Обложка Версиана 1: Бета-тест

Версиана 1: Бета-тест

Сергей Недоруб

0% прочитано
Стандартный
Сергей Недоруб

Версиана 1: Бета-тест

Глава 1 – Арбестер

— Добро пожаловать в Версиану!

Из темноты ко мне летел крутящийся логотип. Приятный женский голос повторил приветствие на английском, китайском и французском языках, и затем перед глазами возникли угловатые буквы VR. Вряд ли вензель королевы, который Шерлок Холмс выписывал пулями на стене своей гостиной. Скорее — виртуальная реальность.

Надпись «Сиана» появилась чуть позже, когда логотип отстрелялся анимацией вспышек и лучей. Что это значит, я в свое время так и не посмотрел. Литеры соединились, закружились в безумном танце — и разлетелись в стороны, охватывая разлет в триста шестьдесят градусов.

Ого! Я и не заметил, как успело прогрузиться лобби. Момент прыжка из костюма в игру случился плавно, как погружение в прохладные воды морских глубин.

Никогда здесь не был, хотя мне обещали интуитивно понятный интерфейс. Да, попсовая рекламная замануха — но так оно и было. Трудно не заметить в центре темной комнаты стенд с одной-единственной гигантской кнопкой «старт». Понятнее некуда.

Я ткнул в нее, глядя, как в тусклом неоне подсвечиваются мои руки. Никакой разницы с настоящими.

Кнопка пропала, сменившись на широкий экран с улыбающейся девушкой.

— Привет! — радостно помахала она. — Меня зовут Камилла! Я ваша стюардесса в Версиане. Если вам что-то понадобится, просто позовите меня, и я приду на помощь! Вы у нас уникальный гость! Напоминаю, вы были выбраны как один из шес…

Мерзкий скрежет прервал речь виртуальной помощницы — настолько громко, что я чуть не подпрыгнул. А надо было подпрыгнуть — проверил бы местную гравитацию.

— …ти уникальных игроков, которым дана возможность заценить Версиану за двадцать четыре часа до официального запуска игры! Полная свобода в игре, никаких рамок — кроме тех, конечно, которые заданы вам игрой! Но вы — да, да, лично вы — будете получать опыт намного быстрее, чем это позволено конкурентам! Познакомьтесь с остальными участниками, если вы того желаете, или отправляйтесь исследовать Версиану самостоятельно. На все ваша воля! А теперь — создайте вашего персонажа!

Экран расширился до трех метров в ширину, хотя разрешение оставалось превосходным. Ну конечно, ведь это никакой не экран, а часть отрисовки окружающего мира.

Я начал изучать меню. Гадство, и ведь совсем не подготовился к исследованию игрушки. Хотел получить максимум впечатлений от нового беспрецедентного проекта. Может, от этого статья станет ярче. Но вот устроить самому себе небольшое превью мне никто не мешал. Хотя бы знал, кого из персонажей лучше создавать при первом запуске.

На фоне весенней Москвы, снятой с высоты птичьего полета, зажглись красочные буквы:

Выберите ваш пол.

И всего два пункта. Отличный способ устранить извращенцев в самом начале. Я ткнул в букву М и увидел в ответ стильный лайк в исполнении мужской руки.

Выберите имя.

Хм. Я призадумался. Можно, конечно, написать просто «Денис» и на этом успокоиться. Заодно и имя хорошее забью. Завтра игру открывают официально, и миллионы игроков, оформивших предзаказ на сиано-костюм с сиано-шлемом, получат доступ к уникальной, необъяснимой технологии. Сколько среди них Денисов? А так буду только я один. С другой стороны, прослыть человеком с плохой фантазией я не хотел. Да и в статье будет тупо читаться — мол, наш журналист Денис создал чара по имени Денис…

К счастью, справа от поля ввода я увидел кнопку генерации ников. Кто сказал, что у меня нет фантазии? Сообразил же я нажать на сиреневый квадрат…

Спасибо! Вы выбрали имя: Арбестер.

Я захлопал глазами, глядя на мужской силуэт со случайно сгенерированным ником. Эй, а подтверждение вы у меня спросили?! Что за имя такое — Арбестер?!

Кнопки, чтобы вернуться назад, я не обнаружил, и решил, что фиг с ней. Больше времени потеряю. В конце концов, этот игровой сеанс мне дан ровно на сутки, а там все равно случится обнуление и рестарт. Тогда и выберу нормальный ник — если вообще играть буду.

Выберите класс.

Вот тут надо читать внимательнее. Я принялся перебирать варианты ролей для отыгрыша, которых оказалось ровно четыре.

Коренной — Иммигрант — Лимитчик — Гость.

Да, зря мне не выдали подобия видеокамеры. Хайпануть на обзоре этой игрушки можно от души. Может, позже удастся запросить логи? Должен же их кто-то сохранять.

Я принялся читать описание.

Класс: Коренной. Поздравляем: вы настоящий версианец! Не желая участвовать в проблемах регионов, вы посвятили себя поддержке дома и росту личного благосостояния. Вы получаете бонус к получаемым деньгам в 20%. Эмпатия к представителям своего класса снижена на 25%. Эмпатия к представителям другого класса снижена на 15%.

Мда. Точно надо было почитать гайды. Это что же получается — местных жителей чужаки раздражают меньше, чем соседи? В принципе, логично.

Смотрю дальше.

Класс: Иммигрант. Вы честный поселенец, готовый впахивать во благо Версианы. Добывайте и развивайте свои активы и заставляйте их работать на вас! Вероятность приема на работу повышается на 15%. Грузоподъемность повышена на 20%. Эмпатия по отношению к вам со стороны НПС увеличена на 10% до первого штрафа.

Красота. Всю жизнь мечтал. Дальше.

Класс: Лимитчик. Вы прибыли в Версиану, чтобы почувствовать на себе город возможностей. Вы не желаете работать легально, вести открытый бизнес, а при виде полицейского ныряете за угол? Тогда это ваш класс! Вы получаете штраф к получаемым деньгам в 20%. Эмпатия: отсутствует.

Вот оно! Самое то для журналиста! Я мысленно потирал ладони в предвкушении отыгрыша пройдохи, хотя решил для приличия просмотреть четвертый и последний вариант.

Класс: Гость. Вы в Версиане проездом? Насладитесь красотами города, эстетикой, архитектурой, историей! Путешествуете ли вы по делам, или увлекаетесь туризмом — Версиана к вашим услугам! Цены уменьшены на 15%. Эмпатия по отношению к вам со стороны НПС увеличена на 10% до первых социально-экономических потрясений, вроде видимых признаков эпидемии или скачков курсов валют.

Как-то сложно для первого прохождения. Я еще раз перечитал все пути развития и без колебаний ткнул в Лимитчика.

По экрану радостно забегали поддельные документы, липовые штампы, фальшивые деньги и укрытые шарфами рожи. Тревожная трель заполнила комнату, которая осветилась и расширилась до полноценного жилого пространства с кучей деталей.

Что, это все? Никаких настроек характеристик, никаких перков?

Я находился в сыром коридоре, напоминавшем старый кабинет сельского участкового. Стоял запах водки, пота, сигарет и дешевого чая в пакетиках.

За столом восседал неопрятный человек с жиденькими усиками. Он крутился на стуле, заложив худую ногу с ботинком на стол рядом с дряхлым ноутбуком.

— Ну, чего встал? — рявкнул он, поигрывая карандашом. — Сказано тебе: за временную регистрацию платишь штукарь вперед. Ложи на стол!

Решив пока никак не оценивать происходящее, я сунул руку в оттопыренный карман рубашки и вытащил свернутую трубочкой пачку юаней. Покрутил в руках, следя за реакцией регистратора.

— Бабки на стол, или пошел на хер! — велел он.

Играть так играть. Только я протянул руку, чтобы отдать деньги, как обрадованный посредник застыл, словно его хватил апоплексический удар. Комната неприятно зарябила, и показалась Камилла, шагающая сквозь стол.

— В связи с особым статусом вашего доступа, вступительный сценарий Лимитчика будет пропущен, — сказала она. — Вы переноситесь в основной мир Версианы.

Стены пропали, и меня ослепило утренним московским солнцем. Точно такое же я видел вчера, когда проснулся дома в Черемушках.

Я стоял на улице, в малознакомом мне районе. Если бы это место хоть немного напоминало адрес, по которому я десять минут назад влезал в сиано-костюм — точно бы решил, что меня выкинуло из игры.

Потому что я находился в Москве. Настоящей, неотличимой от той, которую видел всегда. В полном ошеломлении я рассматривал высотки, дорогу, проезжавшие автомобили. И людей. Люди не просто казались живыми — они и были живыми.

Мимо протопал пенсионер с сумкой, углубившись в мысли.

— Здравствуйте! — сказал я.

Он посмотрел на меня, кивнул и буркнул:

— Добрый день.

Я смотрел ему вслед, пока он не ушел, и позвал:

— Камилла!

— Ты звал меня, Арбестер? — возникла рядом девушка.

— Как ты меня?.. — Я тут же осекся, вспомнив, что сам выбрал случайную генерацию имени. Ладно, неважно. Хоть запомню, как оно звучит. Мало ли с кем мне сегодня общаться придется.

— Тот мужчина, с которым я говорил, — это нейтрально-программный субъект? — спросил я. — В смысле, НПС?

— Конечно, — ответила она. — Как и я.

— Но он вел себя, как настоящий.

— Потому что он и есть настоящий. Все НПС в Версиане — копии живых людей, которые в это время ходят по Москве. Игра считывает их показатели и переносит в Версиану, создавая двойников в режиме реального времени. Вы можете свободно взаимодействовать с ними и получите реалистичную реакцию, генерируемую на основе личностей живых прототипов. Как только вы прекратите взаимодействие — НПС вернется к копированию настоящего прототипа.

Я даже почесал голову, сетуя на собственную недальновидность. Наверное, я задал не самый неожиданный вопрос.

— А как такая технология вообще возможна? — спросил я. — Вы что, по Москве камер понаставили?

Камилла подарила мне шаблонную улыбку типичной девочки из техподдержки и ответила:

— Принцип работы Версианы засекречен. Вы должны были заметить это, когда подписывали соглашение.

— Да, помню, — соврал я. — Надеялся, что ты забудешь. А ты сама — человек? За тобой стоит реальная сотрудница компании?

— Нет, я вся ваша, — снова улыбнулась Камилла.

— Понятно, — кивнул я. — Слушай, я тут осмотрюсь немного. Ты не подскажешь, где мне найти других игроков?

— Все игроки находятся в вашем районе. За нахождение первого же из них вы получите один уровень опыта.

— Вот так, сразу?

— Как вы могли слышать, ваш статус уникален. Вы получаете опыт быстрее, чем это будет возможно другим игрокам, начиная с завтрашнего дня. Сейчас у вас нулевой уровень.

— Ага, ага… — Я почесал подбородок. — И каков максимальный уровень?

— Тридцатый.

— И я могу его получить за двадцать четыре часа?

— Такая возможность не исключена, — подтвердила стюардесса.

— Хорошо, в таком случае… — Я огляделся, смотря на вывески. — А где я вообще?

— Одна из стартовых локаций. Ходынское поле. Авиапарк.

— Что-то не был тут ни разу, — озадаченно признался я. — И как мне распознать живых игроков в толпе НПС?

— Никак, — улыбнулась Камилла. — В этом суть начала игры. Путешествуйте, наблюдайте, изучайте — и со временем вы научитесь чувствовать истину. Компания «Сиана» желает вам приятной игры!

Изображение девушки пропало.

— Эй, мы не договорили! — крикнул я. — Камилла!

Передо мной в воздухе возник мерцающий текст:

Вы не можете повторно вызвать Камиллу раньше чем через 300 секунд… 299… 298…

— Ну и хрен с тобой, — буркнул я. — Сам разберусь.

В принципе, виртуальная помощница права. Максимум впечатлений я получу, если буду гулять тут сам. Научиться отделять нарисованный город от настоящего — первый пункт, на нем я в случае чего смогу построить любую разгромную статью. За годы работы в игрожуре я поднаторел в поиске недостатков у чего угодно, так что найти выползающий полигон или грубую склейку улиц — труда не составит.

Мне хватило нескольких минут, чтобы понять, до чего я был неправ.

Я прошелся до пешеходного перехода, ведущего к ЦСКА, где в растерянности понаблюдал за потоком машин. Подышал родной московской пылью. Заглянул в мусорку, внутри которой дымился окурок. Погладил кота, на редкость равнодушного, чтобы быть местным. Посмотрел на людей, заглядывая каждому в глаза и встречая цепочку естественных реакций, от озадаченности до немой агрессии.

Ни черта не понимаю.

— Апчхи! — проорал я, сгибаясь к земле.

— Будьте здоровы, — небрежно бросила женщина с тубусом для чертежей.

— Стойте! — Я бросился к ней, выхватил тубус, начал его отвинчивать. Если это не реальный мир, а кусок программного кода, то я просто должен знать.

— Ты охренел, наркоман?! — завопила женщина, ударяя меня сумкой по башке. — Что ты тут ищешь?! Пошел отсюда!

На асфальт выпали рулоны ватмана и несколько синих чертежей.

— Виноват, — пробормотал я. — Я не хотел…

Вокруг столпились несколько подростков. Один снимал меня на мобилу.

— О, дай посмотреть! — Я обрадованно пошел к нему, но парень тут же изменился в лице и завопил:

— Педофил! А-а-а, помогите! Педофил!!!

Он бросился бежать, и другие пацаны тоже. Один запустил в меня камнем, который просвистел над ухом и врезался в заднюю дверь пыльного фургона. Водитель, казалось, ничего не заметил — невозмутимо переключился на пониженную, и фургон поехал дальше, шелестя кривым задним колесом.

— Какой-то бред, — вырвалось у меня. — Это никакая не игра.

Конечно, я в настоящей Москве. Меня накачали наркотиками, вытащили из сиано-костюма и выбросили на Ходынке. Иначе не объяснить не то что дикое сходство, а полнейшее отсутствие какой-либо разницы. Виртуальная реальность выглядеть так не может. Камилла мне только мерещится.

Ну ладно, всегда есть компромисс трактовок. Скажем, это не виртуальная реальность, а дополненная. Я хожу по настоящей Москве, и вижу то, что есть, плюс то, чего нет. Пока так и предположим.

Тогда как я провтыкал момент, когда в эту реальность включился? Все же помню: лежал дома на диване, в полном одиночестве, предварительно загрузившись хлопьями на завтрак и даже сходив в туалет. Сиано-костюм поддерживает полную биологическую автономию как раз сутки, подпитывая организм всем необходимым и выводя продукты жизнедеятельности. Можно и дольше, но ни к чему рисковать, да и все равно доступ к игре дан на сутки…

Как меня угораздило с самого начала потерять контроль?

— Камилла, приди! — позвал я.

— И впрямь дурик, — услышал я чей-то шепот, но лишь отмахнулся.

Снова экран перед глазами.

Штраф за слишком частый вызов помощи. Вы не можете повторно вызвать Камиллу раньше чем через 1200 секунд… 1199… 1198…

— Нет, это сон, — пробормотал я. Стукнул себя кулаком по голове, впился зубами в палец. Больно. Посмотрел, как на нем остаются следы зубов с характерным прикусом, который знают только я, мой дантист и две знакомые шлюхи. Вряд ли кто-то из них в сговоре с компанией. Да и почему я на себе костюма не вижу?

Я пробежался по улице, пока не почувствовал быструю усталость. Пнул одинокий куст, постриженный под неровный овал. Наклонился к дороге, поскреб ногтем асфальт. Где граница прорисовки мира? Как провалиться в текстуры? Кувалду бы найти или еще что-нибудь.

Так, я вижу вдалеке торговый центр. Отлично. Загляну, отоварюсь текилой с лимонами и устрою капитальный стресс-тест. Стартовый сценарий мы вроде пропустили, так? Должны остаться деньги.

Я сунул руку в карман, вытащил пачку юаней. Ну да, все верно. В родной валюте барыги не берут. Я же лимита поганая, со мной как со скотом можно.

Сорвал с банкнот резинку, оттянул ее пальцами, запулил в траву, глядя, как она летит. Физика отличная. Протестировать бы рэгдолл на добровольцах, но для этого надо дать кому-нибудь в морду.

Что-то побаиваюсь я этим тут заниматься.

Расправил юани, посмотрел на свет. Так и есть — настоящие. Пекинский дворец съездов на них красуется, словно лично Шишкин рисовал. Вон водяной знак, защитная полоска — вроде не везде я ее видел, — да и воняла бумажка совсем как настоящая. Если «Сиана» способна воссоздать такую детализацию забугорной валюты — не проще ли самой ее печатать?

Надо поменять бабло где-нибудь. Странно, что родных деревянных не выдали. Возможно, загоняют меня в банки для отыгрыша сценария, но почему тогда стартовая зона далеко от них?

Неважно, лимита должна страдать. Сам напросился. Может, за магазом банк найду.

Улицу я перешел по всем правилам, и уже мысленно готовил дальнейшую стратегию, как вдруг услышал визг тормозов. Инстинктивно ускорился, краем глаза заметил движение…

Бум! Меня сшибло оранжевое такси, подбрасывая в воздух. Я упал на дорогу, стукнувшись головой о бордюр и на миг потеряв сознание.

А когда оно вернулось, на фоне склонившихся надо мною лиц я увидел надпись:

Поздравляем! Произведена первая встреча с другим игроком. Ваш уровень опыта: 1.

Глава 2 – Джек

Да уж, рэгдолл-физика в Версиане оказалась высшего качества. Проверено на себе.

— Живой? — услышал я сочувствующий вопрос. Продрал глаза, глядя на прищур незнакомого мужика.

— Ты человек или НиПиСяй? — спросил я, чувствуя, как становится тяжеловато дышать.

— А? — не понял тот и махнул остальным. — Так, расступитесь. Тут раненый бредит.

Я встал без посторонней помощи, держась за брюхо. Ушибся все-таки. Раны тут сами залечиваются, или надо отсидеться в кустах, чтобы начать процесс? Что делать, если эта толпа пойдет за мной? Кто меня сбил вообще?

И тут я увидел его.

Небольшого роста, худой, невзрачный парнишка стоял у пассажирской двери такси, глядя на меня с любопытством. Он незримо выделялся из всех остальных. Не знаю, чем именно — то ли пиджаком не со своего плеча на фоне джинсов, то ли излучаемым спокойствием, то ли безразличием ко всем вокруг, кроме меня. Обычно, когда видишь чужое ДТП, ты жертву и очевидцев расцениваешь как единое целое, как скопище причастных, а себя — как постороннего наблюдателя. Знаю это как журналист. Этот же кадр явно выделял меня из толпы.

— Здорово, — сказал я.

Он открыл заднюю дверь такси и кивнул мне.

Я побрел к нему, вежливо отмахиваясь от предложений присесть, прилечь, попрыгать, подышать, поблевать, которые наперебой сыпали мне добрые люди. Забрался в тесный салон. Парень сел рядом и сказал бледному как смерть водителю:

— Кутузовский, пожалуйста.

— Какой Кутузовский?! — вскричал тот. — Я наезд совершил! Никуда уже не поедем!

— Все нормально, — заверил я. — Считай, что я сбежал с места ДТП. Ты повез меня в больницу, и по дороге я испарился. Короче, двигай, пока я сотряс не заработал, а то уже подташнивать начинает.

Водитель двинул с места так, что чуть не раздавил остальную толпу.

Парень рядом со мной хлопнул меня по локтю и протянул руку.

— Джек, — сказал он.

— А, что? — не понял я, затем спохватился и ответил на рукопожатие. — Денис… то есть Арбестер. Погоди, сам не запомнил еще.

— Что за имя такое?

— Рандомно выбрал, — признался я. — Так получилось.

Джек покивал со странным блеском в глазах, словно старался запомнить каждое мое слово.

— Давно в Версиане? — спросил он.

— Только вошел.

— Я имею в виду, не играл в раннем доступе?

— Не-а, — ответил я. — Как-то не интересовался. А потом письмо пришло про выигрыш в конкурсе, и вот, на бета-тест взяли, даже костюм подарили. Я игровой журналист. В смысле, теперь уже только игровой.

— То есть ты не в курсе, что тут и к чему, — понял Джек.

— Именно. А ты разбираешься? Мне бы инструктор нормальный не помешал.

— Да что тут рассказывать, Москва как Москва, только виртуальная, — уклончиво сказал Джек. — Лучше с кем-нибудь походи, понаблюдай. Сообразишь, что к чему, освоишься. Будет веселее.

Я поерзал на сиденье, посмотрел в окно. Мы проезжали мимо Петровского парка.

— У них детализация хорошая, — поделился я впечатлениями. — Бок еще болит… Как тут лечиться?

— Хил нужен.

— В смысле?

— Врач, — пояснил Джек, глядя с нехорошим подозрением. — Доктор. Ты не знаешь, кто такой хил?

— Если это такой англицизм, то смысл я понял.

— Арбестер, ты вообще в онлайн-ролевки играл?

— Нет, — честно ответил я. — Зачем? Тамошний игрожур забит с начала нулевых, да и нет смысла по нему писать, если придется задротить в прокачку круглые сутки. А если не задротить, то тем более нет смысла. Мне жизни жалко, она у меня одна.

— Ясно. — По лицу Джека пронеслось неимоверное усилие, словно он сдерживал фейспалм. — Короче, смотри. Тебе не будет большой радости гулять по Версиане, если ты ранен. Тебе нужно вылечиться. Никто из НПС тут этим не занимается. Тебе нужен другой игрок с навыком доктора. Очень надеюсь, что ты найдешь здесь такого. Нас на весь город только шесть человек. Возможно, среди них найдется хоть один лекарь.

— Ты можешь меня вылечить?

— Извини, — смущенно помотал головой Джек. — Здесь можно выбрать только две профессии, и я свои уже взял. Среди них нет доктора. Но ты можешь не ждать и выучить профу сам. Ты какой класс отыгрываешь?

— Лимитчика.

Джек не выдержал — его рука шлепнулась о его же лицо, сдерживая отчаянные повороты головы.

— Что такое? — испугался я.

— Лимитчик… — пробормотал Джек. — Самый тупой класс, и зачем только его ввели… Забудь о том, чтобы стать хилом, Арбестер. В Москве гастеру стать доктором — безнадежная затея, если только бабла не отвалить. В Версиане так же.

— А что для хила надо вообще? — спросил я. — Как тут профы получают?

— Да так же, как в жизни. Будь ты Коренной или Иммигрант — зашел бы в любую больничку и оформился в отделе кадров на кого угодно, хоть на санитара. Там предусмотрены рекрутерские сценарии, выполняешь символический квест — и готово. За десять минут стал бы хилом и смог бы исцелять кого угодно, включая себя. Даже для Гостя предусмотрены ограниченные курсы первой помощи. Но Лимитчик ничего этого не может.

— Надеюсь, кто-нибудь из игроков решит поиграть хилом, — высказал я мысль.

— Было бы здорово, — согласился Джек. — Тогда смогли бы все вместе в данж сходить.

— Куда сходить?

Парень махнул рукой.

— Забей, — посоветовал он. — Всему свое время. Надо, короче, собрать остальных. Тут, кроме нас, еще четверо шастают. Я уже взял второй уровень и купил карту.

Джек вытащил из кармана пешеходный навигатор, ткнул пальцем в экран.

— Здесь есть такая опция, — сказал он. — Ты можешь указать на карте свое местоположение, и тогда каждый, у кого такая же карта, увидит твою метку. Поблажка нам шестерым, как я понимаю, потому что по плану такой перк открывается на восемнадцатом уровне.

— И ты решил активировать маяк?

— Нет, кто-то другой уже это сделал. С Кутузовского идет сигнал. Найдем — и нас уже будет трое.

— Как многого я не знаю, — посетовал я. — Мне удалось взять первый уровень — я тоже могу купить что-нибудь?

— Можешь, — подтвердил Джек. — Громко скажи: «бай».

Я набрал воздуха в легкие, чувствуя, как ноют ребра, и проорал:

— Бай!

Таксист вильнул рулем, едва не въезжая в отбойник, надвое деливший Беговую.

— Вы чо, мужики, обалдели? — спросил он. — Я сейчас заказ передам, и все.

— Все норм, — заверил Джек. — Это специальное упражнение при легких травмах. Расправляет диафрагму и вправляет ребра…

Я старался абстрагироваться от чужого общения — всмотрелся в появившийся перед лицом экран, изучая каталог с множественными услугами. Да уж, на первом уровне можно прикупить массу вещей, о которых я и подумать не мог. Вечный смартфон для связи с другими игроками (естественно, сидящими на том же операторе), мгновенный спаун доставщика еды, несгораемая сумма личных денег, хоть и небольшая, личное улучшение погоды… Перечень переваливал за сотню.

— Я могу выбрать что-то одно? — спросил я.

— Да, — расстроил меня Джек. — Обладать всеми благами сразу было бы слишком. Хотя в данном тире можно будет приобрести несколько перков на других уровнях. С одиннадцатого уровня открывается второй тир, и так далее. Советую пока ничего не брать. Освоишься и сам решишь, что пригодится.

— Ладно.

Я нашел в правом верхнем углу окна крестик, скосил на него глаза, и каталог пропал. Надо же, догадался, как управлять этой штукой.

Джек молча уставился в точку на стекле, думая о чем-то. Наверное, о том, какого нуба ему подбросил сервер в напарники. Ничего, потерпит — бегать рядом с ним я буду не дольше, чем понадобится для постижения азов игры, а так, похоже, ему и самому приятно обучать новичков. Интересно, чем он в реале занимается?

— Кстати, — вспомнил я. — Мы все в игре выглядим, как в жизни?

— Конечно, — подтвердил Джек. — Сиано-костюм считывает наши параметры при первом запуске, включая скан внешности, ДНК, кровь и слюну. Формирует истинную картину. Мы в Версиане точно такие же, что и в Москве. Исключений нет.

— Тогда почему при создании персонажа нам предлагают выбрать пол?

— А, это, — хмыкнул Джек. — Проверка на адекватность. Если кто ткнет не в свой пол — в игру его или ее, конечно, пустят, но с особенностями. Персонаж будет время от времени сиять в голубоватом спектре. Естественно, только перед теми, кто уже опознал его как человека, а не НПС. Там еще некоторые особенности в прокачке приложатся, только я их не знаю.

— Смело, — произнес я. — А это не оскорбление чувств сексуальных меньшинств? Мало ли, кто кем себя считает.

— Кто бы ни придумал Версиану, у него имеются четкие устои на этот счет, — объяснил Джек. — Ты пойми, игра не против геев. Она против педерастов, а это уже не ориентация, а состояние души. То есть ты можешь быть кем угодно, но даже если тянет к своему полу — ты все равно должен признавать себя тем, кем родился. Выступаешь ли ты по девочкам или по мальчикам — если ты сам мальчик, будь добр признать в себе мальчика при входе в Версиану. Все равно костюм тебя раскусит, только твое мнение о себе, твои комплексы и смешные вызовы обществу уже скрыть не получится. С девочками та же фигня. И никто тебе слова поперек не скажет, если ты добровольно подаешь себя таким, какой ты по жизни.

— Сурово, — решил я. — Скандалов не боятся? Запуск уже завтра.

— «Сиане» страх незнаком, — усмехнулся Джек. — Ты только не подумай, что я на них работаю, это не так. Да, и между прочим — если ты транссексуал, то костюм все равно поймет, кем ты был при рождении.

— Э, слышь, — возмутился я. — Я махровый натурал!

— Да я не лично о тебе говорил, это так, фигура речи… Остановитесь здесь, пожалуйста! Мы выходим!

Джек кинул на переднее сиденье солидную банкноту и схватился за дверную ручку. Я с недоумением посмотрел по сторонам. Мы находились на Кутузовском, напротив памятника Янке Купале.

— Что случилось? — спросил я, когда такси остановилось.

— Выходим, объясню.

Джек проворно выбрался на улицу, внимательно вглядываясь вдоль дороги. Я последовал за ним и проводил уезжающее такси взглядом.

Через три секунды оно растворилось в воздухе.

— Эй, ты видел? — испуганно показал я. — Чего это машина пропала?

— Потому что сейчас в Москве этой машины здесь нет, — ответил Джек с нетерпением. — Настоящий таксист на реальной машине катался в районе Ходынки. Ее программная копия в Версиане повторяла его действия. Как только я в нее сел, такси превратилось в бота, который привез нас сюда. Сейчас мы перестали с ним взаимодействовать, и бот вернулся к прежнему копированию настоящих объектов и субъектов… Слушай, ты скоро сам научишься подмечать такие штуки и понимать их логику.

— Пусть, — согласился я. — А почему мы тут вышли?

— Смотри. — Джек показал на стеклянную дверь, ведущую в кальянный клуб. — Видишь?

Я присмотрелся и обнаружил зеленоватую рябь вокруг вывески с изображением груш с веселыми рожицами. И спросил:

— Что за подсветка?

— Квест, — объяснил Джек. — Тут можно поднабрать опыта. Давай заглянем. Все равно нам придется искать таким штуки.

— А кто квесты тут делает?

— В Версиане лишь один источник квестов. — Джек решительно направился к входу. — Москва.

— Это как? — Я шел за низкорослым парнем, стараясь не отставать ни в шаге, ни в полете мысли. — Москва генерирует задания?

— Социально значимые события в Москве отображаются в Версиане в форме квестов. Внешние московские ситуации — объективные, ты не можешь повлиять на них изнутри игры. Но ты волен переиграть их внутреннюю версианскую историю, как тебе угодно.

— То есть, — я с опаской осмотрел зеленоватое свечение, к которому мы подошли вплотную, — чему суждено произойти, то и произойдет там, снаружи, пока мы тут играемся?

— Конечно. — Джек открыл дверь. — Но ты многое узнаешь о себе, пока играешься.

Он зашел внутрь, снова оставив меня в загадочной растерянности.

Клуб ничем не отличался от ему подобных, которых я в Москве повидал великое множество. Старый добрый «Пеар-Лаунж» с фирменными грушами на каждой вывеске. Поразительно, что я ни разу не заглядывал в его филиал на Кутузовском.

Низкие потолки были словно предназначены для Джека. Наклоняться мне, конечно, не приходилось, но все равно неудобно. Не хватало еще внутри Версианы подхватить клаустрофобию. Мы прошли через узкий коридор и оказались в зале с рядами грушевидных кресел, если так можно выразиться про гибриды матрасов и гамаков.

Здесь царила атмосфера, так и манившая рухнуть на самый глубокий диван, обложиться подушками, рассеять внимание и курить до посинения, изредка отвлекаясь на корзинку с фруктами. Забыть обо всем, бросить попытки понять то, что выше моего разумения, лишь медитировать в дыму и жевать груши, швыряя огрызки в портрет с Карлом Густавом Юнгом.

Тут все выглядело хорошо, с одной разницей: посетители явно не выражали своим видом ни уюта, ни расслабухи. Все, кто отсюда выберется, сегодня же бросят курить, даже если и не начинали. Потому что тут происходила явно нехорошая фигня.

Половина мест была занята напуганными людьми, склонившими головы к полу. А у широкой барной стойки, залитой отражающимся от деревянной двери золотистым светом, стоял мужик с пистолетом. Он все время покачивался и целился по сторонам. В свободной руке он держал оторванный шланг от кальяна.

— Классика, — невозмутимо сказал Джек. — Добавил наркоты в смеси, дунул не того — и видит чертиков. Арбестер?

Я обалдело смотрел на покачивающееся дуло.

— Арбестер! — громче сказал Джек.

Я вздрогнул и посмотрел на появившийся передо мной экран.

Джек предлагает вам присоединиться к группе. Принять — Отклонить.

— Группу прими, — подсказал Джек.

Я уставился в «Принять» и для верности ткнул пальцем, который прошел через экран. Не знаю, что тут раньше сработало — взгляд или прикосновение, но мы с Джеком синхронно мигнули.

— Так, сейчас в Москве происходит инцидент, — пояснил Джек. — Мы в Версиане видим аналогичный. Можем вмешаться и получить опыт. Каковы наши действия?

— Он что, нас не видит? — спросил я, глядя, как мужик смотрит сквозь наши тела.

— Это НПС. Пока мы не вмешаемся в его личное пространство или не привлечем внимание любым другим способом — он не будет на нас реагировать. Стоит нам вмешаться, как он превратится в бота.

— И отлепится от реального прототипа, — закончил я. — Да, вроде разобрался. Что делать будем? Скрутим его?

— Решай, как лучше, — предложил Джек. — Реальная жизнь не задает рамок. Потому их и в Версиане нет. Экспу ты получишь при любом исходе. И я тоже, так как мы в группе.

— Тогда разберемся, — решительно сказал я, забывая про боль в животе. Взял со стола чайник, замечая настороженный взгляд напуганной девчонки. Хороший чайник, тяжелый, из добротного толстого стекла. Хлебнул для храбрости прямо из носика, отметив приятный грушевый аромат. И обратился к неадеквату:

— Скажи-ка, дядя, ведь недаром?

Мужик повернулся ко мне, с трудом фокусируя взгляд.

Я со всей дури шандарахнул его чайником по башке, разбивая пузатый элемент утонченного наслаждения. Осколки стекла разлетелись во все стороны. На лбу мужика возникла багровая ссадина.

Он не упал. Мне не зааплодировали. Девчонка из-под стола не кинулась мне на шею.

Вместо этого я увидел, как мне в голову целится неимоверно огромный ствол с чернеющим дулом.

Невозможно описать, до чего настоящим он выглядел. Не отдавая себе отчета в действиях, я выронил осиротевшую ручку от чайника и завопил:

— Дяденька, не стреляйте!

В этот момент из коридора раздался грохот, отдававшийся в деревянный пол легким землетрясением. В зал кальянной буквально вкатился бурый медведь, крутящий головой.

Настоящий медведь. Плотный, толстый, с покатой мордой и прижатыми ушами.

Он посмотрел на Джека, на посетителей, на меня, на мужика с пистолетом, и радостно пробасил:

— Народ, квест еще не зарешали? Пати киньте, я потанкую!

Глава 3 – Бурелом

Джек отреагировал молниеносно: взмахнул рукой в знак согласия, попутно успевая нажать кнопку своего экрана. Медведь подпрыгнул, явно от радости, хоть я не имел понятия, как должен реагировать радостный медведь. Вокруг массивной туши засверкало уже знакомое зеленоватое свечение — косолапого приняли в группу.

— Азаза! — зарычал он, сметая с дороги столики и несясь к дядьке с пистолетом. Тот, похоже, реагировал на него чуть меньше, чем никак. Или чуточку больше, не суть.

Медведь смел его с ног, по пути сломав барную стойку и разбив несколько бутылок, содержимое которых смешалось в чудесный на вид коктейль в виде лужи на полу. Мохнатый ухватил зубами пистолет, швырнул мне. Я тут же схватился за оружие, чувствуя его тяжесть. Нацелился в наркомана, больше для куража. Хотя, если я вижу, как передо мной отжигает говорящий медведь — не лучше ли мне застрелиться самому?

— Эй, хватит, — окликнул Джек, когда медведь потоптался ногами по лежащему мужику. Делал он это весьма учтиво, даже деликатно. Именно помял, а не подрал.

— Уууэээааа!!! — победно подпрыгнул мишка, затем схватил с уцелевшей части стойки пивную кружку, сунул под кран автомата, второй лапой вдавил гашетку и нацедил себе пива. Проглотил содержимое залпом, вытер пасть лапой. Похоже, он отлично справился без нас.

Перед глазами возникло сообщение:

Квест завершен.

Где-то в дебрях подсознания пронеслась мыслишка, что маловато информации мне показали. Сколько очков прокачки я получил, каков общий прогресс, где шкала, в конце концов? Но надпись пропала, и я остался стоять посреди бара с хныкающими, напуганными людьми и бухающим медведем в центре.

Джек, казалось, оставался не при делах. Он настолько не привлекал внимания, словно был напарником Камиллы в качестве нематериального тутора.

— О, экспа, — обрадовался медведь, поворачиваясь к нам. — Вы получили?

— Да, получили, — вежливо сказал Джек. — Давай лучше выйдем. Поговорим без свидетелей.

Я с сомнением посмотрел на пистолет и спросил:

— С собой эту штуку взять получится?

— Попробуй, — предложил Джек. — Если не пропадет — будет твоя. Хотя стволы тут покупать надо. А до этого разблокировать. А до этого прокачаться. А до этого… короче, сам увидишь.

— Выброшу на улице, — решил я и направился к дверям, стараясь не переходить на бег. Курить кальян, чувствую, я теперь буду не скоро.

Версианский воздух снаружи клуба приятно бодрил. Джек сразу отошел к рекламному стенду, словно хотел в случае чего за ним спрятаться. Медведь выбрался следом, счастливый до невозможности.

— Будем смотреть сторис? — спросил он.

Я напряг мозг, стараясь не морщить лоб. Очередной версианский термин, контекст которого мне неизвестен?

— Можно, — согласился Джек. — Отойти надо.

— Ща. Эй, братан, ствол дропни.

— Что? — не понял я, глядя на пистолет. Затем положил его у двери и отступил подальше.

Медведь тоже попятился, почти нависнув задом над дорожным полотном Кутузовского. Казалось, он пытается взять максимальное расстояние от кальянной, не влезая при этом на территорию дороги.

Когда все мы отошли, клуб преобразился. Разломанная дверь, вырванная медведем до этого, пропала, сменившись на обычную.

— Можно, — сказал Джек, заходя внутрь. Медведь последовал за ним. Я не утерпел и тоже пошел посмотреть.

Кальянная приобрела вид, какой имела до разгрома. На месте стояли столы, бутылка и даже многострадальный чайник. Только дядька с пистолетом уже никому не угрожал — сидел без чувств на полу, уткнувшись головой в стойку. Какой-то посетитель осторожно обернул платком пистолет, беря его из руки, и передал бармену.

— Мы видим реал? — спросил я.

— Ага, — кивнул медведь.

Только сейчас я заметил, что никто из посетителей не обращал на него внимания — во всяком случае, воспринимали его так же, как Джека и меня, и никто не смущался, что в бар заглянул именно медведь.

— Это называется «сторис», — пояснил Джек. — Развязка квеста, представляющая собой его реальное завершение. После того, как ты отыграл свой сценарий в Версиане, ты получаешь опыт и можешь идти на все четыре стороны. Но если тебе любопытно, как дела обстояли на самом деле — можешь подождать, пока следы твоего вмешательства пропадут, и посмотреть, что же случилось объективно. Полезно порою заценить, насколько далеки были твои действия от реальной жизни.

— На этом местный тотализатор основать можно, — добавил косолапый мишка, пока мы снова выходили на улицу. — Типа забиваешься на квест и ставишь косарь, что отыграешь его так же, как он будет проходить на самом деле. Хотя я вот считаю, что это моветон — играть так же, как в жизни. За кефиром я и в реале сбегаю, а вот искать миелофон куда приятнее.

— Раз уж мы про это заговорили, — обратился Джек. — Как?! Как, черт побери, ты играешь медведем?! Кто ты такой?

Ел бы я в этот момент бублик — непременно бы поперхнулся. Раньше мне казалось, что Джек знает об этой игре все на свете. Оказалось, говорящий медведь в Версиане — не норма.

— Я — Бурелом! — с гордостью сказал мишка. — Единственный и неповторимый. Будем знакомы.

— Это Арбестер, он тут нуб. Меня зовут Джек.

— Да, я вижу, — шмыгнул толстым носом бурый. — Мы же с вами в пати. Я вижу ваши ники.

— Забегая вперед — группу я расформировывать не буду, — уведомил Джек. — Предлагаю вместе ходить. Легче качаться будет.

— Во, поддерживаю, — довольно согласился Бурелом.

— И все же, — поднял ладони Джек, — почему ты выглядишь как медведь?

— Элементарно, братан! — Бурелом уселся на тротуар, выставляя вперед задние лапы. — Игрушка посчитала меня медведем. А уж как я этого добился — большой, большой секрет.

— То есть это баг?

— Не баг, а натуральный эксплойт, — похвастался медведь. — Только Версиана же у нас типа зона свободы, так? Вот и буду играть, как хочу.

— Понятно, — помотал головой Джек, словно встреча с лесным хищником в Версиане рушила его скрытые планы. — То есть ты просто залогинился как медведь?

— Ага. Не спрашивай как. Не скажу.

— Не пробовал сообщить о баге?

— На хрена? — удивился Бурелом. — Хочу играть медведем и буду! Имею право! Да и незачем сообщать уже. Завтра релиз, во народ удивится.

Я решил подключиться к разговору, надеясь на взлете подстрелить собственную репутацию полного нуба:

— Значит, ты обманул сиано-костюм?

— А что есть обман? — заулыбался Бурелом. Улыбка у него была такая… своеобразная. С добрыми глазами. Очень добрыми. Глазами маньяка при виде нежданной жертвы, случайно обнаружившего, что родной заостренный тесак все еще в кармане.

— И как игра обсчитывает твои параметры? — спросил Джек.

— Во, хороший вопрос! — Мишка подскочил снова, развернувшись к Джеку в воздухе. — Обсчитывает, как и должна обсчитывать медведя. Таблицу статов показать не могу, так что просто скажу, что у меня урон в рукопашной соразмерен медвежьему весу, росту и силе. Но предпочитаю быть джентльменом. Не люблю кровищу. Навидался ее в раннем доступе.

— Обалдеть… — Джек присвистнул. — Первый раз такое вижу.

— И в последний, — изрек Бурелом. — Тут еще фишка есть. Игра не обсчитывает реакцию НПС при виде мишки. Они меня воспринимают как надо, только боятся не сильнее, чем если бы видели человека. А это значит, что эмпатия больше не проблема.

— Точно, — восхитился Джек. — Слушай, ты прав. Игроки же на тебя реагировать будут, а НПС — нет.

Мне показалось, что рано я распрощался с репутацией дилетанта.

— Разъясните мне про эмпатию, — попросил я. — Что за перк такой?

— Ты с Луны свалился? — озадаченно проговорил медведь. — Ну ладно, смотри. Основная фишка Версианы в чем?

В моей голове забегали тараканы, спешно выстраивающие нейронные соединения.

— В невозможности отличить игрока от бота? — вспомнил я.

— Бинго! — похвалил косолапый. — Эмпатия тут — базовый перк, самая главная характеристика. Качай ее по полной, забив на все остальное, пока не почувствуешь, что стало комфортно играть. Чтобы рулить в Версиане, надо уметь предугадывать чужие поступки. Тут приоритет у того, кто раньше других сможет на ходу просечь, где игроки, а где НПС. От скорости реакции тут зависит вообще все, включая прогресс.

— Чем выше твоя эмпатия, тем проще тебе понять, что ты имеешь дело с человеком, — подвел итог Джек. — Это главная социальная составляющая Версианы. С ростом эмпатии появятся микро-признаки, что перед тобой НПС. Не знаю, как на релизе будет, но в раннем доступе топы качали эмпатию и утверждали, что видят свечение вокруг реальных игроков.

— Все фигня, — с уверенностью заявил медведь. — «Сиана» не добавит в игру свечение. Тут вообще не может быть визуальных признаков. Но вот что глаз наметан будет — верю. С опытом куча всего прилагается. Начинает работать психология.

— Есть еще типа входящая эмпатия, — добавил Джек. — Это свойство НПС доброжелательно к тебе относиться, но она тут для галочки. Часть некой глобальной идеи, так сказать. Реальная эмпатия тут только у игроков. В конце концов, для НПС неважно, человек ты или нет. А вот человеку видеть разницу — важно.

— И это, бро, главная причина, по которой я в Версиане буду тащить, — похвастался Бурелом. — При виде меня любой игрок с непривычки нассыт в шлепанцы. А НПС никак не отреагируют, пока я им по морде не выпишу. Впрочем, игроки тоже такому не обрадуются — урон войдет, как положено.

— Хотя, Арбестер, напрасно мы забили тебе голову, — признался Джек. — Видишь ли, ты играешь за Лимитчика. А это значит, что никакой эмпатии у тебя нет и не будет. Ограничения класса.

— Чего-о? — вытаращился медведь. — Ты за Лимитчика создал? Ух-ха-ха-ха-а! Братан, да ты хардкорщик!

— Да, я такой, — невесело осклабился я. Сколько там мне играть осталось? Двадцать три часа позора — и свободен.

— С этим разобрались. — Бурелом зевнул. — Ну чо, куда пойдем?

— Ты нас вызвал, ты и решай, — ответил Джек.

— Что значил «вызвал»? — дернул ухом медведь. — Я не вызывал никого.

— Так маяк же! — Джек вытащил свой навигатор, потыкал в него. — Мы шли на сигнал.

— А, ты тоже с картой… — Медведь сунул башку, заглядывая Джеку в экран, и чуть не сшиб парня с ног. — Не, я ничего не слал. Думал, это вы. Тоже купил карту и шел на сигнал.

— О, так значит, тут где-то четвертый шастает, — оживился Джек. — Где-то на Кутузовском. Сигнал нечеткий, словно он его нарочно размывает.

— Играет в прятки? — спросил я.

— Возможно, — нахмурился Джек. — Хотя опыта за это не получить. Так и быть, поищем. А если не найдем никого — поквестимся втроем. Времени еще много.

— Во, согласен, — изрек Бурелом. — Если вкачаемся повыше, то за нами остальные трое сами бегать будут. А карта полезная вещь, — обратился он уже ко мне. — Ты тоже купи, если нету. За такое очка прокачки не жаль.

— Да уж… — Я побрел за Джеком и Буреломом, чувствуя себя ненужным. Ничего про игру не знаю, как оказалось, не обладаю полезными навыками в команде, да еще и живот болит после встречи с бампером такси. Ну и хотелось забыть, как позорно я себя повел при виде нацеленного в меня ствола.

Хотя почему позорно? Со стороны, конечно, кажется, что мозг всем управляет и главное тут помнить, что это все понарошку. Оказалось — не управляет мозг ни хрена, когда чувства на пике. Иначе мир не имел бы аттракционов. Вспомнить тех же посетителей на стеклянных мостах над пропастью — попробуй, скажи мозгу, что стекло закаленное, выдюжит твой вес. Наступи на невидимый пол, не бойся. А тут пистолет в морду. Нет, не намерен я комплексовать по этому поводу. В конце концов, играют же в основном для острых ощущений? Я должен гордиться тем, что все еще могу их испытывать. Вероятно, Джек и Бурелом уже пообтерлись, не так сильно реагируют на все вокруг. А я вот могу испытать кайф первооткрывателя в полной мере.

В данный момент я в полной мере испытывал внешний вид и запах медвежьего зада, качающегося передо мной.

— Лимитчик — дохлая тема, — говорил Бурелом. — Я вот за Гостя играю. Со временем там откроется бонус к скорости передвижения, куча бафов к выносливости и все такое. Для танка очень полезно. Я в рейдах буду непобедим. А ты кем играешь?

— Коренной, — ответил Джек. — Обычный класс, стоял по умолчанию. Не знаю даже, зачем нужны другие.

— Народ, — позвал я. — Раз я не могу быть хилом, не могу отличать людей от ботов, то хоть что-то я могу? Какие плюсы у Лимитчика?

— Никаких, — бросил медведь. — Вроде там легче даются квесты по криминалу, только не видел в игре ни одного. Понимаешь, чтобы найти в Версиане квест, надо случайно наткнуться на важное событие, которое в это время и в этом месте происходит в реале. А какая вероятность случайно наткнуться, скажем, на разборку? Или чтобы к тебе на улице подошел НПС и попытался завербовать в организацию, запрещенную в России? Нулевая, я тебе скажу.

— Формально — выше нуля, но в целом да, построить на этом отыгрыш невозможно, — добавил Джек. — Арбестер, лучше с нами ходи. Больше будет толку, поверь.

Я обиделся. Мне казалось, что Джек ходит со мной, а Бурелом — так, третий в тосте. Оказалось, наоборот.

— Мишка, а ты часом не хил? — спросил я. — Живот ноет.

— Не, сорян, — ответил Бурелом. — Говорю же, я Гость. Мне скоро курсы первой помощи откроются — полезная тема, потому что она слоты обычных проф не занимает. Да и в бою отхилиться бывает нужно.

— Когда мы найдем четвертого, то я непременно попрошу его выучить медицину, — пообещал Джек. — Жаль, нельзя обладателю маяка письмо скинуть.

— Это если он еще профы не брал. — Медведь топтал мои грезы без жалости. — А так окажется, что и у того оба слота заняты… В общем, братан, надейся.

— Стойте, — обратился я, прислоняясь к столбу и сдувая волосы со лба. — Что произойдет, если в Версиане умереть?

Медведь с Джеком переглянулись.

— Формально ты должен реснуться в ближайшем госпитале или на особой точке для воскрешения, — начал задвигать Бурелом. — Только ты пойми, что это тебе не на компе рубиться. Повреждения, которые ты получишь, будут восприняты мозгом со всей серьезностью.

— Есть официальные цифры, — подхватил Джек. — Лабораторные испытания сиано-костюма показали, что в трех процентах случаев разум передает на тело сигнал, что оно уже мертво, если источник этого сигнала получен в игре. Правда, исследования касались новичков. И вроде бы эту байду давно пофиксили…

— Короче, если ты помрешь тут — есть три процента вероятности, что в реале повторишь подвиг, — закончил медведь.

— Что? — не поверил я. — Вы хотите сказать, что игровая смерть в Версиане в трех процентах случаев убивает в реале?

— Да, — кивнул Джек. — В этом изюминка. Хотя, на мой взгляд, такого быть не должно.

— Нет… — Я обнял столб, осмотрел проспект. — Еще раз, и медленнее. Все, что способно убить в жизни, убивает и в Версиане, в игровом смысле. Вот эта машина, под колеса которой я зайду, или если кирпич упадет на голову, или мне загонят перо в бочину при попытке взять криминальный квест — внутри игры я как бы умру. А затем три процента от этого отразятся в реале — верно?

— Бро, смотри на это так, — посоветовал медведь. — Есть девяносто семь процентов, что ты не умрешь. А вообще люди не зря тут ищут броню, поднимают параметры, качают эмпатию. Когда ты понимаешь, что источником уходящего урона были нарисованные пиксели — мозг не воспринимает смерть как настоящую. После этого порога ты в безопасности. Вот если ты веришь, что тебя убили по-настоящему, — начинай отсчитывать три процента.

— Закон больших чисел говорит, что бояться нечего, — осторожно сказал Джек. — Другое дело, почему ты поднял этот вопрос. Тебе больно, так? Ты хочешь умереть в игре, чтобы начать играть от ближайшей больницы уже здоровым. Но это значит, что ты расцениваешь боль в животе как настоящую. И поэтому любую смерть твой разум тоже расценит как настоящую, что заносит тебя в группу риска. Арбестер, я советую тебе не искушать сервер. Когда поймешь, что все вокруг — игра, ты сможешь отгородиться от опасности. Но не раньше.

— Короче, ходи с нами и потерпи маленько, а мы тебя в обиду не дадим, — утешил Бурелом.

И он снова повернулся ко мне задом, словно показывая мне свое место. А я плелся следом, вспоминая нацеленный на меня ствол, заряженный тремя процентами смерти.

Так, получается, даже НПС может меня завалить!

Не знаю, где и когда в Версиане начинается геймплей, но я чувствовал, что уже завяз в нем по уши.

Глава 4 – Журналист

— Эй, Арбестер, — позвал меня Джек. — Не хочешь сам профу выучить?

— Какую? — спросил я, все больше впадая в уныние. — И зачем?

— Братан, ну ты совсем раскис, — заметил Бурелом, сминая тяжелой лапой катившийся по улице пластиковый стаканчик. — Зашел, значит, в игру — и не играет. Нет, я знаю многих, кто живет, чтобы страдать, но ты вот не похож на них.

— А у вас какие профессии? — спросил я.

— Это ты интересуешься, чтобы случайно не взять такие же? — решил медведь. — Мудро. Только обещай не смеяться. Короче, я курьер.

— Курьер? — переспросил я.

— Ага, — смутился Бурелом. — При моей внешности это выгодно. У курьеров всегда есть куча квестов, хоть и однообразных — хавчик разносить, иногда переть вещи потяжелее. Экспа капает помаленьку. Ну и силу курьеры качают быстрее, чем любые другие работники, потому и выбрал. А вторая профа — грузчик. Та же фигня, в общем. Во вступительном сценарии разгрузил фуру — удобно ящики с водкой таскать, когда лапы широкие!

— Ясно, — помотал я головой. — Джек, а ты тут кем работаешь?

— По компьютерам выступаю, — ответил парень. — Программист и железячник. Две смежные профессии, зоны квестов обычно рядом, куча халтурки. Да, для рейдов не сильно полезные навыки, но даже там есть свои плюсы.

— Вроде пинг ниже, — вспомнил Бурелом.

— В Версиане нет пинга, — поправил Джек. — Но подход верный. Игра бодрее реагирует на твои действия, если ты во внутреннем мире играешь за компьютерщика.

— Если так, то это развод, — разочарованно высказал медведь мнение. — Получается, это всем остальным время отклика завышают, а тебе нет.

— Жизнь несправедлива, — пожал плечами Джек. — Не вижу причин, чтобы в Версиане было иначе.

— А где мне посмотреть перечень профессий? — спросил я. — Как их брать вообще, куда идти?

Джек подобрал стакан, который все еще топтал Бурелом, и аккуратно отнес его в урну.

— Принцип тут тот же, что и в квестах, — ответил косолапый. — Список работ зависит от реала. Открываешь сводку профессий по Москве, и вуаля — выбираешь подходящую по востребованности и зарплате.

— А мои навыки тоже проверяться будут?

— Обижаешь, дружище. — Джек вытащил из кармана пачку влажных салфеток, выдернул одну и вытер руки. — Когда это в Москве при приеме на работу спрашивали реальные знания?

— Что хочешь, то и бери, — растолковал мне медведь. — Только помни про ограничения класса. Ты не сможешь быть, скажем, пилотом гражданской авиации. Во-первых, из Версианы на самолете не улетишь. По-моему, тут даже «шеремета» не отрендерили. Ну и во-вторых…

— Я поганая лимита, — догадался я.

Медведь кивнул — важно, чванливо, прикрывая глаза.

— Давай я найду список. — Джек вызвал экран, замахал руками перед ним. Двигался он плавно, даже одухотворенно, словно дирижировал оркестром. — Мы же в группе, так что я смогу перебросить тебе… Вот, держи. Перечень допустимых профессий для Лимитчика.

Он взмахом руки отправил мне висящую в воздухе таблицу, и она всплыла перед моим лицом. Я принялся вчитываться в мерцающие буквы.

— Смотритель придомовых территорий, — прочитал я вслух. — Оператор по переезду. Уборщик в сети быстрого питания…

— Что, так и написано — «уборщик»? — спросил медведь. — У меня тоже эта тема была, только там писалось «клинер». И экспы чуток больше обещали, после испытательного срока.

— Ты Гость, — усмехнулся Джек. — Потому тебе не убирать, а клинить. Я же Коренной, у меня эта вакансия сразу идет как «клининг-менеджер». Но подозреваю, шваброй махать все равно пришлось бы.

— Кастелян в общежитии, — прочитал я и схватился за голову. — Мужики, а вы не можете просто оформить себе ИП и нанять меня? Кем угодно! Я не вынесу своей тяжкой доли. Пожалейте бедного Лимитчика.

— Частный бизнес — вариант, — поразмыслил Бурелом. — Только времени не хватит. Хоть мы и быстро качаемся, бюрократию никто не отменял. А значит, ждать открытия ИП нам придется всего ничего. Месяца четыре непрерывного геймплея, не больше.

— Что-о?

— Ну а ты как думал? — вздохнул медведь. — Быстрее только если иметь поручителей, кредитную линию выбить, ну и подогреть кого положено… Короче, дуй в ближайшие перевозки и вымаливай себе место водителя. Нелегалом, естественно. Большего ты за сутки не получишь. Права смотреть не будут. Я так думаю…

Стараясь не слушать медведя, я для приличия почитал перечень еще. И взгляд мой остановился на строчке, не пойми как затесавшейся в эту обитель страждущих урбанистов.

— Внештатный журналист, — прочитал я.

— Что? — удивился Джек.

— Требуется внешний журналист на удаленке, — продолжил я вглядываться в буквы. — Других данных нет. Только кнопка «Принять». И цвет у нее пурпурный.

— Цвет вакансии показывает примерный уровень опыта, — разъяснил Джек. — И сразу же — сложность работы. Твоя работа может быть не то что непростой, но неоднозначной. В выполнении заданий придется проявить творческое начало.

— В реале хватало. — Я набрал воздуху, как перед прыжком в бездну.

И ткнул «Принять».

Экран расступился, и послышался голос Камиллы:

— Ваш запрос принят. Вы выучили профессию «внештатный журналист». Запуск стартового сценария.

Продолжая разрастаться, экран распался на обилие светлых песчинок, разлетевшихся метров на триста, чтобы исчезнуть без следа. Медведь озадаченно покрутился, наблюдая за анимацией.

— Вы все это видели? — спросил я.

— Ага, — ответил Джек. — Мы же в группе… Только что это было? Где твой сценарий?

— А как он вообще выглядит?

— Ты должен был получить вызов в приватную комнату Версианы, принять приглашение, уйти в фазу, — проговорил Бурелом. — Вроде так всегда было.

— Со стороны смотрится так, будто тебя телепортировало в замкнутое помещение, — пояснил Джек. — И там ты должен был встретить НПС-работодателя, поговорить, взять символическое задание. Минуты три хватило бы на брифинг, а то и на исполнение. Но ты почему-то здесь. Может, ты не принял инвайт?

— Да нет же, — пробормотал я. — Камилла сказала, что профу я выучил и сценарий начат… Может, мы в сценарной комнате, просто в очень большой?

— Да ни фига, — возразил медведь, оглядывая Кутузовский. — Здесь даже юниты не обновились. По улицам бродят те же рожи, что и минуту назад. И тачилы прежние катаются. Мы все еще в Версиане.

— Разве что мой сценарий происходит в обычном мире, — догадался я и принялся изучать свое непосредственное окружение. — Дайте подумать.

Джек и Бурелом решили мне не мешать. Я же внимательно смотрел на все вокруг, подмечая всякие мелочи. Несмотря на боль в животе, меня подогревали азарт и близость пока что непонятного мне расследования. Нахожусь в игре от силы час, и уже собираюсь искать нетипичные по местным меркам детали.

Итак, я в открытом сценарии внештатного журналиста. Нет задания, нет намеков, нет ровным счетом ничего. И все же меня выпустили в поле. Мне это знакомо по неигровому опыту, когда где-то происходит нечто, и ты уже мчишься запечатлеть процесс, а что это было — можно подумать после. Сейчас то же самое. Вроде бы ничего не происходит, но уже дан объект исследования — сам город. Неспроста мне задание растворили в городе. Стартовый квест — тренировка, он не подразумевает отдельной комнаты, так что будем считать, что он представляет собой поиск чего-то такого, что может быть сгенерировано в любой точке Версианы как часть пейзажа. Цепкий хук для такого, как я. Верный материал для анализа.

Это что-то, не бросающееся в глаза, но заслуживающее внимания журналиста. Или сыщика — навыки у них в данном случае примерно одинаковые. Прямо сейчас на Кутузовском что-то появилось. Найти это — и есть моя задача, и в этом на данный момент заключена игра.

Это не динамические объекты, которые постоянно прибывают и покидают видимое пространство. Значит, не машины и не люди. Уже легче. Точно не другие игроки — Джек и Бурелом вне подозрений. Хотя, конечно, игрок в облике медведя заслуживает персональной статьи, но сейчас дело не в нем.

Остаются статические объекты — сам проспект, дома, тротуары. Все, мимо чего мы ходим. На что смотрим. Чего касаемся. Новая часть города, тихой сапой вписавшаяся в установленный порядок. Дополненная реальность даже по меркам такой дополненной реальности, как Версиана. То, что не заметили бы ни Джек, ни Бурелом — два опытных игрока.

Здесь есть два варианта. Либо это что-то, не привлекающее внимания — например, замаскированная бомба, — и тогда объект должен не вызывать ни малейшего визуального интереса. Либо это, напротив, нечто кричащее и притягивающее внимание — но оно теряется на фоне такого же характерного, заметного объекта.

Я осмотрел бордюры, на миг зайдя на проезжую часть. Хорошо хоть, что машин в это время немного на крайней полосе — не хватало еще, чтобы меня сбили снова. Бордюр как бордюр, никакая плита не выступает, тайник с гранатой оставить негде.

Джек смотрел за мной, не говоря ни слова. На его лице проступило загадочное выражение, словно он работал умом не меньше, только объектом его исследований был как раз я. Бурелом же ничего не понимал и откровенно скучал — если, конечно, я разбираюсь в том, как скучают медведи.

Провода на столбах — все как было. Кутузовский загс через дорогу — на месте. В противоположной стороне, над зелеными вершинами колючей ели, высится Башня-2000. Единственный нормальный ракурс, с которого она смотрится по-настоящему гордо, не теряясь на фоне последующих архитектурных гигантов Сити по ту сторону реки.

И когда я начал воспринимать Версиану как настоящий город?

Эврика! Может, мне именно этого и не хватает? С первой секунды я только и делаю, что интенсивно цепляюсь ко всему вокруг. Не расслабился. Надо лишь поверить, что здешняя логика не уступает настоящей — и абстрактная задача обретет конкретику, и тупой пиксель-хантинг превратится в понятную концепцию.

Город, проспект, сквер. Что тут можно разместить?

Для теракта место не подходит — крупные транспортные узлы расположены дальше по дороге, пешеходные — в сторону к торговому мосту до Выставочной… Нет, я не маньяк, я журналист.

Запрещенная реклама?

Я понаблюдал за пешеходами, отмечая их маршруты, поля зрения, ракурсы. Ну конечно! Дело не в том, что видно из точки, в которой я стою. Дело в том, как место, где мы стоим, видно со стороны.

— Нашел, — сказал я.

— Да? — усомнился Бурелом. — Где? Я ничего не заметил.

— Потому что тебе неудобно смотреть себе под зад, — пояснил я. — Мишка, будь добр, откатись в сторону.

Бурелом встал на четыре лапы, сунул голову между передних, посмотрел под себя.

На дороге красовались буквы и цифры, напечатанные аэрозолем через трафарет.

— Да неужели, — произнес Джек, подходя ближе. — Бурелом, посунься!

Медведь отошел и уставился в текст.

— Э, тут этого раньше не было, — пожаловался он.

— Думаю, сценарий сгенерировал надпись там, куда не мог смотреть никто из нас троих, — вымолвил я. — И что это оказалось под тобой — конечно же, совпадение.

— Реклама наркоты, — вздохнул Джек. — Лаконичные названия, адреса сайтов. М-да. Искореняют эту нечисть из города, а она все появляется и появляется… Молодец, Арбестер. Как догадался, где искать надо?

— Главный рекламный объект здесь — памятник Багратиону, — сказал я, подходя к литому всаднику с поднятой шпагой. — Культурный чекпойнт, не привлекающий между тем внимания. Но и к нему требуется наводка. Надпись на земле, видимая со всех трех пешеходных направлений и с ближайших полос проспекта. Эта надпись — лишь ссылка на тайник с бесплатным тест-драйвом.

— Думаешь, тут закладку оставили?

— Нечего тут думать. — Я подошел к памятнику, глядя на бронзового коня. — Сам смотри.

Брюхо коня пестрело разноцветными кляксами.

— Наркоту заворачивают в пакетики, опрыскивают аэрозолями, получившиеся шарики кидают вверх, — рассказал я схему, о которой прежде не слышал, но которая сейчас была мне ясна как день. — Они отскакивают от коня и падают на постамент под брюхом. Легко спрятать, трудно достать, но кому надо — сумеет. А когда достанет, то попробует. Даже если не подсядет сразу — заценит оригинальность способа и пойдет искать поставщика.

— А ну, я проверю. — Бурелом подскочил, зацепился передними лапами за конские копыта, висящие в воздухе, и проворно забрался на памятник. Его туша чудом протиснулась под брюхом генеральского коня. С памятника свисали болтающиеся медвежьи лапы.

— Да тут половина Колумбии растет, — удивленно доложил Бурелом. — Ну и воняет же!

Возле нас остановилась парочка любопытных НПС. Парень с бутылкой минералки и девушка, с открытым ртом фоткающая Бурелома на мобильник. На ее запястье болтался фитнес-трекер.

— Эй, ты что там делаешь? — рассмеялся парень. — Чо, приход словил?

— Не поверишь, братан, — крикнул ему медведь сверху, теребя влажный нос. — Здесь голуби понасыкали! Чищу вот, как добропорядочный гражданин. А вы не хотите поволонтерствовать?

— Нет, спасибо, — прощебетала девушка, пряча мобильник. — Но ты работай, работай.

— Стараюсь! — гаркнул Бурелом. — И вам не хворать.

Когда парочка ушла, Джек присвистнул.

— Да уж, — сказал он. — Я бы не догадался.

Рекламная надпись на дороге внезапно потускнела и пропала без следа. Послышался голос Камиллы:

— Сценарий завершен. Вы выучили профессию «внештатный журналист».

— Эй, братва! — заорал медведь. — А наркота пропала вся! Клянусь, я не употреблял!

— Тест пройден, Версиана очистилась, — объяснил я. — Мишка, спрыгивай.

Медведь грохнулся наземь и чихнул.

— Психосоматика, чтоб ее! — Он снова почесал нос. — Вроде и не вдыхал эту дрянь, а ощущение, будто надышался по самые гланды.

Экран проявился передо мной с приятной фиолетовой каймой:

Стартовый квест журналиста завершен.

Вы получаете навык: Восприятие 1.

Ваш уровень опыта: 3.

— Ололо, чувак! — восторженно воскликнул Бурелом. — Ты сразу два уровня получил! Ничего себе! За процедурный квест!

— Вы тоже получили? — спросил я.

— Мы и раньше были третьего уровня, — напомнил Джек. — Думаю, чуточку и нам перепало, но в целом — ты неплохо поднялся. Два очка за две минуты. Так ты за сутки игру пройдешь.

Я предпочел промолчать, позволив себе лишь ухмылку победителя. Оказывается, в Версиане и я на что-то гожусь.

— Ну все, азы мы разобрали, давайте уже и команду дособираем, — решил Джек, глядя в навигатор. — Наш сигнал снова проявляется.

— Ага. — Медведь сунул лапу куда-то за спину и вытащил такой же гаджет. Не хочу думать, где именно в складках шерсти он хранил личные вещи. В то, как игра обсчитывала его физические параметры, я еще мог вникнуть, но концепцию невидимых карманов разум понимать пока отказывался. Хотя я чувствовал, что вскоре буду чувствовать себя в Версиане уверенно, как бит в байте.

— Так, наш крендель движется, — уведомил медведь, тыча когтем в экран. — Джек, ты мне потом интерфейс увеличь, лады? Жать неудобно.

— Конечно.

Я подумал, не стоит ли купить все же навигатор. С другой стороны, если в команде сразу два участника с картой, то мне она пока ни к чему. Вот окажусь один — если окажусь, — тогда и можно подумать. Кстати, мне же за новые уровни должны были и каталог расширить. Наверняка удастся приобрести что-нибудь полезное. Странно лишь, что нельзя просмотреть будущие лоты — может, есть смысл ничего не покупать, а до упора копить на что-то солидное…

— Вот он! — проорал Бурелом, отпрыгивая в сторону от проносящегося по дороге ревущего тарана, который умудрился заехать на тротуар и едва не заставил медведя полетать. Следом за люксовым седаном промчались несколько полицейских машин с беснующимися мигалками и вопящей сиреной.

Версианский воздух сразу замело пылью. Джек методично вытащил новую салфетку, протер ею глаза и спросил:

— Что это было?

— «Мазерати», — ответил я, глядя вслед погоне на Кутузовском. — «Гран Туризмо». Как будем догонять?

Глава 5 – Цепная реакция

Никто из нас не внес дельного предложения. Нас захватило зрелище, о подобных которому раньше можно было разве что в новостях почитать, да и то с сокрытием имен действующих лиц.

«Мазерати» срезала несколько полос в заносе, развернулась, едва не столкнув с дороги одно из многочисленных такси, наводнивших Кутузовский в утренний час пик. Остановилась на встречке, поблескивая фарами, отражавшими версианское солнце. Сзади сразу образовался небольшой затор — трафик замедлился, начал хаотично перестраиваться.

Полицейские машины дружно выстроились, перекрывая две полосы в центре проспекта — по одной в каждую сторону. Еще две сделали то же сзади нарушителя.

— Ща уйдет, — выразил Бурелом убеждение.

— Это временная мера, — проговорил Джек, прищурившись. — Пока проспект не перекроют.

— Да не перекроют его, — возразил я. — Это же Кутузовский. Только если со смертельным исходом, а пока что…

Неизвестный гонщик проявил активность: колеса «Мазерати» завизжали на месте, капот чуть выгнулся вперед и вверх, и седан понесся под немыслимым углом в сторону оцепления. Того пока что явно не хватало, чтобы закрыть ему выезд, и игрок мастерски вписался в узкое окно между выставленными машинами. Он снова проехал мимо нас, и, как мне показалось, из его окна я увидел направленный в нашу сторону средний палец.

— Играет, сволочонок, — сказал медведь с восхищением. — Сэвейдить хочет. Зырьте, он ща снова остановится. Вот!

Что такое «сэвейдить», я пока решил не спрашивать. Стоял и смотрел, как «Мазерати» резко тормозит в сотне метров от нас, уже по другую сторону. Разворачивается на нашу половину, снова с заносом, будто отрабатывая маневр.

Полицейские действовали иначе — доезжали до него медленнее, рассредоточиваясь по всему проспекту, тем более что на узком участке уже почти не было посторонних машин.

— Это же боты? — спросил я, следя почти зачарованно. — Как они его обступают, что за тактика? Они учатся?

— Конечно, — произнес Джек. — Версиана анализирует циклические сценарии объектов, начав еще несколько месяцев назад, с самого анонса. Запоминала данные настоящих полицейских, исследовала, выстраивала алгоритмы.

— Записывала все действия, что ли?

— Версиана ничего не записывает. Она лишь поддерживает себя в актуальной форме.

— Откуда ты знаешь? — скосился на Джека медведь.

— Разве это не очевидно? — спокойно произнес Джек. — Записывать такие массивы данных — никаких мощностей не хватит.

Мне это утверждение казалось преждевременным, но в тот момент я быстро обо всем забыл. «Мазерати» брали в клещи, словно готовясь стиснуть ее полицейскими машинами и расплющить в артистичный блин. Самих касаний пока не было, но, казалось, еще чуть-чуть…

Гонщик снова выдрался, набирая скорость и устремляясь в сторону Третьего кольца. Похоже, играть ему надоело.

— Сорок метров — и о нем забудут, — сказал Джек с убеждением.

— Сотка, не меньше, — опроверг Бурелом. — Забьемся?

— Нет.

— Ха-ха!

Спортивный автомобиль собрал уже кучу зрителей — прохожие столпились на тротуарах, с интересом глядя на зрелище и нисколько не пугаясь, что их могут сбить. По обеим сторонам от импровизированной корриды образовались заторы. В полной мере продолжали работать лишь крайние полосы проспекта, но и на них начали наползать полицейские «Ауди». Помимо типовых машин я видел пару внедорожников и даже один «Мерседес» с мигалкой — не абы какой, а «джи-эль-эс» с почти шестилитровым движком. Да уж, загадочным образом Версиана обсчитала поведение полицейских, если к погоне присоединилась машина из сопровождения руководства московского банка. Вот удивился бы ее реальный прототип, который сейчас, вероятно, накатывает километры на другом конце города.

Зато вот вопрос, когда же гонщик сумеет погасить интерес ботов к себе, мне казался весьма интересным. Особенно странно, что у Джека и Бурелома образовалось такое расхождение в прогнозах: сорок метров или сто. Очевидно, расстояние неактивности зависит от скорости движения всех действующих лиц, и тогда… я выбросил из головы навязшие мысли. Никогда не был хорошим математиком, нечего и начинать.

Гонщик почти оторвался метров на шестьдесят, когда из ряда полицейских машин внезапно вырвался тот самый «Мерседес». Он поскрипел крякалкой, и я услышал недовольный голос из матюгальника, прогремевший на весь проспект:

— Ну ты прекратишь, или башку тебе прострелить?

— Опа, — бросил медведь.

Мое любопытство усилилось. Похоже, на наших глазах игра могла запустить новый протокол, встраивая его в паттерны полицейского преследования.

Игрок на «Мазерати», похоже, тоже не ожидал такого. Остановился точно на середине, выкрутив колеса до упора, словно собираясь шмыгнуть в ближайшую подворотню. Похоже, убегать по освободившейся дороге он не планировал. Или знал что-то, чего не знали мы.

«Мерседес» подъехал к нему относительно медленно, затем внезапно ускорился и боднул «Мазерати» в правое переднее крыло. Затем до моих ушей донесся звук выстрела, за которым последовал ответный.

Окружающие нас машины возобновили движение с резвостью пойманных на допинге западных олимпийцев. Столпившаяся публика мигом разбежалась.

— Твою мать! — завопил Бурелом. — Лавина! Лавина!!!

— Арбестер, сваливай! — крикнул Джек, хлопая меня по спине и отправляя в сторону торгового моста. — За нами не ходи, потом объясню!

Джек и Бурелом пустились бежать вдоль проспекта в разные стороны. Я в растерянности постоял на месте, пытаясь понять, что именно их так напугало.

Спереди вели беспорядочную стрельбу — как мне показалось, зачинщиком был бот в «Мерседесе». Игрок отстреливался изнутри спорткара, успевая при этом рывками смещать «Мазерати» вдаль, ведя машину почти вслепую. Редкая ситуация, для современной Москвы — так и вовсе нетипичная, хотя все элементы происходящего вроде понятны.

Зато вокруг участников перестрелки пространство вело себя странно — скручивалось и расправлялось раз за разом, словно спятивший архангел утюжил проспект невидимым вантузом. Следом пошли пикселизация и сбои красок. Звуки выстрелов стали глухими, лишенными любого эха, что посреди рядов с домами казалось немыслимым.

Лавина? Программный баг с привязкой к координатам? Похоже, что так. Или не к координатам — к участникам.

Как бы то ни было — мне надо валить отсюда. Раз Джек велел не идти за другими игроками — мне оставалось одно направление. Багратионовский мост, к которому, собственно, Джек меня и отправил.

Я быстро прошел мимо памятника, чье лошадиное пузо уже блистало чистотой, ничем не напоминая о недавнем квесте. Мимо меня двигались версианцы — некоторые спокойно, другие чуть ли не в паническом беге.

Не так часто я встречал людей в панике, однако основные признаки помню — как выглядят невроз, страх, как меняются дыхание, взгляд, фокусировка и многое другое. Но сейчас прохожие вокруг меня выглядели как депрессивные флегматики с невыносимой головной болью, помноженной на жажду активного действия. Примерно так я и представлял себе реальный дурдом, а не киношный. Вроде и видно, что люди не в себе, а с другой стороны и нормально все — и эта близость с рутиной пугала больше всего.

— Где Джемнон срезал аренду по портьере? — спросил меня интеллигентного вида человек с заостренной бородкой.

— Чего? — спросил я машинально.

— В тунец не вертится прицеп, — добавил прохожий. — Нерпа?

— Нерпа, нерпа, — подтвердил я, чувствуя, как паника передается мне. — Извините, я спешу.

И, не слушая никого, сам перешел на бег, пока не пробежал через весь сквер до входа в раздутую утробу Башни-2000. Спуститься на набережную или дальше через мост? Там можно и на метро убраться куда подальше. У меня же нет средств на оплату проезда. Надо бы глянуть в каталоге…

Я подскочил, как ужаленный.

Со мной только что заговорил НПС!

Чувствуя себя распоследним шизиком, я все же пролез через стеклянные двери, припадая к ним из-за той стороны и глядя на стоящего вдали странного мужика, который обратился ко мне с бессмысленной тарабарщиной. Неважно, что конкретно он спросил. Но как он превратился из НПС в бота, если я ничем не провоцировал его на разговор?

Лавина…

Я озадаченно прислонился к стене, не мешая программной толпе проходить мимо. Не у кого спросить, что происходит, но никто не мешает разобраться самому. В конце концов, журналист я или нет?

Встреченный нами четвертый игрок спровоцировал погоню со стороны НПС, превратив их в толпу ботов — с обсчитыванием физики, психологии, поведенческих моделей. Он взволновал Версиану, пусть и в ничтожно малых для нее объемах. Этот город предназначен для тысяч игроков, совместно действующих в едином пространстве. Каждый завтра войдет в игру и создаст огромное количество ботов. Каждый отвлечет на себя толпу НПС. Никаких связанных с этим делом сбоев происходить не должно. Джек и Бурелом без проблем взаимодействовали, с кем хотели, и ничего не боялись.

Так что же случилось сейчас?

Я вышел из здания обратно, наблюдая за прохожими. Они и не думали останавливаться — вели друг с другом разговоры, которые я поначалу принял за иностранные языки. Но нет, это была все та же тарабарщина, причем им самим она казалась осмысленной.

И тут до меня дошло.

НПС на территории сквера по сути уже и не было. Меня окружали боты.

Кто такие НПС? Копии живых людей в цифровом мире Версианы. Они не живут сами по себе — они копируют живых людей, пусть я еще и не понимаю, как все это работает. Кто такие боты? А это уже копии НПС. Копии, снятые с копий. Руководят ими те же алгоритмы Версианы, только переводя их в реагирование на действия игроков. В обоих случаях — и с НПС, и с ботами — активными движителями всего в Версиане являются живые люди, находятся ли они снаружи игры или внутри.

Но что если источниками возмущения ботов будут другие боты?

Тот мужик с пистолетом в кальянной — НПС. Напуганная им аудитория — боты. Однако они друг на друга не реагировали вовсе. Только на нас, игроков.

Здешняя же публика внутри сквера определенно общалась между собой по своему усмотрению. И в ход пошли любые глюки — нарушения речи, пусть и в рамках первичной поведенческой модели, сбои в моторике, координации, потеря связи с оригиналами, которые сейчас ходят по Москве и понятия не имеют, что вытворяют их родные НПС тут, внизу. Игра пытается сгладить отклонения, вернуть всех ботов по местам, загнать под шконку, втиснуть в жесткие рамки маршрутов — а не получается. Слишком мало времени проходит, чтобы бот деактивировался. Точнее, время тут проходить просто не успевает — прежде чем бот перестает реагировать на другого бота, он уже заражает следующего своим напором. Начинается цепная реакция.

И случается лавина. Перегруз системы вплоть до багов прорисовки местности.

Я почти гордился собой. Надо же, на пустом месте провел шикарное журналистское расследование! Если бы я еще при этом открыл что-то новое…

Ну да, боты вокруг меня, взбудораженные нетипичным воздействием, выходили за рамки собственных алгоритмов. Можно подумать, остальные игроки этого не знают.

Осталось лишь понять, что с этой лавиной делать. Если я верно разобрался в природе этого явления — достаточно утихомирить эпицентр и позволить игре сделать всю остальную работу по усмирению персонажей. А кто у нас эпицентр?

Мы, родимые. Четвертый игрок, медведь, Джек, я сам. Ну и те двое, которых мы пока не нашли. Мы шестеро и являемся единственными источниками кризиса в Версиане и рассадником ботоводства. Началось все, похоже, с покатушек водителя «Мазерати», дорвавшегося до острых ощущений в Версиане. Он угнал машину, наверняка взбудоражил толпу очевидцев, раззадорил патрульные службы, те передали запрос в полицию — тут достаточно ведь просто попасться на глаза, — ну и в придачу затесался «мерс» из правительственной охраны, или частной конторы, неважно. НПС попревращались в ботов, отдали приказы другим ботам — возможно, для виду, но вполне могло быть, что и нет. Затем действие перенеслось на оживленный проспект, одно из самых оживленных мест в городе. Плотный утренний трафик, много людей на улицах. Кто-то опаздывает на работу, сообщает родным и близким о погоне перед глазами… знать бы, опять же, насколько конструктивно боты могут общаться друг с другом. Та девушка, что фоткала Бурелома на памятнике — потом переслала фотку какому-нибудь НПС на другом конце Версианы, превратив его в бота, или это мое больное воображение видит во всем угрозу спокойствию и благополучию мира?

Словом, неважно. Кое-кому в Версиане удалось перегреть систему настолько, что начались разрывы в виртуальном пространстве. Совсем недавно я искал, где бы провалиться в текстуры. Вот, нашел — и оказывается, что это страшно до чертиков. Город попался недружелюбный.

Джек и Бурелом поступили самым умным способом — рассредоточились, чтобы не порождать новые волны возмущения. Волна пронесется и схлынет. Может, даже захватит солидный район. Главное, что с пустым эпицентром никакого взрыва не получится. Мои товарищи наверняка пересидят в укромном месте, где их никакой НПС даже не увидит. Если надо, залезут в канализацию через ближайший люк. Куда угодно, лишь бы минимизировать свое влияние на Версиану. Вот и мне надо так поступить — спущусь не спеша к реке, найду пятачок подальше, отсижусь.

Я прошел дальше по набережной Шевченко, подальше от Сити, стараясь не подходить ни к кому близко. Держать социальную дистанцию я умею. Вон те милые лавочки отлично подходят, чтобы посидеть несколько минут. Дальше надо будет приобрести все же карту и выставить себе маяк, так Джек и Бурелом меня найдут…

— Привет от Герцога, — прошипел мне на ухо незнакомый лысый человек.

И вонзил мне в живот нож.

Я охнул, схватился за больное место, глядя, как через пальцы просачивается бурая кровь.

— Привет от Герцога, — говорил киллер очередному боту, поражая его ножом. На землю упал совсем молодой студент.

Проходившая мимо нас расфуфыренная блондинка в красной курточке и в синих колготках с блестящей черной юбкой завизжала, уронила мобильник. Лысый передал ей привет — и тоже ударил ножом в бок.

Я уже лежал на земле, скрючившись от невыносимой боли, глядя, как блондинка падает со мной рядом, смотря мне в глаза. Ее взгляд остекленел, черты напуганного лица разгладились. Она в последний раз пошевелила прижатыми к груди коленками и застыла, запечатлевшись в моей памяти намертво.

А затем пропала, материализовавшись в нескольких шагах дальше по дорожке.

— Да, я согласна, — говорила она в трубу. — Прикинь, Олежа мне перезванивает и…

Блондинка остановилась, глядя на меня сверху.

— Ой, Нат, тут человечек лежит, — сообщила она. — И, кажется, ему плохо. Эй, вам плохо? Что с вами случилось?

Я глазел на нее, воочию наблюдая подтверждение своих кошмарных подозрений. Чтоб мне тут сдохнуть! Этот город проклят!

— Я позову кого-нибудь, — пообещала блондинка. — Как вас зовут? Эй, вы, не отключайтесь! Как вас зовут?

Послышался легкий рев мотора на холостом ходу. Рядом замерло знакомое дизайнерское колесо, отливавшее хромом.

Блондинка аппетитно уставилась на «Мазерати», забыв про меня.

Открылась дверь, и на траву опустился стильный дорогой ботинок. За ним другой, а чуть выше показались модные брюки. Я выворачивал голову, стараясь увидеть их обладателя в полный рост. Он был молод, слегка бородат, выхолощен в лучших барбер-шопах столицы и как раз застегивал сшитый на заказ пиджак, из-под которого оттопыривалась кобура.

— Погуляй, — бросил он блондинке в красной куртке, и та испуганно убежала.

Парень склонился надо мной, перемещая мою ладонь выше.

— Держи вот тут, — сказал он. — Зажимай.

— Арбестер, — выговорил я, механически отвечая на вопрос блондинки. — Меня зовут Арбестер.

— Меркуцио, — кивнул мне парень и слегка улыбнулся. — Ну, Арбестер… Похоже, тебе нужен хил.

Глава 6 – Меркуцио

Меркуцио доволок меня до пассажирской двери. Влезать в «Гран Туризмо» было непросто, но я справился почти без помощи, лелея при этом мысль, что ножевое ранение добавляло мне шарма. Или же я под шарм маскировал полнейшее моральное измождение.

Это все не по-настоящему, говорил я себе. Это все иллюзия. Нехорошая часть игры, за которой вот-вот последует часть приятная.

— Пристегнуться сможешь? — спросил парень. В салоне стоял терпкий запах одеколона. Возможно, девчонки такой любят, а я в этом ничего не смыслил.

— Смогу, — ответил я, самостоятельно закрепляя ремень. Он врезался в тело точно напротив раны, но так было даже удобнее. Изгибы кресла подходили для перевозки раненого лучше, чем любой бандаж.

Меркуцио тронулся с места так плавно, что сумел меня удивить. Оказывается, передо мной сидел не просто лихач, а вполне себе профессионал.

— Ты хил? — спросил я.

— Нет, я не хил, — ответил Меркуцио, внимательно следя за реакцией НПС на себя. — Мы к нему едем. Ты удивишься, узнав, кто тут за него.

Мне даже захотелось посмеяться, но я сдержался усилием воли.

— С утра видел говорящего медведя, — сообщил я, держась правой рукой за дверную ручку. — Еще разрывы пространства. Не знаю, кто меня сможет удивить. Черт, больно-то как…

— Потерпи, дружище. Это недалеко.

Меркуцио вырулил на саму набережную, срезав часть по траве. «Мазерати» продрифтовала между куцыми деревьями, чудом ни одно не зацепив. Подвеска оказалась мягче, чем я полагал. Хотя, может быть, Версиана не опускалась до того, чтобы реалистично обсчитывать амортизаторы и тому подобную мишуру.

— Это была лавина? — спросил я, стараясь дышать медленно и глубоко.

— Лавина? — усмехнулся Меркуцио. — Лавина ничем не доказана. Это теория. Но да, это было нечто вроде.

— Я новичок в игре, если что.

— Это заметно. — Парень поправил зеркало заднего вида. — Тебя пырнул бот. Неожиданно.

— Надеюсь на то.

— Они немного с ума посходили, — кивнул Меркуцио. — Я бы на твоем месте запомнил приметы того типа с ножом и потом стукнул куда надо. Движок игры заставил каждого в районе совершить что-то такое, что они сами собирались — местами извращенно, а кое-где вполне буквально. Может, тот лысый, уже в реале, как раз шел кого-то мочить. Иначе откуда у него нож? Надо было его, конечно, просто переехать, посмотреть документы, а при выходе из игры накатать донос. Только тебя вытаскивать было важнее.

— Меркуцио, — произнес я, — кого ты отыгрываешь?

— Забудь про отыгрыш, — посоветовал водитель. — Мы все играем только в самих себя. Полагать другое — глупо. Я водитель и стрелок. Думаю, ты убедился.

— Ты в реале военный?

Меркуцио хохотнул.

— Не думал, что так выгляжу, — сказал он. — Я — игровой стример. Ты не слышал про мой канал?

— Нет, — коротко ответил я.

— Подпишись, тебе понравится. У меня все цивильно: никаких голых задниц, мата и всего того, что обожает школота с зомбинета. Осваиваю новую аудиторию для телевидения. А ты сам где работаешь?

— Я… — Мне пришлось вздохнуть сильнее, чтоб выговорить остаток фразы на едином выдохе: — Игровой журналист.

— Да ладно? — удивился водитель. — Работаешь в игрожуре и не слышал про стримера Меркуцио?

Мне хотелось ответить ему, что я из тех поваров, что не употребляют собственное блюдо, но фраза получилась бы чересчур длинной, и я просто мотнул головой.

— Вот те и раз, — хмыкнул Меркуцио. — Мир оказался больше, чем я думал.

В своих речах этот непонятный мне игрок успел сказать кое-что важное, о чем мне следовало подумать раньше. Что ж, лучше поздно, чем никогда.

— Как выйти из игры? — спросил я.

— Хочешь перезапустить здоровье? — с участием поинтересовался Меркуцио. — Обычно через меню экрана. Или Камиллу попросить. Это если таймер не установлен. Но я тебе так скажу: лучше добраться до хила. Просто поверь.

— Не верю, — вымолвил я, борясь со сном. — Мне нехорошо. Помоги выйти.

— Да я ж не против, — заверил стример. — Просто отсюда нельзя выйти. Ты только не волнуйся…

— Что-о? — Я пошевелился и почувствовал приступ боли. — Почему нельзя?

— Тише ты, — предостерег Меркуцио. — Не ерзай так, хуже будет. Я уже пробовал выйти из игры сегодня и получил отказ. Вдобавок током шандарахнуло. Вот я и решил создать лавину, заодно проверить, существует ли она вообще. Разрыв в текстурах, чтобы получить шанс туда заползти, наткнуться на невыполнимую операцию, которая закрывает приложение. Чтобы меня вышибло из игры. Но ничего не вышло. Зря кучу ботов заагрил.

— Заагрил?

— Только не говори, что ты и с терминологией не в ладах. Пока бот на меня отвлекается — значит, я держу его агро на себе. Если на меня агрятся несколько — то я заагрил толпу… Мужик, а ты точно в игрожуре работаешь? Ты не знаешь простейшие вещи.

— Я все знаю, — возразил я монотонно. — Только забыл про эвейд.

— Избегание как оно есть, прямой перевод с английского. Сэвейдить — значит стряхнуть внимание ботов и вернуть их в состояние НПС. Я как раз копов перед вами эвейдил. Ты не подумай, что мы тут в иностранщину играем, все куда проще. Какой термин короче звучит, тот и берем. Поэтому между избеганием и эвейдом выбираем эвейд. А между лавиной и, к примеру, аваланжем — берем лавину, так проще и понятнее. Ты следишь за мыслью?

— Говори, говори, — буркнул я. — Так спать меньше хочется.

— Что, вырубает? Ничего, почти на месте.

Я посмотрел в окно и даже немного протрезвел.

«Мазерати» ехала по Новому Арбату. Справа стояли знакомые дома, похожие на раскрытые книжки. На них проецировались изображения. Версианское солнце заволокло тучами, и картинки были видны не хуже, чем ночью. Или же то было специальное издание для Версианы.

На одном из домов во все двадцать шесть этажей блистала знакомая красивая девушка в белом костюме. Если это был косплей, то я не разобрал, что за персонаж. Она показывала пальцем в камеру, подмигивала с чарующей улыбкой и переводила внимание на логотип из букв В и Р, то и дело сменяющихся на V и R и обратно. Буквы летали по всей поверхности дома в окружении других литер, складываясь в загадочные словосочетания в духе «вера версус версия» и тому подобные. Логотип компании «Сиана» проплывал где-то на фоне.

— Шанталь? — спросил я.

— Ты меня успокоил, — довольно кивнул Меркуцио. — Я уж думал, ты и про Шанталь не слышал.

— Рекламное лицо Версианы — и чтоб не слышал? — усмехнулся я, морщась от жжения в боку. Вид красивой девушки приятно отвлекал. — Девчонка, что нарисовала логотип и придумала само название «Версиана»? Да ее вся страна знает.

— Ага.

Я повернул голову, стараясь подольше задержать взгляд на проплывающем мимо доме.

— Это трансляция с реала? — спросил я. — Или Шанталь в Версиане увековечили?

— То и другое. Ее ролики сейчас транслируют на реальном Новом Арбате, среди других картинок. А в Версиане этот дом целиком отдан под нее. Виртуальный памятник при жизни — нам до такого не дорасти.

Я снова уткнулся затылком в сиденье и спросил:

— Нам долго еще?

— Время ползет медленно? — загадочно посмотрел Меркуцио. — Наш хил отыгрывает себя на Бульварном кольце. Там место есть одно, и он там сидит. Ждет гостей.

Не нравилось мне, как стример напускает туман. Я бы предпочел компанию Джека и Бурелома. Подумав об этом, я сам подивился собственной переборчивости. Вот уж действительно — запусти четырех человек на необитаемый остров, и они мигом разобьются на фракции. Ни про Джека, ни про Бурелома я уж точно не знал больше, чем про Меркуцио — но уже хотел променять своего нового знакомого на более привычных приятелей. А ведь вполне может быть, что именно этот лощеный, с иголочки наряженный парень мне и поможет — что выздороветь, что выбраться отсюда. Если, конечно, с выходом из игры в самом деле есть проблемы. Он хотя бы бросал вызовы Версиане, исследовал на прочность ее системы, а не слепо шел проторенными тропами.

— Нас преследуют, — сообщил Меркуцио, вырвав меня из приятного оцепенения.

— Что? Кто? Где?

— Сзади, — Меркуцио перестроился, укрываясь за автобусом. — Держись.

Все, что я успел, — так это крепче ухватиться за ручку двери. Не пойми откуда вынырнул знакомый «Мерседес», уже с выключенной мигалкой. Усиленный бампер врезался в «Мазерати», отшвыривая спорткар на обочину.

Меркуцио с трудом удержал нас на проезжей части. Разогнаться тут было особо негде — слишком плотное движение.

— Что ему надо?! — выкрикнул я.

— Без понятия, — процедил Меркуцио сквозь зубы. — Такого еще не было. Он на меня залип.

Во мне заронилось подозрение, что это не был очередной версианский термин. Суть ясна: бот в лице «Мерседеса» с полутысячей лошадей под капотом не отстал от Меркуцио, даже когда между нами было не меньше километра. Он планировал причинить нам добро и нанести пользу.

Вот только какого хрена?

«Гран Туризмо» выбралась на относительно чистый участок дороги и понеслась вперед, ревя мотором.

— Не оторвемся, — констатировал Меркуцио. — Держись.

Поворот на Бульварное кольцо был совсем рядом — за левой полосой, куда, по логике вещей, нам надо было добираться через туннель, перед этим заворачивая вправо на долгий крюк. Но Меркуцио не искал легких путей — бросил машину влево, наперерез трем полосам встречного движения, чиркая обшивкой о коричневый фургон. Стальная морда чужой машины едва не продавила мою дверь, и я уже мысленно попрощался с жизнью. Но затем мелькнул пустой узкий участок, и Меркуцио остановился, перекрывая узкий съезд с кольца, на которое забрался не с той стороны.

— Сиди, — скомандовал он и выбрался наружу.

Через водительское окно я видел лишь его спину в пиджаке. Рука Меркуцио нырнула под костюм, выхватила пистолет — и меня оглушил грохот выстрела.

Новый Арбат отреагировал предсказуемо — все шесть полос пришли в движение, закрывая нас от «Мерседеса». Я пригнулся, закрывая голову руками, ничего не видя вокруг.

— Магазин! — крикнул Меркуцио. — В бардачке!

Потянув ручку, я открыл отделение для перчаток — никогда не мог воспринимать этот ящик иначе, — и на меня вывалилось целых пять снаряженных магазинов для пистолета. Почему-то они были разного размера. Дальше выпал и сам пистолет. Похоже, Меркуцио не ограничивался одним стволом.

Я отстегнулся, выбрал магазин подлиннее, ткнул им в спину Меркуцио. Тот принял подношение, не оглядываясь, технично перезарядил выученными движениями. И принялся наступать на «Мерседес», скосившийся на спущенное колесо.

Из вражеского окна высунулся автомат — Меркуцио метким выстрелом перебил боту руку. Тот выронил оружие с самыми натуральными проклятиями и еще более естественными криками боли. Затем открылась дверь, на дорогу без сил выпал грузный детина в костюме. Несмотря на схожесть внешних атрибутов, его пиджак совсем не наделял своего обладателя ни артистизмом, ни элегантностью. Все равно что натянуть мантию на гориллу.

Цепляясь за пистолет, я лихорадочно раздумывал, вмешаться или нет. Если Меркуцио убьют — я понятия не имею, что тогда с ним случится, где он переродится, и как оно будет вообще. Но точно знал, что меня в таком случае ждет судьба ничем не счастливее. Слова стримера о том, что лучше мне не пытаться перезагружаться, каков бы ни был способ, наводили на меня шок и трепет. И я испытывал желание сбросить часть морального груза на кого угодно, да хоть бы и на вредного бота.

Поэтому, как только из-за высокого зада «Мерседеса» показался притаившийся человек с револьвером, я не раздумывал. Схватил пистолет, положил запястье на водительскую дверь «Гран Туризмо», прямо на стекло, не опустившееся до конца — и поймал бритую голову в прицел.

Бабах!

Я не понял, попал или нет, но противник исчез. Он мог в равной степени как упасть замертво и исчезнуть из поля зрения, так и укрыться за своим немецким киллеровозом.

Меркуцио на меня не обернулся — лишь показал на багажник «Мерседеса», поднял большой палец. Опустился к дороге, поднял автомат из рук лежащего неподвижно водителя.

Проспект тем временем наполнился диким визгом толпы. Кривясь от жжения в боку, я с места осмотрел всех ботов, которых мы наплодили — никакого сходства с недавней лавиной. Здешние обитатели никак не влияли друг на друга. Можно не сомневаться, что здесь Версиане залечивать нечего.

Хлопнула дверь «Мерседеса» по ту сторону — оставшийся враг спрятался в бронированной машине. И все же до герметичного бункера джипу было далеко. Да водительская дверь все еще оставалась открытой.

Меркуцио не прошел мимо такой детали — сунул автомат внутрь, сам оставаясь снаружи, пострелял не глядя. Автомат едва не выбивало у него из рук, пороховые газы портили ему костюм, но стример держался стоически, лишь стискивал тонкие губы. Похоже, его действия возымели успех: он открыл дверь, бросил опустевший автомат, снова взялся за свой пистолет и расстрелял остаток магазина в салон, уже заглядывая туда почти на треть.

И все же ему не удалось в одиночку перебить всех врагов таким элементарным способом. Задняя дверь с ближайшей ко мне стороны отскочила на петлях, как от удара, и прямо по мне открыли огонь.

Я успел увидеть лишь тусклые вспышки. Открыл свою дверь, выкатился наружу, чувствуя, как меня засыпает осколками стекла. Тяжелый корпус «Мазерати» качался, угрожая опрокинуться мне на спину. Левая рука намокла от крови — понятно, что внезапная акробатика не пошла на пользу моему цифровому здоровью. Если брать в расчет мое настроение, то здоровье физическое, которое где-то там лежало в уютном сиано-костюме, тоже не радовалось происходящему.

Так что я заревел как раненый зверь, подтянул себя чуть вперед, перевалился на правый бок. Держась за переднее колесо «Мазерати», пропихнул ствол между ним и дорогой, стараясь не блокировать затвор пистолета. И выпустил четыре пули в грудную клетку массивного человека, который как раз направлял дуло автомата в голову Меркуцио.

Оказывается, тело и впрямь содрогается от пуль, только совсем не эстетично. Или имеет значение, в какие нервные окончания попадешь. Версиана донесла мое послание боту с самым пристальным вниманием, нашпиговав его свинцом. Он свалился, как опрокинутое стервятниками пугало, и застыл.

Я не стал ждать ничьих комментариев — поднялся, держась за капот «Мазерати», поплелся к джипу, целясь в лежащие тела.

— Закончили, — сказал Меркуцио с удовлетворением. — Ты молодец.

Мне так не казалось. Я был зол на самого себя. Я уже огреб кучу паршивых впечатлений, но так и не сумел определиться, куда попал. Не знал, что происходит и как на это реагировать. Искал виновных в собственной некомпетентности. И часть меня решила, что уже не оказывающий никакого сопротивления бот отлично подходит для мести.

Нацелившись в лоб лежащего человека, я обвил палец вокруг спусковой скобы. Ждал — сам не зная чего.

От нового выстрела я уже не вздрагивал.

— Пойдем, — сказал Меркуцио, убирая дымящийся пистолет. Это он, а не я, поставил точку в вопросе. Быть может, он этим спас что-то очень важное в моей душе. А может, напротив, уничтожил. Если выберусь отсюда — напьюсь и все обдумаю.

«Мазерати» представляла собой плачевное зрелище, но Меркуцио это не смущало. Он забрался на место водителя, без слов давая понять, что менять транспорт мы не будем. Я вернулся на свое сиденье, падая прямо на стеклянное крошево. Не было сил совершать еще и отряхивающие движения. Просто подтянул колени к груди, как мог, исчерпывая на этом все методы по снижению боли.

Мы проехали к кольцу метров пятьдесят, и затем Меркуцио снова остановился.

— Что еще? — спросил я со злостью.

— Обернись, — посоветовал стример.

Я посмотрел назад.

«Мерседес» медленно таял, не оставляя следов. Растворилась мощная рама, на миг проявляя начинку пробитого двигателя, затем пропали осколки, гильзы и осиротевшее оружие. Последними исчезли мертвые тела.

Новый Арбат жил своей жизнью мирных машин и пешеходов. Мимо прокатился подросток на моноколесе. Дальше ребенок подбрасывал в воздух мороженое, предоставляя отцу его ловить.

— Ты показал мне сторис? — спросил я. — Зачем?

— Чтобы ты понял, что это все не по-настоящему, — спокойно ответил Меркуцио. — Мы никого не убили. Поедем к хилу — теперь без приключений.

Мы плавно поехали по Бульварному кольцу. Тарахтел чуть поврежденный двигатель, в разбитое окно залетало неприятное эхо — но после недавних выстрелов все это казалось умиротворяющей тишиной.

— Ты говорил, что мы не сумеем выбраться, — напомнил я.

— Есть такое. Я ни в чем не уверен, но…

— Значит, мы живем эту реальность как единственную настоящую.

Меркуцио посмотрел на меня с тревогой, спросил:

— И что с того?

— То, что для нас это все реально, — мрачно ответил я. — И мы с тобой кого-то только что убили.

Стример отвернулся, вытащил разряженный пистолет, кинул мне.

— Перезаряди, — попросил он.

Он больше ничего не говорил. И я понял, что Меркуцио испытывает те же ощущения.

«Мазерати» остановилась возле застекленного здания и заглохла.

— Приехали, — доложил водитель, показывая на дом. — Тут наш хил.

Я брезгливо стряхнул остатки стекла справа, выглянул, как мог. Уставился на вывеску, возвещавшую о косметическом салоне.

— Ты прикалываешься? — спросил я.

Плавно разъехались двери, и на пороге салона показалась девушка в мешковатом вязаном свитере и рваных джинсах, не скрывавших красивые коленки. Ее стройную талию охватывал пояс с кучей кармашков, из которых торчали пилки для ногтей, ножницы, пластырь и еще куча всякого барахла.

— Привет, Меркуцио! — крикнула она.

— Привет, Шанталь, — усмехнулся парень, помогая мне, обалдевшему от увиденного, вылезти из уснувшего спорткара. — Принимай пациента. И раздобудь ножницы покрупнее.

Глава 7 – Шанталь

Встреча с Шанталь выбила из меня остатки спокойствия. Я видел ее, что называется, живьем на паре московских выставок, где она, разряженная в тематические наряды — по большей части открытые — рекламировала коллекционки всяких игрушек. Думал даже подойти сфоткаться, да так и не набрался духу. Увидеть ее внутри Версианы, в списке избранной шестерки, в непомерно великом свитере, да еще самому не продохнув от погони, перестрелки и ножевого ранения — было слишком для моей перенасыщенной эмоциями головы.

— Заноси, — скомандовала Шанталь, заходя в помещение. Сначала я не понял, о чем она. Денег ей занести, что ли? Пачка юаней у меня все еще валяется в кармане, для красивой женщины ничего не жалко…

Меркуцио все понял верно — доволок меня до входа, придерживая на ступеньках. Путь по ним, казалось, занял вечность. На самом верху я все же обернулся, глядя на искореженную «Мазерати».

— Она не сэвейдится? — спросил я.

— Нет, — успокоил Меркуцио. Забота о его игрушке, казалось, проняла стримера. — Эта тачка не ворованная, если ты так решил. Я купил ее.

— Купил?

— Разблокировал гонку за очки умений, выиграл ее и выбрал «Гран Туризмо» в награду. Так что она не эвейдится. Могу отходить подальше, и ничего не будет. Телепортирую ее в гараж, там повреждения зарастут. Или просто подожду.

Судя по убранству салона, в обычных обстоятельствах мне бы, пожалуй, не хватило той пачки денег, чтобы провести тут хотя бы три часа. Все вокруг блистало великолепием, ароматами освежителей, блеском хрома и рифленого металла. Скрипел начищенный паркет, на который падали капли моей крови. Если понадобится — возьму тряпку и все вымою, только помогите.

— Сюда. — Шанталь подхватила меня с другой стороны, помогла рухнуть в роскошное кресло. Включила яркую лампу, направляя ее на рану.

— Меркуцио, погуляй, — решительно сказала она. — Будешь нужен — позову.

— Да я тут и не совсем при делах, как посмотрю, — съехидничал стример, придирчиво осматривая в зеркало свою бородку. — Пострижешь меня после?

— Ага, жди! — Шанталь проворно разрезала мою рубашку портновскими ножницами. — Свали лучше.

— Пойду приму душ, — вздохнул Меркуцио, снимая пиджак. — Сколько там времени надо, чтоб шмотки обновились? Минут десять?

— Пять, если в моем салоне. У меня же баф на стирку.

— А, точно. Тогда я вас оставлю.

Перекинув пиджак через локоть, Меркуцио скрылся за одной из дверей.

Я ни черта не понял, о чем они вели разговор, хотя смутно догадывался. Похоже, личные вещи в Версиане не пропадали, включая покупные, разблокированные, выигранные в квестах и тому подобные. Если они повреждались, как испачканный костюм или поломанная машина, то достаточно отойти на несколько минут, и твое имущество будет как новенькое. Срок зависел от кучи условий, но общий принцип был понятен.

— Моя одежда восстановится? — спросил я, глядя, как лоскуты рубашки падают на пол.

— А ты ее покупал в игре? — Шанталь отложила ножницы, протерла рану теплым белоснежным полотенцем. — Если нет, то сочувствую. Если да, то тем более. Купил бы себе что-то нормальное, а то как бомж выглядишь.

Я не обиделся на ее слова. В этом салоне даже франт Меркуцио выглядел середнячком. Что до внешности Шанталь, то она была бы прекрасна и в картонном ящике из-под холодильника.

— Меня зовут Арбестер, — представился я. — Лимитчик.

— Лимитчики тоже люди. — Шанталь схватила какую-то мазь, принялась откручивать крышку.

Делать мне было особо нечего, и я просто отдал себя заботе прекрасной девушки, заодно любуясь чертами ее лица. С близкого расстояния Шанталь почти не отличалась от своих рекламных образов. Только сейчас я понял, что, несмотря на обилие типажей и нарядов на плакатах и фестивалях, девушка никогда не меняла лицо. Простым, но мудрым решением она превратила в узнаваемый брэнд саму себя.

— Ты прекрасна в своей естественной красоте, — признался я.

— Еще бы, чувак! — зарделась Шанталь. — У меня тоналка за двенадцать косарей! Но ты лежи, лежи.

Я не был уверен, что верно расслышал последние слова и не запутался в звукоподражании. Принялся осматривать оборудование салона, путаясь во флаконах, тюбиках и образцах пудры всех оттенков радуги. Затем все же спросил:

— Ты тратишь свои сутки полной власти в Версиане, чтобы заниматься макияжем?

— Макияж, ногти, ресницы, прическа и куча всего, о чем ты никогда не слышал, — заявила девушка.

— Уверена, что не слышал?

— Ты себя видел в зеркало? По тебе заметно, что ты не в теме мейкапа. Тебе на чистку лица сходить надо. И уши почистить заодно, чтобы слушал умные советы.

— Не надо.

Жестом фокусника Шанталь вытащила ватную палочку так, словно выхватывала лезвие.

— Уверен? — спросила она.

— Да, да, — испугался я при виде ее пытливых глаз. — Буду слушаться.

— Хороший мальчик, — неиспользованная палочка полетела в корзину. — Я пошутила. Ушами не занимаюсь. Еще не занимаюсь шугарингом, липосакцией и еще много чем.

— А хил — это твоя первая профессия или вторая?

— А кто есть хил? — Шанталь принялась обрабатывать мне края раны непонятным спреем. — Я не знала, как в Версиане болеют, пока два месяца назад ногу не сломала. Каблук, зараза, подвел. Оказалось, этот город только вид делает, будто тебя повреждает. Если грамотно прибрать — все залечится. Мазью растерла, и все прошло. Тогда и поняла, что косметологи — отличные хилы.

Ее словам хотелось верить без раздумий, и все же я не сразу сообразил, что Шанталь говорит про свои приключения внутри игры — вероятно, на раннем доступе. В самом деле, даже если Версиана обсчитывает физику объектов с максимальным реализмом, без труда справляясь с анимацией пуль и спущенных колес, то человеческое тело — совсем другое. В нас протекают тысячи невидимых процессов, которые снаружи не отсканируешь. Я не был физически поврежден, несмотря на то, что меня сначала сбили машиной, а потом проткнули ножом. Игра кропотливо воссоздала через сиано-костюм внешнюю сторону и, возможно, все ощущения в нервной системе. Но ни внутри моего реального тела, ни внутри программной модели не было сквозных ранений, внутреннего кровотечения, тромбов и прочих радостей.

Мистика, но похоже, что для лечения ран в Версиане в самом деле нужен косметолог.

— Полежи немножко и можешь продолжать играть, — доложила Шанталь, вставая во весь рост. — Уф, заманалась я. Кофе будешь?

— Буду, — ответил я, глядя на необычного хила.

Шанталь в самом деле оказалась высокого роста. Вряд ли выше, чем такая жердь, как я, но если и ниже, то ненамного. В ее свитер могли бы поместиться две такие, как она. Интересно, она его себе купила уже внутри игры, устав от рекламных и непрактичных одеяний, или сейчас лежит внутри костюма в нем? Кстати, вполне вариант, учитывая, что «Сиана» производит свои комбинезоны с солидным запасом размера.

Дышать становилось все легче. Я обнаружил, что и боль ушла. Методы девушки работали чудо как превосходно. Версиана уже не казалась таким зловещим местом, и я даже начал чувствовать приятную негу.

— Держи капучинку. — Шанталь протянула черную кружку, наполненную до краев, и я принял ее, стараясь не обжечься. На кружке виднелся знакомый логотип с большими буквами VR, стилизованными под абстрактный рисунок.

— Ты в самом деле придумала лого для игры? — спросил я, отхлебывая кофе.

— Ага, и название тоже. — Шанталь уселась на край вращающегося кресла, позволяя любоваться вытянутыми в пол ногами в дорогих джинсах, которые, казалось, стремились разойтись в рваных местах. — Удивляешься, что попала в шестерку призовых игроков? Да им было все равно, кого брать, лишь бы запустить поскорее.

— И ты тут хилишь?

— Ну да. — Девушка протянула мне конфетку с нарисованной коровой, и я не отказался.

— А я вот все не понимал, по какому принципу конкурс проводили, — признался я. — Прочитал в письме про доступ к игре за сутки до запуска, ткнул согласие. Вот, приняли. Хотя я даже не играл раньше. Получается, не всех случайно выбрали?

— Не знаю. — Она сняла с себя пояс с инструментами, выглядящий как тактическая разгрузка боевого визажиста. — Не думала. Тебе не все равно?

— Вряд ли так совпало, что в призерах проекта случайно оказались модель с рекламы самого проекта и вдобавок игровой стример, — признался я.

Шанталь пожала плечами и повесила пояс на крючок.

— Какая разница? — произнесла она и тоже взяла конфетку.

Рядом на столе я увидел еще и пирожные, аккуратно выложенные на тарелках. Цепочка эклеров перемежалась рядами школьных, летних, корзинок и наполеонов. Судя по объему, этого добра было навалено килограмма четыре. А других едоков, кроме хозяйки, я здесь не нашел.

— Что? — спросила Шанталь с набитым ртом, следя за направлением моего взгляда. — Это Версиана! Тут не набирают вес. Могу я хоть тут оторваться?

— Конечно, — не стал я спорить с очевидным. — И все равно не пойму — зачем работать в салоне? Хилить почти некого. Ботам ногти красить?

— Мне же надо где-то учиться, — вымолвила красавица, чей недоумевающий от моей тупости взгляд был достоин пера художника. — Боты лучше всех подходят. Если что не так сделаю — поорут и сэвейдятся. А я им навстречу выбегаю, вежливо знакомлюсь по новой, приглашаю в салон на бесплатный тест-драйв — и они снова в моем кресле, и я по новой леплю им ногти и Т-зону. Получается с каждым разом все лучше, и прокачка бесплатная летит.

— И что, ты можешь просто так провести бота в салон? — усомнился я. — То есть это, конечно, просто НПС, однако все же должны вести себя как люди. Ты симпатичная, не спорю, но вот так просто подойти на улице к человеку… даже к НПС, и привести его в салон на бесплатный макияж?

— Не его, а ее, — поправила Шанталь. — Я на девочках тренируюсь. А насчет доверия… Я Коренная, у меня куча скрытых возможностей поднять эмпатию ботов к себе. За симпатичную спасибо! Только не забудь, что ботам плевать, кто перед ним стоит. Хоть страшилка — им без разницы. Так что они ведутся не на внешность, а на манеры. И скрытые бонусы к эмпатии, как я уже сказала.

Потянувшись за пирожным, я получил хлопок по рукам.

— Не мацать, — предупредила девушка. — Это мое! У тебя конфетка.

— Извини, — смутился я.

В одну из закрытых дверей что-то стукнуло с той стороны. Я чуть кофе не расплескал. Похоже, звук шел из-за шкафа. Или то заплутал Меркуцио?

— Забей, робот-пылесос барахлит, — небрежно сказала Шанталь, жуя эклер. — Блин, вкуснотища какая… может, в повара уйти? Пока сертификат визажиста получу — голову сломаю.

— Зачем тебе это все? — спросил я.

— В смысле?

— В прямом. Я так понимаю, в реале это не твой салон?

— Конечно, не мой. Ты знаешь, сколько тут заплатить надо, чтобы просто работать?

— Но ты же известная на всю страну модель, — напомнил я. — Вроде и лет тебе немного, время есть. Извини, если я…

— Мне двадцать шесть, — заявила Шанталь, и я чуть не поперхнулся снова. Выглядела она моложе, и намного. — Сколько я еще проработаю, как думаешь? Еще год-другой — и со мной просто контракт не продлят. А спать с продюсером я не буду. Кстати, ни разу его не видела, да и вообще никого из начальства.

— Хм, — задумался я. — В реале я игровой журналист, хоть Версианой и не занимался. Но вот тоже не припоминаю, чтобы боссы компании были на слуху. Ни разу не получал заказов на интервью с кем-то из «Сианы». У вас там даже пресс-службы нет?

— Почему ты меня спрашиваешь? — Шанталь подошла, проверила мою рану. — Я там даже не в штате была.

— Да? — Я с удовлетворением посмотрел на себя и не нашел никаких следов повреждений. — Мне казалось, что ты тоже чуть ли не продюсер.

— Ха-ха!

Шанталь провела заостренным ноготком по коже моего живота.

— Все, ты заштопанный, — доложила она. — На первый раз платы не беру.

— А чем ты берешь? — поинтересовался я, глядя на безнадежно изодранную одежду. — Трюфелями или бисквитами?

— Бисквиты лучше!

— Спасибо, — усмехнулся я, вставая с дивана и осматривая себя в зеркало. — Если я тоже в душ схожу, моя одежда восстановится? Как пиджак Меркуцио.

— Знаешь что? — Шанталь встала, взялась обеими руками за нижний край свитера и неожиданно стащила его через голову, оставшись в обтягивающей белой маечке с логотипом Версианы. — Дарю. Надень, когда искупаешься.

Я в замешательстве смотрел на ослепительную девушку с прелестями третьего размера, протягивающую мне свой вязаный свитер. Ничего более лампового и роскошного я и представить не мог.

— Это мне? — выдавил я.

— Да, тебе. Надоела мне эта кофта. Все равно велика, а тебе как раз будет. Сойдет за унисекс, никто не подкопается. Держи, пока не передумала.

— Спасибо… — Я принял подношение, все еще думая, что выполняю элитарный квест для тонких ценителей. Затем уставился на выпуклости майки и спросил: — Это пушап?

Шанталь долго смотрела на меня и наконец промолвила:

— А ты смельчак.

— Не вижу причин бояться красоты. — Я посмотрел девушке в задорные глаза, и она улыбнулась. И с этим чудом я боялся фотографироваться?

— Нет, это натурпродукт, — уведомила она. — Мне попадались парни, которые пушап с постинором путали. Узнавали, что я из тех, кто не нуждается ни в том, ни в другом, и быстро смывались. Иди, купайся.

— Я мигом.

— А, вы уже закончили, — услышал я голос Меркуцио, аккурат в этот момент освобождавшего душевую кабинку.

Стример выходил в брюках и туфлях, но обнаженный по пояс. Он как раз засовывал руки в рукава рубашки — точной копии прежней, но выглядящей так, словно ее только что выгладили и накрахмалили. Вне сомнений, это и была та же рубашка. Игра вычистила одежду Меркуцио, пока он отсутствовал.

— Мерк, ты меня решил кубиками удивить? — зевнула Шанталь. — Пошловатый ход.

— Да вижу, ты уже без меня начала, — усмехнулся парень, глядя на улицу. — О, и машинка починилась. Арбестер, ты и механиком поработать успел?

— Подкалывай, — буркнул я, скрываясь за дверью. Перед тем как закрыться, я услышал новый стук в шкафу. Странный у них пылесос. Хотя что тут может быть не странного?

Надо признать, душ ничем не отличался от обычного. Разве что потоки воды казались необыкновенно плавными, словно струи не падали на меня, смывая усталость, а парили сверху вниз, разбиваясь о мою кожу и отлетая на блестящую плитку душевой…

Я обязательно привыкну к Версиане. Надо дать себе время. Что-то есть в этом месте, заслуживающее внимания, доверия. А может, даже любви.

Свитер Шанталь оказался мне почти впору. Во всяком случае, не стеснял движений. Он все еще хранил аромат тела девушки, и во мне защемило нечто непонятное, утонченное, словно меня приобщили к таинству, о котором я и не подозревал. Почему-то я был уверен, что Шанталь не отдала бы свой свитер Меркуцио.

Когда я вышел, стример уже сидел в кресле перед зеркалом, с накинутым на плечи барбер-пончо, и Шанталь возилась с его бородой. Ничего поверх белой майки она так и не надела. Впрочем, смотрелась она как вполне законченная скульптура. Мысль, что ее выточила не игра, а изначальная природа, особенно согревала душу.

— В порядке? — спросил Меркуцио.

Я кивнул.

— Тогда удачной игры, — пожелал он. — Слушай, я тут поймал сигнал какого-то человека. Идет с Новогиреево. Если тебе интересно — можешь заглянуть в гости.

— Да? — Я и в самом деле заинтересовался. — Он маяк включил?

— Нет. Просто я Иммигрант, и он тоже. У нас классовый бонус «диаспора», мы чувствуем друг друга.

— Все Иммигранты в Версиане друг друга видят?

— Да, если фильтр на карте настроить. Адрес тебе дать? Хотя нет, долго, да и он свалить может, пока ты приедешь… Давай лучше подключу тебя к своей карте. Шаня, кинь ему пати.

Шанталь предлагает вам присоединиться к группе. Принять — Отклонить.

Вы покинете группу, которую создал Джек.

Я поколебался. Пребывание в совместной команде с Джеком и Буреломом давало нам совместный опыт. Но на этом, в принципе, все плюшки заканчивались. В группе с Шанталь и Меркуцио я буду получать опыт не меньший. Так что я принял приглашение.

— А, так у тебя и карты нет, — удивился стример.

— Башкой не крути! — напомнила Шанталь, усердно орудуя щипчиками.

— О, извини, не буду. Да, Арбестер, купи себе карту. Любой коммуникатор, их там куча. Знаешь, как магазин вызывать?

— Знаю.

— Тогда увидимся.

— Пока, Шанталь, — сказал я, отходя к двери. — Спасибо за свитер.

— Давай. Носи на здоровье!

Я вышел на крыльцо салона, вдохнул свежий воздух. «Мазерати» стояла на прежнем месте, словно только-только из салона. Никаких разбитых стекол или дырок от пуль.

Улыбнувшись, я пошел дальше по Бульварному кольцу, желая проветрить голову. Самое время подбить предварительные итоги. И заодно решить, что делать с оставшимся пистолетом Меркуцио, который я засунул за ремень на спине.

Словно подбадривая меня на дальнейшее изучение города, засияла надпись:

Вы получили критическое лечение.

Ваш уровень опыта: 4.

Глава 8 – Лутбокс

Дойдя пешком до Тверской станции метро, я уселся на лавочке и решил привести мысли в порядок.

Итак, имеются следующие вводные данные. В Версиане бродят шестеро игроков, включая меня. Все мы выбраны для ознакомления с игрой, случайно или нет. Скорее всего, нет. Или же под Шанталь выбили одно место, а остальных взяли наугад. Это неважно, потому что засовывать в игру меня, не давая конкретной задачи, смысла мало. Я не медийная персона, несмотря на род деятельности, и лицом публику не собираю.

И еще тут происходит всякая чертовщина.

Во-первых, имеются сбои с программной частью — локальные нарушения физики, лаги в поведении ботов и прочие радости, которые можно, скажем честно, встретить в любой программе, если сильно захотеть. В конце концов, игрушка запросто может быть еще не отлажена, часть дыр спешно латают прямо сейчас, а за нами ничего не стоит установить наблюдение. Это, между прочим, объясняет поведение Меркуцио, который ведет себя как звезда экшена в образе. Можно подумать, с небес Версианы ему светят софиты. А может и светят? Кто мешает ему вести запись самого себя и своих приключений? Может, за нашим столкновением с «Мерседесом» наблюдали тысячи юзеров, перед которыми развернулся ураганный боевик с участием кумира и приглашенного оленя. Меркуцио же поступил как герой — помог мне в нужную минуту, довез до врача, и вообще действовал как рыцарь в сияющей камволи.

От подобной идеи я еще более оживился. Действительно, в тему тогда был и лысый с ножом, кем бы он ни являлся — да хоть и запрограммированной куклой. Кто сказал, что НПС могут лишь копировать живых людей? С тем же успехом можно заставить их совершать любые линейные или цикличные действия. Нужные скрипты прописать — на это много ума не надо для людей, которые создали такого монстра, как Версиана. Увижу Джека — проконсультируюсь на этот счет.

Однако если рассматривать идею, что все это время за нами наблюдали в режиме реального времени, то получается, что и все происходящее в салоне тоже было частью представления? И подношение со стороны Шанталь, и ее пироженки, и даже душевая кабинка…

Нет, вряд ли. Дешевый вуайеризм — слишком дохлая тема. Завтра запуск игры. Дополнительная реклама, построенная на грязи, погоды не сделает. С тем же успехом проще показывать весь сеанс саму Шанталь. Кто будет смотреть за моими унылыми приключениями, когда есть такая красотка?

Вот Бурелом — другое дело, вполне себе находка. Тогда мы с Джеком, получается, просто олени на подхвате, чтобы оттенять настоящих звезд этого шоу? И все дальнейшие откровения про невозможность выйти отсюда и прочее — так, для нагнетания страстей?

Я хлопнул себя по колену и позвал:

— Камилла!

На узком пространстве между моей лавочкой и противоположной показалась стюардесса.

— Ты звал меня, Арбестер? — улыбнулась она.

— Камилла, я хочу выйти из игры.

— Вам не рекомендуется выходить из игры, — сказала виртуальная девушка, которая, похоже, переходила на «ты» лишь в момент появления. — Это повлечет риск для здоровья.

— Да-да, я слышал, — нетерпеливо сказал я. — И все равно хочу выйти. Как это сделать?

— Вы можете вызвать меню через голосовую команду «Меню» или так. — Камилла скрестила вытянутые указательные пальцы. — Со временем вы научитесь вызывать его мысленно, воображая нужный жест. Или же я могу вывести вас из Версианы по вашему запросу. Вы желаете, чтобы я вывела вас из игры?

— Да, выводи уже.

— Произвожу процедуру выхода. До встречи!

Девушка пропала, а вместе с ней и аллея, лавочки, плакаты, дома, машины и весь город. Я оказался в глухой черноте, в которой меня пронзил приступ боли, атаковавший позвоночник.

Вспышка была настолько яркой и неожиданной, что я прохрипел в черноту что-то невнятное и провалился, сам не знаю куда. Гравитации в этом месте я не чувствовал, зато боль была вполне настоящей. В ушах еще долго звенело, причем с такой акустической щедростью, словно перепонки мои занимали половину мира, а далеко в центре между ними жалобно хныкало сознание.

А затем я услышал приглушенный голос — как мне показалось, женский, — от которого испытал дикий ужас:

— Помоги мне…

— Кто тут? — пролаял я, не понимая, открыты мои глаза или нет, и существуют ли они.

Мне никто не ответил. Я в равной степени страстно желал услышать больше и не услышать ничего. И в итоге не услышал ничего.

В себя я пришел незаметно. Совсем пропустил момент, когда оказалось, что я лежу на скамье, тупо глядя вверх. Вроде ничего уже не болело, не звенело и не стучало, так что я рискнул пошевелиться. На части не развалился, по крайней мере.

— Камилла, — застонал я, надеясь, что мне не влепят очередной штраф за частый вызов стюардессы. — Приди, Камилла!

— Я здесь, — прошелестела девушка. Мне захотелось запулить в нее чем-нибудь. Интересно, можно ли швырнуть цифровой мусоркой в цифровую женщину и не прослыть реальным абьюзером?

— Что случилось? — спросил я. — Ты обещала вывести меня из игры!

— Я отправила вас на стандартную процедуру выхода из Версианы, — заверила стюардесса. — Игра не дала вам выйти.

— Да, я понял, что не дала. — Я рывком поднялся и снова рухнул на скамью от приступа фантомной боли в спине. — Что произошло? Ты можешь точно сказать, что случилось?

Пару секунд Камилла молчала, затем заговорила:

— Вы были перенаправлены в область, изолированную от основного игрового мира.

— Да ты что? — саркастически выпалил я. — А я и не догадался. Что за область? Зачем?

— В этом вопросе я не могу вам помочь. У меня нет информации.

— Хорошо, перенаправь меня тому, у кого она есть. Я хочу нормальную техподдержку! С живым человеком!

— Компания «Сиана» не предоставляет техподдержку с живыми операторами, — спокойно доложила Камилла.

— В смысле? — остолбенел я. — Да вы охренели?!

— В компании «Сиана» не охренели, — так же спокойно возразила стюардесса. — Мы не держим живых операторов.

— Мы не… — повторил я и схватился за лоб. — Что ты сейчас сказала?! Кто это — «мы»?!

— Не переживайте, искусственный интеллект пока не захватил планету, — снова улыбнулась Камилла. — Компания «Сиана» — это, конечно же, люди. Но в техподдержке задействованы только программные решения, подобные мне.

— Слишком гладко ты заливаешь, — заметил я. — За тобой точно не стоит живой человек?

Камилла продолжала улыбаться, но ее нарисованное лицо еле ощутимо дернулось. Я смотрел внимательно, стараясь ничего не пропустить. Нет, это не мог быть живой человек. Никто не способен на такую отточенность и цикличность жестов или ровность интонации, которую никаким вокодером не замажешь. Только и реагировала она местами совсем не как программа. Нет, черт побери, это не реалити-шоу. Никакими скрытыми камерами не создать всего того, что я вижу всю последнюю минуту.

— Я слышал просьбу о помощи, — сказал я. — Там, в закрытой области.

— Просьбу давали вы?

— Нет. Кто-то другой, кого я не видел.

— Я могу ответить лишь на персональную просьбу о помощи. И только в доступных мне зонах.

— Хорошо, погоди минутку… — Я постарался успокоиться, понимая, что, быть может, мне не получить никакого другого советчика, кроме этой бесполезной ассистентки. — Камилла, я официально ставлю тебя перед фактом, что мне нужно выйти из Версианы. Тем способом, каким ты это делала, я выйти не сумел. Пожалуйста, свяжись с кем угодно — со своим куратором, с администратором, с другим ботом-помощником, мне плевать! У меня проблема с выходом. Это сигнал бедствия, черт побери! Делай что хочешь, но помоги мне выйти.

— Вы можете выйти из игры через главное меню, — доложила девушка.

Я не нашел матерных слов в ответ. Не сомневался даже, что результат такой попытки будет аналогичным.

— Тогда послушай, о чем я тебя попрошу, — решил я. — Мне нужен полный перечень всех способов, позволяющих выйти из Версианы. Любых, включая помощь извне. Если я не могу выйти сам — то, наверное, меня может выбить из Версианы другой игрок? Или я найду баг внутри игрового мира и войду туда, или я начну убивать всех ботов вокруг, или я несколько раз умру сам внутри игры — сгодятся любые методы. Поняла? Я не требую ответа прямо сейчас. Предлагаю сделать так: ты придешь ко мне через пять минут и расскажешь четко все способы выйти из игры. Все, включая неформатные, вроде краха сервера из-за недопустимых операций. Ты меня поняла?

— Да, я вас поняла, — подтвердила девушка. — Через пять минут я вам сообщу все пути, позволяющие выйти из Версианы.

— Умничка. Теперь дай мне побыть одному.

Камилла пропала, не попрощавшись. Я расценил это как хороший знак — наш сеанс связи, похоже, не завершен.

Так, начало положено. Я начал сбор информации и был слишком взвинчен, чтобы просто ждать. И на черта я попросил ее искать для меня информацию пять минут? Она наверняка рассказала бы все, что могла, в ту же секунду. Или же я подспудно расценивал Камиллу как живого человека, говорившего со мной через кучу графических фильтров. А люди слабы и ограничены, им на принятие решения нужно время.

Ладно, пока есть чем заняться. Поизучаю меню.

Я снова уселся на лавку, скрестил указательные пальцы и сказал:

— Меню!

Передо мной появился уже знакомый экран. Он оказался намного минималистичнее, чем я считал раньше. В конце концов, я его ни разу не рассматривал. Как там Джек им управлял? Глазами косил тоже, как я сам?

Неважно, перепробуем все способы.

Я начал тыкать пальцем в воздух перед собой, надеясь, что НПС не прикопаются к моему поведению. Судя по данным экрана, мне были доступны статистика прокачки, возврат и выход. С выходом связываться вторично я пока побаивался, так что решил глянуть, что я там успел накачать уже.

Имя: Арбестер.

Уровень: 4.

Класс: Лимитчик.

Доступно очков талантов: 4.

Восприятие: 1

— Что за восприятие? — вымолвил я. — Что оно дает?

Потыкал пальцем в строчку — безрезультатно. Я помнил, что получил этот перк в награду за стартовый квест журналиста, но вот зачем он мне — без понятия.

К черту. Все равно, судя по таблице, я нахожусь на достаточно раннем этапе игры.

Вот неиспользованные очки талантов мне нравились. Немного подумав, я побарабанил пальцами по скамье и произнес:

— Бай!

Экран расширился до каталога допустимых товаров. Мне понадобилось время, чтобы разобраться в специфике услуг. Карта города, как у остальных игроков — полезная все же штука, пригодится. Возьму на заметку. Стоит одно очко талантов — нормально. Надо подумать, чего еще взять в комплект.

Я внимательно перечитал список всякого барахла, от одноразового мотоцикла до скидки в ресторанах и откровенного бреда вроде эротичной анимации встречных НПС. К карте я выбрал штуку, которая мне показалась заслуживающей внимания — социальный пакет версианца. Итого два пункта. Готово!

Доступно очков талантов: 2.

Мне в руки из ниоткуда упала карта памяти без устройства, куда ее можно было бы воткнуть. Я покрутил ее в пальцах — простой квадратик из пластика, ничего особенного. Вот пакет версианца представлял собой именно пакет — наподобие почтовых, зашитый на бечевку, с печатью. Вскрыв его, я обнаружил внутри пачку денег — на этот раз в национальной валюте, — «тройку» для путешествий общественным транспортом, несколько скидочных карт для сетей общепита и пустой кошелек, чтобы все это носить.

М-да. Негусто за очко талантов, как по мне. Могли бы и захудалый мобильник кинуть. Но хоть что-то. Надо еще помимо самой карты раздобыть коммуникатор для нее. За оставшиеся два очка я наверняка найду то, что остальные игроки нашли всего за одно.

Когда я уже собирался снова просматривать перечень товаров, мое внимание привлекло движение за каталогом, похожее на скачущую коробку. Сначала я решил, что это просто в Версиане фоном мелькали какие-нибудь голуби, но нет — мельтешение являлось частью анимации игрового магазина. Я понаблюдал за ней и с удивлением отметил, что анимация отвечает на мои касания. После нескольких тычков она перескочила на пару метров назад и материализовалась в загадочного человека.

Он был настолько фактурен, что точно не мог являться частью реального мира, разве что на подмостках полузабытых театров еще могли оставаться такие типажи. Одетый во все черное — от ботинок с длинными носами до висящих штанов и огромного плаща, в котором он прятал внешность. Голову незнакомца венчала шляпа с широкими полями.

Его лицо, насколько я мог рассмотреть, сплошь состояло из рубленых линий и острых углов. То ли злодей, то ли шпион.

— Приветствую тебя, Лимитчик, — произнес он вкрадчивым баритоном. — За тобой не следили?

— Нет, — сказал я, хотя не был ни в чем уверен.

— Зови меня Чертанович, — представился он предельно серьезно. — Я сную то тут, то там, собираю барахлишко. Могу и тебе показать, если деньжата есть.

Озадаченно глядя на торговца, я пытался понять, кого это мне игра подкинула и зачем.

— Ну, интересуешься или нет? — спросил Чертанович с нетерпением. — У деревьев есть уши.

— Да-да, показывай, что там у тебя, — согласился я. Отказавшись от сотрудничества со странным НПС, я ничего не приобрету. К тому же он меня заинтриговал.

Еще раз оглянувшись, человек в черном извлек из бездонного кармана предмет, напоминавший по габаритам складной зонт в чехле — из тех, что дамы носят в маленьких сумочках, не замечая ни веса, ни размера. Я протянул за ним руку, и Чертанович отскочил, погрозив пальцем.

— Не так скоро, — заговорил он. — Покажи валюту.

Оторопев от наглости, я показал ему пачку юаней. На торговца она не произвела впечатления.

— Так берешь или нет? — спрашивал он. — Всего два очка талантов — и вещь твоя!

Ну конечно! Этот тип, словно Черный Плащ, явившийся из кошмаров Стивена Кинга и по пути потерявший клюв, тоже был частью магазина, и весьма нестандартной. Он продавал особые товары, уже по два очка.

— Так что же я беру? — спросил я.

— Этого никто не знает, — уклончиво ответил он, пряча ухмылку в воротнике плаща. — Тебе решать, стоит это валюты или нет.

Я мысленно зааплодировал. Настолько элегантное решение с лутбоксами я нигде не встречал. Особый товар в каталоге, представляющий собой скрытый предмет, суть которого поймешь только после безвозвратной покупки — был и остается азартным элементом во многих игрушках планеты. Ну и неплохим способом добавить в проект элемент рулетки с уходом от налогов. Причем там может оказаться и драгоценность, и полная фигня. Впрочем — беру!

— Согласен! — Я схватил предмет, и Чертанович облегченно вздохнул.

— Твоя валюта перешла в надежные руки, — сказал он и растворился.

Доступно очков талантов: 0.

Хмыкнув, я вытащил из чехла сверток ткани. Подбросил в руке, принюхался. Ничего не понятно. Развернул и извлек необычного вида сотовый, который напоминал известные аналоги разве что габаритами. При этом он был заметно толще и не имел логотипа.

У кого, интересно, Чертанович отжал мобилу?

Сотовый внезапно зазвонил, и я его едва не выронил от неожиданности. На экране вместо обычных зеленого и красного кружков мигали два зеленых. Я провел пальцами по обоим и приложил телефон к уху.

— Это Камилла! — услышал я знакомый голос. — Пять минут прошли! Вы отсутствовали, находясь в магазине, и я оставляю вам голосовое сообщение. Насколько мне удалось выяснить, ваша попытка покинуть игру завела вас в Батискаф. Это тестовая комната хардкор-режима, выведенная из игры. Попадание в нее влечет за собой вероятность смерти в реальном мире. Вероятность рассчитывается по формуле: десять процентов плюс ваш уровень, умноженный на три. Любая попытка покинуть игру заведет вас в Батискаф. Любая внутриигровая смерть вашего персонажа также заведет вас в Батискаф. Вы так или иначе покинете игру в момент предстартового обнуления — и произойдет это также через Батискаф. Пользуясь случаем, поздравляю вас с покупкой лутбокса! Сианофон — единственное устройство в своем роде, и скоро вы разберетесь в его особенностях. Компания «Сиана» желает вам приятной игры!

Глава 9 – Лайм

Карта оплаты в метро оказалась уместной — покупать проезд у НПС было выше моего самообладания. Я прошел через рамку металлоискателя, который никак не отреагировал на пистолет у меня за поясом. Похоже, не зря брал стартовый пакет версианца. Спустился вниз, сел в вагон и забился в дальний край. Окружающие цифровые люди мне казались не живее, чем их тени от ламп. В этом смысле, вероятно, я ничем не отличался от рядового пользователя московского метро.

Значит, из игры нельзя выйти.

Технически это мне представлялось невозможным. Выйти все же можно отовсюду. Выше программных решений всегда есть решения аппаратные. Если бы я только мог позвонить в реал, вызвать службу спасения себе домой, чтобы они вытащили меня из костюма! Конечно, не факт, что такой способ сработает — отсоединить нейро-интерфейс от шейного отдела позвоночника не каждый сможет без должной подготовки. Надо как минимум знать процедуру снятия шлема.

Размышляя о возможностях, я вытащил сианофон, покрутил в руках. Действительно нестандартный коммуникатор, даже в чем-то элитный. Уж моделей сотовых я в жизни повидал немало. В этом чувствовались и приятная тяжесть, и одновременно компактность, и дороговизна материалов вкупе с долговечностью. Аппарат испускал слабый кожаный запах. Такую вещь могли сделать в игре лишь в одном случае: у кого-то имелся материальный прототип.

Я сунул в слот карту памяти, и передо мной возник навигатор с четырьмя активными иконками. Шанталь, Меркуцио… Джек и Бурелом. Вот это новость! Получается, все встреченные мною игроки сумели пересечься вновь, и Шанталь добавила их себе в группу. Просто отлично, не придется мне никого искать в случае чего. А могу ли я им позвонить?

Цепляясь за идею интуитивного интерфейса, я вдавил палец в иконку Джека. Через секунду на экране сианофона возникло контекстное меню. Оно предлагало различные виды связи, и я выбрал простой звонок.

— Алло, — услышал я неуверенный голос. — Кто это?

— Джек, привет, — сказал я. — Это Арбестер.

— Арб, ты?! Как ты сумел мне позвонить? Я и сам пока не разобрался.

— Купил телефон, как ты и советовал, — ответил я, не зная, что еще тут можно сказать. — Меркуцио вывез меня из лавины, а Шанталь подлечила, так что я в норме. Вот, осваиваюсь потихоньку. А ты их сам как нашел?

— Мы с медведем поехали по маяку Меркуцио, он все еще был активен. Слушай, Арбестер, тут у нас кризис намечается.

— Не можете выйти из игры?

— Да, — подтвердил Джек. — Сам не пробовал, но Меркуцио уверяет, что не стоит и пытаться. Описал мне симптомы… короче, ситуация тревожная.

— Все верно сказал, — вымолвил я. — Не пробуйте выйти из Версианы. Я вот попробовал. И мне есть что рассказать на этот счет.

— Ты приедешь? У нас общий сбор.

— Да, скоро буду. Только сгоняю за шестым участником.

— Если ты можешь связываться с игроками через карту, то, может, тебе этому шестому просто позвонить?

Мне показалось невероятным, что до такой мысли я сам сразу не додумался.

— Джек, ты гений, — признался я. — Попробую. Думаю, получится.

— Не пропадай особо, группу не покидай. С этой игрушкой что-то неладное творится.

— Да. Скоро увидимся.

По окончании разговора я посмотрел на данные абонента и путем нехитрых манипуляций добавил Джека в телефонную книгу, сделав это и с остальными четырьмя участниками, удостоенными сомнительной чести заценить Версиану до запуска. Если это в самом деле реалити-шоу, то я даже порадуюсь, но мстить буду долго и жестоко. Пусть из меня так себе игровой журналист — связей я имею предостаточно, а уж найти тех, кто захочет потопить проект «Сиана» в первые полгода, труда не составит.

Имя шестого игрока, мне пока неизвестного, я не вписывал. Лишь набрал звонок.

Нет связи.

Конечно, могло быть, что шестой просто не купил телефон. Хотя нет, у него же есть карта. Или не по каждому устройству можно звонить. Или Иммигрантам доступны особые пакеты, мало ли. Я все забывал, что мы разбиты по группам классовых ролей, так что (сколько бы там Меркуцио ни чесал про то, что каждый отыгрывает лишь самого себя) Версиана накладывает на нас индивидуальные ограничения.

Из метро я выбрался на станции Новогиреево, как и советовал Мерк. Карта работала исправно, мигая зеленой иконкой неизвестного игрока на Федеративном проспекте. Туда я добрался пешком, особо ни на что не отвлекаясь.

А на месте нерешительно остановился, глядя на столпившиеся машины полиции.

Поначалу мне показалось, что на мне висит то же залипание, что и совсем недавно на Меркуцио, и за мной весь день будут кататься полицейские. Затем обнаружил, что я здесь никому не интересен.

На углу одной из сохранившихся пятиэтажек виднелся участок территории, огороженный лентами. Рядом стояла машина с включенной мигалкой и карета скорой помощи. Сотрудник замерял что-то рулеткой, второй стоял рядом и вносил пометки в блокнот. На высоте четвертого этажа виднелось разбитое окно.

Похоже, место преступления.

И еще огороженная зона целиком светилась желтоватым оттенком настольной лампы. Манера свечения сильно напоминала мне недавний квест в кальянной. Только там свечение было зеленым. А здесь — желтое.

Подойдя ближе, я покрутился, смотря на нарисованный мелом на земле силуэт.

— Проходите, пожалуйста, — посмотрел на меня полицейский. — Здесь проводится расследование.

— Да, я понял, — сказал я и прошел за угол. Конечно, тут проводится расследование.

И я, похоже, догадываюсь, кто именно его проводит.

Здесь совершено убийство в реальности. Версиана сгенерировала квест на основе поиска убийцы. И шестой игрок его уже взял. Потому квест и видится мне желтым — стало быть, он занят.

Я снова уткнулся в карту, выбрал более удобное масштабирование. Шестой игрок, похоже, находился от меня в паре десятков метров.

И я его увидел.

На бордюре, уткнувшись взглядом в одну точку, сидел человек неопределенного возраста — может, лет двадцать, может, ближе к тридцати, а может, и побольше. Он непостижимым образом напоминал тряпичную куклу в натуральную величину. Может, дело было в его круглой голове, простых чертах лица и мешковатой одежде. А может, в нем жизни было не больше, чем в той же кукле.

На всякий случай я прислушался к себе — вдруг мне повезет и заговорит внезапно проснувшаяся эмпатия? Нет, глухо. Я бы не отличил этого субъекта от массы ему подобных, если бы нарочно его не искал и не имел четко указывающей на него стрелки в навигаторе.

— Привет, — сказал я. — Меня зовут Арбестер. Я не бот, а живой человек, пришел играть в Версиану.

Только закончив с обращением, я понял, что произнес его так, будто не ожидал ответа. Или уже чувствовал, что встреченный мною игрок не в себе.

Он посмотрел на меня взглядом человека, который не может принять жестокую истину, только что им познанную. И коротко кивнул, вернувшись к рассеянному самопогружению.

— Тебе нехорошо? — спросил я. — Как тебя зовут?

Игрок дернул левой щекой, разлепил губы и тихо произнес:

— Лайм.

— Лайм, — повторил я. — Хорошее имя, Лайм. Как твои дела? Игра нравится?

Он помотал головой. Что-то не то у него с реакцией. Вряд ли он встречал здесь других игроков, кроме меня. Я — первый увиденный им живой человек, и он никак не реагирует? Странно.

— Что случилось, Лайм? — поинтересовался я. — Поговори со мной.

Лайм медленно поднял на меня красные воспаленные глаза. Чем он тут занимался, черт побери?

— Тебе нужна помощь? — спросил я, стараясь не перегружать его сознание разнотипными вопросами. Ему надо понять: друзья рядом, что бы ни случилось.

Сам не понимаю, откуда у меня проклюнулось участие к чужим заботам.

— Я не знаю, — вяло ответил Лайм.

Оглянувшись на место преступления, я предпринял еще одну попытку:

— Вижу, ты тут расследуешь. Доложи об успехах. Может, вместе что-то придумаем. Опыт все равно совместный будет.

И тут же понял, что это не совсем так. Прежде всего, мы должны быть в одной группе. Кинуть Шанталь эсэмэску, чтобы добавила Лайма? Она вроде и сама могла сделать это — хотя, может, для этого надо находиться рядом с человеком? А могу ли я как участник группы тоже добавлять людей, или надо непременно быть ее лидером? Сейчас проверим.

Вызвав экран, я быстро покопался в настройках — так и есть, форма отправки приглашения в группу. Я быстро кинул инвайт Лайму, и фокус его взгляда сместился. Парень читал возникший перед ним текст. Ну же, приятель, давай. Это не спам, это спасательный круг. Ты запутался, я же вижу…

Есть — Лайм принял приглашение. Ну все, теперь я от него не отстану.

— Молодец, — одобрил я, садясь рядом. — Что ты тут расследуешь?

Лайм медленно набрал воздуху и ответил:

— Взял квест. Еще не закрыл.

— Ты проходил мимо? Далеко тебя игра занесла, остальные на западе начали.

— Я начал тут.

Голос Лайма звучал низко, хотя чувствовалось, что обычно он говорит выше. Вероятно, парень охрип. Неужели он недавно кричал?

— Ты живешь здесь, в этом районе? — спросил я. — В смысле, в реале. Можешь не отвечать, если это секрет.

— Живу.

— Ага… — Я поразмыслил. — Ты увидел машины полиции и понял, что в реале совсем рядом с тобой совершено преступление. И решил вмешаться. Хорошая мысль, Лайм, ты молодец. Что-нибудь из расследования понял?

— Ничего не понял, — ответил Лайм с безразличием. — Смотрю, как они возятся.

— Это НПС. Ты можешь отвлечь их, как тебе вздумается, и на реал это не повлияет. Я бы покрутился рядом, пока они не уйдут, и изучил место сам. А сидя тут, ты ничего не узнаешь. Не здесь и не сейчас. Лайм, ты тратишь время.

— Мне все равно. Я буду сидеть тут.

Что-то мне не давало покоя в его интонации. Лайм собрался торчать здесь до второго пришествия, оно и понятно. Вернее, до первого — официально же игра запустится только завтра. Но хочет ли он этого? Или просто не знает, куда идти?

Загадочный игрок, апатично настроенный и к цифровому миру с полной свободой, и к живым игрокам вокруг. Что с ним случилось, от кого он бежит?

И тут я понял.

— Лайм, ты пробовал выйти из игры? — спросил я.

Он кивнул. Я повторил его жест, выражая максимальное сочувствие.

— Какой у тебя уровень?

— Второй, — ответил он.

Я прикинул в уме. Десять процентов плюс трижды два — шестнадцать.

Лайм при выходе из игры неминуемо попал в Батискаф, где получил удар по нервной системе, и спас его только фильтр, снижающий вероятность гибели до порога в шестнадцать процентов. Ему попросту повезло. Как повезло и мне, и Меркуцио. Мы все побывали в Батискафе, и на нашу сторону стала математика. Но теперь, зная об опасности, надо отказаться от попыток искушать судьбу впустую. Мне нужно притащить Лайма к остальным, где мы спокойно все обсудим.

Глядя на Лайма, я внутренне содрогнулся. До этого я старался не думать о том, через что прошел я сам со своей попыткой выйти из игры. А ведь у меня и уровень повыше будет. Четвертый — это получается… двадцать два. Твою же мать, я только начал играть, и вероятность моей смерти в Батискафе уже двадцать два процента?!

И все же — почему Лайм настолько плохо выглядит? В данной ситуации недостаток знаний работает лишь на пользу психике. А смотрится игрок так, будто его пытали током с самого начала. Но, возможно…

— Лайм, сколько раз ты пробовал выйти из Версианы сегодня? — спросил я.

— Пять, — ответил он и даже зашевелился — интенсивнее, чем волосы у меня на голове. — Пять попыток, и каждый раз меня выкидывало назад.

— Пять раз, — повторил я, стараясь поставить взбесившийся калькулятор в голове на место. — Лайм, послушай меня. Из игры пока нельзя выходить, процедура сломалась. Мы с другими игроками решаем вопрос. Но ты больше не пробуй, хорошо?

Он опять безучастно кивнул, и я не выдержал — встал, схватил его за воротник и повернул к себе, поднимая с бордюра.

— Друг, я серьезно, — сказал я с напором. — Попытка выйти из Версианы убивает. Ты пять раз сыграл в рулетку с шестизарядным револьвером. Больше не пробуй. Слышишь?!

— Да. — Лайм не сделал попыток высвободиться, почти повиснув на воротнике куртки. С уколом отвращения к себе я отпустил парня. Все же мой высокий рост давал свои преимущества. Жаль, что к нему не шло могучее телосложение, но это я исправлю. Побыв пару часов в Версиане, я стал на удивление ценить реальный мир.

— Слушай, как мы поступим, — начал я. — Сейчас ты успокаиваешься, и мы с тобой едем на Бульварное кольцо. Там нас ждут живые люди, не боты. Мы все вместе сядем и подумаем, как быть. Это всего лишь игра, нам не надо ее бояться. Просто отыщем способ выйти из Версианы любым другим способом, у нас все получится.

— Хорошо. — Лайм кивал все еще рассеянно, но мои слова он, похоже, услышал как должно. — Куда идти?

— Такси поищем, — откликнулся я и вспомнил про сианофон. Должна же быть услуга вызова?

Лайм избавил меня от ненужного ожидания, начиная проявлять инициативу:

— Тут на углу с «Эльбрусом» всегда машины стоят. Бомбилы местные, меня они знают.

— Бомбилы тоже пойдут, — согласился я, понимая, что мне, в случае чего, в метро за Лаймом не угнаться. — Только вряд ли они тебя узнают. Лайм, я повторяю: тут нет живых людей. Твои друзья-боты тебя не вспомнят, даже если ты с ними заговоришь. Или ты уже пробовал?

— Девчонку из соседнего двора видел, — признался парень и немного смутился. — Взрослую уже… заговорил с ней.

— И что? — Я направился к дороге, всем видом призывая следовать за собой. — Узнала тебя?

— Нет. Времени много прошло. Она с коляской была, ушла быстро.

— Вот видишь, настоящая так не поступила бы, — заверил я, надеясь, что Лайм не станет сильно вдумываться в мои слова, ничем не обоснованные. Кто знает, как бы поступила его старая подруга в реальном мире? Хотя, если Лайм даже и начнет задумываться, это лишь пойдет ему на пользу.

Такси мы нашли без труда. Я расстался с парой купюр в кошельке и забрался к Лайму на заднее сиденье. Всю дорогу он смотрел в окно — совсем как я с утра. Надо же, как быстро я прошел путь от новичка до почти Джека.

— Первый раз в Версиане? — спросил я.

— Первый, — отозвался Лайм, осматривая салон такси. Он и сам уже мало походил на самого себя десятиминутной давности. Похоже, родной район вытряхнул из него самообладание еще больше, чем пятикратный проход через Батискаф.

Надо было чем-то разбавить молчание, но и надоедать вопросами я не считал нужным. Поэтому предложил:

— Лайм, а поделись квестом своим. Мы же все в группе теперь. Там в меню должна быть кнопочка, чтобы квест расшарить. Мне тоже расследовать охота — может, что и пойму, кто там в твоем районе хозяйничает.

— Почему бы и нет, — выдал Лайм неожиданно спокойную фразу и начал тыкать пальцем в воздух. Похоже, интерфейс игры был ему все же не в новинку. Наверняка нашел минутку, чтобы покопаться в настройках в поисках возможности выбраться.

Перед моим лицом появился собственный экран, по которому побежало настоящее досье. Ого, похоже, Лайм проделал солидную работу, собрал множество улик. Простым наблюдением с бордюра он, что ли, это сделал? Или успел прибыть на место раньше полиции?

Судя по тексту, в его районе в самом деле случилось убийство. Человека забили в потасовке и вышвырнули из окна. Я сразу перешел к выводам, чтобы не отвлекаться на позже собранные полицейские логи — колотые раны… тупым предметом… не совместимые с жизнью… Незачем продираться раньше времени через эту лабуду, давайте к сути. Кто, зачем, свидетели, подозреваемые. Адрес квартиры. Несколько фотографий разрушений в комнате.

И лицо жертвы.

Я впился руками в сиденье, надеясь, что не прорву ткань местной реальности.

Потому что, судя по знакомым чертам лица, хоть и немного отличающимся, убитый был не иначе как родным братом Лайма.

Мой новый знакомый не просто взял квест. Он тратил свое время в игре, чтобы расследовать смерть своего родственника, случившуюся в реальности этим утром.

Глава 10 – Сбор

— Господа, — начал Бурелом, с трудом впихнув толстый зад между ручек деревянного кресла. — Я пригласил вас с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие. К нам едет Батискаф.

Лайм в нерешительности уставился на медведя, и я мягко подтолкнул его в спину, приглашая занять место за двумя составленными столами. Кафе на открытом воздухе — неплохая альтернатива собранию в душных подвалах, тем более что солнце уже начинало припекать, и навес из зеленых насаждений оказался очень даже кстати. Интересно, это бото-лиана такая? Или игра считывает показатели настоящего растения прямиком из Москвы, и я наблюдаю воплощение НПС в растительном мире?

Шанталь завидела меня, замахала рукой в приветствии. Я благодарственно похлопал себя по животу, снял куртку, остался в подарочном свитере. Надеюсь, остальные не поймут, что я мерзляк еще тот. Девушке в ее майке было вполне комфортно, и Бурелом разглядывал ее с поистине медвежьим аппетитом. Наверняка он, как долгий и упорный фанат Версианы, знал о Шанталь все что можно. Или даже чего нельзя.

Мы с Лаймом уселись рядом на два свободных стула. Джек и Меркуцио озабоченно переглядывались, а стример вдобавок что-то мониторил в своем сотовом. Похоже, что телефоны у всех были разные. Неужели звонить могу только я один?

— Познакомьтесь, это Лайм, — сказал я. — Лайм, это Джек, Бурелом, Меркуцио и Шанталь. Все они в реале являются точными копиями того, какими ты их видишь. Бурелом в особенности.

Медведь загоготал, вздернув нос. Ему на ноздрю упала лиана, и он дернул башкой, смахивая ее.

— Для опоздавших коротко подобью итоги, — произнес Джек, толкая нам бутылки с колой. — Примерно полчаса назад все мы получили сообщение от Камиллы. Она рассказала про Батискаф и невозможность выйти из игры. У нас проблема — общая, на всех и каждого. Решать тоже давайте вместе.

— Ты прав, — согласился я, наливая колу в стакан. — Мне играть что-то расхотелось. Расскажите про Батискаф, мне и Лайму тоже. Мы с ним оба тут новички.

— Это хрень, которой не должно было быть! — рявкнул медведь.

— Тише, Бурелом, — спокойно попросил Меркуцио. — Пусть Джек расскажет. Он не просто гамал в игру на раннем доступе, а изучал. Да и рот у него поменьше, не такой громкий.

— Благодарю. — Джек придвинулся к столу. — Говорю то, что знаю. Когда «Сиана» разрабатывала свой проект, то поднимался вопрос о внедрении режима сложности, на котором игрок рискует жизнью. Видимо, вцепились в те три процента угрозы и начали развивать идею. Должен признать, оно не лишено смысла. Вот создаете вы симулятор реального мира с полным погружением. Преуспели на своем пути. Дальше что — просто бегать в нем и беспределить, ничем не рискуя? Нет уж, раз симулировать, то по полной. Версиана началась не с идеи игры, а именно с идеи симуляции — ясен пень, что в этом вопросе пошли до конца. И так появился Батискаф. Виртуальный кусок мира, который обрабатывает любой входящий в него аккаунт и шлет команду, которую не способна сгенерировать вся остальная симуляция.

— Множественный сигнал через нейро-интерфейс, — растолковал Меркуцио. — Прямо через костюм, на шейный отдел позвоночника. Одна строка кода рушит связь головного мозга с телом. Второй приказывает сердцу остановиться. Третий советует легким схлопнуться. Список длинный. В его конце — удар током на всю мощь костюма.

— Верно, — подтвердил Джек. — На самых ранних, еще закрытых тестах Батискаф прикрутили к Версиане и ввели продуманный перечень условий, при которых игрок туда попадает. В отличие от сигнала, перечень был коротким. Это смерть персонажа в игровом мире.

— Элементарно! — Бурелом попытался присвистнуть, но получился звук, сделавший бы честь новой волне дабстепа. — Помер в Версиане — изволь помереть в Москве. Только и дураку понятно, что комнату смерти из игры выпилили еще перед запуском альфы. Ни один из живых игроков в ней ни разу не был. Она так и осталась в легендах. Не знаю даже, на ком ее могли тестировать.

— Батискаф не легенда, — вздохнул Джек. — Я видел листинг кода этой комнаты. Давно, когда о Версиане и не писали еще. Он свободно распространялся в игровых журналах, даже физики его разбирали. Код был простой и короткий, без лишних деталей, как и любое оружие.

— Часть пиара, — уверенно сказал Меркуцио. — Твой листинг не имеет отношения к тому, как в результате был запрограммирован Батискаф.

— Неважно, был ли конкретно тот код настоящим. Конечно, не был, но он правдоподобно выглядел. Я прочитал и убедился: вполне реально заставить сиано-костюм убить игрока.

— Все равно реклама, — настаивал стример. — Когда корейцы запускали первые ММО-гриндилки, они сами же раздували скандалы про смерть от эпилепсии, которая непременно настигнет даже того, кто эпилепсией не страдает. Смотрите, наша игра способна убить по-настоящему, бла-бла-бла!

— Я не исключаю варианта, что, если бы Батискафа не было, то его надо было бы придумать в промо-целях, — не стал спорить Джек. — Только это не объясняет, почему он тут есть за сутки до запуска. Может, его все же решили ввести, а на нас протестировать?

— Бред! — Меркуцио хлопнул по столу ладонью, схватил стакан и залпом выпил. Судя по количеству пены, у него там точно не кола.

Шанталь посмотрела на меня с легким испугом.

— Есть еще одно объяснение, — предположил я. — Ошибка. Обычная человеческая ошибка. Нам же дали доступ не в саму игру, а в некоторый ее специфический вариант. Условно скажем, выделенный сервер. Насколько я понял, мы тут качаемся быстрее, чем это будет для остальных игроков. Пропускаются многие стартовые квесты. Быстрее летит шкала навыков. Я не уверен, что это тот самый игровой мир, куда завтра впустят всю остальную толпу. Думаю, мы с вами в глобальном открытом зале, предназначенном для внутренних тестов. И из него забыли выпилить Батискаф.

Судя по молчанию, я внес дельную гипотезу.

— А ты прав, — неожиданно сказал Бурелом. — Качаемся мы жесть как быстро. Такого быть не должно. В бетке все было сильно медленнее. Кто-нибудь помнит, что там на релизе обещали, какую скорость кача?

— Разумеется, помню, — хмыкнул Джек. — Судя по официальным нотам, рост навыков в Версиане строго ограничен десятью сутками реала на уровень. Как бы ты быстро ни играл, сколько бы ни сидел в костюме, хоть никогда из него не вылезай и живи на внутривенном питании и сломя голову собирай максимум экспы, — ты не сможешь набрать первый уровень раньше чем через десять дней. Второй еще через десять. И так далее. Можно, наверное, влезть в неделю с кучей внутриигровых условий, но сути не меняет. — Джек посмотрел на изменившегося в лице Лайма и уточнил: — Напомню, что в Версиане, в отличие от других игр, путь начинается не с первого уровня, а с нулевого. Первый еще надо заработать.

— Неделя или даже больше, — произнес я. — А мы с вами уже уровня второго-четвертого. Игра сильно ускорена, получается?

— Она жесть как ускорена, — кивнул Меркуцио. — Мы с вами сейчас находимся на уровнях, которых мировые топ-гильдии достигнут через два месяца. Но на конкурсе нас всех об этом предупреждали по почте, когда присылали доступ.

— И сколько всего тут уровней? — впервые подал голос Лайм.

— Тоже нуб? — сочувствующе посмотрел медведь. — Тридцать.

— Тогда… — Лайм почесал шею. — Игра рассчитана на десять месяцев?

— Год непрерывного дрочева при самых реалистичных прогнозах, — уточнил Меркуцио. — А нам с вами дали шанс пробежать ее за сутки. Конечно, потом весь прогресс заберут, аккаунты будут стерты, начинай все заново. Но я уже впечатлений набрался выше крыши. Осталось только выбраться. Есть варианты, как обойти Батискаф?

— Только один, — сказал Джек. — Лавина.

Все уставились на него, и я в том числе. Меркуцио усмехнулся, покачал головой, снова налил себе какого-то адского пойла.

— Чего смеешься? — нахмурился Джек. — Нам надо выбраться через системную ошибку. Сломать игру. Лавина — единственный баг, который не устранили, предупреждение о нем прописано даже в пользовательском соглашении. Впрочем, охотно верю, что ты его не читал.

— Лавина — миф, — убежденно произнес Меркуцио. — Ты видел, как я пытался ее вызвать. Между прочим, это было непросто. И, как мы выяснили, я реально рисковал башкой. Если бы меня грохнули копы — я бы имел сейчас шанс скопытиться в Батискафе. Напомните, какой именно шанс?

— Десять процентов плюс уровень, умноженный на три, — откликнулась Шанталь, критически осматривая пилочку для ногтей.

Вот как. Значит, вся команда и впрямь получила те же данные от Камиллы, что и я.

— Ты не учитываешь технический нюанс, — сказал Джек. — Качество лавины также зависит от уровня игрока. Она относится к хай-левел контенту. Только игроки высшего уровня способны вызвать ее как положено. Конечно, теоретически. Сможем и мы, если успеем вкачаться до обнуления, а до него осталось девятнадцать часов. Затем вызываем лавину, ищем прорывы реальности и забегаем туда. Профит.

Меркуцио почесал аккуратно обработанную бороду, успев взглянуть на Шанталь с благодарностью. Нахмурился. Собрался еще выпить, но передумал и спросил:

— Это точно?

— Я прогонял через игровой калькулятор всякие симуляции действий игроков на топовом уровне. Да, Меркуцио, такая возможность есть. Кстати, ты молодец, потому что лавину все же вызвал — пусть и маленькую, соразмерную твоему четвертому уровню из тридцати. На тридцатом ты бы порвал этот город в клочья. И твои навыки еще пригодятся. Может, они нас всех спасут.

— Ребят, погодите, — подала голос Шанталь. — Тогда выходит, что все, что тут творится, имеет смысл. Нас засунули в игру, дали возможность пройти ее за день, но не сказали, что, если не пройдем, то умрем.

— Получается, так, — думал вслух стример. — Конечно, я повторю замес с удовольствием. А затем выберусь и найду, кому зарядить в морду. Но вы забыли про вероятность попадания в Батискаф по ходу кача.

— Ты хотел сказать, про вероятность выхода из него ногами вперед, — поправил я. — Если кого-то из нас убьют в Версиане — попадем в Батискаф сто процентов. А дальше считаем. Прямо сейчас ты выйдешь из него мертвым с вероятностью в двадцать два процента. Затем двадцать пять. Двадцать восемь. Чем больше качаешься, тем выше риск невозврата. А на тридцатом…

— Будет сто процентов, — прохрипел Лайм.

— Именно, — покивал Джек. — На высшем уровне нам помирать никак нельзя. Не вернемся. Не рекомендуется и сейчас, но — имеем что имеем.

— Предлагаю не качаться, — внес идею Бурелом, лакающий пиво из пятилитрового жестяного жбана, у которого он оторвал всю верхнюю часть. — Останемся где были. Пройдет день — обнулимся. Если это все развод и нас снимают камеры — то нас вытащат, а кто-то просто потеряет на нас бабло. Если это все по-настоящему — ну, попадем в Батискаф. Будем там сидеть, пока нас не вытащат и из него. Двадцать два процента на смерть — это семьдесят восемь процентов на жизнь. Я рискну. Останусь тут.

— Не выйдет, — снова сказал Лайм. — Я пробовал выйти пять раз. Все время попадал в эту… комнату. Там нельзя остаться. Выбрасывало назад.

Все уставились на Лайма, как на привидение.

— Пять раз? — не поверил Джек. — Да ты рисковый…

— Я не знал, — без эмоций среагировал Лайм.

— Все нормально, — успокоил я его и неожиданно вспомнил: — Слушай, а ты, когда был в той комнате, не слышал случайно ничьих криков?

— Криков? — с нажимом переспросил Меркуцио.

— Да. — Я повернулся к стримеру. — К тебе тот же вопрос. Ты тоже пробовал выйти и тоже попал в Батискаф. Когда там был я — то кто-то кричал «помогите». Тихо и далеко.

— Ничего я не слышал, — отмахнулся Меркуцио.

— И я ничего, — вторил ему Лайм.

— Сознание чудит, — догадался Джек. — Тебе показалось. Чтобы проверить, тебе надо опять попробовать выйти из Версианы, но давайте уже рисковать не будем. Нет, Бурелом, сидеть на месте — не вариант. Останемся ждать, где ждали, — попадем в Батискаф железно. Рискнем докачаться до максимума и вызвать лавину — появится шанс на выход, минуя комнату смерти.

— Тогда ближайший план — всем качаться до тридцатника? — спросил медведь.

Джек пожал плечами и ничего не сказал. Он внес предложение и оставлял на усмотрение остальных решать вопрос о его принятии. Что собирается делать лично он — было очевидно.

— Согласен, — ответил за него Меркуцио. — Незачем разбиваться на группы. Раз делать лавину — то всем вместе. Не хочу снова отдуваться за всех. Арбестер, ты со мной?

— Конечно, — кивнул я. — Лайм, соглашайся.

— Шанталь?

— Ну да, — неуверенно сказала девушка. — Вы же меня одну не бросите?

— Бросить? — хохотнул медведь, и хохот ему давался куда лучше, чем свист. — Любовь моя, да ты единственный хил среди нас! На лавине это будет бесценно. Ладно, вместе так вместе. Какой план на кач? Где квесты брать?

— Задания профессий, — вспомнил я. — Именно они мне давали наибольший опыт. Думаю, вам тоже. И достижения каждого суммируются и распространяются на всех, пусть и в урезанном виде. Но хоть какая-то полезная побочка.

— Да, расклад совпадает с таблицей экспы, — согласился Меркуцио, снова втыкая в мобильник.

— Что ты там смотришь? — поинтересовался я. — У тебя что, выход в зомбинет?

— Лоу-тек онли, веб один-ноль, — отчеканил стример. — Да, тут можно читать страницы. Но только читать, письмо никому не отправишь.

— Тогда решили, — заявил Бурелом. — Все остаемся в пати и качаем себе профы. Из виду не теряться, на карту поглядывать, на просьбу о помощи отзываться. Арбестер, научи нас звонить по мобилке.

Я вытащил сианофон, показал остальным.

— Что это? — спросила Шанталь. — Красивый. Где раздобыть?

— Лутбокс в магазине, — ответил я.

— Лутбокс? — подивился медведь. — Ты что, видел Чертановича? Ха! Думал, его вывели из игры.

Джек, втыкавший в собственный смарт, неожиданно нажал дозвон. Сианофон мягко завибрировал. В отличие от звонка Камиллы, тут была кнопка «отклонить».

— Кажется, я понял, — сказал Джек. — Чтобы разблочить звонки, нам достаточно, чтобы Арбестер звякнул каждому. И тогда мы будем на связи. Арб, сделаешь?

Две минуты спустя мы все покинули кафе, оставив медведя расплачиваться. Бурелом хотел было сбежать, но Джек мягко напомнил ему про курьерский баф, позволяющий сэкономить на оплате в кафешках и ресторанах Версианы. Ради приличия Бурелом пытался артачиться, ссылаясь на то, что Джек, мол, Коренной, и потому у него на кармане на двадцать процентов больше денег, чем у остальных.

Я решил оставить эту парочку разбираться друг с другом. Меркуцио открыл дверь «Мазерати» перед Шанталь, и та, поколебавшись, согласилась.

— Найди мне любую больничку, — сказала она, садясь на мягкое сиденье. — Буду практиковаться. А сам вали потом на гонки, стрелялки, куда хочешь.

Лайм повернулся ко мне, устало подтянул брюки.

— Там погиб твой родственник? — спросил я с участием, и Лайм кивнул.

— Сочувствую, — сказал я. — Справишься?

— Да, спасибо, разберусь. Все равно качаться надо.

— Тогда не буду мешать. — Я хлопнул его по плечу. — Держись. Мы выберемся.

Не ответив, Лайм побрел дальше по улице. Похоже, со смертью брата он решил разбираться самостоятельно. Я хотел помочь ему чем-нибудь, и не мог найти способа. Денег дать ему на такси обратно? Нет, я не буду делать ничего, что способно унизить этого человека. Он более-менее взял себя в руки. Разберется.

Оставалось решить, чем заняться самому.

Я отошел на пару кварталов, уселся на очередную скамейку, принялся ковыряться в сианофоне. Камилла сказала, что я смогу разобраться в возможностях этого аппарата. Интересно, что такого он умеет?

Вот звонок, текстовое сообщение… ага, браузер зомбинета. По факту — старый ламповый телетекст. Все как полагается. Отлично, я могу узнавать о событиях в Москве и предвосхищать потенциальные квесты в Версиане. Так, поглядим, что тут может заслуживать журналистского расследования. Сбор феминисток у Олимпийского, фестиваль пива в Сокольниках… А это что?

Небольшая пиктограмма в самом низу экрана коротко называлась «Архив». Не сумев догадаться о ее назначении, я нажал на нее.

И увидел, как ко мне со стороны кафе движется лишенный текстур черный силуэт.

Я вскочил, отшатнулся, глядя, как силуэт спокойно садится на мое место на скамье, затем достает коммуникатор и начинает в нем ковыряться.

Да это же я! Только минуту назад и в грубой зарисовке.

Немного потыкав в сотовый, силуэт пропал.

Экран передо мной внезапно засветился, и по нему пополз ряд уведомлений:

Поздравляем! Вы воспользовались Архивом сианофона для просмотра действий игрока: Арбестер.

Разблокированы профессиональные квесты:

Проверить Архив игрока: Бурелом.

Проверить Архив игрока: Джек.

Проверить Архив игрока: Лайм.

Проверить Архив игрока: Меркуцио.

Проверить Архив игрока: Шанталь.

Ваш уровень опыта: 5.

Глава 11 – Фильтр

Я в изумлении уставился на небо, развел руками. Дожили. Профессиональные квесты по слежению за другими игроками? Какие еще квесты? Я в этом мире журналист, а не ищейка!

Хотя кого я обманываю? Версиана лишь отображает мир, каков он есть, а не каким мне хочется.

Убрал сианофон, посидел немного, собираясь с мыслями. Не верилось, что мне всерьез угрожает гибель в течение суток. Душа противилась подобному раскладу, а разуму не за что было зацепиться, так что все ориентиры пропали.

— Что происходит, народ? — спросил я, распугивая НПС.

Мне никто не ответил. Подумаешь, очередной псих болтает сам с собой.

К горлу начала подступать паника. Только начал привыкать к идее, что нахожусь в ненастоящем мире, как он внезапно протянул щупальца к настоящему и сроднился с ним. За те недолгие часы, что я пребываю в этом дивном месте, уже успел почувствовать полную гамму вполне себе настоящих впечатлений, включая их дикие аналоги вроде ножевого ранения.

Это все, вашу мать, взаправду! Я здесь сдохну, если не решу вопрос!

Так, надо успокоиться. Вдох-выдох, и по новой.

Вызвал экран, посмотрел на дерево прокачки. Пятый уровень, значит? Тогда мне должны были дать талант на развитие — точно, вот он, мигает. Поглядим, что я могу приобрести себе в дар.

Насколько я понял, в Версиане не было возможности копить абстрактные очки опыта и вкладывать их куда попало. Это игра не из тех, где можно полчаса пинать ногами дохлую мышь и увидеть благодарственную надпись: «Вы повысили интеллект». Нет, из моих личных навыков, какими бы они ни были, качаются лишь те, которые я буду интенсивно развивать. Бурелом неспроста взял себе профессии, требующие физической нагрузки — так он прокачает себе силу. И Шанталь недаром оставила свой салон и ищет больницу — даже такому странному лекарю, как роскошная модельная девушка-косметолог, для роста навыков хила нужно лечить в промышленных масштабах, а не играть лицом с витрины. С остальными та же ситуация.

Поэтому опыт здесь можно тратить только на внутриигровой магазин.

Странное решение, как по мне, не дает точного представления о балансе. Хотя… не связан ли подобный подход с повышенной схожестью Версианы и Москвы? Если олигарх поборется на руках с простым работягой, то его статус ничем не поможет в честной схватке. Но он может вытащить кошелек и купить экзоскелет, или нанять бригаду громил, которые будут бороться за него, или приобретет токен на взятку оппоненту.

В принципе, расход опыта в Версиане — предельно честный, как и должно быть. А прочие навыки вроде моего восприятия — растут, только если ты их качаешь.

Кстати! Мое восприятие — это что вообще такое? У меня оно равно единице, у других отсутствует — кроме, может быть, Лайма. Но что это за штука такая и что дает?

Мысль о вызове Камиллы заставила меня скривиться, хотя других идей прояснить положение не нашлось. Главное — не задавать вопросов на прежние темы, иначе совсем слечу с катушек.

— Камилла, приди, — устало позвал я.

— Ты звал меня, Арбестер? — увидел я знакомые очертания.

Я молчал, словно ожидал, что у носительницы искусственного интеллекта проснется совесть. Но девушка продолжала смотреть на меня и улыбаться.

— Запрашиваю инфу по навыку «восприятие», — проговорил я. — Зачем оно надо?

— Восприятие позволяет вам замечать то, что не видят другие, — ответила стюардесса.

— Плевать на рекламный проспект. Ты растолкуй, что оно делает на практике.

— Восприятие укрепляет связь нейронов между вашим мозгом и миром Версианы, позволяя видеть детали, относящиеся к вашей текущей задаче.

Я уже хотел задать очередной саркастичный вопрос, но услышанное заставило меня задуматься.

— Укрепляет связь? — озадаченно вымолвил я. — Это каким же образом? Восприятие влезает физически в мой мозг?

— Не в мозг, — поправила Камилла. — В нейро-кабель. Сигнал проходит четче, чем раньше. К тому же вам открываются новые возможности по использованию техники, приобретенной вами во внутриигровом магазине. Вы уже опробовали Архив. Он доступен благодаря комбинации «Лимитчик — восприятие не ниже единицы — наличие сианофона».

— Ага. — Я с энтузиазмом почесал подбородок. — Получается, что все же есть возможность просмотреть в Версиане прошлые события. Джек говорил, что игра их не записывает.

— Я ответила на ваш вопрос?

Мне захотелось, чтобы Камилла убралась поскорее, но я испытывал острое желание чем-то ее уколоть.

— Чтобы два раза не вставать, — произнес я. — Ты девственница?

Камилла смотрела на меня несколько мгновений, прежде чем начала постепенно растворяться. Перед тем как пропасть окончательно, она ответила:

— После твоего вопроса — нет.

И исчезла.

Я подбросил сианофон в руке. Многому тебе еще самообучаться, мой дорогой искусственный интеллект. Завтра тебя встретит наплыв школоты, и тогда у тебя еще и не такое спросят.

Значит, отдельные геймплейные элементы в Версиане складываются воедино и создают уникальные комбинации, с которыми можно влиять на мир особыми способами. Синергия активов. Мне нравится!

Получается, есть способ обхитрить эту игру. Разумно вкачать навыки и подобрать квесты таким способом, чтобы в сочетании с магазином создать себе удобные условия по взаимодействию с миром вокруг. И тогда, быть может, я смогу не только обойти Батискаф при выходе, но и попутно выяснить, кто с нами так развлекается. Заставляет бета-тестить проект с риском для жизни.

В конце концов, Версиана это Москва, плюс то, что было в Москве (это мы увидим через Архив), плюс то, чего в Москве не было и не будет, — дополненная реальность. Вполне достаточно, чтобы победить в навязанной шахматной партии. Надо лишь выучить правила и освоить фигуры.

Я снова вызвал дерево прокачки, глянул лоты магазина. Тот же бесполезный ассортимент, рассчитанный на рядовых игроков, которые в любой момент могут выйти из игры. Все ради потребления.

А вот новую закладку над магазином я раньше не видел.

Ткнул в нее, и меня переместило в меню прокачки сианофона. Судя по ценнику — все стоило тех же талантов. В прайсе имелись улучшение камеры, удаленный маяк, взлом домофона и прочие низкоуровневые игрушки.

Блин, ну вполне же логично. Сианофон имеет кучу опций, которые надо покупать. И эти опции зависят от актуальных нужд потребителя. Архив, вероятно, у меня был изначально — спасибо восприятию. В самом деле, журналисту не помешает иметь возможность раскопать частичку прошлого — банально надо по профессии. Думаю, если бы сианофон достался Меркуцио, то игрушка предложила бы ему купить антирадар, стробоскоп и фейковые водительские права.

Потихонечку и полегонечку, но я в эту игру вникну, черт побери!

Ничего я покупать пока не стал и свернул магазин. Экран сразу разразился внутриигровым чатом. Несколько текстовых строк, не особо полезных.

«Народ, я хавку разносить попер (Б.)»

«Если кого-то надо подлатать — жду в Склифе (Ш.)»

И тому подобное. Лайм был единственным, кто ничего не написал.

У чата нашлась совместимость с сианофоном, что меня порадовало. Я мигом настроил себе голосовые сообщения. Если что-то интересное будет происходить у остальных — сразу услышу. А для привата и позвонить можно.

Чтобы не прослыть молчуном, я также отписался:

«Пойду квеститься сам, порасследую всякой фигни».

Критически осмотрел текст и отправил. Фривольный, спокойный тон — пойдет. Лучше, чем нагнетать панику.

Чат добавил в конце строки уточнение — «(А.)». Надо бы настроить себе разные цвета на каждого абонента, но это уже по ходу дела.

Так, мне игра сгенерировала целых пять квестов, спасибо новой сианофоновской абилке. Думаю, именно свой гаджет я и буду развивать. Играть впоследствии не планирую, ведь персонаж мне будет нужен часов на восемнадцать — значит, надо по максимуму прокачать углубленное взаимодействие с Версианой. Это будет наша с ней самая близкая ночь, даром что последняя. И главное, не расходовать таланты раньше времени. Буду обходиться без них, пока не припрет срочно обзавестись плюшками, которые откроются с ростом моего уровня.

Значит, мне надо найти места, где собирались остальные игроки, и там задействовать Архив, чтобы узнать о них что-нибудь важное. Не вопрос. Я и сам бываю любопытен.

К тому же мне несказанно повезло разблокировать эту функцию в непосредственной близости от кафешки, в которой совсем недавно собирались все шестеро. А ну как удастся закрыть все пять квестов нажатием кнопки! След наш, думаю, еще не протух.

Я пошел обратно в кафе, надеясь, что Джек и Бурелом все же успели заплатить перед уходом. Иначе я найду способ испортить им настроение.

К счастью, способ не понадобился — знакомых я не встретил. Уставшая официантка подала мне меню. Похоже, она не узнала меня и лицо. И в самом деле, откуда бы? Ни боты, ни НПС не могут здесь похвастаться долгой памятью. По меркам Версианы, живые игроки здесь — не константы, а переменные. Стоит нам прекратить взаимодействие с ботами, как они теряют к нам интерес. Так что официантка не помнит, кто из игроков приходил к ней полчаса назад. И источником ее усталости были клиенты из мира живой и настоящей Москвы. Если выберусь — непременно вернусь сюда в реальном аналоге кафе и спрошу у официантки, как дела.

Взяв себе еще пива, я пошел к столикам, за которыми мы сидели. Поставил стакан, вытащил гаджет. Обрадовался, увидев мигающий прямоугольник с надписью «Архив». Попутно вывел ее себе на хард-кнопку, чтобы можно было нажимать, не возя пальцем по экрану. Интересно. В Версиане же нет ничего материального. Физическая кнопка на сианофоне — тот же набор кода, что и его экран. Но ощущается как что-то существующее, в отличие от графических символов.

Итак, активируем Архив.

Вокруг стола появились скупые силуэты. Теперь я мог их рассмотреть, но особой радости не ощутил. Очертания лишь немного напоминали свои прототипы, так что разобрать, кто есть кто, я мог лишь по расположению участников вокруг стола. Разве что Бурелом отличался в силу уникального абриса, а для Шанталь игрушка любезно прорисовала женские очертания в нужных местах. Еще бы, такие атрибуты прекрасного не скрыть даже в скафандре. Во всем остальном сидящие черные манекены напоминали любительский превиз на минималках. Похоже, на прорисовку деталей Версиана много места на винчестерах не выделяла.

— …На тридцатом разберемся, — произнес один из силуэтов до того кошмарным голосом, словно включил себе пятьсот фильтров разом. — Обрушить код — не вопрос для хай-левела. Саппорта никакого, зато никто не помешает. Или сами баги найдем новые.

— Не получится, — возразил аналогичный голос, узнать обладателя которого я также не мог. — Завтра релиз, игрушку выскоблили. Если Батискаф ждет нас, то на него напорются и новые игроки.

— И что, контора просто так начнет убивать людей?

— Может и начать. Никто не знает, зачем Версиана нужна.

— Ты несешь бред, без обид. Сколько там существует учеток на предзаказе? Два миллиона? Три? Сколько костюмов распродано? Предположим, что столько же, и все эти люди завтра зайдут в игру. Так вот, есть куча более простых способов убить три миллиона человек, чем создать игру, из которой нельзя выйти.

— Грохнуть три миллиона человек в Москве? — возражал другой силуэт, опознать который я тоже не сумел. — Если в этом цель — то да, виртуальная реальность — не самый глупый вариант. Заслать нам игру, заточенную на замену реалу, куда проще, чем устроить ядерный взрыв. Да и эффективнее, охват шире. Думаю, да, это вполне может быть атака. И у нас есть шанс изучить врага до того, как под удар попадут все остальные.

— Ребята, давайте не будем ссориться. — Голос начал фразу до того, как закончилась предыдущая, и лишь так я понял, что говорит уже другой человек. — Нас и так немного. Ничего мы тут не найдем, надо выбраться, а тогда и подумаем.

— Давайте Арбестера подождем. Может, что посоветует.

— Он нуб! Чем он поможет?

— Нуб, который звонит по мобилке.

— Лады, подождем. Хочешь тратить время — я не против…

Силуэты пропали, оставив мня в непонятках.

Я ни черта не понял их сказанного просто потому, что не сумел разобраться, кто из присутствующих говорил ту или иную реплику. Долбаный фильтр был одинаков для всех, а губами силуэты не шевелили. Ясно одно: Бурелом, Шанталь, Джек и Мерк обсуждали проблему еще до того, как пришли мы с Лаймом. Ну, это не новость. Четверо бывалых игроков, в число которых с натяжкой сунем Шанталь, перетерли за конфликт, не дожидаясь нубов. Оно и понятно.

Вот что странно — Джек не озвучил вариант с лавиной, пока я не пришел. Словно ему был нужен напарник в споре, и он видел меня в числе своих единомышленников. Это мне показалось необычным, но то все мелочи. Главное — засчитали ли мне квесты.

Я вызвал экран, затем разочарованно убрал. Нет, не засчитали. Наверное, не те воспоминания я смотрел. Надо в индивидуальном порядке. Либо отследить ключевые события, важные для прогресса того или иного игрока… не знаю! Чем больше я вникаю в Версиану, тем хуже ее понимаю, но тем лучше чувствую. Знать бы еще, по какому принципу игра предоставляет воспоминания в Архиве. И еще этот голосовой фильтр, когда ни хрена не ясно, кто сейчас говорит, и сиди себе, догадывайся…

Фильтр!

Постучав пивной кружкой, я резко повернулся на стуле.

Что-то не давало мне покоя в этом фильтре. Было в нем нечто знакомое. Где же я мог слышать эти кошмарные звуки? Вроде в игре я совсем недолго, если и слышал диалоги — то нормальные, ничем не обработанные. С людьми общался напрямую, а единственный телефонный разговор с Джеком звучал четко и ясно. Но этот воспроизводимый Архивом эффект вертелся у меня на уме. Где-то, как-то, вроде и недавно…

— Камилла, приди! — сказал я.

— Ты звал ме…

— Да, звал. Я хочу просмотреть вступление Версианы, это можно сделать?

Камилла стояла напротив меня бесплотным призраком, частично сливаясь со столом.

— Уточните ваш запрос, — порекомендовала она.

Я допил пиво, хлопнул стаканом по столешнице.

— Когда я впервые зашел в игру, ты сказала: «Добро пожаловать в Версиану», — напомнил я. — Дальше были летающие логотипы и прочая анимация. Я хочу пересмотреть эту вступительную заставку. Это можно сделать?

— Можно, — улыбнулась девушка и пропала, чтобы снова появиться в нескольких шагах передо мной. На фоне пробивающих через озелененную крышу лучей света анимация почти терялась, но для меня главными оставались звуки.

— Привет! — любезно обратилась помощница. — Меня зовут Камилла! Я ваша стюардесса в Версиане!

Я напрягся, чтобы ничего не пропустить.

— Если вам что-то понадобится, просто позовите меня, и я приду на помощь! — продолжала девушка. — Вы у нас уникальный гость! Напоминаю, вы были выбраны как один из шес…

Снова этот скрежет! Вот оно! Фильтр из Архива!

— …ти уникальных игроков, которым дана возможность…

— Стоп! — сказал я. — Еще раз! Только без звука.

Камилла телепортировалась на исходную точку и вступление пошло по новой. Я вышел из-за стола, стал поближе, внимательно глядя на лицо стюардессы, которая беззвучно продолжала презентацию.

— Уникальный гость, — тихо бормотал я в такт шевелящимся губам Камиллы. — Вы были выбраны как один из шести...

Шести.

На этот раз на фоне тишины ничто не резануло ухо. Но мой взгляд был прикован ко рту виртуальной девушки. И к тому, как двигались ее губы, когда в презентации произошел звуковой сбой.

Она не говорила «шести».

Она сказала «пяти».

Полный текст вступления приветствовал меня как одного из пяти игроков, которым дана возможность провести в Версиане сутки до запуска игры.

Камиллу переозвучили. Грубо и наскоро, в последний момент, вклинивая новое слово поверх готового ролика, скрывая новое число игроков встроенным фильтром. И в таком виде показали презентацию мне — и, вероятно, всем остальным.

Нас не должно было быть в Версиане в количестве шести человек. Конкурс был рассчитан на пятерых.

Один лишний.

Глава 12 – Клиентка

— Повторить? — прозвучал голос официантки над ухом.

Я вздрогнул, покачал головой. Бросил на стол деньги и покинул заведение. Новому приступу паранойи я уже не сопротивлялся.

Кругом враги. Почти смешное выражение, неожиданно ставшее актуальным. В этом городе никому нельзя верить. До текущего момента я не брал в расчет угрозу, потому что понимал: я здесь не один. Нас маленькая кучка, группа единомышленников, и пусть все мы очень разные — проблема у нас общая.

Теперь же оказалось, что среди нас есть некто, пробравшийся в Версиану в обход конкурса. И это компрометировало всю команду. Более того, этот человек сейчас со мной в буквальном смысле во внутриигровой группе, видит мое местоположение, знает мои ходы, возможно, наперед.

Но ко мне в голову пока никто влезть не может. Так что отныне я сам по себе.

Я осмотрел улицу, поправил подаренный девушкой свитер. Свыкся с ним как со своим. Не было ли это с ее стороны попыткой войти в доверие? Как и забота Джека, помощь от Меркуцио, внезапное спасение Буреломом от наркомана с пистолетом и пофигизм Лайма.

Получается, я у каждого из компании могу найти заморочки, под которые легко подбить обвинение. И впрямь кругом враги. И самый главный — я сам. Если начну противопоставлять себя остальной команде без разбора — не выберусь.

Шагая по цифровому тротуару, я обдумывал варианты. Можно, конечно, смириться со своим статусом полного нуба и ничего не делать. Остальные разрулят ситуацию и протащат меня с собой. Я же буду молчать о том, что разнюхал, и постараюсь не отсвечивать. В конце концов, если все заняты решением вопроса, как отсюда выйти, то с чего я решил, будто способен разобраться с этой проблемой за всех? Мое дело маленькое — бежать со всеми и слушаться опытных, а там либо вместе выбираться, либо вместе погибать.

И подобный вариант, как самый разумный, мне решительно не нравился.

Вариант номер два: закрыть глазки ручками. Нет, честно, во многих случаях помогает. Я знаю, что среди нас шпион. С чего я решил, что именно он ответственен за наличие в этой игре Батискафа? Предположим навскидку, что это Лайм. Предположим даже, что я это выяснил наверняка. Что с того? Влез человек в игру через какой-нибудь баг, а теперь сам не рад, что не может выбраться. В конце концов, если плывешь на корабле и внезапно узнаёшь по громкой связи от капитана, что корабль заминирован, — это еще не повод подозревать теоретического пассажира, пробравшегося зайцем, что именно он ответственен за бомбу.

Получается, даже прямое мошенничество с доступом в Версиану еще не значит, что тот же негодяй всунул в игру Батискаф и мешает выйти всем остальным.

От этой мысли мне стало еще тошнотней. Ну, найду я лишнего. Ну, окажется, что он в самом деле существует, и непонятка в речи Камиллы — не просто баг. Дальше-то что? Заковывать негодяя в цифровые наручники и сдавать всем остальным — пусть тоже заразятся манией преследования?

У меня нет никаких оснований в этой игре мешать играть другим. Это противоречит глобальной концепции Версианы — если я ее ощутил как следует.

К слову о багах — наиболее вероятным кандидатом на несанкционированное вхождение в игру является как раз Бурелом. Игрок, который натурально спалился в эксплойтах сиано-костюма, раз сумел заставить игру признать его за медведя и предоставить полную физическую модель бурого хищника.

Я перешел улицу на зеленый, держась толпы, стараясь не смотреть в глаза никому из проходящих НПС. Вдохнул аромат гари от ближайшего грузовика. Посмотрел на полуспущенное колесо у дряхлой машины. Послушал писк подгоняющего светофора. Уступил место велосипедисту.

И пришел к выводу, что мозговая активность при отсутствии данных никак, ну совершенно никак не помогает решать вопросы! Башку себе сломаю, но так ничего и не решу, коли буду и дальше бегать в трех соснах. Даже в тридцати трех. Тут нужен лес с тропинками или хотя бы с маяком вдали, пусть даже его роль сыграет пламя. Даже лесной пожар задает направление движения. Потому что конкретика, все тут четко и понятно. А абстрактная мысль о случайном браконьере поблизости — пустая стрессовая информация, которая лишь убьет время и здоровье.

— Надо больше данных, — решил я вслух, разглядывая свое отражение в витрине. То ли витрина попалась неудачная, то ли я еще более худой и долговязый, чем думал.

Квесты в моем активе вполне послужат как тропинки. Батискаф с ролью пожара пока справлялся превосходно. Беги, кролик, беги!

Мне надо разузнать побольше о коллегах. Сам же сказал: это лучший способ прокачки. Если через десять часов остальные обгонят меня в уровне, а потом внезапно окажется, что проблема выхода из игры решается тем, кто выстрелил первым, — будет до смешного обидно проиграть из-за низких навыков.

Я засмеялся, распугивая прохожих. Ну точно Лимитчик! Ничего не умеет, никому не помогает, живет на всем готовом, зато все вокруг ему враги, мешающие коптить воздух. Интересно, это мне игра заложила подобное мышление или я по жизни такой? Игровая журналистика же прямо создана для нас, профанов.

Забыть о шпионе, хотя бы на время. Плевать, кто тут играет без разрешения. Если и нужна модель лишнего в Версиане — то пусть это буду я. Не стану мешать олдам, а вместо этого спокойно, не торопясь, разузнаю о них побольше.

Итак, журналистский квестинг. Указания даны вполне конкретно: применить Архив сианофона ко всем моим новым знакомым по очереди.

И на первом месте, конечно же, Шанталь.

Не то чтобы я выделял девушку из остальных (да блин, кого я обманываю, конечно, выделяю!), проверить ее Архив мне будет проще всего. Я все еще нахожусь в районе Бульварного кольца, и в шаговой доступности расположен ее косметический салон. Если игрушка позволяет просмотреть архив там, где сконцентрированы ключевые события субъекта, то в случае с Шанталь и вариантов особо не было. Конечно, мне надо идти в место, где девушка провела большую часть игровой сессии. Иначе придется потом искать ее в Склифе и придумывать причины своего появления.

С мыслями о том, что надо прогнать из головы мысли, дорога пролетела незаметно. До салона я добрался за несколько минут.

Вначале стоял, глядя на ступеньки. Совсем недавно меня тут волокли, раненого. Как оказалось — всерьез умирающего. Теперь же я топчу побитую плитку, с которой игрушка заботливо стерла красные капли, и ищу компромат на людей, которые мне помогли. А еще говорят, журналистика из благородных профессий…

Двери послушно растворились передо мной. Надо же, не заперты. Ну да, какой смысл нашему хилу запирать рабочее место перед уходом? Статус всего в этом мире диктуется Москвой — если там кто-то захочет вломиться в помещение, то это же непременно произойдет и здесь, и ничего с этим поделать будет нельзя. Если же никому не приспичит прошвырнуться в салон красоты — то и здесь незваных гостей не появится. Только Москва решает, кому можно воровать. И лишь я один ломаю картину мира.

Я вошел в помещение, и двери сразу закрылись, отделяя меня от остальной части Версианы. До чего же здесь уютно. Владей я этим местом — устроил бы комнату для релаксации.

Все оставалось на своих местах, только пропали пирожные со столика. Либо игра их стерла как чуждый элемент, либо наша стройняшка забрала их с собой перед выходом. Я ставил на второй исход.

А вот конфетки оставались на месте, в вазочке, стилизованной под хрусталь. Я взял одну, развернул, кинул в рот. Конфета как конфета. Привет из Москвы, что называется.

Вытащил сианофон, обрадованно увидел мигающую пиктограмму Архива. Мой расчет оправдался, здесь способность моего гаджета развернется в полную силу. Нажал на кнопку и похолодел от неожиданности.

На этот раз я встретил не просто темные бесформенные силуэты. Половина салона провалилась в черноту, линии помещения утратили изгибы, словно фотографии интерьера грубо смешали с его же чертежной разметкой с нанесенной сеткой квадратных метров.

И по этой сетке шли две фигуры. Одна была выше и стройнее.

— Сюда, — говорил знакомый искаженный голос без эмоций. — Там вон лак новый на полке лежит. Развела конкурентов на образец, почти изучила уже. Только секрет!

— Покажи! — говорила фигура, которая, как я понял, была поменьше. — Где, вот тут? Формулу не раздобыла? Если только…

Открывшаяся дверь в кладовку была настолько черной, что напоминала монолит из фильма Кубрика. Да и пропорции оказались почти те же. Высокая фигура впихнула низкую внутрь и захлопнула за ней дверь.

— Шанталь! — С той стороны двери застучали. — Ты что задумала? Открывай!

— Располагайтесь, тетя Юля, — ответила девушка, возясь с замком. — Завтра за вами придут. Там у вас раскладушка и вода, разберетесь.

— Шанталь!!!

— До встречи! — Девушка выбежала на улицу, и чернота рассеялась.

Секунд десять я сидел, пока не понял, что едва не подавился конфетой. Оказывается, я и дышать перестал. Рекламная модель Версианы не настолько проста!

Запертая дверь приковывала внимание, не давала сосредоточиться. Я подошел ближе, разглядывая замок. Никакого ключа, закрывается снаружи поворотом кнопки на ручке. Выйти, похоже, не получится, да и конструкция выглядит достаточно солидно. Так просто не выломаешь изнутри.

И это, похоже, та самая дверь, из-за которой я слышал грохот в свое прошлое посещение. Шанталь сказала, что барахлит робот-пылесос. Посмотрим, как он выглядит.

Мысль о том, чтобы вытащить пистолет Меркуцио, я отбросил сразу. Просто открыл замок и услышал изнутри женский вопль. Распахнул дверь, отходя в сторону.

Каморка оказалась чуть просторнее, чем я полагал: не меньше комнаты в моей квартире. Да и обставлена не хуже, хотя все пространство занимали полки с банками, кремами, коробками с химикатами и тому подобными удовольствиями, из которых потом замешивают запредельный прейскурант, если переводить в цифры.

У стены стояла раскладная кровать с брошеным матрасом и клетчатым пледом. Горела одинокая лампочка. К другой стене прижалась напуганная, хорошо сохранившаяся женщина средних лет в дорогом костюме. Выглядела она чуть лучше, чем я мог предполагать на основе ее дубовой модели в Архиве.

— Кто вы?! — спросила она испуганно.

— Арбестер, — ответил я механически.

— Арбестер, дайте мне выйти!

Только по ее относительно спокойной реакции на мое странное имя я убедился, что передо мной точно не живой игрок. Когда я уже научусь влет отличать игроков, ботов и НПС?

Судя по отсутствию у меня навыка эмпатии — никогда.

— Что вы тут делаете? — спросил я, не желая выпускать ее до получения ответов. И неважно, что ответы будут сгенерированы игрой.

— Эта паршивка меня заперла! — пожаловалась женщина. — Вы ее друг? Дайте мне ее, я ей глаза выцарапаю!

— Тетя Юля? — спросил я, не зная, за что еще зацепиться.

— Да, я тетя Юля! Это мой салон, молодой человек! Выпустите меня, или я закричу.

— Кричите, — пожал я плечами. — Только выпустить вас не могу. Вы окажетесь здесь снова.

Юля схватила с полки увесистую пластиковую банку, швырнула в меня. Я увернулся, и она промчалась мимо, в направлении выхода.

— Стой тут и жди полицию! — пригрозила она, спускаясь по ступенькам.

И бесследно растворилась в воздухе.

Все же бот.

Шмыгнув носом, я зашел в кладовую, подперев дверь любезно брошенной мне банкой. Не хватало еще самому тут застрять, если замок захлопнется.

Пока ясно следующее. Шанталь в самом деле то ли работает, то ли раньше работала в салоне красоты. До своего захода в игру — скажем, вчера — она заперла здесь свою начальницу, понятия не имею зачем. Судя по тому, что я встретил Юлию тут и она не пропала в отсутствие игроков, можно делать вывод, что прямо здесь и сейчас реальная Юлия также сидит в кладовке, проецируя свою программную копию в Версиану. Пока я не поговорил с ней как с ботом и не выпустил. Когда я уйду, Юля-НПС снова вернется в кладовку.

Башку сломать можно. В игре, как и во всем остальном, надо иметь незыблемые ориентиры. Должны быть понятны либо механика, либо сюжет. Здесь же я на ходу познавал и то и другое.

Комната выглядела вполне уютной — куча банок с консервами, непонятно зачем хранящихся в этом месте. На полу пристроен ровный ряд двадцатилитровых бутылей с водой. Стоял даже наполовину развернутый вендинговый автомат, за которым я нашел микроволновку. Прямо полноценное убежище, еще и с тесным туалетом. В принципе, выделить себе полноценное жилье на рабочем месте — мысль неплохая. Если бы это касалось лично меня — без вопросов. Но бизнес-вумен, подобная Юле? Я не мог в это поверить.

А вот что это комната Шанталь… Почему бы и нет? Я ничего не знаю про эту девушку, кроме ее рекламного альтер-эго. Либо она в свободное время прячется здесь и играет в выживальщицу, отрабатывая сценарий гламурного апокалипсиса, либо…

Либо она давно задумывала месть тете Юле и решила воплотить ее вчера.

Размышляя о возможных объяснениях, я обратил внимание на мерцание под раскладушкой. Озадаченно наклонился, отодвинул лежак в сторону и уставился на текст, написанный шариковой ручкой на дорогом линолеуме:

— «Меня зовут Юлия Делаж, — бормотал я, следя за символами. — Я хозяйка этого салона. Надеюсь, меня найдут. Если нет, знайте, что меня заперла моя племянница, Шанталь Делаж-Дебюсси. Отомстите за меня».

На этом надпись заканчивалась.

Я вышел из кладовки, став у парадных дверей и глядя на ленивую городскую жизнь.

Обалдеть можно.

Шанталь Делаж-Дебюсси! Вот тебе и паспортное имя, однако. И вот тебе роскошная модель, улыбающаяся во весь Новый Арбат. В ней, оказывается, тот еще бесенок прячется.

Сзади снова забарабанили, и я подскочил, поворачиваясь чуть ли не в прыжке, словно выучил соответствующий перк Бурелома. Оставленная мною кладовка снова оказалась заперта. А, ну да, это же сторис. Я наблюдаю, как обновляется комната.

Снова подошел к двери, открыл замок. Раскладушка, банка — все на месте. Как и обитательница места.

— Кто вы? — испуганно спросила пленница.

— Юлия Делаж? — спросил я.

— Да, это я! — закивала женщина. — Вас послала моя племянница?

— Нет, — ответил я и захлопнул дверь.

По ней снова забарабанили, но мне уже было неинтересно. Можно остаться здесь, провести циклов пятьдесят, разобраться, когда бот теряет связь с оригиналом и начинает хаотично действовать от своего имени. Но не буду.

Нужный мне Архив я, в общем, уже просмотрел. В этом я убедился, развернув экран и прочитав строки:

Проверить Архив игрока: Шанталь.

Квест завершен.

Ваш уровень опыта: 7.

На миг мне показалось, что строки были написаны в воздухе ручкой Юлии.

Завибрировал сианофон в кармане и послышался озвученный голос Шанталь из чата:

— Народ, я шестой взяла пассивно! Кому-то фортануло с левел-апом? Признавайтесь!

— Это не я, — ответил Бурелом. — Джек, наверное.

Других предположений не было. Если Шанталь в данный момент смотрит чат, то должна видеть карту и понимать, что я нахожусь в ее салоне. Видеть это и не прокомментировать — не знаю, какое надо иметь самообладание. Или же она ничего не подозревала, потому что тут подозревать нечего.

Я повернулся, осмотрел пустующие кресла, уже не замечая колошматящих ударов по ту сторону двери.

Что, если я изначально иду не туда? Ведь должен быть вариант, в котором меня не окружают убийцы и диверсанты. Например, существует безобидное объяснение всего, что могла делать Шанталь со своей тетей Юлей.

Проверить нетрудно. Отойти от двери, вернуться. Несколько метров, не больше — и комната обновляется со всем содержимым.

«Зачем работать в салоне? Ботам ногти красить?»

«Боты лучше всех подходят. Если что не так сделаю — поорут и сэвейдятся…»

Я облегченно выдохнул, хватая из вазы новую конфету. Или же то была обновленная старая.

Прокачка профессии в салоне — отличный способ, если у тебя есть один и тот же клиент, внешность которого откатывается каждый раз по окончании работы. Когда салон посещают разные НПС, девушке приходится каждый раз привыкать к новым лицам, пальцам, прическе. Но когда за дверью сидит одна и та же женщина, которую можно красить или стричь безостановочно, затем обновлять и повторять — всего за несколько заходов можно добиться вершин мастерства. Правда, с одним лишь клиентом, но мало ли что у этих девчонок в головах.

Понятно одно: до моего первого визита сюда Шанталь вытаскивала свою тетю из комнаты, непостижимым образом мирилась с ней, успокаивала и усаживала в одно из кресел. И прокачивала на ней профессию хила. Затем повторяла несколько раз. Пусть дикое, но все же решение.

И оно снимало с Шанталь подозрения в ее причастности к Батискафу.

— Ждите помощи! — крикнул я, проходя мимо двери и покидая салон.

Новые вопли госпожи Делаж, если они и были, я уже не слышал.

Глава 13 – Заказ

Один квест завершен, осталось четыре.

Я снова трясся в вагоне метро, глядя на карту. Следующим решил проверить Бурелома. В принципе, порядок выполнения квестов тут неважен, просто медведь оказался первым, кто пришел в голову. Наверное, это из-за его активности в чате. И его перемещения по городу мне казались наиболее осмысленными. Раз он еду доставляет, то должен бегать в одном и том же районе. Бота покормить в наши времена — самое то.

Поразительно, до чего мне важно иметь конкретные причины собственных поступков. Нет чтобы расслабиться и поиграть, как нормальные люди! Непременно надо подбить все в схему.

На этот раз мне пришлось выйти на Проспекте Мира. Карта утверждала, что Бурелом шатается поблизости. Можно было бы ему позвонить, предложить компанию, но на меня напал приступ непонятной фобии, и я решил подождать его на пути.

Ждать пришлось недолго. По тротуару бодро скакал бурый медведь, нисколько не смущая прохожих. Непонятно, как именно его видят НПС, но уж скорость движения должна была смутить? Если судить на глазок, то косолапый выдавал не менее сорока километров в час, умудряясь обходить людей и даже местами перепрыгивая через препятствия вроде детской коляски. Ни у кого не было к нему ни малейших вопросов.

Завидев меня, Бурелом не удивился — лишь скорректировал направление, останавливаясь рядом. Я ожидал, что он напоследок кувыркнется через голову, потому что не представлял, как иначе можно погасить инерцию такой туши. Но медведь спружинил передними лапами, почти не отрывая задние от земли. Мне пришлось собраться, чтобы не отскочить. Ощущение было такое, словно меня выставили на пути новейшего тягача, чтобы протестировать его тормозную систему.

— Здорово, Арбестер! — обрадовался мне Бурелом. — Ты тут что делаешь?

— Качаюсь на всяком журналистском барахле, — признался я максимально уклончиво.

— Тоже на «олимпийку» решил заглянуть? — Медведь повел носом в воздухе, словно искал направление. — Там тебе качнуться нормально так выйдет. А я уже девятый, прикинь! Вложился в силу, пару пунктов в ловкость — теперь реально парю, а не бегаю! Признаться, у меня были траблы с управлением на четырех лапах. Но ща все норм.

Судя по мимике, Бурелом сроднился не только с лапами, но и с остальными частями тела, включая лицевые мышцы. Или мордатые мышцы? Неважно, главное, что выглядел он одновременно и больше медведем, и более разумным. В движениях Бурелома появились заметные улучшения — скорость, резвость, легкость, словно он с утра выполз из берлоги и с тех пор хорошо так побегал по полянке, распугивая живность и коллекционируя пчел.

Еще мишка обзавелся обмундированием, которое ему шло, как корове седло. Могучую фигуру охватывали коричневые ремни, образуя некое подобие портупеи. Ремни сходились на спине, и там к ним был прикреплен квадратный ранец с двумя заклепками и непонятным изображением. Судя по дизайну, ранец относился к конторе по доставке еды.

— У меня там пирожки, — уведомил Бурелом, следя за моим любопытством. — Попробовать не дам. Но если ты их у меня купишь, я тебе надыбаю новые. Адрес не обязательно, достаточно геолокации. А я тебя на карте вижу.

— Пока не надо, — улыбнулся я. — Но спасибо за предложение.

— Я серьезно, ты не подумай. Пусть нас всех в реале костюм подпитывает — в игре тоже иногда жрать охота. Как захочется — ты мне звякни, я в ресторане заказ оформлю. Сотрудничаю тут с «Антарктидой», там роллы хорошие.

— Роллы? — переспросил я. — Что это за место, где пирожки и роллы сразу?

— В Версиане свои заморочки, — заявил Бурелом. — По-твоему, кто мне тут работу дает?

Пока я обдумывал его слова, рядом незаметно вырос патруль полиции.

— Добрый день, лейтенант Патрушев, — представился старший. — Предъявите документы, пожалуйста.

— А? Что? — обернулся Бурелом. — А, щас.

Он бухнулся задом на тротуар, и рюкзак волшебным образом сполз с его спины, оставшись стоять сбоку. Медведь сунул лапу за пояс и достал красную книжечку, которую предъявил в раскрытом виде. У меня, как я понял, никто документов не спрашивал.

— Бурелом, — невозмутимо прочитал лейтенант, листая документ. — Гость в столице?

— Так точно, — ответил медведь. — Легально трудоустроен!

— Вы сегодня употребляли?

— Не употреблял ничего запрещенного.

— Что в сумке?

— Ранец с пирожками, несу вот от ресторана заказчику в ТЦ, — ответил Бурелом. — Все вопросы к администрации.

Лейтенант вернул медведю документы, внимательно вгляделся в его морду в поисках, видимо, странной внешности или нетипичного выражения лица. И пожелал:

— Счастливого пути.

— И вам! — мотнул башкой медведь, цепляя ранец снова за спину.

Патрульные ушли, оставив меня в растерянности сверлить взглядом их спины.

— Что такое? — не понял медведь. — Тебя что-то смутило?

— Да нет, — проговорил я. — Даже не знаю, как сказать…

— Если ты про паспорт, то он в порядке. Мне на въезде штампик влепили. Я официально трудоустроен! И вообще я опаздываю. Пирожки остынут. Пошли!

Медведь довел меня до поворота к территории на месте снесенного стадиона, где возле очередного торгового центра передал ранец радостной девушке с двумя воздушными шариками. Получил оплату наличными, отслюнявил сдачу, сунул деньги в ремешок на поясе. Вытащил широкоформатный планшет, который в его лапе выглядел меньше, чем сианофон в моей ладони. Ткнул кнопку, закрывая заказ.

— Пора назад, — сказал он. — Ты иди на бывшую «олимпийку», если хочешь. Там самая движуха будет. Это мне фортануло, заказов много.

— Пройдусь с тобой до ресторана, пожалуй, — решил я. — Ты не против?

— Давай, — довольно подпрыгнул медведь. — Никогда не против хорошей компании.

— Ну смотри, — усмехнулся я. — Я же нуб.

— Все ими были когда-то. Знаешь что? Будь у нас тут больше времени — можно было бы на капе создать статик. Начнем инсты чистить.

— Бурелом! — Я постарался говорить как можно мягче. — Буду признателен, если ты не станешь сыпать столькими незнакомыми терминами за раз. Из контекста я пойму, но давай как-то попроще изъясняться.

— На тридцатом уровне нам откроются условные подземелья в городе, — перефразировал медведь. — По факту это может быть никакое не подземелье, а вполне себе зона под небом, но так все равно называется. Они рассчитаны на группы от пяти до десяти человек. В общем, это как бы закрытая площадь внутри Версианы, которая для каждой группы игроков своя, как независимая копия, чтобы разные группы могли гулять по своим одинаковым комнаткам. Вот собрались, скажем, пять рыл на высшем уровне и пошли в инстанс. Он же — подземелье. Еще короче — данж, так говорить проще. И там видят врагов настолько сильных, что в одиночку их даже на тридцатом левеле не вынесешь. Даже втроем почти нереально. А впятером — сложно, но можно. Зато и награда высокая. Собственно, потому игра и не даст зайти в данж, если в команде нет пятерых прокачанных бойцов. Так понятно?

— Более-менее. Высокоуровневые игроки объединяются, чтобы пройти сложное коллективное задание?

— Ну, задания там может и не быть, — растолковывал Бурелом, перебирая лапами по Проспекту Мира впереди меня. — Зато куча врагов будет точно. Там одному не выжить. Зато если дойдете до конца — получите много плюшек. Что это может быть в Версиане — понятия не имею, я же на раннем доступе до капа ни разу не доходил.

— До максимального уровня то есть?

— Ну да. Но в сегодняшней бетке мы до капа дойдем. Даже если из шести дойдут пятеро — нам инсты откроются. Можно сходить, заценить.

— Зачем? — спросил я. — Все равно нам сегодня надо ломать игру и выбираться.

— Ну мало ли, вдруг время будет.

— Я сомневаюсь. Ты меня заинтересовал, но не думаю, что пойдем.

— А эрэл у нас кто?

— Чего?

— Рейд-лидер, — поправился медведь и тяжело выдохнул, распугав цифровых голубей. — Забей. Мы все сейчас в группе состоим. Кто ее создавал?

— Шанталь.

— А, ну да, — подумал вслух Бурелом. — Нет, это вряд ли. Тут нормальный лидер нужен. Я бы затащил, но мне танчить неудобно будет.

— Танчить — это значит брать на себя главный удар?

— Ты прав, рано нам в данж, — сказал медведь почти раздраженно. — Если ни ты, ни этот, как его, Лайм, не разбираетесь в Версиане, то больше времени на объяснения угрохаем. Как вы вообще доступ в игру получили?

— Через конкурс, как все остальные, — осторожно сказал я, пытаясь проявить чудеса проницательности на уровне лейтенанта Патрушева и найти в выражении взгляда Бурелома намек на заговор. Но медведь был банально раздосадован.

— Тоже по почте код доступа пришел на сегодняшнюю бетку? — спросил он.

— Ну да.

— Вот это меня и удивляет, — сказал Бурелом. — Я думал, этот конкурс разыгрывался только среди тестеров.

— Ты что имеешь в виду?

— Мы все тут колупали ранние уровни игры по три месяца. Я, Джек, Меркуцио. Логично, что я решил, будто и ранние инвайты на предстартовую бетку тоже разыгрывались среди них. Мы же, можно сказать, избранные тестировщики, все равно что разработчики игры. Только бесплатные. Таких всегда и поощряли — скажем, заценить экспериментальное подземелье и все такое. Но ты-то как попал в охват конкурса?

Вот тут он меня уел. Я продолжал следовать за Буреломом в полном замешательстве. И впрямь — почему я получил этот доступ, да еще вместе с костюмом? Неужто я и есть шестой участник, которого не должно быть в игре?

И тогда выходит, что кто-то нарочно засунул меня в Версиану?

— Без понятия, — признался я, решив не утаивать своего сумбура. — Я не играл в подобные игрушки раньше и ничего о них не знаю. Но я в самом деле получил код по почте с поздравлением от компании. Решил поиграть. Теперь вот не знаю, как выйти.

Бурелом не вступил со мной в спор и вообще ничего не сказал — забрался в ресторан, приближения к которому я в разговоре и не заметил. «Антарктида» на Проспекте Мира. Не был тут ни разу, но австралийская кухня, говорят, здесь весьма хороша.

Только в этом месте меня встретили запахи, больше присущие школьной столовой с ее впитанными в стены ароматами всех продуктов сразу. Пахло рыбой, молоком, солеными огурцами, хмелем, дрожжами, сыром, пережаренным мясом и парой десятков прочих ароматов.

Еще вместо привычных интерьеров ресторана мы оказались в неком подобии пивной, где оставили мебель, но содрали ковры, украшения, скатерти и все остальное, и впоследствии здесь примерно год обитали нелегальные поварешки. Потому что очертания вроде были похожи на ресторан, однако атмосфера царила скорее складская, вперемешку с духом массового производства самой разной еды. На всю стенку у входа простирался широкий прилавок с терминалом в центре, из-за которого доносились звуки приготовления пищи.

— Тамара, я донес! — пробасил медведь, скидывая ранец на полку с металлическим лязгом.

— Бурелом, ты? — прокричал женский голос. — Там на терминале новые заказы, хватай любой.

— Я могу несколько оттащить. — Медведь начал изучать укрепленный на железной подставке экран, вызывая карту района. — Фемки жрать требуют.

— Фемки? — переспросил я.

— Возле бывшей «олимпийки» митинг, — проворчал медведь, бросая в специальный карман у терминала деньги, полученные за пирожки. — Там хавку постоянно заказывают. Мне еще дважды сбегать — и разблокирую перк, с которым смогу таскать кучу заказов сразу. Мне не тяжело. Но манагер не дает.

— А кто тут менеджер? Бот, что ли?

— НПС, прикрученный к профессии, — ответил Бурелом. — И ты не старайся туда смотреть, все равно не увидишь. Я думаю, игрушка заднюю часть кухни вообще не прорисовывает. Сам не знаю, с кем общаюсь. Но получку мне платят сразу, да и экспа капает как полагается… О, вот. Тамара!

— Аюшки? — отозвался невидимый менеджер.

— Беру заказ на пиццу с крабами и холодный чай с яблоком.

— Крабы, яблоко. Приняла. За пятнадцать минут справишься?

— Ага.

— Смотри мне.

Под терминалом открылась ниша, которую я не видел до этого, и показались пакеты с упакованной пиццей. Рядом лежала поллитровая пластиковая бутылка с темно-зеленым напитком.

Бурелом сгреб все это добро в ранец и повернулся ко мне.

— Ты идешь? — спросил он.

— Догоню, — сказал я. — Кофе выпить хочу.

— Что, тоже интересно, кто там сидит? — бросил Бурелом и скрылся в дверях.

Кофе я заказывать не стал. Вместо этого вдавил на вибрирующем сианофоне предустановленную кнопку Архива.

От меня по всему помещению разошлись черные линии, превращая ресторан в потустороннюю зону. Так мог выглядеть призрак помещения, которому суждено сгореть. Учитывая, что данный игровой мир к утру будет обнулен — предположение было не так уж далеко от истины.

Внутрь зашел Бурелом из прошлого, чьи архивные очертания мне уже были известны. Силуэт не выглядел ни резвым, ни бодрым. Возможно, на момент съемки Версианой этого этапа его игры он еще не был прокачан. Но даже так Бурелом передвигался хуже, чем в самый первый раз, когда я его увидел. Или я наблюдал нарушения в координации, или же медведю было по-настоящему плохо.

— Бурелом, ты? — зазвучал искаженный тембр.

— Я, — произнес игрок, тяжело садясь перед терминалом. Он собирал все силы, чтобы не свалиться набок. Потрогал когтями экран терминала и внезапно сорвался — зарычал, впился в терминал клыками, пытаясь оторвать. Вскочил и начал крушить прилавок. Растоптал ранец, сорвал с себя портупею, в которой не хватало части уже знакомых мне лент.

— Бурелом, прекрати.

— Да пошла ты! — Медведь заходил перед терминалом, как раненый зверь перед дверью клетки. — Я найду тебя, вытащу и сердце вырву. Ты слышишь меня, сука серверная?!

— Бурелом, твои претензии непонятны.

— Сколько у тебя типовых фраз, Тамара? — Бурый набросился на столы, переворачивая их фигурными ножками вверх. — Я же вытащу тебя, отвечаю. Ты кусок программного кода, а я живой.

— Бурелом, прекрати.

Закончив громить помещение, косолапый с ревом швырнул в терминал тяжелый стол. Мебель летела так, словно ее выпустили из добротной катапульты. В обычной жизни такой предмет выломал бы не только компьютерный экран, но и кусок противоположной стены. Здесь же черный стол отскочил от погасшего монитора и едва не полетел в меня.

— Бурелом, прекрати.

— Не прекращу, — говорил медведь. Отсутствие интонаций у механического голоса вводило в дрожь сильнее, чем самые искренние ноты.

— Тамара, — обратился Бурелом к бестелесному голосу. — Я не хочу умирать.

— Твой заказ непонятен.

— Что тут непонятного? Я подыхать не хочу, ты слышишь? Меня бабушка ждет. Я попросил ее не входить в комнату сутки, заперся на ключ. Попросил мне гречки сварить на завтрашний обед. Я даже домашку сделал всю, чтобы ничто от игры не отвлекало. Думал, если что случится — выйду. А теперь не могу.

— Бурелом, ты? Там на терминале новые заказы, хватай любой.

Медведь начал царапать терминал с диким скрежетом, раздирающим уши, проникавшим в мозг.

— Ты меня понимаешь? — медленно проговорил он. — Конечно, понимаешь, я знаю. Ты же разбираешь мой голос, должна врубиться, что мне надо. Я заперт здесь и не могу выйти. Если я буду остаток жизни разносить еду в этом городе — сорвусь и кого-нибудь убью. Но и тогда мне не дадут выйти. Система говорит, чуть что — попаду в отсек, откуда уже не выпустят, и хана. За что? За что?!

— Бурелом, прекрати.

— Да ты, сука, меня не слышишь?! — Голос стал громче раза в три. — Я не могу выйти! Я хочу выйти! Эй, работодатель, помоги мне! Если мы не решим вопрос, то завтра с утра меня поджарят как кусок бекона, ты не врубаешься?!

— Бекон, один кусок, — равнодушно сказала менеджер. — Принято. Пить что-нибудь будете?

Бурелом сидел несколько мгновений, затем устало ткнул в терминал.

— Заказ на пирожки в ТЦ на Проспекте Мира, — вымолвил он, выдавая горечь своего положения сгорбленной спиной. — Пирожки это… по-домашнему.

— Пирожки на Проспект Мира. Приняла. За пятнадцать минут справишься?

— Да куда я денусь… — проговорил Бурелом, принимая поднос и ссыпая его в пакет. Даже в черно-белой проекции с максимально выкрученным контрастом было видно, до чего бережно медведь упаковывал пирожки в ранец. На нем появилась недостающая лента портупеи — видимо, он как раз прокачал соответствующую экипировку. Город не собирался его выпускать. В этой жизни младший курьер мог дослужиться только до старшего курьера.

Бурелом вышел в черный проем вместо двери и мрак рассеялся, возвращая меня в ресторан.

— Кто здесь? — послышался голос вечного работодателя по ту сторону терминала. — Вы пришли наниматься на работу? Коренным премия, Гостям быстрое оформление!

— Да пошла ты, — бросил я, выходя наружу и надеясь, что знакомые очертания Проспекта развеют налипшее чувство непонятного стыда.

Глава 14 – Дуэль

На фоне освещенного города я едва заметил всплывший экран. Надо бы ему яркость настроить.

Проверить Архив игрока: Бурелом.

Квест завершен.

Ваш уровень опыта: 10.

Мне захотелось почесать затылок, но я сдержался. Многовато опыта отсыпали, не поспоришь. За Шанталь было два очка, за медведя — сразу три. Или же тут прогрессивная шкала.

Ничего покупать в магазине я не стал, следуя прежнему плану: обходиться по возможности своими силами. И попутно придумал, как помочь Бурелому завершить этап его квеста без надобности возвращаться в ресторан. В приступе любви к ближнему я направился на территорию снесенного стадиона, где меня, по словам медведя, должны ждать некошеные поля по прокачке журналистики.

Очевидно, Бурелом то ли забыл, то ли не знал мой основной профиль, потому что я наткнулся на обилие беспорядочно расставленных палаток, символическое оцепление полиции и толпу, состоящую преимущественно из женщин. Даже не преимущественно, а исключительно из женщин, потому что мужики шатались с озадаченным выражением лица, то и дело пытаясь вырвать дам из стихийного отряда.

Бурелом стоял неподалеку, между пожарной машиной и сломавшимся скутером, и любовался собравшейся толпой. Завидев меня, он не изменил позы.

— Красота, — произнес он. — Смотрю и тащусь.

— На что тут смотреть? — спросил я. — На сбор НПС?

— Не НПС. Сейчас мы на реал смотрим. Там, в настоящем мире, живые люди ходят возле бывшего «Олимпийского», выражают позицию, даже если я ее один хрен не понимаю, — но эта позиция существует. Ее не сервак изобрел, а реальные человечки. Мы с тобой тут как внутри телевизора сидим, по которому стримят реал. Даже отвлекать их не хочется.

Я посмотрел на протестующих женщин, стараясь понять, когда это во мне восприятие Версианы успело перевернуться с ног на голову. Или же оно было таким изначально, и сейчас я вижу мир как надо. С утра я не мог заставить себя поверить, что этот мир — искусственный. НПС мне казались живыми людьми, с которыми я боялся лишний раз заговорить. Теперь же я в сумбуре размышлений последних часов полностью утратил связь с фактом, что эти шагающие фигуры управляются живыми людьми и полностью их зеркалят. По сути, вся Москве сейчас играла в Версиану, только снаружи виртуального мира. Они сидят, лежат, идут, едут, пьют, дерутся, смеются, любят — и Версиана просто показывает нам их действия транзитом через реалистичную модель. Бурелом прав, мы сейчас смотрим на живых людей.

— Если бы можно было с ними поговорить… — вздохнул я.

— В чем проблема поговорить? — произнес неслышно подобравшийся элегантный парень, и я отшатнулся от неожиданности.

— Меркуцио, ты что тут забыл? — удивился Бурелом.

Стример поправил запонку и ответил:

— Одному что-то не сидится. Недостает обратной связи.

— Приступ одиночества? — предположил я.

— Что-то вроде, — покивал Меркуцио. Я заметил, что костюм у него уже другой — на первый взгляд из прежней ценовой категории, остававшейся для меня запредельной, но то ли был качественнее сшит, то ли сидел лучше. Или же в нем имелись внутренние карманы для короткоствольного оружия.

— Пистолет вернуть? — спросил я.

— Оставь себе, — отмахнулся Меркуцио. — Я уже до «беретты» вкачался. «Стечкин» тоже неплох, но в руке особо не сидит. Не мое. Разблокировал «орла», но с физикой не поспоришь, слишком тяжелый.

— Ты на чем стрельбу качаешь? — спросил медведь. — Неужто тир?

— Вигиланты, — ответил стример.

— Чего?

— Ловлю преступников, — объяснил Меркуцио. — Катаюсь по городу в поисках погони. На четвертом уровне вложился в доступ к полицейской частоте. Вижу преступника — задерживаю.

— Фига себе, — поразился Бурелом. — Мне бы так. И че, многих наловил?

— Пока двоих, да и тех с легкими телесными. Зато опыта дают от души, уже двенадцатый.

— Нас ловить не будешь? — осклабился медведь.

— Нет, — усмехнулся Меркуцио. — Вы столько опыта не принесете. Вернее, принесете, но это будет слишком своеобразный опыт, которому я в реале могу применения не найти. Предпочитаю в циферках.

— По поводу циферок, — вспомнил я. — Бурелом, ты говорил, что тебе еще пара заказов — и сможешь не ходить на базу за новыми.

— Ага, — мишка подпрыгнул. — Ты хочешь поесть купить?

— Не для себя. — Я полез в карман за пластиковой картой версианца. — Хочу отправить тебя отнести тортиков для Шанталь. А то ей из больнички не выбраться без повода.

Медведь захохотал, забил лапами о землю.

— Да ты тролль, однако! — высказал он мнение. — Одобрямс! Давай оформим. У меня меню тут припасено. Что конкретно включать?

— Поищи сам, где побольше шоколада и сливок. Чтоб не только вкусно, но и красиво было.

— Ага! — Бурелом сунул мне терминал для оплаты, и я провел картой через прорезь. — Готово. До Склифа далековато, и это хорошо, больше опыта дадут. Прямо сейчас выдвигаться?

— Да когда хочешь, — пожал я плечами. — Думаю, свою торбу с пирожными она еще не опустошила. Но в пределах часа-двух хочется подарить девушке обед.

— Принято.

К нам повернулась одна из женщин, держащая плакат, на котором было что-то намалевано про гомосеков, подлежащих заключению, пыткам и смерти. А может, про гомофобов, не разобрал.

— Молодые люди, заткнитесь, пожалуйста, — попросила она. — Вы мешаете.

Меркуцио присвистнул. Я бы сделал то же самое, если бы умел так красиво свистеть. Видимо, мы говорили слишком громко и отвлекли НПС от слежения за реальным прототипом.

— А чего это вы нам приказываете? — начал Бурелом. — Не припомню, чтобы мужчины попали женщинам в рабство. Между собой общайтесь, а нам рот затыкать попрошу не сметь.

— Бурелом, давай просто отойдем на пять шагов и вернемся, — предложил я. — Она про нас забудет.

— Что значит забуду? — Женщина уставилась на меня в ярости. — Думаешь, у меня память короткая, раз я девушка?

— Э-э-э… — Я не сумел подобрать ответа, и Бурелом снова меня выручил:

— Какая вы девушка, окститесь! В Средние века вы бы уже прабабкой стали! Вы ведь на эту эпоху и ссылаетесь, когда про матриархат заливаете!

— Бурелом, — шепнул я. — Это бот. Ты сейчас не с живой женщиной говоришь.

— Ты меня за проплаченную принял, юноша? — Ядовито улыбнулась дама. — До небес вымахал, звезда сразу прицепилась?

Меркуцио прыснул в кулак. Медведь побагровел — если так можно было описать возникший оттенок его бурой толстой шерсти.

— Так, давайте разберемся. — Бурелом повернулся к женщине покатой мордой. — Вы зачем на митинг пришли? Лодку раскачивать?

— Лодку мужского примата качать нужно и важно, — ответила дама. — Чтобы вы уважали нас.

— Да с чего вы решили, что я вас не уважаю? Я слова плохого не сказал про женщин! И лапу не поднял!

— Это вы так считаете. Вы унижаете нас постоянно, сами того не замечая. Даже сейчас.

— Сейчас? — поразился медведь. — Дамочка, вы мой ранец видите? Кто я, по-вашему? Да я вам хавку несу. Я, цисгендерный гражданин, таскаю вам, бабам, жратву за копейки!

— А вот за баб ответишь, — прошипела феминистка и треснула Бурелома плакатом по башке.

Плакат раскололся на куски фанеры, все еще скрепленные воедино степлером, и из получившегося ожерелья торчал влажный нос. Вокруг нас мигом образовалось свободное пространство — женщины расступились, глядя на медведя с презрением и жалостью.

— А-а, охренеть, — Бурелом заерзал, стаскивая плакат с морды. — По голове-то за что?

— Чтобы за языком следил! — крикнули из толпы.

— Кто там на подписке? — заорал Бурелом. — Смелые вы, из толпы орать!

Я тихо повернулся к Меркуцио и спросил:

— Почему у них плакаты не на фемскую тематику, а на гейскую?

— Так тут два митинга, — шепнул стример. — Гомосеки вышли на марш, а феминистки не дают им стартовать организованно. Или наоборот.

— Бред какой-то, — озадачился я. — А палатки чьи?

— Хрен их разберет.

Бурелом успокаиваться не собирался. Он вертелся на месте, поворачиваясь к любому источнику ругани в свой адрес. Так как ругани было много, то и крутиться ему приходилось беспрестанно.

— Да я люблю женщин! — орал он. — Просто не люблю, когда они ведут себя, как суки! Это так тяжело понять?

— Тупой чмошник!

— Сама чмошница! — не унимался медведь. — Иди поцелую!

— Насильник!

— Что-о?! — разъярился Бурелом. — Кто там вякает? Да я тебе сейчас в чердак пропишу, если тебе уже есть восемнадцать!

Меркуцио толкнул меня локтем.

— Пора выручать, — сказал он, шагая вперед и застегивая пиджак. Я думал, он выхватит из-под полы по паре «узи» в каждой руке и начнет кружиться в смертельном вихре. Но вместо этого стример прочистил горло и провозгласил:

— Бурелом! Дуэльку не?

— Что? — не понял медведь и тут же расплылся: — Это завсегда. А как?

Я пока ни черта не понимал и предпочел просто стоять и смотреть.

Меркуцио поднял руку, показывая на феминисток.

— Предлагаю тебе побыть рыцарем и защитником прекрасного пола, забывшего, что значит быть женщинами, — предложил он. — Я же поведу за собой малочисленную группу прогрессивных, забывших, что значит быть мужчинами.

— У-у, ты выступишь на стороне педиков? — удивился медведь.

— Пасть захлопни, — посоветовал мужской голос из толпы.

— Слышу вонь из сливного бачка. — Медведь театрально понюхал воздух. — Азаза!

Пространство на миг сверкнуло в бордовой гамме, и сверху в землю ударила молния. Загорелся экран, возвещавший о начале дуэли «игрок против игрока», только я почти ничего не успел прочитать.

Улыбаясь, Меркуцио подошел к даме, которая начала с нами разговор, и отпихнул ее в толпу. Именно отпихнул, а не ударил, но сделал это настолько профессионально, словно только этим и занимался всю жизнь вместо зарядки. То ли стример увлекался регби, то ли был долго и счастливо женат.

Бурелом рванул с места так, словно до этого разгонялся метров двадцать — двинул башкой Меркуцио в грудь, и стример в падении снес сразу четыре палатки.

— На помощь! — крикнул Меркуцио, держась за стройных молодых мужчин, на фоне которых не особенно и выделялся.

Не знаю, как он добился такого эффекта, на каких комплексах сыграл, но представители прогрессивных взглядов подскочили к феминисткам и принялись вырывать у них плакаты. Дамы сопротивлялись, их было больше, и настроены они были яростнее.

— Не позволю обижать женщин! — ревел медведь, поочередно махая лапами и отшвыривая всех попавшихся ему под руку мужиков в стороны. — Разойдись!

Чем больше он шумел, тем сильнее заводил толпу. Я не мог понять, что происходит, но замечал в толпе спонтанно вспыхивающие потасовки. С моим ростом я видел почти всех, а уж женщин выше меня тут не было вовсе, так что…

Ваш уровень опыта: 11.

Какого черта? Я же ничего не сделал! Если это пассивный приток опыта от действий остальных, тогда я затрудняюсь представить, какую социальную пользу, по меркам Версианы, могли в данный момент приносить Меркуцио и Бурелом.

Понеслась жара, достойная концерта «Лимп Бизкит» в Вудстоке. Я раз шесть получил по морде, хотя и раздал не меньше. Над головой летали плакаты, палатки, всяких хлам, мусор, а порою и люди.

Когда волна вокруг меня перестала укачивать, а вопли притихли, я обнаружил, что оба игрока сидят на одной из разрушенных палаток. Непосредственные участники драки со стороны НПС были уведены куда-то за пределы видимости, и на их местах стояли уже другие участники обоего пола, озадаченно переглядывающиеся, словно не понимая, кто первый бросил камень.

Неужели в настоящем мире можно так же легко столкнуть людей на конфликт?

— Нормально так вышло, — похвастался Бурелом. — Я два уровня поднял, но кулдаун теперь висит. Больше никаких дуэлей минимум час.

— Больше никаких дуэлей вообще, — поправил Меркуцио, скептически оглядывая оторвавшуюся пуговицу. — Костюм помяли. Восстанавливать теперь.

— Забей, новый тулупчик купишь.

Я стал рядом и спросил:

— Что за хрень тут произошла?

— Обычная дуэль между двумя игроками, — объяснил стример. — Версиана не позволяет прокачивать свой уровень таким путем через прямой бой. Иначе два игрока смогли бы по взаимному сговору качаться, не выходя из парка. Так что тут нужен навык стратега. Руководить противоборствующими фракциями.

— Столкнуть лбами две группировки НПС, которые уже готовы воевать, но не имеют цели, — добавил Бурелом. — Редко когда такое увидишь. Да и халява слишком часто не прокатывает. Чуток поигрался — через минуту все затихает, провокаторы сбегают, боты эвейдятся, Москва живет. Короче, все как в жизни.

— В жизни? — Я оглянулся. — В жизни ты тоже провоцируешь посторонних на взаимное мордобитие?

— Вообще-то не я их тут собрал.

— У них уши из общего места растут, — сказал Меркуцио. — И ЛГБТ-сообщества, и феминистки — стороны одной медали. И медаль эта неспроста чеканится в общем дворе. Кому выгодно — тот и бросает нужной стороной. Но иногда крутит на ребре, смотрит, куда дует ветер. Я лишь помог монете упасть.

— У феминисток и геев общие корни? — усомнился я.

— Конечно. Как они, по-твоему, получили право на митинг в одно время, в одном месте?

— Не имею отношения ни к первым, ни ко вторым, — произнес я. — Так что… да, понятия не имею. Может, ты и прав. Тебе виднее.

— Ага, — поддакнул медведь. — Ты же теперь типа друг этих… колоритных.

— Я вижу в них людей, — спокойно сказал Меркуцио. — Обычно этого достаточно, чтобы они тоже относились ко мне как к человеку. Большего не требую.

Из толпы к нам вышла женщина, с которой все началось. Ее лицо было в синяках, и она держалась за сломанный палец.

— Ой, тетя, и ты тут, — заметил Бурелом. — Почему не сэвейдилась?

— Рядом с нами держалась, — догадался Меркуцио. — Женщина, просто отойдите от нас и увидите, как ваши раны затянутся сами. А про нас даже не вспомните. Заверяю вас, все так и будет.

— Вечно вы ведете себя как скоты, — прошипела женщина с болью в голосе, от которой мне стало не по себе. — Уйди, не мешай… Заползи в норку… Одни и те же команды, словно мы шавки какие. Не хотите отвечать за свои поступки, да? Оскорбили, унизили, а теперь вместе сидите, как ни в чем не бывало! А мне приказываете уйти и все забыть?

Оба игрока переглянулись. Меркуцио в растерянности развел руками.

— Я не имел в виду… — начал он, но женщина его прервала:

— А ведь ты прав, урод. Мы все стерпим, нам природа велела терпеть. Мы уйдем, вы исчезнете с глаз долой, а там пройдет время — и огонь в нас стихнет. Стерпится, слюбится, но не забудется. Раны затянутся, а в душе прорастет боль. И стоит нам о своей боли заявить, как снова получаем удары от вас.

— Эй, я вас защищал вообще-то, — напомнил Бурелом, который, впрочем, тоже стал беспокойно ерзать.

— Нас не защищать нужно, а оберегать, — сказала женщина, и ее губы задрожали. — Не нужно показывать, как красиво вы побеждаете насильника! Нужно приложить все усилия, чтобы этого насильника мы не встретили никогда! В этом нет ни красоты, ни бравады, но только так и познается мужчина.

Меркуцио выронил пуговицу, которую пытался приспособить обратно на рукав миниатюрной булавкой.

— Вот эта толпа мерзавцев вышла, чтобы нас опошлить. — Женщина показала на угрюмых мужиков. — Они настолько возненавидели феминизм, что готовы записаться в геи, лишь бы смешать нас с грязью. Когда ты против феминизма — считай, уже наполовину не мужчина. Коли перестаешь слышать женщину — ты вырываешь у себя мужское начало. Это первый шаг на пути к падению, и обычно вы проходите полную дорогу и становитесь теми, кто сегодня мешает нашему собранию. А нас записали в СЖВ-сообщества, потому что так проще. Влепить клеймо психованных дур, потому что так не будет проблемы. Геи могли бы подарить нам прерогативу, которую оставляют себе, и избавиться от черты, которую надумали, чтобы привлечь внимание. Мы же свою не придумывали — это наша боль и наш крест. Катитесь к черту. Катитесь вы все.

Она повернулась и ушла, скрывшись в толпе. Я хотел посмотреть, как она исчезнет, но потерял ее из виду. Мне казалось, она все еще там. Все еще в самосознании.

— Народ, — обеспокоенно обратился Бурелом. — С кем мы сейчас говорили?

— С искусственным интеллектом Версианы, — пробормотал Меркуцио. — В той мере, в которой он успел проанализировать реальный прототип этой активистки на основе ее слов, движений, действий, сопоставляя их с нейро-облаком психотипов всех других жительниц Москвы.

— Заставить гомосеков отдать феминисткам пре… прерогативу, — попытался размышлять вслух медведь и тут же снова вскочил на четыре лапы. — Запретить геев, разрешить лесбиянок! И овцы сыты, и волки… тьфу!

— Я думаю, она имела в виду что-то другое, — намекнул я, но Бурелом не слушал.

— Роскошный же расклад выходит! — не унимался он. — Фемки орут за права, так? За превосходство над мужиками? Вот и давайте оставим за ними эксклюзивное право на гейство! Останутся лесбияночки, а содомитов запретим! С лесбиянками я проживу, и без содомитов тоже. И фемки успокоятся, потому что получат то, что запрещено мужикам. Ха! Ха-ха! Это же гениально, народ! Гениально!

— Бурелом, угомонись, — вздохнул Меркуцио, отряхивая костюм.

— Обалдеть! — Бурелом подпрыгнул снова, попутно превращая палатку в жалкий комок тряпья. — Искусственный интеллект только что растолковал мне концепцию феминизма так, как не смогла ни одна реальная феминистка. Как так вышло, а?

— Элементарно, — ответил стример. — В отличие от подавляющего большинства феминисток, искусственный интеллект дружит с логикой. Но и ты не забывай, что каждый все понимает в меру своей испорченности.

— Лан, я в Склиф потопал, — доложил медведь. — Спасибо за левел-апы.

Он поскакал прочь, сверкая ранцем для еды. В отсутствие Бурелома окружающий нас бардак стал особенно заметен.

— Ты извини, но я хочу сэвейдить, — признался я стримеру.

— Да, — охотно согласился Меркуцио, и мы пошли прочь от «олимпийки». — Я тоже. Только чур сторис не смотреть, договорились?

Глава 15 – Сделка

— Арбестер, подсобишь в одном деле? — спросил Меркуцио.

— Конечно, — согласился я, прежде чем сообразил: надо было бы уточнить, что ему от меня нужно. Не то чтобы Меркуцио вызывал у меня подозрения, но… Хотя да, вызывал.

Парень смахнул волосы со лба. Похоже, ему Шанталь успела нанести изрядную дозу геля. Интересно, зачем?

— Я подумываю выполнить один квест, — начал Меркуцио, явно стараясь подавить наползающую на лицо улыбку. — Точнее, просто задание, это не квест никакой, и опыта за него не дадут. Короче, в Версиане есть возможность купить особо крутые пушки. Все, что для этого надо, — найти одну из банд, которая согласится иметь со мной дело…

— Меркуцио, не интригуй, — попросил я. — Ты не на стриме. Скажи прямо, что надо.

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты разузнал, где поблизости находится ближайший рынок оружия, и свел меня с торговцем. Больше ничего. Естественно, речь идет про НПС.

Я обалдело смотрел на него, думая, что в суматохе попал под раздачу медвежьих плюх и теперь слышу не то, что сказано на самом деле.

— Ты весьма своеобразно понимаешь профессию игрового журналиста, — осторожно сказал я. — Не имею понятия, где найти торговцев оружием. Не в районе «Олимпийского» точно.

— Намек понял, перефразирую, — вздохнул Меркуцио. — Ты тут единственный Лимитчик. У тебя есть классовый перк — выход на всякое нелегальное подполье. Я не знаю, где искать в городе нужных людей, но ты можешь найти кого угодно.

Надо признаться, Меркуцио меня озадачил. Я продолжал смотреть, ожидая новых разъяснений. А когда их не услышал, то спросил:

— И как мне это сделать?

— Понятия не имею. — Меркуцио не искал утешительных слов. — Ни разу не пробовал играть Лимитчиком.

Похоже, переговорщик из него был так себе. Или же Меркуцио вел свою игру. Хотя одно другого не исключало.

Пожав плечами, я сказал:

— Идея интересная, но мне надо покопаться в меню. Подожди в машине.

— Конечно, — не стал он возражать. — Если ничего не придумаешь, то не страшно. Просто дай знать.

Он пошел к своему «Гран Туризмо», оставив меня в замешательстве. Хоть кто-то в этой игре способен к концу разговора не нагружать меня ворохом забот? Конечно, можно было отказать Меркуцио в просьбе, но, черт побери, он в самом деле поймал меня на крючок. Теневая жизнь Версианы — именно то, что способно отвлечь меня от тяжких мыслей. Кроме того, это был мой местечковый эксклюзив — ведь я и впрямь тут единственный Лимитчик.

Вызвав экран, я уставился на неожиданное богатство:

Доступно очков талантов: 7

Я прикинул в уме. Ну да, все правильно. Сейчас у меня одиннадцатый уровень. Значит, и очков талантов столько же — за вычетом уже потраченных в магазине. А тратил я четыре очка. Осталось семь.

Мне почти не пришлось раздумывать, что надо искать. Либо эта игра недружелюбна к Лимитчикам и мне придется искать мафию своими силами, либо я получу четкие инструкции к освоению города возможностей — желательно с координатами. В первом случае я дам Меркуцио отказ, во втором — посмотрю, как далеко можно зайти в рамках разумного.

Дружелюбие выиграло. Ассортимент магазина пополнился примерно парой сотен пунктов, среди которых имелись уникальные классовые карты. Я даже покопался в них в поисках координат тайников, уникальных прыжков или взяток полиции. Подобный олдскул, видимо, до Версианы не простирался.

Зато карта с подпольными торговцами в самом деле была — нарисованный пластик внешней памяти с характерно поблескивающими позолоченными контактами. Согласно краткому описанию, пересыпанному цветастыми красивостями на русском языке, данный лот открывал доступ к шестидесяти вендорам, разбросанным по всему городу. И к каждой точке прилагался либо пароль, либо квест.

Стоило это чудо семь очков талантов. Я поскрипел зубами, но покупку все же совершил. Если товар себя не оправдает — Меркуцио будет должен. Хотя какая разница, мне тут бегать осталось часов четырнадцать…

Я подошел к «Мазерати», пряча сианофон с подключенной картой. Меркуцио слушал радио, которое выключил перед моим появлением.

— Парк «Зарядье», Парящий мост, — проинформировал я, плюхаясь на сиденье пассажира.

Меркуцио посмотрел с интересом и уточнил:

— Что там?

— Вот на месте и узнаем.

Ничего не сказав больше, стример вывел машину на дорогу и влился в трафик. Сейчас, похоже, он нарушать не планировал.

Сам я рассчитывал, что его машина — подходящее место, чтобы вызвать Архив. Однако сианофон безмолвствовал, покоясь в кармане куртки. Как бы не оказалось, что я впустую потратил несколько часов. С другой стороны, я все равно не знал, какие места в Версиане являются знаковыми для Меркуцио. Надо бы попробовать выведать у него адрес его студии, где он транслирует игры в онлайн. Хотя это наверняка его собственный дом. Или съемная квартира.

— Что ты за радио слушал? — спросил я.

— Да включил первую попавшуюся станцию, — небрежно ответил Меркуцио, следя за дорогой. — Соскучился по живому голосу.

— Думаю, все эти боты вокруг — не менее живые, чем голос по радио, — поделился я мнением. — Все равно там ты живьем собеседника не слышишь, а только транзитом через динамики. Ты когда в реале телевизор смотришь — воспринимаешь морды на экране как живых людей? Боты в Версиане ничем не хуже.

— Не сказал бы. Говорящая морда по ящику — картинка, повторяющая живого человека. Бот, с которыми мы говорим в Версиане, является отлипшим от живого человека. Это управляемая компьютерами модель.

— Наверное, — не стал я спорить и вдруг наткнулся на закономерный вывод. — Получается, что НПС на самом деле более настоящий, чем бот? Несмотря на то, что НПС это как бы болванка, а бот с нами взаимодействует.

— Именно, — кивнул стример. — Психология юнитов в Версиане — шикарная тема, на которой я выстрою политику своего канала на год вперед.

— На год? — пошевелился я в кресле. — Ты намерен играть в Версиане после того, как мы выберемся отсюда?

— Конечно. — Меркуцио посмотрел на меня. — А ты нет?

— Если честно, то не планирую.

— Понимаю тебя. Ты в позиции человека, который бегает по тонущему кораблю и клянется себе никогда больше не выйти в море, только бы выбраться на берег.

— Не в этом дело, — попытался я оправдаться. — Мне тут делать совсем нечего. Я немного погулял здесь и пришел к выводу, что это не мое. Понятное дело, надо будет выбраться, выспаться, напиться, отдохнуть и тогда все взвесить. Но пока не вижу никаких перспектив для себя в Версиане, разве что меня пробьет на новые извращения.

— Извращений здесь будет в избытке, это факт, — согласился Меркуцио. — Здесь шикарные пространства для подглядываний за кем угодно. Черт, да мне не понадобится даже искать порно-контент, потому что народ будет наблюдать, как, например, за случайным человеком ходят по пятам с утра до вечера.

— Как наблюдать? Из Версианы же в реал ничего нельзя транслировать.

— Так из Версианы наблюдать и будут. Не вижу сложностей организовать тут внутренний стрим. Я могу, скажем, ходить весь день за симпатичной красоткой, снимать, как она ходит туда-сюда, катается в такси, примеряется в бутиках — и никто мне ничего не сделает. Если она меня заметит — вежливо на камеру извинюсь, отойду, и она сэвейдится. И продолжаем следить.

— Это не очень вежливо, — проворчал я.

— Арбестер, это будет неотъемлемой частью завтрашнего социума, одним из сотен его проявлений. Вот увидишь. Я лишь хочу предвосхитить моду и возглавить этот поезд, прежде чем придется его догонять вприпрыжку. Определиться бы еще с терминологией. Надо написать гайд по игре, но где бы взять столько времени…

— Бурелом наверняка заинтересовался бы написанием гайда по Версиане, — поразмыслил я.

— Не заинтересуется. Он школьник. У него нет столько времени.

— Почему ты так уверен, что школьник? — спросил я почти с подозрением. Я-то видел Архив, но Меркуцио не имеет моего гаджета.

— Мне это очевидно, — пожал плечами стример. — Я годами транслировал самый разный контент для школьной аудитории. Могу распознать возраст собеседника.

— Ладно, пусть. — Я снова уставился вперед. — Так ты считаешь, что Версиана превратится в игру на комплексах?

— Я знаю, что одна известная тебе запрещенная соцсеть из Америки выстрелила на своем старте, потому что позволяла подсматривать за актуальной жизнью одноклассников. Заметь — не новых знакомых, а уже известных. Все остальные сервисы, рассчитанные на поиск новых людей, стали успешными уже сильно позже. Слежка за соседом — основа человеческой природы. Арбестер, ты нормальный чел, так признай очевидный факт. После официального запуска Версианы каждый школьник будет знать размер сисек у любой из одноклассниц. Для этого достаточно внутри игры прийти к ней домой и ворваться в ванную. Сэвейдить не проблема. Даже просто из игры выйти. Или помереть и воскреснуть в заранее размеченной зоне. Оригинальная одноклассница между тем продолжит брить ноги у себя дома и ничего не узнает.

— Даже не думал о таком, — уныло сказал я. — Если сиано-костюм передает максимум ощущений, то кун может и не ограничиться одним разглядыванием?

— Вот теперь ты понимаешь, что ждет этот чудесный город.

Я стукнул себя кулаками в лоб.

— И одноклассница никак не сможет отгородиться от проникновения в частную жизнь? — спросил я.

— Есть один способ, — кивнул Меркуцио. — Одноклассница может сама залезть в костюм и войти в игру. С игрока бота не снимешь. И она перестанет существовать как НПС.

— Это какой-то бред, — вырвалось у меня.

— Неизбежное следствие любого хорошего начинания. Так что я решил с самого начала делать ставку на адекватный, демократичный контент. Вмешательства в частную жизнь все равно будут, посему я намерен возглавить этот пароход — и вести его в относительно целомудренное русло. Хочется перчинки — добро пожаловать на поимку преступников. Пока полицаи в реале преследуют нарушителей, я в игре продемонстрирую голливудский вариант. А в спокойное время — придумаем что-нибудь в рамках возрастных рейтингов. Извращенцев тут и без меня хватит.

Меркуцио замолчал, и я мысленно поблагодарил его за это. Чем дальше мы будем развивать эту тему, тем больше у меня упадет настроение. В принципе, он не озвучил ничего такого, до чего я сам бы не допер. Так что остаток дороги я просидел, уставившись в окошко на версианское небо.

Мы добрались до Китай-города и там оставили машину.

— Что-нибудь может пойти не так? — спросил Меркуцио.

— Раз ты спрашиваешь, то непременно может, — мрачно ответил я, захлопывая дверцу «Мазерати».

— Мой пистолет все еще у тебя?

— Ага. — Я потрогал рукоятку, послушно торчащую из-за ремня на пояснице.

— Ты хоть на предохранитель его ставил?

— Что? — Я захотел вытащить пистолет прямо тут, на виду у НПС, но одумался. — Нет вроде. Даже не смотрел.

— Ладно, уже неважно. — Меркуцио расстегнул пуговицу пиджака. — Не провоцируй никого, и все пройдет пучком.

— Ты же не знаешь, кого мы там встретим. — Я позволил увести себя в сторону Парящего моста.

— Вариантов тут немного. — Стример двигался с такой грацией и достоинством, словно был владельцем всего местного комплекса. — Либо тайник, либо НПС. В первом случае ты забираешь товар. Во втором — покупаешь. За деньгами я не постою, хотя давай сильно не тратиться.

— Да зачем они нам теперь нужны будут, эти деньги?

— А стволы для чего нужны? Не забывай, нам на тридцатом уровне предстоит все дело. Пока что мы так, развлекаемся.

Нет, я решительно не понимаю, как мне социализироваться в Версиане! О чем бы я ни заговорил с другими игроками — всё мне лишь портит настроение. Перед лицом смертельной опасности, конечно, можно не искать романтики, но как остальная пятерка умудряется находить во всем происходящем хоть какой-то конструктив? Даже Лайм нашел себе занятие. Я же хожу и только ною.

— Веди дальше. — Меркуцио пропустил меня вперед, как только его изысканная туфля ступила на дощатую поверхность моста.

Я подавил желание воскликнуть, что ни хрена не знаю, как быть. Вместо этого вытащил сианофон, посмотрел на расширенную карту. Иконка с виртуальным торговцем перекрывала метки игроков, так что, не будь рядом Меркуцио, я бы ни за что не понял, что он тоже здесь.

— На середине левой секции, — сказал я, глядя на одинокую женскую фигуру, сидящую на продольной скамье.

Меркуцио нахмурился, словно прикидывал, кого это он перед собой видит.

— Сам пойдешь? — спросил я.

— Нет, давай лучше ты, — решил стример. — Если что — огнем прикрою.

— Вечно бедные Лимитчики страдают, — вздохнул я и поплелся вперед.

На мосту, как обычно, было достаточно народу, но, стоило мне немного пройти вперед, как все куда-то заторопились и поспешили покинуть объект. Я с любопытством смотрел на странное поведение туристов. Это же не реальные люди побросали все свои дела, это игра перехватила управление НПС и прогоняет их прочь.

Девушка на скамье осталась сидеть, встречая меня оценивающим взглядом. Крашеная шатенка. Коричневая куртка и зеленые джинсы, сапоги до середины голени. Лицо и фигура из тех, с которыми не берут в модели, но отказывают с сожалением. Ну что ж, поиграем в гляделки. У этой точно нет прототипа в реальности. Это чисто игровой персонаж. Надеюсь, что игровой.

— Ловец не крутится против часовой, — проговорил я пароль, написанный прямо на купленной мною карте. Собственно, это была основная причина, по которой изо всех способов совершить нелегальную сделку я выбрал именно этот вариант.

— Сгодится, — промолвила девушка, поднося к уху телефон. Она смахнула прядь волос, чуть повернула голову, щурясь от солнца. Может, у нее все же есть живой прототип? Не знай я, что это не настоящий человек, — точно бы спутал.

— Все нормально, готовьте товар, — сказала она в телефон и прервала связь.

— Я же не сказал, чего именно хочу, — напомнил я.

— Выбор нынче невелик. — Она не переменила позы.

Я оглянулся на Меркуцио, смотревшего на меня с подозрением. С правой секции моста шли двое мужчин, и они тащили тяжелый ящик.

— Меня зовут Арбестер, — представился я.

— Малена, — произнесла девушка.

— Настоящее имя?

— Так же, как твое.

Все же жаль, что нет у меня эмпатии. Если для Меркуцио уже должно быть очевидно, с кем он имеет дело, то я мог лишь догадываться.

Ящик дотащили до нас, мужчины остались стоять рядом. Один из них открыл крышку, после чего уставился с безразличным видом на проезжавшие под мостом автомобили.

Глядя на ровный ряд оружейных стволов разного типа, длины и калибра, я испытал зависть к тому летчику, который умел выражением лица скрывать свое непонимание ситуации. Ну не разбираюсь я в оружии! Если, конечно, это не бластеры из игр про Шепарда.

— Со мной напарник, — решил я вывалить главный козырь. — Если ты не против, он проверит ваш товар и выберет.

— Этот мачо в прошлогоднем тулупчике? — небрежно бросила Малена, и меня пробрал озноб. — Пусть подходит. Его срисовали раньше, чем тебя.

— Знаешь его? — спросил я, махая Меркуцио рукой.

— Видела его стримы, — усмехнулась Малена, повергнув меня своим откровением в ужас. — Нормальный чел, не психопатирует публику.

Я застыл на месте, испытывая желание броситься с моста в холодные воды и пуститься вплавь до противоположного берега.

Это не может быть бот! Но и не человек тоже!

Меркуцио подошел, кивнул всем присутствующим, посмотрел на содержимое ящика.

— Дотронулся — покупай, — бросил один из охранников.

Смерив его испытующим взглядом, Меркуцио сел на корточки рядом с ящиком и принялся изучать содержимое. Я мысленно взывал к его проницательности. Ну же, Иммигрант хренов, вытаскивай наружу свою эмпатию! Проверь девчонку! С ней же явные странности происходят.

И, чтобы меня добить окончательно, в кармане завибрировал сианофон.

Похоже, я угодил в зону Архива.

Продолжая размеренно дышать, я молча тянул время. Сейчас Меркуцио выберет себе пару автоматов, отдаст деньги, и мы все разбегаемся. А через десять минут я, сразу как расправлюсь с ящиком ледяного пива, вернусь на мост и спокойно проверю, с кем это Меркуцио тут вел дела и о чем…

Вибросигнал сменился звонкой трелью входящего вызова. Малена посмотрела на меня с подозрением. Меркуцио тоже.

Стараясь не меняться в лице, я поднес сианофон к уху.

— Это Камилла! — услышал я уже знакомое обращение. — Вы находитесь в зоне Архива игрока, который сейчас рядом с вами. Я звоню, чтобы сообщить о геймплейном противоречии, с которым вы столкнулись, но о котором, вероятно, не подозреваете. Торговая сделка, которая в данный момент происходит у вас, расценена как стратегически важная для вашей сюжетной линии. Поэтому, если вы намерены ее заключить, то текущий Архив данной локации будет перезаписан, и вы провалите квест. Если же вы хотите его завершить, то вам надлежит немедленно отказаться от сделки с Маленой. Выбор за вами. Удачной игры!

Я опустил гаджет, глядя на Меркуцио в ошеломлении.

— Что? — спросил он с нетерпением.

Не в силах подобрать слова, я раздумывал о выборе. Если потеряю текущий Архив Меркуцио — могу больше не найти нового. Но даже если и найду, то речь не только в нескольких очках прокачки. Я упущу ценную информацию о том, что стример мог ранее делать конкретно в этом месте.

Потому что все наводило на мысль, что Меркуцио в реале встречался с Маленой на Парящем мосту, чтобы приобрести нечто нелегальное. Именно этот Архив я могу просмотреть по заданию, если только не провалю. Отсюда возможно натянутое, но все же объяснение, почему девушка-бот помнит стримера. И в их прошлой сделке могут таиться все ответы.

Это Меркуцио навязал мне покупку оружия. Он не мог сейчас встретиться с Маленой, не будучи Лимитчиком. Вот для чего я был ему нужен.

Эти двое знакомы.

Я просто обязан просмотреть их Архив любой ценой.

— Отбой, — сказал я. — Сделки не будет. Мы уходим.

— Что? — спросил Меркуцио в недоумении.

Рука одного из охранников дернулась к поясу.

— Что это значит? — спросила Малена, и в ее словах словно крошился лед.

— Мы ничего не покупаем, — произнес я. — Сожалею за причиненные неудобства. Мерк, назад! Позже объясню.

Малена не изменила позы. Лишь посмотрела на охранников и бросила:

— Убить их.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге