Обложка Увидеть Камчатку и умереть

Увидеть Камчатку и умереть

Укуренный оператор

0% прочитано
Стандартный
Укуренный оператор

Увидеть Камчатку и умереть

Глава четвертая. Штурм ИК.

Бакетов вёл группу уверенно, без лишних остановок. Шли цепочкой, дистанция метра три-четыре. Построение было таким сначал Шмель, за ним Бакетов, потом Дымов, следом я, за мной Рысь, потом Кравченко, замыкал Филин. Старались не шуметь, но сухая трава и ветки всё равно выдавали присутствие, хоть мы и двигались по краю лесополосы, где земля была влажнее.

— Привал, пять минут, — тихо скомандовал Бакетов, когда мы остановились у небольшого оврага. — Шмель, проверь округу.

Ефрейтор бесшумно исчез в кустах. Остальные присели на корточки.

— Полкилометра. За врагом небольшая открытка, и сразу за ней — территория колонии. В заборе дыру мы нашли при прошлой разведке. Дальше снова метров пятьдесят открытки до санки, несколько разбитых построек там и все.

Шмель вернулся через пару минут, присев рядом.

— Чисто. В колонии тихо, света толком нет. Часовых на южной стороне не видно, возможно, сидят внутри проходной.

— Добро, — кивнул майор. — Двинули.

Пересекли овраг, поднялись на противоположный склон. В этом месте был последний ряд деревьев. Затем метров двадцать открытого участка с высокой травой, за которой забор колонии, состоящий из серых бетонных плит, высотой метра три, сверху обтянутый колючей проволокой. Луна немного выглянула на небе и все вокруг подсветилось. В одном месте плита рухнула, образовав лаз, прикрытый лишь деревянными поддонами. Пригнувшись проскочили открытку и по одному протиснулись внутрь, срезав проволку заранее прихвачеными ножницами по металлу.

— Так, Шмель, дуй на вышку, прикроешь нас оттуда.

— Так точно. — боец двинулся влево от нас, к вышке на углу забора.

— Лиса — Охотнику, мы входим, приём.

— Понял тебя, Лиса.

— Остальные за мной, — сказал Бакетов. — Идём перебежками, по двое. Дым, со мной. Астра и Рысь — вторые. Грач и Филин — третьи.

Далее был снова ров, заросший травой, за которым разобранный забор из сетки, тут прошли уже без труда.

Майор и Дым рванули вперёд, низко пригибаясь, сквозь высокую траву. По сигналу едва различимого блика фонаря, мы рванули следом за ними.

До медсанчасти оставалось метров тридцать. Здание особо не выделялось на фоне остальных бараков, такая же двухэтажная коробка из силикатного кирпича, облупленная, с узкими окнами, кое-где заколоченными листами фанеры. Свет пробивался только из двух окон на первом этаже.

Бакетов поднял кулак, вся цепочка замерла. Он жестом показал: залечь, наблюдать. Мы распластались в пожухлой траве метрах в пятнадцати от входа. Рысь замер справа от меня, автомат прижат к плечу, ствол смотрит в сторону здания. Я дышала через раз, стараясь унять сердцебиение. Наушники шумодавом слегка приглушали окружающие звуки, но я всё равно слышала, как шуршит трава и тихий смех где-то в округе.

Прошло минуты две, может, три. Дымов лежал левее, почти слившись с землёй в своём мультикамовском маскхалате. Бакетов приподнял голову, всматриваясь в дверь медсанчасти. Дверь была железная, обитая листовым железом, с маленьким зарешеченным окошком. Внутри явно кто-то ходил — тени иногда заслоняли свет, что выбивался щелок.

И тут дверь со скрежетом открылась наружу. Сначала показалась нога в кирзовом сапоге, потом вторая. На крыльцо вышел мужик в чёрном ватнике, накинутом на голое тело, и трениках. Похоже отлучился по малой нужде. Сплюнув в сторону, потянулся, сделал пару шагов ближе к нам и стал расстёгивать ширинку. Лица я не разглядела. На поясе у него болтался нож в самодельных ножнах.

Бакетов метнул взгляд на Дымова, потом на меня. Показал жестом: брать тихо. Мы с Рысью переглянулись. Антон едва заметно кивнул.

Майор бесшумно поднялся и двинулся к зэку. Дым следом за ним. Мы прикрывали в случае чего. Метров за пять до урки майор ускорился. В рывке одной рукой перехватил голову зэка снизу за челюсть и резко зажал рот. Тот дёрнулся, но Дымов уже подскочил с другой стороны, перехватив того, чтобы не дёрнулся.

Они ему быстро закрутили руки и засунули ему в рот что-то. Затем майор снова бликнул фонарем и мы приблизились перебежками к зданию.

— Пикнишь, сука, глотку вырву.

Зэк замер, и более не дергался, лишь два бешенных белка глаз с желтоватым оттенком бегали по нам в лунном свете.

— Отвечай и не ори. Сколько вас в медсанчасти?

Зэк промычал что-то. Дымов вытащил кляп и подставил тут же нож к его горлу.

— Семеро, — выдохнул тот, брызгая слюной. — Семеро наших. И заложники в дальних. Остальные в бараках… Я ничего не скажу, не убивайте.

— Кто ещё с оружием?

— По волыне на каждого… И, — он запнулся. — Не убивайте, гадом будут, никого пальцем не трогал

— Где именно все сидят? — майор дал ему поддых.

— Ха… Н… на втором этаже… Двое на стреме, баб охраняют, остальные в палате сидят, на первом… — голос зэка сорвался на всхлип. — Не убивайте… Не убивайте пожалуйста…

Договорить ему не дали, Бакетов профессионально вспорол ему глотку и толкнул зэка на землю. Тот схватился за горло, издавая булькающие звуки, после чего затих.

— На позиции, заходим. — скомандовал майор.

Я встала слева от ступений, за Рысью, за мной стал Кравченко. Майор с Филином и Дымом, подошли справа к двери.

— Слышь, Рысь, ты опытный в штурмах, че делать? — шепнула я товарищу.

— Главное не суйся вперед, паровоза, под ноги смотри и по сторонам. Ну и за мной, я для — тебя номер первый. Если я «красный», ты прикрываешь.

— Принято.

— Начали движение.

Дверь поддалась с легким скрипом, после чего мы проскользнули внутрь. Тут было темно, пахнуло карболкой, мочой и дешёвым махорочным дымом. Коридорчик был узким, с облупленной краской на стенах, затянутым полиэтиленом. Свет пробивался только из-под двери, что вела в основное помещение первого этажа.

Рассредоточились вдоль стен по тройкам. Передо мной рысь, за мной Грач. Справа Филин, Дым и Бакетов. Дошли практически до конца коридора, к помещению, где горел свет и звучали крики и голоса. Заглянули во внутрь.

Это была длинная палата на несколько коек. Бельё на них сбито в комки, подушки разбросаны, в углу навалены какие-то тюки и рюкзаки — видимо, скарб заложников. Свет давала одна керосиновая лампа на подоконнике, плюс несколько огарков свечей в самодельных подсвечниках. В воздухе висела плотная дымка от сигарет и чего-то еще. Похоже на шмаль.

В дальнем углу комнаты, возле сдвинутых двух коек, возился тощий зэк в каком-то свитере. Под ним барахталась девушка, пытаясь скинуть его с себя, но у этого дрыща хватало сил.

— Не-ет… Отпусти! Не-еет! Не хочу!

— Не рыпайся, сука, иначе отправлю тебя прямиком к твоим подружкам! — зэк отвесил резкий удар ей в лицо, отчего та застонала и начала всхлипывать.

— Неее-т… Помогите…

— Шарп, харе, мы не собираемся трахать труп. Гэ-гэ-гы.

Вокруг, на койках и стоя, находилось ещё четверо зэков. Двое имели при себе то ли автоматы, то ли карабины, один держал обрез охотничьего ружья, четвёртый сидел на корточках у стены с сигаретой, наблюдая за происходящим с ленивой ухмылкой, рядом с ним стояла вертикалка. В нашу сторону никто не смотрел и странно это.

Майор показал рукой сигнал приготовиться, а затем штурм. Первыми двинули Бакетов, Дым и Рысь. Мы держали под прицелом через проем, но тихо приблизиться не получилось. Урка у стены сразу заметил нас.

— Шухер!

— Всем стоять! — рявкнул Бакетов, шагая вперёд. — Оружие на пол, руки за голову!

На секунду повисла тишина. Зэк у стены с вертикалкой замер с открытым ртом. Тот, что с обрезом, попятился к койкам. А вот тот, который собирался насиловать девушку резко обернулся, выпучив бешеные глаза.

— Ах вы суки…

Но он не успел вытащить оружие. Девушка под ним вдруг перестала всхлипывать. В её голове что-то щёлкнуло, и пока Шарп отвлёкся на штурмовую группу, она ловко метнулась руками к кобуре у него на поясе, выдернула пистолет, передёрнула затвор.

— Не рыпайся, сука, — прошептала она окровавленными губами.

— Паскуда, да я тебя…

Выстрел. Немая пауза у всех. Пуля вошла в голову зэку. Он завалился спиной назад рухнув с койки на пол.

— Вали их! — скомандовал Бакетов, и остальные вжали спуски.

Грохот выстрелов в замкнутом помещении это нечто особенное. Даже через активные наушники уши закладывает так, будто голову сунули в колокол так еще и полного пороховыми газами. Мы положили всех зэков короткими, по два-три патрона, очередями, те даже выстрела не сделали.

Картина маслом. Четыре трупа и только писюны по стенкам. В наступившей тишине, нарушаемой только звоном в ушах и чьим-то всхлипом, майор быстро осмотрел помещение.

— Дым, Филин, — скомадовал он. — Проверить второй этаж. Зэчье все в расход.

— Есть, — кивнул Дымов, поправляя лямку РПК. Филин уже шагнул к выходу, когда Бакетов добавил, почти между прочим:

— И смотрите под ноги. Уроды могли растяжки наставить. Они же не знали, что мы сюда сунемся, но после того, как шум поднялся у ворот, могли спохватиться.

— Понял, командир — отозвался Филин, и они исчезли в проёме.

Проводив их взглядом, вновь посмотрела на девушку на койке. Рысь кажется не знал особо что делать. Мужики… Вздохнув, я повесила автомат и стала медленно подходить к ней. Та смотрела на тело убитого ею зэка абсолютно потерянным взглядом. Обойдя койку я зажал пистолет в ее руках ловко ставя его на предохранитель и потянула на себя. Руки бедной девушки жестко вцепились в оружие, пришлось его слегка дернуть.

— Все хорошо. Тебя тут больше никто пальцем не тронет. — тихо сказала я.

— Они…они убили их… И чуть меня тоже … — девушка уперлась в меня обхватив руками и зарыдала. Я передала Рыси пистолет, после чего погладила девушку по растрепанным волосам.

Бакетов стоял в глубине комнаты, держа автомат на изготовке, наблюдая за улицей. Кравченко смотрел за входом откуда мы заходили, Рысь контролировал вход. Из коридора послышалось несколько хлопков от оружия спецов, после чего тишина.

— Лиса, второй этаж чист. В дальней комнате заложники, женщины и дети.

— Понял. Филин, спускай заложников вниз. Дым, остаёшься наверху, контролируешь через окно подход со стороны бараков.

— Принято, — отозвались они почти одновременно.

Я отстранила девушку, которая уже успокоилась, помогла ей встать и усадила ее у стены. На лестнице послышался топот. В помещение зашло с два десятка людей. Женщины, дети. Все в грязной, рваной одежде, босиком или в одних носках. Некоторые шатались от слабости, держались за перила, другие друг за друга. Они входили в палату и останавливались, оглядывая комнату, трупы на полу, наши лица. Кто-то плакал, кто-то молчал, прижимая к себе детей.

— Проходите, — сказала я, жестом показывая к дальней стене. — Садитесь на пол. Скоро вас выведут, держитесь вместе.

Они сбились в кучу, как стайка замёрзших птиц, и я на мгновение увидела в их глазах то, что видела много раз в других местах надежду, смешанную с неверием. Они боялись поверить в спасение. Боялись, что это очередная ловушка.

Филин спустился последним и подошёл к Бакетову:

— Командир, наверху труп пожилой женщины.

Бакетов перевёл взгляд на вход, где стоял Кравченко.

— Понял. Пока никому не говорите.

Майор осмотрел окружающих и слегка кивнул. После он нажал на тангенту рации.

— Лиса — Охотнику, заложники спасены, начинайте штурм.

— Охотник — Лисе, принято сейчас будет громко, ждите коробку.

Сначала был звук. Такой, от которого закладывает уши даже сквозь активные наушники. Сначала глухой удар, потом второй, и следом рёв смешанный с десятками выстрелов. БМП просто снесла ворота, влетев на территорию на полном ходу. Мы все прижались к стенам у окон выглядывая наружу.

В темноте, где горело всего два прожектора на столбах и фары БМП творился полный писец. В сторону здания летело все, мелькая красными трассерами. Два КПВТ с бронемашин заливали трехэтажный барак плотным огнем. Следом влетело два «шмеля» в окна. С той стороны даже не огрызнулись. Затем в прожекторах промелькнуло две штурмовые группы с щитами у входа, и стрелкотня перешла в здание.

— Охренеть, — сказала я вслух, потому что это было единственное слово, которое пришло в голову.

БМП после небольшого перерыва дала еще очередь по верхнему этажу, затем там прозвучали два глухих взрыва, выбивших окна. Теперь была работа уже за «тяжелыми», и скорее всего на этом эта эпопея закончится. Наконец-то.

Мы просидели так еще с десять минут, в ожидании конца штурма. Я прикурила сигарету и взглянула на собравшихся здесь людей. Было ли человечество всегда таким диким? Или это просто мы уже окончательно вошли в колесо Уробороса, пожирая сами себя. Дым попал в глаза, от чего они заслезились. Пока я протирала их на общем канале заговорил полковник.

— Охотник — Лисе, чисто, выводите заложников.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге