на то, чтобы восстановить утерянные позиции в родном клане, и ещё два года — на достижение желанной должности. Влад шёл вперёд с упрямством бульдозера, не сворачивая с пути и не оглядываясь назад. Ненависть к Лютому служила для него неутомимым горючим, заставляя механизм работать днём и ночью.

Он добился своего: занял подобающее место, заслужил уважение, научился влиять на чужие мнения, стал желанным гостем на званых вечерах и охоте. Но желанная эйфория длилась недолго. Обосновавшись на вершине, Влад с холодным ужасом осознал, что вместе с победой потерял всякий смысл жизни.

Всё для мужчины стало пресным и унылым, его не радовали победы, не огорчали поражения. Влад осознавал, что, достигнув цели, потерял вкус к жизни. Потерял то, что его вдохновляло и подталкивало. Регресс? Возможно.

Влад даже перед самим собой этого не отрицал. В мире для него не осталось по-настоящему важных дел. Но, судьба решила сделать подарок Попеску, недавно на Совете Клана всплыл вопрос о клане Лютого. Влад загорелся новой целью. Он принял для себя как данное, что должен отомстить своему обидчику. Это ли не цель! Он не сошёл с ума. Смерть Лютого, это пустяк. Влад не собирался быть настолько банальным. Жизнь других ничего не стоит, если она пройдёт уныло и бесследно. И тут подвернулся удобный случай, для исполнения в жизнь новых планов Влада.

Клан Влада наравне с другими кланами внутреннего Сообщества был обеспокоен недавней дурной вестью. Предсказательница, Великая Байда предсказала надвигающуюся беду.

Словам этой ясновидящей доверяли больше всего старые маразматики, занимающие главные посты Совета Земли. Старуха предсказала два огня в синем небе, которые поглотят столпы правления. Простыми словами, не вдаваясь в подробности, была следующая ситуация. В простом переводе: две мастиры в одном клане свергнут с насиженных мест старых пердунов, приросших у руля правления Землёй. Это ли не катастрофа?!

Апокалипсис мерк по сравнению с этим событием. Ай-я-яй! Караул! Спасайся, кто может! Только старики совершенно не волновали Влада, до тех пор, пока он не услышал, кого именно касается, это предсказание.

Байда указала на клан Лютого, что именно оттуда стоит ожидать беды. Тут-то все шестерёнки старого механизма и завертелись. Когда этим вопросом занялись вплотную, выяснилось, что в клане Лютого появился новый тёмный рыцарь, за которого уже договорились с Хранителями Врат, чтобы пропустить того в пограничье.

Казалось бы, ничего стоящего внимания на первый взгляд. Обыденная ситуация. Клан отсылает на обучение своего ученика в магическую академию на Охойо, что тут такого. Но бабка указала именно на этого ученика. Именно он должен вернуться после обучения с мастирой в этот мир.

Тут сразу и забили во все колокола тревоги.

На всей Земле было только две мастиры. Одна мастира Лютого, другая в клане бойца «Шанхайской Змеи». Само осознание того факта, что в одном клане будет две мастиры наводил ужас на старых пеньков. Плюс, ещё и в таком неблагонадежном клане, который не чтил старых традиций. А с предсказанием Байды, так это стало проблемой номер один всех кланов. Переполох, поднятый от слов старой предсказательницы, с каждым днём набирал оборотов.

В итоге мнение двенадцати кланов раскололось на две чёткие позиции. Одни в лучших своих традициях выступали за естественный способ решения проблемы — объединить усилия и убить тёмного рыцаря с мастирой сразу по их возвращении, уничтожив угрозу в корню.

Подобный вариант рассматривался как внутреннее дело мира и не грозил серьёзными последствиями. Посылать же убийц прямо на Охойо было проблематично и смертельно опасно — брать на себя такой риск никто не хотел.

Покровитель тёмных земель, магистр Гнао, крайне ревностно относился к чужакам, выходящим из Врат. Учитывая, что в прошлом он дружил с Кать Рин, Гнао вполне мог уже владеть информацией о замыслах кланов — шила в мешке не утаишь.

Связываться с Вороном желающих не находилось. Если на Землю решит пожаловать сам Гнао, чтобы наказать истинных зачинщиков, мастира немедленно обеспечит ему поддержку на пару с зеркальником. А при помощи местных Гнао с шестью миньонами и тремя учениками камня на камне не оставит, пока не найдет виновных.

Не стоило забывать и про Хранителей Врат — прямых союзников Гнао. Головы правых и виноватых полетели бы в два счёта. Договор о соблюдении единых правил на святой земле Охойо с трепетом почитали все, кто имел хоть какое-то отношение к двенадцати мирам.

К тому же Гнао славился патологической злопамятностью. О его нравах знали все, кто освоил хотя бы основы магии: «Сломает, истязает, распылит, снова восстановит и опять распылит».

Другая половина кланов склонялась к тому, чтобы завербовать тёмного рыцаря с мастирой. Убедить, соблазнить, уговорить, шантажировать — сделать всё, чтобы маг после Академии Пришлых перешёл под другой флаг, предав Лютого.

В число сторонников этой идеи входили и кланы Влада с Джессикой. С практической точки зрения иметь в своих рядах мастиру было куда выгоднее, чем просто ликвидировать её — это ведь не дворовая кошка, которые плодяться на каждом углу.

Каждый клан прорабатывал свою стратегию. Канадский клан «Биверс» предложил объединить усилия с румынским «Расулом». Идею выдвинула глава канадцев Джессика Джонсон, вызвавшись лично осуществить задуманное при поддержке пары сильных магов из «Расула». Джессика брала на себя всю ответственность, выступая координатором, мозговым центром и исполнителем, а Влад вызвался к ней в помощники. На подготовительном этапе всё шло гладко, пока дело не дошло до практики.

В жизни Влада снова возник Лютый, и по старой традиции всё покатилось в тартарары.

Первой помехой стало незапланированное появление Бастаса Кри со своей мастирой. Едва Влад собрался отправить вслед за новичком Лютого брата Джессики в сопровождении отличного проводника по пограничью Григора Бзэника, как на горизонте вырос этот двухметровый верзила со своей шатенкой.

Вход пришлось отложить: посылать своих людей вслед за подобными монстрами было безумием. Влад разрешил миньону и опытному тёмному рыцарю выступать только на рассвете — он дорожил обоими. На них держалась вся задумка: чего только стоило выбить у Хранителей Врат пропуск для миньона! За это не просто отвалили круглую сумму — Джессике буквально пришлось валяться у них в ногах.

Кстати, Алекс Джонсон Владу понравился. При знакомстве маг крови был приятно удивлён харизмой и смекалкой младшего брата Джессики. Парню не досталось магического дара, его пределом было стать миньоном, но он не унывал. В его душе сквозила обида, но он не сдавался и готов был помочь сестре.

В данном случае ключевая роль отводилась именно ему — случай небывалый. Ставки на Алекса были высоки, и Влад надеялся, что они не ошиблись, поддержав Джессику. Единственным, кто постоянно рисковал, оставался Григор — на его плечи ложилась работа челнока по пограничью. Но боец он был бывалый, пограничье знал вдоль и поперёк, а задатки к выживанию у него имелись на высочайшем уровне.

Утром, проводив людей во Врата, Влад с Джессикой задержались на обратном пути не по своей воле. Ночью пошёл ливень, размыв просёлочные дороги этой варварской страны до ужасающего состояния. Прокатный автомобиль мёртво сел в одной из грязевых луж, и союзники отправились пешком в соседнее село за трактором.

Решив срезать путь через поле, они зашли в бурьян человеческого роста — и это их спасло. Буквально через пять минут мимо проревела колонна внедорожников. Направляющиеся к Вратам мчались представители японского клана «Тайо». Это был скверный знак: японцы явно намеревались отправить в пограничье крупную группу, преследуя те же цели.

Джессика занервничала, но сделать ничего уже было нельзя — оставалось только ждать новостей на чужой территории. Существовала вероятность возвращения Григора с Алексом: толпа на пограничной дороге неизбежно приманила бы Личей, а Григор не дурак и мог сообразить повернуть назад. Тогда у Хранителей пришлось бы выбивать ещё одно разрешение.

И вот Влад «дождался». Пожаловал собственной персоной сам Лютый со своей свитой.

Теперь оставалось расставить все точки над «i». Джессика должна была продолжить начатое дело, а Влад — найти способ выкрутиться из этой непростой ситуации.

Глава 23

Глава 23.

Я даже представить себе не мог, что сложнейшим этапом окажется не сам поиск мифриловой руды, а её доставка в кузню. Это был настоящий ад. Тележка, которую я получил со склада монастыря Праха Воинов, выглядела как воплощённая мечта изощрённого мазохиста. Обычному человеку, не склонному к самоистязанию, эта конструкция для перевозки руды показалась бы главным камнем преткновения.

С виду — обычная деревянная строительная тачка с одним колесом по центру. Но монахи подошли к её созданию с особым, извращённым креативом: колесо они сделали не круглым и резиновым, а шестигранным и деревянным. Вдобавок вместо двух привычных рукоятей оставили одну-единственную по центру.

Сто процентов, тот кто такую хрень изобрел, как минимум номинировался на премию — садист столетия. Хуже придумать было просто невозможно.

Когда кто-то спросил старших отцов, к чему эта глупость с гранёным колесом, те лишь бесстрастно ответили: “Оно должно стать круглым в ваших руках”.

Я сразу смекнул, к чему они клонят. Толкать эту дуру придётся столько, что деревянные углы просто сотрутся о камни и превратятся в круг.

Но до чего же тяжело было толкать её перед собой! А тащить гружёную тележку за собой — вообще не вариант.

Поначалу я рассчитывал на грызню за сами жилы: думал, начнутся ссоры, стравливания, дело дойдёт до мордобоя. Как же я ошибался. Монахи сами указали место добычи и даже отмерили протоптанную тропу к залежам. На этом всё везение и закончилось.

Многие тёмные рыцари выдохлись, едва пройдя этот путь в одну сторону. Двигаться по узким горным карнизам «паровозиком», под палящим солнцем, когда свирепый ветер срывает каменную крошку и швыряет её прямо в лицо, — удовольствие ниже среднего. Тележка то и дело норовила вильнуть и ухнуть в пропасть. А монахи предупредили сразу: потеряешь телегу — провалил испытание. «Тёмный рыцарь, не сумевший удержать простую тачку, не достоин держать в руках благословение».

Так что за одну-единственную ручку своих тележек все вцепились мёртвой хваткой.

Я быстро раскусил всё коварство их задумки. Хочешь выбить конкурента из гонки? Просто лиши его инструмента транспортировки, пока он зазевался. На старте на подлость никто не пошёл — то ли из порядочности, то ли пока силы были. Но вывод для себя я сделал мгновенно: смотри в оба и держи ухо востро. Подлян стоит ждать на любом этапе.

Загрузив тачку камнями в первый раз, я на обратном пути вспомнил весь матерный лексикон, какой только имелся в наличии. По глупости и неопытности в первую ходку я навалил руды с горкой, побольше. Проклял свою жадность и хозяйственность стопятьсот раз и больше. Пока дотащил всё это до кузни, думал, пупок развяжется.

Тропа одна, сзади то и дело подгонял какой-то ретивый парень, и, чтобы не задерживать цепочку, приходилось выкладываться на полную. Староват я уже для таких забегов. За одну ходку с меня сошло семь потов.

К кузне я пришёл пятым из тридцати двух участников. Результат отличный, но это ведь только начало. Хватит ли меня на всю дистанцию? В этом я сильно сомневался. И хотя монахи прямо не говорили, что это гонка на скорость, я нутром чуял: тут есть подвох. Нам дали время до заката. Оставалось лишь прикинуть, сколько времени уходит на средний рейс и сколько их вообще нужно сделать, чтобы уложиться в лимит.

На первый взгляд — простая школьная задачка по арифметике. Если не учитывать кучу паршивых переменных.

Что ж, время быстро расставит всё по местам.

В испытании должны были принимать участие только сами тёмные рыцари. Проявить силу духа, упорство и стремление — всё это требовалось строго от нас, без сторонней подмоги. Монахи сразу предупредили: если заметят хоть малейшую помощь со стороны провожатых, провинившегося ждёт суровое наказание. Изгнание с территории монастыря и пожизненный запрет ступать на земли Падших Воинов по всему Охайо. Проще говоря, о благословении можно будет забыть раз и навсегда. На такой риск никто идти не хотел.

Мне в этот раз, можно сказать, повезло с физическими данными. Я, конечно, не Геркулес, но и слабым или хилым меня при всём желании назвать язык бы не повернулся. При моих-то габаритах я выгодно отличался от большинства соперников — или коллег по магическому цеху. Тут даже не знаю, как правильно нас и называть. Кто мы друг другу, тёмные рыцари. Или правильно — личинки тёмных рыцарей.

Впрочем, кем бы мы ни были, ясно оставалось одно: мы не друзья и не товарищи. Сейчас все оказались в равных условиях. Богат ты или беден, красив или уродлив, гений или бездарность — подробности твоего происхождения монахов не волновали. Они проверяли волю, стремление к цели и прочность того самого стального стержня внутри мага-воина. Это были ключевые критерии, которые требовалось доказать каждому, кто пришёл за благословением.

Мифриловую руду нужно было сгружать в персональный контейнер перед кузней. За каждым ящиком следили провожатые и кузнец из монастырского братства. Именно кузнец должен был дать отмашку, когда наберётся достаточное количество материала. Я понимал: оружие подбиралось индивидуально на камне Славы, а значит, и объём руды каждому требовался свой.

Помню, как в нашей пятёрке каждому выпали разные знаки. Что они означали, никто из нас не имел понятия. Монахи сами расшифровывали символы и записывали названия «благословений» на бумаге, не показывая остальным, после чего скручивали листки в тугие рулоны и передавали из рук в руки.

Тайком мне удалось подсмотреть, что написали моему соседу по очереди. «Фикседы». Насколько я разбирался в холодном оружии, речь шла о боевых ножах с фиксированным клинком. Вот кому точно не понадобятся тонны руды. Оно и понятно: парнишка метр шестьдесят ростом, худой, веснушчатый, с большими детскими глазами. На богатыря с мечом-кладенцом он не тянул даже в темноте с закрытыми глазами.

Вот и получилось — от каждого по способностям, каждому по потребности. А если вдуматься, то подобное оружие делает из тёмного рыцаря весьма специфического специалиста.

На ум приходило одно: парню на роду написано быть тайным убийцей. С его комплекцией и физикой этому кучерявому пацану в авангарде делать нечего. Впрочем, о чём тут рассуждать? Мне со своим багажом знаний вообще стоило поменьше умничать, а просто молча делать своё дело и слушать, что говорят опытные люди.

Само испытание провожатые превратили в подобие спортивного состязания. Я даже слышал, как в толпе открыли приём ставок на фаворитов. Мастира, Бута и Алекс толпились у моего контейнера, дружно выкрикивая подбадривающие фразы и заставляя меня шевелиться быстрее.

Галдёж у кузни стоял неимоверный. Провожатые окончательно превратились в болельщиков. От кузницы открывалась прекрасная панорама на весь склон горы: отсюда отлично просматривались две тропы к залежам. По одной мы спускались, по другой — подтягивались наверх. Лучшего развлечения для ожидающих нельзя было и придумать.

Снаружи всё просматривалось как на ладони, можно было усесться на отполированные валуны и, словно с трибун, следить за ходом гонки. Будущие ученики Академии Пришлых огибали гору по широкой дуге и, забив тачки камнями, тащили их наверх. Жульничать в таких условиях было физически невозможно: за каждым движением следили не только строгие глаза монахов, но и сотни глаз азартной поддержки.

Вторая ходка далась мне не легче, хоть в этот раз я и не стал наваливать руду по самые края. Шестигранное колесо к концу второго рейса практически стесалось и превратилось в круг. Одиночная рукоять перестала резать ладони — я наконец приспособился к балансировке.

Выгрузив руду, я даже не стал смотреть на кузнеца: и так понятно, что для моего клинка этого катастрофически мало. Разворачиваясь к спуску, я заметил у соседнего контейнера того самого веснушчатого паренька с «фикседами». Его испытание завершилось за один рейс, но выглядел парень так... краше в гроб кладут. Грудная клетка ходила ходуном, руки и ноги дрожали, а лицо побелело, несмотря на адскую жару.

«Оригинальный тёмный рыцарь из него получится», — подумал я про себя и снова ступил на тропу спуска.

Даже спускаться было трудно. Пот лился с меня ручьями, одежда насквозь промокла. Ветер, гоняющий пыль, дул раскалённым воздухом — духота стояла невыносимая. Казалось, главным врагом на этой тропе был именно он. Ветер буквально вытравливал из человека всё желание пробиваться дальше, разжигая внутри какую-то звериную злобу.

Я сопротивлялся этому порыву. Ни за что на свете нельзя останавливаться, иначе чужое небо попросту раздавит тебя. Когда я загружал третью тележку, из глаз невольно полились слёзы. Отчего, почему именно сейчас — я и сам не понимал. С начала испытания прошло не меньше трёх часов, а я за всё это время успел сделать только две ходки. Хватит ли сил уложиться вовремя? Руки сами вцепились в одиночную рукоять, а ноги привычно потянули тушу вверх.

На середине пути перед глазами всё поплыло, голова закружилась, и я на минуту замер. Тошнило, к горлу подкатил ком. Из ступора меня вырвал рявкающий голос идущего следом здоровяка:

— Эй ты! Хватит стоять, двигай давай! Если сдался — прыгай вниз башкой об камни и не мешай другим!

Эти слова подействовали как ледяной душ. Я что, реально сдался? Нет уж, дудки. Что за остановки? Солнечный удар? Скорее всего. Но как я вообще остался на ногах после такого — одному богу известно. Я стиснул зубы и потащил тачку дальше. В горле царила сплошная Сахара, губы потрескались.

Выгрузив руду, я увидел, как ко мне на всех парах несётся мастира. В руке она сжимала пластиковую бутылку с минералкой «Lauquen». «Ограбила канадца», — ухмыльнулся я мысленно и с благодарностью принял пол-литровку. Половину выпил одним махом, остаток вылил прямо себе на макушку. Благодать! Сдернув мокрую футболку, я замотал её на голове, соорудив подобие тюрбана от солнца. Терять время нельзя. Сказав Маль Виль «спасибо» и получив в ответ коронное: «От тебя воняет!», я развернулся и снова пошёл на спуск.

Пятая тележка стала финальной. Кузнец поднял руки и скрестил их на груди — всё, достаточно. Материал собран, теперь дело за мастерами. Три дня ожидания.

Мастира с Бутой весело ликовали, щедро отвешивая подзатыльники Алексу Джонсону. Парень даже не огрызался, а стойко принимал удары — похоже, продул дамочкам в каком-то споре. Судя по довольным физиономиям мастиры и блондинки, просидев целый день на «трибунах», они тоже изрядно вымотались.

Последнее, что от меня требовалось — отбуксировать контейнер в цех. К счастью, ящик стоял на колёсах и железных рельсах. До сих пор не понимаю, как я это проделал: к концу гонки я на ногах еле держался, а откуда взялись силы перекатить эту дуру — загадка. Благо кузнец вовремя подсобил, а то я так и остался бы лежать под этим ящиком.

Загнав тормозной башмак под колесо контейнера, я вывалился из цеха и на полусогнутых добрался до площадки. Ноги подкосились, и я обессиленно рухнул спиной прямо на голые камни. В тот момент хотелось одного — больше никогда не вставать.

Я смотрел в небо. Солнце уходило за горизонт, ещё час — и землю накроют сумерки, а за ними в свои права вступит ночь. Я радовался, что успел. Повезло далеко не всем. Хотя дело ли тут в везении? Поднимаясь в последний раз, я видел внизу ещё порядка девяти-десяти человек из нашей группы. Один из них точно сдулся: парень просто залез в собственную тележку и уснул прямо там. Сломаться у самого финиша — глупее не придумаешь. Хотя, может, ещё одумается. Но бог ему судья.

Что касается остальных — им стоило поторопиться. За мной поднимались люди, это факт. Успеют ли? Хватит ли сил дотянуть последнюю тачку? Зла никому из них я не желал, наоборот, было чисто по-человечески интересно: смогут ли они закрыть дистанцию, ведь больше ходок монахи сделать не дадут. Время вышло.

— Вставай уже, кры… Марк, — подошла Бута и деликатно ткнула меня сапогом в рёбра. Удар — одно название, просто касание носком. — Ты живой вообще, Марк?

Сил хватило только на то, чтобы повернуть голову и высунуть ей язык. Блонда аж опешила, но через секунду на её лице расплылась довольная улыбка:

— Вот дурак! Одной ногой в могиле, а ведёт себя как дитё малое.

Отвечать не хотелось. Глаза закрылись сами собой — не от сна, просто лень было смотреть на окружающий мир. Раздались новые шаги: не тяжёлые и грузные, а напротив — лёгкие, мягкие. Так ходят люди невысокого роста и малого веса. Точно не монахи — те как на подбор вылитые Гераклы на пенсии.

— Вы вдвоём берите его под руки и тащите к нам в палатку! — раздался знакомый командирский голос мастиры. Маль Виль в своём репертуаре — генералиссимус всея монастыря.

— Да не хочу я его брать! Он вон какой здоровый, мы его не поднимем! — капризно заканючил Алекс.

— Ага, тем более он весь потный, грязный и вонючий. К такому даже прикасаться мерзко! — Бута на пару с канадцем быстро открестилась от роли грузчика.

Я открыл глаза. Не согласиться с ними было трудно: от самого разило так, что хоть святых выноси. Нагнетать конфликт не хотелось, тем более что они были правы. А вот Маль Виль — баба упёртая, от своего бы точно не отступилась. Это только в дешёвых фильмах про верную дружбу герои вытягивают друг друга из канализации, целуются, а потом как ни в чём не бывало идут ужинать в ресторан. Реальность оказалась куда прозаичнее.

Сжав зубы, я собрал последние силы в кулак. Сперва встал на четвереньки, а затем, цепляясь за воздух, поднялся на ноги. Мозг изо всех сил пытался управлять мышцами, но перебои в нейронных связях давали о себе знать наглядно: ноги ходили ходуном. Я жестом попросил соломенно-голового подставить плечо. Мне банально требовалось на кого-то опираться при ходьбе, чтобы не ухнуть в грязь лицом.

Такого дна по физическому истощению я не ощущал давно. В последний раз нечто подобное было лет в семнадцать-восемнадцать, когда я возвращался с соревнований по рукопашному бою. Тогда после месяца адских тренировок меня внезапно выставили на турнир прямо в канун Восьмого марта. Тяжёлое серебро я оттуда увёз, проиграв в финале своему же одноклабнику. Но тогда мне просто до синевы отбили руки и ноги, пока я пробивался по сетке. А сегодня я буквально уничтожил себя нагрузкой. Пять ходок с шестигранным колесом — это вам не пешком по набережной прогуляться и не два круга на стадионе трусцой отбегать. Сегодня я вкалывал как Папа Карло, выложившись до чистого звона в ушах.

— Надо к воде, — кивнул я в сторону скал. — Мыло, шампунь и полотенце мне принесите.

Мастира одним лишь тяжёлым взглядом отправила Буту выполнять поручение. Блонда пулей метнулась к палатке, а я кое-как поплелся к источнику.

Возле ручейка, пробивавшегося сквозь скалу и спадавшего вниз миниатюрным водопадом, собралась внушительная толпа. Выстроилась целая очередь, состоявшая в основном из провожатых. Разношёрстный люд чинно стоял с вёдрами, но дело продвигалось со скоростью улитки: тонкая струйка воды слишком долго заполняла тару. Бута успела сбегать к палатке и вернуться с моими вещами, а очередь не продвинулась ни на шаг.

Простояв в этом ступоре минут пять, я окончательно озверел.

— Всё, с меня хватит! — прохрипел я, забрав из рук блондинки мыло и шампунь.

Выйдя из строя и не церемонясь отпихнув плечом какого-то парня с жёлтыми хаером, я пошёл вразрез выстроившейся шеренге, на ходу сбрасывая с себя пропитанную потом шмоть. Раздевшись догола, я подошёл вплотную к водопаду, ногой оттолкнул набирающееся ведро и шагнул прямо под ледяную струю.

Плевать я хотел на разгневанные крики и негодующий опешившую толпу. Я встал под воду как под душ, густо намыливая тело и втирая шампунь в волосы. Возмущений и ругательств в спину летело много, но подойти ближе или попытаться согнать меня с места никто так и не решился. И дело было не только в моём виде.

Маль Виль не растерялась: мастира мгновенно перекрыла подход к водопаду. Заготовив в ладони пляшущую шаровую молнию, она окинула толпу горящим, хищным взглядом. Волшба в руках синеволосой бестии быстро остудила пыль даже у самых крикливых.

А мне было до лампочки. Раньше я подобных выходок себе никогда не позволял, но сегодня был особый день. Я радовался своей первой настоящей победе над этой горой как ребёнок. Собственная нагота меня ни капли не смущала. Пусть хоть эксгибиционистом клеймят — мне просто требовалось смыть с себя этот адский день. Ждать на морозе в очереди у меня не было ни сил, ни малейшего желания, а чужое мнение интересовало меньше всего. Пусть думают всё что угодно.

Через двадцать минут я уже сидел у костра рядом с нашей палаткой. Свежий, в лёгкой футболке в сеточку, спортивках и мягких кроссовках. Ледяная вода сотворила чудо — немного сняла усталость и вернула телу способность двигаться.

Есть хотелось до умопомрачения. Жадным взглядом я следил за кусками мяса, которые Алекс подрумянивал на углях. Аромат свежих овощей и сыра, крупно и небрежно накрошенных Бутой, ласкал ноздри.

— Умеешь ты всё-таки удивить! — протянула Бута, усаживаясь напротив. — Каков извращенец на самом деле оказался. Раскрыл свою истинную суть, да, Марк?

— Угу, — буркнул я, абсолютно не имея желания вступать с ней в словесную перепалку.

— Я бы поняла, если бы там было чем гордиться, а так… — блонда ехидно ухмыльнулась, продолжая подкалывать.

Но вопреки её ожиданиям, на эти неоднозначные намёки я не выдал вообще никакой реакции.

— Увы, чем Бог наградил, — я лишь равнодушно развёл руками и облизнулся, когда Алекс перевернул истекающее соком мясо.

— А что там не так? — с искренним недоумением вмешалась мастира, совершенно не уловив подтекста.

— Ну… — протянула блонда, собираясь развить мысль, но, перехватив взгляд мастиры, благоразумно прикусила язык.

Я усмехнулся и решил перейти в контратаку. Говорить было откровенно лень, но оставить это без внимания нельзя: нужно было сразу дать блондинке понять, что подобные шуточки со мной не пройдут. Сама напросилась — сейчас и посмотрим, у кого язык острее и кто первый сгорит со стыда.

— Говорит, причиндалы у меня не того калибра, — совершенно спокойно и буднично пояснил я мастире. — Намекает, будто размеры подкачали.

— Что?! — Мастира бросила на Буту такой взгляд, что у меня самого мороз по коже пробежал. — Ты что, за ним подсматривала, пока я его от толпы прикрывала?

— Да ничего я такого не говорила и не делала! — испуганно заискивая, замахала руками блонда. — Он всё не так понял! Это же извращенец чистой воды, у него на уме одно!

— Ладно, — хлопнул я себя по коленям. — Тогда попытайся объяснить всем остальным, что именно ты имела в виду. Вряд ли я один тебя неправильно понял. Алекс вот тоже о том же подумал, правда ведь, Алекс?

По кислой физиономии парня было видно: в этом гадюшнике он участвовать не желал от слова совсем. Воля его — молчал бы до самого утра.

— Чего молчишь, стервятник? — мастира тут же переключила тяжёлый взгляд на парня.

— Да всё у него нормально… Это Бута просто шутит так неудачно, — пробормотал Алекс, демонстративно отворачиваясь к костру и мысленно проклинавая меня за то, что втянул его в этот балаган.

— Ты что, тоже подглядывал? — изумилась мастира. — Тебя что, мужчины привлекают?

— Да нет же! — с испугу спохватился Алекс. — Я совсем другое имел в виду! Просто… ну, как бы… так вышло, что…

— Алекс, — ехидно перебил я паренька, — а помнишь своё клятвенное обещание, когда я взял тебя в миньоны? Ты же обязался всегда и во всём поддерживать своего старшего, верно?

Блондин шумно выдохнул, опустил голову и выдавил из себя:

— Да… мне тоже показалось, что Бута говорит про… — парень запнулся, густо залился краской от макушки до пят и рявкнул: — Да пошли вы все! Моральные уроды! Нашли себе развлечение на ночь глядя.

Я упал спиной на мягкие подушки из травы и расхохотался. Серьёзно, удержаться было невозможно — мимика на лицах моей команды стоила любых денег. Маль Виль так вообще застыла в полной растерянности, переводя взгляд с одного на другого.

— Ты чего ржёшь? Она же тебя оскорбила, — опомнившись, мастира спросила меня каким-то почти извиняющимся тоном.

— Ничего подобного, — выдавил я сквозь смех. — Она просто в очередной раз попыталась меня уколоть, но в итоге сама же угодила в собственный капкан.

Ситуацию спас Алекс.

— Готово, — бросил он, шустро раскладывая шипящие куски мяса по одноразовым пластиковым тарелкам.

Проголодались за день все без исключения, так что на ужин налетели без лишних разговоров. Расправившись с мясом, я кивнул Алексу: — Закинь котелок с водой на огонь и завари чай. Только на этот раз без всякого снотворного, понял?

Алекс скривил такую кислую мингу, будто лимон целиком проглотил, но молча кивнул, тихонько матерясь себе под нос на чистейшем английском.

Когда с едой было покончено, Бута собрала пустую посуду и закинула её в мусорный пакет. Настало время чая с конфетами, которыми Алекс делился с таким видом, будто от сердца отрывали последние лоскуты. Его стратегические запасы таяли на глазах под натиском трёх голодных ртов, но поделать парень ничего не мог — сам же давал клятву беспрекословно помогать тёмному рыцарю. Я лишь злорадно ухмылялся, прекрасно чувствуя, как бедного Алекса «душит жаба». Настоящий скряга!

— Марк, ты же обещал выложить всё начистоту насчёт вчерашнего, — напомнила мастира утреннее обещание, усаживаясь поудобнее.

— Так и есть. Сначала выпьем чаю, а под печенье и конфеты я всё расскажу, — улыбнулся я, намеренно подмигнув Алексу.

Парень, ворча на чём свет стоит, поплёлся в палатку за сладким. Раз уж выдалась возможность, я решил погонять миньона по полной программе. Конфеты уходили на ура под восторженные отзывы мастиры и блондинки, да и печенье на дне пакета не залёживалось. Между прочим, в Ларне Алекс выложил за эти сладости кругленькую сумму и явно рассчитывал лакомиться ими в одиночку, а вовсе не скармливать голодной банде. Ладно блондинку ему ещё было приятно угощать, но я с Маль Виль лопали за пятерых.

В горах темнело стремительно, и с наступлением ночи воздух начал ощутимо остывать. Подкинув в костёр ещё угля, я старался изо всех сил бороться с накатывающей усталостью — спать вырубало напрочь. Но Маль Виль с Бутой и не думали отставать, требуя продолжения банкета и обещанных историй.

— Так всё-таки, как ты понял, что дело нечисто? — Бута придвинулась ближе, слушая меня с таким неподдельным интересом, будто я пересказывал ей остросюжетный приключенческий роман на ночь глядя.

— Всё просто, говорю же тебе. Когда Алекс угостил меня алкоголем из фляги, для меня это был «первый тревожный звоночек». В дальнейшем мои опасения только подтвердились. Алекс, когда рассказал свою историю, всё сразу стало по своим местам. Он говорил, что уже достаточно давно на Охойо, а фляга у него была совершенно новая. Без потёртостей и желтизны металла, которые вещь неизбежно приобретает при долгом использовании. Более того, фляга была изготовлена на Земле — об этом свидетельствовала мелкая заводская гравировка на английском языке снизу.

— И это всё? — с неподдельным интересом спросила Бута. Маль Виль просто не успевала за вопросами блондинки.

— Нет, конечно! Алекс наплел, будто сам на этой площадке уже второй месяц, но на мой взгляд, в одиночку невозможно притащить на гору столько снаряжения, сколько было у него. Ладно, подумал я, допустим, он кого-то нанял или довез пожитки на гужевом транспорте...

— На чём довёз? — не поняла блонда.

— На кобыле, на осле или другом вьючном животном, — пояснил я блондинке значение термина. — Так вот. Самому установить палатку, которая стояла у него, было физически невозможно. Хорошо, пускай ему помогли, этот вариант я тоже не исключал. Но костыли, вбитые в камни для растяжек, были абсолютно новыми, со свежим земным клеймом. Натяжные канаты ещё не успели выгореть под палящим солнцем, полинять от дождей и покрыться дорожной пылью.

Для наглядности я указал пальцем на них и продолжил:

— Это опять-таки никак не вязалось с его байками о том, что он торчит на Охойо уже бог знает сколько времени. Его акцент — любой новичок сразу поймёт, что на местном наречии он говорит из рук вон плохо. Практически невозможно так изъясняться, если тебе пришлось два года кряду общаться на одном языке. Кофе, который он насыпал вам в чашки: хоть он и делал это скрытно, я успел заметить дату на банке. Май этого года по земному летоисчислению. Бутылки с минералкой в углу — на них тоже красовалась свежая дата. Но при огромном желании и это можно было бы как-то оправдать: мол, встретил кого-то на дороге, поделились припасами, или скупился в лавке у Врат. Но как объяснить снотворное, которое он подлил вам в виски? Вот тут я уже насторожился всерьёз, а венцом всего стал его рассказ про сестру, которая ради забавы провела его через пограничье. Полнейший бред. Хранители Врат миньонов на порог не пускают без железобетонных оснований. Значит, была очень веская причина и солидный «подогрев», раз такое вообще произошло.

— Что за «подогрев»? — снова встряла Бута Вох, явно запутавшись в тюремном сленге.

Я объяснил блондинке и эту элементарную вещь — как именно задобряют Хранителей Врат и что влияет на их решения. Чистый сленг. Я прекрасно понимал, что Бута ничуть не дура, а просто не знала специфических слов, которыми я так легко разбрасывался.

Дальше я рассказал, что снотворное в таких мизерных дозах на меня попросту не действует — особенность организма. Точно так же у меня обстоят дела с алкоголем и любой другой дурью: малые дозы не вызывают абсолютно никакого эффекта. И в этом кроется главная ошибка брата кролика — Алекса.

Он вообще ничего не разузнал о своей гипотетической жертве. Да и в целом я не удержался от негодования: Алекс оказался редким бестолочью. Не учёл столько очевидных вещей, выдавших его с головой! А история — просто тихий хоррор.

Можно ведь было придумать лучше, подготовиться нормальнее и не допускать столько детских ляпов. Дилетант, одним словом, которого без труда раскусил даже не шибко грамотный тёмный рыцарь вроде меня.

Направленный на Алекса заряженный ствол помог быстро развязать блондину язык. Если верить его словам, то мистер Соломенная Голова честно признался: он действительно миньон, но заброшен сюда союзом двух кланов с матушки-Земли с чистой агитацией. Наладить контакт с таким «крутым и безумно нужным» тёмным рыцарем, как я, и завербовать в свои ряды.

Якобы на Земле стало известно — из проверенного источника бабки-гадалки, не иначе, — что мне посчастливится обзавестись мастирой, а значит, я потенциально ценный кадр для каких-то там неизвестных мне кланов. Я слушал эту ахинею с огромным трудом, о доверии там и речи не шло, но Алекс стоял на своём. Причём чесал чётко и внятно — так, словно говорил чистую правду. Правду ведь выдумывать не надо: говоришь то, что знаешь, и все дела. В общем, к его байкам я всерьёз не отнёсся.

А вот на вопросах о подельнике Алекс замялся и окончательно сдал себя с потрохами. В очередной раз соврал, заявив, будто ни о ком таком и понятия не имеет. Я парню, разумеется, сразу «поверил» и ради нашей крепкой и долгой дружбы связал его по рукам и ногам, предварительно заткнув рот кляпом.

Долго ждать не пришлось. Ночью, как только перестал лить дождь и весь лагерь улёгся спать, к палатке Алекса пожаловал неизвестный мужик. Я сразу чутко уловил: по силе я ему не ровня. Но вопреки здравому смыслу вышел ему навстречу.

Завидев меня, незнакомец попытался изобразить случайно заблудшего путника, набредшего на огонёк, но я быстро остановил эту раздачу лапши. Заявил в лоб, что мне всё известно, а Алекс с потрохами сдал своего подельника.

Это был чистый блеф, но мужик наживку заглотил. Нападать он не стал, лишь с интересом спросил, что я сам о поведённой комбинации думаю. Реакция для меня оказалась неожиданной. Но не успел я даже сообразить с ответом, как над горами бахнул монастырский колокол. Звон в ночи стоял настолько оглушительный, что я от неожиданности зажал уши руками.

В лагере ожидания моментально засновали огоньки, из палаток высыпал заспанный люд. Но я на эту суету не отвлекался и незнакомца из виду не упускал. Мужик был на пару лет старше меня, с богатым опытом за плечами, и упускать такого из поля зрения было себе дороже.

Незнакомец рогом упираться не стал, бросив напоследок загадочное: “ Обдумай предложение Алекса и не спеши с ответом. В любом случае времени у тебя предостаточно”.

С этими словами он растворился в темноте, оставив меня в полном недоумении. Очередной удар колокола напомнил о более насущных вещах: врата монастыря раскрылись! Пора!

Нужно было срочно будить девчонок. Отправляться к монастырю, оставляя их спящими, когда рядом шныряют непонятные типы, казалось безумием. Мучился я долго. Покуда пытался достучаться хоть до одной, пробил третий удар. Блонда вообще легла мёртвым грузом, а вот мастира всё же подала признаки жизни. В итоге Маль Виль растолкать удалось. Оставив на неё связанного Алекса и предупредив, чтобы держала ухо востро, я рванул к вратам.

Успел аккурат к монастырскому объявлению. Оказалось, ночью нас созвали лишь для того, чтобы собрать всех тёмных рыцарей, пересчитать и составить официальную очередь претендентов на благословение. Спустя час я освободился и поплёлся обратно.

В палатке Алекса меня встретило спящее царство. Дрыхли абсолютно все: мастира, блонда и даже связанный мистер Соломенная Голова.

— Я что, снова уснула после того, как ты меня разбудил? — удивлённо хлопая глазами, спросила очнувшаяся мастира.

— Ещё как уснула. Второй раз пробить твой сон мне уже не удалось, — ухмыльнулся я, чувствуя, как меня самого просто выключает на ходу. Усталость накрывала с неистовой силой, и сопротивляться ей не было никакой возможности.

Я успел лишь вкратце обрисовать ситуацию перед тем, как вырубиться напрочь.

Прошлую ночь я не спал вовсе. Утро наступило мгновенно, и первым очухался Алекс. Из чистого любопытства я вынул у него изо рта кляп и попытался послушать его ещё раз. Ничего путного из этого не вышло. Что он там нёс, я уже не вникал — парень просто работал вместо фонового радио.

С рассветом я обдумал весь этот бардак и пришёл к конкретному выводу. Кто он такой и что за ним стоит, мы разберёмся потом, а вот планировать жизнь нужно прямо сейчас. Я спросил Алекса в лоб: готов ли он стать моим миньоном, раз уж сам об этом со слезами молил? Получив вполне чёткое согласие, я озвучил свои условия. Алекс искоса на меня посмотрел, но согласился без раздумий.

В итоге проблему с провиантом и бытовым комфортом для нашей группы я закрыл одним махом. Для четырёх человек! Алекса я тоже посчитал. Да и с наличкой всё пошло на лад с появлением в нашем отряде этого «Буратино». Сделкой я остался доволен: от меня, по сути, ничего особенного не требовалось, зато миньон обязался выступать в роли ходячего кошелька, бесплатного подсобника и «верного соратника». Красота!

К моменту, когда проснулись девчонки, я ещё не успел развязать Алекса. Обе были знатно шокированы, увидав мистера Соломенную Голову в бечёвках. Время поджимало, объяснять детали было некогда, поэтому я лишь строго наставил Маль Виль не убивать парня и приглядывать за ним — всё-таки мой новый миньон, притом опасный, за которым нужен глаз да глаз.

Мастира кивнула, и я убежал, на ходу бросив, что опаздываю в монастырь. Маль Виль было запротестовала — мы ведь договаривались, что я возьму её с собой, — но я указал на Алекса и отрезал, что здесь от неё будет куда больше пользы. Она обиженно надулась, но спорить не стала.

В самом монастыре всё прошло без особой романтики. Нашу группу завели в молитвенный дом, посреди которого возвышался тот самый пресловутый камень Славы Воинов. Каждый по очереди прикладывал к нему ладонь. Камень высвечивал знак благодати, который три старших отца тут же расшифровывали. Монахи записывали вид оружия на узких длинных листках, скручивали их в тугие трубочки и вручали предсказание лично в руки тёмному рыцарю. Дальше — выход на задний двор, получение тачки и вперед, в ад на рудники.

— Погоди, а что выпало тебе, Марк?! Мы же так до сих пор и не узнали! — мастира схватила за руку меня, уже закрывшего глаза.

— Парные клинки «Седо», — совсем тихо ответил я и тут же окончательно провалился в небытие.

— «Седо»?.. — удивлённо протянула Маль Виль, осторожно удерживая мою тяжелую голову у себя на коленях. — Давно же кузнецы не ковали эти мечи...

Глава 24

Глава 24.

Обратная дорога домой в Ларн показалась Асе Лап намного короче, нежели путь к монастырю с пришлым чужемирцем. И дело было совершенно не в том, что на спуске с горы её поджидал крестьянин с приготовленной молодой кобылой в условленном месте. Просто домой всегда путь короче. Лошадь домчала Асу до врат Ларна к вечеру. Солнце уже садилось за горизонт, на улицах начали зажигать ночные фонари, праздно шатающегося люда немного поубавилось.

Аса ехала к главному зданию тайной стражи. За пятнадцать минут она уже была на месте. Поймав на улице мальчишку, Аса посулила тому пару медяков за то, что он отнесёт письмо на пропускной пост всеми нелюбимого здания в городе. Малец долго сомневался, но, получив в руку третий медяк, отчаянно решился на такой смелый для него поступок.

В Ларне простые люди всегда с опаской относились к тайной страже Империи. Какие только небылицы не травили языки на улицах о беспределе и безнаказанности этого государственного аппарата. По себе Аса знала, что всё это враньё — те страшные сказки про тайную стражу, которые ходили в быту у простого люда. Но Асе были известны и факты про тайную стражу, которые она не желала бы знать. Девушка прекрасно понимала, что многие тайны должны оставаться под замком и совершенно не стоит их разглашать, потому что к таким откровениям жители Империи Тос просто не были готовы.

Привязав кобылу к фонарю недоуздком за чомбур, Аса присела на рядом стоящую лавочку. Пока послание дойдёт до Брим Латуса, пройдёт не меньше пятнадцати минут, а при нерасторопности служивых — так и больше получаса. Время девушку не поджимало, можно было и подождать. Тем более Асу Лап грела мысль, что вскоре она сможет увидеть того, о ком её сердце так часто билось и скучало по ночам.

Аса встрепенулась. Она была абсолютно не подготовлена к встрече!

Какой к чёрту отчёт, который она написала! Не в нём дело, с этим как раз всё в порядке. Проблема на самом деле пострашнее будет какой-то бумажки.

Если Брим Латус увидит её в таком состоянии, что он подумает о ней? Грязные и пыльные одежды, волосы как у крестьянки заплетены в косы, лицо не нарумяненное и не накрашенное. Позор! О чём она только думала!

Предстать в таком виде перед любимым человеком — это как минимум дурной тон с её стороны. Вот и случайные прохожие тому доказательство: мимо проходящие мужчины и парни лишь вскользь окидывали её глазами, надолго не задерживая взгляд. Одиноко сидящая на лавочке молодая девушка не привлекала к себе особого внимания противоположного пола. Она что, действительно так ужасно выглядит? Это провал! «Надо срочно бежать отсюда и привести себя в порядок», — предательская мысль посетила Асу.

Только она встала с лавочки, как её кто-то схватил сзади за руку. Аса освирепела от такой наглости неизвестного. Даже не увидав наглеца, Аса с разворота свободной правой рукой залепила пощёчину мужчине, схватившему её. Всё произошло настолько быстро, что девушка даже не успела сообразить, кого она ударила. Аса спешила привести себя в порядок и секунды не желала терять, а тут какой-то нахал решил её придержать.

— Аса, ты что себе позволяешь? — сказал одноглазый рыжий мужчина, растирая рукой в белой перчатке красную от удара щёку.

Девушка узнала в форме человека, своего единственного и любимого мужчину. Она совершенно не ожидала его так быстро увидеть — прошло от силы минут пять с момента, как она поручила сорванцу задание. Получалось, что по своей невнимательности и глупости она сама ударила Брим Латуса.

Боги, что же это такое!

Смущению Асы не было предела. Ей было совестно за своё поведение и за свой внешний вид, от стыда она не знала, куда деть глаза. Потупившись в пол, девушка выдавила из себя извинения:

— Простите меня, пожалуйста, буже Брим Латус. Я вас не за того приняла.

— А рука у тебя не лёгкая, Аса. Даже чересчур сильная для твоего внешнего вида. Вся такая хрупкая и аккуратная, а силы тебе, оказывается, не занимать.

Аса буквально сгорала со стыда. Вот так: хотела как лучше, а получилось совсем наоборот. Теперь Брим Латус точно не подумает про неё ничего хорошего. А она так старалась, спешила — и всё насмарку.

— Знаешь, Аса, — задумчиво посмотрел на девушку мужчина в форме тайной стражи, — я ведь тебя впервые вижу в походном одеянии.

— Простите меня, буже Брим Латус. Спешила с донесением к вам, вот и забыла, дура, привести себя в порядок.

— Ну, не стоит право тебе за это извиняться, Аса. Я даже нахожу, что тебе весьма к лицу подобное одеяние. Это позволило мне по-новому на тебя взглянуть.

— Правда? — смущённо подняла глаза Аса Лап.

— Правда. Но давай ближе к делу. Пройдёмся, — Брим Латус предложил девушке взять его под руку и прогуляться вдоль улицы к фонтану, расположенному у сквера в маленьком парке напротив главного здания тайной стражи Империи.

Аса даже не знала, как реагировать на подобное откровение буже Брим Латуса. С одной стороны, вроде как сделал комплимент, а с другой — это может быть тонкий сарказм, который она не поняла по своему скудоумию. Возможно, таким образом Латус намекнул ей, чтобы она помнила своё место: не в платьях благородных девиц ей разгуливать по улице, а…

— Составила отчёт? — спросил по-деловому капитан тайной стражи, не дав девушке окунуться в душевные самоистязания.

— Да, всё как вы просили, буже Брим Латус, — сразу выбросила из головы все лишние мысли Аса Лап.

— Тогда не в письме, а на словах. Хотелось бы услышать твои впечатления о крысе. Наблюдения дали какой-то результат?

— Даже не знаю, с чего начать, — запнулась Аса, понимая, что ей хотелось как можно дольше идти вот так под руку с этим рыжеволосым мужчиной. Возможно, когда-то и настанет такой день, когда они будут медленно и непринуждённо вместе прогуливаться по городским паркам, но сейчас капитану нужна была информация, которой обладала девушка. И она должна предоставить её в полной мере, как того просил мужчина.

Аса рассказала в подробностях о пришлом человеке из иного мира. Чужемирец с Тёмных земель, по её мнению, был весьма интересным объектом для наблюдения.

Перспектива в этой крысе, на взгляд Асы Лап, улавливалась весьма радужная. Один только факт, что чужемирцу в первый день пребывания в Империи удалось обзавестись мастирой, уже много о чём говорил. Ну а про дальнейшее развитие событий, которые будут весьма интересны и познавательны контрольному отделу за чужемирцами, уже и не было смысла говорить — это было и так ясно. Мужчина сам понимал это, но подобные дела были не в его юрисдикции, и поэтому Латус просто мог владеть информацией, но не распоряжаться ею.

Аса рассказала ещё одну немаловажную и интересную деталь про чужемирца Марка. Ей удалось случайным образом выяснить, что крыса был ещё и эмпатом — человеком с весьма редким даром как для Тёмных земель.

Подобные ему люди могут не только считывать ауру с человека, находящегося в их поле зрения, но при близком контакте способны считать настроение собеседника и его скрытые чувства. Нет, это не были гадалки, пророки или ясновидящие. Это были люди с весьма ограниченными возможностями первоначальной волшбы, но дар этих людей не давал сбоев и ошибок. Эмпат способен весьма точно описать душевное состояние человека, с которым вступил в контакт, если тот не был скрыт «молчанием». Опытные эмпаты без особого труда могут полностью погрузиться в мир чувств партнёра по общению и, не рискуя быть обнаруженными, поковыряться в эмоциональном плане человека. При должном умении эти люди могут расположить к себе человека или, наоборот, настроить против себя.

Аса даже выдвинула предположение, что благодаря своей способности Марк и сблизился с мастирой. Вполне вероятно, что именно из-за этого она его и приняла. Прямых доказательств этому не было, но догадки имели под собой твёрдую почву.

Поговорить долго с буже Брим Латусом Асе не удалось. Мужчина покинул её через двадцать минут общения, сославшись на дела. Выводы Асы его очень заинтересовали. Капитан тайной стражи на прощание поцеловал руку Асы и попросил её не покидать город, так как в скором будущем она ему понадобится.

Девушка провожала взглядом рыжеволосого мужчину, тяжело вздыхая ему вслед. Пора домой — привести себя в порядок и ждать, как послушная собачонка, когда хозяин вспомнит о ней. Ничего другого не оставалось, да и жаловаться на жизнь Асе Лап было не с руки. Всё пока что шло по её плану. Она отличалась терпением в достижении своей цели, и этот шагающий рыжеволосой человек обязательно будет её. Пускай он пока этого не знает, но придёт время, и всё станет на свои места. Пускай ещё порхает вольной птицей, недолго ему осталось. Если Аса положила глаз на этого мужчину, то не отвернётся от своей цели и не остановится на половине пути.

***

После интересных слов от своего разведчика Брим Латус чувствовал себя в приподнятом настроении. Новая загадка будоражила любопытство рыжеволосого особого следователя тайной стражи. Значит, «Чёрная Вдова» признала в этой крысе своего хозяина. Весьма занятно и совершенно неожиданно.

Латус уже думал, что Гнао спишет со счетов эту мастиру, не оставив и следа в истории про неё, а всё оказалось совсем не так. Совершенно не просто так тогда в лавке рабов оказались Бастас Кри с Лиу Лу вместе с этой крысой. Чужемирец оказался весьма непростой птицей, и теперь-то уж точно его не следовало упускать из виду.

Тот факт, что с пограничья интересующие его личности притащили на хвосте неизвестного тёмного рыцаря, уже давал повод задуматься и присмотреться к этой новой фигуре на большой шахматной доске. Что именно связывает эту крысу с Бастасом Кри и его мастирой, стоит обязательно выяснить. Такие совпадения с вытекающими последствиями просто так не происходят. Асу стоит «привязать» к этому Марку.

Сомнений не могло быть: имя крысы всплывёт в будущем в деле по Бастасу Кри. Капитан тайной стражи Империи в этом уже ни на секунду не сомневался. Все косвенные намёки в сторону крысы начинали потихоньку всплывать и проявлять личину неведомо откуда взявшегося Марка. Ещё немного — и картина будет готова.

Латус, несмотря на произошедшие за последние дни события, тоже не сидел сложа руки. Он вплотную занялся «Тремя Черепами», но не выпустил из виду и Спицына Марка. Он выяснил, что в протоколе прибытия у тёмного рыцаря не было нужной суммы, которая была уплачена государству при продаже мастиры.

Гнао был честным человеком: в декларации о доходах он указал сумму в восемьдесят золотых за продажу мастиры — точную цену, которую вынес суд присяжных при заседании по слушанию дела мастиры Маль Виль. У чужемирца не было таких денег. А учитывая тот факт, что в лавке тогда находились Бастас Кри и Лиу Лу, только они смогли бы заплатить эту цену. Больше того, Гнао не вложил при продаже свой процент за совершённую сделку. Такое поведение магистра тоже вызывало подозрения.

Вопрос напрашивался сам собой: для чего они это сделали?

Жест невиданной щедрости от самого Бастаса Кри. Семья Лот никогда не славилась благотворительностью и меценатством, значит, во всём этом крылся свой скрытый мотив.

Принимать во внимание глупую гипотезу, будто крыса просто понравился Бастасу Кри и его мастире, глупо. Хотя сумма в сто золотых — существенный пустяк для отпрыска семьи Лот, богатые люди оттого и богаты, что не сорят деньгами направо и налево.

Потом — как быть с тем фактом, что вслед за прибытием в Империю через Врата Бастаса Кри и Лиу Лу пожаловало ещё уйму народу с тех же Тёмных земель?

Тёмными землями называли лишь две планеты из конклава двенадцати — Землю и Айсиопету. Так как вторая планета была сейчас «запечатана», уж слишком много крыс потянулось с этой девятой планеты Земля. И все они ушли в одном и том же направлении.

Самым нелепым и вопиющим был факт, что Хранители Врат пропустили даже миньона в паре с опытным тёмным рыцарем. Такое оставить без внимания было предельно трудно.

Внутреннее чутьё подсказывало рыжему Лису Империи, что оставить подобные вещи без присмотра будет большой ошибкой, которая в будущем может ой как больно откликнуться за такую беспечность. На комитет по надзору за пришлыми полагаться не стоило: у этого ведомства и так полно работы, да и у них просто не хватит сил обращать внимание на подобные мелочи. Значит, этим стоит заняться тайному сыску или тайной страже. Названия разные, а суть одна. Больше того — один шеф на два ведомства.

***

Три дня ожидания прошли совершенно без каких-либо событий, если не считать известий после испытания. Как оказалось, из последних ребят, оставшихся сзади меня, из одиннадцати человек поднялись всего восемь. Трое так и не смогли преодолеть себя и совершить последний подъём. Эти люди покинули земли монастыря ещё в тот же вечер — им больше не было никакого смысла оставаться здесь. Они смогут попытаться счастья уже в следующем году, если получат разрешение своего клана. Одиночкам тут не было места.

Поговаривали, двоим из пяти не прошедших просто не хватило материала для своего благословения, даже если бы они подняли свои тележки наверх.

Я даже не представляю, какое это должно быть оружие, чтобы не хватило столько руды. Артиллерийскую пушку, что ли, камень им предсказал?

Но гадать сейчас бесполезно. Тем более что отталкивался я от непроверенных слухов, которые на своём хвосте принесла Бута Вох. Можно ли вообще доверять тому, что у людей на языке? Слухи они и есть слухи — ничего конкретного и толкового.

Правда, была и другая сторона: дыма без огня не бывает. Но много размышлять над этим не имело смысла. Хватило бы им материала или нет — это проблемы тех, кто не прошёл.

Алекс ходил хмурым всё последнее время и выглядел чернее тучи. Что именно с ним случилось, парень не признавался, как я ни расспрашивал. Маль Виль же, точно рыба-прилипала, не отходила от меня ни на шаг. Куда бы я ни пошёл, она всюду следовала за мной, совершенно не обращая внимания на мои слова о том, что не стоит за мной увязываться. Последние две ночи мастира даже во сне контролировала моё нахождение рядом с собой: не раз я ощущал, как ночью она обхватывала меня руками и крепко прижимала к себе.

Её поведение становилось до боли навязчивым, но поделать с этим я ничего не мог. Как я ни пытался поговорить с ней о том, что это выглядит как минимум странно со стороны, мастира просто не желала меня слушать.

Синеволосая бестия даже слышать ничего не хотела по этому поводу. Я пытался достучаться до Маль Виль, но она в таких случаях просто засовывала в уши наушники и включала плеер на полную громкость, выражая полный игнор моим словам.

Бута однажды даже попыталась пошутить по этому поводу — мол, теперь я обречён, и мастира — это моё второе «я». После этой шуточки блондинка чуть не лишилась своего единственного здорового глаза. Спасла её лишь моя реакция: я вовремя почувствовал дурное настроение мастиры и успел вмешаться.

Колокол монастыря стал трезвонить в середине четвёртого дня с момента завершения испытания. Алекс пошёл посмотреть, что за новость хотят огласить монахи, и вернулся в лагерь через час. Новоиспечённый миньон рассказал, что вечером кузнецы будут раздавать благословение у врат монастыря.

Эта новость порадовала всех. Ожидать на этой площадке было довольно утомительно: хотелось скорее покинуть эти безрадостные, серые камни. В этом месте накатывала какая-то тоска — причём одинаковое чувство испытывали абсолютно все, и я знал это без лишних расспросов. Я просто отчетливо чувствовал общее состояние: люди были совершенно открыты в своих простых и естественных эмоциональных порывах.

Ничего другого не оставалось, кроме как просто наблюдать и ждать.

За последние дни Алекс заметно отдалился от Буты Вох — если это вообще можно было так назвать. Я отчетливо помнил, как в первые минуты знакомства канадский парень выражал блондинке симпатию, пуская такие намёки, что трактовать их можно было весьма недвусмысленно. Но теперь между ними что-то произошло. Обоюдная неприязнь буквально сквозила в каждом их жесте.

Странно: мне казалось, эта девушка действительно пришлась канадцу по душе. Или эти ребята просто поссорились из-за чего-то, известного только им двоим — чего-то, что произошло без лишних глаз? Ведь с недавних пор они спали в палатке Алекса, а наутро выходили весьма агрессивно настроенные друг против друга, словно кошка с собакой.

Вот и сейчас, когда Алекс вернулся с вестью от монахов, Бута Вох даже не посмотрела в его сторону. Конечно, если здраво поразмыслить, Буту меньше всего должно волновать благословение тёмных рыцарей. Ей-то что с того! Заинтересованы в этом были лишь трое: я, чьё это оружие станет; Алекс, который должен принять благословение и ужиться с ним; ну и мастира, которой предстояло работать со мной рука об руку.

Потенциальный магический поток от оружия тёмного рыцаря, как объясняла Маль Виль, должен был так же подходить и ей. Иначе возникнет резонанс колебания волшбы в паре, что чревато неожиданными последствиями — представляющими опасность в первую очередь для самого миньона.

— Маль Виль, тебе известно, что с ними? — кивнул я головой в сторону беловолосой парочки.

— С ними? — мастира без особого интереса мельком глянула на людей, на которых я указал. — Как по мне, всё с ними нормально. Живы, здоровы, на жизнь не жалуются.

Я по-дружески легко толкнул кулаком мастиру в плечо:

— Не будь такой чёрствой, я ведь не это имел в виду. Я о том, что они как-то недолюбливают сейчас друг друга. Нет в них той искры, что была в самом начале. Нет той химии, которая была видна невооруженным глазом.

Мои слова предназначались не только синеволосой: и Бута, и Алекс сидели совсем недалеко от нас, и я намеренно говорил громко, чтобы оба всё слышали.

Разумеется, никакой искры по отношению к Алексу у Буты не было с самого старта, но я решил сыграть на этой звонкой струне, специально подтрунивая над обоими.

Бута дернулась было встать и уйти, но я попытался ее удержать: — Посиди ещё немного! — попросил я блондинку.

— Нет у меня никакого желания тут языки чесать вам на радость, — грубо огрызнулась она.

— Сидеть! — рявкнула мастира.

Блонда встала, но, злобно топнув ногой, всё же опустилась обратно на камень. Было видно, как девушка разрывается между явным желанием уйти и необходимостью подчиниться приказу мастиры. На мгновение мне даже стало её немного жалко.

— Ну что, сами расскажете, что между вами произошло, или пытать вас раскалённым железом?

— Какое тебе вообще до этого дело, дружище? — подал голос Алекс.

— Считай, что я просто очень любознательный, — спокойно ответил я, сжимая в руках ветку и не спеша помешивая угли в костре.

Парочка надутых людей по-прежнему молчала, демонстративно отвернувшись друг от друга в разные стороны.

— Наверное, эта грудастая придавила его ночью своим выменем, вот он на неё и злится, — безмятежно выдала Маль Виль.

— Нет! — мгновенно запротестовал Алекс, ещё не привыкший к специфической манере речи мастиры. — Ничего такого не было! В случившемся лишь моя вина.

— Значит, всё-таки что-то между вами произошло! — тут же поймал я Джонсона на слове.

— Это вообще вас не касается! — теперь вызверилась блонда.

Я довольно улыбнулся и кончиком палки описал в воздухе дугу между блондином и блондинкой: — Смотри, Маль Виль, эта парочка уже настолько сошлась, что даже защищает друг друга. Это ли не свидетельство того, что…

— Хватит уже зубы скалить, — перебила мои рассуждения Бута Вох. — Нет ничего хорошего в том, что ты пытаешься докопаться до сути. Это сугубо личное дело между нами, и тебе не стоит совать в него свой нос.

Блонда поднялась на ноги и, бросив на меня презрительный взгляд, быстро пошагала в сторону монастырских врат. Алекс посмотрел ей вслед и сокрушённо вздохнул. По его физиономии было очевидно: парень рвётся пойти за ней, но его что-то упорно удерживает.

Глава 25

Глава 25.

Откровенно говоря, внутренние конфликты в том замкнутом обществе, в которое превратилась наша небольшая группа, мне совсем не нравились. Маль Виль прижалась спиной к моему бедру и без предупреждения опустила голову мне на колени.

— Тебе действительно так важны другие? — спросила она, рассматривая меня снизу вверх.

— Нет, до остальных мне нет никакого дела, — откровенно признался я. — Меня интересуют только те люди, которые находятся вокруг меня и за которых я чувствую ответственность.

Алекс искоса глянул на нас, поднялся на ноги и ушёл бродить по раскинувшемуся на площадке лагерю.

— Ты за меня чувствуешь ответственность? — прищурив глаза, серьёзно спросила мастира.

Просто так ответить с ходу у меня не получилось. Чувствовал ли я ответственность за неё? Ещё какую!

Я ведь помимо своей воли оказался втянут в чужую игру, где жертвой пала эта девушка, которую порой даже человеком-то назвать было нельзя. Удары сердца в груди подсказали ответ сами, но принимать его мне совершенно не хотелось — это казалось слишком эгоистичным и неправильным по отношению к Маль Виль. Вслух же я выдавил следующее:

— Я чувствую себя виноватым перед тобой. Тебе достался совсем не тот человек, который тебя достоин. Я слабый и…

— Мне не нравятся твои слова, Марк! — резко остановила мои откровения мастира. — Откуда тебе знать, достоин ты или нет?

— Я так считаю, — не нашёл я, что ещё ответить.

— Не верю, что у тебя настолько заниженная самооценка. Ты мне сейчас врёшь! И ты, и я прекрасно это понимаем. Говори мне правду, я не потерплю от тебя вранья.

Я даже не ожидал от неё такого напора.

Маль Виль принадлежала к числу тех людей, которые напрочь игнорировали любые правила светской этики в разговоре. Она говорила исключительно по существу и затрагивала лишь те темы, которые её действительно интересовали. Я ещё ни разу не слышал от неё случайных слов, брошенных ради банального поддержания беседы. Либо она вела прямой диалог на волнующую её тему, либо просто молчала. Никаких тебе шуток, анекдотов и прочего словесного мусора на её губах не было и в помине.

И внезапно я понял, что эта черта мне в ней безумно нравится. Только сейчас, задумавшись об этом, я осознал простую вещь: её детская, кристальная прямота вовсе не была недостатком. Это было достоинство, которое я не мог не признать.

Маль Виль не отводила от меня глаз. Её большие светло-фиолетовые глаза смотрели в упор. Я понял, что должен быть с ней до конца откровенным — так же, как и с самим собой.

— Ты абсолютно права! Если быть предельно точным, то я одновременно взволнован и рад, встревожен и счастлив, что ты со мной! Такой ответ тебя устраивает?

— Более чем! Мне нравится твоя откровенность. Оставайся всегда таким со мной, — очень по-взрослому добавила Маль Виль.

Стоп. Это что же, день откровений перед самим собой? Я вдруг остро осознал, что за чередой бесконечных перемен и приключений на собственную голову так и не сделал главного. У меня ведь накопился миллион вопросов, которые я так хотел задать мастире!

Раньше вечно не было времени или подходящего случая. А сейчас — идеальный момент. Мы остались наедине, делать абсолютно нечего, и это лучшее время, чтобы узнать друг друга по-настоящему. Ведь о самой мастире я по сути так ничего толком и не знал.

— Маль Виль, — позвал я её.

Она лежала у меня на коленях с закрытыми глазами и слушала музыку из уже заезженного до дыр цифрового плеера. Старенький «Sony» с момента покупки не пахал столько, сколько за эти последние три дня, и я искренне поражался, как его литиевая батарея вообще умудрялась держать заряд.

— А? — удивленно приподняла синие брови мастира.

— Мы можем откровенно с тобой поговорить? — спросил я, одновременно испытывая дикое, почти физическое желание зажать в зубах сигарету и чиркнуть зажигалкой. Но мастира была рядом, и об этом оставалось только мечтать.

— Да, — предельно лаконично ответила она, аккуратно вынимая наушники из ушей.

— В первую очередь мне хотелось бы перед всеми откровениями закурить, — признался я, сразу заметив лёгкое негодование на её лице. — Давай только без твоих фирменных злобных взглядов, ладно?

Мастира оставалась непреклонной — своего отношения к курению она не меняла. Я тяжело вздохнул и сдался. Просто прикусил зубами фильтр незажженной сигареты, мысленно пообещав себе даже не чиркать огнём и не распространять зловонный дым.

Забавно. Никогда в жизни я не вёл себя так с девушкой — чтобы кто-то вот так запросто устраивался головой у меня на коленях.

Свежий ветер, белые облака прямо над макушкой, в лицо ласково светит солнце, и мир вокруг кажется настолько светлым и беззаботным, что рушить эту хрупкую идиллию словами вовсе не хочется. Настроение было на удивление благодушным и светлым. Хотелось просто закрыть глаза и упасть прямо в зелёную траву… которой здесь, правда, отродясь не водилось — одни голые камни, но даже это меня сейчас совершенно не печалило.

— Так о чём ты меня хотел спросить? — поторопила меня Маль Виль.

— Маль Виль, я уже знаю о тебе, что ты из Дома Цветущих Лилий. Знаю, что ты мастира, дочь Лиу Лу…

— Это держи за зубами! — испуганно попросила она, тревожно оглядевшись по сторонам: не подслушивает ли кто лишний?

— Больше о тебе мне неизвестно ничего, — продолжил я тише. — Вот я и подумал, что, возможно, стоит узнать друг о друге немного больше. Как ты смотришь на то, чтобы обменяться вопросами и получить на них абсолютно честные и откровенные ответы?

— Я согласна! — мастира тут же подняла голову с моих колен, села напротив и всем своим видом выказала живейший интерес. — Только я первая начну!

— Договорились, — улыбнулся я, приготовившись ждать от неё какого-нибудь каверзного вопроса.

Но Мастира явно не могла усидеть на месте. От переполнявшего её волнения она вскочила на ноги — было заметно, что формулировку своего вопроса она в голове ещё не уложила и банально не знает, с чего начать.

Очевидно ей хотелось спросить о чём-то по-настоящему важном, но мысли разбегались.

Маль Виль принялась нервно расхаживать взад-вперёд вокруг меня, бормоча что-то себе под нос. Прошла минута, другая, а она всё никак не могла определиться. Видя её мучения, я предложил поменяться очередью и разрешить мне задать первый вопрос, но мастира категорично мотнула головой: нет уж, право первого хода она уступать не собиралась.

Затем она резко остановилась, глянула в сторону монастырских врат — и внезапно сорвалась с места, припустив туда со всех ног. Я даже рта закрыть не успел! Всё случилось настолько стремительно, что я лишь ошарашенно проводил её взглядом. И как на такое реагировать? Чёрт его знает. Оставалось только сидеть на месте и ждать у нашего скромного лагеря на четверых.

Мастира вернулась минут через двадцать. К тому моменту я уже почти забыл о нашей затее, решив, что она просто сбежала от собственного вопроса.

— Я могу спросить всё что захочу? — выпалила она, упираясь руками в колена и тяжело отдыхиваясь. С её лба скатывались капли пота, и я даже удивился: как можно было так запыхаться за столь короткое время?

— Конечно! В этом же вся суть, — заверил я её.

— Тогда ответь мне честно: что для тебя в этом мире важнее всего на этот момент? — Мастира даже прижала кулачки к груди, затаив дыхание от волнения.

Я заметил, как сильно она переживает, и вместо того чтобы сходу выпалить дежурную фразу, на мгновение замер. Вопрос оказался куда глубже и сложнее, чем казалось на первый взгляд. Я начал мысленно копаться в себе, пытаясь осознать, что же для меня действительно ценно здесь и сейчас, на самом краю этого чужого мира.

И перед глазами вдруг всплыло прошлое. То самое, до всей этой канители с Вратами, рудниками и тайной стражей. Первое, о чём я подумал — об Ангеле, человеке, который когда-то буквально перевернул мою реальность, открыв глаза на истинный миропорядок, о существовании которого я прежде даже не догадывался.

В «прошлой жизни», по абсолютному воле случая, я столкнулся с тем, кто стал моим проводником в изнанку привычного мира.

Это случилось поздним зимним вечером, когда я возвращался домой после тяжёлого рабочего дня. Будучи по натуре водителем аккуратным и внимательным, в тот вечер я расслабился слишком рано — почти пробился сквозь метель и пробки, до дома оставалось сделать буквально пару поворотов во дворе пятиэтажки. И тут прямо перед капотом, неизвестно откуда материализовавшись из белой пелены снега, возник человек.

Высокий мужик в ярко-красном пуховике, таких же дутых лыжных штанах и вязаной шапке с белым помпоном.

Я мгновенно ударил по тормозам, но голый лед под свежевыпавшим снегом лишь презрительно посмеялся над моими усилиями.

Машину сорвало в занос, и о каком-то нормальном тормозном пути можно было только писать фантастические романы. На капоте моего старенького BMW этот чудак “прокатился” метра три-четыре, после чего остановившаяся машина мягко сбросила его прямо в сугроб под колеса.

В тот момент, после остановки я выскочил из салона: сердце ухало где-то в горле, бросился к пострадавшему. К счастью, слава богу, с ним всё было в порядке: объёмные зимние вещи отлично смягчили удар, и человек отделался легким испугом. Помогая ему подняться, я с тоской глянул на собственный капот и покорёженную решетку радиатора — машине досталось на удивление сильно для той смешной скорости, с которой я катился.

Однако сам «пострадавший» в красной шапке на меня ноль внимания. Поднявшись на ноги, он не отрывая глаз смотрел на фонарный столб посреди двора. На дворе стоял февраль, девять часов вечера, метель мела, на улице ни души, собачий холод. Я тогда подумал, что у мужика либо шок, либо с головой совсем беда.

Оттолкнув от себя меня рукой, он молча зашагал к этому столбу, словно ничего и не произошло стоящего его внимания. На его поведение мне осталось только покрутить пальцем у виска, чертыхаясь про себя и уже прикидывая масштаб грядущего ремонта, который окончательно пустит по миру мой скромный бюджет. Выбирать между покупкой продуктов и рихтовкой машины не приходилось, но тут... тишину двора разорвали странные, сухие хлопки со стороны фонаря.

Я поднял голову и просто опешил: тот самый чудак в красном был весь окутан золотистым свечением. А напротив него стояла пожилая, сгорбленная женщина в чёрных одеяниях с сучковатым посохом в руке. От неё за версту веяло такой опасностью, что шерсть дыбом поднималась — бабка буквально утопала в чёрном ореоле клубящейся дымки, растворявшейся в воздухе.

От этой картины я тогда струхнул не на шутку. Техничные хлопки исходили как раз от её посоха: из скрюченной палки с треском и шипением вылетали чёрные дымчатые шары, устремляясь прямо в мужика в красном. Но цели не достигали — с сочным хрустом разбивались о невидимую преграду, возникшую перед ним.

Это продолжалось полминуты, а потом я заметил ещё одну точно такую же старуху — точную копию первой. Вторая заходила со спины, вынырнув из подъезда соседней пятиэтажки.

Подойдя метров на пятьдесят к фонарному столбу, она взмахнула палкой, и с резким хлопком оттуда выскочили два чёрных сгустка.

Удар пришёл нападавшему прямо в спину. Мужик в красном повалился на колени, сплёвывая густую кровь на снег. Старухи мерзко, раскатисто расхохотались и стали кружить над ним, бормоча под нос нечленораздельную дрянь.

Я смотрел на всё это со стороны, и меня буквально накрыло.

В центре города, посреди обычного двора, две старые мерзкие твари средь бела дня — точнее, ночи — добивали человека! В том, что его именно убивают, сомнений не было.

Вдруг меня накрыло диким отвращением к самому себе: какого чёрта я прячусь за своей машиной и сопли жую?! Позже я ведь себе не прощу, что струсил перед какими-то бабками с непонятно откуда взявшимися палками.

Сжав волю в кулак, я запрыгнул на водительское сиденье своего заведённого «бумера». Хорошо хоть двигатель не заглушил — неизвестно, завелся бы этот баварский старичок сразу или начал капризничать, как обычно. Утопив педаль газа в пол, я заставил заднеприводного кабанчика крутануться на месте и выставить нос ровно на фонарный столб. Со всем своим водительским профессионализмом я разогнал машину, направляя её прямо на бабок и лежащего мужика. На меня никто не обращал внимания — им, похоже, было вообще не до того.

Распахнув водительскую дверь, я заорал во всё горло, предупреждая мужика в красном, чтобы он не двигался с места.

Старухи же несущуюся на них машину проигнорировали. Мне даже стало как-то по-человечески обидно: я тут, понимаешь, в героя решил поиграть, а зрители жопой повернулись!

Ещё пара секунд — и бампер таранит первую бабку, отбрасывая её в сугроб метрах в пяти от столба. Вторая опомнилась, уставившись на меня непонимающими глазами, но было поздно. Едва она повернула голову, как я выскочил из салона и с правой, увесистым хуком в челюсть, отправил старуху в глубокий нокаут на спину.

Я тут же схватил «везунчика» в красном за отвороты пуховика, пытаясь поднять его, но тот не вставал — лишь смотрел на меня с невыносимой душевной и физической болью, а из глаз текли кровавые слёзы. Мужик не мог даже пошевелиться.

«Его срочно надо в больницу!» — мелькнуло в голове, но тут же предательский голос разума выкатил трезвую раскладку: «По факту ты сбил одну старушку машиной, а второй нанёс тяжелые телесные» — именно так напишут менты со слов свидетелей.

«Думаешь в этих пятиэтажных домах, которые стоят квадратом, не найдется ни одного человека, кто бы сейчас на эти звуки не выглянул в окно? Три раза – ХА-Ха! Не будь таким наивным. Все в этом дворе знают тебя и твою машину. Это уже подсудное дело, тебе светит тюрьма.

Так ты привези этого мужика ещё в больницу в крови и с битым бампером, решёткой радиатора и помятым капотом. Все сразу поверят в больнице, что не ты его сбил, а спас от двух старушек, которых, кстати, ТЫ же и изувечил».

«Перспективы весьма очевидны», «Помог»!

Я тогда уже зажал голову руками в полном отчаянии, соображая, в какую историю влип, как тишину двора нарушил шум приближающейся машины.

«Это менты. За тобой уже приехали, кто-то вызвал», — продолжал внутренний голос дёргать за натянутые струны моих нервов.

Я вместе с мужиком в красном пуховике уставился на свет фар, разрезающих темноту. Это оказался микроавтобус — красный Mercedes Vito с глухо затонированными стёклами.

Машина резко затормозила, замерев буквально в паре сантиметров от моей BMW. Из салона выскочили двое: лысый мужик и беловолосая женщина. На меня они даже не взглянули — бросились сразу к старухе, которую я отправил в беспамятство правым хуком.

Дальше началось то, во что я просто отказался верить. Лысый крепкий мужик в жёлтом свитере и джинсах наступил ногой на горло старухи и без лишних раздумий выстрелил ей в голову из пистолета. А блондинка в белой кофте, юбке и белых колготах с высокими чёрными сапогами рванула к второй бабке, угнездившейся в сугробе.

Голубой свет, возникший прямо из её руки, яркой вспышкой метнулся в снег.

Грохнул взрыв! Сугроб разметало в клочья, на его месте осталась только воронка с серым пятном посредине. В куче серого тряпья я с трудом рассмотрел в темноте то, что осталось от второй старухи: её чёрная одежда выгорела, оставив после себя лишь серый пепел.

Дальше я помнил только пару фраз от людей, выскочивших из микроавтобуса:

— Он что, видел их?

— Да, похоже на то. Кажется, мы нашли неинициированного тёмного рыцаря.

Меня забрали с собой. Так я и познакомился с Лютым и Екатериной Игоревной. А дальше в моей жизни — Спицына Марка Григорьевича — всё понеслось с неимоверным калейдоскопом событий.

Мой клан — те люди, с которыми меня свела судьба... Они были важны мне, безумно дороги. Семьи у меня никогда не было, и они стали для меня настоящей семьёй. Новый мир, который они мне открыли и указали в нём путь, тоже был невероятно важен. Знания, которые ждали меня впереди — всё это имело немалый вес.

Мастира, которую я повстречал на своём пути, — тоже предельно важный человек в моей жизни прямо сейчас. Хоть она и не была человеком в прямом смысле этого слова, я воспринимал её именно как девушку: как друга, как родную душу. И пусть мы были знакомы без года неделя — от силы пара дней, если быть до конца точным, но… Я встретил искренний взгляд мастиры и понял, что должен ответить.

— Если бы ты спросила меня о неодушевлённых вещах, я бы, конечно, ответил, что мне до чертиков важны знания и практика в магии, которые, очень надеюсь, ждут меня впереди. А если говорить о живых… то нет никаких сомнений, что ты для меня важна!

Я улыбнулся и чуть наклонил голову, пытаясь спрятать улыбку, которая всё больше расползалась по моему лицу.

Маль Виль тут же с разбегу бросилась мне на шею, крепко обняв руками и поцеловав в небритую щёку.

— Это правильный ответ, глупый дурак, — радостно прошептала мне на ухо мастира и добавила: — Но какой же ты всё-таки врун! На этот раз я тебя, так уж и быть, прощаю.

Глава 26

Глава 26.

На слова мастиры у меня не нашлось что ответить. Выждав приличную паузу и аккуратно отстранив от себя Маль Виль, чтобы продолжить наш разговор я решил задать свой вопрос:

— Маль Виль, не откроешь мне секрет, почему ты была в рабстве? Ты, мастира, и в лавке рабов того старика. Ничего не могу понять. Можешь объяснить?

— Это слишком долгая история! — отвернулась от меня мастира. — К тому же я не уверена, что ты созрел для подобного рода откровений. Мне не сложно рассказать, но тебе сложно будет понять.

Вот тебе и откровения, подумал я. Почему Маль Виль не желает мне рассказать всё? Я понимал, что знакомы мы совсем немного. Но как тогда относиться к тому, что мастира приняла меня?

Ведь насколько я понял, теперь эта синеволосая девушка будет повсюду со мной. Хоть Бута Вох и выразилась в шутку, что Маль Виль станет моим вторым «я», я понял всю иронию её слов.

Блондинка была полностью права. Мастиру стоит принять как нечто неизбежное в своей жизни. Так же как свою появившуюся или приобретённую силу. Отмахнуться от неё не было никаких шансов, да и, по правде сказать, мне уже не хотелось этого делать.

Маль Виль сделала свой выбор, я принял его. Отказаться от мастиры теперь для меня было равносильно предательству. А предавать эту синеволосую девушку я бы не стал ни за какие блага и угрозы. Вся ответственность теперь лежала на мне как на взрослом человеке этой странной парочки. Теперь я был повязан с мастирой в единое целое. Что бы я ни делал, какие бы фокусы ни выбрасывала мастира, отвечать за всё придётся мне — или, точнее, нам двоим.

— Хорошо! Раз не желаешь отвечать на этот вопрос, ответь тогда на другой, — я рукой за плечо развернул Маль Виль к себе. — Признавайся, сколько тебе лет?

Мастира снова нахмурила свои синие брови и отвела в сторону фиолетовые глаза.

— Девятнадцатое лето, — тихо ответила синеволосая девушка.

— Погоди, — начал складывать простую задачку воедино я. — Ты родилась летом?

— Да.

— А в какой день?

— Для мастиры это не важно. Нам не нужны дни рождения, в отличие от вас, людей. Мы делим себя на лето-рожденных, осень-рож…

— Я понял, не продолжай, — остановил я её. — Значит, что выходит? В шестнадцать лет Дом Цветущих Лилий выпустил тебя в большой мир. Правильно?

Мастира недовольно кивнула головой. Я уже разобрался, что разговоры про её прошлое были табу, которое мне так хотелось нарушить. Отчего-то я был уверен, что стоит докопаться до правды, какой бы она ни была. Это позволило бы мне лучше понять Маль Виль.

— Значит, у тебя уже был «хозяин»?

— И даже не один! — повернулась ко мне лицом мастира. — Если тебе так интересно, у меня их было три. Теперь ты доволен, удовлетворил свою любознательность?

Мастира встала на ноги и пошла к краю площадки со словами:

— Дурацкую игру ты придумал! И это был не один вопрос, ты нарушил правила своей же игры! Я вправе выйти из неё.

Я был шокирован откровением мастиры. Получалось, что эта синеволосая девушка сменила уже трёх хозяев за три года.

Что же с ними случилось, отчего так произошло? Спрашивать об этом мастиру сейчас не было никакого смысла — всё равно не захотела бы отвечать. А вот оставлять девушку на краю площадки я совершенно не хотел. Я твёрдой походкой последовал за ней и, схватив за руку, отдёрнул назад на себя.

— Это опасно, — сказал я на злой взгляд Маль Виль. — Я запрещаю тебе подходить к самому краю. Ветер может сыграть злую шутку, подтолкнув человека вниз.

— Я не человек, — злобно сказала мастира.

— Для меня это не важно! Сказал же тебе, что запрещаю.

Мастира полностью развернулась ко мне и, опустив глаза в землю, тихо произнесла:

— За мной один вопрос к тебе. Скажи, ты бы меня боялся или стыдился, если бы узнал, что я убила всех троих предыдущих своих хозяев?

— Ты действительно их убила?

— Не отвечай вопросом на вопрос!

Я был, честно говоря, не готов к такому вопросу. Действительно, какие чувства теперь я испытываю к мастире? Есть ли среди них страх? Я попытался разобраться в себе за короткий промежуток между ударами сердца и нашёл ответ на этот вопрос.

— Да, мне страшно! Но страх мой больше от неизвестности, чем от недоверия к тебе. Тебе я привык уже доверять и не хочу лишаться этой привычки.

— На этот раз ты мне не соврал. Я тебе благодарна за твою откровенность, человек с Тёмных земель, — с глаз мастиры хлынули слёзы.

Маль Виль сграбастала меня за футболку обеими руками и прижалась лицом к моей груди. Я чувствовал, как хлопчатобумажная ткань пропитывается влагой от её слёз. Я обнял девушку и прижал её ближе к себе. Пусть выплачется — ей сейчас это нужно. Мне же стоит подумать, как жить дальше с этими осколками правды.

— Пообещай мне, Маль Виль, что всё расскажешь со временем, — я больше не просил, а приказывал.

— Угу, — только и смогла выдавить из себя мастира.

— Вот и отлично! — я легонько похлопал одной рукой по спине мастиру, а другой зарылся пятернёй ей в волосы.

Поглаживая девушку по голове, я предложил мастире успокоиться и выпить чаю с оставшимися конфетами из припасов Алекса.

За чашкой крепкого чая с конфетами мы с Маль Виль дождались вечера. Алекс Джонсон и Бута Вох после двух часов отсутствия объявились с такими же кислыми минами на лицах, какие носили все последние дни.

Колокол монастыря затрезвонил перед самым заходом солнца. Бута Вох вызвалась сама охранять пожитки, когда наша троица отправится к вратам монастыря Праха Воинов. Это было разумное решение, и я поблагодарил блондинку за проявленную инициативу. Блонда лишь отмахнулась, выразив своё недовольство про благодарность разных безродных крыс. Я, как обычно, пропустил всё это мимо ушей. Такая уж эта одноглазая «проводник», что с ней поделать.

Перед вратами собралось много народа. Все стояли и переминались с ноги на ногу в ожидании кузнецов.

Монахи устроили целое представление. Я был приятно удивлён таким событием — а может, правильно будет назвать это мероприятием. В общем, как бы там всё это ни называлось, вышло довольно красочно и красиво.

Сначала монахи вынесли к вратам десять бумажных фонарей разных цветов, наподобие китайских небесных фонариков. Конструкция их была сделана из лёгкого деревянного каркаса и цветной бумаги, а в нижней открытой части находилась горелка из тонкой проволоки. Фонари привязали к выставленным шестам, которые поставили наподобие коридора.

Монахи расстелили красивую узорчатую дорожку из странного волокна вдоль этой искусственной аллеи из фонарей. Всё действие сопровождалось музыкой, в основном из духовых инструментов и барабана. Где находились сами музыканты, мне рассмотрели не удалось: создавалось впечатление, что они сидели за забором, укрывшись от взглядов зевак, били в барабан и дудели в трубы.

Потом к вратам вынесли большие длинные столы, на которых кузнецы стали выкладывать свои работы. Я даже не представлял себе, что там будет так много арбалетов и луков. Мне и в голову не приходило, что кузнецы куют такие вещи для тёмных рыцарей. Тёмный рыцарь в моём воображении ассоциировался лишь с таким оружием, как булава, меч, щит, топор, дубина или молот, но никак не с метательным оружием. Это был неожиданный сюрприз.

Насчитав два тяжёлых арбалета и три разномастных лука, я только присвистнул от разновидности этих шедевров.

Один лук был похож на современный образец с Земли: с натяжными роликами по концам, с грузиками и прочей ерундой, которой я не мог дать название. Лук был полностью разборным — при желании его можно было разобрать и собрать заново. Хитрый лук, что ни говори. Второй был полутораметровый стандартный плоский лук, узкий в сечении и с широкими плечами. Ничем особенным он не отличался и был выполнен полностью в сдержанном стиле. Третий же был из разряда простых длинных луков, но до умопомрачения красивый, весь усыпан гравировками и художественной вязью по металлу. Сотворивший такое чудо из мифриловой стали был воистину мастером своего дела. К этому луку так и хотелось прикоснуться руками и потрогать его. Но нельзя: каждый понимал правила поведения при выкладке благословения. За подобный поступок можно было сразу лишиться головы, причём кузнец, выложивший своё изделие, очень ревностно за этим следил.

Я не мог удержаться и, как мальчишка в игрушечном магазине, стал прохаживаться вдоль длинных столов, рассматривая с восторгом работу мастеров кузнечного цеха монастыря.

Не успел я отойти от интересного двуручного меча, как сразу в глаза бросились ножи. Так как они были представлены в единственном экземпляре, я сразу догадался, кто их обладатель: я до сих пор помнил лицо конопатого парня, который заходил в молельный дом в моей пятёрке.

Ножи были красивы и изящны. Их нельзя было позиционировать однозначно, на мой взгляд. Это были те «Фикседы», которые я и ожидал увидеть, но их размер и матовое оранжевое покрытие стали клинка вызывали двоякие чувства. Парные боевые ножи были идентичны друг другу. К ним прилагались для переноски стильные кожаные поясные ножны, снабжённые фиксирующим ремешком. Красота, да и только.

Меня кто-то упорно стал отодвигать в сторону. Я присмотрелся и увидел того самого паренька — будущего хозяина этих ножей. Парень растолкал всех и влюблёнными глазами уставился на девственно нетронутое оружие. Я усмехнулся, завидев гордый взгляд кузнеца-монаха, который, заметив отношение будущего хозяина к своей работе, высоко задрал подбородок. Действительно, этому человеку было чем гордиться — как, впрочем, и всем остальным присутствовавшим тут кузнецам.

Мне и самому хотелось скорее найти свои парные клинки на этой выставке и взглянуть на них хоть одним глазом. Судя по работам местных мастеров, мои парные клинки должны были выглядеть потрясающе. Нетерпение и любопытство просто пожирали меня изнутри.

Пробежавшись вдоль столов, я нашёл три пары парных клинков, но кузнецы, стоявшие около них, мне были незнакомы. Нехорошее подозрение стало забираться под воротник и притрагиваться холодными руками к горлу.

Как так? Где тогда моё благословение? Я уже собирался пробежаться вдоль рядов ещё раз, но за руку меня поймал Алекс Джонсон.

— Не ищи, их пока здесь нет.

— Как нет? — от подобного заявления Джонсона мне стало совсем не по себе.

— Маль Виль недосчиталась ещё двух кузнецов, которые должны были показать свою работу, — спокойно произнёс мой будущий миньон.

— Где она сама, кстати?

Джонсон показал направление, в котором видел уходящую мастиру. Там находились только врата монастыря. Я стал протискиваться и расталкивать людей, ища глазами синеволосую девушку ростом метр шестьдесят с лишним.

Заметив в толпе Маль Виль, я пробрался к ней и положил руку ей на плечо, давая знать, что я рядом. Мастира, завидев меня, тут же потребовала, чтобы я посадил её себе на плечи. Она ждала двух кузнецов, которые должны были выйти из врат монастыря, а в этой толпе с её ростом ей совершенно не было видно врат за людьми и монахами. Я закинул мастиру на плечи, отметив, какая она лёгкая, и стал ожидать кузнецов вместе с ней.

У одного из двух отсутствующих мастеров должно быть моё благословение. Время шло, а кузнецы все не появлялись. Нервишки у тёмного рыцаря, держащего на плечах мастиру, начали понемногу шалить.

Наконец показались двое кузнецов, которые быстрым шагом вышли из врат и направились в дальний конец столов. Было видно, что монахи торопятся. Каждый из них нёс под мышкой длинный свёрток из промасленной ветоши. Я, не снимая с плеч мастиру, бросился в том направлении, куда ушли кузнецы. Как таран, разбрасывая людей в стороны, я даже не думал извиняться за своё поведение: эти люди стояли у меня на пути, разделяя меня с моим благословением.

— А ты чего за нами увязалась? — услышал я слова негодования мастиры, адресованные кому-то за моей спиной.

Я обернулся и увидел ту самую японку, которую не так давно видел со свирепым самураем в пещере — с теми самыми, с кем у нас возникли небольшие недопонимания и разногласия.

— Мне нужно! Ты и большой человек расчищаете мне дорогу, — донеслись до меня слова японки.

Однако! Наглости этой даме было не занимать. Ну да к чёрту эту подругу самурая: меня ждёт впереди моё благословение. Пусть идёт за нами, раз так хочет. Стоп! А эта невысокая девушка с миндалевидным разрезом глаз случайно не клиентка второго кузнеца? Вполне вероятно. Наверняка ждала вместе с ними кузнеца у врат. Молодец, не растерялась — сообразила, кого надо держаться.

Наконец я пробрался к концу стола, на котором двое кузнецов выкладывали свою работу. Лицо здоровяка-монаха, стоящего у контейнера, когда я возил руду в тачке, я узнал сразу. Без промедления я подошёл к нему и увидел два парных меча.

Это было совершенно не то, что я ожидал увидеть. Прямо передо мной лежали два странных меча, больше похожих не на завершённую работу, а на заготовки для клинков.

Эфес был голый, без черенка и навершия. Широкие лезвия упирались прямо в гарду, и на каждом из мечей виднелось по семь глубоких канавок. Мечи походили на очень длинные охотничьи ножи современного дизайна: матовое покрытие, прямые линии без единого закругления, ребро жёсткости от начала и до самого конца клинка. Острия как такового мечи не имели — словно кто-то отрезал прямую полосу металла под углом сорок пять градусов и заточил её. Никакого дола — просто мечи космических пиратов, не иначе.

Смотрелись они круто и очень строго, но я представлял их себе абсолютно иначе. Значит, вот как выглядят мечи «Сэдо».

— Какая красота! — восхищённый возглас Маль Виль кардинально изменил моё первое впечатление о парных клинках.

Раз мастире нравятся, значит, я просто не рассмотрел в них того, что должен был.

— Боги! Это шедевр! — теперь уже пускал слюни Джонсон, который вынырнул из толпы и чуть ли не на колени упал перед клинками.

«Сумасшедший», — подумал я и подошёл поближе, заглянув в глаза кузнецу. В этом гиганте, здоровяке в рясе, сквозь которую отчетливо проступали бугры мышц, читалась неподдельная гордость за свою работу. Что же, было бы невежливо не выразить свое уважение этому человеку. Я глубоко поклонился монаху, прижав руку к сердцу. Правда, при этом совсем позабыл о мастире, комфортно устроившейся на моей шее — чуть не завалился при наклоне да и выпрямился с трудом.

Пока Алекс пускал сопли из носа при взгляде на моё благословение, я бросил взгляд на японку, стоявшую рядом. Та была под стать Алексу — чуть ли не пузыри из носа пускала, глядя на свою катану. Традиционный японский меч, только с буро-красным лезвием. Я никак ума не мог приложить, как кузнецы добивались такого разного цвета от своих изделий. Но это, видно, было не так сложно, раз мастера достигали преследуемой ими цели. Или, наоборот, настолько сложно, что лишь подчеркивало их высочайший профессионализм.

Через час монахи запустили из монастыря фейерверки и салюты, и под громкий стук барабанов началась церемония вручения благословения. Я получал своё благословение предпоследним из всех собравшихся, прямо перед японкой. Посмотрев на эту девушку, я так и не смог вспомнить её с тачкой в руках, когда мы набирали мифриловую руду. Может, на ней были какие-то другие одежды, не выдающие в ней девушку. Точно, там была пара человек в соломенных шляпах. Скорее всего, она была одной из них.

Японка оказалась тёмным рыцарем. Это не такая уж редкость, но всё же неожиданность для меня. Из всех собравшихся здесь среди тёмных рыцарей было только три девушки, включая эту японку. Как ни крути, а факт!

Кстати, мастира так и не слезла с моей шеи. Даже во время церемонии она оставалась сидеть у меня на плечах. Выглядела Маль Виль настолько довольной, что я просто махнул рукой на её чудачества и вышел получать клинки «Сэдо» от старших отцов прямо с этим живым грузом на шее. Монахи совершенно не стали ругаться или заниматься нравоучениями. Они лишь улыбались, видя мастиру на плечах у тёмного рыцаря.

Получив клинки, я преклонил колени перед отцами монастыря и прочитал благодарственный стих монастырю Праха Воинов. Это было не обязательно, но очень приветствовалось со стороны монахов. Кузнец, выковавший мне мечи, с благодарностью принял мой стих, который я подготовил днём на листе фирменной бумаги. С этим мне посодействовал Алекс, предупредив о таком жесте с самого утра. Джонсон же и предоставил фирменную бумагу с красивыми завитушками и сургучной печатью.

Ночь запомнилась мне праздничным гулянием. Спиртное лилось рекой, повсюду шатались пьяные люди, выкрикивая радостные вопли в честь получения благословения. Причём благодарили ночные небеса все — как провожатые, так и сами тёмные рыцари. Алекс всю ночь провёл в обнимку с мечами, крепко прижимая их к себе, будто девушку. Он и пил с ними, и разговаривал, и чего только не делал.

Мастира успокоила меня, объяснив, что такое поведение для миньонов весьма обыденно. Каждый тёмный рыцарь, имеющий миньона, всегда должен доверять ношение оружия своему миньону. Теперь миньон с благословением были неразлучны навсегда — так же, как и мы с Маль Виль.

Единственной, кто грустил с самого начала, была Бута Вох. Но вскоре, после моего приказа, Бута стала пить за моё здоровье и за здоровье мастиры. А дальше пошли тосты за то, что ветер дует и трава растёт.

Бута отлично справлялась с тостами сама, и всё уныние с её лица как водой смыло. Опьянение у блондинки наступало сразу после первого стакана, а дальше её душа неслась прямо в рай. Все вокруг становились ей родными, горячо любимыми и уважаемыми. Даже Алекс показался ей вполне ничего так парнем.

Единственными, кто не пьянел на этом празднике жизни, были я — на меня алкоголь практически не действовал — и мастира. Маль Виль сегодня не пила и даже не хотела прикасаться к спиртному.

Утро настало быстро — даже оглянуться не успели. Я приказал всем собираться и выдвигаться в путь, пока тропу не забили остальные собравшиеся. Дорогу в Академию Пришлых знали все в моей команде, кроме меня самого.

Но всё оказалось не так просто, как мне хотелось. Бута и Алекс пребывали в состоянии полного нестояния — о каких-то сборах даже речи идти не могло. Они были настолько пьяны, что способны были передвигаться разве что на четвереньках, да и то не дальше трёх метров.

Я признал, что с такими путешественниками мы далеко не уйдем, и дал ребятам отоспаться. Сам приготовил наваристый суп из копчёной рыбы — последнего запаса из сумки-холодильника Алекса. К моменту похмелья у моей бедовой парочки было чем опохмелиться и закусить, чтобы окончательно не испортить желудки.

В общем, собрались и выдвинулись в путь мы только в середине дня. На этот раз все были нагружены добром, которого прибавилось вместе с миньоном. Даже мастира несла за плечами мою свёрнутую плащ-палатку. Хоть Алекса и Буту до сих пор штормило, с горы мы спустились благополучно, не потеряв никого из нашей небольшой группы.

К вечеру устроили привал в лесопосадке. Алекс с блондинкой повалились штабелями возле костра, даже не расставив палатки — им было вообще не до того. Эти горе-алкоголики при спуске с горы растеряли последние силы и сейчас мешками валялись прямо на траве, прижавшись спинами друг к другу. Мы же с мастирой, как положено, поужинали и легли спать в спальном мешке.

На утро я проснулся от ржания лошадей. Подскочив на ноги, я обнаружил стоящую рядом с костром Асу Лап, за спиной которой поводьями удерживались три лошади.

Глава 27

Глава 27.

Старик Гнао радовался этому характерно-незабываемому утру. С самого рассвета небо затянуло серо-чернильной пеленой, не оставив надежды даже на слабый солнечный луч. Тяжёлые тучи нависли над Ларном, погрузив город в угрюмый сумрак. Дождь лил стеной. Выскочи наружу без зонта хотя бы на минуту — и тут же промокнешь до нитки. Капли дождя никого не оставляли без внимания, внимательно подыскивая своих жертв.

Магистр обожал такую погоду. Вспышки молний радовали глаз, раскаты грома приятно ласкали слух, а терпкий, звенящий озоном воздух буквально пьянил. С годами Гнао стал обожать наблюдать за омовением земли с чашкой кипятка в руке, сидя на веранде своего двухэтажного дома в родовом поместье. Дождь нравился ему с самого детства. Гнао любил наблюдать за ним, любил бродить под ним и при этом искренне ненавидел промокать.

И вот какая оказия: несмотря на то что с ранних лет Гнао был отмечен стихией огня, ему всегда нравилась вода. Элемент, совершенно противоположный его первоистоку, можно смело сказать — враг огня. Только эти пустяки совершенно не волновали Гнао ни в молодости, ни на данный момент. Порой мужчина задавался вопросом, сколько ему лет, но память предательски отворачивалась от него. Перешёл ли он уже черту в двести лет или находится у самого порога? И имеет ли подобное хоть какое-то значение для него?

«Действительно глупость», — подумал он, весело улыбнувшись себе в бороду.

Капли дождя барабанили по крыше, выстукивая дробь. Словно множество дятлов уселось на крышу и долбило сейчас по ней своими клювами. Как те неугомонные озорники, что не ведают сермяжной правды жизни и беззаботно резвятся всласть.

Сегодня особенный день. День отборочного поступления на конкурсной основе чужемирцев в Первую Центральную Академию Пришлых Империи Тос.

Магистр уже представлял себе мокрых людей, стоящих на центральной площади академии, выстроившись в шеренгу, в пять рядов. Они должны стоять по стойке смирно перед приёмной комиссией, которая располагается на крытой трибуне перед парадным входом центрального учебного корпуса. Вне зависимости от того, какая погода на улице и какая обстановка.

Никакой возможности скрыться от дождя у желающих поступить не будет. Им ничего не остаётся, как смирно стоять под ливнем, не имея права даже пошевелиться, пока их не вызовут.

Гнао уже видел хаос на голове многих девушек и парней, что придут поступать: мокрые, обвисшие волосы, по которым стекает вода, растекшийся макияж, мокрую одежду, мурашки на коже, постукивание зубами от холода и слёзы на глазах. Нет, Гнао отнюдь не был садистом. Просто дождь смывал весь пафос с молодых и неокрепших умов. Магистр любил, когда вот так, простым и непринуждённым способом, можно было сбить всю спесь с возомнивших о себе бог знает что «юных дарований».

Конкурсантов в этом году было не так много, как в прошлом, но тем не менее должно быть весело. В приёмной комиссии, где состоял магистр Гнао, все присутствующие знали, что последнее слово всегда остаётся за ним. Именно он решал судьбу кандидата, как бы ни понравился или не понравился остальным членам комиссии поступающий. Четверо членов комиссии были лишь данью формальности. По сути дела, хватило бы и одного магистра Гнао, но устоявшиеся с давних времён законы следовало почитать. А заслужить право стать учеником Академии Пришлых было нелёгким делом.

Тем более Гнао любил каждый год порадовать конкурсантов новыми и опасными заданиями для прохождения отборочного этапа. Сколько проклятий в свою сторону магистр слышал за последние года от юных и неопытных магов, сколько видел слёз и выслушивал истерик — этого просто не сосчитать. Только Ворон не собирался впускать в академию неподготовленных и слабых духом людей. Он их ограждал чертой запрета, чтобы в ближайшем будущем не рушить их неоправданные надежды по поводу высокого титула — «дипломированный маг».

***

Такого я даже представить себе не мог. Оказалось, что Академия Пришлых занимала в центре столицы довольно огромную территорию. Она практически упиралась в стены императорского дворца. Академия была настолько велика, что это просто в голове не укладывалось. Получалось, что существовал город в городе. Двенадцать учебных корпусов, три учебно-тренировочных поля, два открытых стадиона, два закрытых, три плавательных бассейна, три огромных общежития в четыре этажа высотой, студенческий городок из двухэтажных домов, а про хозяйственные здания и постройки даже упоминать нельзя. Их было настроено огромное количество. В общем, когда мне по пути из монастыря Праха Воинов рассказывали про эту академию, то я не до конца верил, но, когда столкнулся с этим воочию, был просто шокирован увиденным.

Моя группа к вечеру, с помощью коней Асы Лап, добралась до города Ларна. Стоила услуга Асы совсем недорого. Девушка сделала большую скидку в знак признательности, симпатии и новой дружбы, которая должна привести к дальнейшему плодотворному сотрудничеству. Я лишь улыбнулся оптимизму Асы. Но я, помнится, и не думал, что ещё раз увижу в жизни эту провожатую, а время показало, что ошибался. Даже не так много времени прошло, чтобы доказать обратное.

Путь был недолгим, и прошло всё гладко, без приключений. Сделали одну остановку, перекусили и дальше пошли. В дороге по тракту в основном не разговаривали, так как не было никакого желания напрягать лишний раз голосовые связки под палящим солнцем. Все силы уходили на дорогу, на борьбу с дорогой и с жарким летом. Лошади, хоть и облегчили путь в Ларн, позволив людям идти пешком налегке, но было всё равно трудно и утомительно.

Промокшие и вспотевшие от пота путники хотели только одного — быстрее бы добраться до столицы.

Можно было и верхом на лошадях всем поместиться, по два человека, но одна беда: “большая часть” нашей группы не могла ездить верхом. То есть Маль Виль и я. Поэтому животные исполнили роль грузового транспорта. Лошади были нагружены пожитками людей и теми немощными, кто на своих двоих ходить на дальние дистанции был не способен. К числу оных отнеслась мастира и Алекс Джонсон.

Маль Виль жаловалась, что у неё от жары отекли ноги, и от этого она натёрла мозоли в новой обуви, что была куплена недавно. Сапожки ведь ей пришлось покупать уже готовые, а не шить под заказ. Время не терпело, вот и выбрали они с Бутой Вох из того, что было. Услышав пообное объяснение, только позавидовал местным. Люди покупали обувь у сапожников под заказ. Не то что в моём мире простые смертные. Купил обувь и мучаешься потом, пока нормально не разносишь и «тапки» по ноге не лягут.

Алекс же оказался простым слабаком, который после первого часа пути завыл от усталости. Мечи «Седо» были слишком тяжёлыми для его неподготовленного молодого тела к таким путешествиям.

Я тогда после таких откровений только поразился, представив, как ему пришлось в Пограничье. Предложив соломенной голове погрузить мечи на лошадей, я встретил категоричный отказ. Мечи, в которые он вцепился двумя руками, Алекс не желал выпускать и на минуту.

Короче, дошло до того, что Алекс повалился прямо на землю и не смог самостоятельно подняться. Симулировал или правду говорил — для меня и остальных это было неважно. Голова совершенно не хотела думать в тридцатиградусную жару. Блондина просто усадили на лошадь и продолжили путь.

Переступив порог проходной арки в город, я проводил взглядом садящееся солнце за горизонтом.

Вечер принёс ожидаемую прохладу. Задул свежий ветер с моря, и измученные жарой путники вздохнули с облегчением.

Аса помогла найти достойное и недорогое жильё на время. Девушка отвела мою группу к гостинице, отвечающей всем нашим вышеизложенным требованиям.

Получив плату за свою услугу, Аса удалилась, снова пообещав на прощание ещё встретиться в будущем. Я был рад знакомству с таким полезным человеком, как Аса Лап. Эта девушка обладала замечательной характерной особенностью — оказываться вовремя в нужном месте и в нужный час. Я признавал, что благодаря этой странной и довольно непростой девушке мой путь оказался не таким сложным и утомительным, как могло получиться. Не знаю, была она послана мне с неба за какие-то заслуги, или это такое наказание, но мне жаловаться было не на что.

Уже в самой гостинице я хотел было заказать две отдельных комнаты — для «мальчиков» и «девочек», но мастира, заслышав подобное, мгновенно взбунтовалась против такого решения. Объявив категорическое своё — «нет», Маль Виль потребовала жить в одном номере со мной. “ А всякие приблудные пусть ютятся где им вздумается”.

— Нет, — попытался я вставить в разговор своё веское слово.

— Это почему же? — вскочила на стол взбешённая мастира. — Да как ты вообще смеешь мне отказывать?

Хозяйка гостиницы, слегка полноватая и крепкая женщина средних лет, совершенно спокойно отнеслась к подобной сцене в холле, что устроили заселявшиеся постояльцы. Она даже с интересом наблюдала за моей словесной перепалкой с Маль Виль.

Бута Вох и Алекс Джонсон просто присели на стулья около крепкого деревянного стола, на который забралась мастира. Блондин с блондинкой ожидали развязки вспыхнувшего конфликта между мной и мастирой.

— Как смею? Это я тебе на правах старшего здесь заявляю! Я уже устал не высыпаться по ночам от твоего соседства рядом!

«Оооуу?» — протянула от удивления хозяйка гостиницы, совершенно по-новому посмотрев на мастиру, а затем на меня.

Я поймал взгляд женщины в красном платье на себе. Дама на меня смотрела с укором и интересом, покачивая головой и осматривая с головы до пят. Я даже сразу не сообразил, отчего такая реакция у хозяйки гостиницы, но потом до меня дошло.

— Нет! — стал я открещиваться руками от женщины. — Вы неправильно меня поняли!

Вопросительный знак на лице хозяйки гостиницы.

— Я совершенно не сплю с этой девушкой! — попытался внести ясность.

— Как это ты не спишь со мной? Ты что такое несёшь! — злобно закричала мастира, сжимая пальцы в кулаки и согнув руки в локтях. — Тебе что, напрочь уже память отшибло?

Я в чувствах схватил себя руками за голову.

— Всё в порядке у меня с памятью! Я просто хочу сказать, что хоть и спал с тобой, но не как мужчина с женщиной! Теперь понятно? — я больше смотрел на хозяйку гостиницы, чем на мастиру.

Женщина, подняв брови кверху и закусив нижнюю губу, перевела взгляд на блондина и блондинку, что тихо сидели на стульях. На её взгляд, эти двое были самыми нормальными в этой довольно странной компании. Бута, поймав вопросительный взгляд женщины за стойкой на себе, опустила голову и прикрыла свой глаз рукой, показывая таким образом, что воздерживается от комментариев по этому поводу.

Блондин же лишь развёл руки в стороны, пожав плечами, и закатил глаза к потолку, выражая подобной позой своё отношение ко всему этому.

— Тебе вообще какое дело до нас, толстая кошёлка? — мастира в один прыжок преодолела расстояние от стола до стойки, на которую умащивала хозяйка гостиницы свою большую грудь и локти. Глаза мастиры не сулили ничего хорошего женщине, если та просчитается с ответом.

В руке мастиры сформировался красный огненный шар, который она занесла для броска в лицо хозяйки гостиницы. Женщина попятилась назад, но её остановила несущая стена.

— Ты чего это на моего хозяина так похотливо смотрела? Что ты всё выпрашиваешь и суёшь свой нос в чужие дела? — в гневе прокричала мастира, склонившись над перепуганной женщиной, как медведь над ягнёнком.

Я бросился к мастире, чтобы остановить её, но тут случилось то, чего никто не ожидал. Со скрипом распахнулась входная дверь гостиницы, и на пороге холла появилась Лиу Лу.

— И что это у вас тут такое происходит? — задала вопрос мать Маль Виль, пропуская за собой в помещение широкоплечего Бастаса Кри.

Маль Виль обернулась через плечо, и, увидев Лиу Лу с Бастасом Кри, растворила в руке огненный шар. Недовольно фыркнув, она уселась на стойку и свесила ноги вниз, демонстративно оставшись сидеть спиной к вошедшим.

Поначалу от удивления я застыл на месте, но через секунду пришёл в себя и поклонился знакомому здоровяку с шатенкой. Хозяйка гостиницы тоже склонила голову и сложила руки в лодочку, выражая уважение. Бута Вох вскочила со стула и упала на одно колено, упирая сжатую в кулак руку костяшками в пол. Запоздал лишь Алекс: оглядевшись по сторонам и сообразив, в чём дело, он неуклюже поднялся, прижал правый кулак к сердцу, а левую руку спрятал за спину, подражая моемý поклону.

— Маль Виль, Марк, этот вопрос был адресован вам! — на правах хозяйки положения Лиу Лу комично склонила голову набок в своей излюбленной манере и поднесла указательный палец к подбородку.

— Тебя какие черти сюда принесли? — бросила Маль Виль, даже не разворачиваясь.

— Ты себе не изменяешь, милая, — улыбнулась Лиу Лу, обводя взглядом собравшихся. — Это некрасиво — отвечать вопросом на вопрос! Где твои манеры, дорогая?

— Пошла к чёрту, дура напыщенная, не желаю с тобой вообще разговаривать! — Маль Виль гордо вскинула подбородок, скрестив руки на груди.

— Ты бы придержала язык за зубами! — с укором произнёс Бастас Кри и сделал шаг вперёд.

В его взгляде читалось яростное негодование из-за слов синеволосой мастиры. Не раздумывая, я заступил ему дорогу.

Бастас остановился под светом настенных ламп, свысока и презрительно глянув на меня. Здоровяк в дорогой одежде явно не ожидал такой дерзости от какой-то «крысы». Тёмный рыцарь рывком схватил меня за ворот рубахи, притянул к себе, заглянул мне в глаза — и тут же резко ударил лбом в переносицу.

В глазах вспыхнуло белым, но вопреки его ожиданиям я устоял на ногах. Отскочив на шаг назад, я рукавом утёр хлынувшую кровь с разбитого носа. Здоровяк снова подался вперёд, намереваясь вбить меня в пол.

— Хватит, Бастас! — грозно бросила Лиу Лу, останавливая его.

Мужчина искоса глянул на мастиру и нехотя замер. Он явно хотел преподать мне урок, но слова любимой имели для него куда больший вес, чем мимолётный порыв гнева.

Краем глаза я заметил, как Маль Виль уже спрыгнула со стойки. Она с ненавистью сверлила взглядом Бастаса Кри — законного наследника семьи Лот. Воздух вокруг синеволосой мастиры с сиреневыми глазами стал наполняться мелкими фиолетовыми огоньками.

Лиу Лу сменила свое выражение лица с беспечного на озадаченное.

— Бастас, немедленно уходи отсюда, — взволнованно закричала Лиу Лу.

Я заподозрил неладное, обратив внимание на её поведение. Хозяйка гостиницы нырнула под стойку, испуганно закричав, увидев состояние Маль Виль.

— Вон все отсюда, немедленно! — закричала во всё горло Лиу Лу, обводя всех бешеными и испуганными глазами.

Первым подал пример остальным Бастас Кри. Здоровяк мгновенно сориентировался после слов своей мастиры и бросился к выходу. За ним со всех ног выбежали Бута Вох и Алекс Джонсон. Хозяйка гостиницы чуть замешкалась, но тоже последовала примеру остальных.

Я же остался стоять на месте, даже не думая покидать этот холл. Лиу Лу схватила меня за руку и потребовала, чтобы я ушёл вслед за остальными, но я отказался. Шатенка упрашивать и настаивать на своём не стала. Бросив: «Пеняй на себя», — она стала мелкими шагами приближаться к Маль Виль.

Расстояние было не больше пары метров, но шатенка приближалась со всей присущей ей осторожностью. Лиу Лу аккуратно взяла её за руку и заглянула в глаза. Маль Виль обратила внимание на мать и сверху посмотрела на неё совершенно непонимающими глазами.

На мгновение я даже залюбовался этой трогательной и немой сценой. Воссоединение матери с дочерью: они так тепло и преданно смотрели друг на друга, что казалось, будто их сердца бьются в унисон. Не произнося ни слова, две мастиры дарили друг другу теплые чувства через один лишь взгляд. Фиолетовые огоньки стали пропадать вокруг Маль Виль, и синеволосая девушка присела на корточки, глядя матери в глаза.

Казалось, ещё мгновение — и они обнимут друг друга в теплых родственных объятиях.

Лиу Лу подняла правую руку и со всего размаха залепила ей пощёчину. Затем с левой руки последовала вторая. Маль Виль схватилась руками за горящие щёки.

Словно ушат холодной воды вылили на голову — все розовые пони и единороги мгновенно ускакали из моих глаз. Пелена спала.

— Идиотка, ты что творишь?! — Лиу Лу схватила дочь за ухо. — Полоумная дрянь!

В разборки матери с дочерью мне влезать не хотелось, но я не мог спокойно смотреть на избиение. А Лиу Лу не останавливалась, продолжая наносить подзатыльники и пощёчины неумело защищающейся Маль Виль. Я подбежал к стойке и сграбастал свою мастиру на руки, закрываясь спиной от ударов взбешённой Лиу Лу.

Отскочив в сторону, я развернулся к шатенке, которая как раз пыталась взять себя в руки. Грудная клетка Лиу Лу ходила ходуном, руки сжаты в кулаки, глаза прищурены, зубы сцеплены. Меньше полминуты прошло — и прежняя Лиу Лу вернулась, сменив гнев на добродушную и милую улыбку. Я продолжал держать мастиру на руках, ещё не решив, бежать или оставаться.

— Поставь её на пол, — очень естественно улыбнувшись мне и моей мастире, спокойно произнесла Лиу Лу.

— Это просьба? — недоверчиво спросил я, искоса поглядывая на неё.

— Конечно просьба, глупыш! — чересчур ласково и наигранно получилось у кареглазой мастиры.

От этих слов я окончательно решил, что надо уходить. Но как? За дверью Бастас, единственный путь к отступлению отрезан. Дорогу наверх закрывает собой Лиу Лу... Что же делать?

— Да поставь ты эту дуру на пол уже! — злобно прорычала Лиу Лу. — И не дёргайся как заяц, угодивший в капкан, мы просто пришли сюда поговорить.

Я узнал этот тон мастиры. Делать было нечего — пришлось опустить Маль Виль на пол.

— Позови с улицы Бастаса и Буту Вох, остальные пусть подождут за дверью, — властно приказала шатенка, опираясь локтём на стойку администратора.

Я подчинился. Хоть и нехотя, но выполнил всё в точности, как она сказала: я не хотел оставлять запуганную Маль Виль одну. Хоть та и пыталась не подавать виду, я отчётливо чувствовал её страх перед матерью.

Через минуту в холле гостиницы стояло пятеро.

— Маль Виль, мы заберём у тебя Буту Вох, — заявила Лиу Лу, опираясь на стоящего рядом Бастаса Кри.

Я заметил, как глаза блондинки возбужденно вспыхнули от этих слов. Сам я прекрасно понимал, что Буте здесь совсем не место: она только мучилась от бездействия и ходила за нами как неприкаянная. Я уже столько раз предлагал Маль Виль отпустить девушку, но мастира каждый раз отказывала, напоминая, что та обязана ей жизнью уже дважды. Такие долги мастиры не прощают, и откупиться деньгами по их законам нельзя.

— Это невозможно, — Маль Виль тут же «показала зубы», отрицательно покачивая головой.

— Она принадлежит клану Три Черепа! — вставил свои пять копеек Бастас Кри.

— Мне плевать! — гордо заявила Маль Виль.

Я заметил, что моя мастира оправилась от шока гораздо быстрее, чем можно было ожидать, и уже приходила в себя.

— Твой хозяин очень задолжал нам! — Лиу Лу оторвалась от Бастаса, подошла вплотную к Маль Виль и ткнула пальцем меня в грудь.

Палец шатенки угодил прямо в кровавое пятно на рубашке — недавнее напоминание о разбитом носе.

— Фу, какая гадость! — Лиу Лу тут же отдёрнула руку, брезгливо посмотрела на испачканный палец и тут же вытерла его о чистый участок моей же рубашки.

Маль Виль подняла на меня глаза и на секунду прикусила верхнюю губу в размышлениях. Синеволосой мастире было отлично известно, что я действительно по уши увяз в долгах перед этой парочкой.

— Они абсолютно правы, — признал я, слегка взяв Маль Виль за плечи.

— Тебе она всё равно сейчас ни к чему! — бросила веский довод Лиу Лу.

Синеволосая мастира посмотрела по очереди на Лиу Лу, Бастаса Кри и остановила взгляд на Буте Вох. Блондинка смотрела на неё умоляюще.

— Хорошо! — выдавила из себя недовольная Маль Виль. — Забирайте этот бесполезный мешок в счёт долга моего хозяина.

— Это будет лишь малой частью погашения долга! — Лиу Лу подняла указательный палец вверх, акцентируя на этом внимание.

Ничего не оставалось, кроме как согласиться с условиями. Мы с Маль Виль сейчас были явно не в том положении, чтобы диктовать свои правила.

Глава 28

Глава 28.

Немного опасливо и с прищуром заглянув в глаза темному рыцарю и его мастире я тихо, но твердо произнёс.

— Мы согласны, — сказал я за двоих. — Для меня большая честь, уважаемые буже Лиу Лу и буже Бастас Кри, что мы смогли быть вам полезны.

— Ха! Крыса, ты вспомнил о манерах? Извини, дорогой, но слишком поздно ты спохватился! — игриво произнесла шатенка, погладив ладонью мою небритую щеку.

Пара легких шлепков по щеке уже были лишними со стороны Лиу Лу. Подобного можно было бы не делать. Эта демонстрация “кто в доме хозяин” вот совершенно сейчас не в кассу.

— Убери руки от него, — Маль Виль тут же сбросила её руку с моего лица. — Следи лучше за своим богатым мешком, который как послушный пёс таскается везде за тобой.

— Какая ты все-таки грубиянка! — Лиу Лу отдёрнула руку к груди, снова играя роль недотроги.

Я лишь поражался смене образов кареглазой мастиры, которые та примеряла на себя как маски. В этой шатенке жила настоящая актриса от бога. На мгновение мне даже стало интересно, какая же Лиу Лу на самом деле. Или же она настолько привыкла к маскам, что навсегда утратила своё настоящее лицо? Лучше всех ответ на этот вопрос мог знать разве что Бастас Кри, но он вряд ли поделился бы подобной информацией. Да и интерес этот был просто мимолётный.

— Это всё, что вы хотели? — требовательно спросила Маль Виль.

— Практически, — намекнула Лиу Лу, дав понять, что цель их визита ещё не окончена.

— Что ещё? — устало уставилась на неё Маль Виль, схватив за руку меня.

— Мне вот стало интересно: почему вы ругались до моего прихода? — задала совершенно неожиданный вопрос шатенка.

— Да какое твоё дело?!

— Ты же знаешь, дорогая, что я весьма любопытна и не отстану, пока не удовлетворю свой интерес, — весело ответила Лиу Лу и расхохоталась звонким смехом.

Маль Виль отвернулась от неё и злобно топнула ногой, показывая крайнюю степень своего раздражения.

— Ну, дорогая, признайся мне, я никому не скажу! — Лиу Лу подошла сзади и обняла её за талию.

Я не переставал удивляться поведению мастир. Они вели себя так, словно пару минут назад ничего не произошло. Сначала я подумал, что придаю слишком много значения этому инциденту, но тут же поймал себя на мысли: я рассуждаю со своей колокольни. Я разложил ситуацию на составляющие согласно собственному пониманию, но так ли всё на самом деле? То есть насколько я далек от истины?

Этот мир жил по своим законам, логике и правилам. Я здесь был лишь гостем, и не стоило мерить всех по своим меркам. Возможно, такое поведение абсолютно нормально для мастир и они не видят в произошедшем ничего из ряда вон выходящего.

Другими словами мне пришло вернуться к банальному выводу: не стоит ломать голову над тем, в чём так мало разбираешься. Даже на старушке Земле менталитет и восприятие привычных вещей у разных народов колоссально различаются. Незыблемы лишь базовые ценности — жизнь и смерть. Всё остальное — полемика.

— Этот дурак, — Маль Виль ткнула в меня пальцем, — не хочет жить со мной в одном номере!

Это уже прозвучало как жалоба и ябедничество. Не ожидал.

— Вот как... — озадаченно протянула Лиу Лу.

— Да, он хочет жить в номере со своим миньоном — тем белобрысым задохликом, который на улице! — продолжила жаловаться на меня Маль Виль.

— Он что, по мальчикам? — удивлённо спросила Лиу Лу у Маль Видь, немного скривив лицо от неприязни.

— Нет! Как вообще можно было прийти к такому выводу?! — встрял я в их “невинный” разговор.

— Тогда почему ты не хочешь уединиться с ней?

— Я… — я запнулся, не зная, что ответить, чтобы меня правильно поняли. — Я…

— Она тебе не нравится? Считаешь её некрасивой? — кареглазая мастира подошла ко мне вплотную, вопросительно глядя прямо в глаза.

— Нет, почему? Очень даже нравится! Маль Виль — очень красивая девушка, вся в мать… — отступая под её напором, я ляпнул лишнего, проговорившись о том, о чём меня просили молчать.

В глазах Лиу Лу тут же засверкали нехорошие огоньки, и она погрозила мне пальцем.

— Тогда в чём дело? — не сбавляла оборотов Лиу Лу.

— Просто… Просто… — я заметил, как Маль Виль с интересом ждёт ответа. — Просто у нас в мире не принято, чтобы взрослый мужчина жил в одной комнате с молодой девушкой.

— Ты врёшь! — шатенка двумя пальцами больно схватила меня за ноздри и подтянула моё лицо к себе. — Я часто бываю в твоём мире, крыса. У вас там с извращенцами полный порядок. Старые хрычи намного старше тебя заводят себе молодых девочек, и никто их за это не осуждает!

— Но я совершенно не такой! Меня воспитали иначе! — я вырвал нос из её пальцев и вытер рукавом выступившие от боли слёзы.

— Так она и не человек, и не девушка в том смысле, про который ты говоришь! — кареглазая мастира стукнула меня ладонью по лбу.

Поведение Лиу Лу и её привычка распускать руки жутко раздражали, но ради собственного блага мне оставалось лишь терпеть её «безобидные» выходки. Она снова бесцеремонно вытерла об мою рубашку пальцы, которыми только что держала меня за нос.

— Бастас, будь добр, милый, позови госпожу Брюмэ сюда. Молодые хотят снять номер, а мы их задерживаем.

Здоровяк без слов подошёл к двери и кликнул с улицы хозяйку гостиницы. Едва женщина ступила на порог, Лиу Лу громко произнесла:

— Дорогая, лучший номер в твоём заведении — для этой парочки! — и шатенка указала на нас с Маль Виль.

— И один для моего спутника, — добавил я проходившей за стойку администратора женщина.

— Зачем тебе ещё один? — непонимающе вскинула брови Лиу Лу.

— Для моего миньона, — я кивнул в сторону улицы, где всё ещё дожидался Алекс Джонсон.

— Ах, этот! — сообразила она. — Думаю, за него не стоит так переживать, может и в коридоре переночевать, или на конюшне. Впрочем, решать тебе. Как ни крути, а он твоя собственность.

Шатенка подошла к Бастасу Кри, взяла его под руку и, попрощавшись со всеми, направилась к выходу, подталкивая перед собой сияющую от счастья Буту Вох.

— Стой! — остановила их Маль Виль. — Ты не назвала ещё одну причину своего визита.

— Вот ты о чём... — Лиу Лу развернулась к синеволосой мастире вполоборота. — Пришла просто посмотреть, как вы ладите с Марком. Вижу, у вас полный порядок. Не переживай, милая, всё хорошо.

— Как ты узнала, что мы здесь? — не отставала Маль Виль.

— У нас, моя дорогая, есть свои маленькие секреты, о которых мы никому не рассказываем. И кстати, приятного тебе завтра веселья, Марк. Магистр Гнао — большой выдумщик по части развлечений, так что будь готов провести насыщенный и незабываемый день. Уверяю тебя, ничего подобного ты в своей жизни ещё не испытывал. Мне и самой не терпится: скорее бы настал завтрашний день, чтобы посмотреть на шоу, которое старик устроит в вашу честь, — подмигнула мне Лиу Лу и, весело рассмеявшись, ушла под руку со своим спутником и блондинкой.

От её слов у меня по коже пробежали мурашки. Эта кареглазая актриса погорелого театра явно что-то знала о завтрашнем дне. И если судить по её довольной физиономии, в Академии Пришлых меня ждал сюрприз. Приятный или нет — покажет лишь завтрашний день.

Брюмэ — так, как оказалось, звали хозяйку гостиницы — лично провела нас с Маль Виль в комнату на верхнем, третьем этаже. Номер меня приятно удивил: светлый, просторный, с большими окнами и балконом, огромной двуспальной кроватью под балдахином и даже с отдельным душем и уборной. По местным меркам — шикарные апартаменты, за которые пришлось заплатить не такую уж и большую сумму. Я снял номер на пять дней — ровно столько требовалось, чтобы поступить в Академию Пришлых. На Земле Екатерина Игоревна в своё время уделила этому пункту особое внимание. Она не рассказала, как именно проходит отбор претендентов, сославшись на силу рекомендательного письма, но строго обозначила сроки, в которые я обязан уложиться.

Эта ночь обещала быть самой комфортной за всё время моего пребывания в этом мире. Во-первых, чтобы помыться с дороги, не пришлось таскать вёдра с водой. Во-вторых, ужин принесли прямо в номер. Перепачканные в дороге вещи служанка забрала в стирку, мини-бар приятно порадовал прохладными напитками со льдом, а двуспальная кровать оказалась необычайно мягкой.

Плотно поужинав, я — чрезвычайно довольный жизнью и собой — вышел покурить на балкон, пока мастира доедала всё, что осталось на столе. Закурив, я посмотрел на город — чужой, незнакомый, но принявший меня как своего. По крайней мере, мне так показалось.

Внизу, несмотря на поздний час, продолжала кипеть жизнь. Под зажжёнными фонарями сновали всадники и экипажи, спешили по своим делам редкие прохожие, а подвыпившие гуляки возвращались домой, весело распевая незнакомые мне песни. Ничего необычного, если закрыть глаза на выкрашенную в жёлтый цвет мостовую, полосатые фасады домов и причудливые наряды прохожих.

Затушив окурок в пепельнице, я вернулся с балкона в номер. Завалившись на мягкую кровать, с удовольствием вздохнул и уставился в центр балдахина. По лёгкой вибрации матраса я понял, что ко мне присоединилась мастира. Девушка подползла ближе и протянула мне расчёску.

— Тебе стоит расчесать меня и заплести волос на ночь после душа.

Я улыбнулся и взял расчёску из её рук. Маль Виль уселась на кровать спиной ко мне. До меня донёсся приятный аромат шампуня от её чистых волос, слегка ласкавший мой разбитый нос. С удовольствием сгребши копну синих волос, я стал осторожно распутывать колтуны. Через пару минут попытался вспомнить, чему меня учила аса Лап — как правильно плести косы. Получалось так себе, но я не отчаивался и пробовал снова, пока наконец не добился нормального результата.

— Готово! — довольным голосом произнёс я, любуясь своей работой.

Мастира потрогала заплетённую косу, поднялась с кровати и подошла к зеркалу у входа.

— А ты молодец, неплохо получилось, — резюмировала она.

— Дело мастера боится! — принял я похвалу.

— Теперь моя очередь, — сказала Маль Виль, отвернувшись от зеркала и направляясь ко мне.

— Не понял? — удивлённо уставился я на девушку в банном халате.

— Твой нос, дурачок! — ткнула она пальцем мне в лицо. — Он уже распух и стал приобретать фиолетовый оттенок.

«Точно!» — мысленно хлопнул я себя по лбу. Я уже и забыл, какие чудеса способна творить моя мастира.

— Ложись на спину и закрой глаза, а то от света волшбы можешь ослепнуть на несколько дней.

Я так и поступил: улёгся ровно и сложил руки на животе. Мне было любопытно, каковы будут ощущения от её исцеления. Даже сквозь закрытые веки я увидел ослепляющий жёлтый свет, который слегка щипал и колол в опасной близости от лица. Создавалось впечатление, будто смотришь открытыми глазами прямо на солнце: хочется зажмуриться, но понимаешь, что глаза и так закрыты. Отворачиваться нельзя — это я знал и без предупреждений.

Вдруг я почувствовал, как очень тёплый шар начинает погружаться прямо в мою переносицу. Безумно захотелось почесать нос, но делать этого было категорически нельзя. Я сжал простыню в кулаке и стал терпеливо ждать конца. Громко хрустнул хрящик: я ощутил, как всё внутри возвращается на свои места после удара лбом Бастаса Кри. Через пару минут всё закончилось. Свет угас, зуд прошёл. Маль Виль пока не разрешала открывать глаза, и я покорно ждал.

Внезапно я почувствовал, как к моим губам прикоснулось что-то тёплое и мягкое. Чужое дыхание было совсем близко. Я разомкнул веки и увидел перед собой Маль Виль. Она поцеловала меня второй раз, затем третий. Сначала короткими поцелуями, а потом нас обоих накрыл долгий, глубокий поцелуй. Обняв мастиру за шею, я прижал её к себе ещё ближе. Чувства, накрывшие меня огромной волной, одурманили разум.

— Хватит! — вдруг оттолкнулась она от меня руками и с вспыхнувшими щеками обошла кровать.

Не отрывая от меня взгляда, мастира нырнула под одеяло. Я даже не знал, что и думать. Потянулся к ней, но она остановила меня жестом:

— Тебе надо выспаться перед завтрашним днём! Ты и так сегодня получил больше положенного!

Я улыбнулся и поднялся с кровати.

— Ты куда? — взволнованно спросила она.

— На балкон выйду, воздухом подышу, — успокоил я Маль Виль и, прихватив пачку сигарет с зажигалкой, вышел в ночную прохладу.

— Отравишь ты воздух своим дымом! — недовольно пробурчала она из-под одеяла.

Вспышки молний на горизонте извещали о надвигающемся с моря шторме, хотя грома пока слышно не было. «Может, и обойдёт стороной», — мелькнула мысль. Выкурив сигарету, я вернулся в номер и застал мастиру уже мирно посапывающей. Мне тоже пора было ложиться и не забивать голову глупостями. Едва касаясь головой подушки, я мгновенно провалился в сон.

***

Проснулся я от ощущения, что моё тело значительно потяжелело. Открыв глаза, обнаружил на себе спящую мастиру: она устроила голову у меня на груди, закинув сверху руку и ногу.

Оригинально!

Аккуратно высвободившись из её объятий, я поднялся на ноги.

Утро выдалось... дождливым, если мягко выразиться. За окном стеной шёл ливень.

Я брезгливо поморщился, глядя на потоки воды. Взглянул на часы — половина седьмого. Пора собираться, но как быть с дождём? Зонта у меня не было, да и что надевать в такую погоду, я понятия не имел. Впрочем, и выбора-то особого не имелось: из вещей при себе — всего ничего, походная одежда да спортивные штаны с кроссовками. Решив навестить Алекса, я подумал, что будет вполне логично спросить у него совета. День только начинался, и я вполне мог успеть заскочить в какую-нибудь лавку, чтобы прикупить что-то подобающее для визита в Академию Пришлых.

В дверь постучали. Я открыл — в коридоре гостиницы стоял Алекс с кожаным чехлом для мечей. Лёгок на помине.

— Привет, дружище, уже не спишь?

— Привет, — я протянул ему руку для рукопожатия. — Подожди пока снаружи, я оденусь.

Приглашать парня в номер я не стал и закрыл перед его носом дверь: резонно поразмыслив, что мы будем мешать мастире, и ей вряд ли понравится, проснувшись, увидеть в комнате миньона. Накинув спортивные штаны и обув кроссовки, я с голым торсом выскочил в коридор.

— Извини, что не зову внутрь, сам понимаешь, — я жестом показал, что в номере спит Маль Виль.

— Нет никаких проблем, приятель, — Алекс хлопнул меня по плечу с дежурной улыбкой.

Затем он гордо указал взглядом на кожаный чехол в своих руках.

— Круто! — искренне восхитился я, даже не представляя, когда этот соломенноволосый парень успел обзавестись такой нужной вещью.

Взяв чехол и поднеся его ближе к глазам, я не мог не оценить замечательную ручную работу неизвестного мастера. Чёрная кожа с тиснёным узорчатым рисунком смотрелась богато и солидно. Чехол был рассчитан на два меча, с двумя лямками по бокам, так что его можно было носить и в руке как сумку, и на плечах — наподобие рюкзака.

— Когда успел? — я с уважением вернул чехол Алексу.

Джонсон загадочно улыбнулся и, гордо вскинув голову, ответил:

— Пока вы спали, я прогулялся по городу и нашёл одного сговорчивого кожевенника, который всю ночь работал над заказом. Когда утром я пришёл забирать работу, был поражён его мастерством до глубины души.

— Действительно славная работа, заслуживает уважения, — поддержал я его.

Дверь номера открылась, и на пороге показалась Маль Виль. Кутаясь в халат, мастира недовольным взглядом окинула нас.

— Вы чего тут, крысы, бубните под дверью?

Через час, позавтракав в номере, мы всей троицей отправились в магазин одежды, а ещё через два часа уже стояли у центральных ворот Академии Пришлых.

Дождь не стихал ни на минуту, буквально выстроив стены из воды. Улицы затопило: дренажная система Ларна не справлялась с таким потоком, лившимся с неба. Вспышки ломаных молний и раскаты грома лишь усугубляли ситуацию, заставляя окончательно распрощаться с надеждой, что тучи вот-вот рассеются и выглянет солнце.

Новая одежда мне понравилась. Продавец-портной оказался шустрым малым и в считанные минуты подобрал под мой размер всё необходимое из готовых вещей. К сапожнику заходить не стали — уже не оставалось времени, да и родные ботинки вполне гармонично вписывались в мой новый образ.

Приоделись и Алекс с Маль Виль. Оказалось, едва переступив порог магазина, они мгновенно нашли общий язык. Два тряпичных маньяка наконец отыскали друг друга в этом мире! Только проливной дождь удержал этих двоих от скупки всего ассортимента. Хозяин лавки ещё долго не хотел отпускать таких перспективных клиентов, раз за разом радуя их новинками из мира местной моды. В итоге я, быстро переодевшись, ещё больше получаса ждал этих двоих эстетов. Записав купленное на доставку и указав наш адрес, мы наконец покинули магазин.

Путь до центральных врат академии не занял много времени — добрались минут за пятнадцать. На проходной пришлось предъявить рекомендательное письмо и сопроводительные бумаги, выданные в канцелярии стражи при выходе с пограничья. Проверяющие особо не придирались и пропустили нас ещё быстрее, едва вскрыв бумаги на мастиру.

Всё оказалось куда менее радужно, чем я себе представлял. Сдав нужные документы в канцелярию Академии Пришлых, я получил направление на центральную площадь прямо перед парадным входом главного корпуса. Организаторы церемонии выстроили претендентов шеренгами по пять человек, разделив людей на отдельные колонны по факультетам. По моим приблизительным подсчётам, на площади собралось около ста пятидесяти кандидатов на поступление.

Все провожатые и сопровождающие заняли места на крытых брезентом трибунах по бокам от нас — погодные условия делали наличие навеса весьма кстати. А вот с самими кандидатами никто церемониться не собирался. По правилам академии, новички были обязаны стоять по стойке «смирно». Запрещалось даже шевелиться без крайней необходимости, пока представители приёмной комиссии не назвали твоё имя из списка и не вызвали на трибуну.

Ни о каких зонтах или защите от ливня не могло быть и речи. Я лишь ухмыльнулся про себя, оценив эти суровые порядки.

Глава 29

Глава 29.

Промокнув с головы до ног за пару минут, я с усмешкой наблюдал за членами комиссии. Они вальяжно поднялись на крытую трибуну и окинули надменным взглядом собравшихся претендентов на поступление в Академию Пришлых.

Похоже, новичкам с самого начала давали чётко понять, какого отношения к себе они заслуживают на первых парах. Более того, зачисление проходило на конкурсной основе, а значит, далеко не всем из собравшихся выпадет шанс стать студентами Первой Центральной Академии Пришлых Империи Тос.

Желающих поступить на факультет тёмных рыцарей оказалось не так много, как я ожидал: под нашими флагами стояла приблизительно одна двадцатая часть от всех кандидатов.

Самыми малочисленными факультетами были зеркальники и ветровики — этих ребят и вовсе объединили в одну колонну. Их голубые и жёлтые флаги отлично выделялись на общем фоне красных, синих, зелёных и фиолетовых знамён. Было их от силы человек десять на всех, и именно они начинали ряды. Маги семени жизни лишь немного уступали числом магам крови — эти два направления, судя по всему, составляли костяк поступающих. Иллюзорников по числу оказалось примерно столько же, сколько и тёмных рыцарей.

С трибун сейчас открывалась отличная панорама всей площади. Где-то там, справа, стояли Маль Виль с Алексом Джонсоном и ждали, пока вызовут меня. По правилам им нужно было подняться к приёмной комиссии вместе со мной.

Начался вызов претендентов. Первыми пошли маги крови — самый богатый и нарядный факультет. Лысый крепыш в золочёной одежде громко выкликал имена, зачитывая их из папки. Услышавший своё имя выходил из строя и поднимался на трибуну. Там он предъявлял комиссии сопроводительное письмо и отвечал на пару вопросов. После этого требовалось пройти проверку у седовласого старца с вороном на плече, раскрыв перед ним свою ауру. Старик либо кивал, после чего кандидат возвращался в строй, либо отрицательно махал головой — и тогда отбракованный абитуриент покидал трибуну и уходил с площади.

Я понимал, что так проходит самый первый, жестокий отбор.

За час пребывания под проливным дождём комиссия успела вызвать только магов крови и магов семени жизни. Старец забраковал троих из этих двух факультетов. Двое ушли с достоинством, а вот третий чуть не бросился на него с кулаками. И вот тогда старик показал свою настоящую силу. Одним ударом посоха седой магистр зашвырнул плотного, высокого парня метров на пятнадцать от себя.

Я впервые в жизни видел, как человек летит от подобного удара. Повалившись на землю тряпичной куклой, бедолага больше не поднялся. Сухой хруст сломанных костей отчетливо услышали все, несмотря на расстояние и шум ливня. После такого зрелища желание спорить с магистром отпало у каждого. Тело унесли на носилках — я сильно сомневался, что этот глупец выжил. Никто и словом не упрекнул магистра и не обмолвился о произошедшем: к случившемуся отнеслись как к чему-то абсолютно естественному.

А лысый спокойно продолжал вызывать людей дальше по списку.

— Спи Цын Марк! — огласил человек с папкой.

Я сразу понял, что вызывают меня — имя просто слегка исказили на местный лад, но это было простительно.

Краем глаза я заметил, как от зрительских трибун к приёмной комиссии поспешили мастира и соломенноволосый Алекс, прижимавший к груди чехол с мечами. Поднявшись на помост, я поклонился комиссии и достал из внутреннего кармана нового камзола рекомендательное письмо, завёрнутое в целлофановый файлик. Извлекши бумагу из защитной плёнки, я положил её на стол.

Женщина средних лет из приёмной комиссии взглянула на сургучную печать и, удивлённо вскинув брови, обратилась к седовласому старику с вороном:

— Магистр Гнао, рекомендательное письмо адресовано вам.

Я присмотрелся к старику ближе и обомлел: я узнал в нём того самого торговца, который в лавке рабов на выходе с пограничья продал мне мастиру. Вот уж сюрприз, которого я никак не ожидал! Впрочем, своего удивления я не показал, лишь пристально посмотрел седовласому магистру в глаза. Тот едва заметно улыбнулся в ответ и жестом подозвал Алекса.

— Не стоит его вскрывать, госпожа Лето Бон, — отмахнулся от письма магистр. — Я прекрасно знаю, что в нём написано. Мне сейчас интересно другое.

Алекс достал из чехла мечи и, опустившись на одно колено, протянул их старцу.

— Ну надо же, это ведь «Седо»! Давно мне не приходилось видеть у поступающих тёмных рыцарей подобного благословения, — старик взял один из парных клинков за рукоять своей свободной рукой.

Повертев меч в пальцах, магистр Гнао вернул его Алексу и приказал спрятать оружие. Джонсон покорно выполнил указание и отступил на шаг назад.

— Интересная заготовка! — выдал старик.

Я понял, что магистр говорит обо мне, а не о клинках.

— Возвращайся на место, чужемирец с тёмных земель. Мне нет нужды повторно смотреть твою ауру, её цвет мне уже известен.

Я поклонился и направился с трибуны вниз вместе со своими провожатыми. Но не успел я сделать и пары шагов, как старец окликнул мастиру:

— Маль Виль! Я рад за тебя. Рад, что ты нашла своё место в этом мире.

Мастира обернулась и нахально показала магистру язык.

«Старый дурак», — донёсся до меня её шёпот, когда она спускалась по ступеням вслед за мной.

В общей сложности при первом отсеве с центральной площади академии ушло около пяти человек: трое несостоявшихся магов крови, один зеркальник и один иллюзорник. Всё это мероприятие заняло чуть больше трёх с половиной часов. К концу первого этапа тучи над головой стали рассеиваться, и первые лучи солнца принесли нам, оставшимся в строю, хоть какую-то надежду.

Объявив об окончании первого тура, глашатай сразу призвал нас ко второму этапу отбора. Присутствующим велели разделиться на тридцать групп по пять человек в каждой. Тут-то и началась суматоха. На определение состава дали всего двадцать минут. Я понял: если бездействовать, в установленные рамки я точно не уложусь.

Я прикинул: раз требуют собрать группу, организаторы наверняка планируют командные соревнования. А если так, группа должна быть сбалансирована по типам магии. Факультетов всего шесть — ровно по количеству магических основ и направлений. А в группе — пять человек. Вывод очевиден: зеркальников и ветровиков на всех банально не хватит. Если с ветровиками я вообще не был знаком, то о зеркальниках наслышан в своём клане от и до: Лютый был как раз зеркальником, и какие вещи он творил, я видел собственными глазами. Сова, конечно, предупреждала, что на начальном этапе они очень слабы и совершенно безобидны, но я твёрдо решил: мне в группу нужен зеркальник. Именно мне. Тыкаться от одной компании к другой с просьбами принять меня я не собирался — на такие глупые затеи времени в обрез.

В толпе я стал выискивать жёлтый флаг. Вот один! Протолкавшись вперед, я ухватил за плечо темнокожего парня — короткостриженого афроамериканца.

— Уже в группе? — спросил я прямо, без лишних любезностей.

— Отвали, чувак, не лапай меня! — он брезгливо сбросил мою руку со своего плеча и отвернулся, даже не удостоив ответа.

«Ну, нет так нет», — тут же выбросил я его из головы и стал искать взглядом другой жёлтый флаг. Нашёл — совсем рядом! Я протиснулся сквозь толпу, но, приблизившись к светловолосому зеркальнику, по его разговору с другими магами понял: этот парень уже определился с командой.

«Чёрт! И тут облом. Минут пять уже потерял, а результат нулевой. Вашу мать!» — выругался я про себя.

— Да стой ты уже! — услышал я позади женский голос и почувствовал, как кто-то крепко цапнул меня за рукав камзола.

Я обернулся и увидел ту самую «знакомую» японку с катаной, которую уже несколько раз встречал при восхождении к монастырю Праха Воинов. Девушка второй рукой держала за шиворот маленького, невзрачного рыжего парня с жёлтым флагом за спиной.

— Ты должен примкнуть к нам, большой человек! — потребовала азиатка.

Я весьма скептически посмотрел на эту парочку, но, взвесив в голове все за и против, решил: а почему бы и нет? Времени на поиски другого зеркальника всё равно не оставалось, а тут его выкатили буквально на блюдечке с голубой каёмочкой.

— Хорошо, моя низкорослая «старая» знакомая! — с улыбкой ответил я, смахивая с лица капли дождя. — Нам тогда надо ещё двоих найти.

— Позвольте мне присоединиться к вам, — из толпы вышел черноволосый парень с длинными прямыми волосами и сиреневыми глазами — точь-в-точь как у Маль Виль. Флаг за его спиной указывал на принадлежность к иллюзорникам.

Я переглянулся с японкой и рыжим: те утвердительно закивали.

— Банда не против, присоединяйся! — по привычке я протянул парню руку для рукопожатия, но тот лишь непонимающе уставился на мою ладонь.

«Ясно, парень явно не с Земли и наших обычаев не знает», — сообразил я и опустил руку.

— Я не один! — предупредил черноволосый, и из-за его спины показалась девушка — точная его копия, только женского пола. За её спиной висел точно такой же синий флаг с эмблемой иллюзорников.

Я оказался в замешательстве. Выходило, что в нашей группе собрались зеркальник, два тёмных рыцаря и два иллюзорника. Весьма странный расклад на мой взгляд, но время уходило, и выбирать не приходилось. Свободно шатающихся кандидатов рядом уже не было: все разбились на кучки и вовсю знакомились. Посмотрев на всё это и махнув рукой на идеальный баланс, я дал своё согласие. Оставалось лишь услышать мнение остальных. Японка с рыжим пришли к тому же выводу и тоже одобрили присоединение двоих иллюзорников.

Я окинул взглядом нашу новоиспечённую команду и подумал, что выбор получился, мягко говоря, специфическим. Невысокий рыжий парень с зелёными глазами — зеркальник. Одного с ним роста невысокая японка — тёмный рыцарь. Двое иллюзорников, похожих друг на друга как две капли воды — очевидно, двойняшки: оба высокие, худые, лишь немного ниже меня. Ну и я — тёмный рыцарь, самый старший из них, плотный и высокий.

Славная у нас получилась гоп-компания, ничего не скажешь!

Возникла минутная пауза. Все просто молчали и смотрели друг на друга, и я решил это быстро исправить — проблемы с адаптацией в новом коллективе лучше решать сразу. Привлекая к себе внимание членов нашей новоиспечённой группы, я предложил встать в круг, как это делали остальные команды, и наконец познакомиться.

— Меня зовут Спицын Марк, можете называть просто Марк. Я с Земли, мне тридцать шесть лет, ну и, как вы поняли, тёмный рыцарь.

— Вот так сразу — по имени? — извиняющимся тоном переспросила японка.

Я тут же вспомнил об особенностях менталитета страны восходящего солнца. Насколько я знал, японцы называют друг друга по имени только тогда, когда состоят в особо доверительных отношениях. Впрочем, во все тонкости я посвящён не был и заострять на этом внимание не стал.

— Да, можно по имени. У тебя с этим какие-то проблемы?

Японка отвечать не стала, решив промолчать. Вместо этого она представилась сама:

— Юкки Накама. Мне очень приятно познакомиться с вами, надеюсь, вы позаботитесь обо мне! — и она низко склонила голову в поклоне.

«Позаботитесь обо мне» — эта стандартная японская формула вежливости даже для меня прозвучала немного дико, что уж говорить о других. Стоявшие рядом двойняшки с сиреневыми глазами явно были не с Земли, да и тот рыжий паренёк с заострёнными кончиками ушей тоже вряд ли мог оказаться моим земляком. Надо было срочно избавляться от земных привычек и не пытаться перекладывать их на прансо: буквальный перевод часто хромал и мог быть понят превратно.

— Мильем Перворождённый, Митрэйм, — черноволосый парень поднёс ладонь ко лбу. Очевидно, этот парень тоже ещё не до конца расстался с традициями родной планеты.

— Мильем Перворождённая, Митрэйм, — точно так же поднесла ладонь ко лбу его сестра-двойняшка.

Тут я понял, что с Юкки Накамой всё было ещё не так плохо, как с этими двумя иллюзорниками. Митрэйм — это же вторая планета Конклава Двенадцати! А вот с именами самих двойняшек я так ничего и не понял. И как их, чёрт побери, звать в случае необходимости? Полный абзац! Надо было как-то подтолкнуть их к тому, чтобы они назвали какие-то сокращённые, более привычные варианты.

— Бас-И-Тон, Лу-Пнок, — скрестил руки на груди зеркальник, гордо задрав подбородок.

Очевидно, его слова должны были производить какое-то впечатление на окружающих, но никто даже ухом не повёл. Короче говоря, тут у меня для него плохие новости. Мы не в курсе, как вообще воспринимать нечто подобное и как реагировать.

***

Бесконечные блуждания из кабинета в кабинет в пятиэтажном здании Имперской Канцелярии оставили у капитана тайной стражи самые мрачные впечатления. Настроение Брима Латуса к моменту выхода из этого заведения было прескверным. Рыжеволосый одноглазый мужчина буквально кипел от ярости, в очередной раз столкнувшись со скрипучим и малоповоротливым механизмом бюрократии. Жалкую, ничтожную рабыню пришлось оформлять на себя по всем правилам юридических норм Империи Тос, и на эту формальность ушла добрая половина дня. Знал бы Латус, что ему придётся пройти все круги бюрократического ада, лично прирезал бы эту суку Авию в первый же день их знакомства!

Капитан тайной стражи уже живо представлял посиневшее от удушья лицо Муки Лап. В своём воображении Латус с жадностью вцеплялся пальцами в горло Хурмы, сжимая до тех пор, пока безвольное тело не покинет жизнь. Именно этот черноволосый пройдоха вынудил его пойти на всё это...

— Господин, вам письмо! — к рыжеволосому мужчине подбежала светленькая девчушка лет десяти, протягивая конверт с сургучной печатью.

— Мне? — удивился Латус, внимательно разглядывая бедно одетую малышку.

— Да, дяденька, точно вам! Та тётка, что дала мне три медяка, велела отдать его лично в руки, как только вы выйдёте из этого дома.

— Какая ещё тётка? — максимально ласково и доброжелательно произнёс капитан, опускаясь на корточки, чтобы не смотреть на девочку свысока.

— Вон та! — простодушно тыкнула грязным пальчиком девочка в сторону невысокой девушки с длинными каштановыми волосами, стоявшей у перекрёстка.

— Какая же ты молодец! — улыбнулся Латус и залез в карман. Звякнув монетами в кулаке, он переложил их в маленькую ладошку. — Это тебе на конфеты.

Светловолосая девчушка радостно сжала медяки и уже собралась было убежать, но вдруг остановилась, с детской серьёзностью глядя на капитана тайной стражи:

— Только тётенька просила никому не говорить, что это она меня послала!

— Договорились, — улыбнулся Латус, заверяя малышку: — Я никому не скажу. Честное слово.

— Тогда до свидания, дяденька, и пускай у вас побыстрее глазик выздоравливает! — попрощалась она и упорхнула по своим делам.

Брим Латус помахал девочке рукой на прощание и бросил взгляд на силуэт скрывавшейся за поворотом девушки, на которую та указала. Эту мастиру капитан тайной стражи узнал бы, даже если бы та надела на голову мешок. За столько времени, проведённое в слежке за Бастасом Кри и его вечной спутницей Лиу Лу, Латус досконально изучил повадки, манеры, жесты и походку каждого из них — как и уйму прочих мелочей, присущих конкретной личности. Силуэт Лиу Лу глаз особого следователя выхватил из толпы машинально.

У Латуса не было ни малейших сомнений: это была именно она. Только вот что ей от него понадобилось?

Рыжеволосый мужчина сорвал сургучную печать и вытащил из конверта сложенный пополам душистый лист. Развернув дорогую бумагу, Брим Латус прочитал весьма лаконичное содержимое:

«Иногда даже хлипкая дружба намного лучше, чем хорошо заточенный клинок».

Больше ничего. Красивый каллиграфический почерк вывел на бумаге всего одну строку. Что это? Послание? Предупреждение? Или нечто иное? Весьма странное письмо. Мастира даже позаботилась о том, чтобы конверт попал в руки адресату лично. Из этого следовало, что вес написанных строк был куда больше, чем казалось на первый взгляд. Ситуация интриговала.

Латус аккуратно сложал бумагу, убрал её в конверт и спрятал во внутренний карман форменного пиджака. Оглядевшись по сторонам, он попытался убедиться, не наблюдает ли за ним кто-нибудь из зевак. Вроде бы всё было в порядке: ничего подозрительного поблизости, да и прохожих на улице слишком много, чтобы разглядывать каждого. Во всяком случае, явных «глазоплётов» заметно не было.

Однако раздумывать над загадкой было некогда — Латус опаздывал на важную встречу с буже Ван Отле де Ремила, главой тайной стражи империи. Этот пятидесятишестилетний старик люто ненавидел непунктуальность и ради урока мог выкинуть какую-нибудь отвратительную шутку. Эту скверную привычку своего патрона Брим Латус знал как никто другой — в своё время проверил на собственной шкуре.

Достав из кармана золотые карманные часы на цепочке, особый следователь даже не успел откинуть крышку, чтобы сверить время. Прямо перед ним, словно материализовавшись из воздуха, возник весьма примечательный молодой человек.

— Добрый день, буже Брим Латус, — почтительно поздоровался невысокий парень в форме студента Академии Пришлых и склонил голову в поклоне.

— И вам того же, — довольно скептически окинул его взглядом Латус. — Собственно говоря, чем обязан? Эмм...

Одноглазый сделал паузу, ожидая, пока незнакомец представится. В этом городе не так-то много людей знали капитана тайной стражи в лицо — тем более могли так свободно и непринуждённо окликнуть посреди улицы по имени и званию. На нём хоть и была казённая форма, но ни знаков различия, ни прочих зацепок для праздных глаз на ней не имелось.

— Прошу меня простить, забыл представиться. Исталиус Контеоне, студент второго курса Академии Пришлых. Ещё не дипломированный маг крови.

— Очень рад знакомству, Исталиус Контеоне, — склонил голову в приветствии Латус. — Но прошу прощения, молодой человек, я сейчас спешу. Давайте в другой раз обсудим вашу проблему или тот вопрос, с которым вы явились ко мне. Извините, но дела не терпят промедления.

Рыжеволосый мужчина уже было собрался попрощаться и сделал шаг в сторону, как черноволосый двадцатидвухлетний парень остановил его рукой.

— Вам не стоит так спешить, буже Брим Латус. Уверяю вас, в этом нет никакой нужды.

Капитан остановился и с неподдельным интересом посмотрел на незнакомца. В голубых глазах юноши не было и намёка на фальшь.

— Вы ведь спешите на встречу с Ван Отле, не так ли? — поразил своей осведомлённостью студент.

— Всё верно, — не стал отрицать очевидного Брим Латус, совершенно по-новому глядя на парня. — Только позвольте поинтересоваться, юноша, почему вы имя столь уважаемого человека произносите без должного почтения? И откуда вам вообще известен сей благородный буже?

Смерив паренька надменным взглядом, капитан тайной стражи империи понял, что к этому неизвестно откуда взявшемуся Исталиусу стоит присмотреться повнимательнее. Рыжеволосый Лис поймал себя на мысле, что в чертах лица молодого человека проступают неуловимые сходства с буже Ван Отле. С одной стороны, ничего особенного — все люди в чём-то похожи друг на друга. Но Латус никогда не принадлежал к числу тех, кто упускает из виду детали. Слишком много генетических совпадений набралось: разрез глаз, мочки ушей, волевой подбородок. Даже параметры совпадали идеально, если проводить параллель: рост под метр семьдесят с лишним, худощавое телосложение, чёрные как смоль волосы, голубые глаза, прямой классический нос и густые брови. Скорее всего, именно так в молодости и выглядел Ван Отле.

Логическая цепочка давно выстроила лесенку к запертой двери, оставалось лишь повернуть ручку. Но даже если так — если он прав, а в этом сомнений не было, — что с того? Встретил он родственника шефа, распознал схожесть с отцом, и какое отношение это имеет к самому Брим Латусу? Разве это повод для подобного тона?

— По вашему взгляду, капитан, несложно догадаться, что вы пришли к определённому мнению по поводу меня и моей родословной. Должен вас уверить, вы абсолютно правы. Именно поэтому я и могу позволить себе так произносить имя вашего непосредственного начальника. Я третий сын во втором законном браке известного вам человека. На мой взгляд, тут нечем гордиться, но свою роль в моём будущем глава тайной стражи центрального отдела империи всё же сыграл.

— Не понимаю. Позвольте поинтересоваться: для вас было настолько очевидно, что я вас сейчас с кем-то сравниваю? — поразился аналитическим способностям парня Латус.

— Более чем. Не спрашивайте, как я это сделал, не будем терять время. Сейчас куда важнее другой вопрос.

— Удивите меня, — заложил руки за спину капитан.

— Удивить? Мне кажется, я это уже сделал. Но чтобы добиться должного результата, сообщу вам новость. Уверен, для вас она прозвучит не слишком приятно.

— Весь во внимании, — нетерпеливо бросил рыжеволосый мужчина, глядя на него единственным глазом.

Черноволосый парень на мгновение отвёл взгляд, склонив голову набок, размышляя, как лучше подать информацию. Решив обойтись без прелюдий, он выдал напрямую:

— С этой минуты я ваш новый напарник, капитан Брим Латус.

— Что? — Латус даже не поверил собственным ушам. — Повторите, пожалуйста, юноша, что вы сейчас сказали.

— Я понимаю, для вас мои слова звучат странно, но поверьте, это правда. Я ваш новый напарник, особый следователь Брим Латус.

— Что за чушь! — вспылил рыжеволосый мужчина, хмуря бровь. — Ступайте прочь, юноша. У меня нет ни малейшего желания выслушивать этот бред. Должен заметить, поначалу я был склонен относиться к вам серьёзно, но вы переступили все границы. Нам больше не о чем разговаривать. Прощайте.

Брим Латус оттолкнул парня с дороги и, играя желваками на скулах, быстрым шагом направился к центральному зданию тайной стражи. Взглянув на часы, он понял, что безнадёжно опаздывает на встречу, но на то были веские причины — вернее, одна конкретная причина по имени Исталиус. Разбираться со своим отпрыском пусть старик изволит сам! Капитан тайной стражи никогда и ни с кем не работал в паре, тем более со всякими сопляками. Это было принципом всей его службы с самого первого дня в должности особого следователя. У него были помощники, осведомители, доносчики, но такая гадость, как напарник — упаси боже!

Приближаясь к центральному входу, капитан сразу приметил шикарную карету императорского двора, застывшую прямо посреди улицы. Герб на дверцах закрытого экипажа не оставлял сомнений в его принадлежности: личный знак сестры императора, Авгусии Второй. Подобного герба не носила ни одна другая семья в империи Тос, спутать его было невозможно — красный квадрат, разделённый пополам толстой чёрной чертой, а посредине золотой человеческий череп с крыльями летучей мыши. Сопровождали карету четверо верховых имперских рыцарей.

Брим Латус даже представить себе не мог, кто в здравом уме посмел бы напасть на экипаж с таким гербом в самом сердце столицы. Для этого нужно быть абсолютным самоубийцей, лишённым даже намёка на инстинкт самосохранения. Одно лишь имя Авгусии Лин да Рот, более известной как Авгусия Вторая, приводило в ледяной ужас каждого, кто хоть раз видел эту женщину-воина.

Сестра императора не владела ни магией, ни заклинаниями — волшба обошла её стороной, зато природа щедро одарила её силой, ловкостью и проворством, о которых простому человеку оставалось только мечтать. В военном деле ей не было равных, на поле боя именно она вела за собой солдат. На рыцарских турнирах и поединках Авгусия оставалась абсолютным чемпионом империи, не знавшим поражений. И всё бы ничего, если бы не её скверный характер: более грубого, безрассудного, резкого и прямого человека в державе сыскать было невозможно. И это Латус ещё выразился максимально мягко. Если бы ураган имел имя, его звали бы Авгусия Вторая.

Не успел капитан дойти до дверей, как створки главного входа распахнулись. На крыльцо вышел облачённый в парадный мундир Ван Отле в сопровождении пожилого человека в неприметных серых одеждах. Глава тайной стражи и его спутник уселись в карету, и под свист хлыста кучер сорвал коней с места, направляясь в сторону дворца. Вслед за экипажем с звоном начищенных доспехов умчались рыцари.

«Значит, пацан был прав, спешить и впрямь не имело смысла», — мелькнула мысль у особого следователя, провожавшего глазами скрывшуюся за поворотом карету.

Парадный мундир на шефе тайной стражи красовался неспроста. Наряд и императорская карета без слов объясняли, куда именно отправился пятидесяти шестилетний глава ведомства.

— Я вас предупреждал, буже Брим Латус, — раздался за спиной уже знакомый голос.

— Ты что, преследовал меня? — раздражённо обернулся рыжеволосый.

— Нет, просто хотел прояснить некоторые детали нашего дальнейшего совместного сотрудничества.

— Ты совсем совесть потерял, пацан? — от такой наглости Латус закипел окончательно.

— Какой же вы всё-таки твердолобый, — печально вздохнув, Исталиус помассировал переносицу тремя пальцами. — В империи намечается переворот, а вы со своими амбициями даже с элементарным справиться не способны. Теперь я искренне не понимаю, как вы вообще заняли эту должность и почему мой отец сослался именно на вас, когда подыскивал мне наставника.

Глава 30

Глава 30.

Грести вёслами на лодке от берега к острову оказалось не таким простым занятием, как я себе представлял. Раньше я никогда ничего подобного в своей жизни не делал. Весь мой опыт в передвижении по водной глади сводился к резиновой лодке на тихой и спокойной реке во время рыбалки, на которую пригласил меня однажды старый друг. И то, в том случае нужно было просто отплыть от берега и забросить удочку в воду, ничего особенного.

Ну и как у многих, был у меня ещё опыт передвижения по морю, крутя педали курортного катамарана, который ещё называли водным велосипедом. Но это всё не шло ни в какое сравнение с тем, что сейчас происходило.

Сегодня, во второй день отборочного конкурса, магистр Гнао задал простую задачу. Группе из пяти человек, на которые люди разбились вчера, добраться до указанного острова.

Всё предельно ясно и понятно. Элементарная задача даже для узколобых.

Добраться нужно было на лодках, которые стояли на берегу. Точнее сказать — на спасательных шлюпках, которые были сняты с каких-то кораблей. Такой вывод напрашивался сам по себе при первом взгляде на разношёрстную покраску тридцати имевшихся в наличии шлюпок, которые мирно стояли на диком берегу, куда привёл Гнао всех кандидатов на поступление.

В каждой лодке было по три длинных весла. С какой целью положили нечётное количество вёсел, не было сказано ни слова со стороны комиссии, но я тогда сообразил сразу, что в третьем весле и заложено семя раздора.

Конкурсанты, с подачи одного запомнившегося мне парня в красных одеждах и с красными волосами, сразу пришли к мысли, что нужно во что бы то ни стало добыть ещё одно весло. Именно этот парень в красном надоумил многих на такие выводы. Он выкрикивал из толпы лозунги, подстрекал людей и призывал всех не медлить и забрать то, что принадлежит им по праву.

«Слабый должен наслаждаться милостью сильного»! «Только сильные вправе решать, сколько им нужно вёсел, чтобы добраться до острова», «Крепок телом – богат делом»! В общем, куча дурацких лозунгов для молодой, горячей крови и неокрепших умов.

Организатор подобных волнений ещё больше провоцировал людей к действиям, добиваясь должного эффекта. Многие поддались на провокацию, совершенно не разобравшись и не присмотревшись к самим шлюпкам, которые их ждали. На берегу началось открытое противостояние между людьми за “лишнее” весло. Глупцы, которые поддались стадному инстинкту.

Я постарался запомнить в лицо этого хитреца, который так легко разогрел и направил толпу по ложному пути. Опасный человек, приложил минимум сил, чтобы создать такой хаос на берегу среди конкурсантов. Он определённо талантлив в мастерстве слова. Такого стоит избегать и держаться от него подальше — пришёл к определённому выводу для себя я.

Сразу выкинув третье бесполезное весло из шлюпки, я попытался столкнуть деревянную посудину на воду. Призвав остальных членов группы помочь мне в этом деле и не обращать внимания на начинающийся беспорядок, я старался изо всех сил, чтобы как можно быстрее покинуть берег раздора. Через несколько минут должно стать по-настоящему жарко от горячих голов. К каким это может привести последствиям, я только догадывался.

Одно можно сказать точно: дело ничем хорошим не закончится из-за делёжки паршивых весел. К тому же абсолютно не нужных и совершенно бесполезных. По одной просто причине. Их вставить некуда. Эта неожиданная новость для победителей станет насмешкой над их жадностью.

У меня чуть пупок не развязался, когда мы сталкивали шлюпку в воду. Двойняшки особой силой не отличались, о рыжем зеркальнике можно было вообще умолчать, в довесок — худенькая и маленькая японка.

В общем, сила тяги — бешеная. Практически команда «титанов» из горы мышц. Я ещё раз иронично посмеялся над собой посмотрев на нашу команду со стороны, но вслух и словом не обмолвился. В конце концов, тут винить было некого, кроме себя. Нужно было как можно быстрее покинуть берег, пока не попали под руку уже разгорячённой толпе.

Совместными усилиями нашу оранжевую шлюпку с белыми полосками удалось всё же столкнуть в воду.

Забраться в лодку уже было сложнее. Тут на помощь пришёл мой рост и небольшой вес членов моей команды. Японку и зеркальника я забросил сразу, как только шлюпка оказалась на воде, а вот с девушкой-иллюзорником пришлось повозиться, хоть она и весила совсем немного. Пятьдесят семь килограммов при росте сто восемьдесят сантиметров. Паническая боязнь воды Мильем Перворождённой была неожиданностью для меня, но девушка, к её чести, смогла побороть страх и взять себя в руки после первой же моей пощёчины.

Преграда была преодолена. Брат девушки забрался без посторонней помощи, хоть на этом спасибо.

Сам же я забрался очень быстро в шлюпку и, мгновенно вставив вёсла в металлические U-образные уключины, начал со всей силы грести. Ширина лодки давала возможность двоим гребцам одновременно орудовать каждым из вёсел, что было в данный момент весьма актуально. Увеличить ход посудины при нынешнем положении группы было логичным.

Поначалу иллюзорник отказывался даже ради общего блага присоединяться ко мне и составить мне компанию в нелёгком деле — «налечь на вёсла». Мильем Перворождённый совершенно не хотел нагружать мышцы своего тела, за что чуть не отправился в самостоятельное плавание с моей подачи. Мой метод заставил иллюзорника передумать о своём отношении к гребле, и дело пошло веселей.

— Печаль! — посмотрела на брата тоскливым взглядом сестра, осуждая мою грубость.

— Беда! — исправил он её.

— Верно, — склонила голову в согласии Мильем Перворождённая и закрыла глаза, погрузившись в сон.

В первый день знакомства я даже понятия не имел, с кем сведёт меня судьба. Двойняшки, принятые в нашу команду, оказались на редкость ленивыми и пассивными людьми. Все движения и жесты этих двоих были медленными, неторопливыми, вязкими и тягучими, как мёд. Даже манера общения их навевала тоску. Больше чем пару слов они никогда не вставляли в предложение и произносили их таким тоном, будто слова вытягивали из них последние капли жизни. Зачастую они обходились лишь одним словом, но этого было достаточно, чтобы понять друг друга, а с остальными без веского повода эта парочка не общалась.

Мне же осталось только поражался этим гениально ленивым людям. Казалось, что именно лень родила их на свет. По-другому и не выразиться, чтобы правильно подобрать слова при описании двойняшек с Митрэйма.

Плыть от берега к острову, рассекая носом шлюпки небольшие волны моря, было тяжело. На вёслах в основном сидели я и Мильем, остальные расселись «согласно купленным билетам». Накама с Бас-И-Тоном сидели впереди, на носу лодки, двойняшка-сестра сзади — или правильно сказать, на корме шлюпки? Я не был силён в морском деле. Двадцать минут тяжёлой работы вёслами позволили отдалиться от берега на приличное расстояние.

К слову, на берегу, откуда мы очалили, уже начался приличный переполох с рукоприкладством и со всеми вытекающими из этого последствиями.

Никто из комиссии не вмешивался. Ответственные за вступление в ряды Академии Пришлых взяли на себя роль наблюдателей, совершенно никак не реагируя на вандальские замашки претендентов.

Горячие головы вызвали у меня негативные эмоции. Похоже, думать люди не привыкли не только на Земле — на других планетах с этим была точно такая же проблема. Но нашлись и те, кто вовремя сообразил, в чём настоящий подвох. Уключин у шлюпок было только две, по одной с каждого борта. Поэтому, хоть ты имей шесть вёсел, толку от них не будет никакого. Грести длинным веслом без опоры-уключины было невозможно.

Параллельно с нашей командой от берега стартовало ещё семь шлюпок, на одной из которых я приметил того подстрекателя в красных одеждах. Яркий наряд, бросающаяся в глаза внешность, красные волосы — на моём языке крутилось только одно слово: «Щёголь». Именно так я для себя и запомнил этого человека. Оставшиеся на берегу люди наконец смекнули, в чём соль, и, побросав бесполезные вёсла, бросились вдогонку за первыми стартовавшими шлюпками.

Задание было не на время, но некоторые, как обычно, то ли не услышали, то ли прослушали — короче говоря, попытались прийти к острову первыми. В результате, чего и стоило ожидать, просто-напросто выбились из сил к тому моменту, как добрались до места назначения. Ведь плыть пришлось долго, с самого утра до позднего вечера, хоть и казалось, что остров совсем близко. Махая вёслами, большой скорости не развить, так что пришлось знатно попотеть.

Благо у острова нас поджидал парусник, который послужил для многих как ориентиром, так и маяком. Он сигнализировал огнями на мачтах и на палубе, а сзади него на берегу острова горели три костра, которые стали более отчётливо видны с наступлением темноты.

В общем, цель была указана организаторами чётко. Ведь остров оказался не таким маленьким, как казалось на первый взгляд с берега материка. Вымотанные и измученные, с мозолями на руках, люди стали причаливать к берегу только к вечеру. Сигнальные костры указывали место высадки «десанта» для желающих поступить в академию.

Хоть я со своей группой и стартовал одним из первых, но к острову мы приплыли чуть ли не самыми последними. Сколько я стерпел насмешек и издевательств от тех, кто нас по пути нагнал и от безделья, идя борт в борт, не преминул указать на нашу слабость и ничтожность!

Да, это были не самые приятные минуты для моего самолюбия в плавании. Обливаясь потом и выбиваясь из сил, слушать подобное в свою сторону от разных неизвестных людей было более чем обидно.

Чужие колкие слова ранили только моё самолюбие и самолюбие японки — остальным на борту шлюпки было абсолютно наплевать на мнение со стороны случайных людей. Я даже позавидовал в тот момент таким врождённым качествам характера. Иллюзорники даже не проявили никаких эмоций на лице — им вообще, по моему мнению, было лень реагировать на кого-то, — а рыжий зеркальник только улыбался в ответ тем, кто пытался его оскорбить.

Но доля правды в словах мимо проплывающих, опережающих нас команд всё же была, и это неудивительно, ведь вся тяжёлая работа легла только на двух мужчин.

От зеркальника и двух девушек не было никакого толку в гребле. Они, конечно, пытались помочь, но жалкие потуги японки и рыжеволосого парня были смешны и совершенно неплодотворно скоротечны. Я даже сигарету не успевал выкурить, как оба «мелких» вешали себе язык на плечо и падали от усталости на дно лодки. Шатенка же вообще даже не пыталась хоть чем-то помочь, сославшись на хрупкость и слабость во всём теле. В общем, точная копия своего брата, только ему сегодня не повезло в том плане, что на свет он родился мужчиной. Я был непреклонен и неумолим, чтобы оставить его в покое и освободить от тяжёлой и однообразной работы.

Целый день гребли сказался весьма печально на мне и особенно на Мильеме. Иллюзорника буквально на руках пришлось выносить на берег из шлюпки, как только мы коснулись дном песка. Не успел я уложить Мильема на песок, как его сестра тут же легла рядом с ним и заснула у него на груди. Похоже на то, что подобное поразило только меня — остальные из группы никак на это не отреагировали.

Отослав зеркальника «в разведку», чтобы прояснить обстановку, как обстоят дела у костров на берегу, я решил, что и мне не помешает прилечь и отдохнуть рядом с двойняшками. Ведь я это заслужил, как никто другой. Глаза закрывать было нельзя, иначе можно сразу уснуть. А спать в подобное время и в таком месте — не самая хорошая идея.

Чтобы продолжать бодрствовать и дать телу отдохнуть, я вспомнил вчерашний день и усмехнулся своей наивности. Я полагал, что стоит только вручить рекомендательное письмо магистру Гнао, и меня тут же, без промедлений зачислят в Академию Пришлых.

Нет, всё вышло совсем не так на самом деле. Просто старик дозволил мне пройти испытание. Возможно, я просто неправильно понял Сову, когда та вручала мне письмо, а может, и Екатерина Игоревна была слишком самоуверенной.

Как бы там ни было, но факт в том, что надо пройти это пятидневное испытание и получить заветное приглашение на вступление в академию. Первые два дня я выдержал, осталось три.

Вчера магистр Гнао устроил упрощённую версию своеобразной олимпиады среди поступающих претендентов на силу и выносливость.

Стерпеть и принять вчерашний день не составило особого труда для многих, но сегодняшний день показал, что впереди конкурсантов ожидают весьма неожиданные сюрпризы. Если днём раньше хоть и пришлось побегать на разные дистанции всей группой, попрыгать, пометать разные спортивные снаряды и пройти незамысловатую полосу препятствий, то сегодняшней ночью, когда все группы собрались у костров, старик раскрыл свои карты.

Зеркальник с Юкки вернулись через пятнадцать минут и рассказали обо всём, что удалось узнать. Ровно в полночь магистр и остальные члены комиссии приказали всем прибывшим на остров собраться на берегу возле трёх костров. Будет оглашён план дальнейших мероприятий, если это так можно было назвать. Я взглянул на свои наручные часы: двадцать три ноль-одна. Ещё целый час в запасе. «Можно не спешить», — подумал я.

Взяв обещание с Юкки Накамы следить за всем, я решил последовать примеру иллюзорников и часок вздремнуть. Теперь, когда зеркальник и японка вернулись, можно было позволить себе немного расслабиться, положившись на них. Должны же быть полезны все члены группы — раз силой не вышли, пускай теперь в дозоре бдят. Улыбка расползлась на моём лице от этих мыслей, и я заснул.

Поднять подняли, а вот разбудить забыли. Я просто перебирал ногами, когда меня тащили за рукав свободной рубахи. Только от света костра и гомона собравшегося народа я стал приходить в сознание. Маленькая площадка берега не смогла вместить такое количество людей, и многие стояли в кустах и зарослях дикого берега, на котором пылали ярким огнём три костра.

Посмотрев по сторонам, я обнаружил, что стою в центре круга своей группы. По бокам, чуть сзади — иллюзорники, брат с сестрой, впереди — Юкка и Бас. Коротышки вставали на цыпочки, пытаясь хоть что-то разглядеть. Из-за роста стоящих впереди они буквально оказались перед стеной из спин собравшихся людей.

Плотность человек на метр была слишком велика, и память выбрасывала из сознания картинку, с чем это можно было сравнить.

Точно так же я себя ощущал на концертах под открытым небом на доброй старой Земле. Люди практически вплотную стояли друг к другу, темнота, блики костра (только на Земле это были стробоскопы), все ждут выступления группы, ради которой тут и собрались. Ну, приблизительно так. Не было музыки и банок с пивом, а в остальном — атмосфера практически та же.

Посреди площадки возвышалась пятиметровая вышка, на которую по ступеням сейчас поднимались члены комиссии. Эта свежая деревянная конструкция располагалась прямо по центру треугольника, образованного тремя кострами.

Забравшись на вышку, первым начал говорить седовласый старик с вороном на плече:

— Прекратить галдёж, щенки! — громогласно приказал Гнао собравшимся претендентам на поступление в академию, обводя людей внизу суровым взглядом. — Слушайте меня внимательно, я дважды повторять не буду! Итак, последующие трое суток вашей жизни вы должны будете провести здесь, на этом острове! Кто желает поступить в академию, будет бороться за своё будущее в течение трёх суток именно на этом острове, носом роя землю, лишь бы выжить! Те же, кто уже в штаны нагадил или в скором будущем собирается это сделать, приходите на эту башню.

Для наглядности старик несколько раз ткнул пальцем по деревянным поручням

— Здесь вас никто не тронет, с утра эта башня будет землёй нейтралитета. Любые агрессивные действия на этой территории, направленные в сторону другого человека, будут расценены как нарушение правил. Нарушившего правила я лично за ухо выведу с острова под зад коленом. Всем этот пункт правил ясен?

От такого заявления магистра в толпе недовольно зашептались. Никто громко не высказал неудовольствия, так как все прекрасно помнили, что бывает с особо дерзкими и громкими людьми.

Старик Гнао наглядно продемонстрировал в первый день поступления, что может случиться с теми, кто яро проявляет своё неудовольствие прямо в лицо магистру. Тишина, только треск поленьев в костре да шелест волн.

— Я не слышу ответа, тугодумы! — взревел, как раненый медведь, магистр на башне.

Полетело вразнобой громкое согласие собравшейся толпы. Старик погладил рукой бороду и хитро прищурил глаза, всматриваясь в собравшихся людей, которые смотрели на него снизу вверх. Пламя костров достаточно хорошо освещало лица собравшихся. Гнао видел в них страх и недоумение, обиду и тоску. Но так смотрели не все.

Среди людей внизу он нашёл и таких, у кого огонь в глазах горел ярче пламени костров после его слов. Эти люди тоже не интересовали старика. Он мысленно подсчитывал тех, в чьём взгляде встретил лёд и сталь. К удивлению старика, таких людей оказалось не так и мало, как он рассчитывал. Примерно одна треть из собравшихся внизу искателей знаний в мире Охойо. Это хорошо.

— Теперь для особо тупых! Первая центральная Академия Пришлых Империи Тос может принять столько участников, сколько сочтёт нужным. Это не игра на выбывание — сто пятьдесят человек сущий пустяк для нас. Поместить вас всех в академии для нас не составит труда, но лично я не собираюсь учить тех, у кого кишка тонка. Магия — это не розовые единороги и разноцветные бабочки, как многие сопливые чучела воображают в своей пустой голове. Это упорный труд и преодоление себя на протяжении всей своей жизни. Это кровавые сопли и лишение части себя. Это выход с голыми руками на загнанного зверя и укрощение его. Это жизнь, которая больше никогда не будет принадлежать вам, потому что вы возложите её на пьедестал знаний и экспериментов. Это… — тут магистр остановился и, презрительно глянув вниз, тихо бросил: — Вы пока даже не достойны и этого малого откровения слышать от меня. Каждый из вас, кто тут собрался, в данный момент всего-навсего пустое место! Вы никто и звать вас никак! Всё, что у вас есть, — это только раздутое самомнение о себе и жалкое эго несформировавшегося мага.

— Старик, хватит нам ездить по ушам уже! — раздался голос из толпы. — Говори по делу, оставь свою никому не нужную мораль для сопливых внуков, которым тебе давно пора на ночь сказки рассказывать. Переходи к сути, не тяни кота за хвост!

Вокруг дерзнувшего такое выкрикнуть в адрес магистра Гнао образовалась пустота радиусом в два метра. Даже несмотря на высокую плотность людей на этой небольшой поляне на берегу, большинство сделало вдох и как можно подальше отодвинулось от красноволосого парня. Всего в нескольких метрах от меня оказался Щёголь. Именно от него отодвинулись подальше люди, именно на него сейчас с интересом смотрел седовласый старик на вышке.

Глава 31

Глава 31.

С плеча Гнао спикировал чёрный ворон прямо на Щёголя. Красноволосый увернулся от прямого столкновения с птицей, уходя в сторону, полностью развернув корпус. Птица пролетела мимо и снова поднялась ввысь, неудовлетворённо каркнув ему на прощание.

Пока Щёголь провожал взглядом птицу, повернувшись спиной к главному члену комиссии, с вышки спрыгнул магистр. Для седого старика в годах Гнао проявил чудеса ловкости и акробатизма. Приземлившись на землю, седовласый старец схватил свободной от посоха рукой за ухо красноволосого парня. Щёголь совершенно не ожидал такой прыти от старика и широкими удивлёнными глазами смотрел на магистра, не понимая, как тот в мгновение ока оказался рядом с ним.

— Поди сюда, сынок, — с силой потащил за собой магистр красноволосого бедолагу. — Я очень не люблю, когда меня перебивают!

Старик встал в центр освободившегося круга и, улыбнувшись себе в усы, освободил от своей хватки правое ухо парня.

Я готов был поклясться, что увидел обуглившиеся отметины от пальцев на ухе Щёголя, где держался старик. Красные волосы парня скрыли ухо от посторонних глаз.

— Кто в группе этого щенка? — строго спросил старик, окинув взглядом всех.

Никто не откликнулся. Гнао удивлённо поднял свои густые седые брови вверх:

— Вы что, действительно думаете, что я не узнаю, кто с ним в группе? Ну сынки, ну дочки, вы меня просто не перестаёте удивлять с каждым годом. Что за жидкое поколение пошло…

Из толпы к старику вышло четверо: трое парней одного роста и невысокая девушка. Эта четвёрка напоминала скандинавских викингов — все крепкие, высокие, подтянутые, светловолосые. С волевыми подбородками, голубыми глазами, ну точная копия викингов.

— Ну надо же, мои вы храбрецы! Решили выйти всё-таки. Это же как вы долго смелости-то набирались, чтобы сделать пару простых шагов? А на вид крепкие и сильные ребята!

— Мы… мы, это… — попытался оправдаться самый крепкий из четвёрки, при этом потупив взгляд в песок, но Гнао договорить парню не дал.

— Что ты там мычишь? «Мы-мы», животное ты трусливое, — старик со всего маху ударил по голове здоровяка, и парень, потеряв сознание, упал на песок.

— Ты что творишь, пень старый? — лишь один Щёголь злобно закричал на седовласого старца, вступившись за здоровяка. Остальные из группы только молча смотрели на лежащего без сознания блондина, боясь поднять глаза.

— Боги Зари, какие только овцы к нашим воротам пришли, — разочарованно произнёс Гнао, слегка ударив при этом посохом по голове Щёголя, заставив того таким образом заткнуться. — Целители среди вас есть, убогие?

Несколько человек подняли руку.

Гнао выбрал из толпы трёх и заставил попробовать исцелить здоровяка, лежащего на песке. Я слышал, что исцелить голову — самое сложное для целителей, если взять всё тело человека. В таком деле требовалась сноровка и мастерство, чтобы не затронуть мозг пострадавшего. Не каждый целитель брался исцелить раны на голове, если это не были лишь косметические царапины.

Трое парней, претендовавших в будущем на звание мага Семени Жизни, обливаясь потом от напряжения, никак не могли приступить к исцелению блондина-викинга. Они крутились вокруг него, поднимали викингу голову, с которой на песок капала кровь, но никто из них не решался приступить к работе.

— Пошли прочь! — потерял терпение магистр и пинками под зад погнал эту троицу горе-целителей от лежащего здоровяка. — Дерьма куски, вам даже на муравьях запрещено тренироваться, а вы руки свои к человеку протягиваете. Ничтожества!

Старик нижним концом посоха притронулся к голове здоровяка и, пробормотав пару слов себе под нос, наполнил посох жёлтым свечением, а затем согнал волшбу на голову блондина. Того словно током ударило. Парень за долю секунды подскочил на ноги и ошарашенным взглядом посмотрел на собравшихся вокруг него людей.

— Вот как надо, юродивые! — указал посохом старик на поднявшегося на ноги викинга. — Вот это называется магия, даже несмотря на то, что я совершенно не маг Семени Жизни. Понимаете, что я хочу вам втолковать, глупцы?

Люди закивали, как китайские болванчики, головами, но даже я видел, что это было только от страха перед стариком и никак не от понимания.

— Ничего вы не поняли, щенки глупые! — громко цокнул языком магистр и подошёл к Щёголю вплотную. — А ты чего головой не киваешь, сорванец?

Красноволосый глянул исподлобья на старика и, скривившись, бросил ему в лицо:

— Я ни хрена не понял, о чём ты вообще говоришь, старик!

— Каков наглец всё же! — весело засмеялся магистр и схватил рукой за шею красноволосого парня. — Ну, дерзкий, признавайся. Как ты попал в эту группу? Сам собрал или они тебя приняли?

Магистр подошёл к четвёрке викингов, волоча за собой Щёголя.

— Это мы его приняли. Сжалились над ним, а оно дикое исчадье Рагнарёка оказалось! — выскочила из ряда четвёрки девушка, тыча пальцем Щёголю в лицо. — Самый языкатый демон, которого я только встречала в своей жизни. Накликал на нас беду, тварь позорная!

Свои слова блондинка подтвердила плевком в лицо красноволосому парню.

Это выглядело крайне мерзко со стороны. Меня даже перекривило всего внутри от увиденного.

— Нам нужен был зеркальник, а эта тварь назвалась им и примкнула к нам!

Гнао смотрел сейчас на лицо Щёголя, хитро улыбаясь себе в усы и не отпуская шею парня из своей руки.

— Видишь, щенок, эти люди не рады твоему членству в их команде, — с ехидной ноткой в голосе громко нашептывал на ухо Щёголю седовласый магистр. — Даже не знаю, что делать теперь. Если ты покинешь эту группу, то придётся дисквалифицировать всех остальных в твоей команде. Как думаешь, они рады будут, что из-за тебя в этом году не поступят в Академию Пришлых?

— Мне плевать, что с ними будет, — злобно ответил старику парень.

— Я так и понял, — закивал головой Гнао. — Мне просто стало интересно, готовы ли твои товарищи избавиться от тебя? Ты ведь знатный плут. В первый день при поступлении встал под флаг мага крови, хотя сам зеркальник. Во второй день, утром на берегу, спровоцировал людей на конфликт, а вечером корчил из себя непонятно кого. Какую цель ты преследуешь, шут на палочке?

— Своими руками готова задушить этого гада! — снова в разговор вмешалась воинственная блондинка, не дав раскрыть рта Щёголю, и бросилась на него.

Я взглянул на девушку и как-то пропитался к ней антипатией. Волосы заплетены в косы, лицо волевое, глаза холодные, слова резкие, и без раздумий прёт свою правду-матку в глаза. Такая убьёт — недорого возьмёт.

Беда в одном: правда эта была лишь её, от истины она была далека, как Земля от Солнца. Она нашла для себя козла отпущения во всех своих грехах и готова была без раздумий покончить с ненавистным ей человеком, которого сама же возвела в этот титул всего за несколько минут на этом берегу.

— Нет, душить его нельзя, дочка! — отодвинул старик с помощью своего посоха от парня разгневанную валькирию. — У меня совершенно другие планы на его счёт.

Гнао приказал держать Щёголя четвёрке викингов, а сам поднялся на башню.

— Итак, — громко закричал магистр, указывая посохом на красноволосого парня, которого сейчас держали под руки его бывшие товарищи по группе, — этот паршивый пёс рябой внешности угодил в капкан. Его отвергла команда. Надо сделать рокировку с другой группой. Но! Только зеркальник на зеркальника. Есть желающие принять к себе в группу этого человека и распрощаться со своим зеркальником?

Магистр обвёл взглядом собравшихся на берегу людей и с презрительной улыбкой на губах щёлкнул пальцами правой руки. Щелчок был громкий и звонкий в ночной тишине.

Никто не вызвался. Никто и словом не обмолвился — люди лишь вертели по сторонам головами, отыскивая взглядом в толпе желающего обменяться местами со Щёголем. Пауза затянулась на три минуты.

— Хорошо, поставлю вопрос иначе. Есть зеркальники, которые хотели бы отвергнуть свою группу и присоединиться к этой четвёрке? Присмотритесь к ним внимательней: все маги крови, сильные и здоровые ребята. Одна беда — не того в команду к себе взяли. Эта четвёрка — явные лидеры, зеркальник, примкнувший к ним, практически гарантирует себе место в Академии Пришлых. На раздумье даю не больше минуты, в противном случае, если не найдётся желающих, я дисквалифицирую всю группу.

— За что ты нас собираешься дисквалифицировать, старик? Какие мы правила нарушили? — выкрикнул Щёголь, делая бесплодные попытки вырваться из рук викингов.

— Правила? — старик громко расхохотался и повернулся к остальным членам комиссии, которые стояли на вышке у него за спиной. — Какой глупый и потешный пёс! Правила здесь устанавливаю я. Считай это моей прихотью, что…

Договорить магистр не смог, так как внимание к себе привлёк один человек из толпы своим громким заявлением.

— Я хочу поменяться! — громко закричал Бас-И-Тон и стал протискиваться сквозь плотно стоящих людей, даже не обернувшись в сторону нашей группы. — Я согласен поменять свою группу!

— Отлично! — похлопал в ладоши старик, присматриваясь вниз к рыжеволосому невысокому парню, и приказал викингам отпустить Щёголя. — Теперь пускай выйдет группа этого рыжеволосого мелкого паренька.

Я не ожидал такого поступка от зеркальника. Этот мелкий рыжик совершил совершенно удивительный кульбит для меня. Но если двойняшки совершенно спокойно отреагировали на это, то Юкки Накама чуть ли не слезу пустила от злости. Я положил ей на плечо руку и попытался поддержать:

— Прекрати, каждый из нас выбирает свой путь в жизни, тут совершенно нечему удивляться.

Японка ничего не сказала, а лишь подняла голову, посмотрела мне в глаза и поклоном согласилась с моими словами. Она поняла всё правильно и сделала для себя соответствующие выводы насчёт тех, кого мы совершенно случайно встречаем на своём пути.

Лить слёзы из-за вспыхнувшей обиды, которая совершенно не обоснована, а основана на одном эмоциональном порыве — это глупо. Накама оказалась понятливой. Через пару секунд она полностью взяла себя в руки. Я даже не понимал, отчего у неё была такая реакция. Ведь с этим Бас-И-Тоном мы были знакомы всего ничего. Сблизиться с пареньком, а тем более сдружиться вряд ли кто-то из группы смог за такое короткое время. Тогда отчего слеза пошла из её глаза — слишком мнительная? Скорее всего, восприняла, видать, всё на свой личный счёт, но вовремя одумалась.

Сам же я вспомнил себя, когда зарекался держаться подальше от этого Щёголя. Время пришло, и судьба решила всё иначе за меня. Правильно люди говорят: «человек предполагает, а Бог располагает». Сейчас этой пословице, или народной мудрости, было прямое подтверждение.

Вопреки всем ожиданиям мне придётся принять в группу к себе эту красноволосую занозу в заднице. На беду или к радости — никто не ведает. Отказываться от человека в группе не было никакого смысла, ещё не известно было, что этот старик уготовил на следующие трое суток.

Теперь пятым членом нашей наспех созданной команды станет зеркальник с красными волосами. На первый взгляд дерзкий, наглый, подлый и коварный тип, но кто знает, какие в будущем членам группы понадобятся качества для достижения цели? Это полезное замечание, созданное умозаключением, стоит принять во внимание.

Конечно, я не горел желанием сотрудничать со Щёголем, но так легли на стол карты — надо играть и пытаться выиграть, располагая тем, что у тебя оказалось на руках. Другого выбора всё равно нет. Не всё в жизни идёт гладко, как того хотелось бы. Оттого жизнь и интересна, что порой приходится преодолевать трудности, которые тебя ожидают на твоём пути.

— Смелее выходите, два тёмных рыцаря и два иллюзорника! — с насмешкой в голосе подгонял старик с вышки меня с моей группой. — Не вижу радости на ваших лицах! У вас в группе пополнение! Новый человек! А вы плетётесь как мухи сонные.

Я поднял глаза на старика и ехидной улыбкой ответил на подколки магистра.

— Кстати, как тебя зовут, пёс рябой? — обратился к красноволосому магистр свысока.

Щёголь затянул с ответом на двадцать секунд. За эту паузу он получил небольшой разряд волшбы в спину от магистра Гнао с вышки.

— Бро Шюпь, — недовольным голосом представился Щёголь, с ненавистью поглядывая вверх на седовласого старика.

— Молодец, пёсик! — похвалил с сарказмом в словах старый маг парня внизу и для профилактики ещё один разряд с искрами отправил в Щёголя.

— Завязывай уже, старый дурак! — совсем тихо сказал Бро Шюпь, больше для себя, нежели для Гнао, со страхом озираясь на седовласого старика, не услышал ли тот его слова.

— Присоединяйся к своей новой команде, идиот. Пора уже всем рассказать, для чего мы собрались здесь! Не всю же ночь нам на цирковые представления с тобой тратить! — погрозил старик пальцем красноволосому парню и рукой указал, куда нужно встать Бро Шюпь.

Я заметил, как магистр указал Щёголю встать рядом со мной. Справа от меня построилась в ряд моя группа, красноволосый встал слева, практически вплотную плечом к плечу.

Так получилось, что негласно группа выбрала своим лидером меня. То есть как самый инициативный, я по умолчанию в него превратился. И спорить с подобным никто не стал. Одним было лень, а Юкки вообще не желала особо бросаться в глаза. Открыто об этом никто не высказывался вслух, но так уж вышло, что большинство решений в группе стал так или иначе шли с моей инициативы.

Ещё в первый день, вчера, мне пришлось «фуражку командира команды» нацепить на свою голову. Иллюзорники с их пассивностью с радостью переложили всю ответственность на меня, а Юкки и Бас-И-Тон были такими тихонями, что просто не могли возглавить группу. Я оказался как нельзя кстати годящимся на эту роль. Я был самым старшим из них и самым крепким, на чьи плечи можно было возложить всё бремя ответственности за всех членов команды. Я совершенно не был рад такому повороту событий, но умом прекрасно понимал, что из пяти человек, собравшихся вместе, я единственный, кто сможет потянуть эту лямку. Теперь один рыжеволосый мальчишка отделился от нас по своему желанию, и к нам приставили совершенно не того, кого хотелось бы видеть рядом.

— Внимание! — старика на вышке сменил тот самый лысый представитель комиссии, которого все видели в первый день. — Сегодня днём на том корабле, что встал на якорь невдалеке от нас, прибыли на остров студенты академии второго курса. Ребята находятся на возвышенности острова, куда вам и стоит попасть. Сейчас объясню зачем.

Лысый крепыш глубоко вздохнул и достал из папки, которую держал всё время у себя под рукой, несколько листов бумаги.

— Как уже было сказано многоуважаемым магистром Гнао, ваша задача — продержаться на острове трое суток. Вы будете предоставлены полностью сами себе. Никакой провизии мы вам с собой брать не разрешили. Кормить вас сегодня и следующие трое суток никто не будет, еду вы должны добыть самостоятельно, — на этом сделал лысый паузу и, подняв палец вверх, объяснил: — Как это сделать? Отвечу. Всё просто: тут мы с вами вспоминаем ту часть, когда я сказал, что вам нужно попасть на вершину острова. Так вот, слушайте внимательно и запоминайте, от этого зависит ваше скорое будущее. На вершине острова существует пятнадцать маленьких фортов, которые занимают второкурсники нашей академии. Внутри форта есть провизия, которая так нужна вам. Делиться провизией с вами просто так нашим студентам запрещено.

Магистр Гнао одобрительно кивнул на слова лысого и, попросив того о чём-то, продолжил сам вещать людям внизу:

— Я лично буду наблюдать за вами вместе с членами приёмной комиссии. Будет только одно правило для всех — убийство запрещено. В своих действиях вы не ограничены, запомните — запрет поставлен только на убийство! Поняли, сопляки?

Толпа согласно загомонила.

— Каждый волен поступать так, как считает нужным. Никаких ограничений в морали, в принципах и прочей ерунде. Главное — просто выжить! Никаких сложностей.

Старик лукаво улыбнулся и продолжил:

— Хотите — жрите траву, питайтесь корой деревьев, голодайте, ловите в траве кузнечиков и мотыльков. Но я бы эту гадость, как уважающий себя человек, есть не стал бы. Ко всему прочему, без пресной воды в такую жару вы не протянете и суток. Обезвоживание и всё такое, в общем, сами знаете, не маленькие уже. Так что бездействовать вам не советую.

Раскинув руки в стороны и покружившись на метсте седобородый магистр довольно рассмеялся, ловя озадаченные взгляды поступающих на себе:

— Те, кто из двадцати девяти команд решит подняться на возвышенность и попытать счастья у госпожи Удачи, должны знать: все форты содержат внутри по десять человек второкурсников. Им разрешено применять магию как в оборонительных целях, так и в наступательных тактиках. Применение магии разрешено и вам. Можете показать всё, на что вы способны. Дело ваше. Единственное — смотрите не переусердствуйте, помните о правиле, которое запрещает лишать жизни человека! Вам это понятно, вопросы есть?

— Есть! Магистр, — рядом со мной закричал во всё горло Щёголь, — а почему вы сказали, что двадцать девять команд? Ведь к острову, насколько мне известно, причалило тридцать шлюпок. В каждой из них было по пять человек, полная группа.

— Ты что, считал? — удивлённо посмотрел на красноволосого старик.

— Да, — кивнул головой Бро Шюпь, — мне было интересно, вот я и сосчитал.

— Какой внимательный, однако, ты, красный пёс. Так вот. Я не ошибся, сто сорок пять человек будут принимать участие в последнем отборочном туре. Двадцать девять команд. Одна группа выбыла по собственному желанию — это вон те белобрысые и рыжий пацан, — Гнао указал посохом на стоящих рядом с моей группой викингов, среди которых уже ошивался Бас-И-Тон.

По лицам викингов была видна их полная растерянность. Они переглянулись друг с другом, ничего не понимая. Блондинка, как самая смелая и прямолинейная, сразу заголосила:

— Магистр, вы не ошиблись насчёт нашей группы? Это ведь шутка или ошибка, мы не подавали заявку на выход…

— Заткнись уже, — махнул на девушку рукой Гнао, — вы не можете существовать как группа. Вы безропотные животные, которым нет места в академии. В том красном псе благородства больше, чем в вас вместе взятых!

— Но почему, уважаемый магистр Гнао? — выступили слёзы на глазах блондинки, которая попыталась добиться ответа.

— Потому! Считай это моей прихотью или старческим маразмом! Но я не собираюсь тратить своё время на людей, которые, как бараны, идут за поводырём, не имея своего собственного мнения насчёт происходящего вокруг них. Ваша группа чуть не потеряла двоих членов команды, и что вы сделали для того, чтобы этого не случилось? Ничего! Заткнув рты, вы тихо сопели в две дырки. А рыжий щенок, что рядом с вами, без раздумий предал свою группу, которая его на своём горбу притащила на этот остров, — злобно ответил старик, презрительно смотря на блондинку.

— Но я не согласна! — упала на колени блонда и ударила кулаками по песку в бессильной злобе. — Я… Я… не хочу мириться с этим! Я совершенно не так себе представляла поступление в академию, про которую я с самого детства мечтала. Я считала каждый день, когда меня мой клан отправит сюда, я…

— Вот как? — с интересом посмотрел на девушку седовласый старик, поглаживая руками бороду. — Ты слишком глупа и наивна. К тому же в твоих словах слишком много «я». Это раздражает, должен тебе сказать.

— Я прошу вас, магистр… нет, я умоляю вас, дайте мне шанс, не списывайте меня со счетов так просто! — теперь взахлёб разрыдалась блонда, стоя на коленях и подняв голову с красными от слёз глазами к магистру. — Дайте мне шанс, магистр. Всего один шанс!

Гнао посмотрел на всех собравшихся и остановил свой взгляд на Щёголе.

— Я вот что подумал, — приложил конец посоха к голове старик. — Кто лидер группы, к которой присоединился этот красный пёс?

Двойняшки и японка, не сговариваясь, посмотрели на меня. Поймав их взгляд, я тяжело вздохнул и сделал шаг вперёд.

— Ребята решили, что лидером в нашей группе быть мне.

— «Ребята», «решили» — что ты там бормочешь себе под нос так неуверенно? Может, красная собака теперь будет вашим лидером, если ты даже сказать нормально не способен, Марк? — Гнао специально назвал меня по имени. Я тогда ещё не понимал, почему так поступил этот тиран на вышке, но чувствовал подвох во всём этом. Не отреагировать на слова старика было нельзя.

— Откуда этот старый козёл знает тебя? Он ведь тебя по имени назвал? — тихо прошептал рядом стоящий Щёголь.

Я не счёл нужным сейчас отвечать красноволосому, смотря на старца и не отрывая взгляда. Поведение этого магистра ставило в тупик многих, но я, прожив большую часть жизни, уже видел и встречал таких людей, как этот седовласый старик. Пускай не таких талантливых, далеко не магов и не настолько хитрых и умных, как магистр Гнао, но всех их объединяла одна общая черта — такие люди были наделены властью. Я прекрасно понимал, в отличие от других, что старик любит поиграть с человеческими судьбами.

Для него это нечто вроде хобби. Он создаёт водоворот событий, бросает в него людей и дальше с интересом наблюдает, как те будут выпутываться из сложившейся ситуации.

— Магистр Гнао, вы ведь придумали уже что-то? — громко спросил я.

— Проницательный? Или воспользовался своей способностью, эмпат?

— Ничего подобного, магистр. Это ведь очевидно, без всяких подсказок со стороны.

— Да, с годами некоторые становятся мудрее, ты яркий пример этому. В тебе уже не течёт та горячая кровь, что бурлит по венам у большей части здесь присутствующих. Но не будем об этом. Я тут подумал и решил дать шанс этой девушке, что так отчаянно пытается воззвать к моему милосердию.

Старик демонстративно развёл руками и, подняв брови, обратился ко всем:

— Как вы считаете, стоит дать этой несчастной шанс?

Публика уже была подогрета на новое зрелищное представление, которое обязательно будет предоставлено стариком с чёрным вороном на плече.

Многие одобрительно заголосили, призывая к милости магистра, чтобы тот дал шанс блондинке. Я отчего-то был уверен, что многим совершенно наплевать на судьбу девушки. Им просто хотелось нового зрелища, крови и эмоций.

— Тогда, мои дорогие кровожадные юные дарования, я предлагаю сразиться лидеру группы за место в своей команде с блондинкой. Ведь в группе должно быть ровно пять человек, а у нас шестая лишняя. Так вот, пусть она уберёт с дороги конкурента в честной схватке. Думаю, что так будет справедливо, как вы считаете? Мы даём ей шанс продолжить отборочный конкурс, а второму даём шанс закрепиться в случае победы на месте лидера. Правильно?

В знак одобрения толпа взревела свистом и криками, полностью выражая своё согласие со словами ректора Первой центральной Академии Пришлых Империи Тос.

— Значит, все согласны! Это хорошо. Тёмный рыцарь сразится в честном поединке голыми руками с магом крови холодных земель.

Я посмотрел по сторонам и понял, что бой состоится вопреки здравой логике. Мне придётся выйти против невысокой и худой блонды, которая уже смотрела на меня как на кусок мяса. Слишком самоуверенной стала в одно мгновение эта девушка, хотя буквально минуты назад рыдала и била кулаками в песок.

— Предлагаю определить победителя следующим образом: тот, кто останется стоять на ногах, тот и победил. А? Как вам? — магистр снова играл на публику.

Старик начал развлекаться в своё удовольствие. Я понял, что седовласый хитрец решил проучить блонду руками тёмного рыцаря. И с одной стороны не подкопаешься: проявил магистр уважение и милосердие, а с другой стороны всё совершенно не так.

Снова одобрительные крики и свист. Толпа теперь полностью была под контролем старика с вороном на плече — он был словно дирижёр оркестра, в котором роль инструментов заменяли сердца и голоса людей.

— Давай, несчастная, вот он, твой шанс — положи мордой в песок этого тёмного рыцаря! — прокричал Гнао сверху, весело сотрясая руками.

Я только и успел заметить, как блондинка загребла одной рукой песок и бросила его мне в глаза.

Фокус не удался — на такие уловки я даже в армии не попадался на первом году службы. Опустив голову и закрыв глаза ладонью, я без промедления нанёс прямой удар ногой, целясь в солнечное сплетение бросившейся на меня девушке. Удар достиг цели — точно в то место, куда я метил. Девушку отбросило на метр от меня, и та, упав на спину, схватилась руками за грудь, жадно пытаясь схватить воздух ртом.

Я даже не предполагал, что всё будет так просто, но лишний раз убедился в том, что чудеса редко случаются и ждать в подобном месте их не стоит. Подойдя к блонде, я с извиняющимся видом посмотрел ей в глаза, которые наполнились полным отчаянием.

— Гладиаторские бои закрыты! — сказал я и носком своего кроссовка несильно ударил в висок девушку.

Та мгновенно потеряла сознание, толпа неудовлетворённо завыла.

Ожидаемое зрелище закончилось, не успев начаться. На что они рассчитывали, я, честно сказать, не понимал. В блондинке должен был проснуться Брюс Ли или Джеки Чан, и, в лучших традициях подобного жанра, биться мы должны были до самого восхода солнца, еле держась на ногах?

Нет уж, извините. Так только в кино бывает — жизнь заставляет раскрытыми глазами смотреть фактам в лицо. Так уж природой заложено, что у людей мужская особь намного сильнее женской. Как бы там ни было, но все преимущества были на моей стороне. Рост, вес, сила, длина рук и ног — короче говоря, если кто-то хоть что-то смыслит в единоборствах, прекрасно поймёт, что я имел в виду.

— Это всё? — повернулся я к стоящему магистру со скучной миной на лице. — Больше не нужно ей ничего сделать? Зарыть в песок, откусить ухо, перегрызть горло, к примеру, или что-то в подобном духе?

— Дерзость сотри со своих губ! — серьёзно предупредил меня Гнао.

Я сразу извинился за свой тон перед стариком, памятуя о том, каков быстр магистр на расправу в случае чего.

— В общем, скучный бой, даже посмотреть было не на что! — пожаловался Гнао на публику и развёл руками в сторону.

Мол, что поделать, так уж получилось.

Я вернулся к своей группе и, встретившись глазами с иллюзорниками, приметил за собой тоску. Цвет глаз двойняшек напомнил мне о мастире, к которой я так привязался за такой короткий промежуток времени. Я вспомнил, как мастира буйствовала, когда узнала, что магистр созвал всех на второй день отбора на берег Ларна. Маль Виль очевидно что-то знала, но мне ничего говорить не стала.

— Ты правильно поступил, — услышал я, погрузившись в воспоминания, голос справа от себя.

Это была Юкки. Она что, действительно подумала, что меня терзают муки совести? Вот простачка. Я улыбнулся и стал слушать, что говорил Гнао.

— Тогда перейдём к нашим насущным делам. Итак, как я уже сказал, вы вольны в принятии решений, как вам поступать и что делать, чтобы попробовать захватить маленький форт и добыть себе провизию. Можете соблазнять телом второкурсников, угрожать, выманивать, осаждать, нападать, да всё что вашей душе угодно, но ни в коем случае не убивать! Хотите — объединяйтесь, хотите — в одиночку пытайтесь лбом стену разрушить, в общем, мне всё равно. Сложность будет в том, что десять фортов расположены вблизи друг от друга, а пять остальных разбросаны по всему острову. Найдёте их — молодцы, не найдёте — тоже молодцы. Кто жалкий слабак и захочет самостоятельно выйти из игры, позабыв, для чего сюда явился, приходит на это место и получает тут свою позорную воду и позорную еду. По окончании отплывает вместе со всеми с позорным клеймом на спине неудачника и… Да какое мне вообще дело до неудачников? Что там и как с ними будет! Такие люди не стоят внимания.

Глава 32

Глава 32.

Алекс был поражён откровениями Маль Виль. Она жаловалась миньону без устали на жизнь уже битых три часа. И на это можно было бы закрыть глаза, если бы не одно но: такой разгневанной Маль Виль ему ещё не доводилось видеть. Девушка была не просто зла, а пугающе зла. И единственным, кто находился в комнате с мастирой, был Алекс. В эти минуты Джонсон как никогда раньше сожалел о том, что Бута покинула их компанию. Оставаться в комнате один на один с Маль Виль становилось всё более опасно с каждым новым выпитым девушкой бокалом вина.

— У меня уже сердце провалилось в живот от переживаний за него! — мастира откупорила очередной графин красного полусладкого вина и громко икнула.

Джонсон промолчал: он уже один раз попытался вставить реплику в монолог мастиры — чуть без головы не остался. После этого он предпочёл просто сидеть и помалкивать.

— Разве можно так? А? Скажи мне! Это ведь просто свинство со стороны академии. Я его мастира. Я! Я не могу, просто не могу долго находиться без своего хозяина! У нас контракт с ним! Этот старик прекрасно всё понимает и всё равно разлучил нас! Ненавижу их, скотов безголовых! — не унималась Маль Виль, гневно размахивая пустым бокалом.

Джонсон снова промолчал. Глубоко выдохнув, парень попытался встать с кресла и отправиться к себе в номер, но, поймав на себе свирепый взгляд мастиры, снова быстро опустился обратно.

Это была не слишком хорошая идея, понял он.

— Ты куда собрался? Я ведь тебе приказала сидеть в прошлый раз, когда ты уже пытался оставить меня наедине с моим горем! — опустила голову захмелевшая от вина Маль Виль, стоя пошатываясь на ногах.

Исподлобья взглянув на светловолосого парня, мастира налила в бокал вина и выпила его, скривившись:

— Тебе неприятна моя компания, миньон? Ты на это намекаешь своим вздорным поведением? Немедленно отвечай!

Вопрос был задан таким тоном, что не ответить на него было нельзя. То есть — проигнорировать.

— Ты чего так завелась, подруга? — как можно дружелюбнее начал канадец. — Всё в порядке, расслабься. Пройдёт каких-то несчастных пару дней, и ты снова увидишь его. В чём проблема? Всё ведь хорошо. Совершенно не о чем переживать! Твои опасения напрасны, тебе стоит лишь перетерпеть, а дальше всё снова встанет на круги своя.

Мастира внимательно посмотрела на Алекса после его слов. Прикинула что-то у себя в голове, ухватила рукой за горлышко графин с вином, стоящий на маленьком столике, и направилась в сторону миньона.

Джонсон заприметил что-то неладное в поведении девушки, автоматически поднявшись на ноги стал пятиться спиной в сторону двери номера.

— Ты куда опять собрался? — прозвучал голос мастиры чересчур мягко, отчего беспокойство парня ещё больше увеличилось.

Маль Виль никогда не была ласкова с ним... да разве только с ним? Эта фурия в юбке хамила всем без разбору, направо и налево, совершенно не задумываясь о последствиях своего грубого тона.

Маль Виль могла нежно разговаривать только с одним человеком, который сейчас здесь отсутствовал.

«Чёртов Марк! Угораздило же его такую мастиру себе найти, не мог подыскать более адекватную». Джонсон сейчас ощущал себя так, словно его заперли в клетке с разъярённым тигром. Только как воздействовать на животное в подобной ситуации, Алекс ещё догадывался, но как повлиять на мастиру, чтобы та держала себя в руках, Джонсон, к своему сожалению, и понятия не имел.

Одна мысль, которая сейчас не давала покоя Алексу, так это — как быстрее выбраться из этого номера. И выбраться он хотел целым и невредимым. Желательно со всеми конечностями в комплекте и с головой на плечах.

— Миньон, я задала вопрос, на который не услышала внятного ответа от тебя. Ты игнорируешь меня или тебе противно общаться со мной? — медленными шагами приближалась к парню мастира, не спуская с лица пьяную ухмылку.

— О чёрт! Ну что я могу тебе ответить, Маль Виль? Что я, по-твоему, должен сделать? — нервно заскулил Алекс.

— Что? Ты меня об этом спрашиваешь? Да откуда я знаю! Ты ведь мужчина из нас двоих! Сделай хоть что-нибудь. Мне всё равно! Главное, чтобы результат был. Не знаю — убей кого-то, соблазни, подкупи, да мало ли способов, чтобы добиться своего! А ты как тряпка сидишь тут рядом со мной и даже дельный совет дать не в состоянии. Вот для чего ты такой нужен? Скажи мне на милость! А? Молчишь? Вот и я думаю, что молчать даже покойники умеют.

После этих слов сердце Алекса Джонсона забилось учащённо. Приближение мастиры ничем хорошим не сулило парню. Отвечать ей было глупой затеей — оказалось только себе дороже. Понадеялся на здравый ум пьяной девушки? Смешно даже звучит. Такое вслух сказать — только людей рассмешить.

Миньон упёрся спиной в стену. Джонсон знал, что слева от него должна быть дверь. Не отрывая взгляда от синеволосой девушки, Алекс рукой стал пытаться нащупать дверную ручку. Выход только один — сбежать! И как можно быстрее, и куда подальше.

Рука нашла ручку, и парень приготовился рвануть из этого номера.

— Как наивно с твоей стороны! — улыбнулась мастира Алексу, наблюдая за его действиями. — Дурак! На что ты только рассчитываешь?

От очередной, более широкой улыбки пьяной мастиры сердце в пятки упало у светло-русого парня. Ноги стали подкашиваться, не слушаясь своего хозяина.

По спине пробежала струйка холодного пота, как только парень увидел ореол вокруг Маль Виль тёмно-фиолетового цвета. Зловещая аура мастиры просто выпирала наружу из своей хозяйки, обещая каждому прикоснувшемуся к ней немедленную и мучительную погибель.

Алекс уже приготовился к чему-то нехорошему, как ручка на двери сама опустилась вниз, и дверь открылась внутрь номера гостиницы. Это мгновенно разрядило гнетущую обстановку в комнате.

В помещение вошла невысокая шатенка с шикарными длинными волосами, которые переливались цветами радуги от света люстры и бра.

Шатенка быстро оценила обстановку. Бросив взгляд на Алекса, невысокая незнакомка брезгливо сморщила губы и нос.

— Однако! — только и произнесла гостья, сразу же утратила интерес к осевшему на пол парню и с распростёртыми объятиями сделала шаг навстречу Маль Виль.

Синеволосая мастира выдвинула руку вперёд ладонью в останавливающем жесте навстречу шатенке. По лицу Маль Виль можно было сразу догадаться, что она вовсе не обрадовалась непрошеной гостье.

— Ты меня преследуешь? — злобно спросила Маль Виль у вошедшей в комнату женщины, небрежно бросив в кресло графин с вином.

— С чего такие выводы, дорогая? Я пришла просто обнять тебя и поцеловать! — радостно ответила та, остановившись в двух шагах от синеволосой девушки.

— Оставь своё лицемерие для других! Мы с тобой слишком хорошо друг друга знаем, чтобы верить в подобную чушь.

— Хорошо, моя дорогая, — согласилась с Маль Виль шатенка. — Тогда обойдёмся без любезностей. Ты права, я зашла к тебе по делу — обсудить с глазу на глаз кое-какие подробности твоей жизни.

Лиу Лу развернулась к Алексу и с интересом стала рассматривать его, словно диковинную зверушку. Парень уже было подумал, что про него позабудут и он сможет «под шумок» унести отсюда ноги, но не тут-то было.

— Какая жалкая пародия на человека у тебя в комнате, милая, — приблизилась к миньону Лиу Лу. — Смотрю, Марк совершенно не разборчив в выборе приближённых. Может, исправим это недоразумение?

Лиу Лу вроде бы говорила с Маль Виль, но взгляда не отводила от сидящего на полу Джонсона. Ответа на вопрос от Маль Виль не последовало. Хитро прищурившись, шатенка цокнула языком и, высоко подняв брови, выпятила нижнюю губу, карикатурно изображая на своём лице терзания раздумий.

Алекс узнал в шатенке ту самую девушку, или женщину, что только недавно приходила в компании здоровяка в гостиницу. Сомнений быть не могло — это именно она.

— Любезная госпожа, простите меня великодушно, но я думаю, что мне стоит покинуть этот номер, чтобы своим присутствием не отвлекать вас от деликатной беседы с этой милой леди, — Джонсон указал взглядом на Маль Виль. — Не стоит затруднять себя и марать свои прекрасные руки о такого недостойного человека, как я.

Лиу Лу от восторга негромко захлопала в ладошки на слова парня.

— Должна признать, у этого недоразумения вполне может быть шанс стать выдающимся миньоном, — весело рассмеялась шатенка, рукой указав парню на выход.

— Приношу свои извинения, — быстро вскочил на ноги Алекс и, поклонившись дамам, покинул комнату.

— Каков плут! — с улыбкой на лице проводила взглядом Лиу Лу светло-русого парня. — Признаю, что, возможно, ошиблась, дав преждевременную оценку этому миньону.

— Хватит уже про него, говори, зачем явилась? — рухнула на кровать Маль Виль, тем самым показывая своё неуважение к посетительнице.

— Дочь, как грубо и неуважительно с твоей стороны так разговаривать со своей матерью! — с этими словами Лиу Лу подошла к кровати и, схватив Маль Виль за волосы, отвесила той увесистую пощёчину.

— Ты что творишь, дура старая! Больно ведь! — вырвалась из рук матери мастира и, перекатившись через кровать, встала на ноги. Теперь двух мастир разделяло двуспальное ложе номера.

— Больно, говоришь? Это хорошо. С недавнего времени я заметила, что, применяя к тебе грубую физическую силу, ты становишься более понятливой, глупышка малолетняя.

— Ты кого малолетней назвала? Мне уже скоро двадцать, и я бу…

— Хватит! — оборвала Лиу Лу на полуслове Маль Виль. — Я не для этого сюда явилась, чтобы выслушивать твои претензии по поводу твоего взросления. Для этого себя стоит вести подобающим образом, чтобы к тебе не относились как к дуре малолетней. Сама должна уже понимать, что о людях судят по их поступкам, а не…

— Мы не люди с тобой! — резко уточнила Маль Виль.

— Пускай так, ты права, мы не люди. Но воспринимают нас в обществе как людей, и давай оставим спор по этому поводу, а то так мы с тобой, дорогая, будем до самого утра языки чесать. Извини, но у меня не так много времени, чтобы тратить его на такую ерунду.

Лиу Лу отвернулась от Маль Виль и подошла к креслу, взяв в руки графин с вином. Открыла стеклянный колпачок и принюхалась к содержимому:

— Боги, какая вульгарность! Ты этим себя травила?

— Только что кто-то сказал, что он ограничен во времени! — резонно заметила Маль Виль, не желая оправдываться перед матерью насчёт вина.

— И снова ты права. Значит, вернёмся к сути. Что ты делаешь сейчас в этой дыре, в этом номере гостиницы? Почему не вместе с ним?

От слов матери Маль Виль захлопала ресницами и открыла рот, чтобы высказать той всё, что она думает о ней. Но не успела.

— Избавь мои уши от глупостей, которые вертятся у тебя на языке! — предугадала настроение своей дочери Лиу Лу. — Включи, наконец, голову и попытайся мне дать внятное объяснение своего бездействия.

— Я… я… — Маль Виль не могла сразу подобрать слова. — Ты сама всё прекрасно знаешь. Этот старик запретил принимать помощь со стороны поступающим людям.

— Ну-у-у? Вот оно как?! Делай вывод, милая, что из этого следует? — Лиу Лу вопросительно уставилась на свою дочь.

— То, что я не могу помочь Марку, — раздражённым голосом произнесла синеволосая мастира, скривив лицо, как от зубной боли. — Что это ещё может означать! Ты прекрасно знаешь силу старика, такие как мы, — не ровня ему. Повлиять на магистра Гнао нет никакого способа, он упёртый как баран, ни за что не отступится от своих слов. Потом, у меня нет никакого желания, чтобы Марка дисквалифицировали из-за моего вмешательства. Этот человек слишком дорог для меня, и ты сама прекрасно знаешь почему. Не хочу, чтобы Марк возненавидел меня из-за моей недальновидности.

— Хорошо. Я вот только не понимаю, в кого ты такая твердолобая уродилась. Помогать со стороны нельзя. Да, именно такое условие для поступающих людей объявил магистр Гнао. Но скажи мне следующее: как это касается того, что ты тут находишься?

— В смысле? — озадачилась Маль Виль, взглянув на мать, как на полоумную. — Ты хоть сама поняла, что ты сейчас говоришь?

— Это невыносимо, дорогая! С тобой разговаривать намеками просто невозможно. Ты тупее, чем я того ожила! — налила себе в бокал вина Лиу Лу и пригубила немного.

Сразу выплюнув на пол содержимое бокала, шатенка еще пару раз отплевалась, пошла к умывальнику в купальную комнату номера и прополоскала водой рот.

— Кроме оскорблений, ты можешь мне что-то дельное сказать? — Маль Виль заинтересованно спросила у Лиу Лу, когда та снова вернулась в комнату.

— Да, моя дорогая. Говорю тебе прямым текстом, — шатенка подошла к Маль Виль и положила руки ей на плечи. — Не сходи с ума! Не стоит тебе отсиживаться в ожидании в номере этой гостиницы. Окажись я в подобной ситуации, то поступила бы следующим образом.

Лиу Лу легким щелчком отвесила вразумительный намёк по кончику носа дочери,

— Наняла бы какую-то посудину с отчаянным и жадным до денег мореходом и отправилась на остров Беды. Гнао выдвинул обязательное условие: никому из поступающих претендентов не помогать со стороны сопровождающих. Ну и пусть! Ты эти условия приняла во внимание. Ни буквы нарушить не собираешься. Но Гнао ничего не говорил о том, что мастире нельзя находиться рядом со своим хозяином! Оттого, что ты просто будешь находиться рядом, никакого наказания не последует.

— Ты уверена в своих словах? — в глазах Маль Виль заблестели искры надежды.

— Абсолютно! — Лиу Лу нежно погладила дочь по голове.

— Хочешь сказать, что я могу доверять тебе? — мастира отстранила руку матери от своей головы. — То есть твои слова имеют смысл?

— Да. Не сомневайся хоть в этот раз в моём материнском напутствии. Ты уже совершила ошибку, когда не смогла поверить моим словам в прошлый раз. Теперь напомню тебе об этом, моя дорогая. Не стоит воспринимать меня как своего врага, пора уже приравнять свою мать к союзникам, Маль Виль!

— Такое слово, как «мать», для мастир — пустой звук. Хватит им тыкать мне постоянно в лицо, чуть ли не при каждой нашей встрече, когда тебе заблагорассудится.

— К этому разговору, моя дорогая, мы однажды с тобой еще вернемся. У людей из темных земель есть одна замечательная пословица: всё познается в сравнении.

С этими словами Лиу Лу вышла из номера гостиницы, не попрощавшись с дочерью и не закрыв за собой дверь. Она сделала то, зачем сюда приехала. Как поступит Маль Виль, услышав наставление матери, у Лиу Лу не было никаких сомнений.

Ее дочь обязательно отправится на остров Беды, и даже если не найдет смельчака, который рискнет ее туда отвезти, то поплывет сама — хоть вплавь. В этом не было никаких сомнений. «Голод», который сейчас поедает разум и душу Маль Виль, не позволит ее девочке бездействовать.

Шатенка вышла из гостиницы и села в поджидавший её у главного входа закрытый экипаж.

— Как всё прошло? — спросил Бастас Кри у усаживающейся на сиденье Лиу Лу.

— Более чем, — неопределённо ответила шатенка.

— Весьма немногословный ответ от той, кто любит много поговорить, — холодно произнёс сидящий напротив Бастас Кри.

— И не говори! — покрутила пальцем в воздухе мастира и, причмокнув губами, выдавила из себя ещё одно. — Всё это очень странно!

Блондин ничего не сказал по поводу услышанного. Бастас Кри не отличался говорливостью — все вопросы этот парень задавал своей мастире лишь одним взглядом. Лиу Лу прекрасно понимала своего хозяина без слов.

— Любимый, не будь занудой, посиди пока тихо, дай я подумаю.

— Как скажешь, — отвернулся к окну беловолосый здоровяк и отдёрнул занавеску.

Экипаж тронулся с места, и повозка в сопровождении десяти всадников повезла мастиру с её хозяином по ночным улицам Ларна.

Дорога впереди длинная — путь к морскому городу Блёст Солнцеликий довольно долгий. Ещё будет время поговорить, решил для себя Бастас Кри, но Лиу Лу не выдержала и поделилась своими догадками, не проехали они и пяти минут:

— Думаю, что в скором времени моя девочка созреет, — гордо заявила шатенка, взяв за руку сидящего перед ней блондина.

Бастас в ту же секунду оторвал взгляд от окна и полностью сосредоточился на словах Лиу Лу. Его глаза с любопытством смотрели на мастиру:

— Она?

— Пока ты был занят делами клана и новым портом, у меня было время хорошо подумать кое над чем. И я пришла к определённым выводам. Весьма интересным, замечу! А с сегодняшнего дня я полностью уверена в том, что мы с тобой не случайно встретили ту крысу в пограничье. Я полностью уверена в том, что печать на ауре крысы — дело рук Кать Рин.

— Лютый?

— Именно! Но кто из них стал инициатором — это вопрос. Они вполне могли прознать о нашем путешествии в их мир и подсунуть нам этого Марка. Играть «в закрытую» — в духе Кать Рин и Лютого. Они рассчитали всё. С того самого момента, как мы впервые встретили крысу в пограничье.

Лиу Лу улыбнулась ещё шире и продолжила,

— Мы не смогли просто пройти мимо. На это был расчёт с самого начала. Особенности того человека привлекли меня, тем самым не дав тебе убить его. Кать Рин и Лютый подсунули нам его, даже не поставив саму крысу в известность — оттого он на отлично играл роль простака. Ведь ему не было ничего известно о планах тех, кто его сюда послал.

Мастира сделала театральную паузу и спустя пару секунд добавила вишенку на торт,

— Но и на этом не всё. Это лишь малая толика правды. Размышляя дальше, я столкнулась с ещё одной фигурой в этой авантюре. И разговор не о какой-то пешке, а о весьма весомой фигуре.

— Гнао? — Без раздумий и сходу предположил темный рыцарь.

Глава 33

Глава 33.

Лиу Лу развалилась на удобном мягком кресле кареты и замысловато протянула.

— Больше некому! Только старик был заинтересован в подобной крысе. Уверена, что Ворон разослал во все миры запрос о подобном экземпляре, а отыскать первым получилось у Лютого и Кать Рин. Тем более что Кать Рин очень хорошо сошлась в своё время со стариком и всегда была на его стороне, какие бы «фокусы» Гнао ни творил за последние десятилетия.

Шатенка запустила руку в карман и достала из него круглую конфету в пёстрой обвёртке на полочке, одну из которых она прихватила с Тёмных земель. С трудом справившись с целлофаном, она положила лимонный кругляш в рот и продолжила:

— Теперь Лютый вместе со своей мастирой вскоре объявятся в нашем мире, чтобы претендовать на свою долю в авантюре Ворона. Если задумка старика выгорит, то последствия не заставят себя долго ждать. Для Гнао сильно мелочно устраивать «возню» из-за какого-то «высокого стула». Предчувствую, что планы старика куда масштабнее, чем мы можем себе вообразить.

— Соглашусь с тобой, дорогая. Гнао не из тех людей, кого манит «высокий табурет». Он задумал куда более грандиозное событие, для осуществления которого ему нужно больше власти, — задумчиво постучал пальцами по своим коленям здоровяк.

— Какой ты только проницательный, Бас! — шатенка потянулась к мужчине и нежно погладила ладонью небритый подбородок блондина.

— Это ведь очевидно, — не принял лесть от мастиры блондин.

— Для кого как! — засмеялась Лиу Лу и запрыгнула на колени здоровяку. Обхватив его руками за плечи, шатенка жадно поцеловала своего хозяина в губы и не отпускала целую минуту.

— Но как тогда поступить нам? — тихо спросил здоровяк, как только Лиу Лу закончила со вспыхнувшим порывом нежности.

— А мы будем держать всё под своим контролем. Периодически всовывать палки в колёса старику — пусть отвлекается на мелочи, пока мы стоим в тени. Время ещё есть, чтобы подготовить безукоризненный план. На простой метле старика не проведёшь. Нужно придумать что-то грандиозное, что даже в случае провала никаким образом не укажет на нас.

— Это опасно, — задумчиво покачал головой Шальной.

— Согласна. Но что нам остаётся делать? У нас свои планы на девочку, которые идут вразрез с планами старика. Маль Виль созреет за год при таком генераторе маны у себя под боком. То, что удалось отыскать Лютому с Кать Рин, заслуживает особого внимания и как нельзя кстати подходит для осуществления задуманного нами. С определённой стороны мы им можем даже сказать «спасибо», что отыскали для нас такого человека. Бастас, ты ведь не хочешь уступить кому-то, даже очень опасному и сильному? Ведь так?

— Нет, — категорично заявил Бастас Кри. — Это не в моих правилах!

— Вот и я о том же говорю, милый. Мы просто не в праве так просто отказаться от своей мечты ради того, чтобы кто-то умело воспользовался весьма редким материалом. Если мои предположения верны, то ждать осталось совсем недолго, когда события станут развиваться. И я уже начала предпринимать для подстраховки кое-какие манёвры.

— Даже не посоветовавшись со мной? — недовольно взглянул на мастиру Бастас.

— Не будь такой букой, дорогой. Я вот и советуюсь сейчас с тобой. На что это, по-твоему, похоже!

— Ты неисправима, — выдохнул в сторону блондин и посмотрел в окно.

— Ну не злись на меня, бука! Твоя Лиу Лу никогда плохого не сделает, что может нам с тобой навредить. Смотри веселее на жизнь. Мы ведь вместе, а разве не это самое главное? — залезла рукой под рубаху блондину игривая Лиу Лу и стала нежно поглаживать ладонью живот Бастаса, опуская руку всё ниже и ниже.

— Не слишком ли большая ставка на крысу? — остановил Бастас мастиру.

Лиу Лу недовольно убрала руку, слезла с блондина и пересела на своё место. Откинувшись на спинку кресла, мастира очень серьёзно продолжила разговор:

— Я понимаю, к чему ты ведёшь, Бастас. Ты меня хочешь спросить, не поторопилась ли я сделать ставку на крысу? И как насчёт того, что Маль Виль трёх своих прошлых хозяев оставила без сердца? Не повторится ли подобная история снова?

Здоровяк лишь кивнул головой.

— Давай я тебе кое-что объясню, мой дорогой. Вижу, что ты не совсем понимаешь ситуацию. Во-первых, у Маль Виль больше нет шансов на ошибку. Именно поэтому я ухватилась за этого Марка и не дала ему пропасть в землях. Даже знай я тогда со стопроцентной уверенностью, что Марк заслан, всё равно бы привела его в лавочку к Гнао.

— Почему?

— Оттого, что такие люди, как Марк, — большая редкость. Он не «переспевший фрукт», а идеальный аккумулятор манны для Маль Виль. Видишь ли, в своё время, как я только родила Маль Виль, в Доме Соцветия Лилий сёстры меня изрядно удивили, сказав, что ребёнок родился слишком сильный и с необычной аурой, как для мастиры. В тот момент мне было наплевать на малышку. Родилась она такой — ну и что с того? Умрёт или будет жить — никаким образом это не трогало меня. Сам знаешь, судьбой своих детей мы не слишком озабочены.

На этом слове Лиу Лу немного поперхнулась, откашлялась, улыбнулась, и продолжила как ни в чём ни бывало:

— Мы совершенно лишены материнского инстинкта, который присутствует у людей. Тебе это прекрасно известно. Специально ли Ларн такими нас сотворил, или случайно у него так получилось, никто уже ответа не даст. Но не суть. После, когда мы уже были вместе с тобой, я случайно встретила на улице столицы свою дочь. Мы родство способны распознать, даже не видев никогда в глаза друг друга.

Мастира наклонилась ближе к тёмному рыцарю и вынув конфету изо рта, ткнула её в его сторону.

— Я была поражена, какой сильной выросла девочка, которую я выносила и родила на свет. Но в тот же момент, я увидела и каверзную проблему в её силе. Её личный запас манны был чрезвычайно мал. Когда ты волшбой пользуешься от случая к случаю, для средней силы мастиры этого было вполне достаточно, но не для такой, какой уродилась Маль Виль...

Лиу поморщилась и цокнув языком вздернула брови,

— Не мне тебе рассказывать, но... Мощная волшба требует постоянного стабильного источника, ты сам прекрасно, Бастас, об этом знаешь. У Маль Виль этого не было. Того выпускника, молодого и сильного мага крови, которого выбрала в первый раз моя дочь, мне стало даже немного жаль. Маль Виль не могла с ним полностью раскрыть свой потенциал. Вся его манна уходила на собственную волшбу. В общем, я тебе уже рассказывала, как Маль Виль перешагнула черту и лишила парня жизни. Не буду сейчас поднимать эту тему. В этом виноваты были они оба, просто получилось так, что победительницей из вражды хозяина с мастирой вышла Маль Виль. Что вполне очевидно в их случае было. Со вторым и третьим хозяином у Маль Виль получилось всё совсем плохо. Один из них был похотливым извращенцем, чего моя дочь не вынесла, ну а второй — абсолютным маньяком-убийцей, от которого дочь избавила тёмные земли по своему личному желанию.

— Ближе к делу, дорогая.

— Ты куда-то торопишься? — бросила гневный взгляд на здоровяка Лиу Лу.

— Прости, ты права, — извинился перед шатенкой Бастас Кри.

— Так вот. Из моих наблюдений, Марка стоит рассматривать как огромную цистерну манны, ходящую на двух ногах. Сам по себе он ничего из себя не представляет. Ниже среднего потенциал как для тёмного рыцаря. Если бы не одно но! Помнишь, как в лавке старика, при заключении контракта, этот Марк только пошатнулся, когда Гнао поставил финальную точку в контракте слияния?

— Да, я тогда удивился, что крыса остался на ногах. Я не видел за ним никакой силы, а на моей памяти ещё не было ни одного человека, который не потерял бы сознания при финальной процедуре заключения контракта. Далеко ходить не нужно — ты знаешь мой уровень, но даже я повалился на пол в беспамятстве, когда заключил контракт с тобой. А тут это ничтожество осталось стоять на ногах! — изрядно удивил своей многословностью и резкими словами негодования блондин мастиру.

Лиу Лу поняла, что в тот момент Марк сильно задел гордость Бастаса. Если первый сын семьи Лот был столь многословен, значит, он не один раз в своей голове прокрутил по кадрам в памяти тот случай.

— Удивился он, — улыбнулась Лиу Лу, передразнив своего любимого. — А вот Гнао и признаков удивления не подал. Старый хитрец уже тогда знал, что к чему. Это для Марка он Маль Виль держал. Могу голову на отсечение в споре поставить.

— Звучит логично, — согласился с выводами шатенки Бастас Кри.

— Особенно теперь, когда можно смотреть на прошлое в свете недавно открывшихся фактов. Идём дальше. Помнишь, как на следующий день после нашего прибытия в наш мир мы навестили крысу с моей дочерью в их номере гостиницы?

— Припоминаю, в номере ещё была окровавленная Бута.

— Верно. И ты помнишь, в каком состоянии была блондинка. Крови с неё натекло на целое ведро. Обычно после подобных ран такое отребье не возвращается к жизни. Удивительно, согласись?! И в добавок намекну тебе: Маль Виль никогда не была сильна в роли целителя. Это не её сильная сторона, это мне известно точно. И тем не менее. Никакие вопросы в голову не напрашиваются сами по себе? — скрестила руки на груди Лиу Лу, намекая Бастасу, чтобы тот подумал, прежде чем дать ответ.

Здоровяк вопросительно посмотрел на мастиру и призадумался, перебирая в своей памяти события. Много времени Бастасу не понадобилось, чтобы сделать очевидный вывод.

— А ведь ты права! Я только сейчас понял, почему ты меня спросила о том случае.

— Вот именно. Тогда мы только вернулись с приграничья, и на нас сразу после прибытия свалилась уйма проблем. Я совершенно упустила из виду столь вопиющий факт, приняв всё происходящее как должное. А зря! Хорошая новость нас сама ждала у порога. Маль Виль не понадобилось три дня после заключения контракта с Марком на восстановление потока волшбы внутри собственного организма. Она уже на следующий день оперировала волшбой!

— Значит…

— Именно, мой дорогой! — не в силах сдерживать слова, перебила своего хозяина мастира. — Марк стал идеальным компаньоном для Маль Виль. Только он смог дать столь огромное количество манны моей девочке. С помощью этого человека с тёмных земель девочка раскроет свой настоящий потенциал. И Гнао хочет наложить на мою дочь свою руку, чтобы использовать её в своих интересах. Но он ещё не знает, что мы на его путь уже поставили свои телеги. Надеюсь, об этом будем знать только мы с тобой до поры до времени.

— Твои намерения мне понятны, но можно ли быть уверенным в паре?

Мастира улыбнулась сомнениям Бастаса. Она сразу поняла, за кого спросил блондин.

— Это тот вопрос, на который я могу с лёгкостью ответить! Во-вторых, Бастас, ты очень плохо разбираешься в мастирах, должна тебе сообщить, мой дорогой. Считаю своим долгом помочь тебе разобраться с этим пробелом в твоём образовании.

Лиу Лу уселась поудобнее и с надменной улыбкой, сделав небольшую паузу, продолжила:

— Те чувства, которые испытывает сейчас моя девочка к этому человеку с тёмных земель, для непосвящённых в суть дела могут показаться привязанностью, любовью или ещё чем-то подобным в стиле романтической чепухи. Не исключаю и того варианта, что Маль Виль себе точно так же может лгать по этому поводу, обманывая себя и не разобравшись в собственных чувствах.

— Как всё сложно, — усмешка со стороны блондина ещё больше раззадорила Лиу Лу.

— Я прагматик по своей сути, отрицаю всякого рода идеализм и нематериальные вещи. Склонна поверить в очевидные и более реальные факты. Маль Виль в первый раз в своей жизни прикоснулась к источнику манны под стать своим запросам. С ней щедро делился человек — без каких-либо корыстных целей.

Лиу Лу звонко рассмеялась.

— Ей представилась возможность не капли дождя в ладони собирать, чтобы попытаться напиться, а дали стакан и караванный кувшин с водой. Конечно, она вне себя от счастья! Человек, прикоснувшийся к магии, больше никогда не способен забыть это чувство, а как думаешь, что творится с магическим существом, которому выпала возможность не собирать крохи с барского стола, а сразу откусывать любой ломоть хлеба, до которого он способен дотянуться? Вспомни того Лича-опустошителя. Как ты боялся тогда в земли идти, чтобы навсегда не утратить способность к магии!

— Это было так заметно? — тяжело дался вопрос Бастасу Кри.

— Да. Не стоит тебе этого стыдиться, мой дорогой. Я сама боялась до дрожи в коленках попасть на этого Лича в приграничье.

— Было дело, — нехотя признался здоровяк. — Я и сейчас не уверен, что тогда опустошителя убили.

— Не важно, дорогой. Мы отклонились от темы. Так вот, Маль Виль ни за что не откажется от этого человека, которого ей подарила судьба, и будет опекать его ценой своей жизни до конца его дней — уж будь в этом уверен. Это исключительный шанс для такой неординарной мастиры, как она. Упустить такого хозяина — надо быть полной дурой. Маль Виль будет делать всё зависящее от неё, чтобы сохранить союз с Марком: клясться в любви, преследовать того, шантажировать, уговаривать, убеждать, валяться у него в ногах — в общем, всё, на что только способна её фантазия.

— Мне понятна эта суть. Ты избавила меня от сомнений.

— Только это не всё. Куда большей проблемой для нас может стать Марк, если он начнёт развиваться как маг.

— Какое интересное предположение, — почесал у себя за ухом Бастас. — Разве он может превратиться для нас в проблему?

— Думаю, что да, если пустить всё на самотёк.

— Зная тебя, готов услышать твоё предложение, — разгадал игру слов мастиры блондин.

— Нам нужен будет свой человек в окружении Марка.

— Бута?

— Только как запасной вариант, — сразу отклонила эту кандидатуру Лиу Лу. — Помнишь, что я говорила о хорошо разработанном плане? Так вот, есть у меня одна идея, как загрести жар чужими руками. В будущем, как только наша девочка полностью созреет для часа «Х», этот человек займётся ликвидацией землянина.

— Мне кажется, что самим куда надёжнее это будет сделать.

— Нет. Мы же решили с тобой: ничто не должно указывать в нашу сторону, тем более доказывать нашу причастность к весьма щекотливой теме.

— Как скажешь, дорогая.

Закрытый экипаж выехал из врат города и свернул на северный тракт. Десять широкоплечих всадников последовали вслед за ним, громко стуча подковами по каменной брусчатке.

Ночь пройдёт без запланированных остановок — разве что боги пошлют бандитов. Но это даже к лучшему: хоть какое-то веселье будет парням, а не скукота смертная — тупо следовать охраной за экипажем в ночи.

***

Алекс зашёл в комнату, где несколько минут назад устраивала быстрые сборы мастира. Маль Виль приказала ему оставаться в гостинице и следить за номером, в котором остались вещи Марка, сама же с небольшой сумкой багажа убежала, даже не попрощавшись.

Отказать в такой элементарной просьбе мастире не было ни смысла, ни желания. Зачем было отдавать этот приказ, Джонсон так и не понял. Хотя пытаться постичь ум Маль Виль — дело совершенно бесполезное.

Парень не спеша подошёл к стене, которую не так давно подпирал спиной в надежде покинуть номер, запустил руку под тумбочку, стоявшую неподалёку в углу, и достал оттуда маленький цифровой диктофон.

— Всё тайное становится явным! — весело произнёс Джонсон и нажал на клавишу «стоп». Диктофон остановил запись.

Канадец, налив себе в стакан вина, отмотал на начало разговора и включил воспроизведение.

Начало записи абсолютно не интересовало Джонсона, так как он лично присутствовал в комнате. Несколько минут Алекс просто промотал вперёд — до того самого момента, когда он избавил мастир от своего общества. Сначала на записи не было ничего интересного: пустая болтовня двух баб, не стоящая внимания. Но чуть позже прозвучали довольно любопытные слова.

Джонсон наконец понял, для чего Маль Виль понадобились деньги и почему она так быстро нашла его в гостинице.

Также стало ясно, куда направилась эта синеволосая фурия. Канадец не понимал только одного: как можно было так назвать остров, где академия проводила испытания для поступающих? «Беда»! У кого же было такое извращённое чувство юмора?

Посидев ещё немного в кресле, Алекс подумал было порыться в вещах Спицына в надежде отыскать что-нибудь интересное, но, вовремя вспомнив про мастиру, отбросил эту мысль. Маль Виль вполне могла поставить пару магических ловушек на вещи Марка, а остаться без руки из-за сиюминутного любопытства Джонсону в эту ночь совершенно не улыбалось. Всё, что касалось Маль Виль — даже сущие пустяки, — требовало предельной осторожности и постоянной готовности ко всему.

Алекс вспомнил один любопытный рассказ Буты Вох — про брелок с лазерной указкой. Марк тогда как детей обвёл вокруг пальца уличных гопников из бедных кварталов, задобрив тех «супер-пупер магической штукой», а на деле — дешёвым китайским лазерным фонариком.

Так Маль Виль и этот пустяк без внимания не оставила! Нашла безделушку, когда-то принадлежавшую её хозяину, отобрала, уличным бандитам кости переломала и, возможно, даже прикончила бы их, если бы не спешила.

Бута по секрету поделилась с Алексом, что после того случая по-настоящему зауважала и испугалась мастиру. Блондинка никогда прежде не видела такой чудовищной скорости, какую Маль Виль продемонстрировала в тот день. Увидев в деле разъярённую синеволосую девчонку, Бута не на шутку перепугалась и выдала своё резюме: у простых людей против мастиры нет ни единого шанса.

Бута совершенно искренне предупреждала Алекса, что к мастирам нельзя подходить с человеческими мерками и уж тем более относиться к ним как к обычным подросткам. По её мнению, Маль Виль вообще никого не воспринимала всерьёз, кроме своего хозяина, поэтому при её появлении любая человеческая жизнь висела буквально на волоске.

И только удачная маскировка под миловидную девочку-подростка не отпугивала от неё людей с первого взгляда. На деле же, считала Бута, Маль Виль была страшнее любого монстра: чужие жизни она ни в грош не ставила, воспринимая окружающих людей лишь как немые декорации в театральной постановке под названием «жизнь», а любая оплошность могла мгновенно отделить провинившегося от собственного тела.

Глава 34

Глава 34.

В дверь постучали.

Алексу сейчас было не до того, чтобы открывать двери, так как он был больше склонен к мысли, что скорее всего, пришла служанка прибраться.

Стук повторился, только на этот раз настойчивее и сильнее.

«Нет, так обслуживающий персонал гостиницы себя не ведёт. Будь за дверью служанка, обязательно бы представилась и попросила разрешения войти».

— Алекс, я знаю, ты внутри. Не заставляй меня ждать, — услышал Джонсон знакомый мужской голос.

Парень поспешил отпереть дверь. В коридоре стоял Григор Бзэник — его напарник и проводник по Пограничью.

— Юноша, у твоей сестры есть отличные слова: «Если не хочешь, чтобы тебе сели на шею, не кланяйся низко».

— Что-то я, дружище, не пойму, к чему ты клонишь? — Джонсон пропустил тёмного рыцаря в комнату.

Мужчина аккуратно вошёл, огляделся по сторонам и, убедившись в отсутствии посторонних, уселся в кресло.

— Алекс, мне давно пора возвращаться, а я тут с тобой застрял. Влад будет очень недоволен. И в отличие от тебя, его недовольство придется выслушивать мне! А ты тем временем будешь наслаждаться жизнью. Это не справедливо на мой взгляд.

— Знаю, знаю, приятель. Извини за задержку, но сам понимаешь: без тебя я бы никак не справился, — Алекс добродушно хлопал мужчину по плечу.

Джонсон предложил Григору вина, но, услышав отказ, сразу перешёл к делу:

— Дружище, передай Джессике, что в скором времени мне понадобится финансовая поддержка с Большой Земли. Спроси её, могу ли я рассчитывать на резервный источник нашего клана в этом мире. Это очень важно.

— Я запомнил твои слова. Будь уверен: как только вернусь домой, обязательно передам твою просьбу.

— А что с блондинкой? Ты с ней встречался?

— Да, одноглазая передала тебе благодарность, о которой вы и договаривались, — с этими словами Григор полез рукой во внутренний карман лёгкого кардигана и вытащил на свет небольшую деревянную шкатулку, которая легко умещалась на ладони.

— Здесь то, о чём я думаю? — парень принял из рук Григора коробочку и с вожделением уставился на неё.

— Да, она от своих слов не отказалась. Проверил лично — всё как договаривались.

— Отлично! Тогда не смею задерживать тебя, приятель. Стоит поспешить — ещё столько мороки с этими бумагами для выхода в Пограничье, что я тебе не завидую, — стал спроваживать из комнаты тёмного рыцаря Джонсон, улыбаясь своей самой искренней улыбкой. — Передай нашим, что всё идёт точно по плану, и пускай ни о чём не волнуются. Рассчитывайте на меня, друзья, я сделаю всё в лучшем виде.

Наконец избавившись от тёмного рыцаря, Джонсон остался один. От волнения Алекс даже захотел закурить сигарету, но табака под рукой не оказалось, а идти куда-то канадец не желал. Поставив деревянную шкатулку на маленький столик, Джонсон откинул затворную петлю и поднял крышку. Глаза парня заблестели нехорошими огоньками.

Внутри шкатулки в древесных стружках лежал маленький пузырёк яда, который Бута пообещала парню, если он посодействует ей в освобождении от обязательств перед Маль Виль. Всего-то надо было по возвращении группы Марка в город передать письмо клану Три Черепа. С такой простой миссией Григор справился в два счёта. Конверт с письмом, которое Бута Вох написала от руки, сыграл свою роль: не успели устроиться на постой, как объявилась на пороге гостиницы эта шатенка со здоровяком и неизвестно каким способом забрала блондинку с собой.

Ну да бог с ней, она всё равно только помешала бы Алексу по своей наивности и простоте. Джонсон ничуть не жалел, что удалось одним выстрелом убить сразу двух зайцев: и от блондинки избавился, и ядом для мастиры обзавёлся. Травить Маль Виль пока не входило в планы канадца, но иметь козырь в рукаве было приятно.

Пока что всё складывалось наилучшим образом — если не брать в расчёт его вспыхнувшую симпатию к этой дикой и необузданной Буте Вох.

Девушка буквально покорила его сердце. Её формы он видел в каждом своём эротическом сне с той самой ночи, когда тайком подсмотрел, как блондинка мылась у источника рядом с монастырём Праха Воинов. И от этих наваждений и сейчас избавиться не мог.

Возбуждённый Алекс всю ночь тогда в палатке крутился, так и не уснув до утра из-за своих фантазий об одноглазой блондинке. Наутро он признался Буте Вох в своём поступке, за что получил изрядную порцию пощёчин. Джонсон даже не ожидал, что его откровения вызовут такую бурю эмоций у взрослой девушки.

После этого она стала вести себя с ним ледяным образом. Алекс даже пожалел, что сознался. Он-то думал, что таким способом выразит восхищение природной красотой девушки, о которой не мог умолчать, а получилось всё с точностью до наоборот.

Бута даже не дала ему шанса высказать в словах свой восторг: как тупая деревенская дура, надавала тумаков и чуть глаза не выцарапала. Совсем дикая. А ещё жаловалась ему на нравы мастиры!

***

Странные мы всё-таки существа — люди. Даже когда всё плохо и хуже уже быть не может, мы всё равно ищем для себя выгоду.

Угодив в котёл ада, всегда найдутся такие индивидуумы из толпы, кто станет скрупулёзно выбирать себе место: мол, с той стороны не так припекает, а с этой и вид лучше, а вот те места — хуже не придумаешь, там и дрова под котлом поярче горят, и кипяток обжигает по краям, да и сосед — просто упырь, которого и приличным человеком язык не поворачивается назвать.

И совершенно никого не будет смущать, что вариться все будут в одном котле, что муки адские ждут каждого и итог всё равно один.

Но, как уже было сказано, всегда находятся те, кто будет выискивать выгоду в любой ситуации.

Больше того, такие люди станут бороться за свои местечки, внося панику и раздор в головы остальных. Как только человек находит себе цель, он держится за неё до конца — она становится его смыслом жизни, ради которого стоит бороться, к чему стоит стремиться и чего стоит достичь.

Со стороны на это смотреть глупо и скучно, посчитают одни, а вторые лишь руки потрут от предстоящего зрелища да займут места в зрительном зале поудобнее. Найдутся и те, кто станет осуждать как первых, так и вторых, сооружая себе на голове нимб просвещённого святоши. Только это всего лишь показуха, игра на публику, которая может оказаться неудачной и незамеченной, если вовремя громко о себе не заявить. Ведь блаженны лишь те, кто веруют всем сердцем, а таких людей на всём белом свете единицы. Да и то — лишь до тех пор, пока их не затопчет толпа своими грязными подошвами.

Я сидел на поваленном ветром дереве — голодный, уставший и злой. В голове варилась такая каша из мыслей, что хотелось перекреститься, лишь бы ничего подобного в будущем больше не происходило. Очевидно, голод сводил с ума. Плюс ко всему прочему, этим утром меня ещё и загрызли комары.

Я только сейчас подметил за собой одну особенность: раньше, когда я находился рядом с мастирой, эти твари меня так не доставали. То ли Маль Виль отгоняла надоедливых насекомых, то ли сказывалось то, что мы спали в нормальном спальном мешке и в гостинице, но факт оставался фактом.

На теле оказалось просто бесконечное количество укусов от мелких кровососов. Всё тело нещадно чесалось, и удержаться от того, чтобы раз за разом не поскрести ногтями зудящую кожу, получалось с трудом. И откуда только их здесь столько? Вроде бы у моря этих мелких гадёнышей должно ветром сдувать, только вот беда — комары об этом явно не знали.

А ещё я заметил, что с самого утра в моей голове звучал призрачный, отдалённый голос мастиры. Голос Маль Виль! Разобрать слов я не мог, но отчётливо понимал, что она меня зовёт. И не просто зовёт, а требует, чтобы я ответил на её зов. Создавалось впечатление, что она ищет меня — как одинокий корабль, пойманный бурей в ночи, ищет спасительный свет маяка. Что-то совершенно из разряда фантастики, но описать те странные чувства, которые я испытывал, слыша этот настойчивый шёпот в собственной голове, иначе я бы просто не смог.

Я был склонен к тому, что, скорее всего, просто соскучился по девушке, и подсознание таким образом играет со мной злую шутку. Но зов Маль Виль с каждым часом становился всё сильнее. Это начало меня волновать и раздражать.

Налицо явные симптомы шизофрении, подумалось мне. И как только в очередной раз в голове прозвучал этот настойчивый шёпот, я в сердцах ответил ей — сам не понимая зачем. Просто захотелось поступить именно так, и ничего более.

Как ни странно, после этого зов мастиры прекратился. Отчего на душе даже стало немного грустно. Вроде бы только что изо всех сил пытался избавиться от наваждения, а стоило ему исчезнуть, как сразу начало не хватать. Глупо! Нелогично, но как есть. Мы, люди, редко когда руководствуемся чистой логикой в своих чувствах и поступках — в основном всё происходит на уровне подсознания.

— Да что за нафиг! — я больно ударил себя ладонями по щекам. Бесит вся эта ситуация!

От двух громких шлепков Юкки Накама заворочалась во сне, а зеркальник и вовсе недовольно пробурчал что-то нечленораздельное себе под нос в мой адрес. Явно ругательства. Только двойняшки и ухом не повели — спали как убитые, совершенно ни на что не обращая внимания. Я даже ради забавы пощекотал прутиком ветки возле ноздрей иллюзорников, проверяя их реакцию, но те меня не разочаровали: ноль внимания, даже не отмахнулись, только сладко облизались. Вот у кого нервы в порядке — аж завидно.

Я поднялся на ноги и решил пройтись, осмотреться по сторонам, заодно размять мышцы, которые после вчерашних нагрузок при каждом движении напоминали о себе тупой болью.

Берег совсем рядом — глядишь, улыбнётся удача и удастся разыскать что-то съедобное. Море щедро на свои дары, стоит лишь присмотреться: вынесет какого-нибудь краба, черепаху… Или целую бочку с мясом — желательно прожаренным, нанизанным на шампур, да с корзиной фруктов в придачу.

Ха-ха! Я сам невольно усмехнулся своей наивной шутке. Оказавшись в мире, где магия и чудеса были в порядке вещей, я почему-то до сих пор не встретил ни скатертей-самобранок, ни ковров-самолётов. Даже слухов о таких диковинках не слыхивал.

Пройдя вдоль дикого берега, я не нашёл ничего стоящего. Камни, песок, ракушки да водоросли. Ах да, ещё парочку медуз удалось заметить. Беда: скоро середина дня, а во рту — ни маковой росинки. Я, конечно, никогда не страдал чревоугодием, но есть хотелось до слёз на глазах. Найти палку, заострить её и попробовать рыбу половить? Но чем эту самую палку точить? Ни ножа, ни топора, ни меча. Камнем выстругивать колья меня никто не учил — короче, бредовая затея! Да и как эту рыбу вообще ловить? И водится ли она здесь вообще?

От злости я подобрал с песка тяжёлый камень и со всего маху зашвырнул его в воду.

Вернувшись назад к месту стоянки, настроения я не поменял. Сейчас меня раздражало абсолютно всё, куда бы ни падал взгляд: море, песок, камни, кусты, деревья, горы. Короче, всё подряд!

В Пограничье, несмотря на унылый пейзаж и жуткую обстановку, можно было в любой момент достать из рюкзака флягу с водой, плитку чёрного шоколада или батончик с ликёрной начинкой. Здесь же, на этом дурацком острове, выбор был потрясающим: солёная вода, песок, камни, трава или древесная кора. Изобилие радует глаз, только вот желудок всё это разнообразие за еду категорически не принимал. Ему подавай рыбу, мяско, фрукты, овощи — коих в окрестностях этого проклятого клочка суши отроду не водилось.

Хотя…

Я покосился на спящих участников группы и прикинул, что, возможно, с выводами поторопился. Юкки — девушка довольно аппетитная и в меру упитанная, курочка что надо; зеркальник — как редкие острые специи; а вот и два «овоща» рядышком пристроились, кабачок и цуккини. Как раз все необходимые ингредиенты для плотного и питательного обеда. Дело за малым: раздобыть котёл да нарезать всё мельче, предварительно очистив «курочку» от пёрышек.

От этих фантазий рот мгновенно наполнился обильной слюной.

— Марк, зачем вы на меня так смотрите? — поймала жадный взгляд на себе только что проснувшаяся Накама.

— Съесть тебя хотел, — честно ответил я, почесывая щетину на лице. — Вот думал, как тебя приготовить.

— Что? — удивилась подобному заявлению спросонья японка. — Я не понимаю, как относиться к вашим словам. Вы это всерьёз, Марк?

— В самом прямом смысле, Юкки, — печально выдохнул я. — От голода в голове совершенно не остается никаких других мыслей — только о еде.

Японка встала с импровизированного ложа из длинных пальмовых листьев и, опасливо покосившись на меня, заявила:

— Я вас начинаю бояться, Марк. Предупреждаю, в случае опасности для моей жизни…

— Хватит глупости говорить, — остановил ее я, приложив палец к губам и кивнув на остальных спящих. Громкими словами будить людей не стоило. — Разве я похож на людоеда, Юкки? Уверяю тебя, каннибализм — не мой метод. Это просто такой черный юмор.

— Даже не знаю, как теперь к вам относиться, Марк. И потом, я неловко себя чувствую, когда вы вот так просто называете меня по имени. У меня к вам просьба: вы не могли бы быть более сдержанным в обращении ко мне?

Мне снова напомнили о чужой культуре и традициях, но в данный момент темный рыцарь не желал слушать ни о чем, кроме еды.

Живот предательски заурчал — да так громко, что пришлось отойти на пару метров от стоянки группы. Внутри проснулся настоящий монстр, требующий пищи. Усмирить его или успокоить не было никакой возможности: желудок не отступал, подавая звуковые сигналы с регулярным интервалом в несколько секунд.

— Вы действительно настолько голодны? — тревожный голос японки снова раздался за спиной.

— Да, — не стал кривить душой я. — Очень хочется есть.

И это неудивительно. Позавтракать вчера утром в гостинице получилось довольно скудно. Собираясь на берег, я решил не забивать желудок, чтобы избежать несварения от предстоящих физических нагрузок, и в итоге прогадал.

Целый день на веслах вымотал основательно. Про вечер и говорить нечего, а ночь выдалась насыщенной весьма неприятными занятиями, граничащими с безумием и запредельной глупостью.

После того как к нашей группе присоединился красноволосый зеркальник, темп жизни заметно изменился: Щеголь оказался из тех, у кого шило в одном месте, и ни минуты покоя от него не было — настоящий заводной волчок, а не человек.

— У вас, Марк, наверняка всегда хороший аппетит, — непонятно к чему обронила Юкки.

Комментировать это я даже не стал, зная, что просто ответить не получится и сорвусь на грубость. Поэтому я лишь молча и хмуро глянул на японку.

— Мне немного неловко просить вас о подобном, сэмпай, но не могли бы вы кое-что сделать для меня?

Я вопросительно посмотрел на девушку.

— Меня мучает жажда. Вы не могли бы сходить к тем деревьям и принести мне воды в ракушке?

— А сама чего не сходишь? — удивился я подобной просьбе.

— Сэмпай, с моим ростом это трудно сделать, — опустила глаза вниз японка.

Я лишь одобрительно покачал головой и, подобрав с земли одну из ракушек, которые мы насобирали у берега накануне, отправился за пресной водой.

Использовать раковины в качестве емкостей для жидкости предложил вчера я же, равно как и показал, где найти пресную воду без ухода вглубь острова. Видимо, из-за этого Юкки и стала называть меня «сэмпаем» — что на японском означало товарища, стоящего впереди, выше, или человека с большим опытом в той или иной области. Как-то так.

Пока я набирал воду с широких листьев, мысли невольно вернулись к событиям прошедшей ночи.

Сегодня поздно ночью, как только Бро Шупь оказался официально признанным новым членом нашей группы, получилось дослушать последние наставления магистра Гнао и основные правила поведения на острове. Из всего услышанного можно было сделать вполне конкретные выводы.

Атаковать форт следовало с умом. В случае поражения всем нападавшим надлежало сдаться в плен второкурсникам, отвечавшим за оборону.

Брать в плен людей было выгодно и самим академикам: за каждого захваченного приёмная комиссия сулила студентам определённые плюшки на будущий учебный год. Какие именно, Гнао не уточнил, да для собравшихся у костров это и не представляло никакого интереса. Ясно было одно: попадая в плен, ты обрекаешь себя на существование в неволе безо всяких комфортных условий.

Убить не убьют, но провести несколько суток в клетке внутри форта на одной воде под палящим солнцем — перспектива не из приятных. Я даже думать не хотел о том, что просто отсидеться за решёткой не дадут: издевательства и прочие «приятные» атрибуты плена наверняка будут воплощены в жизнь в обязательном порядке. Люди по природе своей — народ сволочной, ожидать можно чего угодно. Фантазии, как испортить ближнему жизнь, хватало во все времена и у всех, исключения были редкими. Так что питать иллюзий насчёт приятного времяпрепровождения не стоило.

Но имелась и обратная сторона медали. Поступающие, которым удастся захватить форт, будут вознаграждены не только провиантом и оружием, но и получат вступительные бонусы, с которыми первая четверть в академии покажется сказкой, а не учёбой: полное обеспечение, режим «всё включено», все двери открыты и прочие сладкие пряники, гроздьями повисшие на ушах размечтавшихся о лёгкой жизни новичков.

Ложку дёгтя магистр припас для тех, кто вздумает отсидеться и просто переждать установленный срок.

Бездействовавших участников комиссия рассмотрит повторно на предмет самого зачисления в Академию Пришлых. Гнао без намёков, прямым текстом заявил: «Из общего числа безынициативных людей, которые никак не проявили себя на острове, я лично соберу группу, которая будет заниматься ассенизаторскими работами на протяжении всего учебного года после занятий в академии». Проще говоря, из дерьма такие люди не вылезут целый год — в самом прямом смысле слова.

Расклад на будущее вырисовывался совсем мрачный. Боже упаси от такого: перспективнее было даже попасть в плен, чем ощутить на собственной шкуре подобное. На этой ноте магистр и закончил, после чего, весело смеясь, удалился со «сцены».

Поступающие остались в замешательстве у костров, как только комиссия покинула вышку. Каждый переваривал услышанное. Группы делали выводы и прикидывали планы на будущее.

Я видел, как некоторые сразу принялись объединяться и сколачивать ударные отряды для штурма. Кстати, эти горячие головы тут же выдвинулись в свой «крестовый поход», даже не зная точного расположения фортов. Налицо полное отсутствие интеллекта — как они вообще сюда попали, ума не приложу. Впрочем, был ли толк в их затее или это я сам всё излишне усложняю, точного ответа у меня пока не нашлось.

Нашей же группы остальные держались подальше — никто с предложениями объединиться так и не подошёл. Очевидно, все рассудили, что связываться с теми, у кого в команде красноволосый, себе дороже: никому не хотелось оказаться рядом с людьми, на которых магистр Гнао обратил особое внимание.

От красноволосого зеркальника шарахались как от чумного, стоило тому только приблизиться. Я их понимал: Щёголь позволил себе слишком многое в разговоре со стариком, и никто не желал из-за этого парня попасть в немилость к Гнао. Бро Шупь ещё пару раз попытался заговорить с соседями, но его тут же выпроваживали.

Глядя на всё это, я осознал, что дела наши совсем плохи. Примкнуть к кому-то теперь вряд ли выйдет — мы превратились в изгоев среди всей этой толпы. Беда. Но ты проиграл лишь тогда, когда сдался; пока не поднял белый флаг, ещё не всё потеряно.

Придётся самим расхлёбывать заваренную кашу. По моему мнению, которое я и высказал вслух, идти прямой атакой на форт даже силами трёх-пяти групп против десяти второкурсников академии — идея глупая.

Пользуясь преимуществом высоты и укреплений, защитники разобьют неопытных новичков простыми магическими атаками ещё на подходе. Да и прежде нужно было хотя бы увидеть этот форт: понять, что он собой представляет, как выглядит, насколько крепко построен, есть ли в нём лазейки и как с ними работать. И это не считая того, что мы сами толком не разобрались, на что каждый из нас способен и какими силами обладает.

Короче говоря, в первую очередь требовалось разведать обстановку, а уж потом решать — штурмовать ли укрепление толпой или отказаться от этой затеи и искать обходные пути.

Глава 35

Глава 35.

С моим мнением, по поводу того, что сперва-наперво нужно разобраться в ситуации и всё как следует изучить, прежде чем приступить что-то делать были солидарны все члены нашей немногочисленной группы.

Кроме красноволосого зеркальника.

Я понимал, что сейчас выступаю в роли капитана очевидности, но логика упрямая штука и просто так здравую мысль победить нельзя.

Однако появилось одно — “Но”! Щёголь, с бахвальством заявил, что у него есть карта острова и на ней чётко указано точное расположение пяти одиноких фортов. И карта эта находится у него в голове — только таким способом её и можно было провезти на этот треклятый остров.

Как и откуда он её раздобыл, Бро Шупь отвечать категорически отказался, бросив остальным членам группы, что это не их ума дело.

Заявление весьма спорное, учитывая тот факт, что мы сейчас оказались все в одной лодке. Верить его словам я отказался начисто — и не потому, что Щёголь был новым и совершенно незнакомым мне человеком, а из своего принципа.

Согласен, возможно для кого-то это глупо будет выглядеть со стороны. И звучит — так себе, как оправдание. Но отчего-то в тот момент я был уверен, что не просто так капризничаю. Пусть для себя я не нашёл пока объяснение подобному поведению, но отношение к его словам у меня было такое... поверхностное.

Возможно, причиной тому было то, что с недавних пор я дал себе зарок не верить первому встречному. Вообще! Ничем хорошим, как показывала практика, это для меня ещё никогда не заканчивалось. А поверить на слово в сказки зеркальника о столь драгоценной карте — это означало без оглядки полезть в самое топкое болото.

Извините, но господина Сусанина я точно не заказывал.

Даже если принять за чистую монету утверждение Щёголя, будто он точно знает, где скрыты эти форты, то что в таком случае из этого следует? Какие выводы?

Ну, к примеру, отыщем мы эти мини-крепости, а дальше что? Атаковать укрепления силами всего пяти человек — полнейший бред. Причём в самом начале предложения. «Атаковать»! Каким образом победить голой задницей ежа? Атакун из меня так себе, если не сказать прямо – хреновый. Да и при внимательном взгляде на остальных членов нашей «мощной» группы вывод напрашивается тот же. Так-то тут большой вопрос возникнет о наших умственных способностях решись мы на такое.

Попробовать найти союзников? Идея прекрасная, но неосуществимая в нынешних реалиях. Допустим, найдутся и такие безумцы, но где гарантия, что внутри не засели самые сильные и одарённые второкурсники академии? Ведь логично же предположить: раз существует пять отдельных фортов с ценной провизией и заманчивыми бонусами для обеих сторон, то охранять их поставят не самых последних магикан.

В отличие от десятка основных укреплений, сбитых в плотную кучу, эти пять одиночных строений наверняка задумывались как приманка. Не исключено, что на это и делался расчёт.

Старик Гнао — далеко не дурак, чтобы оставлять лакомые кусочки без серьёзной защиты. По моему скромному мнению, к этим точкам следовало относиться с точностью до наоборот — как к самым опасным и смертоносным ловушкам на всём острове.

Однако зеркальник с моими доводами категорически был не согласен. Красноволосый упрямо гнул свою линию, заявляя, будто всё не должно быть настолько сложно, как я себе напридумывал и объявил об этом всем.

Следуя его взгляду на ситуацию: обязательно должна быть какая-то лазейка, поблажка со стороны академии, иначе вся эта игра мгновенно теряет всякий смысл. Дальше последовала ещё целая тирада, весь смысл которой можно было уместить в одну фразу: сектор «приз» непременно обязан крутиться на этом барабане. И нам не нужно игнорировать удачу, которая сама идёт в наши объятья.

Его слова подвергли серьёзным сомнениям только я и Юкки. Иллюзорники вообще самоустранились от наших обсуждений, не желая принимать никакого участия в возникшем споре.

Близнецам было абсолютно параллельно — что за красных воевать, что за белых сражаться. Смысл для них оставался прежним.

Перворожденные просто отбросили все дискуссии на откуп трём самым горластым участникам нашей разношёрстной компании, и уселись под деревом, прижавшись спинами друг к другу, да закрыли глаза. Перед тем как окончательно отключиться, брат с сестрой лениво бросили, что пару дней без еды для них — сущая мелочь, и они предпочли бы просто где-нибудь отлежаться в тишине и покое, пережидая все эти безумные бури эмоций на острове.

Но на этот счёт у меня имелся весьма весомый спорный аргумент.

Прослыть в академии «дерьмовозами», может, и терпимо для двойняшек, но работать каждый день после учёбы — это как серпом по одному месту. Подобный довод мгновенно возымел внимание и сыграл свою роль, для особо “трудолюбивой” парочки.

Я не сомневался в словах брата и сестры насчёт их устойчивости к голоду: по одному их виду можно было смело утверждать, «вкусно поесть» — эта песня точно не про них.

Но всё же! Пускай такое существо, как человек, без еды и способно продержаться порядка восьми суток, то без пресной воды ему не обойтись никак. Особенно учитывая летний зной и жару царившие сейчас на этом острове. Истощение организма может наступить довольно быстро, сколько бы мы все ни спали.

Оспорить мои слова двойняшки не пытались. Они лишь сделали акцент на моих домыслах и выдали очевидный для всех вывод: в первую очередь стоит найти источник пресной воды, а потом уже думать о более масштабных планах.

По итогу с этим согласились все. Только сразу после этого гениального решения встал вопрос: как эту пресную воду на острове найти? В каких фонтанах, магазинах, или она бутилированной где-то раздаётся?

В нашей группе юных натуралистов и следопытов не наблюдалось. Метод, который я недавно предложил, был проверен и опробован. Пока что обошлись малой кровью. Просто повезло, что недавно был дождь и широкие листья растений собрали для нас живительную влагу. Но надеется на постоянные дожди не вариант. Нужен более надёжный источник пресной воды. Он обязательно должен быть на острове, надо его только отыскать.

Хоть идея была воспринята на ура, но одними словами жажду не утолить. В общем наша группа отделилась от основной массы, и мы выдвинулась на восток, вдоль побережья. Выбрали эту сторону ещё и потому, что Щёголь утверждал: где-то там должен стоять одинокий форт, к которому стоит присмотреться.

Делать нечего, все равно надо идти.

Сказать откровенно, ночные походы по неизвестным местам — дело весьма затруднительное и даже травмоопасное. Быстро сообразив про этот каверз судьбы, я настоял, чтобы мы вышли на берег и следовали дальше по более открытой местности. Пусть по песку и сложно идти и не безопасно, в плане быть постоянно на виду, но какие варианты? Сломать ноги и набить шишек в зарослях? Так себе перспектива.

К пяти часам утра первой сдалась Мильем Перворожденная: она просто упала плашмя на песок и заявила, что дальше и шагу не ступит. Ей нужно выспаться, отдохнуть, её организм попросту отказывается функционировать в столь невыносимых условиях. Брат мгновенно поддержал свою сестру, полностью скопировав её поведение с точно такими же претензиями к этому миру.

Ну что на это скажешь…

Как ни крути, а они правы — надо останавливаться на привал. Мы и так добрых четыре часа переставляли ноги, не останавливаясь ни на минуту. Люди устали, и сон жизненно необходим. Положить своё здоровье на плаху игры в «казаки-разбойники», которую устроила для нас приёмная комиссия, не горел желанием никто.

Слава богам, с местом ночёвки получилось определиться довольно быстро — на поиски подходящей полянки ушло совсем немного времени. Опавшие листья пальм послужили довольно мягкой и тёплой подстилкой, на которой мы все и повалились спать.

Юкки вызвалась дежурить первой, так как устала меньше остальных по её заверениям; сменить её на посту должны были иллюзорники, затем наставала очередь зеркальника, а замыкал цепочку я.

***

Я набрал в ракушку воду с широких листьев низкорослых деревьев, предварительно проверив их на отсутствие жирных гусениц, с которыми мы столкнулись сегодня ранним утром при наборе влаги.

К слову, двойняшки, завидев волосатых гусениц, необычайно обрадовались. Они без капли пренебрежения принялись поедать их живьём, жадно срывая с листьев, и даже успели передраться друг с другом за особо жирные экземпляры.

Короче говоря, иллюзорникам удалось позавтракать на славу, но я был совершенно не готов к столь изысканным деликатесам и бороться за подобную пищу не стал.

Впрочем, кроме двойняшек, на гусениц больше никто не претендовал. Я даже заметил искренний восторг в глазах иллюзорников, когда те поняли, что конкурентов у них нет. Возможно, я зря брезговал и перекусить гусеницами было не самой плохой идеей, в плане выживания, но перебороть себя так и не смог. Как я себя не уговаривал, что это альтернативный белок, но дело так и не стронулось с места.

Собирая пресную воду в ракушку на обратном пути внутренний голос жирным восклицательным знаком сигналил: что-то не так! Я машинально присел на корточки, прислушиваясь и всматриваясь в чащу.

Вроде бы ничего подозрительного вокруг не наблюдалось, но на душе выла сирена. В такие минуты стоило доверять интуиции. Уходить с этого места сию секунду теперь не имело смысла. Поздно. Кто-то совсем рядом. И какие у него замыслы — вопрос. Нужно притаиться и подождать хотя бы с десяток минут. Просто так чутьё не воет в груди. Надо только увидеть, или услышать причину этого «тревожного звоночка».

Вскоре ветер подул в мою сторону, и ноздри уловили отчетливый запах человеческого пота. Теперь уже не было никаких сомнений: кто-то чужой находился совсем близко. Стало понятно примерное направление откуда ожидать возможные неприятности.

Различать по запаху мужской пот или женский я не умел — подобных навыков у меня отродясь не водилось. Решив во что бы то ни стало разобраться, что за гости притаились в кустах, я попытался подобраться ближе. Но тут меня ждал облом.

Прямо на пути к цели землю густо устилал сушняк, и рисковать громким хрустом веток я не стал. Отчего-то была уверенность, что сами они меня пока не заметили: я заходил к деревьям со слепой для них зоны, да и шёл бесшумно. По крайней мере очень старался.

Вскоре я услышал, как в мою сторону кто-то скрытно продвигается. Судя по тихим ругательствам, на которые способен исключительно человек, это был точно не зверь. Голос звучал одиноко — либо незнакомец бубнил сам с собой, либо его напарник просто держал язык за зубами. А может, их там целая сотня пряталась, кто их разберёт. Время покажет.

— Сэмпай, вы что тут делаете? — раздался вдруг над ухом звонкий голос Юкки. — С вами всё в порядке?

Голос неизвестно откуда взявшейся японки, которая умудрилась так тихо подобраться ко мне, напрочь спугнул скрывавшихся в кустах неизвестных, и те тут же сорвались с места.

У меня не оставалось другого выбора, кроме как броситься следом за удаляющимся шумом. Эта извечная игра: беги — догоняй — сыграла со мной злую шутку. С чувством азартного охотника я рванул в погоню ничего не объяснив Юкки.

Впереди мелькнула фигура убегающего человека. Девушка — невысокая, худенькая, волосы спрятаны под панамой, одежда армейского покроя защитного цвета.

Но её хрупкие габариты совершенно не означали безобидность. Я уже был знаком с двумя мастирами, которые с виду казались милашками, а на деле оказывались лютыми монстрами, и давно усвоил главное правило: никогда не судить людей по их внешности. Серые волки не брезгуют на охоте ходить в овечьих шкурах.

Убегая, девчонка то и дело оборачивалась назад, лихорадочно выискивая меня глазами. «Заманивает или нет?» — мелькнула лихорадочная мысль, но останавливаться было поздно. Первобытный инстинкт упрямо твердил: беги до конца. Догони её! Поймай! Ты справишься!

Деревья неожиданно расступились, и я вылетел на небольшую поляну, посреди которой возвышался форт. Десять на десять метров в ширину и длину, высота заградительных стен — максимум метра два с половиной, а по углам торчали две башни с дежурившими на них людьми.

С первого взгляда, всё это строение напоминало не форт, а какую-то детскую крепость, сооруженную наспех из подручных материалов. Словно кто-то построил развлекательный арт-объект.

— Есть один! — радостно завопила впереди бегущая девица. — Лови его!

Я резко затормозил и мгновенно развернувшись бросился наутёк.

«Всё-таки в ловушку вела, сучка!» — выругался я про себя и, петляя из стороны в сторону, запрыгал по кустам испуганным зайцем.

И не зря. Два ярко-синих электрических разряда с шипением ударили в землю совсем рядом. От подобной демонстрации спецэффектов у меня волосы ниже спины стали дыбом.

«Ни хрена себе! Так ведь убить можно! Чем эти неучи вообще думают?!»

Я прибавил ходу, а сзади уже нарастали голоса преследователей.

Вот так: в одно мгновение из охотника превратился в дичь. Впрочем, имелся здесь и один позитивный момент — теперь я знал точное расположение форта. Поможет ли мне это знание выжить в будущем, вообще без руля. Если, конечно, мне удастся уцелеть и выбраться из этой задницы, в которую я так бодро влетел на полном ходу.

Господи, помоги!

Не помог.

Меня поймали как дикого зверя — в магическую сеть-ловушку. Выпутаться и выбраться из неё обычному человеку было не по силам, но не магу. К своему сожалению, к магам я пока что не мог себя отнести.

Без особого труда пятеро второкурсников Академии Пришлых за сорок минут по очереди накрыли всю нашу группу. Вслед за мной, через небольшой отрезок времени, в клетку, находившуюся в форте, привели связанную по рукам Накаму.

Потом настала очередь красноволосого зеркальника. Щёголя притащили с кляпом во рту и связанного. Ну и под конец — сладкую парочку, двойняшек.

В общем, вся наша дружная и замечательная команда оказалась в сборе. Щёголь, как и обещал, вывел нас на форт, только вот на нашу беду, первыми нас нашли защитники этой чудной крепости, а не наоборот, как планировалось.

По факту, мы всё-таки нашли форт. Правда только только созерцали его теперь изнутри... в качестве пленников. С одной стороны, задача выполнена, а с другой — толстые деревянные прутья отделяли нас от свободы передвижения и радужных перспектив на ближайшее будущее.

Выстроенный на скорую руку форт оказался весьма практичным и добротным для временного строения. Особое внимание уделили мини-узнице для пленников. Деревянная клетка была пропитана волшбой «единства и стойкости», если верить Щёголю.

Бро объяснил, что подобная волшба превращала дерево в материал твёрже стали, разрушить который неопытным новичкам не под силу.

Огромное ему спасибо за информацию, но особых пояснений из нас от него никто не требовал. Мы и так уже поняли, что к делу, товарищи второкурсники, подошли профессионально. Тут нечего сказать: строители этого форта прекрасно разбирались в возведении защитных сооружений. Две башни, забор, ворота, всё в лучших традициях премиальных детских площадок. Учтено было всё до последних мелочей, придраться не к чему. В наличии присутствовала даже горка, по которой можно было весело скатиться.

В первый день на нас никто из защитников форта особого внимания не обращал — если не брать в расчёт колкие шутки и подначки со стороны временных хозяев, которые не скупились на обидные реплики в наш адрес.

Прекрасно их понимаю. Когда делать нечего, почему бы не поупражняться в острословии.

Большая часть второкурсников, окрылённая первым успехом после нашей поимки, сразу ушла на разведку в поисках новой добычи, но к вечеру так никого больше и не нашли.

Это слегка их расстроило, однако падать духом те не стали. Удача всё равно оставалась на их стороне: улов есть улов, и плюшки за него, считай, уже в кармане. А если в будущем удастся приумножить число пленников в клетке, тогда вообще будет замечательно.

Казалось бы, логика проста и безупречна. Но так ведь не бывает, чтобы складывалось всё идеально, когда дело касается людей. Помножить два знаменателя — люди и время — друг на друга, и получится совершенно непредсказуемый результат. Однозначного ответа тут не бывает.

В первый же вечер нашего заточения за деревянными прутьями студенты академии решили отпраздновать успех и как полагается — закатили гулянку. Досадно было, что нас на этот праздник жизни не пригласили. Больше того, ребята к своим обязанностям “тюремщиков” отнеслись спустя рукава. До нас никому не было никакого дела, сколько бы мы ни пытались привлечь к себе внимание.

Естественные потребности в воде и пище, да в нормальном отхожем месте для пленников, защитники форта в расчёт не приняли. Добиться от академиков, чтобы это как-то исправили, не получилось — студенты с высокой колокольни плевали на просьбы пойманных.

В итоге мы просидели весь день под палящим солнцем без капли воды и крошки еды. Такие “игры патриотов” уже не вписывались в разумные рамки.

Хуже всех пришлось Юкки Накаме. Девушка была стеснительной, и надо же было такому случиться, что её на этом острове прихватил живот.

И смешно, и грешно.

Какие испытания выпали японке в тот день, вспоминать не хотелось, но помню, что мне по-настоящему было жаль девушку. Подобного унижения Юкки, скорее всего, за целую жизнь не испытывала. Мы все видели по её глазам, что такой поворот сломал её веру в себя, раздавил гордость и достоинство.

Хоть Юкки и пыталась не подавать вида, это читалось в её глазах без слов. Казалось бы, расстройство желудка — обыкновенная ерунда, известная и понятная каждому, но от этого не… В общем, не та тема, на которой стоит зацикливаться, и в то же время не обращать на неё внимания было невозможно.

Когда стемнело, академики собрались и принялись накрывать стол для празднования. Много времени это не заняло. Вино потекло рекой, чаши в руках держали абсолютно все защитники, дозорные башни использовались в основном как места для курения, а про оборону форта никто и думать не хотел.

Глава 36

Глава 36.

Организация защиты форта группой студентов второго курса академии... как бы это корректно выразиться, чтобы никого не обидеть... оставляла желать лучшего. Было даже обидно. В том плане, что поймав нас, эти ребята мгновенно расслабились и уже особого рвения к улучшению своего результата не проявляли. Кажется они единогласно пришли к мнению, что лучше синица в руках, чем журавль в небе. И подобное утверждение очень ярко контрастировало с их выплескивающимися наружу амбициями. Они мне напоминали депутатов: у которых слова всегда разняться с делами.

Прекрасно понимаю, что всё вокруг своеобразная игра. Магическая зарница как я окрестил для себя подобное мероприятие, но разве это повод, чтобы вообще забить на всё толстый болт?

Молодость, ветер в голове, как угодно можно описывать их поведение, только вот сомневаюсь, что Гнао увидев их поведение одобрительно кивнул бы головой. Мне кажется, его взгляд на эти события немножечко разнится. Это если мягко выразиться.

Ладно, вернёмся к нашим реалиям. Что мы имеем на сию минуту? Ворота закрыты, ловушки расставлены, стены покрыты охранной волшбой и сигнализацией. Но, опять же, это если верить заверениям самих этих юных дарований.

Второкурсники настолько уверовали в собственную неуязвимость, что им и в голову не пришло соблюдать хоть какую-то осторожность. Проще говоря, обороной никто не был озабочен вообще. Идеальный момент для нападения извне, вот только нападать было некому. Похоже на то, что этот форт удалось отыскать лишь нашей группе — по крайней мере, исходя из того расклада, который мы имеем на сегодняшний момент.

Вскоре за шумной гулянкой охмелевшие академики решили, что для полного счастья им не хватает зрелищ. Вино и хлеб с остальными яствами в наличии, а вот со зрелищами дело как-то не задалось. Ребятки решили исправить это упущение. И как ожидалось они естественно обратили внимание на нас. Вспомнили о своих пленниках.

Клетка, она же импровизированная временная камера временного задержания, или узница, кому как удобно — стояла прямо по центру внутреннего двора. Изначальная задумка была её специально разместить так, чтобы всегда держать нас на виду.

Столы для пирушки поставили у глухой западной стены, поэтому, когда настал момент развлечься, далеко идти защитникам не пришлось.

Невысокий шатен с ногами запрыгнул на стол и указал рукой в нашу сторону:

— А что насчёт зверушек, которых мы сегодня поймали? Благородные буже, не считаете ли вы, что настало время им нас развеселить да позабавить?

Громогласные крики одобрения остальных пирующих тут же поддержали затею. Второкурсники, не сговариваясь, повскакивали с мест и направились к клетке, в нашу сторону.

— Почтенная публика, а не забыли ли мы их покормить? Вы только посмотрите на их затравленный и голодный вид! — продолжил разогревать толпу всё тот же шатен в малиновом камзоле весьма странного покроя, бесконечно далёком от столичных веяний. — Думаю, на пустой желудок они мало чем сумеют нас порадовать!

После этих слов он выломал куриную ногу, откусил кусок и швырнул огрызок прямо сквозь прутья, подавая остальным пример того, как именно стоит «кормить» пленников. Бросок оказался точным: кость угодила Юкки прямо в голову, запуталась в волосах и так и осталась висеть. Девушка никак не отреагировала на эту хамскую выходку — даже не пошевелилась.

Именно это молчание и подстегнуло десяток горячих голов. Студенты словно получили условный сигнал к действию: через секунду в клетку полетела снедь со стола.

Под пьяный гогот и сальные шуточки второкурсники устроили импровизированный тир и даже принялись делать ставки, кто окажется самым метким. Выглядело это до омерзения гадко и бездушно.

Масла в огонь не уставал подливать шатен, упорно целясь в Накаму и во всеуслышание напоминая собравшимся о дневном конфузе девушки. Этот моральный урод, начисто лишённый элементарных манер, придумал японке кличку и раз за разом выкрикивал её при каждом попадании:

— Навозный жук! — орал он во всё горло, заливаясь мерзким хохотом. — Теперь это прозвище останется за тобой навсегда! Я тебе обещаю. Каждый в академии будет смеяться тебе в лицо, вспоминая твою историю при поступлении! Такого никто не забудет — тебе вечно будут напоминать, кто ты есть, если вдруг на мгновение об этом позабудешь!

Молча слушать и смотреть на эту агонию идиотизма сил больше не оставалось. Я шагнул вперёд и заслонил японку собой, скрестив руки на груди.

Мой жест взбесил шатена: теперь он не мог швыряться объедками в невысокую девушку. Цель заслоняла моя скромная фигура, которая в придачу ещё и сбивала запущенные “снаряды” на лету.

По перекошенному лицу этого типа сразу стало ясно, что меня он только что записал в личные враги и теперь лихорадочно прикидывает, какую бы ещё мерзость провернуть с пленными.

— Вы только посмотрите, господа, в рядах отребья выискался герой! — злобно выкрикнул шатен в малиновом и вплотную подошёл к клетке.

Я уже разобрался, кто здесь главный зачинщик и кто играет первую скрипку, к чьим словам прислушиваются остальные девять человек и кто взял на себя роль лидера в этом форте.

Шатен с ярко выраженным орлиным носом, карими глазами и узкими губами на вытянутом лице. Худощавое телосложение и невысокий рост вполне компенсировались властным взглядом и хорошо подвешенным языком. К тому же я был абсолютно уверен в довольно высоком статусе этого недомерка, которому на вид не дашь и двадцати пяти лет.

Этого отпрыска из благородной семьи выдавали его походка и осанка, с которой он держался. Плюс пренебрежительное отношение к окружающим. Проще говоря, этот тип смотрел на людей свысока — так, словно все вокруг были должны ему круглую сумму денег.

— И вправду, отчего нас не потешат наши зверушки? — обернулся к остальным студентам главный зачинщик. — Ведь это их долг, как проигравших! Они сами виновны в том, что оказались настолько слабы и беспомощны. Мы взяли их, не проронив при этом ни единой капли пота. Буже, разве я не прав?

И снова поддержка в девять голосов. Единогласно. Ни у кого из второкурсников я не заметил ни тени сомнения в правильности их действий.

Потерянные люди.

Обычная игра в «казаки-разбойники» переросла в нечто безобразное и бестолковое. Люди, получившие даже временную власть над другими, обнажили свою гнилую натуру, как прорвавшийся гнойник. А самое страшное заключалось в том, что они упивались этой властью и распоряжались ею, совершенно не задумываясь о последствиях. Все десять человек — как на подбор. Словно собравшаяся стая голодных шакалов. Иначе охарактеризовать их я просто не мог.

— Ты сильно много на себя берёшь для обыкновенного прыща на заднице! — сплюнул я в сторону шатена и демонстративно взял в руку тот самый огрызок куриной ноги, который прилетел в японку.

Сдул с него запутавшийся волос Накамы и на глазах у всех принялся хрустеть остатками мяса, демонстративно чавкая и не отводя глаз от зарвавшегося паренька.

Я подошёл вплотную к прутьям клетки и остановился аккурат напротив этого высокомерного подонка. Пристально заглянув ему в глаза, я брезгливо швырнул обглоданную кость прямо ему в лицо.

— Ты кем вообще себя возомнил, ничтожный карлик? — сорвалось у меня с зубов. — Кусок дерьма имеет куда больше достоинства и чести, чем ты, мразь позорная!

После моих слов в форте воцарилась гнетущая тишина. Все тут же уставились на шатена в малиновых одеждах — главного героя этого спектакля.

Только что от какого-то «выродка черни» прямой наследник семьи Майози получил двойное оскорбление. Благородный буже не мог оставить подобное без внимания, особенно на глазах у стольких свидетелей.

Большинство присутствующих прекрасно знали о скверном характере Приму Варту, которым тот славился на всю академию, как и о силе его магии крови. Многие пытались поставить его на место, но Варту неизменно принимал любые вызовы и выходил победителем. Поговаривали, что сам магистр Гнао закрывал глаза на его выходки исключительно из уважения к выдающимся способностям.

— Головой своей вообще думать не умеете? — продолжал я гнуть своё, закипая от гнева. — В ваши тупые бошки не приходила мысль, что через пару дней этот цирк закончится и вам придётся за всё ответить перед теми, кого вы заперли в клетке?

— Заткнись уже, выродок черни! — взревел Варту, запуская в клетку малый шар огня.

Заклинание было не особо сложным, но весьма мощным — этакий краткосрочный выплеск ярости. Судя по тому, с какой силой огненный сгусток врезался в прутья, силы этому студенту было не занимать. От мощного толчка я не удержался на ногах и грохнулся на пятую точку, а саму деревянную клетку тряхнуло изрядно.

— Я тут подумал и вспомнил, что мы ведь забыли дать вам попить! — ехидно ухмыльнулся шатен, принявшись расстёгивать ширинку на штанах. — Великодушно прошу прощения у наших дорогих гостей, пора это исправить. Сейчас вы у меня сполна напьётесь, чернь ничтожная!

Такой поступок переходил любые границы дозволенного. Пока я поднимался на ноги, краем глаза я заметил мелькнувшую справа тень.

Тихая Юкки Накама стремительно подскочила вплотную к прутьям и, просунув руку сквозь решётку, мертвой хваткой вцепилась в хозяйство зарвавшегося студента.

Я только разинул рот от изумления, не в силах выдавить из себя ни звука. Японка с нечеловеческой силой сжала пальцы, и Варту взвился пронзительным фальцетом.

Отборная ругань мгновенно сменилась слезами и соплями, а сам парень скрутился в три погибели, встав на цыпочки в позу шахматного коня. Когда я увидел, что Юкки вдобавок со злости еще и провернула руку по часовой стрелке, не выпуская добычу из своих цепких рук, мне на мгновение даже стало по-настоящему жалко этого хлыща.

Наконец Накама презрительно плюнула шатену в лицо и разжала пальцы.

Вопли отчаяния и боли прокатились по всему острову.

Что ж, охмелевшие второкурсники Академии Пришлых так сильно хотели шоу — они его получили в полном объеме. Затея удалась на славу, жаловаться на отсутствие зрелищ больше никто не смел. Представление, устроенное тихой и скромной японкой, повергло в шок не только академиков, но и всю нашу группу. Подобного от неё явно никто не ожидал — даже двойняшки прониклись моментом, открыто выразив девушке своё восхищение.

Дальше началась суета с оказанием первой помощи пострадавшему благородному буже. В тот момент вся эта компания окружавших его шакалов оказалась для Приму Варту абсолютно бесполезной — ничем они ему помочь не могли. Как я понял, достойного целителя, способного оперативно поставить шатена на ноги, в этом форте не нашлось.

Юкки перестаралась — нет, правильнее сказать, японка поработала рукой на славу! Хотя, может, уместнее выразиться так: она вернула долг сполна за все доставленные унижения и оскорбления. Неважно, как это назвать. Накама поступила так, как сочла нужным, и никто в нашей группе никогда не посмел бы упрекнуть её в этом. Что бы ни ждало нас впереди, я был уверен: сожалеть о случившемся никто не станет.

Ругательства, оскорбления и обещания уничтожить и стереть в порошок бесконечно летели в нашу сторону.

Варту перечислял все известные ему пытки, которым подвергнет всю нашу компанию, как только вернётся в строй. Мы же в ответ лишь смеялись над его угрозами.

Если отбросить в сторону весь словесный бардак, творившийся во дворе, то двоих человек спешно послали в соседний форт за каким-то грандиозным целителем. Шатен сам указал нужное имя, не желая доверять столь деликатное дело больше никому. И как ни странно, всего через час в форт прибыли трое: две девушки и один парень. Белокожая блондинка, задиристого вида брюнет и чернокожая кучерявая девушка.

Как только гости появились у распахнутых ворот, шатен тут же вскочил на ноги и принялся всячески раскланиваться перед прибывшими. Очевидно, статус гостей был намного выше, чем у этого подонка в малиновых одеждах, раз он так рассыпался в комплиментах и любезностях перед пришедшими на помощь.

Варту буквально стелился перед ними, пытаясь каждым словом угодить и каждым жестом выразить свою признательность. Дальше гостей проводили в башню, и о чём они там говорили, я уже не слышал.

Четвёрка вышла наружу спустя час. Довольная мина на лице шатена красноречиво свидетельствовала о том, что дела его пошли на поправку. Кто из троицы был целителем, я догадался по испарине на лбу чернокожей девушки: поправленное здоровье Варту — её рук дело, сомнений быть не могло.

Я даже сумел рассмотреть ауру этой чернокожей пышки — она была полностью жёлтой, характерного для целителей оттенка. Причём цвет оказался настолько насыщенным, что я невольно присвистнул от удивления.

Ну а дальше настало время неприятных сюрпризов.

Проводив целительницу, блондинка с темноволосым парнем остались в форте. Парочка встала у западной стены, и блонда принялась раздавать приказы защитникам, которые те с показным усердием стали исполнять с точностью до буквы.

Сначала к клетке подошла какая-то девица из местных и внимательно осмотрела нашу пятёрку. Она указала пальцем на меня, Юкки и Бро, оставив двойняшек без внимания.

Академики тут же отворили дверь и выволокли наружу тех, кого отметили. Нас построили в небольшую шеренгу, вдоль которой павлиньим шагом прошлась блондинка. Я почувствовал, как она творит невидимую волшбу с моими руками и ногами. Бро и Юкки подтвердили мои догадки — они испытывали точно такие же ощущения.

Щёголь пояснил, что эта дрянь, то есть блонда, наложила на нас «путы послушания» — магический аналог наручников.

Рассматривая каждого с ног до головы, девушка смотрела на нас с таким пренебрежением и брезгливостью, что не оставалось никаких сомнений в её предвзятом отношении к временным пленникам.

Слева направо первой стояла японка, за ней я, а замыкал троицу Щёголь. Шатен крутился рядом с блондинкой и внимательно ловил каждое её слово. Я слышал наставления этой властной особы: она давала мерзавцу в малиновых одеждах чёткие инструкции, как поступить с выбранными пленниками и не нарушить при этом правил испытания.

То, что я услышал, навевало глухую тоску. Выслушав девушку до конца, Варту горячо поблагодарил благородную буже за дельный совет и проводил парочку к воротам.

Как только створки закрылись за гостями, началось то, что вспоминать не хотелось. Нас, скованных «путами послушания», начали избивать. Простым и общедоступным способом — когда десятеро наваливаются разом на троих и пускают в ход кулаки и сапоги. Я продержался на ногах дольше остальных из нашей троицы. Прекрасно понимал: если повалят на землю, подняться уже не выйдет. Но никто из десяти академиков не собирался оставлять меня в покое.

Перед тем как рухнуть, я успел увидеть, как уже принялись ногами обихаживать японку и красноволосого зеркальника лежащих на земле. Звери, а не люди. Били, не рассчитывая силу удара, со всей дури и куда попало. Советы блондинки привели в исполнение, ни на секунду не задумавшись и не усомнившись в правильности её слов. Упав на пыльный пол, я даже не мог закрыть голову руками: невидимые путы намертво сковывали движения, волшба блондинки оказалась чертовски сильной.

Через несколько секунд во рту уже не хватало пары зубов — я выплюнул их вместе с кровью. Рёбра сапогами пересчитали все, парочка точно оказалась сломана. Дышать стало тяжело, один глаз стремительно заплывал, губы превратились в вареники, а нутро жгло огнём. Что творилось с Накамой и Шюпом, я не видел, но догадывался, что парой тумаков они не отделались — скорее всего, их состояние было таким же, как моё, если не хуже.

Я хорошо запомнил слова избивавших меня ублюдков и навсегда сохранил в памяти их лица. Если Бог не оставит меня и даст сил выдержать всё это, я обязательно рассчитаюсь с обидчиками. В этом я больше не сомневался. Смысл и цель моей жизни в ту минуту изменились — теперь я горел одной лишь жаждой мести. Эти твари не должны остаться безнаказанными.

Магистр Гнао озвучил главное правило на острове: «не убивать»! А это означало лишь одно — нарушить прямой запрет магистра они не осмелятся, а значит, я выживу. А раз выживу, то и сумею отомстить. Нет, не просто попытаюсь — приложу к этому делу максимум усилий. В это я свято верил. Ведь правда была на моей стороне, а значит, и возмездие должно прийти к этим людям в моём лице. Никто не уйдёт от ответа — я наизнанку вывернусь, но доведу задуманное до конца.

Особенно меня взбесили слова этой стайки кровожадных шакалов. Если отбросить всю ругань и вакханалию бессвязных выкриков, льющихся неиссякаемым потоком со стороны нападавших, то весь смысл сводился к одному: чернь не должна даже в мыслях сметь поднимать руку на знать. Именно эту простую истину пытались вбить в нас защитники форта, усердно работая ногами по телам, лежащим в пыли в лужах собственной крови.

Боль заполнила всё моё существо. Физическую и душевную боль перемешали в блендере судьбы и вылили содержимое обратно в тело. Сознание покинуло меня: я словно отделился душой от плоти и вознёсся на несколько метров ввысь, но тут меня поймала чья-то тёплая и нежная рука.

Я обернулся и увидел Маль Виль. Девушка стояла внизу и каким-то непостижимым образом держала меня, не давая подняться выше. На этот раз она была необычайно красива и мила: её синие волосы развивались на ветру, а сиреневые глаза светились радостью и в то же время были полны слёз. Она искренне радовалась встрече, но почему-то печалилась.

— Прости, но я больше не могу на это смотреть, — произнесла она тихим голосом. — Пускай ты потом будешь меня винить, но просто оставаться в стороне уже выше моих сил.

— Ты о чём, Маль Виль? — не сразу сообразил я.

— Я о тех тараканах, что копошатся у твоих ног. Пора их прогнать!

— И то верно! — криво улыбнулся я. — Паразитам здесь не место.

Затем меня закрутило в водовороте, невесть как образовавшемся прямо в воздухе, и с силой забросило обратно в избитое тело.

Правый глаз наотрез отказывался открываться, зато левый явил миру весьма занятную картинку. Поначалу сообразить, что происходит, не получалось, но нахлынувшая волна боли мгновенно прочистила мозги и заставила их лихорадочно работать.

Я висел метрах в двух от земли, привязанный за ноги к одной из угловых башен злосчастного форта и болтаясь вниз головой. Моё тело покачивало и крутило ночным ветром, благодаря чему открывался отличный обзор на все тридцать шестьдесят градусов.

На расстоянии вытянутой руки рядом со мной висели Бро Шупь и Юкки Накама. Подвесили всех троих с внешней стороны оборонительной стены.

Ребят я узнал далеко не сразу — поначалу показалось, что это просто окровавленные мешки. Но когда порывом морского бриза меня развернуло лицом к ним, я присмотрелся в тусклом свете луны и с ужасом распознал тела.

Признаков жизни товарищи не подавали, и от этого стало по-настоящему жутко. «Неужели убили? Неужели они мертвы?» — панические мысли заскреблись в черепной коробке, но задержаться надолго им было не суждено. Из оцепенения меня вывел раздавшийся снизу звонкий голос:

— Ну и долго ты ещё там висеть собираешься?

Сперва я списал всё на галлюцинацию разыгравшегося воображения: после того, как с нами сотворили эти скоты, сотрясение мозга гарантировалось стопроцентно, и что именно творится у меня в голове, я уже не понимал.

— Смотри на меня, я здесь, внизу, прямо под тобой! — не отставала Маль Виль.

Я попытался скосить глаз вниз, и она действительно оказалась там. Сон? Мираж? Игра воспаленного разума? На всякий случай я хотел спросить у стоящей под башней мастиры, не чудится ли она мне, но слова застряли в горле. Оно и неудивительно: глотка пересохла напрочь, губы намертво залипли запекшейся кровью, а пошевелить хоть единым мускулом на лице не получалось. Вместо членораздельной речи выдавилось лишь глухое, жалобное мычание.

— Говорила тебе, дурню, нельзя соваться на этот остров без меня! — принялась отчитывать меня мастира, гневно взмахивая руками в воздухе. — Оставила на пару дней одного, так во что ты сразу превратился? Посмотри только на себя! Как умудрился голову с плеч не потерять — ума не приложу...

«Ларн, когда ты создавал мастир, чем вообще руководствовался?» — пронеслась в голове горестная мысль, и я мысленно обратился к давно почившему великому волшебнику: «Женщины всегда остаются женщинами. Хоть искусственно созданные, хоть рождённые естественным путём, а сварливости у них не отнять. Тут уже одной ногой в могиле, а тебя отчитывают как сопляка. Ларн, ты действительно такими их задумывал? Какой же воспаленный ум должен был быть, чтобы наделить женщин ещё и силой неимоверной? Хорошо хоть додумался поставить кое-какие ограничения, иначе матриархата точно было не избежать. И ладно бы матриархат, но ведь под сомнение встало бы само существование мужско… ай, ёпть!»

Я со всего маху приложился затылком о землю — не сказать чтобы смертельно, но весьма чувствительно.

— Хватит тут разлеживаться, — недовольно буркнула Маль Виль, сноровисто развязывая верёвку на моих ногах. — Поднимайся. Надо уходить, пока нас не заметили.

«Разве что в качестве шкурки гусеницы, которой так и не суждено превратиться в бабочку», — мысленно дорисовал я метафору и вслух выдавил сквозь зубы:

— В моль... — с огромным трудом разомкнув спекшиеся губы, прохрипел я единственное слово.

— В какую моль? — подозрительно покосилась на меня мастира, напрочь не уловив хода моих мыслительных процессов.

— Не в бабочку, а в моль я превращусь, вися в своей куколке, — собрав последние остатки сил, выдал я куда более сложную конструкцию, чем планировал изначально.

— Понятно, — озадаченно произнесла Маль Виль, — Вижу, крепко ты приложился головой.

Глава 37

Глава 37.

Глядя на меня Маль Виль громко рассмеялась, совершенно не боясь быть услышанной. Казалось, её мало волновал тот факт, если её вдруг обнаружат. Ведь ночью, когда все умолкает, слышимость достаточно высокая.

Но мне было плевать. Никакого страха быть обнаруженными я не испытывал. Уходить никуда не собирался, даже несмотря на своё состояние: меня больше беспокоила судьба двух людей, которые были подвешены за ноги рядом со мной.

На первый мой естественный вопрос, живы ли они, мастира без тени сомнения ответила, что да: они живы и смерть им в ближайшее время не грозит.

— Несколько десятков часов ещё протянут, будь уверен.

Прозвучало нечто-подобное из её уст не слишком оптимистично, сразу говорю. Другими словами, Маль Виль подобным ответом совершенно меня не успокоила.

Я тут же потребовал снять остальных членов моей группы, но мастира наотрез отказалась, сославшись на то, что в первую очередь займётся мной. И только потом уже теми “бесполезными ничтожествами”, как она выразилась.

Предельно ясно понимая, и зная её характер мне оставалось только ждать. Если Маль Виль упёрлась, изменить её решение мне не под силу.

Но я был рад. По-настоящему счастлив, что в такую трудную минуту появилась Маль Виль в этом месте. Помощь пришла оттуда, откуда я и не ожидал. И в своей союзнице я был уверен на все сто. Следовательно, дальше всё должно наладиться и никак иначе.

Раз фарт сам шёл в руки, надо было им воспользоваться до самого конца.

Подняться на ноги не получалось, они не слушались совершенно. Я их чувствовал, но мышцы на спине, пояснице и бёдрах отказывались работать, отдавая жгучей болью в разных участках тела при малейшем движении.

Даже попытавшись немного приподняться, я ощутил невыносимую резь в рёбрах с правой и левой стороны, от которой на глаза навернулись слёзы. Бессильно рухнул обратно на спину. Я не мог пошевелиться, не то что встать.

Мастира поняла всё без слов глядя на меня и сразу приступила к исцелению.

В этот раз я чётко прочувствовал своё слияние с Маль Виль. Прежде ничего подобного в нашем взаимодействии с ней не замечал.

Я будто воочию видел, как она черпает из меня ману для целительской волшбы и восстановления. Видно было, что Маль Виль испытывает некоторые сложности с самим процессом: это искусство давалось ей не легко. Не её профиль, не её путь. Но так же я понимал, что это лишь вопрос времени. Ещё немного подобной практики, и она сможет тягаться по силе с маститыми лекарями. В это я верил безоговорочно, сам не зная почему. Просто потому что так.

В общем, на частичное моё исцеление ушёл без малого час времени. Несмотря на то что я громко стонал и временами матерился в ходе её работы, никто нас под стенами форта не обнаружил и тревогу не поднял. Второкурсники совершенно самоустранились от своих обязанностей обороны данного объекта и спали, небось, без задних ног, наплевав на всё.

Идиоты. Что с них взять?

Когда открылся правый глаз, я понял, что Маль Виль сделала всё возможное. Испарина на её лбу и сосредоточенный взгляд, прикованный к моей груди, говорили о хороших новостях.

Девушка постаралась на славу. В этом я убедился, как только она закончила: смог без проблем подняться на ноги и снова полной грудью вдохнуть воздух. Хоть и остались небольшие болевые ощущения да синяки по телу, это никак не повлияло на мою радость и благодарность за её труд.

Я тут же подхватил синеволосую мою спасительницу на руки и крепко прижал к груди. Чувство признательности переполняло меня, и сдержать эмоции я не мог.

— Как я рад, что ты появилась так вовремя! Нет, я рад, что меня с тобой вообще свела судьба! — в порыве чувств подбрасывал я её на руках.

Она упёрлась указательным пальцем мне в грудь и довольно серьёзно произнесла, не отводя взгляда:

— Вот именно! Никогда не забывай о том, что ты только что мне сказал!

Я утвердительно кивнул и перевёл тяжелый взгляд на стену форта. На губах расплылась совершенно не добрая улыбка. Беспечность академиков теперь играла мне на руку.

Пора платить по счетам, господа хорошие!

— Маль Виль, я хочу отомстить этим животным в человечьих шкурах. Буду тебе очень благодарен, если могу рассчитывать на твою помощь.

Девушка слегка изогнула бровь.

— Очень рассчитываю на тебя в этом деле.

— А что насчёт этих двух? — Маль Виль указала на Щеголя и Юкки.

— Их оставлять в таком состоянии нельзя.

***

Маль Виль всё поняла после того, как я поделился с ней своими планами на очень ближайшее будущее. Она не стала задавать неуместных вопросов о том, что будет, если приёмная комиссия узнает о помощи со стороны. Она осознала, что вопрос о поступлении для меня в эти минуты уже не был столь актуальным и важным. В приоритете было нечто иное.

Сейчас мною двигала жажда мести, и отступать я от задуманного не собирался. Не той породы.

Есть в жизни вещи, которые в один миг перечёркивают все планы на будущее. Я из тех людей, кто делает высокие ставки, не оглядываясь назад. Маль Виль же была солидарна с моим решением, скорее всего потому, что была такой же. Для неё мои слова были не пустым звуком и она прекрасно понимала о чём я сейчас говорил. В этом плане она была схожа со мной. Я должен был выполнить задуманное, иначе не смог бы простить себе бездействия до самого конца жизни.

Девушка спрыгнула с моих рук на землю и довольно промурлыкала, прижавшись спиной к моей груди:

— Признаюсь тебе: искусство исцеления мне не по душе. Такая волшба совершенно не для меня — занудное дело до скрипа в зубах. Но вот если нужно что-то разрушить или испепелить, то тут, хозяин, рассчитывай на меня полностью. К этой волшбе у меня настоящий талант, как поговаривали многие со стороны. И это единственное, в чём я с ними согласна. Главное — держись поближе ко мне и будь внимателен, чтобы случайно не попасться под руку.

***

Начало светать. Мастира с необычайной скрупулёзностью оценила защиту форта и безапелляционно выдала: на укрепления наложены защитные заклинания, умело замаскированные под обычную волшбу. Согласно моему плану просто так взорвать ворота прибегнув к её силе не получится, если не использовать «разгон» зеркальника.

И у меня как раз имелся один зеркальник на примете — тот самый, что не так давно безвольной куклой висел вниз головой.

Маль Виль усомнилась, что красноволосый парень, с которым меня свели обстоятельства, обладает достаточным опытом, чтобы обеспечить разгон волшбы хотя бы до пятой ступени. Но других зеркальников искать было негде.

Уговаривать Маль Виль пришлось долго и нудно, чтобы она снова взялась за лечение и поработала над Бро Шупом. В конце концов моя настойчивость одержала верх над её упрямством — она ведь сама сказала, что без разгона ворота не пробить.

К шести часам утра Щёголь уже стоял на ногах, горя от ярости и праведного гнева.

Именно в это утро я впервые работал в паре с волшбой зеркальника и на собственной шкуре ощутил, что это такое. Магия этого класса открыла совершенно новые перспективы даже для таких как я. После этого мне стало понятно, почему в отрядах так ценят подобных магов. Они не были боевыми единицами сами по себе, но делали таковыми других, разгоняя чужую волшбу до колоссальных приделов. Естественно — умеючи.

И к моему приятному удивлению Щеголь оказался не просто фраером. Пусть он был и новичком, но кое-какой опыт у него всё же имелся. Да и силой своего класса магов он был не обделен, как признала Маль Виль. Правда она выразилась немного иначе, но я уловил похвалу в её ворчании.

Ворота форта разлетелись в щепки с первого же залпа мастиры. Под действием нагнетания зеркальника даже такой слабый тёмный рыцарь, как я, превратился в безудержного берсерка, двигающегося с нечеловеческой скоростью.

У меня не было оружия в руках, но кулаками и ногами я работал с невероятной скоростью и в придачу эффективно, поспевая за потоком Щёголя. Мощь ударов Маль Виль поражала.

Взорвавшиеся врата всполошили сонных горе-второкурсников. Троица ворвавшихся нападающих не оставили ещё хмельным защитникам ни единого шанса на хоть малейшее сопротивление.

Я только краем глаза замечал, как Маль Виль крушила всё, что попадалось под руку: столы, стулья, скамьи, флаги и штандарты вспыхивали и разлетались на глазах. Молнии сверкали с такой частотой, что я лишь диву давался, как она успевает творить столь мощную волшбу.

Второкурсники, оказавшиеся на её пути, получали увесистые оплеухи и сокрушительные удары «молотом Ларна». Больше всех досталось шатену в малиновых одеждах.

Варту единственный сумел вовремя среагировать на нападение, но гнев боевой мастиры, заряженной маной под завязку, этому недоучке было не остановить. В конечном счёте он израсходовал весь свой резерв на защиту и просто сдался, рухнув на колени и моля о пощаде.

Я тоже старался не отставать от синеволосой фурии — бил студентов по болевым точкам, не стесняясь в силе и жестокости ударов. Жалеть врага можно лишь в том случае, когда его уважаешь. А передо мной были даже не люди.

Сломанные носы хрустели приятной мелодией. Я бил всех без жалости и разбора — мне было абсолютно плевать, кто передо мной: девчонка или парень. Парочке академиков я сломал руки, а самому верткому разбил колено и переломил ногу. Это не так уж сложно, если иметь хоть небольшие навыки контактного боя.

Остальные достались зеркальнику. И к его чести, справился он без особого труда. Наш успех крылся на внезапности и ярости: академики не смогли оказать достойного сопротивления спросонья с похмелья, многие даже волшбой воспользоваться не успели — просто не осознали, что происходит.

По делам.

После десяти минут сопротивление оборонявшихся сошло на нет, после чего я принялся трамбовать поверженных защитников в клетку одного за другим.

Двойняшек я обнаружил нагими, привязанными лёжа на спине к столам, на которых пирующие расставили еду, используя ребят как живую мебель.

Затолкав всю десятку защитников в клетку под замок, мы с зеркальником развязали близнецов и наконец перенесли в форт Накаму.

Девушка пребывала в ужасном состоянии — хоть ей уже и была оказанна “первая помощь”. Маль Виль без лишних уговоров принялась за неё, не забыв, впрочем, упрекнуть меня за столь бесполезных и беспомощных друзей.

На первичное исцеление Накамы ушло около полутора часов, которые мы с Бро не провели впустую. В форте отыскался толстый канат, и я поделился со Щёголем посетившей меня идеей. Соорудив нехитрый кран, мы обвязали верхние толстые прутья клетки канатом и приподняли деревянную узницу с людьми на метр от земли соорудив предельно простой кран из подручных средств.

Затем под клетку накидали пущенные на дрова стулья, столы и лавки. После чего всё это подожгли. Не давая огню сильно разгораться, я поддерживал жар в углях и нагонял как можно больше едкого дыма прямо внутрь клетки.

О таких вещах как гуманность и человечность сейчас можно было не вспоминать. Пытку для шакалов получилась отменная: поднимающееся солнце должно было нещадно припекать академиков сверху, а жар от углей — поджаривать им задницы снизу. Приходилось то и дело одёргивать Щёголя, который раз за разом норовил раздуть пламя посильнее, но это ерунда.

На крики и вопли академиков никто из нас не обращал ни малейшего внимания. Шупь сгорал от желания зажарить их живьём, но я понимал: делать этого нельзя. Нужно было проучить этих тварей на всю оставшуюся жизнь, а не превращаться в им подобных.

Но довести задуманное до конца так и не довелось. Сначала в небе над фортом раздалось громкое карканье чёрного ворона, а следом на пороге появился старик. Я сразу узнал в нём магистра Гнао.

Тот окинул происходящее тяжёлым, недобрым взглядом и приказал всей нашей группе вместе с мастирой следовать за ним. Одним простым движением руки Гнао обрезал канат и одновременно потушил костёр под клеткой. Вызволять академиков старик, к моему удивлению, не стал — так и оставил запертыми, даже ухом не поведя на их мольбы о спасении.

Сопротивляться приказам магистра никто не рискнул. Мы просто поплелись за стариком, опустив головы. Шли молча, не проронив ни слова — каждый думал о своём. К середине дня магистр вывел нас к башне, которую прежде здесь никто не видел. Приказав оставаться внутри до самого конца испытания, старик удалился.

Запасов провизии в башне оказалось предостаточно, а питьевой воды было даже с избытком, так что мы наконец смогли отмыться от грязи и запекшейся крови.

После случившегося в форте никто особо друг с другом не разговаривал, а мастира и вовсе провела всё оставшееся время, мирно спя у меня на коленях.

***

Ларн. Академия Пришлых. Центральный стадион (спустя два месяца).

— Не знал, что ты такая наивная, — старик весело улыбнулся в усы, плавными движениями поглаживая бороду. Глаза магистра Гнао сейчас были полностью прикованы к людям на поле.

— Считаете? — скривила недовольную гримасу на своём личике мастира.

— Разве не так? Роль первой скрипки в дуэте, которую якобы играет Маль Виль, кажется очевидной лишь для многих со стороны, но на самом деле всё обстоит совершенно иначе.

Шатенка подалась немного ближе к старику, а тот продолжал:

— От этого человека в скором времени можно ожидать довольно много неожиданных сюрпризов. И мне кажется, сюрпризы эти будут весьма интересными.

Лиу Лу прекрасно понимала, что Ворон сейчас пребывает в стадии эйфории. Нормального разговора не получится, когда Гнао в таком состоянии.

Если попробовать надавить на магистра, риск быть посланной ко всем чертям со скоростью ветра равен ста процентам из ста. Старик далёк от её проблем и забот. Ему сейчас плевать на всех и вся — главное для него это игра.

Игра жестокая и опасная, но оттого ещё более прекрасная и притягивающая. Для старого мага в этой жизни не осталось ничего важнее людей — а точнее сказать, наблюдения за интересными ему людьми. Это было его желание, хобби, увлечение, да и вообще вся жизнь.

В такие минуты, когда у магистра от возбуждения горели глаза, по пустякам его беспокоить не стоило. Гнао даже на секунду не перевёл взгляда на собеседницу, намертво вцепившись глазами в игроков на красном поле. Весь он был там — шестым призрачным игроком, полностью, без остатка погрузившимся в схватку и с нетерпением ожидающим следующего шага загадочной и интригующей группы первогодок.

Тёмные лошадки, вчерашние аутсайдеры, превратились в грозного и опасного соперника, пробившегося в полуфинал осенних игр. Для многих академических команд, недооценивших новичков и подошедших к делу пренебрежительно и слишком самоуверенно, эти два дня обернулись горькими минутами позора и отчаяния. Разбитое на осколки самолюбие и сгоревшие в тлен мечты об обещанной награде буквально витали в воздухе над главным полем Академии Пришлых.

— Я начинаю завидовать ей, — мастира решила продолжить разговор, упустив из виду тот факт, что в подобные минуты Гнао способен общаться лишь на одну-единственную тему, которая его по-настоящему занимает.

— Согласен! Она великолепно играет в паре. Ты бы так никогда не смогла.

— Я совершенно другое имела в виду, магистр!

— Что? Зависть? Это хорошо! Значит, ты осознаёшь, что тебе ещё есть к чему стремиться. Знала бы ты, дочка, как я им всем завидую. Только моя зависть, глупышка, совершенно отличается от твоей! Лично я завидую их молодости, их горячим сердцам и пустым головам. Молодость — это прекрасная пора, когда ты стоишь перед множеством закрытых дверей. Открывая каждую, ты познаёшь горечь и печаль, радость и подъём, скуку и разочарование, восторг и счастье. Впрочем, какой смысл рассказывать о том, что тебе и так прекрасно известно? Ты не глупая, сама всё понимаешь.

Лиу Лу не стала указывать старику на его словоблудие и нестыковки. То он её «глупышкой» называет, то говорит, что «не глупая» — как такое вообще понять? Но всё это вполне можно было списать на увлечённость Ворона. Упаси боги ткнуть магистра носом в подобное противоречие: можно запросто схлопотать увесистый подзатыльник и выслушать в свой адрес массу всего неприятного. Гнао никогда за словом в карман не лез и отличался откровенно скверным характером. В этом они с мастирой были необычайно похожи, поэтому предугадать реакцию старика не составляло для неё особого труда.

— Магистр, позвольте всё же узнать одну волнующую меня вещь, — закинула очередную удочку Лиу Лу.

Гнао лишь вопросительно покосился на неё, не отрываясь от арены.

— Разве эта команда не должна была быть дисквалифицирована ещё на острове? Разве они не нарушили целый ряд правил, которых вы заставили придерживаться всех остальных?

— Какая глупость! — довольно крякнул Гнао. — У любого правила существует исключение, иначе оно перестаёт быть правилом. Не так ли, дочка?

— Я не могу понять вашей логики, магистр.

— Потому что ты порой слишком прямолинейна, девочка! Ты забыла самый главный закон: кто сильнее, тот и прав! Этим ребятам удалось без посторонней помощи, без тени сожаления и сомнений в собственной правоте внести изменения в мою игру. Нет, они сами стали изменением игры! Не побоюсь сказать — эволюцией игры! Так что с моей стороны было бы безумством, непростительной глупостью отстранить эту пятёрку от обучения в академии. Если бы в других государствах прознали о подобном моём поступке — кого именно я выгнал после всего сотворённого ими, — меня бы назвали как минимум старым маразматиком. И тут дело даже не в моей репутации, а в…

— Вторая четверть окончена! — громогласный голос комментатора разнёсся по трибунам, после чего Гнао довольно хлопнул себя ладонями по коленям и в предвкушении потёр руки.

— Пять минут, и шоу снова начнётся! Дочка, не теряй времени, быстро принеси мне сладких сосисок и кувшин красного вина.

«За кого он меня принимает? За девочку на побегушках?» — бросила гневный взгляд на седоволосого старика мастира и тут же осеклась, когда Гнао перевёл на неё глаза и зловеще улыбнулся:

— Дочка, будь так добра, уважь старика, что тебе стоит! У тебя ноги молодые, здоровые, не то что у меня. Я уже рассыпаюсь на ходу — песок сыплется да труха летит.

«Как же! Песок с него сыплется! Да ты один сотню таких, как я, за несколько секунд на два метра в землю уложишь и даже не вспотеешь при этом», — подумала Лиу Лу, но всё же поднялась с мягкого кресла ВИП-ложи и в третий раз пошла к продавцу. «Старый жмот! Купи ему всё, принеси, подай, а сам и медяка на покупку не дал. Совсем совести нет!»

Из-за плохого настроения мастиры пострадало несколько человек в толпе, которые не пожелали быстро, по первому требованию, уступить ей дорогу. В очереди к лоточнику шатенка тоже стоять не стала — злую и раздражённую девушку предпочли пропустить вперёд без лишних слов. Вернувшись к магистру, Лиу Лу нацепила на лицо маску приветливости и добродушия. Улыбка хоть и вышла натянутой, но Гнао не подал виду, что заметил это. В тот же миг прозвучал гонг о начале третьей четверти магического матча.

— Какая ты молодец, — похвалил старик шатенку за расторопность.

«Чтобы ты сдох, старый хрыч!» — мысленно пожелала Лиу Лу, а вслух пропела:

— Ну что вы, магистр, мне было совершенно не трудно.

— Рад, что не обременил тебя, — издевательски крякнул Гнао, откусывая жирную сосиску в меду.

«Да подавись, калоша старая!» — злобно пожелала приятного аппетита Ворону мастира.

— Ух! Калошей старой меня ещё никто не называл, — засмеялся магистр, не сводя глаз с поля.

Кровь мгновенно отхлынула от лица шатенки. Белая как мел, мастира зажала рот ладонями. «Неужели я вслух это ляпнула?!»

— Хватит уже этих терзаний, — положил Гнао тяжёлую руку на плечо Лиу Лу. — Ты мешаешь мне сосредоточиться на игре, дочка! Ничего ты вслух не говорила. Для того чтобы тебя услышать, мне не нужны уши — мы слишком долго знаем друг друга, ты для меня теперь как раскрытая книга. Так что расслабься и посмотри матч вместе со мной. Получи удовольствие и сделай для себя соответствующие выводы. А если будешь отвлекать — отправлю в землю на глубину двух метров, как ты сама и предложила. Знай, зла на тебя не держу, так что не дрожи как осиновый лист на ветру. На этом всё! Ещё хоть слово или мысль от тебя не об игре — винить, кроме себя, будет некого.

Лиу Лу с неподдельным интересом посмотрела на магистра. Закрывшись «куполом безмолвия», мастира наложила три печати на поток волшбы и облегчённо вздохнула. Такая защита была не по зубам даже Ворону — теперь никто не сможет залезть ей в голову и по-хамски там хозяйничать.

Задержав взгляд на морщинистом лице магистра, шатенка задалась ещё одним вопросом. Ей стало любопытно: Гнао действительно так любит эту игру или же преследует совершенно иные цели, наблюдая за матчем?

Ведь старик далеко не дурак. Вполне возможно, он сам внушил окружающим мысль о своём простодушном пристрастии к зрелищам, а на самом деле следит вовсе не за рядовыми манёврами на арене. Мастира не сомневалась, что старик давно просчитал все возможные комбинации обеих команд — его проницательность и дальновидность не знали границ. Скорее всего, Ворон ждал чуда, неожиданности, сюрприза — словно ребёнок, к которому на день рождения пришёл фокусник-иллюзионист: вроде бы всё понятно и предсказуемо, но в самый последний миг случается трюк, которого никто не ожидал.

Глава 38

Глава 38.

Капли пота падали на землю. Всего лишь третья четверть, а силы уже на исходе. Амалия Фир до боли в пальцах сжимала кулаки, едва сдерживая агонию бушевавшего внутри пламени. Она была на полном нуле: маны хватило бы разве что на малый салют или жалкую хлопушку. От миньонов толку тоже никакого — она высосала их до дна, оставив пустыми куклами, которых санитары уже унесли с поля. Ничего серьёзного в таком состоянии она не способна сделать для своей команды.

Выпустить «замену» — единственный выход. Беда лишь в том, что противостоять зарвавшимся новичкам попросту некому. В резерве остались одни только маги крови, абсолютно бессильные против синеволосой мастиры.

Пустить на убой всю скамейку запасных? Выиграть таким способом драгоценные минуты, чтобы успеть восстановиться с помощью последнего козыря в рукаве?

Другого варианта нет!

Главное, чтобы резервисты смогли сдержать натиск стартового состава этого ублюдка — Седого. Надолго замены не хватит, это понятно и ежу. Вопрос лишь в том, сумеют ли они задержать наступление этих бездарностей на нужное время — хотя бы до конца третьей четверти. Ведь Дантина Рамэ — лучший целитель за всю историю Ларна, но и она не всесильна. Сколько ей понадобится времени, чтобы хотя бы частично восстановить пятерых игроков команды, Амалия точно не знала.

Проклятье! Вопрос за вопросом, а раздумывать некогда! Девушка в отчаянии принялась грызть ноготь на большом пальце.

***

Амалия Фир сотворила не самый свой лучший «фейерверк» и выстрелила им в воздух.

Свисток центрального судьи. Тайм-аут. Пятая минута третьей четверти — большая часть игры уже позади. Пока что её команда ведёт в счёте, но это лишь вопрос времени, и Амалия прекрасно это осознавала.

Проблема ведь не в ней одной — вся пятёрка на нуле. Они, как и их капитан, к этому моменту вычерпали даже резервные накопители маны, а о собственном запасе нечего и вспоминать. Одолеть столь сильных соперников на одном лишь мастерстве не выйдет — нужен весомый аргумент, чтобы поставить крест на первогодках в этом матче.

Ко всему прочему, Амалия просто не имеет права проиграть, когда тётушка впервые пришла посмотреть на её успехи. Амалия Фин Да Рот обязана победить в финале и взойти на пьедестал почёта, как и подобает человеку её статуса. Никто не вправе переходить ей дорогу... особенно эти жалкие «личинки»! Матч должен завершиться именно так, как задумала Амалия: костяных големов осеннего первенства академии магистр Гнао обязан вручить только её команде. Другие варианты даже не рассматриваются.

— Соберитесь, тряпки половые! Они с волшбой обращаются, как обезьяны дикие с веером, мы обязательно должны воспользоваться их некомпетентностью и сломать этих выскочек! Всё должно получиться именно так, как мы планировали. Мы лучшие в Академии! — пыталась подбодрить свою команду воинственно настроенная блондинка.

Дружественных воплей поддержки не последовало. Если в глазах капитана команды второго курса Академии Пришлых ещё горел огонь жажды победы, то остальные игроки этим похвастаться уже не могли.

Сильный и неистовый ветровик Йом Кут, опустив голову, тяжело дышал, сидя на скамье и обхватив своими огромными руками колени. Вздувшиеся вены на его мускулистых предплечьях красноречиво свидетельствовали о предельном перенапряжении здоровяка.

Накачанного, высокого парня сейчас можно было сравнить разве что с затравленным медведем, которого стая кровожадных волков загнала в угол.

Ослан Берит, вечно неунывающий весельчак, сейчас не мог выдавить из себя даже жалкой улыбки — было видно, что молодой зеркальник окончательно пал духом. Греот Кабис-Льянтэ и Ио Ту вообще чуть ли не ползком добрались до скамьи на ватных ногах.

Как так вышло, что к середине третьей четверти сильнейшая команда по примаре в академии оказалась полностью обессилена и морально раздавлена пятёркой третьесортных магов большой вопрос.

Да, все заранее знали, что на стороне первогодок выступит мастира, но Амалия даже не подозревала, насколько тяжело им придётся. Она рассчитывала на совершенно иной расклад, но время показало иную реальность.

— Буже Амалия, неужели все мастиры такие сильные? — отчаянно произнёс самый молодой член команды, зеркальник Ослан Берит.

Голос парня дрожал от обиды, а в глазах стояли слёзы.

— Сомневаюсь, — бросила блондинка злобный взгляд в сторону Маль Виль. — Просто нам не повезло с этой сучкой!

— Капитан права, — вмешался в разговор Греот Кабис-Льянтэ, смахивая рукой пот со лба. — Обычно мастиры далеко не столь могущественны, как эта дрянь. Отец много рассказывал мне о этих порождениях Ларна, но он никогда не упоминал, что они способны на такое. Быть может, та, что встала у нас на пути, уникальна в своём роде? И на свою беду нас угораздило столкнуться именно с ней.

— Я тоже так считаю, хоть от этого и не легче, — поддержал друга Ио Ту. — В своё время я перечитал кучу информации о мастирах и могу смело считать себя на сегодняшний день экспертом в этом вопросе.

После этих слов Ио тут же схлопотал лёгкий подзатыльник от бородатого Греота. Старший товарищ всегда отвешивал затрещины, когда невысокого мага крови, младшего и по возрасту, и по рангу в команде, начинало «заносить».

— Эй, да аккуратней ты, лысая голова! — как обычно, с обидой отреагировал Ио на рукоприкладство потомственного инквизитора. — Хорошо, с “экспертом” я немного преувеличил, чего сразу руки распускать!

Немного насупившись парень продолжил:

— Так вот, я нигде не встречал ни единой заметки о том, что мастиры способны вести атаки на пределе возможностей столь продолжительное время. Мы все с вами видели прошлые матчи команды Седого: мастира бьёт по полной, ни капли не экономя маны и сил. Лупит самой мощной волшбой, какая только есть в её арсенале. А теперь обратите внимание на этот факт и задайтесь вопросом: чтобы творить подобные вещи, какой же запас маны нужно иметь?!

От возмущения в голосе невысокий Ио встал во весь рост и раскинул руки в немом жесте, привлекая внимание товарищей по команде и заставляя задуматься над сказанным им.

— Поздно вы решили разбор полётов устроить! — недовольно пробурчал Йом Кут. — Об этом надо было говорить заранее, а не теперь. Всё без толку, если не придумаем, как выкрутиться.

— Очень правильно подмечено! — согласилась с мнением бомбардира капитан команды. — К нашему стыду, мы невнимательно смотрели матчи первогодок и не сделали для себя никаких выводов, полностью полагаясь на собственное превосходство. Возомнили себя королями примары. Наша безнаказанность в прошлых играх с титулованными противниками сыграла с нами злую шутку.

Девушка недовольно закусила нижнюю губу и сплюнула себе под ноги.

— Если разобраться, мы в своё время были точно такими же, как и эта команда Седого. Пришли в прошлом году никому не известными, а за год стали абсолютными лидерами академии и заняли первое место на государственном чемпионате. Вспомните, как мы готовились к своим первым матчам, когда я вас только собрала. Бесконечные тренировки, всё свободное время посвящали примаре — порой в ущерб сну, лишь бы стать сильнее. Сколько сил вкладывали в практику и освоение волшбы, а добившись своего, так глупо расслабились. Нам утёрли нос ровно так же, как и мы в своё время поступили с другими.

Ребята на скамье отдыха согласно закивали головами.

— К тому же мы совершенно не учли состав их команды, — продолжила Амалия Фир. — На первый взгляд он бредовый и абсолютно проигрышный, но они сумели превратить свою слабость в силу. Два иллюзорника, самые опытные в команде противника, не дают нам полностью сосредоточиться на атаках, блокируя все проходы уже с середины поля. Их защита заслуживает уважения и похвалы, как бы противно мне ни было это признавать. Но она, конечно, не совершенна — сразу видно, что опыта им недостаёт. Слишком рано взлетели вверх. Тому доказательство их кристалл, который уже разрушен на семьдесят процентов. Неопытность противника нам на руку, но мне страшно становится при мысли о том, что бы с нами было, выйди на поле закалённые студенты академии с их способностями. Они берут силой и упорством, нам же остаётся играть на их неопытности и полагаться на свой профессионализм. И ко всему прочему, у нас есть последний козырь в рукаве, который я приберегла как раз для такого случая.

— Есть достойная идея? — поднял голову с надеждой в глазах Йом Кут.

— Да. Я планирую сейчас выпустить на замену полностью второй состав. Они продержатся до конца третьей четверти матча. Пока наша целительница будет восстанавливать нас, ребята должны выстоять, выложившись до последнего.

Ветровик отвернулся в сторону, никак не прокомментировав слова капитана, и вновь опустил голову, вернувшись в прежнюю позу.

Этому сильному человеку всегда было что сказать команде — такое молчание оказалось совершенно не похоже на него. Обычно главный бомбардир дополнял капитана или поправлял погрешности в её стратегии, но только не в этот раз.

Амалия поняла, что Йом не считает её предложение выходом из сложившейся ситуации. Но что оставалось делать, если в голову не приходило ничего более стоящего?

Запасные игроки, стоявшие за спинами основного состава, громко возликовали, услышав решение капитана. Им не терпелось выйти на поле в финальной игре. Они тоже упорно и долго тренировались, чтобы однажды проявить себя, и вот настало их время.

Ребята понимали всю сложность и тяжесть груза, ложившегося на их плечи.

Официальная задача второго состава — просто продержаться до конца третьей четверти, но каждый из них поставил для себя планку гораздо выше. Они рвались в бой, с нетерпением ожидая окончания тайм-аута.

Их час пробил — ребята вышли на поле.

Чернокожая Дантина Рамэ, до этого не проронившая ни звука, поднялась со своего стула и, взяв Амалию за руку, молча повела её в закрытую палатку. Ни для кого не было секретом, что команда «Звезды» располагает гениальной целительницей от бога. Сейчас Дантина постарается сотворить чудо, но особо рассчитывать на него не стоило.

Времени на восстановление слишком мало, да к тому же его придётся делить на пятерых. Простая арифметика: пять минут до конца третьей четверти плюс пять минут перерыва. Итого десять минут на пятерых — получается всего по две минуты на игрока. Этого ничтожно мало для полноценного восстановления, каким бы гениальным ни был лекарь-цилитель. Но в распоряжении имелись лишь эти десять минут и ни секундой больше. Придётся отталкиваться от того, что есть. Игроки сами всё прекрасно понимали и, чтобы не терять ни мгновения, выстроились в очередь у палатки Дантины.

Прошло четыре минуты.

— В чём проблема, Йом? — подсела поближе к ветровику Амалия, вернувшись из палатки и уступив место Ио.

— В Седом, — без заминки ответил Йом, кивнув в сторону мужчины со стальными волосами на поле, рядом с которым крутилась его мастира.

Блондинка скользнула взглядом по Седому и тут же потеряла к нему всякий интерес:

— По-моему, ничего особенного. Обыкновенная бездарность, как и тот красноволосый зеркальник. Перспектив даже в планах нет никаких — тёмный рыцарь на три балла из десяти, — небрежно бросила девушка в ответ, прикинув про себя, что это самые слабые звенья в команде противника.

— Тут ты не права, Амалия, — не согласился с выводами капитана крепыш. — Разве ты не видишь, что он ключевая фигура в их пятёрке. Сразу это не бросается в глаза, но стоит присмотреться внимательнее, и всё встаёт на свои места. Как ты верно заметила, мы слишком расслабились в последнее время. Думаю, будет даже к лучшему, если новички собьют короны с наших голов.

— Что за упадничество, Йом? Ты прав, Седой не стал бы капитаном, будь он полным ничтожеством — стратегия и тактика у него на высоте. Но маг из него, как из соломинки копьё. Лично я по-прежнему рассчитываю победить в этом матче. Проигрыш даже не рассматривается! — гневно стукнула кулаком по плечу здоровяка блондинка.

Кут повернулся к девушке и с предельной серьёзностью возразил:

— А мне кажется, что сегодня нам не суждено примерить на себя лавры победителей.

Амалия не узнавала своего бомбардира. Услышать подобное от человека, без остатка отдающего себя примаре, работе с волшбой и изнурительным тренировкам, стало для неё полной неожиданностью.

Двадцатипятилетний уроженец Империи, граф Йом Кут Фуа Тома, до этого дня никогда не позволял себе говорить в таком тоне с Амалией Фин Да Рот. У девушки возникло стойкое ощущение, что сейчас Йом начнёт отчитывать её, словно провинившуюся девчонку. И она не ошиблась в своих предчувствиях.

— Раньше ты не могла позволить себе как капитан нашей команды так небрежно подготовиться к матчу. Пусть он внутренний, незначительный и лишь преддверие перед открытие Королевских игр, но сегодняшний исход может здорово поставить под удар твоё имя. Впрочем, ты и сама об этом знаешь.

Парень провел языком по зубам и отрицательно покачав головой вернулся к разговору.

— Стоит обратить внимание и на то, что на кону не только ваша честь, Амалия Фин Да Рот! — на этих словах Йом Кут сделал особое ударение. — Все остальные члены команды точно так же подставлены под удар. Им тоже есть что терять. Обрати внимание на скамью запасных у противника. Ни одного человека в резерве, даже самого захудалого мага. Как сама считаешь, поклонники и фанаты примары оставят без внимания этот факт?

Девушка недовольно скривилась глянув на пустующее место.

— Команда Седого настолько уверена в себе, или это стоит воспринимать как открытую насмешку над нами? — ворчливо бросил Йом Кут. — Думаю, что люди сами придумают ответ на этот вопрос в будущем, и вряд ли он будет в нашу пользу. Толпа любит многообещающих новичков, и большинство симпатий от простых слухов переметнётся к ним раньше, чем мы успеем проснуться на следующий день. После небольшой цепочки фактов, которые я только что перечислил, твоя гордость не страдает? Добавь сюда и то, что мы уже выдохлись, выложившись на полную, а первогодки академии лишь слегка вспотели — улыбаются и смеются как ни в чём не бывало. Когда настал тот момент, что мы сдали позиции?

— Не желаю больше слушать подобное! Ты жалок! — вспылила блондинка. — Опустил руки, не закончив боя. Это низко с твоей стороны — обвинять одну меня во всём происходящем! — фыркнула блондинка и резко поднялась со скамьи, скрестив руки на груди.

Амалия была готова за такие слова разорвать в клочья этого жгучего брюнета, если бы в глубине души не понимала, что он отчасти прав. Хоть Йом Кут и не сказал для неё ничего нового, услышать горькую правду от другого человека оказалось невыносимо неприятно.

Всего через три минуты матча второй состав «Звезды» был разгромлен новичками академии вчистую.

Пятеро свежих игроков ничего не смогли противопоставить шквальным атакам команды Седого. На то, что творилось на поле, без слёз нельзя было смотреть: первогодки расправились с резервистами «Звезды», как с малыми детьми, не оставив тем ни единого шанса на сопротивление. Одно дело — наблюдать за матчем со стороны, и совсем другое — оказаться в самом пекле.

Атаки мастиры, разогнанные пусть и неопытным зеркальником, с ходу пробили брешь в обороне противника, в то время как иллюзорники Седого надёжно прикрывали свой кристалл, даже не сдвигаясь со своей половины поля.

К финальному свистку, возвестившему об окончании третьей четверти, пятёрка Седого нанесла колоссальный урон кристаллу «Звезды». Вся фора, с которой основной состав отправлялся на исцеление, мгновенно сошла на нет. Более того — команде Седого не хватило буквально пары минут, чтобы закончить матч досрочно, окончательно разнеся кристалл «Звезды» вдребезги.

Публика на трибунах неистово ликовала. Люди, собравшиеся посмотреть на достойную схватку, получили зрелище сполна. Поединок выдался славным: волшба мастиры оказалась не только сокрушительной, но и завораживающе красочной, что лишь сильнее раззадоривало толпу и притягивало симпатии зрителей к синеволосой девушке и хмурому мужчине со стального цвета волосами.

***

Я хмуро смотрел в сторону противника. Для себя уже твёрдо решил: нанесу сокрушительный удар по самолюбию этих благородных отпрысков. По моей задумке, мы должны были полностью втоптать в грязь спесь зарвавшихся аристократов.

Эту блондинку я отлично запомнил ещё на острове Беды — и теперь настал мой черёд окунуть высокородную буже Амалию Фир Да Рот лицом по самые уши в дерьмо.

Половина дела была уже сделана, оставались лишь финальные штрихи.

— Бони и Клайд, — обратился я к двойняшкам-иллюзорникам (это прозвище, которое я им дал, накрепко закрепилось за ними в команде), — с самого начала четверти занимаете центр. Работаем, как договаривались. Никакой самодеятельности и отступлений от плана. Очень вас прошу.

— Как скажешь, кэп, — за двоих ответил Мильем Перворождённый и перевёл взгляд на зеркальника.

Бро Шупь, поймав взгляд Клайда, криво улыбнулся и весело закивал. Мой план пришёлся ему по душе: зеркальник, как и я, остался на острове в долгу у второкурсников академии. А долги, как водится, принято возвращать.

Причём Бро горел желанием вернуть свой в тройном размере, со всеми набежавшими процентами, и я сильно сомневался, что он успокоится даже после полного расчёта.

— За меня не переживайте, я полностью готов, — хищно облизнулся красноволосый парень. — Теперь всё зависит от кэпа.

— У меня тоже полный порядок, — хриплым голосом подтвердил я и положил руку на плечо Юкки.

— Я с вами, сэмпай. Пусть я и не одобряю ваших методов, но свой выбор уже сделала. Рассчитывайте на меня — не подведу, выложусь на полную!

— Руку убери с неё, — резко сбросила мастира мою пятерню с плеча Накамы. — Хватит при мне девок лапать! Своевольничать не дам, забыл уже?

— Не время сейчас для твоей ревности, — я крепко обнял мастиру за плечи и отвесил ей лёгкий щелбан по лбу. — Лучше соберись для финального удара. Вся ставка в этой затее на тебя.

— Я буду умничкой, вот увидишь! — сверкнула фиолетовыми глазами Маль Виль. — Пообещай при свидетелях, что поцелуешь меня прямо здесь, на поле, на глазах у всех зрителей, если я уничтожу их кристалл с одного удара! — потребовала она, вцепившись пальцами в лацкан моей спортивной куртки.

Я не стал вырываться, лишь ласково погладил девушку по голове и едва заметно кивнул.

— Хорошо, посмотрим, — согласился я на её условие, но тут же вопросительно покосился на мастиру. — Одного только не пойму: зачем тебе это?

Поймав мой озадаченный взгляд, Маль Виль картинно приложила ладонь ко лбу, закрыв глаза, и ворчливым тоном выдала:

— Боги, какой же ты тупой, Марк! Я хочу, чтобы каждая здешняя сучка чётко осознала: ты уже занят, и претендовать на тебя не смела. А в противном случае пусть знает, что ей придётся иметь дело со мной! Думаю, это станет отличным предупреждением для особо непонятливых дур. Ты ведь становишься популярным в академии, а после сегодняшней победы и вовсе желанным лакомым кусочком.

— Мне кажется ты слишком преувеличиваешь, — отмахнулся я от объяснений мастиры.

— Брось ты этого дурака, милая. Давно тебе говорю: обрати внимание на меня! — тихо подкрался к ней Щёголь и сгрёб Маль Виль за талию.

— Я сейчас выброшу остатки мозга из твоей тупой головы! — резко всадила она локтем Бро под дых.

Под общий гогот, Щёголь рухнул на колени прямо в траву, хватаясь руками за грудь и пуская от боли слезу.

Обычная для нашей команды картина, я на подобное даже внимания не обращал. Уж таким был зеркальник — просто не мог жить без приключений на собственную задницу. Ему вечно зудело подшутить над Маль Виль, за что он неизменно выхватывал по самые помидоры.

— Хватит дурачиться, — осадил я всех, призывая собраться. — Пора ставить крест на их могилах. Хочу увидеть в их глазах боль от поражения.

— Тут я с тобой полностью согласен, кэп, — поднялся на ноги Щёголь и смачно похрустел костяшками пальцев. — Похороним их надежду на победу!

Я остался доволен настроем парней и девчонок. В спорте боевой дух — один из главных факторов успеха, а в примаре это вообще чуть ли не решающая причина для заявки на победу. Я жестом подозвал прислужника и забрал у него из рук кувшин с холодным молоком. Осушив его до дна, я ещё раз бросил взгляд в сторону соперников.

«Наивные, думают, их лекарь их спасёт», — усмехнулся я про себя бесполезной затее блондинки. «Тупая овца!» — сплюнул я от злости и под резкую трель судейского свистка шагнул на поле.

Когда я впервые столкнулся с примарой, то сразу ухватился за неё обеими руками. После поступления в Академию я себе места не находил, пока не придумал, как достойно отплатить своим обидчикам.

Пусть бытует такое мнение, что месть ничего не изменит — это пустые слова тех, кого время примирило и утихомирило. Я же с недавних пор перестал считать, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Куда ближе мне пришлась старая пословица: «Лучшая месть — забвение, оно похоронит врага в прахе ничтожества».

Примара пришлась мне по вкусу, стоило лишь вникнуть в её правила и суть. Эта игра была детищем магистра Гнао, и я мысленно снимал шляпу перед гениальностью старика.

Он придумал не просто развлечение, а настоящую кузницу практики и закалки для мага и его волшбы. Игрок, выходящий на поле, обязан был быть настоящим магом, а не жалкой его тенью — магом в душе и на деле. Пусть не самым одарённым, без колоссальных резервов и безграничных возможностей, но с железной волей, упорством и стойкостью. Игра служила отличным полигоном для применения в бою любого вида магии — как разрушительной, так и созидательной. Здесь каждому таланту находилось своё место, стоило только включить голову и грамотно выстроить стратегию.

Собственно говоря, этим я и занялся. В отличие от местных тинейджеров, за моими плечами имелся кое-какой жизненный опыт. Пусть и небольшой, но его с лихвой хватило, чтобы сколотить одну из сильнейших команд в академии. Если золотая молодёжь полагалась исключительно на грубую силу, ловкость и отточенные приёмы, то я смотрел на вещи куда шире.

Тупо лупить друг друга в лоб, пока кто-нибудь не свалится с ног, казалось мне слишком примитивным. Игра должна приносить ни с чем не сравнимое удовольствие — когда ты ломаешь противника головой, а не за счёт голого превосходства в мане и силе.

За пятьдесят лет своего существования примара обрела бешеную популярность на Охойо. Чем-то она напоминала мне гибрид баскетбола с регби, только с куда более жёсткими правилами и магическим уклоном.

Вместо кожаного мяча здесь использовали чёрную сферу, удержать и контролировать которую в руках было чертовски сложно даже матёрому магу.

Однако требовалось лишь понять один секрет естества этой сферы, чтобы подчинить её себе. И, как ни странно, проще всего это давалось выходцам с Тёмных земель. Тут я оказался в выигрышном положении.

За несколько дней я сумел найти подход к чёрной сфере — в этом мне здорово помогли Маль Виль и Алекс. Секрет был раскрыт: первый шаг дался тяжелее всего, но дальше дело пошло как по маслу. Бытовало общепринятое мнение, будто совладать со сферой под силу только магу, а простой человек рискует навсегда остаться без рук, сунься он к ней. На самом же деле это было вполне реально — и это знание я решил пока приберечь при себе, чтобы пустить в ход, когда настанет нужный час.

Команды состояли из пяти основных игроков с каждой стороны. Миньоны, мастиры и големы игроками не считались, а воспринимались по правилам примары как добавочные сущности: не больше трёх от одного мага на поле, без права замены. После этого становилось вполне логично, отчего при вступительных испытаниях нас делили на пятёрки — приёмная комиссия смотрела наперёд, рассчитывая на дальнейшее развитие событий.

Но вернёмся к примаре. По обе стороны небольшого поля возвышались призрачные кристаллы команд, заменявшие привычные ворота или баскетбольный щит с корзиной. Задача проста: разрушить чёрной сферой кристалл противника.

Время матча ограничивалось четырьмя десятиминутными таймами с короткими перерывами и правом на два тайм-аута за четверть. Победитель определялся по степени разрушения кристалла, однако игру можно было завершить и досрочно, если одной из сторон удастся полностью уничтожить цель.

Неважно, в какой момент — хоть на первой минуте, лишь бы хватило мощи. Правда, за всю историю подобного ещё не случалось: защитники заранее напитывали свой кристалл прочностью, так что снести его одним махом не удавалось никому.

Составы вышли на поле.

«Звезда» с ходу выстроилась в атакующую схему четыре-один: четверо нападающих и один раздающий полузащитник. Я лишь усмехнулся. Блондинка решила идти ва-банк, вместо того чтобы попытаться прикрыть свой кристалл, висящий на одном волоске.

При таком раскладе обе команды выбрали откровенно наступательные построения. Я оказался аккурат напротив блондинки — нас разделяло всего пара метров. Теперь все замерли в ожидании появления сферы. Она возникала каждый раз в случайной точке центрального круга, и предугадать, где именно вынырнет, было невозможно.

— На что-то ещё надеешься? Как наивно с твоей стороны, чернь, — презрительно процедила в мою сторону беловолосая маркиза Амалия Фир.

Я не ответил. Даже головы в её сторону не повернул, проигнорировав выпад напрочь и всем видом показывая, что она не стоит моего внимания. А вот стоящая рядом мастира упустить шанс лишний раз поупражняться в колкостях просто не могла.

— Смотри, курица глупая, от напряжения яйцо не снеси! — радостно расхохоталась Маль Виль, с удовольствием повторив когда-то услышанную от меня злобную шутку.

— Попридержи свой язык за зубами! — мгновенно вспыхнула блондинка. — Если тебе ещё дорога жизнь!

— Да заткнись ты уже, неудачница, — даже бровью не повела в ответ на прямую угрозу Маль Виль. — Тебя от разгрома отделяют считаные секунды, так что дожидайся своей участи смирно. Не трепыхайся, птичка, всё уже предрешено. Лучше следи, как тебе сейчас пёрышки опалят.

Чёрная сфера соткалась из воздуха прямо передо мной. Не мешкая ни доли секунды, я перехватил её правой рукой и отдал чёткий пас назад, на зеркальника.

Четверо игроков «Звезды» тут же рванули к Бро, напрочь позабыв обо мне. Весьма рискованный ход, но вполне оправданный, учитывая плачевное положение команды блондинки.

Мастира хитро улыбнулась, беспрепятственно пропуская атакующих мимо себя, чем мгновенно вызвала подозрения у Амалии Фир. Блондинка резко затормозила, огляделась по сторонам и, похоже, догадалась, в какую ловушку только что угодила её пятёрка.

— Сейчас! — рявкнул я во всё горло.

Иллюзорники только и ждали моей команды. Бонни и Клайд синхронно ударили волшбой в землю прямо перед зеркальником. В ту же секунду перед Щёголем взметнулся густой чернильный туман, поднимая из-под земли дюжину костяных скелетов, которые плотной стеной выстроились на пути атакующих.

Ветровик среагировал на преграду мгновенно, закрутив перед собой стайку из трёх двухметровых смерчей. Волшба Йома Кута была по-настоящему сильной, в этом я не сомневался: стоило этим вихрям добраться до скелетов, как они вмиг раскидают кости по всему полю. Но именно на это и строился мой расчёт.

Поднявшиеся мини-смерчи по самой своей природе намертво перекрыли прямой обзор. Пыль и земляная крошка плотной серой завесой спрятали Бро от троицы наступающих игроков «Звезды».

— Бони, второй залп! — попытался перекричать свист ветра я и на всякий случай активировал «хлопушку», чтобы иллюзорники точно заметили сигнал.

Второй синхронный выстрел двойняшек растворился зелёными вспышками прямо среди вихревых порождений Йома.

На первый взгляд — ничего не произошло. Но вся прелесть этой простейшей волшбы крылась в укрытии за серой стеной, где всё ещё бешено крутились обломки скелетов.

Из-за спины Щёголя камнем вылетела Накама и бросилась наперерез ветровику, собиравшемуся атаковать Бро. Конечно, тёмный рыцарь моего уровня — не ровня сильному ветровику, но своё подлое дело Юкки сделала. Она на мгновение остановила Йома Кута, заставив того сойтись в ближнем бою на мечах.

Ноги ветровика намертво увязли в липкой жиже, которую Бони и Клайд сотворили своим вторым залпом. Волшба — ниже некуда, но в данной ситуации сработала идеально. Йом Кут оказался временно выведен из игры, прикованный к месту липким месивом. А Накама не давала ему опомниться, непрерывными атаками отсекая любую возможность помочь товарищам дистанционно.

Щёголь со сферой в руках рванул прямо на невысокого мага крови Ио Ту. Для трибун этот манёвр Бро мог показаться чистым безумием, но всё шло строго по нашему плану. Вот только Амалия Фир раскусила задумку. И это было плохо.

Блондинка сорвалась с центра поля наперерез нашему зеркальнику, заодно рявкнув приказ своему магу крови отступить. С другого фланга лысый и бородатый Греот Кабис-Льянтэ принялся прессинговать Бони — его огненные шары заставили иллюзорницу пятиться назад.

Потомок инквизиторов был силён, и защитного купола Мильем хватило бы от силы на пару секунд. Я оказался в паршивом положении: по диагонали поля сразу два моих игрока угодили под плотный удар, и помощь требовалась обоим.

— Бро, пас на меня! — заорал я изо всех сил, одновременно кивком направляя мастиру на помощь Бони.

Маль Виль мгновенно сорвалась с места, оставив меня одного. Щёголь, зажатый в тиски с двух сторон, остановился и нехотя переадресовал сферу мне. Амалия попыталась перехватить передачу в прыжке, но Бро учёл такой расклад и запустил шар по крутой, высокой дуге.

К сожалению, на такую траекторию уходило драгоценное время, однако иного выхода не оставалось, и Амалия этим моментом воспользовалась сполна.

Стоило мне поймать сферу руками, как в грудь ударил сокрушительный «таран валькирии» — фирменная волшба блондинки. Моя собственная защита лопнула, как мыльный пузырь, впечатав остатки чужого импульса мне в рёбра. Отлетев назад, я рухнул на спину, но сферу из рук не выпустил.

— Ну что, попался, ублюдок?! — подбежавшая маркиза с размаху поставила ногу мне на лицо, грубо выдирая шар из хватки.

Но я не собирался сдаваться. Когда играешь против тварей, пытавшихся сломать тебе жизнь, все методы хороши.

— Так даже лучше, что ты рядом, — ухмыльнулся я снизу вверх, сидя на траве.

Резким, отточенным движением я вцепился пальцами в пояс спортивных штанов Амалии и рывком стянул их до самых щиколоток, выставив на посмешище всей многотысячной толпы её прелести в кружевных белых трусиках.

Расчёт оказался безупречным: вместо того чтобы перепасовать мяч своим, Амалия в панике на автомате бросилась одной рукой судорожно подтягивать одежду.

Я без труда выхватил сферу обратно и толкнул маркизу свободной рукой. Опозоренный капитан противника запуталась в собственных ногах и брякнулась на газон, так и не сумев натянуть штаны.

Просто перешагнул через неё, оценивая открывшиеся перспективы. Центр поля пуст, у кристалла дежурит лишь один маг крови — лучшего моментов для атаки не придумаешь!

С тыла по мне тут же забили вражеские маги крови, но на таком расстоянии их снаряды летели куда попало. Беда была в другом: Амалия полностью снесла мне защиту, а на её восстановление времени не оставалось вовсе. Рискнуть? Да чёрт с ней, с защитой, разве это повод упускать шанс? Не воспользоваться таким провалом — преступление.

Щёголь, поймав момент, вплотную насел на Ио, полностью завязав того ближним боем — маг крови просто не мог его игнорировать. Мастира вместе с иллюзорницей, оценив расклад, открыли такой шквальный огонь, что высокий бородач даже головы поднять не смел.

Клайд с Накамой намертво заперли ветровика.

Сама же блондинка всё ещё возилась со штанами — ей было уже не догнать меня и тем более не заблокировать. Путь к кристаллу преграждал лишь один молодой зеркальник. Но учитывая, что истощённая целительница физически не могла дать Ослану Бериту нужный запас маны для серьёзной зеркальной волшбы, передо мной стоял обыкновенный девятнадцатилетний пацан.

В командной игре зеркальник — страшная сила, но останься он один на один против тёмного рыцаря без козырей в рукаве, он проигрывал в сухую.

Я нёсся к кристаллу на пределе человеческих возможностей. Поле небольшое, здесь исход решают доли секунд. Всё полетело к чертям собачьим, но этот хаос меня полностью устраивал. Зачерпнув на дне истощённых резервов последние крохи маны, я влил их в чёрную сферу, прицелился и со всей дури швырнул её в цель.

В последний момент Ослан оттолкнулся от земли, бросаясь под удар и пытаясь закрыть кристалл собственным телом.

“Прямо матрос Железняк, грудью закрывший дот! Только посмотрите на этого красавца” — усмехнулся я про себя, прекрасно понимая, что таким способом чёрную сферу — в которую я влил львиную долю своей оставшейся маны — не остановить. Но откуда пацану было это знать?

Я следил за полётом сферы, и в этот момент время будто замерло. Перед глазами вихрем пронеслись последние два месяца моей жизни. Как же много в ней изменилось за это время — а точнее, как изменился я сам.

Раньше меня наверняка сожрало бы чувство вины за неминуемую травму противника. Сейчас же во мне не осталось прежнего человека: иллюзорник воспринимался не как личность, а лишь как досадная преграда на пути к цели.

От прежнего Марка мало что уцелело. Я стал другим. Нет, у меня не выросли рога с хвостом и я не покрылся шерстью с головы до ног — внешне я остался прежним. Но внутренний мир перевернулся с ног на голову.

С того самого злосчастного дня, когда мы угодили в плен к второкурсникам академии, мир сказок и розовых грёз разлетелся вдребезги о суровую реальность. Романтичные представления о новом магическом мире выветрились моментально, сменившись пониманием простой истины: это обыкновенный рассадник человеческих пороков, где сталкиваться с дерьмом приходится ежедневно.

Для себя я уяснил главное — магия никого не облагораживает. Магия — это такой же инструмент, как оружие, деньги или наркотики, созданный лишь для того, чтобы тешить свои амбиции и удовлетворять претензии к жизни. Не то чтобы я не догадывался об этом раньше, но теория познаётся в сравнении. На собственной шкуре — вдвойне эффективней. Время наивных иллюзий безвозвратно прошло, наступило время прозрения. Ввязавшись в чужую, незнакомую игру, ты обязан принять все её правила, выучить их наизусть и следовать им до тех пор, пока не найдёшь лазейки и не научишься поворачивать их в свою пользу.

Память подкинула столь реалистичную картинку прошлого, что мне показалось, будто я наяву слышу беззвучный вопль собственного гнева изнутри...

Ослана Берита отбросило от сферы воздушной волной словно пушинку — помешать моему броску зеркальник уже не мог.

Стоило чёрной сфере врезаться в цель, как призрачный кристалл «Звезды» разлетелся на мириады сияющих осколков. Троекратный протяжный свисток главного арбитра возвестил об окончании матча.

Трибуны взревели! Хлопушки и салюты разорвали воздух, первыми возвещая о новых чемпионах Академии Пришлых.

Пусть турнир был внутренним, но победу вырвали тёмные лошадки, которых ещё пару месяцев назад никто всерьёз не воспринимал. Публика обожала сюрпризы, и этого у неё было не отнять.

Первой ко мне подлетела Маль Виль и повисла на шее с дикими криками радости. Зеркальник, с яростью разорвав на себе футболку, с разбегу сиганул на меня и повалил на газон. Бро орал как ненормальный, щедро поливая трёхэтажным матом всю команду противника, а о его неприличных жестах и вовсе стоило промолчать — те стали неотъемлемой частью богатого арсенала его рук.

Бонни и Клайд тоже долго ждать себя не заставили. Вечно неэмоциональные иллюзорники поддались общему безумию и рухнули сверху живой кучей. Последней приземлилась Юкки, увенчав эту победную пирамиду из тел на поле.

Наше детское, безумное дурачество трибуны встретили с восторгом. «Гора! Гора! Гора!» — скандировал стадион в унисон. В Империи издавна было принято выражать радость именно так, поэтому подобная вакханалия воспринималась естественно, по-домашнему — так, как и подобает вести себя истинным победителям. Болельщики с радостью подхватили традицию, вовсю горланя победные кричалки.

Амалия Фир меж тем буквально сгорала изнутри от ярости. Сердце колотилось в бешенстве, в груди щемило, а из глаз от отчаяния катились слёзы.

Маркиза судорожно вскинула взгляд на ВИП-ложу, но не обнаружила там своей тётушки. Полный, сокрушительный провал. Позор. Простолюдины наступили ей на горло грязным сапогом — стерпеть такое её гордыня не могла.

Собрав последние крохи оставшейся маны, Амалия вложила их в уничтожающее заклинание. Нацелившись прямо на нашу ликующую кучу, она сорвала с губ смертоносную волшбу. Но раскалённый огненный шар с ощетинившимися внутри чёрными шипами рассыпался на бесплотные искры, не пролетев и двух метров.

— Это здесь совершенно ни к чему, внучка, — раздался за её спиной добродушный, весёлый голос магистра Гнао. Старик тяжело опустил руку на голову застывшей блондинки. — Умей достойно проигрывать.

— Это ещё не конец! Эти нищеброды ответят за своё нахальство! — с презрением сбросив руку старика, маркиза резким движением развернулась и зашагала прочь в сторону раздевалок.

Гнао проводил её долгим взглядом и, улыбаясь в седые усы, тихо бросил ей в спину:

— Как же ты права, девочка. Ты даже сама не поняла, что сейчас сказала. Ведь это только начало начал. Всё самое интересное впереди — и теперь тебе вновь предстоит выбирать, какие именно двери открывать на перекрёстке собственной жизни.

Конец первой книги.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге