Узел Исиды
Засуха. Глава 5
Впотьмах Исида шагала уверенно, Дерек держался на максимально близком расстоянии, чтобы даже случайно не упустить ее. Ежило холодом, глухим молчанием женщины, ночью и безысходной неопределенностью происходящего. Почему-то подумал снова, что такая в болоте утопит и не будет жалеть. Почему эта худенькая до хрупкости женщина наводила то и дело на мысли о жестокой расправе и именно над ним, Дэвис сказать не мог, но где-то под ложечкой чувствовал, что сложись ситуация так, что его смерть станет платой за ее благо, эта полупризрачная сейчас ведьма не будет колебаться.
Молча прошли через деревню и вошли во дворик симпатичного дома Исиды. Под крышей веранды журналисту стало еще более неуютно, чем до этого. К дискомфорту ночи, холода, молчания и дождя, который, слава богу, перестал стучать по макушке и плечам, прибавился дискомфорт отсутствия дождя. Теперь он остро ощутил текущую под одеждой воду. Понимал, что не просто промок, а до костей. И это не было метафорой.
— Подождите меня минутку. Я что-нибудь принесу, чтобы вы тут разделись и не входили в дом в своем, — проговорила Исида, берясь за ручку входной двери. — У меня почти нет мужской одежды, но я поищу хотя бы полотенце.
Думал, так и бросит его в темноте, но хозяйка, отворив вход в дом, протянула в образовавшийся просвет руку, пошарила по стене и зажгла лампочку на веранде. А после этого развернулась и внимательно посмотрела на гостя. Неуют, который был и только умножался, под пристальным темным взглядом рванул вверх, замерев комком в горле, сердце тоже застучало быстро и неровно. Исида его не просто рассматривала, а даже, пожалуй, пялилась. Вдруг, то ли приняв какое-то решение, то ли вспомнив, что обещала принести полотенце, махнула рукой и резко бросила: — Раздевайтесь!
После короткого приказа скрылась в доме.
Дерек стянул футболку-поло и остановился. Снимать штаны, стоя на улице, на веранде дома малознакомого человека, ну, и всё-таки женщины, показалось совершенно неуместным. Развернулся от дверей, на которые непроизвольно смотрел всё время, как за ними скрылась хозяйка, и зачем-то посмотрел на улицу, будто боялся, что его увидят жители острова.
Никто, конечно, и не думал следить за происходящим во дворе у Исиды. На улице была ночь, дождь, хоть и несколько утих, но не прекращался, фонари почему-то не были зажжены, так что ни смысла, ни желания у нормального человека полюбопытствовать происходящим за стенами его жилища не было и быть не могло. И всё же пристально всматривался в темноту, не понимая — зачем.
— Я же сказала, чтобы ты разделся, — раздалось за спиной.
Развернулся так, что даже качнулся от быстрого движения.
— Мне что ли в трусах тут стоять? — не возмутился, а искренне удивился Дерек.
— Если трусы тоже грязные, то лучше и без них, — женщина протянула огромное полотенце-простыню. — Ты весь в земле, наверное, где-то сильно поскользнулся. А я не хочу перемывать дом после твоего визита.
Немного удивился тому, что Исида сама убирает в жилище. С одной стороны — ничего необычного. Маи тоже сама справлялась, на Дереке был двор, гараж, чердак. Не сильно обременительная работа, если не запускать. Они старались поддерживать порядок, поэтому было нетрудно. Исида, видимо, тоже не чуралась чистоты, наверное, при её работе это самое правильное.
В принципе, понял, почему человек, который не имеет обслуги для поддержания чистоты, просит переодеться, хоть и в полотенце, а не тащить всё в дом. С другой стороны, сам бы он всё-таки предложил гостю хотя бы зайти вовнутрь.
Ладно, положим, гостем Дэвис не был, хотя, с другой стороны, он же не напрашивался спасать себя от грозы, так что сама решила, сама предложила. Так выходило, что хоть и спасительница, а все же он у нее не непрошенный, а приглашенный.
— Ты стесняешься, что ли? — насмешливый вопрос хозяйки выдернул из бесполезной круговерти мыслей о собственном статусе.
— Вежливо было бы хоть отвернуться, — потянулся к пуговице на штанах.
— Бог ты мой! — женский голос стал протяжным и низким. — Не хватало только разглядывать тебя без дела.
Исида демонстративно повернулась спиной к Дереку и заговорила громче, вероятно, неосознанно: — Я в гости никого не приглашала, так что вежливость изображать не обязана.
Возился, стягивая мокрые брюки, но промолчать не захотел: — Вроде, ты и не обязана была со мной возиться. Оставила бы мокнуть.
— Господь велел помогать скорбным разумом, — показалось, что женщина фыркнула то ли от смеха, то ли от недовольства. — А ты явно скорбен, если умудрился притащиться на остров на ночь.
— Мне нужно было с тобой поговорить, — наконец-то выбрался из всего, из остатков одежды и, да, пусть звучит не слишком пристойно, но и трусы тоже снял. — Во время приемов ты бы меня слушать не стала.
Вралось легко, звучало разумно. Исида дернулась, видимо, собираясь повернуться, но сдержала себя и осталась стоять спиной. Хоть Дэвис и успел завернуться в полотенце, принесенное хозяйкой, предлагать стать лицом к лицу не стал. Ему понравился и порыв, и его сдерживание. Это делало непонятную и непробиваемую внешне собеседницу живой и в чем-то уязвимой.
— Я тебя в принципе слушать не стала бы. И сейчас не буду, — снова сдержала поворот головы. — Ты готов?
— Почему бы меня не послушать? Я же не желтая пресса, да и вопросы у меня безобидные, — не хотел, чтобы повернулась, поэтому промолчал про свое переодевание.
— У меня обет молчания, — сказано было так, будто раньше она с прессой говорила и говорила.
Дерек смотрел в спину своей спасительницы, видел каскад белых волос, лежащих на плечах и спускавшихся до самой талии. В неверном свете фонаря у двери волосы казались серебряными, было желание запустить пальцы, пропуская эту белую, пушащуюся гриву сквозь них. Плотно закрыл глаза, чтобы избавиться от наваждения. Что за странная причуда? Вспомнил, как прижался к этой спине, помогая вытянуть сапог, завязший в болоте. И один миг, пока она не поняла их близости, тело было совершенно по-женски мягким и податливым, но почти сразу замерло в руках, напряглось и утратило ту прелесть, которую знает каждый мужчина, обнимавший даму.
Стало интересно, какой она была давно, когда еще не играла ведьму острова, а просто жила. Ведь, наверное, была красивой, и ее точно обнимали мужские руки. И была в них мягкой, податливой, текучей, как и бывает у покорившейся и отдающейся женщины. Теперь уже резко открыл глаза, чтобы перестать фантазировать о том, о чем и не собирался.
Манящих волос не было перед взглядом, зато на него пристально смотрели темно и даже страшно. Невольно поежился.
— Голова кружится? — вопрос был бесчувственно-профессиональным, а хотелось почему-то нежно-заботливого тона.
— Нет, — мотнул головой мужчина.
— А что так странно моргаешь? — подошла ближе, внутри начало закручивать неуверенностью школьника, почему-то подумал, что может снова упасть в обморок.
— Все хорошо, — невольно отступил на шаг.
Все-таки вокруг Исиды будто воздух был разреженным. Даже дышать непросто, как можно рядом обитать — совсем непонятно.
Людей со странной энергетикой Дерек встречал достаточно, чтобы верить в реальность ауры. Он верил. Это хорошо помогало в работе. Чувствуешь — тут тяжело, там легко, кто-то пойдет на контакт быстро, кто-то будет прятаться. Один веселый и беззаботный, как пузырек в газировке. Такой приврет, но и это не обидно, а скорее забавно. С другим лучше в игры не играть. Это ощущается еще до сколько-нибудь внятного знакомства, иногда достаточно посмотреть в первый раз, но внимательно. Если ощущение диссонировало с проявлением, настораживался больше, чем от любого другого несовпадения. Инстинкты на людей Дэвиса обманывали редко, поэтому предпочитал слушать.
Исида была странной, не то что непонятной, нет, просто будто в ней всё иначе. Или совсем не в один слой. Может ли быть многослойная аура? Вот ведь в чём вопрос. Правда, пожалуй, лишь в том, что рядом стоять опасно, потому что непонятно и потому что много всего и сразу начинает вибрировать внутри. И всё это многое неоднозначно и иногда противоположно даже. Он её и побаивался, и отчасти возбуждался, и как профессионал, и, может быть, даже как мужчина. Не ради очередной измены Маи, ему бы предыдущую прожить. Но есть какая-то будоражащая прелесть быть в ауре такой, как Исида. Быть поклонником, но не любовником. Не отвергнутым, приближенным, но при этом не упростившимся до постели. Спать с Исидой, боже, ни в коем случае он бы не хотел этого, но быть замеченным и приближенным — да, безусловно.
— Пошли, — мотнула головой, от чего свободные пряди упали на скулы, выбившись из-за ушей.
С удивлением заметил почти невидимые следы проколов. Снова подумал, что когда-то у этой аскетичной женщины была, вероятно, абсолютно другая жизнь. И она эту жизнь почему-то бросила, став тем, кем стала.
Пошёл к полуоткрытым дверям дома, вслед за острыми даже в свитере, который, видимо, был надет всё это время под плащом с огромным капюшоном, прятавшим от дождя не только голову, но и лицо. На ногах были те самые сапоги, один из которых он вытягивал из болота, а выше, кажется, пижамные штаны, тщательно спрятанные в раструбы голенищ противодождевой обуви.
Чуть переступив порог, Исида выбралась на маленьком коврике из уличной обуви и тут же сделала широкий шаг вперед, отступая как можно дальше от дверей.
— Разувайся на половике, ботинки оставь на нем же, а сам, не наступая на него, иди вовнутрь, — отдала указания хозяйка дома.
Выбравшись одной ногой из ботинок, он понял, что носки тоже мокрые и грязные. Сначала растерялся, а потом, балансируя на одной ноге, стал стягивать и их. Думал, что женщина хоть засмеется, увидев его в позе цапли, но та молчала. Взглянуть не мог, поэтому не понимал, что происходит: растерялась, удивилась или все-таки насмешничает? Когда справился с раздеванием одной ноги и шагнул вперед, наконец посмотрел. Исида улыбалась. Удивительно светло и добро. От этого в душе стало тепло и тут же захотелось улыбнуться в ответ. Сдерживаться не стал. Рашнуровывая второй башмак, проговорил:
— Сам себе кажусь смешным, но почему-то думаю, что для такой любительницы чистоты будет лучше, если я не стану топать мокрыми носками по полу.
— Приятно, что ты понимаешь, — голос от улыбки был мягким.
Больше и не ждал ничего, но женщина продолжила:
— Не обессудь, я ужасно не люблю уборку, тем более ночью, а грязи в этом доме быть не должно. Хоть серьезных операций и не делаю, но и несерьезная рана может инфицироваться.
Такое совершенно человеческое объяснение почему-то выглядело даже несуразным, хотя и невозможно милым. Когда женщина, похожая на все архетипы мира и непохожая на простую земную женщину, вдруг имеет слабость вроде нелюбви к уборке, это выбивает почву из-под ног. У Дерека что-то подобное случилось в буквальном смысле: он потерял равновесие, пытаясь стянуть мокрый носок со второй ноги, и скачками боком полетел на свою собеседницу.
Услышал то ли оханье, то ли громкий вздох растерянности, а потом почувствовал, как его поймали, подперли, давая восстановить опору и ощутить земную твердь.
— Держись за меня, — приказала Исида и подала согнутую в локте руку, давая возможность упереться в предплечье.
Наверное, он и ждал, что эта рука будет такой: худенькой, но при этом сильной. Быстро стащил носок окончательно и швырнул его в сторону коврика у входа, надеясь попасть на собственный ботинок. Ему это удалось.
— Пошли, — снова следовал за седой копной волос, удивляясь, что выглядят они густыми и пышными, а главное, даже при свете электричества будто продолжают переливаться серебром.
Прошли мимо двух закрытых дверей, зашли в третью. — Ванная, — прокомментировала Исида, пропуская вперед себя Дэвиса. — Когда примешь душ, справа дверь в спальню. Ей уже несколько лет никто не пользуется, — помолчала и добавила: — Ну, почти. Свежее белье я сейчас принесу. В остальном — сам.
Женщина постояла, будто размышляя, и без перехода добавила: — Спокойной ночи. До завтра уже не увидимся, пожалуй, — после этого развернулась и быстро вышла. Мог бы сказать — сбежала, но скорее просто поторопилась закончить с нежданной обузой на свою голову и исчезнуть.
Только по уходе хозяйки оглядел помещение. И понял, что оно для него похоже на больничный душ. Искал понимания — почему. Догадался лишь когда отодвинул дверцу душевой кабины и неосознанно взялся за дущий по периметру поручень. Тут-то и осознал, что поддерживающие перила были вдоль стен, у бельевой полки и даже держателя для полотенец. Похоже, этой ванной комнатой пользовался кто-то серьезно нездоровый. Чуть поежило, но не столько даже мыслями о прошлом жильце, сколько от предчувствия интересного, что еще не знает об этом доме, его хозяйке и всем, что могло стать поводом для глубокого изучения личности, а то и вовсе интересного сюжета. Интересные люди, интересные судьбы. Что еще нужно журналисту? В этом доме было интересно.
Открыл воду, с наслаждением смыл с себя грязь и дождь. Гигиена внутри душа была почему-то и мужской, и женской. Понять, кто обитал до него здесь по пузырькам, оказалось невозможно. Он особенно и не стал пробовать. От теплых струй накатывала слабость и нега. Хотелось просто упасть на матрас и заснуть до утра. Что сон будет беспробудным, не сомневался. При всех душевных метаниях бессонница точно не была болезнью Дерека. Сегодня и подавно не будет.
Выйдя, вытерся тем же полотенцем, в которое заворачивался на веранде. Подумал, что это теперь его одежда до утра, а там, похоже, придется влезать в испачканное, но свое. Ничего не поделаешь, смены он не продумывал. Он, если честно, продумывал, что его отправят ночевать в тот летний домик, в котором он провел предыдущую ночь на острове, но жилье Исиды — намного интереснее и лучше со всех точек зрения. Дома говорят о хозяевах.
Вошел в спальню. Там обнаружил кровать, не больничную, но тоже с поручнем в изножье. Еще раз подумал о том, что тут болел. На матрасе лежала стопка
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
