Обложка Ветер Стремления

Ветер Стремления

ChaosCrash13

0% прочитано
Стандартный
ChaosCrash13

Ветер Стремления

Глава 10

На следующий день на борт госпожи Ветер Стремления вернулся техник Твиркли, попрощался с госпожой, сказал ей, что отбывает на родную планету сегодня вечером на борту межзвездного барка Изумрудная Волна в каюте второго класса. Госпожа повздыхала о том, что технику Твиркли приходится плыть на палубах настолько менее статусного судна, чем она сама, но (не без вмешательства своих офицеров) через почти двух часов беседы отпустила попугая. После чего техник Твиркли, в сопровождении второго помощника Яна, отбыл в порт. Позже, уже за ужином, госпожа Ветер Стремления потребовала от господина Яна полный отчет о том, как он проводил техника Твиркли. Получив же его от господина Яна, госпожа корабль успокоилась, и больше тем днем нервозности не проявляла.

Что же касается Хару, то тем же днем он оказался в весьма странной ситуации. Господин Яг назначил нисхождение на планету на завтра, распорядившись, чтобы с ним последовали господин Неймис и господин Гар. Но этому внезапно воспротивилась госпожа Ветер Стремления, сначала выдвинув довод, что не может остаться без главного техника, а потом, когда он был с легкостью разбит звероптицами, заявила, что у нее есть личные причины желать того, чтобы главный техник Гар несколько ближайших дней не покидал ее борт надолго. На чем господин Гар встал на сторону госпожи, и заверил господина капитана, что стальная йокай права, и ему следует несколько дней побыть с ней. На что господа офицеры довольно легко согласились. А потому, уже Хару оказался в числе тех, кто отправится на поверхность планеты – как единственный не занятый на борту госпожи корабль техник экипажа.

Если вкратце, то тот день у Хару оказался заполнен подготовкой к нисхождению на землю Грифуса и выслушиванием наставлений от госпожи Ветер Стремления и господина Гара, которые оказались вдруг очень заинтересованы в этом путешествии тануки. Каковой секрет, впрочем, раскрылся быстро: господин Яг собирался спускаться не в столицу планеты, одноименный город Грифус, а на космодром иного крупного поселения небесных звероптиц – города Риг, откуда происходит господин Гар. Сам господин Гар настаивал на том, чтобы Хару обязательно посетил «Зоологический парк диких кошек», который, судя по словам господина старшего техника, был гордостью этих мест. Хару, дабы никого не расстраивать, согласился на это настойчивое предложение, хотя особого интереса к неразумным неко не испытывал. Однако, оставляя себе лазейку, осторожно сослался на то, что порядок действий в этом посещении планеты определять, все-таки, не тануки, а господам офицерам. На что господин Гар довольно легкомысленно махнул крылом: «Сейчас весна – раз Сегмунт на Грифусе, то он занят весенними богослужениями. Вам еще его ждать придется.» По всей видимости, господин Гар был хорошо знаком с тем йокаем, у которого господин капитан собирался просить совета.

***

Нисхождение на поверхность мира Грифус началось с того, что утром следующего дня Хару вместе с господами офицерами пришлось довольно хитрым способом добираться до пассажирской пристани, осуществляющей сообщение между портовой станцией и поверхностью планеты. И дело было не только в гигантских размерах столичного порта небесных звероптиц, но и в его устройстве: пассажирские и грузовые потоки на станции были разделены, и от пирса госпожи Ветер Стремления было очень легко добраться до пристани грузовых челноков или до пирсов внутрисистемных торговых кораблей, но вот от туда же попасть к чему-то, что касается перемещения йокаев, путешествующих пассажирами, было непросто. Собственно, для того, чтобы добраться до пассажирской пристани, господин Яг решил воспользоваться «хрустальной магистралью». Что стало для Хару волнующим приключением: таким способом он еще ни разу не путешествовал.

Собственно, началось все на станции этой самой «хрустальной магистрали», до которой от пирсов торговых кораблей было недалеко: ее работник (небесный звероптиц, облаченный в алую-с-белым жилетку и смешную алую шапочку-колпачок) остановил прибывших йокаев, и спросил у господина Яга о том, обучен ли Хару пользоваться крыльями. Господина Яга этот вопрос служителя поначалу сбил с толку и вызвал у него раздражение. Но вскоре господин капитан вернулся в уравновешенные чувства, и поинтересовался у самого Хару о том, не летал ли тот когда-нибудь на искусственных крыльях вроде матерчатого планера. Хару честно ответил господину Ягу, что нет, как любой добропорядочный тануки, он даже не задумывался о полетах на воздушных змеях – это удел духов, шиноби и непутевых щенков из горных деревень, которые вместо учебы полезным наукам тратят свое время невесть на что. Этот ответ, к собственному удивлению Хару, вызвал у господина капитана явственную досаду, и тот передал его служителю станции. После чего, немедленно отмел предложение о каком-то проводнике, и арендовал нечто вроде импортных эрго-рюкзаков для переноски щенков, недавно начавших появляться на улицах крупных городов Сигараки. Только этот был значительно крупнее, рассчитан не на щенка.

Господин капитан, не без неудовольствия, надел эту конструкцию на себя, а потом велел Хару в нее забираться. Хару несколько смутился, но приказ господина Яга выполнил. Впрочем, того он смущал не меньше: пока господин звероптиц застегивал фиксирующие ремни и подгонял сбрую под размеры тануки, он объяснил, что, раз у Хару нет собственных крыльев, а искусственными он пользоваться не обучен, то придется ему путешествовать на привязи – иначе служитель не пустит йокаев на «хрустальную магистраль», а добираться в обход нее будет уж очень долго. Хару не возражал, и, в итоге, оказался висящим на постромках эрго-рюкзака на животе господина капитана будто щенок у склонной к иностранной моде матери. Зрелище, должно быть, было глупым. Но проходящие мимо йокаи особого внимания на него не обращали – видимо, тут оно редким не было.

После этого служитель станции пропустил йокаев экипажа «Ветер Стремления» в зал ожидания. Там, среди других путешественников (часть из которых были подвешены к звероптицам в ало-белых жилетках в точно-таких же рюкзаках, как и Хару к господину Ягу) они ожидали несколько минут, пока другой служитель не открыл двери шлюза и не стал запускать желающих по двое. В шлюзе, на удивление было просторно. Но, в итоге, оказалось тесно. Ибо, многие йокаи, когда двери закрылись, принялись галдеть, размахивать руками, распушать мех и, вообще, всячески пытаться занять побольше места. Хару не мог понять такого вызывающего и откровенно скандального поведения. Но, по счастью, его и не спрашивали.

Шлюзование же заняла довольно много времени – шлюз был не маленький. Но, все же, господа офицеры и Хару покинули шлюзовую комнату раньше, чем галдящие йокаи вывели господ офицеров из себя, и оказались в стеклянной комнате со скамейками и питьевыми фонтанчиками, через стены которой открывался вид на Пустоту и на целую паутину прозрачных труб, окутывающую станцию подобно кокону. При этом, глаз тануки заметил, что в толще этих труб все время что-то скользит. Хару пригляделся: этим чем-то оказались йокаи – они каким-то образом летели внутри прозрачной паутины. Теперь вопрос служителя об умении пользоваться искусственными крыльями стал понятен. Тем более, что вот сейчас-то Хару и сообразил о назначении однотипных рюкзаков, что были на спинах многих бескрылых йокаев вокруг: это и есть искусственные крылья, сложенные в транспортное положение. Впрочем, доразмышлять он не успел. Господа офицеры, как и прочие звероптицы, оказавшиеся тут (а также чешуйчатые, которых все местные называют «драконы»), бесцеремонно раздвинули очередь, собравшуюся по направлению к выходу в эту самую стеклянную паутину, и споро прошагали к тому месту, где пол комнаты заканчивался, а ее стены и потолок продолжались сетью поручней, переходящих на стены стеклянной трубы.

Господин Яг прыгнул в эту пустоту. И Хару ощутил знакомое отсутствие веса. Похоже, стеклянная труба не была оснащена источником рукотворной гравитации. А еще сзади ударил сильный ветер, чуть не унесший выходную шляпу (тануки, когда господин Яг велел ему залезть в эрго-рюкзак, предусмотрительно ее снял и взял в руки). Видимо, передвижение йокаев в стеклянных трубах осуществлялось за счет мощных вентиляторов… Впрочем, трубы слишком длинные: что-то еще должно ускорять воздушный поток по всей их длине. Тем более, что Хару с удивлением обнаружил, что потоков в трубе два – не так уж далеко от господина Яга в совершенно противоположную сторону летели другие йокаи. И да, у всех них были крылья (данные от рождения или взятые на прокат): воздушный поток только нес путешественников, а вот управлять полетом им приходилось самим.

Впрочем, Хару сам, почти от первого лица, смог понаблюдать за тем, как крылатые йокаи летают внутри стеклянной трубы: господин Яг распахнул крылья, и направил свое движение к центру трубы, а господин Неймис занял положение рядом с ним. Хару же от этого чуть ли не на минуту задержал дыхание: его переполняли его эмоции – это проходило на длительное падение, но не вниз, а вперед! К тому же, в нос тануки бил упругий воздух, а вокруг было на что посмотреть: на фоне пустоты, заполняющих её планеты и творений рук йокаев в трубе туда и сюда неслись те самые йокаи, ловко маневрируя в воздушном потоке, добираясь до одним им ведомых целей.

Восхищение Хару прервал мягкий толчок (опять чуть не лишивший тануки его выходной шляпы – успел поймать ее в последний момент). Как оказалось, это господин Яг завершил воздушную часть пути, зацепившись за протянутые в трубе рядом со станцией поручни, и, подтянувшись на них, установил свои ноги на твердую станционную палубу, где уже действовала искусственная гравитация порта. Путешествие, воистину, оказалось быстрым.

Дальше же была другая станция «хрустальной магистрали», точь-в-точь похожая на ту, с которой начался путь по прозрачной трубе. Тут господин Яг, с явным облегчением, ссадил Хару из эрго-рюкзака, и, избавившись от этой конструкции, вернул ее станционному служителю. За путевой же станцией порт уже совсем не походил на ту свою часть, где Хару был до этого: он был роскошен! Просторные коридоры, отделанные резным деревом недешевых пород, каменные полы, огромные окна в пустоту! И, конечно же, те самые отсеки-площади, в которых небесные звероптицы построили самые настоящие здания, как на планете. Только теперь эти здания были еще и богато украшены, представляя путешественнику собой мощь торговых компаний и государственных служб, чьи представительства расположились в них. И…

И пассажирские пристани тоже оказались отсеком-площадью, расположенным в «подошвенной», развернутой к планете, части станции. Только, зданий тут не было. Вместо этого были оснащенные лифтами многоуровневые палубы на которых проходила регистрация и временное размещение прибывающих и отбывающих йокаев, а сам отсек представлял из себя нескромных размеров приплюснутый снизу и сверху прозрачный пузырь, от которого в стороны отходили миниатюрные пирсы, наподобие тех, к которым пристают межзвездные корабли, но гораздо меньше. И, да, к двум из них были пристыкованы как раз не челноки: огромные птицеподобные машины, расправившие в пустоте космоса пропорционально гигантские крылья, были подвешены пирсами к станции будто бумажные журавлики ниточками. Господа офицеры заметили интерес Хару к открывшимся ему видам, и с удовольствием пояснили, что эти машины – действительно, не челноки. Это – трансатмосферные корабли (даже, не внутрисистемники: они не плавают в пустоте и не способны к прыжку – летают между планетой и станцией), появившиеся на Грифусе лишь недавно, когда классические челноки перестали справляться с разросшимся пассажиропотоком. Господин Яг и господин Неймис не без гордости рассказали тануки, что таких машин нет больше ни у кого во всем цивилизованном космосе – только Республика смогла их сотворить, и что одному такому кораблю под силу с комфортом перевезти за раз между рейдом и поверхностью сразу сто дюжин йокаев. Что Хару впечатлило: такую титаническую летающую машину он, как инженер, представить себе не мог. Чем вызвал веселье у господ офицеров: они, с явной гордостью за родичей, рассказали тануки о том, что именно потому эти «челноки» и являются кораблями. С их слов, привычными кинетическими эмиттерами поднять такого гиганта в пустоту с приемлемым для обычных (не пустотников) пассажиров комфортом было бы нереально – трансатмосферный корабль двигался в основном за счет антигравитации, порождаемой его особыми эфирными машинами («у имперцев с мокроносыми нет ничего подобного»), тем обеспечивая плавное вознесение или нисхождение с Небес без значимых перегрузок. Впрочем, со слов господина Неймиса, обычные пассажирские челноки, по-прежнему, активно используются в порту Грифуса, но не для перевозок основной массы путешественников – срочные полеты, нужды почтовой службы и тому подобное, для чего целый корабль излишен и что требует какой-то независимости от жесткого расписания их полетов. Хару выслушал эту похвалу господ офицеров талантам своих соплеменников с должным почтением и не без личного интереса.

Далее черед пришел за покупкой билетов и регистрацией на рейс к поверхности мира. Что, на удивление для обнаружившегося обилия желающих проделать то же самое, произошло быстро: служащие порта работали споро и профессионально, а их труд был в огромной мере облегчен конторскими машинами.

Но вот потом пришлось подождать. Как и следовало ожидать в случае с такими массивными средствами путешествий, трансатмосферные корабли плавали строго по расписанию, а господин Яг предпочел привести своих подчиненных на пассажирскую пристань очень сильно заранее. Но, к счастью для Хару, господин капитан отвел йокаев в зал ожидания, который оказался весьма комфортабельным и где путешественникам подавали закуски, напитки и свежие газеты. Так что, тануки, взяв у стюарда тарелочку с пакетиками из вареного кальмара, заполненными каким-то нежным кремом (тут кухня звероптиц опять отличалась!), и кружку крепко сваренного кофе (вот кофе, в отличие от чая, небесные звероптицы варить умеют превосходно), устроился на удобном белом диванчике, и принялся разглядывать через прозрачную внешнюю стену отсека трансатмосферные корабли, стоящие у своих пирсов. Господа же офицеры, тоже заказав кофе и закуски, принялись за чтение и обсуждение свежей газеты, по счастью, не вовлекая в это Хару: тануки эти новости были совершенно чужды, и он не смог бы ничего сказать по существу – только поддакнуть господину капитану, дабы поддержать гармонию разговора.

Где-то после часа ожидания служители порта объявили посадку на трансатмосферный корабль, и господа офицеры вместе с Хару двинулись к посадочной зоне. Где долго не пробыли: стюарды работали профессионально, разделяя и направляя потоки йокаев. Так что, вскоре Хару уже устроился в одном из кресел (они были расположены по четыре в ряд, в двух рядах на борт, разделенных широким коридором). Причем, ему повезло, и господин Яг выкупил те места, что были расположены у внешней стены корабля, а сам Хару оказался у иллюминатора: дело в том, что корабль был не только высок и формировал три расположенные одна над другой пассажирские палубы, но и широк, разделяясь посередине на правое и левое пассажирские продольные отделения, уже каждое из которых было поделено поперечными переборками на передний, средний и задний отсеки. В общем, Хару своему месту был рад. Тем более, что оно было рассчитано на небесного звероптица: тануки в нем оказалось очень просторно. К тому же, сервис на корабле, по сравнению с рейсовыми челноками Сигараки, был просто превосходен: стюарды прямо во время нисхождения к поверхности предлагали путешественникам полотенца, напитки, закуски и препараты от тошноты, что приятно контрастировало с привычными полетами на портовых челноках. Да и само нисхождение было приятным: ни перегрузок, ни тряски, ни невесомости – мягкий незаметный спуск, чье окончание для тех йокаев, кому не так повезло, как занявшему место у иллюминатора Хару, стало понятно лишь из объявления корабельного офицера.

В общем, когда это произошло, Хару был свеж и бодр, и с легкостью покинул свое кресло. Впрочем, он был бы не против еще раз пролететь этим маршрутом: виды чужой планеты, открывшиеся тануки из иллюминатора, оказались захватывающими – родина небесных звероптиц была зелена, свежа и, в целом, отличалась от Сигараки тем, что тут было много крупных континентов и мало островов. А еще, пока корабль подлетал к космодрому, Хару рассмотрел места, родные для главного техника. Они тоже были занятные: все ухоженные, без диких ландшафтов, а их центром был поистине огромный город, превращенный глубоко вдающимся в сушу морским заливом в некое подобие шиопана. При мыслях о шиопане живот у Хару заурчал: после нисхождения с планетарных Небес было бы неплохо перекусить той самой соленой булкой, с которой Хару сравнил город господина Гара. Господ офицеров такая реакция техника удивила. Но они, все равно, собирались освежиться в космодромном кафе. Так как, как выяснилось, господин Яг не хотел торопиться. Так что, господа офицеры не стали брать таксоэкипаж до города, а решили подождать вагон чугунной дороги, которая была проложена от космодрома до самого Рига. Для Хару это оказалось очень кстати, но… Это кафе не было сравнимо с теми, что тануки посещал в пустотных портах: просто, место, где можно выпить горячие напитки и закусить их незамысловатой и совершенно не сытной закуской. О том празднике живота, к какому он привык на пустотных станциях, оставалось только с сожалением вспоминать.

***

В город путешественники прибыли уже на исходе дня.

И все же, Риг произвел на Хару большое впечатление: он ничуть не уступал в блистательности столице его родных земель. Но… В отличие от неонового Синдзювана, где бурный поток нового разливался могучим морским заливом в прочных берегах традиции, Риг не был столицей. Однако, он не оставлял равнодушным. Это был великолепный, шумный и ошеломляющий перекресток цивилизаций, где реки дорог, запертые набережными из диковинных зданий стекла и металла, даже ночью были полноводными потоками самодвижущихся механизмов самых причудливых конструкций, а бульвары до утра не пустели от йокаев из разных частей известного космоса.

Господин Яг снял для своих подчиненных номер в неплохом отеле, и, пока те обустраивались, созвонился по гостиничному видеофону с, как понял Хару, тем, ради чьего совета этот спуск на планету и произошел. И, судя по довольному виду господина капитана, этот звонок был плодотворен: господин Яг известил спутников, что завтра рано утром йокаи отправляются в сельскую местность, где и состоится встреча с «пастырем Сегмунтом». Так что, спать путешественники легли тоже рано, поужинав заказанным в соседнем ресторанчике. Кухня, кстати, опять была другой: обжаренная в муке рыба, сочное утиное мясо под кисло-сладким соусом, сладкий ледяной десерт с персиком, очень вкусное (но не крепкое) вино и целый парад нарезанного сыра. Хару очень понравилось. Но, увы, господин Яг приказал своим спутникам не пить крепкий кофе, который официант подал в самом конце ужина – йокаям нужно было выспаться перед поездкой.

***

Рано утром господин Неймис растолкал Хару, и йокаи без промедления отправились в путь. На улице, кстати, было бы все еще темно, если бы весь город не светился искусственными огнями уличных фонарей, подвесного освещения и заманчивых вывесок. Так что, зевающий тануки вслед за господином Неймисом устроился на заднем ряду сидений арендованного господином Ягом автоэкипажа, и… только сейчас осознал, что завтрака не будет. Что Хару расстроило. Так что, пока самобеглая повозка, руководимая рукой господина капитана, куда-то ехала, Хару приснул на своем сиденье, добирая то время, что не смог провести в мягкой кровати номера. А что еще было делать? Завтрака никто не предлагал.

Господин Неймис разбудил Хару тогда, когда мотор автоэкипажа уже замолк, и вручил ему пару местных сандо (хлеб был жестковат, но вот копченая рыба и нежный соус прямо-таки таяли во рту), каковые тануки и умял с большим удовольствием, запивая чаезаменителем из стеклянной фляги в оплетке, которую ему вручил тоже господин Неймис. От него (так же возмещающего себе пропущенный завтрак при помощи пары сандо) Хару узнал, что какая-то церемония уже идет, и господин Яг скоро позовет своих спутников, когда это не будет неприлично. Хару вежливо поддакнул господину Неймису, принимая его слова к сведению: что за церемония, то господин звероптиц объяснять не стал. Вместо расспросов Хару осмотрелся. Вокруг была недвусмысленно сельская местность: крупный двухэтажный дом и пара добротных сараев, на стоянке перед которыми оказался припаркован автоэкипаж путешественников, были сложены из камня (на доме еще и красовалась вывеска, подобающая закусочной, автозаправке и недорогому отелю разом), но на часть какого-то большого города не походили совершенно. Это Хару мог сказать с полной уверенностью: мир, конечно, другой, да и туман некстати скрывает окрестности, но горожане так не строят – городской общине всегда места не хватает, всегда она ищет способы как-то поужать здания, а не раскидывать их так вольно, как этот дом и пара сараев.

Через десяток минут к завтракающим из тумана вышел господин Яг, и бросил господину Неймису короткое «Процессия завершается.». Тот в ответ согласно курлыкнул, и велел Хару побыстрей доедать свой завтрак и подниматься на ноги – йокаям уже пора идти. Хару перечить не стал, и, быстренько проглотив остаток последнего сандо, вскочил с сиденья автоэкипажа на твердый камень (искусственный, разумеется) автостоянки. Что удостоилось одобрения со стороны господ звероптиц, которые тут же пошагали в туман. Тануки поспешил за ними.

Путь в тумане был довольно долгий. Но идти, по счастью, пришлось не наугад: под ногами чувствовалась выложенная камнем дорожка. Да и через какое-то время до ушей Хару стали доноситься приглушенные влагой звуки, постепенно становящиеся все отчетливее и отчетливее. Судя по ним, впереди пели. Причем, не для веселья, а с самым серьезным выражением. То есть, впереди или что-то донельзя официальное, или отправляется мистический обряд, посвященный духам этой местности.

По мере приближения к поющим голосам в тумане возникла еще и пара огней. На которые, видимо, господин Яг и ориентировался: что ни говори, но вот в тумане, в отличие от сумерек, глаза небесного звероптица видели куда лучше, чем глаза тануки. Ну, или какое-то еще их пернатое чутье. Хару не очень этим интересовался, еще после первого своего делового посещения порта Сигараки решив, что в некоторых вопросах тануки иностранца никогда не понять. Так вот и тут… К совершенной неожиданности для Хару туман резко расступился, будучи сдуваем расставленными по краям довольно внушительного невспаханного поля ветродуями.

На самом же поле между хитро установленными тракторами, плугами и прочей сельскохозяйственной техникой вилась живая змея, состоящая из небесных звероптиц. Впереди шел внушительный пернатый йокай, облаченный в белые с зеленым одежды, и нес в руках поднятый вверх и увитый плющом шест, к верхнему концу которого был прикреплен довольно внушительный нож. Чуть сзади и по бокам от него шагали еще два звероптица, наряженных похоже, но попроще (только в зеленое), и несущие в руках что-то объемное, прикрытое зеленой тканью. Все трое чинно и с чувством собственного достоинства пели. За ними же шли их сородичи (все сплошняком самцы), одетые не по моде, а для грязной работы: в комбинезоны, какие йокаи носят для защиты шкуры от травм и грязи, и чтобы инструмент куда было положить да повесить. Они тоже пели, подтягивая трем впереди идущим. Видимо, это был какой-то сельскохозяйственный ритуал.

- К огням не подходи: мы к Весеннему дню отношения не имеем – не надо нервировать фермеров, - крылом остановил Хару господин Яг, заметивший, что тануки взял курс как раз на пару больших костров, полыхающих мощным химическим пламенем, - Да и Сегмунту создавать проблем тоже не надо. Местные боги не то, чтобы какие-то особенно обидчивые, но раз на раз не приходится – не угадаешь, как они к нарушению ритуалов отнесутся.

Хару в ответ застыл на месте: духи – это серьезно. Особенно, если они столь уважаемые, что аж являются ками. Лучше доброму тануки без спроса в чужое богослужение не влезать – жизнь спокойнее будет: и йокаи не побьют, и божества не проклянут.

Пока тануки стоял неподвижно, стараясь дышать потише, процессия звероптиц хитрым зигзагом обогнула расставленную по полю фермерскую технику, и принялась проходить между двух пылающих огней. В это время трое идущих впереди усилили свое пение, и двое двое из них, облаченные только в зеленое, взмахнули руками – в них оказались длинные волосяные кисти и большие чаши, и принялись кропить костры какой-то жидкостью, от которой те вспыхнули еще ярче. Процессия продолжалась, проходя между двух ярко пылающих огней.

- Мелкий, тебе интересно? - неожиданно для самого Хару к нему обратился господин Неймис (к тому же, по прозвищу, которое ему дала госпожа Ветер Стремления), - Пастырь Сегмунт будет проповедовать на местном – этот язык совершенно отличается от общереспубликанского, что нижнего, что верхнего: ты ничего не поймешь.

- Растолкуй, Нейм. Все равно, пока Сегмунт не прочитает землепашцам мораль и волю богов, мы с ним не поговорим, - вместо Хару ответил господин Яг, повелительно махнув полурасправленным крылом.

- У нас, в Красной Марке, совсем иные боги, но о вере северян тоже могу кое-что рассказать, - видимо, господин Неймис и так собирался поделиться своими знаниями о происходящем, - Мы на фестивале Весеннего Огня, посвященном тому, как Король Охоты передает власть Весеннему Королю и Весенней Королеве. Сейчас Сегмунт завершит ход начала годового цикла, и начнет рассказывать фермерам как раз об этом: как заканчивается Пора Смерти, и Король Охоты удаляется обратно в леса, чтобы Весенний Король и Весенняя Королева начали Пору Зачатия – весенний сев. Они будут править землями Рига, меняя имена, еще всю Пору Жизни вместе с Порой Родов, когда фермеры собирают урожай. Потом, глубокой осенью, будет обратный ход, фермеры будут жечь опавшие листья, а под конец пастырь загасит лиственные костры и объявит о новом приходе Поры Смерти и праве грифонов возобновить охоту – власть над землей Рига снова перейдет к Королю Охоты. На этом власть пастыря тоже оканчивается до начала следующего года, и начинается время служения охотников. А их ритуалы мне не знакомы: если нет охотничьего билета, то и в культ тебя не возьмут, а свои обряды местные охотники хранят по-старому – у них это мистическое служение, а не просто промысел или развлечение.

Хару в ответ вежливо кивнул, выражая участие. Ему тема духов тех мест, где он не собирался оставаться надолго, была не слишком интересна, но и нарушать гармонию ситуации тоже нехорошо.

На поле же вся змея процессии прошла между кострами, и развернулась во вполне обычное собрание, перед которым принялся выступать звероптиц с шестом. Он что-то страстно говорил сородичам, а те слушали его с явным уважением и вниманием. Но вот Хару, увы, не понимал ни слова: это был не язык звероптиц, и не торговый. Как, собственно, и предупредил господин Неймис.

Под конец речи носитель шеста снял с его вершины нож и размотал лозу, схватил шест в обе руки, и сломал его посередине (ну и сильные же эти звероптицы!), после чего скрестил оба обломка, и скрепил их лозой, заодно примотав посередине нож, а потом воткнул обломанными концами в землю. Другие небесные звероптицы, что только что внимательно слушали речь этого сородича, радостно закричали, забили крыльями и замахали рука. А два помощника жреца (тот, который только что сломал шест, наверняка, жрец – кем он еще может быть?) тут же поднесли ему глубокую чашу, которую тот взял в обе руки, и что-то резко крикнул. Услышав этот крик, помощники тут же схватили стоящие рядом кувшины, и принялись лить их содержимое в сосуд, что удерживал их начальник. Жрец же в это время медленно качал сосуд в руках, перемешивая жидкости. Кстати, если нос Хару его не обманывал, то лили в чашу молоко и какое-то травяное вино – у тануки, сегодня толком не позавтракавшего, даже слюна отделятся начала! Но, по счастью, до гостя с Сигараки никому из звероптиц дела не было: даже господа офицеры увлеклись происходящим на поле действом.

Жрец же, хорошенько размешав содержимое чаши, принялся руками выплескивать его на землю и случившихся рядом йокаев: собрание подалось вперед – звероптицы явно хотели быть забрызганными этой смесью. И, в общем-то, Хару их вполне понимал: смысл обряда был предельно ясен даже для такого сугубо городского йокая, как он. Ритуал продолжался эмоционально, но на удивление упорядоченно – звероптицы не толкались, не ссорились, а уступали друг другу место, дабы всем досталось ритуальной смеси. Которой, кстати, хватило лишь на десяток минут. После чего жрец перевернул чашу вверх дном, и бросил ее на землю, а потом, уже на вполне понятном звероптичьем, возопил: «Пусть семя будет сильно! Пусть лоно будет плодородно! Да начнется празднество!» На этом собрание мгновенно утратило все признаки связи с потусторонним, вместо этого приобретя деловитость и собранность, более подходящие рабочему дню. Звероптицы в комбинезонах, кратко пообщались, напутствовали друг друга, и разошлись по краям поля. Кое-кто же из них принялся забирать расставленную по полю сельскохозяйственную технику.

- Празднество – это весенние полевые работы. Собственно, это и будет основным служением северных фермеров их богам: пастырь Сегмунт со своим ходом лишь дал напутствие к его началу, - неожиданно пояснил господин Неймис (Хару аж вздрогнул!), - Главы хозяйств сейчас сядут в свои автоэкипажи, разъедутся по фермам, и расскажут подчиненным, что Пора Зачатия началась – завтра с утра в поля выйдет техника. Обычное весеннее время в сельских угодьях: нам, пустотникам, не понять.

Впрочем, господин Неймис тут же резко оборвал свои слова: к пустотникам подходил тот самый жрец, что еще недавно водил процессию йокаев по полю, и пара его помощников.

- Приветствую вас, товарищи, - подойдя ближе, доброжелательно кивнул гостям жрец, выглядящий очень довольным и веселым, - Рад бы присовокупить к вашим именам, Яг, Неймис, «херр», но, сами видите, сезон не позволяет.

- И я бы рад назвать тебя так же, капеллан, но, увы, сезон. Так что, приветствую пастырь Сегмунт, - вполне по-дружески проурчал господин Яг, и протянул жрецу раскрытую ладонь. Господин Неймис поступил точно так же, - Рад снова свидеться с товарищем по батальону.

Пальцы трех звероптиц сомкнулись в замок, царапая выпущенными когтями (не как у тануки, но другого названия для этого умения небесных звероптиц у Хару подобрать не удавалось: когти не отогнуты назад, как тогда, когда звероптицы что-то берут рукой, а, наоборот, наклоняются к ладони, впиваясь в схваченное) чешуйчатые руки друг другу.

- И в какие же переплеты снова попали «Ветер Стремления», раз мой совет вам понадобился раньше ветеранского схода? Или на этот раз это возможность? - наконец разомкнув замок из пальцев, дружелюбно вопросил жрец, - Вижу, что с вами новенький, не из Братства. Нужно мое мнение?

- Нет, Сегмунт, насчет нашего нового техника оно не нужно: он уже приглянулся Быстре – дело, если не откажется, решеное, - столь же тепло чирикнул в ответ господин Яг, и весело скосился на собеседника и его помощников, - У нас, можно сказать, неприятность, проистекшая из богатой возможности и наложившегося на нее каприза богов (я уж не знаю чьих). Так что, да, я, как и сказал по видеофону, здесь для того, чтобы просить твоего совета. Если, конечно, те, кому ты служишь, не возражают.

- О, Королю и Королеве ближайшие дни будет не до меня – сегодня для них наступила самая занятая пора года, - благодушно чирикнул жрец, снимая часть своего ритуального платья, и начиная привычным движением сворачивать его для переноски, - Думаю, я даже смогу в ближайшее восьминочие отлучиться куда-нибудь. По стаканчику? После обряда, знаете, товарищи мои, всегда хочется есть.

- Ну, конечно, Сегмунт: у тебя же все обряды или в поле, или в хлеву, - дружно клёкнули господа офицеры, переходя на совершенно неформальную манеру общения со жрецом, - Мы оставили экипаж как раз на стоянке местного придорожного кафе – если, тебе, пастырь, по пути, то приглашаем и угощаем. Заодно и поговорим.

- Постоялого двора: в «Сухом Плюще» не только кормят, но и сдают комнаты, чинят и заправляют. Яг, ты слишком долго плаваешь в пустоте – совсем забыл о том, что представляет собой мир за пределами кораблей и портов, - жрец совершенно неформально фыркнул, и передал свои одежды одному из помощников, оставшись лишь в очень скромных (по меркам небесных звероптиц) белых чулках и с ожерельем из покрытого лаком дерева на шее, - Верните одеяние в Круг, а потом можете ехать по домам: я останусь, и побеседую со старыми друзьями.

- Исполним, пастырь, - его помощники тоже оказались йокаями веселыми, вовсе не похожими на серьезных мико, на Сигараки помогающим каннуси вести делами между йокаями и ками, - Вам эля в Круге оставить, или сами возьмете?

- Сам, - махнул крылом жрец, прощаясь, и снова обратился к господину Ягу, - Ну, сержант, веди: послушаю, подумаю, а потом вспомним и выпьем.

На этом господа офицеры вместе со жрецом и еле поспевающим за ними Хару покинули поле, и двинулись обратным путем через потихоньку начавший рассеиваться туман. Каковой путь закончился в каменном доме, рядом с которым путешественники оставили арендованный автоэкипаж. Дом, действительно, был закусочной: в уже открывшемся заведении гостей приветствовали хозяин и хозяйка (тоже звероптицы, разумеется), и по их требованию подали простой, но сытный завтрак – густой суп из овощей, бобов и радо, его дополнял плотный темный хлеб (господин Неймис посоветовал покрошить его в суп: оказалось вкусно) и большой кусок довольно твердого сыра (который Хару тоже покрошил в суп, от чего тот стал только вкуснее, и никто из звероптиц не выразил неудовольствия), к чему еще было предложено кофе со странным вкусом, тануки не понравившийся. Хотя, дело, скорее всего, было в том, что Хару неправильно употребил напиток: господин Неймис и жрец макали в него куски хлеба, а потом ели их вместе с сыром. За этим поздним завтраком господин Яг описал жрецу щекотливую ситуацию, в которую попали экипаж «Ветер Стремления», пытаясь исполнить договор с господином Тана. Жрец согласился с господином капитаном, что покупка недостающих эфирных контуров теперь, после шумихи в прессе, которую произвели собственные приключения «Ветер Стремления», будет делом непростым. Впрочем, жрец, в отличие от господина Яга, не считал проблему нерешаемой. Как оказалось, этот звероптиц одновременно еще и является казначеем некоего Братства, в котором состоят почти все члены экипажа «Ветер Стремления», кроме самой госпожи, и еще множество других йокаев из разных частей звероптичьей Республики, а также опытен в биржевой игре: он пообещал господину Ягу подыскать возможность удовлетворить заказ господина Таны не потеряв лицо компании. Но на это ему нужно время: подумать, поднять связи… На этом господин Яг вспомнил про пирата, который был все еще заперт в одной из кают госпожи Ветер Стремления. На этом разговор лег в совсем другое русло.

Жрец удивился тому, что на борту госпожи находится какой-то пират и господин капитан все еще не передал его Закону. На что господин Яг сознался, что за всеми событиями и эмоциями в родном порту просто забыл про Гдха. Чем очень заинтересовал жреца, и тот попросил изложить ему историю пленения ластохвостого безбилетника. Господин Яг противиться не стал, и рассказал собеседнику и ту часть истории знакомства экипажа с водоплавающим проходимцем, что Хару застал лично, и ту, что произошла еще до его найма в экипаж «Ветер Стремления». Жрецу рассказ, по всей видимости, понравился: он периодически уточнял его моменты, цокал языком и восхищался изворотливостью пирата. Под конец же он изъявил желание увидеться с ним лично: дабы «дать пропащему фурри милость честной исповеди». Господин Яг согласился: встреча с безбилетником была назначена на завтра. Что Хару очень удивило: как успеть? Но жреца этот срок полностью устроил.

На этом беседа со жрецом окончилась. Господин Яг расплатился с хозяином забегаловки, и вместе с подчиненными и звероптицем Сегмунтом покинул заведение. После чего все четверо заняли места в автоэкипаже, и отправились в путь: господин капитан решил подвезти жреца до его дома. Тот, как оказалось, жил в большом поселке неподалеку, в очень хорошем каменном доме, который делил с супругой и семьей какого-то своего родственника (из обмолвок Хару понял, что тот был бизнесйокаем, занимающимся какой-то крупной сельской торговлей). Там господин Яг и остался, приказав господину Неймису и Хару забрать его и звероптица Сегмунта вечером, а сейчас – развлекаться.

На этом господин Неймис предложил Хару посетить «Зоологический парк диких кошек» – с его слов, большую достопримечательность города Риг. Впрочем, сам господин первый помощник сомневался, что за остаток дня он с тануки успеют осмотреть хотя бы треть этого места. Хару вежливо согласился: его не очень вдохновляла идея потратить день на рассматривание неразумных неко, но не отказывать же старшему в компании? На этом, уже вдвоем, они отправились обратно в город.

***

Насчет парка неко Хару ошибся: это оказался огромный и отлично обустроенный зоологический сад, занимающий огромную площадь, где, действительно, было на что посмотреть. И, да, теперь Хару понял то, почему звероптицы для ругательства используют слово «кот». Как оказалось, оно обозначает у них не только привычных домашних неко, но и все это семейство целиком: на огороженных полях зоосада тануки смог сам посмотреть как на небольших камышовых неко, не сильно отличающихся от домашних родственников, так и на гигантских мечезубых тигров, которым даже сами звероптицы – на один укус. В общем, Хару с удовольствием провел время за ознакомлением с представителями неко-семейства (Причем, не только из-за решеток! В парке были поезда, регулярно проходящие через выгулы зверей, и наблюдательные вышки с подзорными трубами и бинокулярами на прокат) вплоть до вечера, когда пришло время возвращаться за господином Ягом.

Поужинав (в зоосаду были свои рестораны: в одном из них Хару до этого пообедал, и признал, что местные повара дело свое знают), господин Неймис вместе с тануки отправились за господином Ягом. Тот, как раз, их уже ждал, и тут же погрузился в автоэкипаж вместе со жрецом (у того был небольшой саквояжец, вовсе не стесняющий путешествие). После чего экипаж тронулся, и, как потом выяснилось, отправился прямиком к космодрому.

Уже на космодроме господин Яг сдал автоэкипаж представителю прокатной конторы (а этот бизнес у звероптиц налажен хорошо: лучше, чем на Сигараки) и забрал залог. После этого вся четверка йокаев отправилась в зал ожидания: на Небеса мира их должен был поднять трансатмосферный корабль – их рейсы оказались привязаны ко времени столицы, по которому живет космический порт, а не ко времени города Риг.

Путь на Небеса уже изрядно утомившийся за день Хару проспал. На самой же станции йокаи проделали обратно весь путь по «хрустальной магистрали» до грузовых пирсов, откуда уже попали на пирс госпожи Ветер Стремления. Госпожа была рада снова видеть своих офицеров и Хару. И жреца тоже – она, как оказалась, его знала и была о нем хорошего мнения. Но, увы, господин капитан и жрец отказались от ужина, распорядившись госпоже корабль оставить его на попозже, и сразу же прошли к находящемуся взаперти безбилетнику. Хару не знал то, о чем они с ним беседовали. Да ему и не было интересно: госпожа Ветер стремления отложила ужин только для господина капитана и гостя, а вот Хару и господина Неймиса угостила. И это был очень вкусный ужин.

Жрец и господин капитан беседовали с ластохвостым проходимцем очень долго: госпожа корабль успела объявить отбой. Но, увы, воспользоваться этим приказом Хару не довелось – нужно было дождаться того, пока господин капитан закончит дела с гостем. Тот же, вернувшись в кают-компанию, где его ждали все члены экипажа «Ветер Стремления», пожелал поговорить с Хару. Тануки подчинился: наконец-то его участие в спуске на планету обрело смысл! Нет, Хару не противился воле босса. Просто, у него тоже есть профессиональная гордость.

Проговорил жрец с тануки до утра: его интересовали очень тонкие технические и общественные (даже, политические) моменты заказа господина Таны. Хару пришлось на них на все отвечать. Даже на те, где он не считал себя особенно компетентным – жрец требовал ответа, а весь остальной экипаж его поддерживал. Но жреца ответы полностью удовлетворили: он заверил господина капитана, что «Яг, эту твою проблему я уже знаю, как решить. Дай мне несколько дней связаться с нужными грифами.». На этом жрец, не смотря на настойчивые предложения госпожи корабль переночевать не ее борту, попрощался с экипажем, и покинул палубы госпожи – он собирался успеть на ближайший рейс к своему городу.

И вот на этом-то тот день и закончился (хотя, по совести, уже давно начался новый). Но госпожа решила в этот раз дать своим двуногим послабление: позволила выспаться днем и подала завтрак только в полдень.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге