Обложка Воланте. Ветер перемен

Воланте. Ветер перемен

Алена Волгина

0% прочитано
Стандартный
Алена Волгина

Воланте. Ветер перемен

Глава 1

Конечно, она знала, что только в сказке можно заманить ветер в верёвочный узелок и выпускать его оттуда по своему желанию, и все же надеялась, что, может быть, хотя бы раз крошечное чудо прокрадется на цыпочках в реальную жизнь.

(с) Чарльз де Линт

(иллюстрация Юлии Ждановой)

Тучи шли с севера. Дийна туже натянула шкот, настраивая парус под сильный ветер. Готовя лодку к полёту, она время от времени с беспокойством поглядывала в сторону надвигающихся серо-лиловых облаков, в глубине которых что-то угрожающе громыхало. Ей придётся заложить большой крюк, чтобы обогнуть опасный район по широкой дуге.

Как и другие воланте, летающие между островами на парусных лодках-джунтах, Дийна отлично знала о коварстве грозовых туч. Их пронизывают мощные воздушные потоки, которые могут мгновенно затянуть лодку и утащить её на такую высоту, с которой ты упадешь и неминуемо разобьёшься, если только раньше не умрёшь от переохлаждения или удушья. Все пилоты использовали кучевые облака для поиска восходящих потоков, но нужно быть совсем не в себе, чтобы лезть в пасть такого грозового монстра, как тот, что выползал сейчас из-за горы!

В этот час на пристани больше никого не было. Солнце, исчезающее за горизонтом, окрашивало белые стены домов в розовые и желтые оттенки. Возле причальной мачты для дирижаблей подрагивал на ветру зелёный огонёк летучего маяка. Далеко на западе можно было различить очертания соседнего острова Палмеры, парящего среди облаков, а под ногами у Дийны амфитеатром раскинулась Оротава — самый крупный город острова Керро. Её улицы ярусами спускались по склону горы до самого озера Агилос, где разводили устриц и водились золотые сазаны. Над серо-рыжими крышами домов поскрипывали флюгеры. Белые каменные заборы, украшенные пунцовыми шапками бугенвиллеи, выглядели так, будто нарочно принарядились для вечера.

В городе тут и там загорались огни. От коптилен тянуло дымком, а с вершины Теймаре, самой высокой горы на Керро, веяло свежестью ранней осени и медовым запахом вереска. По мере того как густели сумерки, в воздухе явственно проступали бледно-лунные проблески флайра — магического поля, которое удерживало в небе их летающие острова.

«Пора!» — решила Дийна. Не стоило затягивать до темноты. Ей предстоял полёт на другую половину острова на «джунте» — лёгкой воларовой доске с креплениями для ног, способной скользить по флайру, как по воде. На двухсоставной мачте крепился подвижный парус-крыло. Перед стартом Дийна поправила лямки рюкзака и даже попрыгала с ним, убедившись, что ничего не выпадет и не звякнет в пути. Впрочем, груз сегодня был лёгкий: сигары и табак. Главное — не попасться на глаза таможне, но девушка надеялась, что, почуяв грозу, полицейские и носа не высунут из своей будки.

Надев прочные перчатки, чтобы не стесать руки о гик, она застегнула шлем и опустила на глаза круглые очки. Напоследок проверила прочность креплений на страховочных тросах, крепившихся к гику. Сквозь прозрачную плёнку паруса просвечивали синеватые пряди бегущих облаков. Развернув доску, Дийна поймала парусом ветер и легко скользнула в поток. Очень скоро пристань осталась позади. Эстладо, ночной ветер контрабандистов, порывистый и гневливый, подхватил «Плясунью», унося её всё дальше от Оротавы. Горы, мимо которых пролетала лодка, тихо дремали, укрытые зелёно-коричневым одеялом. Промелькнули смазанные огни птицефабрики и кактусовой фермы.

Крепче ухватив парус за гик, она сменила галс и поднялась ещё выше. Остров ушёл вниз и растаял в пелене облаков, а далеко внизу в последних лучах солнца маслянисто поблескивал Океан. Если приглядеться, можно было даже различить очертания Континента.

Правда, в воздухе было опасно предаваться созерцанию. Здесь ты один и, случись что, никто тебе не поможет. Смутное ощущение постоянной угрозы не мешало удовольствию от полёта — наоборот, придавало ему дополнительную остроту. Полёты всегда создавали у Дийны иллюзию другой реальности. Здесь не было ничего — ни прошлого, ни будущего — только скольжение в пустоте, бледная рябь флайра, подсказывающая, где можно поймать хороший ветер, и борьба с парусом при каждом манёвре. После рейсов у неё ныли все мышцы, но она ни за что не променяла бы свою джунту на утомительное путешествие в дирижабле или на тарахтящем паровом катере. Смешно даже сравнивать! Нет, только воланте может почувствовать в руках всю силу ветра, только он способен чиркнуть парусом по крыше мира…

По красивой глиссаде Дийна спустилась точно в крохотную гавань, больше похожую на щель в скале. Главным достоинством этой гавани была незаметность: если не знаешь о её существовании, отыскать её среди скал было почти невозможно.

Здесь девушку уже ждали. Тускло вспыхнул огонёк потайного фонаря, и вперёд выдвинулась высокая угловатая фигура в длинном плаще. Свет как будто обтекал её, оставляя лицо в тени, но Дийна и без того догадалась, кто перед ней. Это был Фернан Перро, старый перекупщик и контрабандист, с которым её опекун давно вёл дела. Судя по звяканью упряжи в глубине пещеры, сегодня он явился на встречу с помощником. Вместе оно безопаснее, да и время коротать веселее. Скучно, наверное, целую ночь торчать в этой щели, принимая груз от пилотов-воланте.

Дийна с облегчением стянула рюкзак, который за время полёта словно потяжелел.

— Двести сорок кредитов, как договаривались.

— Чё так дорого? — донеслось вдруг из темноты. — Сто восемьдесят, и по рукам. Слышь, Фернан? Полицейские совсем озверели, на неделе — уже три облавы. Надо бы накинуть надбавку за риск.

«Ну и помощничка Фернан себе выбрал», — подумала она с неприязнью. За кого её тут принимают? За новичка?

— Двести сорок кредитов — и точка, — упрямо повторила она. — Как вы договаривались с хозяином, так и будет!

— Твоего хозяина здесь нет, слизняк.

— Никаких надбавок! А я что, по-вашему, не рискую?

— Гляньте-ка, слизняк с зубами! — деланно удивился невидимый контрабандист. — Пасть захлопни, малец.

Фернан, которому надоела эта перепалка, шевельнулся в темноте. Его плащ зашуршал по камням, точно змеиная шкура.

— Сам заткнись, — бросил он равнодушно. — Не узнал, что ли? Это же Динамит, парнишка дона Гаспара.

Зубоскал поперхнулся очередной шуткой, а Дийна еле удержалась от мстительной улыбки. Приятно, когда твоя репутация работает на тебя. Было дело, как-то раз она явилась на сделку с динамитным патроном. С того дня за ней закрепилось это прозвище, а среди партнёров Гаспара прошёл слух, что его курьера лучше не злить. «Тяжелая публика», — сокрушённо вздохнула она про себя. То, что Дийна была вдвое младше и в полтора раза мельче любого из своих контрагентов, создавало ей массу сложностей во время переговоров.

Тщательно пересчитав деньги при свете фонаря, она попрощалась и уже хотела было отчалить, но Фернан удержал её:

— Погоди-ка, ты сейчас в Оротаву, верно? Смотри, Мордорезка идёт. Пропустил бы её, чтобы беды не случилось.

Точно, как она могла забыть? Над горой уже занималось зеленоватое зарево. Ветер гнал вокруг острова клубящееся облако из смеси флайра, песка и пыли. Романтичные поэты прозвали его «локоном Лундиосы» в честь древней лунной богини, а воланте, ругаясь про себя, называли «мордорезкой», и Дийна считала, что их версия была куда правдивее. Спору нет, мерцающий в небе завиток потрясающе выглядел в темноте, но влететь в него — даже врагу не пожелаешь! Всё лицо посечёшь, а если ещё парус повредишь, тогда вообще крышка!

Она поблагодарила старого торговца за предупреждение и решила подождать.

***

Если верить историческим хроникам, в давние времена Архипелаг Ветров не дрейфовал в воздухе вместе с облаками, а мирно покоился в Океане, как и подобает всем приличным островам. Располагался он неподалёку от Континента — между северным и южным материками, если быть точным. Из уроков географии Дийна смутно помнила, что южный материк, представлявший собой сплошные солончаки и песчаные дюны, вряд ли можно было назвать оживлённым местом, зато северный Континент был населён очень плотно. Его западное побережье походило на лоскутное одеяло, составленное из небольших агрессивных государств, постоянно ссорившихся между собой. Конкуренция между ними цвела пышным цветом. То и дело вспыхивали конфликты, переходящие в вооруженные столкновения. В настоящее время там держали друг друга за горло два военно-политических блока: Северный Альянс и Кантилейская Лига. Затяжная война между ними длилась уже много лет, а с изобретением боевых самолётов и дирижаблей она развернулась ещё шире, добравшись и до небес.

Неизвестно, кому из Альянса пришла в голову мысль обустроить на летающих островах аэродром для дирижаблей-бомбардировщиков, но Директория — правящий орган Архипелага — резко отвергла эту идею, заявив, что Архипелаг намерен сохранять нейтралитет и не допустит, чтобы на его территории размещались чужие военные базы. В качестве ответной акции Альянс наложил эмбарго на острова. Цены на континентальные товары взлетели до небес. С другой стороны, некоторые ушлые торговцы, вроде дона Гаспара, усмотрели в этом способ для быстрого обогащения. Запрещённый товар тайком привозили в какой-нибудь порт, откуда пилоты-воланте растаскивали его по укромным бухточкам и ущельям, так что неуклюжие катера таможенников не успевали угнаться за ними.

Самые опытные пилоты ухитрялись перевозить даже тяжёлые контейнеры, тщательно просчитывая направление ветра и траектории движения островов. Правда, полёт при этом превращался в слабо контролируемое падение. Подлетая к цели, пилот сбрасывал груз на тросе, а его самого из-за изменения нагрузки на парус немного сносило в сторону, что позволяло избежать падения на свой контейнер. По крайней мере, в большинстве случаев. Малейшая ошибка в расчётах была фатальной, но тут уж ничего не поделаешь, полёты на джунте — это вообще сплошной риск. В воздухе человека подстерегала масса опасностей: Мордорезка, внезапный шквал, пыльные бури, какие-нибудь завихрения флайра или нападение стаи алагато, живущих на «изнанке» островов. Больше всего в своей работе Дийна не любила поздние возвращения. В темноте пространство странным образом расширялось. Казалось, что вокруг паруса качается сплошная голодная тьма, растворившая в себе город, порт и весь остров в придачу.

«Где же маяк? Не хватало ещё сослепу врезаться в скалу!»

В довершение всех неприятностей пошёл дождь. На высоте он падает абсолютно бесшумно, подкрадываясь к вам словно исподтишка. Доска под ногами стала скользкой как лёд, очки запотели, а мокрый гик то и дело норовил выскользнуть из рук. Оступившись, Дийна упустила изменение тяги в парусе и выругалась. Что за паршивый день! Перед вылетом она досконально изучила все метеосводки и ни одна не предвещала такого подвоха.

Её охватило огромное облегчение, когда из мрака наконец вынырнул и приветственно замигал зелёный огонёк. Маяк Оротавы! Она почти дома! Дийна воспрянула духом. Оказавшись на твёрдой земле, она вытащила лодку и устало плюхнулась прямо на пристань. Организм настойчиво требовал отдыха. Собственно, выходной ей полагался ещё неделю назад, но, как назло, каждый раз подворачивался ужасно выгодный груз, упустить который, по словам дона Гаспара, грозило им разорением и убытками.

«Завтра я ему не поддамся, — решила она. — Пусть как хочет меня уговаривает! У меня выходной — и точка».

Иногда ей снился кошмар, в котором ветер выдирал парус из её рук, и она падала, падала среди облаков, задыхаясь от собственного крика… После таких видений требовалось немалое волевое усилие, чтобы снова оттолкнуть джунту от надёжной пристани.

Передёрнув плечами, Дийна стянула шлем и с наслаждением подставила лицо тёплому ночному ветру. Порт вокруг был всё так же безлюден. Тишину нарушали лишь ветряки, чьи лопасти неустанно крутились в вышине. Коварный ветер Эстладо уже убрался прочь вместе с дождём, а на смену ему прилетел мягкий Тибио с берегов Палмеры, принеся с собой аромат эвкалиптов и цветущего шиповника.

Шесть больших островов насчитывал Архипелаг, и шесть волшебных ветров овевали его берега, удерживая острова в небе над Океаном. Фрайо — свежий, резкий ветер с ледников острова Керро. Тревизо — озорной и горячий ветер из пустынь Фуэрте. Он нашёптывал разные шалости влюблённым, но, разгневавшись, мог выжечь половину острова своим дыханием. Не зря в некоторых краях его называли «душителем»! Был ещё Амансеро — изнеженный, пряный ветер с Аррибы, главного острова Архипелага, на котором заседал парламент и была сосредоточена вся социальная жизнь. Наконец, Камбьер — порывистый ветер с берегов Ланферро, бесследно исчезнувший с тех пор, как «железный остров» окружил себя непроницаемой магической завесой.

Это случилось три года назад, когда Дийне было четырнадцать. Тогда она потеряла всё — дом, семью и привычную жизнь.

Дотащив лодку до ангара, она освободила мачту и тщательно почистила парус. От усталости хотелось уснуть прямо на месте, но, к счастью, идти до дома было недалеко. Самые бедные дома Оротавы находились около порта, а самые роскошные усадьбы — внизу, возле озера, отделённые от простых жилищ глубоким каналом. Дон Гаспар жил примерно посередине. Несколько в стороне, в восточной части города располагался посёлок птицеловов, где в этот час давно было тихо. Его жители обычно вставали с рассветом.

Выше порта на склоне горы одиноко стоял замок Кастильо дель Вьенто, в котором обучали магов-погодников. Сложенный из серого камня, окружённый зарослями воларовых сосен, стекающих по склонам Теймаре, этот замок возвышался над городом, словно драгоценный камень в оправе из скромных белых домишек. Мало кому удавалось проникнуть за его стены, поэтому среди горожан ходили о нём самые дикие слухи. Дийна мало обращала внимания на это сооружение, заслонявшее собой сверкающую вершину Теймаре, пока однажды в разговоре вдруг не услышала, что в этом замке, в каменном саркофаге заперт седьмой ветер Архипелага — Эспиро, способный унести человека в прошлое.

С того дня она потеряла покой. После бегства с Ланферро её жизнь текла по накатанной колее: работа в лавке у дона Гаспаро, полёты и унылые домашние дела. Иногда ей в голову приходили пылающие мысли о мести, но они быстро исчезали, оставляя после себя только горечь. Одна фраза, брошенная вскользь в разговоре, всё изменила. Если бы она могла вернуться в тот день, когда произошло покушение… предупредить отца… предотвратить нападение… Это вернуло бы её жизни смысл.

Попасть в замок оказалось непросто. Сгоряча она попыталась перемахнуть крепостную стену на джунте, но её снесло шквалом. Дийна попробовала во второй раз, и в третий, — бесполезно. Видимо, у замка была особая магическая защита, не пропускавшая чужаков. Тогда она пошла наниматься в служанки, однако её не взяли. Пробовала подкупить привратника — тот согнулся от хохота, увидев её гроши, зажатые в кулаке. Испытав все прочие средства, Дийна даже попробовала сдать экзамен, чтобы поступить в колледж Всех Ветров, размещавшийся в замке. Этот номер тоже не прошёл. В приёмной комиссии ей мягко дали понять, что высшее образование предназначено для молодёжи из хороших семей, а не для всякой портовой голытьбы.

Покидая порт, она невольно бросила взгляд в сторону неприступной стены. Из кустов боярышника, плотно разросшихся на старых крепостных валах, выпорхнула стайка светляков-лучернаго, поднялась над оградой и свободно улетела ввысь, к башенным шпилям. Дийна с завистью посмотрела им вслед. Ну, ничего. Не в её привычках сдаваться! Всё равно она проберётся в замок, даже если ей придётся прорыть подкоп или взять его приступом! Три года назад её прежняя жизнь разлетелась вдребезги, но теперь, когда перед ней забрезжил шанс всё вернуть, она его не упустит.

Глава 2

Добравшись до дома, Дийна тихо толкнула скрипучую калитку. В глубине души она надеялась, что дон Гаспар уже заснул, не став её дожидаться. Её хозяин порядочно растолстел и обленился с тех пор, как Дийна взяла на себя самую опасную часть работы, но когда он раздражался, то становился криклив, словно клетка с попугаями. А сейчас, после трудного дня ей совсем не хотелось выслушивать его упрёки.

Торговец Гаспар занимал половину дома, на нижнем этаже которого размещалась его пыльная лавка, а на верхнем — две душные, тесные комнатки, одну из которых он уступил своей подопечной. Потолок здесь был таким низким, что его можно было коснуться рукой. Единственное окно заслоняла старая олива, сыпавшая в комнату узкие серые листья. Ворчливый Гаспар постоянно грозился спилить «эту бесполезную корягу», но Дийна не позволяла. У них с оливой были свои секреты.

— Дин, это ты? Ну что? Принесла? — услышала она скрипучий голос, пока снимала ботинки в передней. Значит, старик ещё не ложился. Досадно.

Её опекун сидел в кресле, томясь от духоты и хмурых мыслей, и время от времени гонял мух от стола. Перед ним на блюдце теплилась свеча, а в графине поблёскивало тёмное палмерское вино. Подойдя ближе, Дийна выложила на стол тоненькую стопку купюр.

— Двести двадцать. У Фернана проблемы с таможней, так что он потребовал надбавку за риск.

Пожелтевшее от желчи лицо Гаспара скривилось:

— Старый жмот, — пробурчал он. — А ты бестолочь! В другой раз я лучше сам с ним поговорю.

«Ага, когда рак на горе свистнет», — мысленно усмехнулась Дийна. Вряд ли Фернан Перро осмелится появиться в Оротаве, так как местная полиция давно заточила на него зуб. Гаспар тоже не проявлял тяги к дальним поездкам: за последний год он ни разу не вышел на лодке. Да ещё отрастил такое пузо, что «Плясунья» теперь его и не поднимет, придётся другую джунту заказывать, помощнее! С того дня, когда Дийна впервые сходила в самостоятельный рейс, опекун молча доверил ей все перевозки. При этом он и не думал освободить её от домашних дел или работы в лавке.

Вот и сейчас, бросив взгляд на плиту, она с грустью обнаружила, что в горшке остались всего две ложки каши. Хлеб и сыр закончились ещё вчера, но Гаспару неохота было тащиться на рынок, или он считал эту обязанность ниже своего достоинства. В углу, в грязном тазу громоздилась гора жирной посуды.

Подавив раздражение, Дийна достала из шкафчика последнюю чистую миску. Очередная служанка ушла от них месяц назад, а новую ещё не успели найти. Прислуга у них не задерживалась, так как Гаспар своей скаредностью и придирками ухитрялся вывести из себя даже самых робких девиц. Можно было подумать, что он делает это нарочно! Дийна испытывала к опекуну сложные чувства: злость мешалась в её душе с чувством признательности. Иногда Гаспар был просто невыносим, но… ведь это он увёз её с Ланферро в минуту смертельной опасности. Обучил искусству воланте. Специально для неё приобрёл «Плясунью» — лёгкую, проворную лодочку с крепким парусом, на которой можно было промчаться через пролив Кольберо за четыре удара сердца. Когда она в первый раз подняла парус, Дийна была так счастлива, что, казалось, могла бы взлететь даже без лодки. Ради таких моментов можно было простить старику его придирки, неряшливость, жадность и лень.

Ей вспомнилась их первая встреча на Ланферро, когда, подгоняемая выстрелами, она вылетела на крутой берег из гущи кустарника — исцарапанная, еле живая от страха. В тайной бухточке стояла лодка, возле которой суетился какой-то толстяк. Судя по вороватому виду, он явился туда не с самыми честными намерениями. При виде беглянки Гаспар слегка остолбенел, однако развитое чувство опасности быстро подсказало ему, что делать. Он вскочил на джунту и попытался дать дёру. Дийна запрыгнула следом. Лодка, хоть и большая, не была рассчитана на двоих, так что Гаспар без колебаний попытался спихнуть непрошеную пассажирку в пропасть. Но пока они боролись, их подстерегала другая опасность. Скалы! Высокие горы на побережье Ланферро создавали такую ветровую тень, что в вихревой зоне за ней можно было запросто свалиться в штопор.

— Парус, парус! — закричала Дийна, хватаясь за гик.

Она не умела управлять джунтой, которая к тому же потеряла устойчивость из-за лишнего пассажира. Зато она великолепно разбиралась в местных ветрах. Кое-как им удалось сбалансировать лодку и развернуть её так, чтобы поскорее выйти из опасной зоны. Всю дорогу Дийна подсказывала курс и предупреждала о возможных проблемах на выбранном пути. К тому времени, когда они добрались до острова Керро, Гаспар передумал выбрасывать «мелкую заразу» из лодки. Вместо этого он взялся её учить.

***

Перемыв и расставив на полках посуду, Дийна украдкой оглянулась. Опекун безмятежно похрапывал в кресле, свесив голову и приоткрыв рот. На цыпочках, чтобы ни одна ступенька не скрипнула под ногами, девушка поднялась к себе. Осторожно прикрыла за собой дверь и отодвинула железную кровать от стены. Там под половицей был устроен тайник. Сегодня туда добавится ещё двадцать кредиток — очередной маленький шажок к её цели.

Идея подкупить привратника, чтобы проникнуть в Кастильо дель Вьенто, всё-таки казалась ей самой разумной. Просто нужно предложить ему больше денег, и тогда он не устоит. Средства для подкупа копились медленно, но мало-помалу дело двигалось. Иногда Дийна позволяла себе утаить часть суммы, полученной от компаньонов дона Гаспара.

«Надбавка за риск», — вспомнила она слова Фернана и усмехнулась.

Обсчитать Гаспара в лавке нечего было и думать. Когда дело доходило до прибылей, его разгильдяйство и лень волшебным образом испарялись, а память тут же приобретала необычайную цепкость. Гаспар досконально помнил номенклатуру товаров, все запасы и цены. Если бы у него возникла хоть тень подозрения, что Дийна его надувает — вышвырнул бы её на улицу без колебаний.

Но ради возвращения на Ланферро она готова была рискнуть.

Зато дон Гаспар не имел привычки проверять, чем его подопечная занимается в своей комнате по вечерам, и Дийна беззастенчиво пользовалась этой свободой. Подперев входную дверь стулом на всякий случай, она взяла верёвку и пошире распахнула окно. Одно движение — и конец веревки обвился вокруг крюка, вбитого в стену, а Дийна, выбрав ветку покрепче, уже спускалась к стволу оливы. Оттуда она перебралась на соседний участок, расположенный ниже дома дона Гаспара.

Улицы Оротавы поднимались по склону так круто, что, свесившись из окна, можно было запросто разглядеть, что делается во дворах у соседей. Ещё издали она заметила, что в окне её приятеля, доктора Сальваторе, горел свет. Час для визита был поздний, однако Сальваторе вечно путал день с ночью, засиживаясь над книгами. Иногда Дийна заходила к нему, чтобы поговорить о каких-нибудь отвлечённых вещах, не связанных с деньгами, ценами и налогами. После бурчания дона Гаспара эти беседы были настоящей отдушиной! Они с доктором познакомились прошлой весной, когда Дийна вернулась из рейса со сломанной рукой, и Гаспар, зеленея от злости на непредвиденные расходы, был вынужден позвать к ней врача. Других близких знакомых у неё не было: работа и связанные с ней секреты оставляли ей мало возможностей для дружбы.

Именно Сальваторе рассказал ей про замок Эль Вьенто и седьмой ветер Архипелага, запертый в его подземельях. Маги-погодники в Оротаве всегда держались особняком, поэтому осведомлённость доктора произвела на неё сильное впечатление. Он вообще был необычным человеком. В молодости служил на дирижабле, облетел весь Архипелаг и побывал даже на Континенте, о котором любил рассказывать всякие небылицы. Дийна, раскрыв рот, слушала об огромных городах, размером почти с целый остров, о бескрайних морях с лунными приливами и о полноводных реках, неспешно текущих по равнинам, словно медленные поезда.

«До чего же здорово у него получается врать!» — думала она с восхищением. Попыталась представить себе огромную текучую массу воды — и не смогла. На Архипелаге вода была ценностью. Пресную воду получали из дождевых облаков, дождевых озёр и снежных шапок Теймаре. Её хранили в резервуарах, собирали конденсат специальными ловушками, берегли. Разве можно такое представить, чтобы тонны полезной воды утекали куда-то, а люди спокойно упускали её из рук? Нет, Сальваторе точно всё выдумал. Однако, если доктор и привирал, у него это получалось так складно, что поневоле заслушаешься.

Преодолев ещё несколько заборов и колючую изгородь из кустарника, Дийна спрыгнула в докторский сад и мысленно похвалила себя за ловкость. Может, она и не отличалась особой грацией, но для человека, который четыре года назад еле-еле ковылял от балкона до спальни, она находилась в отличной форме. На Ланферро её постоянно донимали приступы головокружения после какой-то перенесенной в детстве болезни. К счастью, после бегства они прошли — вероятно, от потрясения.

Ещё с террасы она услышала голоса. Значит, у доктора опять были гости. Без колебаний забравшись в дом через окно, Дийна обнаружила хозяина в маленьком кабинете, забитом книгами. Вместе с ним был какой-то молодой человек в потёртом пиджаке и вельветовых брюках.

Завидев её в дверях, Сальваторе обрадовался:

— О, смотрите, кто к нам пожаловал! Тьер, знакомься, это Дин. Хороший парнишка.

Молодой застенчивый человек оказался чиновником с Аррибы. Звали его Тьер Фуэго. Он смущённо пожал руку «парнишке» и снова вернулся к разговору, тут же забыв о неожиданном посетителе. Дийна не возражала, её вполне устраивала роль молчаливого слушателя.

Почти все соседи на Керро считали её мальчишкой. Когда она появилась в доме Гаспара, никто не обратил на неё особого внимания. Подумаешь, какой-то заморыш в рабочем комбинезоне, с тёмно-русыми вихрами и внимательными серыми глазами. Дон Гаспар с самого начала заявил: «Если хочешь помогать мне в работе — носи штаны и не отсвечивай, так как ни один контрабандист не станет вести дела с женщиной». Дийна только плечами пожала, ей было всё равно. Близких подруг у неё не водилось. Соседи, давно привыкшие к сварливому нраву торговца, обходили их дом стороной. Один Сальваторе, похоже, догадывался, но молчаливо хранил её тайну.

«Так оно и безопаснее», — думала она. Особенно на тот случай, если заговорщики, устроившие переворот на Ланферро, вдруг захотят её разыскать.

— Ты не ужинал? — спросил доктор, похожий на рассеянного журавля в своей серой тёплой жилетке. С трудом отыскав в комнате свободный стул, он подвинул к девушке тарелку с едой и кружку с чаем. Это было очень кстати. Дийна тут же впилась в бутерброд, сразу почувствовав себя лучше. От камина струилось уютное тепло, прогоняя холод и сырость осенней ночи. Негромко потрескивали поленья.

На столе перед Сальваторе лежали синоптические карты Архипелага. Пока гостья утоляла голод, доктор и сеньор Фуэго продолжали прерванный разговор.

— Меня просто поражает безразличие, с которым Директория относится к аномалии Ланферро! — горячился чиновник. — Его магический Барьер нарушает всю нашу систему ветров! Ветер Камбьер, который мы потеряли, облегчал весенние перелёты птиц с Континента, а теперь птичьим промыслам на Керро и Аррибе нанесён заметный ущерб. Из-за сильного бокового ветра сократились рейсы на Палмеру, так что весь транзит теперь идёт через Фуэрте. Участились летние пожары. Более того, я заметил растущую нестабильность в потоках флайра. Дисбаланс увеличивается так быстро, что вскоре может привести даже к разрушению островов!

Услыхав название Ланферро, девушка навострила уши. Сальваторе огорчённо развёл руками:

— Ты ведь знаешь наших сенаторов… Они не станут вмешиваться в управление феодальным островом, если дело не дойдёт до полной катастрофы.

«Это точно», — мысленно согласилась Дийна. Директория и Сенат, погрязшие во внутренних противоречиях, просто не умели действовать оперативно. Двести лет назад Архипелагом управляли феодальные кланы, но потом три самых прибыльных острова отошли под управление Директории: Арриба, туристическая Палмера и Керро с его университетом, птицефабриками и кактусовыми фермами. Только дальние острова сумели сохранить независимость. Раскалённый Фуэрте, лежавший так далеко, что ветер доносил туда песок с южного континента. Сильбандо, на котором обитало такое множество ядовитых гадов, что его прозвали «шипящим островом». И Ланферро, находившийся под управлением графа Веласко… отца Дийны.

— О чём думает сеньор Веласко, хотел бы я знать! — словно эхо её мыслей, с досадой воскликнул Сальваторе.

«Сеньор Веласко ни о чём не думает, — мрачно подумала она. — Потому что он уже три года как мёртв».

И, возможно, она единственный свидетель его убийства. Та поездка навсегда запечатлелась в её памяти. Они ехали из своего поместья в столицу, как всегда, в сопровождении охраны. Дорога шла через горы. Внезапно мирную тишину нарушил грохот камней, шум и выстрелы. Стоило зажмуриться, и перед глазами Дийны снова возникала ужасная сцена: отец приоткрывает дверцу повозки и вдруг, отшатнувшись, падает головой ей на колени, вместо одного глаза у него — кровавая каша. В уши ей вонзается чей-то вопль, а потом повозка опрокидывается в кусты…

Она очнулась от резкого голоса дона Фуэго:

— …Может, это и не он вовсе. Мало ли кто хотел прибрать к рукам остров Ланферро? Там богатейшая сырьевая база: теллур, золото, платина… Директория из кожи вон лезла, чтобы отобрать остров у Веласко! Или конкуренты подсуетились: де Мельгары, например, или семья Дельгадо. А теперь из-за Барьера вообще невозможно понять, что там творится. Дирижабли через Барьер не проходят. Аэростат посылали — загорелся ещё на подлёте. Вокруг острова выставили полицейские патрули, якобы для безопасности, и никого даже близко не подпускают. Я считаю, что это неверная тактика. Наоборот, мы должны проникнуть внутрь аномалии и всесторонне её изучить!

Дийна всем сердцем разделяла его возмущение.

— Ничего, на завтра у меня назначена встреча с магистром из замка Эль Вьенто, — приободрился молодой человек. — Если уж он не поможет, тогда я не знаю, что делать!

— Да, в колледже Всех Ветров есть хорошие специалисты, — согласился доктор. — Этой весной мне довелось встретиться с их привратником. Образованнейший человек! Он хотел купить у меня книгу Карраско по истории островов…

Больше всего на свете Сальваторе любил книги. Дийна с некоторым раздражением подумала, что отсюда, из уютной тишины библиотеки ему сложно было проникнуться насущными проблемами островов. Скажи ему кто-нибудь, что завтра Ланферро развалится на куски и рухнет в океан, доктор просто возьмёт очередную книгу с полки и, образно говоря, отплывёт подальше от этого берега, только и всего.

Вместе с тем ей ужасно хотелось напроситься в компанию к сеньору Фуэго. Везёт ему! Настоящий магистр, из замка! Мешало опасение, что люди, которые плели интриги вокруг Ланферро, поразительно хорошо ладили с магией. Окружить непроницаемой магической завесой целый остров не так-то просто… А значит, убийца графа Веласко вполне мог быть одним из магистров колледжа Всех Ветров. И если Дийна случайно попадётся ему на пути, за её жизнь никто не даст и медного центаво.

Глава 3

Бывают такие дни, когда всё идёт наперекосяк: вещи сыплются из рук, ноги спотыкаются на ровном месте, и каждый встречный будто нарочно старается тебя разозлить. Следующее утро для Дийны выдалось именно таким. Сначала она опоздала на рынок, потом стёрла руки тяжеленной корзиной с продуктами, да ещё торговка так мучительно долго отсчитывала сдачу, будто пыталась вычислить в уме период обращения спутника Кордеро вокруг Керро.

Дийна плелась домой, мечтая растопить печь во дворе, устроиться под оливой и спокойно нажарить пирожков с картошкой и тёртым сыром… С раннего утра она успела обмести пыль в лавке, выбить покрывала и вымыть окна, на которых вечно оседала портовая копоть. От вчерашнего дождя не осталось даже воспоминания, воздух стоял тяжёлый и плотный, как перед грозой.

На пороге она столкнулась с Гаспаром, провожавшим какого-то покупателя. Обычно по утрам её опекун пребывал в состоянии воинствующей мизантропии, но сейчас его лицо отчего-то сияло льстивой улыбкой. Подобострастно кланяясь, он придерживал дверь перед незнакомцем. Покупатель не проявил ответной любезности: пробурчал что-то из-под шляпы и едва не толкнул девушку, проходя мимо.

«Что за невежа, — подумала она. — И чего это Гаспар перед ним так расстилается?»

Фыркнув, она протиснулась на кухню, где избавилась, наконец, от корзины и с удовольствием размяла плечи. На столе лежал длинный свёрток. Может, его принёс тот посетитель? В душе у Дийны вспыхнуло любопытство, и она, украдкой оглянувшись, шагнула к столу. К сожалению, её манёвр был прерван несвоевременным возвращением дона Гаспара.

— Так! — воскликнул он, потирая ладони. — Быстренько приготовь обед, а потом слетаешь на остров Сильбандо, к маяку Орчилла. Отвезёшь товар.

«Что, опять?» — Дийна так рассердилась, что от злости потеряла дар речи. Они же договорились! У неё выходной!

— Ты посмотри, какой шёлк, просто сказка! Цыц, ручищи свои не тяни, — пригрозил ей торговец, осторожно развернув краешек плотной бумаги. На солнце блеснула драгоценная ткань. — Это не для таких замухрышек, как ты, а для самой графини де Мельгар. Пятьсот кредитов! Таким господам не отказывают, сама понимаешь. Сегодня вечером товар должен быть у графа.

В глазах у Гаспара сверкала алчность, словно в них отражался поток золота, которым, как он надеялся, граф осыплет его за услуги. А какие перспективы откроются для торговли! Когда соседи узнают, что он продал что-то самому графу де Мельгару, он станет первым человеком в Оротаве.

— Никуда я не полечу, — отрезала Дийна.

Из всех островов Архипелага Сильбандо был худшим местом. Есть такие места, которые словно из кожи вон лезут, чтобы произвести наиболее гнетущее впечатление, и Сильбандо старался как мог. Там в избытке водились скорпионы, змеи и другие ядовитые гады. Под колючим ветром лавовые пористые скалы издавали шипение, намекая, что не стоило лезть в их пещеры, если вам дорога жизнь. Однако самой ядовитой тварью на Сильбандо, по мнению многих, был его хозяин — граф де Мельгар. Мерзкий, злопамятный тип. Всякий, кто хоть раз перешёл ему дорогу, мог заранее считать себя покойником.

«И Гаспар додумался заключить сделку с этим… этим.!» — Дийна резко выдохнула, подавляя гневную вспышку. Её руки всё ещё дрожали после тяжёлой корзины. Как она вообще, интересно, удержит парус? Склон горы, на котором стоял маяк Орчилла, был рекордсменом по прерванным полётам и разбившимся в роторах (*) джунтам. Он находился в самой западной точке острова, на краю лавового поля, где рождались мощные термические потоки. Ей придётся сесть подальше оттуда, спрятать лодку в скалах и тащиться к месту встречи пешком.

Всё это она спокойным голосом изложила дону Гаспару, но торговец отнюдь не проникся сочувствием.

— Если я разобьюсь, это будет на вашей совести! — в сердцах сказала Дийна, желая оставить за собой последнее слово.

Гаспар внезапно вспылил. С каждым днём он всё более остро ощущал свою зависимость от юной помощницы, и это давно его злило.

— Ничего, слетаешь, не переломишься! — рявкнул он. — Даром я, что ли, тебя кормлю? Где бы ты была без меня, а? Ишь, устала она! Меньше языком трепать надо. Другие курьеры работают ещё больше тебя — и помалкивают!

У Дийны перехватило дыхание от обиды. «На других пилотов не сваливают все работы по дому», — хотелось ей возразить, но что толку? Если Гаспар что-то вбил себе в голову, его и бревном не сдвинешь.

(примечание*: Ротор — это стабильные вихри в атмосфере, возникающие из-за формы горной поверхности).

***

Перед вылетом они так и не помирились. Опекун молча сунул рюкзак ей в руки, дал ключи от лодочного сарая и выпроводил её за порог. Скрепя сердце, Дийне пришлось позаимствовать из своих неприкосновенных запасов сорок центаво, чтобы добраться наверх на подъёмнике. Просто сил не было тащиться на гору пешком. Свёрток шёлка в рюкзаке оттягивал плечи. На душе было скверно.

«С каждым днём Гаспар всё больше дуреет от жадности! Может, плюнуть на всё и податься куда-нибудь в Аррибу или на Фуэрте… там он точно меня не найдёт».

Её уже не раз посещали подобные мысли. Только… как обойтись без лодки? Ведь «Плясунья» принадлежала Гаспару. Стоило представить себе жизнь без полётов — и её решимость сразу увяла. И потом, как быть с деньгами? Ей понадобится много денег, чтобы попасть сначала в замок, а потом на Ланферро. Прачкой или посудомойкой столько не заработаешь. Значит, придётся ещё потерпеть.

Возле белого здания станции, почти целиком скрытого кустами акации, толпилась кучка людей. Фуникулёр на Теймаре появился недавно, но уже успел обрести популярность. Два красных вагончика целый день ездили вверх и вниз по склону, соединяя нижние районы с воздушным портом и Кастильо дель Вьенто. Работали они на паровом котле, расположенном на верхней станции.

Зоркие глаза Дийны быстро выхватили из очереди знакомую фигуру: среди чужих спин, обтянутых сюртуками и шалями, стоял сеньор Фуэго, вчерашний чиновник, гость доктора Сальваторе. Он беседовал с высоким черноволосым мужчиной в элегантном лёгком пальто. «Значит, нашёл-таки своего магистра!» — обрадовалась она. Или это был не магистр? Вообще-то приятель Фуэго мало походил на тихого завсегдатая университетских аудиторий. Его жёсткое, волевое лицо так и светилось энергией, отросшие волосы сзади падали на воротник. Не учёный, а прямо пират какой-то.

В это время к станции с шипением подкатил фуникулер, и все пассажиры устремились внутрь. Ярко-красный вагон состоял из трёх отсеков с деревянными перегородками и двух внешних площадок, спереди и сзади. Дийна заметила, что оба интересующих её господина предпочли устроиться снаружи, где и духоты было поменьше, и виды покрасивее. Быстро юркнув в вагон, она прислонилась к перегородке, надеясь уловить хотя бы часть их беседы. Правда, она не учла, с каким лязгом и скрежетом двигался подъёмник. Ей удалось разобрать лишь несколько слов: «аномалия», «Ланферро» и «доктор Гонсалес».

Доктор Гонсалес — так, вероятно, звали магистра. Больше Дийна ничего не расслышала, как ни старалась.

За окном проплывали зеленые склоны Теймаре. Когда фуникулер поднялся выше, над крышей вагончика сомкнулся воларовый лес, превращая солнечные лучи в мягкое зеленоватое свечение. Дийна сошла на последней станции, недалеко от ангаров. Она давно потеряла из виду Фуэго с его спутником, кем бы он ни был. Наверное, их кто-то встретил в порту, а впрочем, какое ей дело? У неё хватало своих проблем.

В этот раз она с особой тщательностью снарядила джунту и проверила прочность страховочных тросов. Поразмыслив, взяла с собой якорный трос и нож-стропорез. Вдруг пригодится. Иногда в критической ситуации, перед самым падением в Океан воланте удавалось бросить якорь, зацепившись за выступ скалы, дерево или другую опору. Хоть и редко, но такое бывало. О таком везении потом долго рассказывали в тавернах, каждый раз присочиняя всё новые подробности. Это всё равно что второй раз родиться!

Оказавшись в воздухе, Дийна заставила себя собраться. Её лодка скользила вдоль агротехнических террас на юго-запад, в сторону Сильбандо. Ветер тут же наполнил парус, подгоняя её вперёд. Дийна немного повернула лодку, и в глаза ей бросилась треугольная вершина Теймаре, перечёркнутая низко лежащим, узким красноватым облаком. Это зрелище отчего-то казалось зловещим.

На Сильбандо можно было добраться разными путями, но сегодня она неосознанно выбрала более длинный маршрут, проходящий мимо Кордеро — маленького спутника Керро. Ей инстинктивно хотелось поскорее оставить за спиной Теймаре и то узкое жуткое облако, похожее на прищуренный глаз. Ветер дул самый подходящий, так что вскоре мохнатая макушка Кордеро уже замаячила прямо по курсу. Этот островок, весь поросший молодым кудрявым леском, напоминал зависший в воздухе гигантский гриб. Его тень медленно ползла по седой равнине. Островок был привычной частью пейзажа, и обычно все воланте стремительно пролетали мимо, но сегодня в его облике появилось кое-что новое: над зелёной макушкой Кордеро поднимался столб дыма. «К перемене погоды», — автоматически отметила Дийна, проследив взглядом за высокой, грязно-чёрной струёй, а потом до неё дошло: это же лесной пожар! Ей даже почудилось, что с острова доносятся чьи-то крики.

На Кордеро никто не жил, там вообще ничего не было, кроме кучки деревьев, но проверить всё-таки стоило. Подлетев поближе, Дийна едва не задохнулась от гари. В клубах дыма смутно угадывались две фигуры. Без особого удивления она узнала сеньора Фуэго вместе с его магистром. Несчастный чиновник ухитрился свалиться с обрыва и висел над пропастью, цепляясь за ветки и корни, а Гонсалес никак не мог поймать его за руку.

Схватив якорный трос, Дийна закрепила его на мачте и бросила верёвку вниз. Фуэго отчаянно вцепился в неё. Порыв ветра снова наполнил парус, и «Плясунья» устремилась вперёд, потянув за собой висящего за ней человека. Только почувствовав, что натяжение стало слабее, Дийна развернулась и аккуратно подошла к берегу. Двое человек, измазанных глиной и с покрасневшими от дыма глазами, спешили перебраться в другую часть острова, пока не затронутую огнём.

— С-спасибо, парень, — выдавил Фуэго, заикаясь от пережитого страха. — Ты меня просто спас!

Ей хотелось спросить, каким образом они тут оказались, но момент был явно неподходящий. Вчера вечером Фуэго что-то болтал о разрушении островов и, вероятно, решил продемонстрировать Гонсалесу результаты своих изысканий на примере Кордеро, где их внезапно застигло пожаром. На самом деле, пожар осенью — это странно.

«Ладно бы летом, — удивилась она. — В жаркие летние месяцы, когда бушевал Тревизо, пожары случались довольно часто. Но чтобы осенью?»

Впрочем, сейчас было не до того. Нужно было думать, как выбраться из ловушки. Огонь приближался, от гари першило в горле, а за деревьями уже слышался устрашающий треск.

— Где ваш катер? — со страхом спросила Дийна.

Гонсалес пожал плечами:

— Здесь было негде пришвартоваться, поэтому мы договорились, что капитан заберёт нас через два-три часа.

Что ж, его самообладанию можно было позавидовать.

— Через два часа?!

«Да от них только пепел останется! Что же делать?» Её маленькая лодка не выдержит троих человек… даже двоих не выдержит. До земли метров триста, так что прыгать отсюда — плохая идея. И как нарочно, Кордеро проплывал сейчас над самым пустынным районом, где на мили вокруг не было никакого жилья. Где уж тут найти катер? Чёрный дым, поднимавшийся в небо, ещё не скоро привлечёт чьё-то внимание.

Весь пропахший гарью, магистр хмуро поглядывал вниз, на головокружительно далёкие холмы, поросшие ежевикой.

— М-да, ведь хотел же я послать сюда Альваро вместо себя, — пробормотал он. — А теперь придётся выбирать, изжариться или разбиться. Что вы думаете, сеньор Фуэго?

На бледном лице чиновника сквозь разводы копоти выступил пот. Он тяжело дышал и, казалось, тратил последние силы на то, чтобы справиться с паникой. Наверное, уже сто раз пожалел, что служебное рвение завело его так далеко! Дийна грызла ногти, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход, но, как назло, ничего умного в голову не приходило.

Гонсалес тактично кашлянул:

— Слушай, парень, мне неловко тебя затруднять, но не мог бы ты слетать и позвать кого-нибудь на помощь?

«Могу, но кого?» — чуть не плача, подумала Дийна. До ближайшего города — полчаса лёту. Вдруг её осенило: таможенники! Полицейский пост в ущелье Тамаймо! Он же совсем рядом, и все воланте отлично знали это место, которое старательно облетали по широкой дуге. А у полицейских наверняка найдётся крепкий воларовый катер, чтобы взять на борт двух человек.

— Ждите здесь! — крикнула она, отчаливая от берега.

Контрабандный шёлк давил ей на плечи. Прежде чем отправляться в Тамаймо, Дийна заложила широкий вираж и сбросила рюкзак в самую гущу воларовой чащи, до которой ещё не добрался огонь. Может, и уцелеет… Спине полегчало, зато в груди что-то тоненько заныло от страха: как она потом объяснит свой поступок Гаспару?

«Но не могла же я бросить людей умирать тут! К чёрту этого де Мельгара с его шелками, и Гаспара с его жаждой наживы туда же!»

Не давая себе времени на раздумья, она мчалась к ущелью. Полицейский пост, хитро спрятанный в скалах, трудно было заметить. Новичков именно так и ловили. Кто-то, видимо, следил за небом, так как Дийне навстречу сразу вышел полноватый таможенник в синей форме. На его лице безошибочно угадывалось недоумение. Полицейские и воланте, как правило, обретались по разные стороны решётки: шустрых пилотов либо задерживали за воздушное хулиганство, либо привлекали за содействие контрабандистам. Чтобы кто-нибудь из них сам, по доброй воле явился в участок — это было за гранью реальности.

— Пожар на Кордеро! — крикнула Дийна, боясь потерять хоть секунду. — Там два человека. Без транспорта!

Полицейский молча смерил её тяжелым взглядом, в котором воплотилось всё накопленное недоверие к «этим летучим паразитам». Можно было легко прочитать его мысли: «Брешет, поди. Опять какую-нибудь пакость готовят. Сейчас мы снимемся с места, а они — фьюить! — и проскользнут, куда надо».

— Я не вру, — рассердилась она. — Там магистр-погодник из Эль Вьенто и ещё аррибский чиновник. Нужна помощь, срочно!

— Что же господин магистр сам не погасил пожар своим колдовством? — усмехнулся таможенник. — Ладно. Сейчас проверим. Только ты отправишься с нами. Если выяснится, что соврал — душу выну.

Дийна и сама не желала здесь оставаться. Передав бинокль коллеге, полицейский с напарником вывели катер. Уже на середине пути они убедились, что, как ни странно, мальчишка сказал им правду. Черный дым, поднимавшийся над Кордеро, был виден издалека.

Они подоспели вовремя. Магистр и синьор Фуэго, закрыв лица шарфом и шейным платком от дыма, пытались сбить пламя с кустарника. Огонь окружал их со всех сторон. Завидев пришедший на помощь катер, Гонсалес замахал руками и помог таможеннику втянуть на борт шатавшегося Фуэго. В этот миг пласт земли вдруг обрушился у него под ногами. Дийна только ахнуть успела:

— Держитесь!

Перебросив парус на корму, она развернула лодку. Воздух стал плотным от скорости. Дийна подхватила Гонсалеса, чуть не вывихнув себе руку, но потом ветер резко скрутил джунту, потащив её вбок. Их с такой силой приложило о каменистый утёс, что у неё в голове зазвенело. Раздался треск. «Нам конец!» — прострелила мысль. Глаза слезились от дыма, верхушка паруса была порвана в клочья. Время будто замедлилось. Джунта уже готова была рухнуть вниз, но вместо падения их почему-то потянуло наверх, словно кто-то выловил их из пропасти невидимым сачком.

Оказалось, что не только воланте имеют привычку возить с собой якорный трос. Полицейские с трудом подтянули разбитую лодку к катеру и забрали на борт обоих оглушённых пассажиров. Дийна пришла в себя, уже сидя на банке, когда Фуэго, не на шутку встревоженный, вылил ей на голову половину фляги с водой.

— Вы чего? — возмутилась она, отряхиваясь, как кошка, которую окатили из шланга.

Лицо молодого чиновника от смущения пошло красными пятнами.

— Я пытался привести вас в чувство, но вы были как мёртвая! — извинился он. — Страшно стало.

«На себя бы посмотрел», — подумала Дийна. Волосы у Фуэго кое-где обгорели, на виске краснела полоса от ожога. Вся его одежда была испачкана глиной и копотью. Впрочем, она тоже выглядела не лучше. А ещё по смущению Фуэго и тому, как быстро он отвёл взгляд, стало ясно, что изображать перед ним мальчишку уже не имело смысла.

Среди всех сегодняшних неприятностей эта была самой ничтожной, но Дийну она доконала. Девушка отвернулась, глотая слёзы. «Теперь он разболтает об этом по всей округе — и конец моей работе!» — всхлипнула она. Впрочем, ей и так конец. Она бросила груз, потеряла лодку… Гаспар её точно убьёт. Нет, сначала подвесит за ноги в ущелье Муэрто, где летучие мыши обгрызут ей лицо, а потом убьёт!

Полицейские, занятые разговором, не обращали на них внимания. Гонсалес с досадой разглядывал пострадавшие брюки, бормоча про себя: «Это был не куст, а какая-то овощерезка!» Обгорелые ошмётки его модного пальто остались на островке. Повертев в руках скособоченную шляпу, магистр страдальчески скривился и выбросил её за борт.

Их доставили в полицейский участок Оротавы, представлявший собой серую захламлённую комнату с унылыми стенами. Раньше Дийна здесь никогда не бывала, ей всегда удавалось вовремя улизнуть… до сегодняшнего дня. От царившей в участке казённой суеты она оробела и не сразу поняла, что от неё требовал какой-то молоденький полицейский.

— Лодка твоя? — терпеливо переспросил он, указывая на покорёженный парус. — Так и быть, помогу её отвезти, только адрес свой назови.

— Я скажу, — вмешался Фуэго, сообразив, что Дийна сейчас совершенно недееспособна. — Эта девушка — близкий друг доктора Сальваторе. Его адрес…

«Представляю, как удивится доктор, когда ему привезут чужую джунту, разбитую в хлам!» — подумала Дийна. В горле снова встал комок. Что с ней теперь будет? Полицейские не спешили их отпускать. Им позволили умыться, пригрозив, что после этого придётся ответить на несколько вопросов. Дийна даже задумалась, не сознаться ли ей в контрабанде. Лучше уж сесть в тюрьму, чем вернуться к Гаспару без денег и без товара! Правда, если она расскажет о своих «подвигах», то Гаспару тоже не поздоровится…

Вместе с приунывшим Фуэго и недовольным магистром они ждали в каком-то пыльном закутке, когда у инспектора найдётся для них минутка. В этот момент Дийну осенила спасительная идея. Вскочив с колченогого стула (почему-то во всех присутственных местах стулья никогда не отличались устойчивостью), она опустилась на колено перед Гонсалесом и твёрдо произнесла:

— Я прошу у вас защиты по праву Кодекса!

Краем глаза она увидела, как Фуэго растерянно моргнул опаленными ресницами, да и сам магистр, похоже, здорово удивился:

— Слушай, парень…

Тут Фуэго, наклонившись, прошептал ему на ухо что-то, чего Дийна не расслышала из-за стука крови в ушах. От волнения голос у неё зазвенел:

— По Уставу колледжа, если человек спасёт жизнь волшебнику, то ему предоставляется убежище в Эль Вьенто, когда он того пожелает.

— Да я и не спорю, — покладисто кивнул магистр. Он посмотрел на девушку новым взглядом и внезапно исполнился учтивости. Поспешно встав с места, Гонсалес поднял её под локоть и аккуратно усадил на стул.

— Сеньорита, это правило было придумано миллион лет назад, когда моря вокруг Архипелага кишели пиратами, а по острову носились дикие племена ардиеро. В те времена Кастильо дель Вьенто был единственным безопасным убежищем на мили вокруг. С тех пор, как вы сами могли заметить, многое изменилось. Святые ёжики, да если перелистать наш средневековый Устав, там ещё и не такую чушь можно найти! Например, по закону каждый студент имеет право пасти козу на нашем лугу, чтобы ежедневно получать к завтраку свежее молоко. Разумеется, когда в колледже было всего двадцать студентов, это правило не причиняло больших неудобств, но представьте, во что превратился бы этот луг сейчас!

Дийна всхлипнула, отлично понимая, что Гонсалес просто пытается отвлечь её своей болтовнёй.

— Я хочу сказать, что в наше время такой симпатичной девушке, как вы, вовсе незачем запираться за каменными стенами в компании учёных чудаков. Жаль, конечно, что так получилось с вашей лодкой, но мы постараемся возместить ущерб…

— Дело не только в лодке. Мне действительно некуда идти, — прошептала Дийна, уже не сдерживая слёзы.

Всё как-то сразу навалилось. Усталость последних дней, утренняя обида на Гаспара и приключения на Кордеро, от которых у неё до сих пор ныло правое плечо и кружилась голова… Ей вдруг стало так жалко себя, хоть плачь.

— Ну что вы, что вы, — неловко сказал Гонсалес и с досадой похлопал себя по карманам в поисках отсутствующего носового платка.

— Вы же сами говорили, что в колледже не хватает рабочих рук, — заступился за неё Фуэго. — Из-за этой «аномалии Ланферро» всем портам и перевозчикам требуется всё больше прогнозистов, так что вам приходится выпускать их по ускоренной программе. Вы говорили, что преподаватели нервничают, а в колледже не хватает обслуги и хороших секретарей!

— Ну, говорил, — был вынужден согласиться магистр. — Ладно, только не плачьте! Придумаем что-нибудь.

Он выпрямился, увидев направлявшегося к ним полицейского со значком инспектора. Дийна быстро вытерла слёзы, шмыгнула носом. Сердце у неё от страха ухнуло вниз. К счастью, Гонсалес представился первым, вызвав уважение представителя власти своей степенью доктора философии и другими учёными заслугами. Благодаря его заступничеству для Дийны всё прошло благополучно. Когда полицейский обернулся к ней, Гонсалес заявил:

— Эта сеньорита работает в колледже вместе со мной.

— Как ваше имя? — только и спросил инспектор, листая блокнот.

— Дийна… Дийна Линарес.

От простого вопроса её обожгла паника. Осторожность подсказывала, что называть здесь имя Веласко явно не следовало. Ну а Линаресы — большое семейство, их в Оротаве полквартала живёт, так что, если кто-то захочет проверить её слова — милости просим.

Когда они втроём вышли из полицейского участка, на город уже спускался вечер. Небо на западе загорелось всеми оттенками золота, и слоистые скалы на мысу Тано погрузились в серо-лиловую тень. Фуэго, извинившись, поспешил к себе в гостиницу, чтобы привести себя в приличный вид. Дийна с магистром направились к подъёмнику, дорога к которому шла мимо крикливых вечерних дворов и лохматых пальм в воротниках из сухих листьев. Гонсалес в своей растерзанной одежде обрёл ещё большее сходство с пиратом, чудом уцелевшим в хорошей драке, но держался с завидным достоинством.

Когда они добрались наконец до Эль Вьенто, Дийна затаила дыхание от предвкушения. Неужели ей улыбнулась удача? Высокие замковые ворота, потемневшие от времени и окованные железом, вызывали невольное почтение. Всем своим видом они будто говорили миру: «Даже не надейтесь». Гонсалес постучал в калитку, и маленькое окошко в ней тут же открылось. Угрюмый привратник, уже знакомый девушке по предыдущему разговору, смерил их подозрительным взглядом. Потом загремели засовы.

Проходя мимо ворот, Дийна втянула голову в плечи, ожидая насмешливого «Ба! Это опять ты?», но привратник её, кажется, не узнал. Он стоял, скудно освещённый фонарём на Воротной башне, и держался с профессиональным равнодушием, словно это не он несколько недель назад смеялся над её наивными попытками проникнуть внутрь. Его грузная фигура в своей неподвижной угрюмости напоминала горгулью, охранявшую это волшебное место.

— З-здравствуйте, — невольно вырвалось у Дийны.

Строго сжатые губы скривились в ухмылке:

— Добро пожаловать в Кастильо дель Вьенто.

Почему-то в его голосе ей послышался оттенок угрозы.

Глава 4

В сгустившейся темноте трудно было оценить красоту и размеры строений замка. Дийна и магистр с привратником стояли во внутреннем дворе, откуда через арку вёл проход в огромный замковый парк, а поодаль, за каштановой аллеей, высились башни главного здания.

На первый взгляд здесь всё казалось таинственным и волшебным. Свет от фонарей источал особую теплоту. Сквозняки, гулявшие между деревьями, сами собой сочетались в лёгкую, еле слышную мелодию.

— Это ветровая арфа в садовой беседке, — пояснил Гонсалес. — Похоже, Фрайо сегодня в озорном настроении. Ишь, как насвистывает!

Дийна знала, что такое ветровая арфа — ящик-резонатор, внутри которого натянуты пластинки разной толщины, колеблющиеся от ветра. У неё тоже была такая… дома, в Фелице. Когда приступы головокружения стали повторяться чаще, они с матерью переехали из столицы в загородное поместье, и отец, чтобы Дийна не грустила, сделал для неё ветровую арфу на веранде дома. Через две недели она научилась различать по голосам все ветра, прилетающие на Ланферро.

Тем временем в двух шагах от неё шёл тихий, ожесточённый спор.

— …Что ещё за «новая помощница»? Всех работников нанимает сама госпожа декан, лично! И вам, доктор Гонсалес, об этом прекрасно известно!

— Ну так отведите её к сеньоре ди Кобро, и всего делов.

— Вы что, предлагаете мне в такой час побеспокоить сеньору ди Кобро? Серьёзно? Да я лучше в вольер с больвеной нырну, там хоть какой-то шанс…

— Ладно, — с досадой поморщился Гонсалес. — Отложим это на утро. А пока проводите девушку во флигель к аспирантам, у них точно была свободная койка. Завтра же сеньора ди Кобро оформит её на работу по всем правилам, как полагается.

Дийна, очнувшись, подошла ближе.

— Не волнуйтесь из-за меня. Я могу заночевать где угодно, хоть в сторожке…

— Это вряд ли, — с живостью возразил привратник. — Пойдёмте со мной.

Попрощавшись с Гонсалесом, они прошли через каменную арку в тёмный парк, окружавший замок. За деревьями смутно виднелись очертания башен. «Где-то там находится библиотека, — думала Дийна. — Архивы. Реликвии. И Эспиро».

Но сегодня добраться до заветного ветра было никак невозможно. Не всё сразу. Молчаливый привратник шагал впереди, показывая дорогу. Звуки ветровой арфы стали слышнее. Вскоре к ним присоединилось мягкое журчание ручья. Кое-где светились огоньки преподавательских коттеджей и служебных построек.

— Флигель аспирантов вон там, за Мельничным ручьем, — махнул рукой провожатый.

После слова «флигель» Дийна ожидала увидеть маленький домишко размером с сосновую шишку. Поэтому она была немало удивлена, когда из-за деревьев выступил солидный двухэтажный дом с деревянной верандой по всему фасаду. На перилах веранды, прислонившись к столбу, сидел долговязый молодой человек. То ли размышлял о чем-то, то ли наслаждался «ветровой музыкой». Висевший над головой фонарь превращал его лицо в чеканную золотую маску, чёрные волосы до плеч были собраны в хвост. Дийна с любопытством высунулась из-за плеча привратника — и сразу подалась назад, чуть не споткнувшись от неожиданности. Оказалось, что лицо студента ей знакомо. Очень хорошо знакомо, к сожалению.

Что-то часто она в последнее время натыкается на де Мельгаров, это не к добру. На крыльце сидел Альваро де Мельгар, сын владельца острова Сильбандо. «Ну что за невезение!» — подумала Дийна. Стоит только решить, что жизнь потихоньку налаживается — и на тебе!

Если де Мельгар действительно здесь учился, то интересно, кто ему разрешил. Насколько она помнила, Альваро был единственным сыном, а для наследников предусматривалась совсем другая программа обучения, более насыщенная, но никак не включающая изучение погодных условий Архипелага и методов их прогнозирования. Зато она включала разные приёмы тренировки памяти и мнемотехники, чтобы проще было запоминать чужие физиономии, мельком увиденные на деловых обедах и светских раутах. «Но меня он точно не мог запомнить», — успокаивала себя Дийна, пока привратник здоровался с аспирантом и вкратце объяснял ему ситуацию.

Они с Альваро виделись один раз, когда ей было тринадцать, на каком-то столичном празднике. Дийна, от шеи до пят затянутая в жёсткий панцирь парадного платья, чувствовала себя в тот день, как заводная кукла, движущаяся по строго определённому протоколу. Альваро был таким же «винтиком» в составе делегации с Сильбандо. Они даже не разговаривали.

«Чтобы узнать в сегодняшней оборванке малолетнюю сеньориту Веласко, одной хорошей памяти мало, тут ещё неслабое воображение нужно!»

Справившись со страхом, она снова выглянула из-за грузной фигуры привратника, которому едва доставала до плеча, и как раз вовремя: тот закончил объяснения и готовился раствориться в ночи.

— Завтра в восемь явитесь к сеньоре ди Кобро, — приказал он напоследок, скользнув по лицу девушки хмурым взглядом. И, не утруждая себя изъявлениями вежливости, зашагал прочь.

— Ладно, пошли, что ли, — бросил Альваро, легко соскочив с перил. К облегчению Дийны, он на неё даже не посмотрел. Распахнул входную дверь и крикнул совсем другим, подобревшим тоном:

— Саина! Кажется, у нас гости.

Внутренность флигеля с первого взгляда поразила Дийну уютом и теплотой. Этот дом был совсем не похож на временное пристанище для случайных людей, которым требовалось скоротать где-то несколько лет до конца обучения. Было видно, что каждую мелочь в прихожей подбирали обдуманно и с любовью, от бронзовой чеканки до обувной тумбы, идеально вписанной в интерьер. Дом дышал тёплым запахом старого дерева, с ноткой лаванды. А ещё из кухни долетал упоительный запах, заставивший Дийну вспомнить, что у неё с самого завтрака во рту не было ни крошки.

Спохватившись, она заметила в дверном проёме круглолицую невысокую девушку с копной рыжеватых кудрей, кое-как укрощённых заколкой. На одной её щеке был след от муки, на губах — улыбка, а в глазах светилось сочувствие. В руках незнакомка держала противень.

— Похоже, денёк у тебя выдался тот ещё, — заметила девушка, отчего Дийна сразу исполнилась к ней симпатии.

Вместе с тем ей стало неловко за свой грязный комбинезон, провонявший дымом. В этом доме, ухоженном до мелочей, она чувствовала себя как репей, который по ошибке засунули в букет оранжерейных цветов.

— Меня зовут Дийна, я буду работать в колледже, — представилась она, не решаясь оглянуться в сторону де Мельгара. Впрочем, тот уже убрался и шуршал чем-то в гостиной. Кажется, растапливал камин.

— Если хочешь, отдохни пока, — предложила Саина, кивком показав в сторону комнаты. — Ужин будет через полчаса.

— Давай лучше я тебе помогу.

Кресло, видневшееся в глубине гостиной, выглядело очень маняще, но оставаться наедине с Альваро ей не хотелось. А вдруг он примется её расспрашивать? Надо сначала хорошенько подумать, что соврать.

Саина явно не нуждалась в помощниках. Она усадила Дийну за стол, подвинула к ней разделочную доску и попросила нарезать хлеб, заодно налив ей чашку чая. Отрезая ножом ровные ломти, Дийна сунула горбушку за щёку и сразу почувствовала себя в тысячу раз лучше.

Кухня в доме была просторной, с двумя окнами. В шкафчиках наверху теснились разномастные горшочки и банки. Кто-то из аспирантов явно любил готовить, скорее всего Саина. На плите кипела подливка, из духовки тоже тянуло чем-то съедобным. Рыжая хозяйка, порхающая между плитой и шкафами, точно эльф, энергично мешала салат в деревянной миске. Даже её волосы цветом напоминали поджаренную булку.

— Всё готово, осталось только дождаться остальных. Нас тут пятеро, — пояснила Саина.– Меня с Альваро ты уже знаешь, а сейчас должны подойти ещё Дейзи, Орландо и Мартин. Удивительно, что даже став аспирантами, они до сих пор не научились пользоваться часами!

— Мартин не придёт, — донеслось из гостиной. — Он сегодня ночует в вольерах, у него там ЧП.

— Какое ещё ЧП? — встрепенулась Саина.

На пороге кухни появился Альваро и принял изящную позу, подперев косяк плечом.

— Мартин работает на кафедре топографии и в Орнитологическом парке, — объяснил он специально для Дийны. — Занимается птицами, в основном. Маршруты перелётов, связь с системой ветров, то да сё… К нам вчера доставили партию оро-ойо, но по недосмотру их поместили в карантин с двумя зелеными попугаями. Ты же знаешь оро-ойо, — сказал он, обращаясь к Саине, — они моментально запоминают всё, что услышат. А один из попугаев, как это ни прискорбно, имел склонность к обсценной лексике. Так что мы теперь имеем целую комнату сквернословящих птиц, которых нужно срочно привести в чувство. Как назло, в среду намечается визит инспекционного комитета… Думаю, в эти дни Мартин будет ужасно занят!

Саина невольно расхохоталась:

— Бедняга! Ладно, я отнесу ему ужин.

Даже Дийна не могла удержаться от смеха. Рассказ Альваро как-то разрядил обстановку. Они вместе отнесли в гостиную салат и запеченный картофель, разложили приборы. В это время хлопнула дверь:

— Всем привет! Я не опоздала?

В передней, снимая перчатки, стояла стройная блондинка в зеленом жакете с меховой оторочкой на рукавах, пышной юбке и плоской шляпке, обильно украшенной перьями. Она поставила возле стены этюдник и чемоданчик с красками. Яркие прищуренные глаза скользнули по присутствующим и оценивающе прошлись по Дийне, от макушки до пяток.

— Ты как раз вовремя, — сказала Саина с оттенком сарказма в голосе, подразумевающем «как раз вовремя, чтобы поужинать, но не так рано, чтобы помочь».

— Прости, я никак не могла дождаться подъёмника.

Дейзи можно было охарактеризовать двумя словами: хорошенькая и самоуверенная. «Ещё и талантливая», — с лёгкой завистью подумала Дийна. Она видела на стенах гостиной симпатичные акварели. Они висели вперемешку с картами Архипелага, расчерченными какими-то волнистыми линиями.

— У вас красивые рисунки, — сказала она, чтобы сделать девушке приятное.

Блондинка проследила за её взглядом и фыркнула:

— Эти, что ли? Это не мои. Я такое не рисую. Пишу только портреты.

Её слова прозвучали как щелчок по носу.

— Дийна будет работать в колледже, — поспешила вмешаться Саина.

— Да, она протеже магистра Гонсалеса, — добавил Альваро и всё испортил. После этого замечания в комнате повеяло холодком. Даже в глазах Саины мелькнуло что-то вроде разочарования. Дейзи презрительно скривила губы, даже не подумав скрыть свои эмоции.

«Что-то не так? — растерялась Дийна. — Или сеньор Гонсалес не пользуется симпатией у аспирантов?» Она снова почувствовала себя не в своей тарелке. Это были какие-то местные подводные течения и нюансы взаимоотношений, о которых её никто не предупредил. К счастью, неловкую паузу снова прервал шум у входной двери.

— Наконец-то я дома! — возвестил кто-то. Должно быть, последний из аспирантов, ожидавшихся к ужину — Орландо.

От его высокой плечистой фигуры в комнате сразу стало тесно. У него была приятная улыбка и располагающие манеры. Орландо относился к тому типу счастливчиков, которые сразу притягивают к себе людей и могут поладить буквально со всеми. Его серые глаза до сих пор сохранили наивное, почти мальчишеское выражение. Густые, песочного цвета волосы падали на широкий лоб.

— Клянусь, я не виноват, — изобразил он шутливый испуг, когда Саина пригрозила ему поварёшкой. — Это всё Домингес! Мы весь вечер просидели над завтрашним прогнозом для Аррибы.

— Да садись уже, — подтолкнула его Дейзи. — Есть охота, сил нет.

Все поспешили за стол. Миска с салатом пошла по кругу. Горячая еда в сочетании с тёплым уютом гостиной быстро привела всех в хорошее расположение духа. Над тарелками летали шутки, половины которых Дийна не понимала. От случайно брошенных слов вроде «градиент скорости», «адвективная инверсия» и «барическая топография» ей делалось не по себе.

— Вы приехали сюда учиться? — вдруг спросил Орландо, взглянув ей прямо в лицо и тактично обойдя вниманием её грязный комбинезон.

Он сидел напротив, сложив перед собой мощные квадратные руки. Очень привлекательные, кстати. Правда, Дийна не могла не заметить, что за ужином он смотрел только на Дейзи, ловил каждое её слово и смеялся её шуткам громче всех.

— Нет, я буду здесь работать.

«Если только Гонсалес не забудет о своём обещании и замолвит за меня словечко перед сеньорой ди Кобро», — мысленно договорила она.

— Не у нас на кафедре, случайно? — оживился Орландо. — Знаете, нам позарез нужны лаборанты! Я уже замучился: стоит только обучить более-менее толкового студента, как он тут же сбегает на работу в администрацию или в транспортную компанию.

— Потому что там кормят лучше, — подал голос Альваро, и все рассмеялись.

На мгновение Дийне вдруг страстно захотелось стать здесь своей. В этой комнате царил ученый азарт и увлеченность процессом познания, так разительно отличавшиеся от затхлой атмосферы в доме Гаспара, где всё казалось засаленным и несвежим, а на языке постоянно ощущался кислый привкус денег.

Этот вечер, словно отлитый из жёлтого стекла, вдруг до боли напомнил ей прежнюю жизнь на Ланферро. Отец с матерью так же шутили за столом. Они были как одно целое. Они мыслили так синхронно, что мама могла подхватить и развить отцовскую мысль, пока он только подбирал слова. Иногда случалось, что отец передавал ей сахар или чашку — до того, как она успевала попросить об этом.

Дийна помнила их редкие вечера втроём, когда отцу удавалось вырваться из столицы, жёлтый круг от лампы над столом и запах маминого земляничного чая. Дни, когда их дом был безопасной гаванью, согретой любовью живущих в нём людей. Сидя здесь, в чужом флигеле, можно было зажмуриться и на миг вообразить, что из соседней комнаты доносятся голоса родителей, их шутки и смех… Одна из главных радостей жизни — это звучащие где-то рядом голоса людей, которых ты любишь.

Вдруг она заметила, что Альваро пристально наблюдает за ней, и постаралась придать своему лицу самое беззаботное выражение. Что там сказала Дейзи?

— …Теперь недельные прогнозы уже не используют. Всё слишком быстро меняется!

В руках у Орландо, как по волшебству, вдруг появились какие-то графики и цветные синоптические карты.

— Дейзи, ты же у нас спец. Не взглянешь одним глазком?

— Даже не подумаю!

— Жестокий ты человек! Хочешь, чтобы я остался на пересдачу?

— А чего там ещё проверять? Я даже отсюда вижу, что ты забыл про эффект Кориолиса.

Сконфуженный Орландо потрясённо уставился на свои записи, а потом испустил громкий стон.

— О нет! Домингес меня прибьёт. Дейзи, солнце моё, мне позарез нужна твоя помощь!

Девушка хитро улыбнулась:

— Так и быть, помогу… если ты уговоришь Альваро позировать мне для портрета.

— Я уже говорил и ещё раз повторю — ни за что! — хладнокровно заявил де Мельгар, несмотря на громкие стенания Орландо, который в эту минуту изображал умирающего лебедя, почившего рядом с салатной миской.

— Между прочим, меня считают неплохим художником! — с обидой воскликнула девушка.

Альваро иронически хмыкнул:

— У меня есть портрет кисти Карнисеро. Сумеешь его превзойти?

— Ой-ой-ой! Придержите-ка своё кастовое высокомерие, мессир.

— Ты не должна меня так называть, — отпарировал он, — если только не хочешь принести мне вассальную клятву.

— Спасибочки, я воздержусь.

От горячей сытной еды Дийну совсем разморило. Голоса, звучавшие над столом, словно отдалялись и постепенно таяли в высоте… Она встрепенулась от резкого смеха Дейзи:

— Эй! Да ты спишь совсем!

— Не удивительно, — заступилась за неё Саина. — После такого дня кто угодно устал бы! Дийна, пойдём, я тебе всё покажу.

Изгиб деревянной лестницы в холле вёл к спальням на втором этаже. Ванная комната находилась внизу, в конце коридора. Увидев её, Дийна пришла в восхищение. Какая роскошь! Правда, ванная была совсем крошечной — пятачок чёрно-белой плитки на полу напоминал размерами шахматную доску. Но всё равно, это было лучше, чем довольствоваться удобствами в сарайчике, во дворе.

С удовольствием напустив целую ванну горячей воды, она искупалась и вымыла волосы. Саина, добрая душа, оставила ей полотенце и халат, в который девушку вроде Дийны можно было завернуть трижды. Закутавшись в махровый кокон, она на цыпочках вышла в коридор.

В гостиной всё ещё звучали голоса, однако теперь беседа велась на повышенных тонах. Хотя Дийна не любила подслушивать, любопытство взяло верх. Ей было неудобно напрасно расходовать воду, но она снова повернула кран, оставив струю воды с шумом литься в ванну, а сама, крадучись, медленно двинулась вдоль стены.

— Странная она, эта «девушка с Кордеро», — прозвучал насмешливый голос Альваро. — Интересно, в какой пещере Гонсалес её откопал?

— А как, по-твоему, должен выглядеть человек, только что спасшийся от пожара? — осадила его Саина. — Между прочим, я слышала, что Гонсалес сначала хотел послать на Кордеро тебя. Так что можешь считать, что Дийна избавила тебя от крупной проблемы!

Альваро скептически хмыкнул:

— Если бы туда отправился я, то никакой трагедии не случилось бы. В отличие от Гонсалеса, я никогда не забываю взять с собой парашюты и сигнальные ракеты, а ещё — предупредить полицию округа об экспедиции.

— В этом весь ты, — с одобрительной иронией усмехнулся Орландо.

— Да, в этом весь я. А вот подвергнуть опасности государственного чиновника или пригласить в колледж случайную девчонку, растаяв из-за её смазливого личика — в этом весь Гонсалес. Не удивительно, что мы до сих пор никак не продвинулись в изучении флайра!

— Но сотрудников в колледже действительно не хватает.

— Да, но это не повод затыкать кадровые дыры случайными людьми. Ты согласен, что проблема с «аномалией Ланферро» требует системного подхода? Нам нужны здесь настоящие ветрографы, мощные спецы, понимающие суть воздушных течений, причины изменений в воздушной фауне и особенности локального климата на островах… Вместо этого мы наспех готовим простых расчётчиков и прогнозистов. Разумеется, их тут же расхватывают Арриба с Палмерой, у которых срываются графики перевозок из-за того, что все местные ветры сошли с ума. Но получается, что мы захлебываемся, пытаясь справиться с последствиями катастрофы, вместо того чтобы изучить саму причину и понять её суть.

Дийна, мёрзнувшая на холодном полу в коридоре, вынуждена была признать, что хотя Альваро и принадлежал к омерзительной семейке де Мельгаров, иногда он говорил толковые вещи. Вперемешку с возмутительными оскорблениями.

— А мне кажется, у неё интересное лицо, — невпопад сказала Дейзи. — Я про девушку. С удовольствием её нарисовала бы. Но мне почему-то совсем не хочется, чтобы она жила у меня за стенкой! Непонятно, почему Гонсалес притащил её именно к нам.

— Да, невольно пожалеешь, что мы живём не в одном из этих старых коттеджей, построенных по лестничному принципу, — пошутил Альваро.

— Брось, старушка, надолго она здесь не задержится, — успокоил подругу Орландо. — Спорим, что донья Кобра мигом выживет её отсюда? В последнее время она вся на нервах, злющая, как оса. Так что, если девушка устроилась сюда ради прекрасных глаз магистра Гонсалеса, её иллюзии развеются очень быстро.

— И ей вовсе не обязательно спать наверху, — снова подал голос Альваро. — Рядом с ванной есть прекрасный чулан.

— Ну уж нет, — не выдержала Саина. — Не будет она спать в чулане! У нас есть свободная комната.

— Ты имеешь в виду ту комнату?

После этих слов повисло молчание такого рода, когда все смотрят в стол, избегая встречаться взглядами. Стало тихо. Дийна отступила на шаг. Если кто-нибудь сейчас случайно выглянет в коридор…

Почти не дыша, она прокралась назад и неслышно притворила за собой дверь. Выключив воду, уселась на краешек ванной. Всё услышанное наводило на мысль, что ей следует поспешить с поисками волшебного ветра. Замок Эль Вьенто, мягко говоря, не лучился гостеприимством. Мордорезку им в бок, до чего же они все высокомерные, начиная с привратника и заканчивая последним аспирантом! Одни только сеньор Гонсалес и Саина — более-менее приличные люди.

«Просто они ничего о тебе не знают. Не хочешь рискнуть и рассказать им всю правду?» — спросила она себя.

Это была не очень разумная мысль. Скорее всего, отец Альваро точно постарался бы её прикончить. Зачем ему такая помеха в его политических играх? Дийна протёрла рукавом запотевшее зеркало и твёрдо посмотрела в глаза своему отражению.

«Не обращай внимания на этих зазнаек. Ты явилась сюда не ради них. Ты пришла, чтобы освободить Эспиро. А потом мы с ним исчезнем отсюда и забудем этот замок, как страшный сон!»

(примечание: Лестничный принцип строительства был принят когда-то в Оксфорде. Комнаты в доме были связаны не коридором, а общей лестницей, причём каждая из лестниц была сама по себе. Такое расположение комнат обеспечивало студентам покой и уединение. От этого средневекового принципа отказались только в 1870 году).

Глава 5

Дийна так и не поняла, почему комната, которую ей отвела Саина, вызывала у Альваро и остальных такое смущение. На её взгляд, это была абсолютно нормальная спальня. На окне — пёстрые занавески с цветочным узором, у стены — тёмный комод вишневого дерева, на котором стояла свеча в медном подсвечнике. Дийна постелила свежее бельё, пахнувшее лавандой, завернулась в одеяло и выспалась всласть.

Утром её подбросило на кровати от страха, что она наверняка проспала всё на свете, и «донья Кобра» уже отдала приказ вышвырнуть её вон. Путаясь в простынях, она метнулась к окну, в которое просачивался серый рассвет. Слава богу, утро только ещё начиналось! У неё было полно времени, чтобы одеться и привести свои мысли в порядок. После своего вчерашнего появления в затрапезном виде ей хотелось произвести на всех более благоприятное впечатление.

Комбинезон пришлось выбросить, так как в нём появилось столько прорех, что проще было сшить новый, чем его починить. Саина — дай ей ветер здоровья и мужа хорошего — одолжила гостье свою юбку, светлую блузку и жакет. В прихожей Дийна прихватила ещё чью-то дешёвую шляпу из соломки. Она боялась, что студенты в колледже будут смеяться над её вихрастой стриженой головой. Шляпа вечно норовила съехать на нос, но в остальном смотрелась вполне прилично. Довольная собой, Дийна повертелась перед зеркалом, в сумраке похожем на прохладный омут, и вышла.

Воздух снаружи был резким и свежим. Солнце уже вызолотило гребень горы, и от парковых деревьев протянулись длинные голубые тени. Далеко внизу, как сухарики в молоке, плавали в тумане дома Оротавы. Ветер шумел листьями, отряхивая с кустов ночную росу. В глубине парка резко, на высоких обертонах вскрикивала ветровая арфа. Дийна пообещала себе, что в свободную минуту обязательно наведается к беседке и осмотрит её устройство более подробно.

Недалеко от тропы шелестела ветвями оливковая роща, из которой доносился странный шум. Кому, интересно, не спится в такую рань? Оставалось надеяться, что в местном парке не водятся дикие звери. Привратник о них не предупреждал, но впечатление было такое, будто в роще возился медведь. Сойдя с тропы, Дийна отвела от лица мокрые ветки боярышника и, путаясь подолом в молодой поросли, осторожно подкралась поближе.

Это оказался не медведь, а Альваро, тренировавшийся с парой мечей. «Ритуальных мечей», — поправила себя Дийна. У её отца были такие же, да и сам «танец» с мечами представлял собой старинный ритуал. Увы, в современном мире фехтование утратило своё прежнее значение, особенно для правителя острова. Случись что — против тебя армию двинут, и с мечами против пушек и боевых дирижаблей ты не попрёшь. Тем не менее традиции требовали, чтобы сеньор с оружием в руках мог выстоять против любого противника, и граф Веласко не упускал возможности продемонстрировать своё умение во время церемоний.

Альваро тоже был хорош в этом деле, насколько она могла судить. Худощавый, но не тщедушный, мускулы — как канаты. Он легко «перетекал» из одной стойки в другую, двигаясь быстро, как тень. Не желая мешать, Дийна подалась назад, но проклятый подол, как назло, окончательно застрял в кустах. Чертыхнувшись, она принялась его отцеплять, а когда подняла голову, то обнаружила, что в дюйме от её носа подрагивает кончик меча, за которым маячила хмурая физиономия её соседа по дому. Из такого положения меч казался очень длинным.

— Если ты не перестанешь всюду совать свой нос, — раздражённо сказал де Мельгар, убирая оружие, — то когда-нибудь тебе его прищемят.

Выпутавшись наконец из кустов, Дийна шагнула в рощу следом за ним.

— Извини, я не нарочно… — начала она и осеклась. Оказалось, что Альваро уже убрал в ножны свои отточенные до звона клинки, набросил рубашку и теперь направился к дому, игнорируя её попытки завязать разговор.

«Ну и пожалуйста!» — рассердилась она, еле удержавшись от того, чтобы показать язык ему вслед. Это было бы уж совсем по-детски. «Если он так хотел, чтобы ему не мешали, почему не выбрал для своих упражнений более укромное место?»

Парк у колледжа был огромный: каштаны, лавровые деревья, можжевельник, драцена… В зарослях акации за преподавательскими коттеджами можно было целую роту спрятать — и никто её там не нашёл бы. Тем не менее, судя по хрусту тонких веточек под ногами, Альваро регулярно выбирал для своих тренировок именно эту рощу рядом с тропой.

Нахмурив брови, Дийна придирчиво оглядела деревья. На вид им было уже лет пятьсот. Невысокие оливы были высажены почти правильным кругом, на одинаковом расстоянии друг от друга. Подняв с земли две веточки, она взмахнула рукой, потом сделала выпад. Шаг, ещё шаг, поворот… Она много раз видела, как тренировался её отец.

Сделав полный круг, девушка совсем запыхалась, зато в голове прояснилось. Упражнения, значит? Ха! Кто-то в древности высадил эти деревья таким образом, что при исполнении ритуального танца на заре низкое солнце било в глаза с одинаковой частотой: шесть раз в секунду. Это была идеальная площадка для медитаций. Дийна с новым интересом погладила кору ближайшей оливы, вероятно, посаженной здесь ещё в те времена, когда её пра-пра-прадед только высадился на Ланферро.

Многие предпочли об этом забыть, но вообще-то первыми хозяевами Архипелага были племена ардиеро. В то время острова ещё располагались в море, внизу. Ардиеро растили зерно и коз, имели странные погребальные ритуалы и до смерти боялись морской пучины, простиравшейся вокруг островов. Не удивительно — кое-где глубина проливов между островами достигала пяти километров. Жрецы ардиеро владели навыками гипноза, чтения мыслей и умели управлять флайром. Правда, в борьбе с захватчиками это им не очень помогло. Против мечей и тяжёлых пушек их ментальные практики оказались бессильны…

Прислонясь спиной к шершавому стволу, Дийна подставила лицо солнцу. Тёплые лучи мягко гладили щёки, превращая сплетённую листву олив в сверкающую сеть. Ветер куда-то исчез, и воздух был таким тихим, словно весь мир вокруг был соткан из покоя.

По легенде, жрецы ардиеро сотворили флайр из «дыхания островов» (этот термин, встречавшийся в старых рукописях, никто не мог более точно истолковать), чтобы их соплеменники, спасаясь от иноземных захватчиков, могли убежать на лёгких воларовых плотиках к соседним, пока ещё мирным островам. Остатки непокорных племен спрятались на Палмере — самом загадочном острове Архипелага, наименее испорченном цивилизацией. Круглый, с высоким горным плато посередине, формой он напоминал разрезанный торт. От центра острова лучами расходились глубокие, но узкие ущелья. Привести армию с пушками в эти ущелья было практически невозможно. К тому же, время там выделывало странные штуки. Вроде бы посмотришь на соседнюю вершину — она совсем рядом, а отправишься в поход — целый день потеряешь.

Между прочим, про нынешнего хозяина Сильбандо говорили, что он очень интересовался древними духовными практиками ардиеро, и в особенности — секретами флайра.

«Может быть, граф де Мельгар не так глуп, что позволил своему сыну прохлаждаться в колледже, когда вокруг творятся такие дела. Может, это часть его плана?»

Дийна вспомнила, как её отец однажды сказал: «Кто управляет флайром, тот правит Архипелагом».

Со вчерашнего дня её не покидало ощущение, что нити интриг, в которых оказался замешан остров Ланферро и её семья, стягиваются именно сюда. В Кастильо дель Вьенто.

***

Главное здание колледжа производило более чем солидное впечатление. В его каменных стенах и башнях, поддерживаемых мощными контрфорсами, присутствовал некий избыток высокомерия и монументализма, но тем сильнее оно притягивало взгляд. Дийна отметила новый лекционный корпус, пристроенный к старому замку, а также восьмигранную Башню Ветров с флюгером на крыше и солнечными часами на одной из стен. Все грани Башни были ориентированы по сторонам света, а её верхнюю часть опоясывал фриз с аллегорическими изображениями ветров. Они были представлены в виде крылатых мужских фигур: хмурый Фрайо щедро рассыпал вокруг град из круглого щита, Амансеро поливал всех дождём из кувшина, а весёлый Тибио сорил из-под плаща цветами… Все шестеро были здесь. А, нет, семеро. Обойдя Башню по кругу, Дийна остановилась перед седьмой фигурой: таинственный мужчина с лицом, закрытым плащом, держал между ладоней странный знак — пирамиду, перечёркнутую горизонтальным штрихом. Это был ветер Эспиро.

Она очнулась, когда мимо прошла группа смеющихся студентов. Смешавшись с толпой, Дийна вместе со всеми вошла в гулкий сумрачный холл, пронизанный полосами света. По ногам гуляли вездесущие сквозняки. Здесь ещё слышалось эхо Средневековья. Поднимаясь по широкой лестнице, она подумала, что колледж, вероятно, обеспечивал работой многих художников. Вся стена над лестницей была увешана портретами серьёзных людей в чопорных одеждах, расшитых шелками и золотом. Их суровые лица неодобрительно косились на студентов, сновавших туда-сюда.

В обществе бойких молодых людей Дийна слегка оробела. Большинство из них были одеты в плотные тёмно-синие мантии и четырехугольные шапочки-конфедератки. На ней же была блузка из дешёвого тонкого хлопка и саржевая юбка, которую пришлось подколоть на талии булавками. Заглядевшись на портреты, Дийна споткнулась о длинный подол и чуть не упала, да ещё шляпа опять сползла на нос.

— Осторожней, подруга, — засмеялся кто-то, мимоходом поддержав её под руку.

Облившись жаром от стыда, она прижалась к лестничным перилам, другой рукой поправляя злополучный головной убор. Мимо прошли две девушки. Все студентки здесь были похожи на Дейзи: такие же яркие, улыбающиеся, элегантно одетые. Они громко смеялись, показывая зубы, и не стеснялись первыми заговаривать с мужчинами. А одна девушка, которая сидела в саду, в увитой клематисами беседке, даже курила!

По сравнению с ними Дийна казалась себе неотёсанной провинциалкой. С другой стороны, никто не обращал на неё внимания, и это странным образом придавало уверенности. Подобрав подол, она поднялась наверх и после недолгих блужданий по коридору отыскала, наконец, кабинет декана.

Подступы к сеньоре ди Кобро охраняла молоденькая секретарша, довольно робкая на вид. Из-под длинной чёлки выглядывали круглые испуганные глаза. Свежая блузка была так накрахмалена, что стояла колом; тонкие светлые волосы были безжалостно стянуты в пучок.

— Вы… извините… вам назначено? — заикаясь, спросила она. Голосок у неё был слабый, точно у воробья.

— Да.

— Ой. Наверное, надо доложить?

Дийна посмотрела на неё с состраданием. В первый раз за утро ей встретился человек, ещё более запуганный, чем она сама. Интересно, что из себя представляет сеньора ди Кобро? Перед мысленным взглядом девушки возникла мегера, которая каждое утро казнит кого-нибудь перед завтраком, а на досуге жуёт битое стекло.

— Не нужно, я сама представлюсь.

Кабинет декана был отделан в чёрно-бордовых тонах. Строгая отделка и обилие мраморных украшений придавали ему некоторое сходство со склепом. Хозяйка кабинета тоже имела такой кислый вид, будто только что выбралась из замковой усыпальницы.

Кармен ди Кобро сидела за письменным столом, на котором в идеальном порядке были расставлены хрустальные чернильницы, подставка для пера, печати, книжный нож, подсвечники и пресс-папье. В центре стола лежала тощая папка с досье, стянутая резиновой лентой. Дийна невольно забеспокоилась, проверяет ли колледж своих сотрудников, и если да, то что именно они успели о ней раскопать?

Потом госпожа декан подняла голову, и её очки сверкнули, как хирургический скальпель.

— Дийна Линарес? — спросила она, выравнивая папку так, чтобы её край был параллелен краю стола.

— Да, — кивнула девушка, чудом проглотив вертевшееся на языке «донья Кобра».

— Мне о вас сообщили. К сожалению, мы не нуждаемся в новых сотрудниках, — сказала сеньора, не скрывая своего удовольствия.

«Вот и приплыли», — подумала Дийна. И что теперь делать? Упрашивать? Класться в усердии? И где, спрашивается, магистр Гонсалес, когда он нужен?

— Правда, есть одна временная работа, — добавила сеньора. — Нужно тщательно отмыть кабинеты на втором этаже, так как сегодня прибудет профессор Бермудес, а у него аллергия на пыль. Досадно, что позавчера пришлось уволить одну из горничных. Ну что, возьмётесь?

Она выжидающе подняла бровь.

«Ждёт, что я возражу, и выгонит меня отсюда», — поняла Дийна. Госпожа декан наверняка знала, что Гонсалес обещал ей совсем другую работу.

— Конечно, — улыбнулась она.

«Донья Кобра» скривилась, как будто глотнула уксуса:

— Ладно. Ведро и всё прочее вы найдёте в подсобке. Транкилья!

На зов явилась та самая испуганная секретарша.

— Вот она вам покажет. Идите. Обе.

Под её «выталкивающим» взглядом девушки сами не заметили, как оказались снаружи. Вскоре, вооружившись ведром и шваброй, Дийна уже медленно брела по коридору, разглядывая солидные двери с бронзовыми табличками: кафедра навигации, кафедра топографии и ветроведения, кафедра истории и мифологии… Эти названия звучали в её ушах волшебной музыкой. Снова вспыхнуло любопытство: вот бы заглянуть в каждую комнату, хоть на минуточку, хотя бы одним глазком! Увы, все двери были плотно закрыты. Дийна так замечталась, что нечаянно налетела на пожилого господина с седыми бакенбардами и короткой бородкой. От неожиданности тот ойкнул и выронил стопку книг, которую держал в руках.

— Ох, простите, пожалуйста, — спохватилась она. — Я вас не ушибла?

Поставив ведро и прислонив швабру к стенке, она принялась собирать книги. Её внимание привлёк заголовок брошюры: «Время и циклические расширения поля флайра. Темпоральные парадоксы». Автором значился некий Ф. А. Мойзес.

Дийна вцепилась в книгу так сильно, будто кто-то собирался её отнять. Временные парадоксы! Наверняка там есть что-то и про Эспиро!

— Позвольте, я её заберу, — сказал седой господин. Он, кажется, не рассердился, и это побудило Дийну спросить:

— Вы случайно не знаете этого сеньора Мойзеса? Он тоже преподаёт здесь?

Незнакомец с достоинством поклонился:

— Дорогая сеньорита, профессор Мойзес — это я.

Он польщённо приосанился, увидев, каким восторгом осветилось её лицо.

Этажом ниже Дийну ждали пыльные кабинеты, остро нуждавшиеся в уборке, но разве она могла оторваться от этого чудесного человека, хранившего в своей голове ответы на все мучившие её вопросы? Если бы только можно было его расспросить!

Профессор на всякий случай покрепче прижал книги к груди и попятился от странной горничной, в глазах у которой вдруг загорелся азартный блеск.

— Извините, у меня сейчас лекция, — пробормотал он, стараясь быстрее затеряться среди студентов.

Не отдавая себе отчёта, Дийна двинулась следом. У дверей кабинета они снова столкнулись. Мойзес, не на шутку озабоченный, затравленно оглянулся.

— Можно, я тоже здесь побуду? — выпалила Дийна. — Я вам не помешаю, честно! Просто сеньора ди Кобро приказала убрать всю пыль в кабинетах, а я…

— Ах, вот оно что, — с облегчением засмеялся профессор. — Генеральная уборка к приезду Бермудеса, ну конечно! Хорошо, но только не шумите.

Дийна вдоль стеночки прошла вглубь кабинета, где стояла железная печка, добросовестно обогревавшая этот каменный мешок. Рядом был оборудован стеклянный террариум, в котором, вероятно, жил кто-то теплолюбивый, и стояли горшки с кактусами, а также другими незнакомыми растениями. За столами сидели студенты. Здесь Дийну поджидало ещё одно потрясение, когда она узнала среди собравшихся вчерашних аспирантов. Это был удар ниже пояса — после того, как она опрометчиво заявила, что будет работать на кафедре вместе с Гонсалесом.

На её появление все отреагировали по-разному. Саина простодушно улыбнулась, Дейзи, наклонившись к соседке, что-то шепнула ей на ухо. Орландо, кажется, не мог решить, стоит ли ему поздороваться или сделать вид, что они не знакомы, а Альваро молча отвернулся.

Их поведение больно её задело. Вздёрнув подбородок, Дийна принялась протирать тряпкой толстые кожистые листья, краем уха прислушиваясь к тому, что происходило возле доски.

Понять что-то в рассуждениях Мойзеса оказалось непросто. Она завязла ещё на словах «векторное поле», «гладкая кривая» и «многомерное пространство», и чем дольше профессор стучал мелом по доске, тем острее Дийна сознавала глубину своего невежества. В эту раскрывшуюся бездну рухнул её наивный план «быстренько найти Эспиро и свалить». О чём она только думала? Если для того, чтобы управлять волшебным ветром, нужно знать хотя бы половину того, о чём рассказывал Мойзес, она и за тысячу лет не доберётся до родного острова!

Время шло. Студенты строчили в тетрадях, Дийна уныло возила тряпкой по листьям, с каждой минутой всё больше погружаясь в отчаяние. Стало немного легче, когда Мойзес перешёл от абстрактных теорий к более конкретным вопросам.

— Согласно учению древних островитян, времени нет — есть только цепочка последовательных событий, — говорил он. — Гипотетическая возможность попасть в прошлое с помощью магии флайра порождает ряд парадоксов. Например, могу ли я встретить там своего «двойника», или я окажусь в своём собственном теле? Если да, тогда временной промежуток, в котором мы можем перемещаться, ограничен нашим возрастом. Нельзя вернуться в прошлое на сто лет назад, если вам всего пятьдесят. Далее, как быть с вероятностями? Каждый выбор, который встаёт перед нами, порождает альтернативные варианты будущего. Существуют ли они изначально, или мы каждый раз создаём новую реальность, когда делаем выбор? Другими словами…

Не договорив, Мойзес взял какой-то предмет, лежащий у края доски, и вдруг с силой метнул его в класс. Все ахнули. Альваро, мгновенно выбросив руку, поймал брошенное и положил перед собой. Остолбенев от шока, Дийна воззрилась на камень — увесистый такой булыжник — лежащий на учебной парте. Ну и шуточки у профессора! Спятил он, что ли? Мойзес только удовлетворённо кивнул.

— Согласитесь, что в той реальности, где я бросил камень, а дон Альваро не сумел его поймать, мы сейчас переживаем не самый приятный момент. Другой вопрос, предопределена ли такая реальность или я создал её своим поступком? Следует ли меня считать убийцей?

Он умолк, задумчиво глядя на террариум, и Дийна, проследив его взгляд, обомлела. За стеклом лениво шевельнулось какое-то серое бревно. «Это же больвена! — с ужасом сообразила она. — Самая ядовитая змея на Сильбандо!» Даже находиться в одной комнате с этой тварью было опасно. Больвена так ядовита, что выделяет яд через кожу. Человек мог отправиться на тот свет, просто посидев рядом с ней какое-то время. А Альваро, как нарочно, выбрал себе место перед самым террариумом.

Дийна попятилась от проклятого ящика, пока не упёрлась лопатками в стену. Её вывел из ступора смех профессора — резкий, словно царапанье по стеклу.

— Не волнуйтесь, сеньорита, наш террариум оснащён специальными фильтрами, удерживающими ядовитые вещества. В малых дозах яд больвены — бесценное лекарство. Но, конечно, если бы мой камень разбил стекло…

Теперь все студенты уставились на неё, и она покраснела, снова ощутив себя деревенщиной. Хладнокровная усмешка Альваро её просто взбесила. Да и Мойзес тоже хорош! «Экспериментатор, чтоб его, — сердито подумала Дийна. — Если альтернативные реальности действительно существуют, то его поступок был глупейшим в каждой из них!»

Правда, приходилось признать, что Мойзес свёл вероятность появления этой скверной реальности к минимуму, швырнув камень именно в де Мельгара. Не в доверчивого Орландо, и не в его соседа по парте, который весь урок дремал с открытыми глазами. Нет, он выбрал человека, с детства приученного видеть во всём угрозу. У которого в графе «рефлексы», наверное, одни восклицательные знаки!

— …В общем, я рад, что вы поймали камень, дон Альваро, — закончил Мойзес.

Де Мельгар нехорошо улыбнулся.

— В следующий раз я этого не сделаю. Чисто из интереса, сможет ли кто-нибудь из нас вернуться в прошлое и направить реальность по другому пути.

Профессор, казалось, задумался:

— Вряд ли мне такое под силу. Часто возникает вопрос: почему, если островитяне когда-то владели магией перемещения в прошлое — а по некоторым признакам, так оно и было — почему же они отказались от этого? Думаю, мудрецы древности понимали ценность осознанного выбора. Человек, привыкший надеяться на второй шанс, плохо сознаёт цену своим ошибкам. Да, конечно, было бы заманчиво застраховать себя от ошибок. Но гораздо важнее — та работа души, которая совершается в нас, когда мы принимаем последствия своих и чужих решений.

Мойзес оглядел аудиторию и добавил:

— Я хотел бы, чтобы вы написали эссе на эту тему. Об этических проблемах темпоральных практик.

— Значит, именно поэтому заперли Эспиро? — вырвалось у Дийны. — Чтобы больше никто не смог отправиться в прошлое и изменить его?

По реакции собравшихся она поняла, что опять сморозила глупость. Кое-где прошелестели смешки. Дийна упрямо не сводила глаз с Мойзеса, усилием воли стараясь потушить пожар на лице.

— Дорогая моя, — снисходительно заметил профессор, — мифологический аспект проблемы вам лучше обсудить с доктором Солано. Я в этом не специалист.

Она растерянно моргнула. Как он сказал? Мифологический… что? Однако спросить было не у кого. Лекция закончилась, Мойзес уже вышел из кабинета, и её вчерашние знакомые вместе с остальными тоже потянулись к дверям. Никто из них не подошёл, чтобы спросить, как дела, или просто поздороваться по-дружески.

Вскоре Дийна осталась одна, не считая компании кактусов и больвены.

Глава 6

Чем хорош кактус в качестве собеседника — тем, что он молчит всю дорогу. Дийна как раз успела высказать всё, что она думала о чёрствости профессора и о ехидстве аспирантов, когда в класс влетела разъяренная сеньора ди Кобро. «Будто бы одной змеищи здесь было мало», — подумала Дийна в сердцах.

— Это что такое? — возопила декан таким голосом, словно глас военной трубы раздался под сводами замка. — Я вас что просила? Убраться на втором этаже! Вы до двух считать умеете? Живо за мной!

Шуршащий бордовый подол платья сеньоры ди Кобро так и летел по коридору. Дийна, волоча за собой ведро, еле поспевала за ней. Она чувствовала себя несчастной и сбитой с толку. Уже два часа она торчит в колледже — и с тех пор ни на шаг не приблизилась к Эспиро! Более того, её уверенность в том, что она справится с волшебным ветром, серьёзно пошатнулась. Если честно, она вообще начала сомневаться в его существовании.

Бордовый подол скрылся за поворотом. Дийна шагнула за угол…и нос к носу столкнулась с Гонсалесом. При виде девушки, нагруженной ведром, шваброй и тряпками, его глаза изумлённо расширились.

— Сеньорита Линарес? Что происходит?

Госпожа декан пронзила его разъярённым взглядом.

— А, это вы. Полюбуйтесь, кого вы сюда притащили. Никакого соображения!

— Я пригласил её на должность секретаря, а не горничной! Дийна, сейчас же оставьте это ведро и пойдемте со мной.

— Стоять! — прошипела «донья Кобра», и от ярости в её голосе Дийну приморозило к месту.

— Может, я просто отнесу всё это в подсобку? — тихо спросила она, взмахнув шваброй. А потом быстро ретировалась, оставив начальство выяснять отношения.

За её спиной по коридору летало эхо:

— Если вы будете мне мешать.!

— Если вы считаете, что вам это сойдёт с рук.!

Втянув голову в плечи, Дийна ускорила шаг.

Кафедра ветроведения, куда привёл её Гонсалес спустя некоторое время, ей очень понравилась. Это была совсем небольшая комната, можно сказать, островок обыденности среди музейного великолепия парадных залов и лестниц старого колледжа. Дийна с уважением относилась к старине, но избыток готики её подавлял. Здесь же ничего подобного не было. Магистр с гордостью показал ей чистый стол, на котором поблёскивала новенькая пишущая машинка.

— Всё для вас! Я хотел попросить вас перепечатать набело несколько документов, но сначала нужно доработать и вывесить расписание курсов, пока наш учебный процесс окончательно не скатился в хаос.

Вкратце Гонсалес объяснил, что из-за сокращения сроков обучения составление расписания для колледжа превратилось в нетривиальную задачу. Нужно было как-то совместить возросшую нагрузку и — увы — оставшееся прежним число преподавателей и аудиторий. Путём мозгового штурма руководители кафедр кое-как нашли приемлемый вариант, который лежал теперь перед Дийной в виде кипы листочков со стрелочками и пометками. Всё это нужно было свести в таблицу и вывесить на Галерее. Ввиду срочности работы к делу привлекли ещё и Транкилью.

— Берёте ватман, рисуете таблицу — и вперёд, — проинструктировал их Гонсалес.

Дийна огляделась. Бумаг в комнате было много. Куча папок, старый календарь, перевязанные пачки листов, ворох документов на столе Гонсалеса, придавленный пресс-папье — в общем, бумаги вокруг было столько, хоть гнездо свивай. Но ватмана не было.

— Может, если это не запрещено, мы возьмём один листочек из Библиотеки? — робко прошелестела Транкилья.

Магистр безразлично пожал плечами, зато Дийну от этих слов словно ударило молнией. Библиотека!

— Можно, я тоже схожу с Транкильей? — с замиранием сердца попросила она. — Помогу донести всё, что нужно.

— Что донести, лист ватмана? — весело блеснул глазами Гонсалес. — Хотя, если хочешь, иди. Тебе полезно здесь осмотреться. Только надолго не пропадайте.

— Мы мигом! — и Дийна пулей вылетела за дверь, пока он не передумал.

Библиотека её потрясла. Это был огромный зал, в который вели красивые двустворчатые двери с цветными стеклянными вставками. Он занимал добрую половину третьего этажа. Потолки были украшены лепниной, столы и колонны обшиты полированными панелями. Длинными рядами тянулись шкафы с бесчисленными томами книг. Между ними стояли палисандровые консоли. В центре потолка располагался стеклянный купол, из которого падал широкий сноп света. Он освещал винтовую лестницу, спиралью уходившую вниз. Подойдя к перилам, Дийна увидела внизу ещё один библиотечный ярус. За ним ещё один, уровнем ниже, и ещё… У неё закружилась голова.

— Здесь, наверху, читальный зал, — шёпотом объяснила Транкилья. — А всё, что ниже — Книгохранилище и Архивы.

Она первой начала спускаться, чтобы найти кого-нибудь из библиотекарей. Девушки успели дойти до второго яруса, когда им навстречу вышел Альваро де Мельгар. Дийна подумала, что ироническая ухмылка сама наползала на его лицо, при каждой их встрече.

— Мы по поручению магистра Гонсалеса, — поспешно заявила она, пока Альваро не опозорил её какой-нибудь шуточкой.

— И как это понимать? — спросил он. — Тебя можно поздравить с повышением, или ты не справилась со шваброй?

— Со шваброй я управляюсь отлично, можешь поверить! — вспыхнула Дийна, жалея, что упомянутого орудия нет сейчас под рукой. А то живо сбила бы спесь с этого сильбандского скорпиона!

Добросердечная Транкилья поспешила вмешаться:

–Это было какое-то недоразумение. Дийна вообще-то работает на кафедре ветроведения.

Альваро притворно вздохнул:

— Ну всё. Интеллектуальный климат кафедры безвозвратно загублен.

Дийне очень хотелось испепелить его взглядом, но аспирант, кривя губы от смеха, уже прошёл мимо и скрылся в проходе между шкафами.

***

После того как они с Транкильей полдня ползали по огромному бумажному листу, вписывая в графы фамилии преподавателей и названия курсов, одно страннее другого, Гонсалес дал Дийне новое поручение: переписать в какой-то толстый журнал информацию из личных дел второкурсников и аспирантов. Это было уже интереснее. Первым делом она отыскала в записях несколько знакомых имён. Ага, вот они. Саина Перес — кафедра топографии и ветроведения. Кроме Саины, там числился некий Мартин Феррер — похоже, тот самый аспирант, который занимался перевоспитанием оро-ойо. С ним Дийна пока не была знакома.

Альваро де Мельгар — кафедра сенсорных искажений. «И почему я не удивлена?» – пробормотала она про себя. На этой кафедре изучали в основном влияние разных ветров на психику и поведение, но Дийна охотно допускала, что Альваро занимался там и другими, менее безобидными исследованиями.

Орландо Ортис… Постойте-ка, Ортис? Она вспомнила сенатора Теобальда Ортиса, члена Директории. Значит, Альваро был не единственным «золотым мальчиком» во флигеле. Семья Орландо тоже имела большое влияние на Аррибе. Вместе с Дейзи Орландо учился на кафедре навигации.

«Так, а Дейзи у нас, оказывается, тоже родилась с золотой ложкой во рту», — обнаружила Дийна, когда пролистала другую папку.

Дезире Бланко была дочерью Карлоса Бланко, владельца красильных фабрик, плантаций опунции и других хозяйств, связанных с производством красок. Кроме эксплуатации бедных жучков кошенили, отец Дейзи производил пурпурную краску из лишайника орсель, алую — из смолы драцены, и так далее. На Континенте это производство было давно вытеснено более дешёвыми химическими аналогами, но здесь, на Архипелаге — это просто золотое дно! Надо же, какой уникальный состав аспирантов у них подобрался.

Была ли это случайность? Нет, она так не думала.

***

Это был очень, очень длинный день. Уже смеркалось, когда Дийна, пошатываясь, вышла из здания колледжа — в полной уверенности, что её пальцы навсегда свело судорогой, а в голове поселился рой пчёл. Хотелось тишины. Она механически прошла несколько метров по тропе, ведущей к флигелю, но потом передумала и свернула в сад, ориентируясь на звуки ветровой арфы.

Беседка стояла в укромном уголке сада, окружённая вишнями, словно маленький позабытый храм. Её ажурную решётку до самой крыши обвивали плетистые розы. Дийна села на скамью и прикрыла глаза. Над головой мурлыкала арфа, поздние розовые бутоны покачивали соцветиями ей в такт. Мимо пролетела стайка лучернаго, оживив сиреневые сумерки цепочкой ярких огоньков. Вокруг быстро темнело. Терпкий запах мокрых осенних листьев смешивался с еле слышным запахом дыма — кто-то в саду жёг костёр.

Дийне не хотелось никого видеть, особенно вчерашних знакомых из флигеля. С каким лицом она появится перед ними? Королева подсобки! Работница ведра и тряпки! «Поди, меня там уже поджидают, — думала она, растравляя себя этими мыслями. — Чтобы было над кем поржать».

— Вот ты где, — неожиданно прозвучало над ухом.

Вздрогнув, она открыла глаза и с неудовольствием обнаружила Дейзи в её модном меховом жакетике, складчатой юбке и шляпке, кокетливо сдвинутой набок. Рядом с Дейзи любой человек обретал лёгкий комплекс неполноценности, а сегодня Дийне этого и так хватило.

— Так и знала, что ты здесь торчишь, — заявила её соседка, усаживаясь напротив. — О чём грустим, о ком тоскуем? Или тебя Гонсалес замучил? Он кого угодно загоняет своими поручениями. Ты на Транкилью-то не равняйся, она двужильная. Ей после доньи Кобры никто не страшен.

— Да ничего, я сейчас приду, — пробормотала Дийна, страстно мечтая снова остаться одной. Кроме прочих достоинств, у Дейзи был взгляд художника. Под прицелом её насмешливых глаз ты невольно чувствовал себя прозрачным.

— Давай, а то Саина жутко бесится, когда мы опаздываем. И у меня нет больше сил выносить голодные стоны Орландо, который сейчас страдает в гостиной. А Альваро прячется у себя. Боится, что я снова начну уговаривать его позировать. — Она засмеялась: — Каждый вечер, когда мы сидим у камина, он нарочно устраивается в самом дальнем углу, чтобы лицо оставалось в тени. Ты вчера не обратила внимания? Кстати, а ты не хотела бы…?

— Нет, — твёрдо ответила Дийна, чтобы сразу пресечь все поползновения на этот счёт. — Нарисуй лучше Орландо, он будет счастлив.

Сказала — и осеклась. Ну кто её тянул за язык? Если между Дейзи и Орландо были какие-то чувства, её это никак не касалось. Девушка, впрочем, не заметила её смущения и только махнула рукой:

— Да у меня есть его портреты, целая пачка. И Саины, и Мартина. Вы с Альваро поинтереснее будете. В нём есть нечто… какая-то двойственность. Он вообще-то сын графа, ты знала?

Это было сказано как бы небрежно, но с явным намерением поразить. Хотя Дийна заметила, что в колледже, да и вообще на Керро, никто не испытывал особого почтения к титулам. Не то что на дальних островах.

— О! — присвистнула она, надеясь, что это прозвучало достаточно потрясённо.

— Будущий правитель острова, да. Это давит. Мы с ним вроде как друзья, но… если встанет выбор между нами и островом, он выберет остров. Понимаешь? Это всё равно что девиз, который раньше выбивали над воротами замка. Ты привыкаешь и, возможно, даже не замечаешь его. Но верность острову тебя в крови.

Дийна кивнула. Она не могла сказать, насколько эта характеристика справедлива для де Мельгара, но Дейзи только что очень точно описала её отца.

— Ладно, а обо мне что скажешь?

— Ну… во-первых, ты не отсюда. В тебе видна грусть по утраченному… по дому, может быть. По тому месту, где остались твои корни.

Дийна резко поднялась со скамьи, стараясь не выдать свой страх.

— Корни — это у деревьев. А у людей — ноги. Пошли ужинать.

По дороге до флигеля она думала, что «время лечит» — дурацкая поговорка. Просто бывают некоторые периоды онемения и забытья между волнами, когда боль неминуемо возвращается. А ещё она думала, что придётся поискать второй тёмный угол в гостиной. Или пусть Альваро подвинется, если что. Неизвестно, как там у Дейзи с художественным талантом, но вот с зоркостью у неё было всё отлично.

«И по закону подлости, ей захочется выделить на портрете именно те мои черты, которые лично я предпочла бы скрыть».

Глава 7

Следующие несколько дней прошли как в тумане, зато Дийна понемногу начала ориентироваться в этом учёном муравейнике, куда её забросила судьба. Сеньор Мойзес был ректором колледжа Всех Ветров и занимался академическими вопросами. Декан, «донья Кобра», заведовала хозяйственной частью. Также имелось некоторое количество преподавателей, которых здесь называли тьюторами, и двое исследователей-стипендиатов, приглашённых для разработки отдельных научных тем. Привратник, сеньор Гарра, также выполнял обязанности садовника и носил гордый титул Хранителя садов, виноградников и шелкопрядов, хотя ни винограда, ни шелкопрядов поблизости не водилось. Просто в колледже очень чтили традиции.

Дийну оформили лаборантом на кафедре ветроведения и даже выплатили аванс. Первым делом она с благодарностями вернула одежду Саине и обзавелась собственным гардеробом: юбкой по размеру, тёплыми ботинками и парой блузок. Вещи были, конечно, не новые и не такие изящные, как у Дейзи, зато свои.

После трёх лет работы у Гаспара, в течение которых она не вылезала из рабочего комбинезона, ей вдруг захотелось чего-то нового. В ней даже проснулось кокетство. По утрам она долго торчала перед зеркалом, приглаживая щёткой непослушные вихры. Иногда возникала мысль сделать модную стрижку, или отрастить длинные волосы и купить гребни с цветными стёклышками, или померить в лавке нарядное платье с оборками — в общем, ей хотелось всего и сразу!

Скромная зарплата лаборанта не была рассчитана на подобные запросы. Дийна с грустью вспоминала об увесистой пачке денег, спрятанной под половицей в доме Гаспара, но даже в мыслях не допускала, что могла бы туда вернуться. Свою вылазку в город она совершила очень быстро, стараясь держаться подальше от рынка и порта, где теоретически могла столкнуться с бывшим опекуном. Неизвестно, что думал о ней Гаспар. А вдруг он её разыскивает? Или посчитал, что она разбилась на Сильбандо? Это было бы лучше всего.

Каждый день, в девять утра она приходила на кафедру и садилась за пишущую машинку. Деятельность Гонсалеса и других магистров порождала целые кучи бумаг: докладные записки, учебные планы, тезисы для конференций… Иногда приходилось печатать весь день, не поднимая головы. Дийна больше не удивлялась бумажным завалам, громоздившимся по углам кабинета. Странно, что они ещё не затопили комнату до потолка.

В два часа дня она прерывалась, чтобы выпить чашку какао вместе с Транкильей, а потом возвращалась на место. Гонсалес хвалил её за усердие. Они вообще отлично сработались. С точки зрения Дийны, у магистра было всего два недостатка. Во-первых, он слишком любил красоваться перед студентками, так что на кафедре от них просто отбоя не было. То методичку им принеси, то уточни время семинара… Есть же расписание на Галерее, могли бы там посмотреть! Во-вторых, Гонсалес часто уезжал по делам, и тогда порхающие бабочки-студентки исчезали, зато на пороге воздвигалась грозная фигура сеньоры ди Кобро, что было ещё хуже. Все попытки Дийны завязать добрые отношения с деканом разбивались о лёд её очков. Донья Кобра упорно считала лаборантку кем-то вроде прислуги, которой можно помыкать, как захочется, а частые отлучки Гонсалеса предоставляли ей массу возможностей находить для неё новые поручения то на кухне, то в прачечной.

Спустя несколько дней Гонсалес опять улетел куда-то на катере, хотя ещё с ночи деревья гнулись под напором Тревизо, и вершина древнего вулкана Теймаре поблёкла, скрывшись за жёлто-серой вуалью из песка и пыли. Дийна едва успела смахнуть эту пыль со стола, ругая себя за то, что оставила на ночь окно приоткрытым, когда с порога раздался окрик декана:

— Вы здесь? Идёмте. Нужно срочно помочь горничным снять бельё. Да поживее!

Они с трудом дошли до заднего двора, сгибаясь под яростными порывами ветра. На зубах хрустел песок. Выстиранные простыни хлопали на ветру, словно надутые паруса. Возле них суетились две девушки. Дийна помогала складывать огромные полотнища, жёсткие и порыжевшие от пыли.

— Чего уж теперь спешить, всё равно придётся их перестирывать, — махнула рукой одна из девушек с остреньким веснушчатым лицом. Однако Дийна осталась на дворе до самого конца, до тех пор, пока последняя из простыней не была уложена в корзину. У сеньоры ди Кобро была привычка наблюдать за работниками из окна, чтобы потом устроить им выволочку за нерадивость.

Во второй половине дня для неё снова нашлась работа: нужно было отнести техусловия профессору Бермудесу. Старый магистр, страдающий астмой, до смерти испугался нашествия пыли, спрятался у себя в кабинете, обвешав все окна мокрыми полотенцами, и наотрез отказывался выходить. Потом Дийну позвали убрать осколки стекла и подмести пол в аудитории, где сорванная ураганом ветка разбила окно.

— А в Библиотеке случайно не нужна помощь? — вкрадчиво поинтересовалась она, когда вездесущая «донья Кобра» опять появилась у неё на пороге.

Стёкла очков грозно блеснули, повернувшись в ее сторону:

— Разве вам не сказали, что в Книгохранилище допускаются только преподаватели и студенты старшего курса? Безобразие! Я доведу это до сведения магистра Гонсалеса. Архивистам следовало бы усерднее следить за порядком!

Дийна не приняла это шипение всерьёз, и оказалось, что зря. Когда вечером на кафедре стало потише, она спустилась в библиотеку, чтобы раздобыть книгу, в которой Гонсалес хотел проверить одну цитату. Тишина читального зала нарушалась лишь приглушённым шелестом страниц. «Где они, интересно, прячут Эспиро…» — подумала Дийна. Ей не дали заняться поисками. Как только она сделала шаг в сторону запретного второго яруса, перед ней тут же вырос архивист в коричневой мантии, явно раздражённый её нахальством.

— Запишите название книги, и мы отложим её для магистра Гонсалеса, когда он вернётся, — сказал он строго. — Вам здесь нельзя находиться.

Так и пришлось уйти, несолоно хлебавши.

На другой день сеньора ди Кобро отправила её на кухню. Дийна, скрипя зубами, отсчитывала часы до возвращения своего начальника. Стопка черновиков, которые он просил отредактировать и перепечатать, всё никак не уменьшалась. Разве можно сосредоточиться на работе, когда тебя вечно гоняют то в котельную, то в прачечную, то в привратницкую? К сеньору Гарре, привратнику и садовнику колледжа, она тоже не испытывала симпатии. У него были грубые манеры и лицо такое серое, словно он полжизни провёл в щели за шкафом.

«Интересно, как он справляется с работой садовника? От его взгляда, наверное, даже кактусы чахнут!»

На замковой кухне было повеселее. Шеф-поваром в колледже была донья Люсия — статная, крупная женщина с ловкими руками и властным голосом. Она лихо управлялась с тяжёлыми сковородками и любила яркие краски в одежде. Когда она комбинировала красное платье с каким-нибудь бирюзовым передником, при её габаритах это производило ошеломляющее впечатление. Незнакомые люди, которым выпадала честь пообщаться с доньей Люсией, потом ещё долго приходили в себя.

Дийне она сразу понравилась. Во-первых, Люсия никого не боялась: ни декана, ни Мойзеса, ни призраков ардиеро, которые, по легенде, до сих пор обретались в замке. Во-вторых, она никогда не стремилась подчеркнуть свою власть и, хотя это было против правил, часто оставляла в буфете что-нибудь вкусное для замученных учёбой студентов. Заметив Дийну, явившуюся по требованию доньи Кобры, Люсия сунула ей полную корзину уток, грустно свесивших шеи, и потребовала ощипать их на заднем дворе. В помощь ей отрядили дворового мальчишку по имени Кайо, у которого в замке тоже не было чётко определённых обязанностей. Дийна иногда встречала его то в котельной, то на кухне, но чаще всего — с граблями в саду, где он расчищал дорожки и жёг костры из пальмовых веток.

— Не могу поверить, что другим лаборантам Эль Вьенто тоже приходилось ощипывать птиц! — в сердцах пожаловалась она.

Кайо расхохотался:

— Да уж! Видать, донья Кобра в тебе души не чает.

Дийна так рьяно взялась за дело, что вокруг неё заклубилось целое облако перьев. Кайо только посмеивался. У него самого дело спорилось лучше. То ли работа была для него более привычной, то ли ему помогала ловкость. Пальцы у него были проворные, как у воришки.

— Ну, а ты как попал в Эль Вьенто? — спросила Дийна из вежливости. Не сидеть же молча.

— Меня сеньор Гарра привёл.

При воспоминании об угрюмом привратнике она невольно поёжилась:

— У него мрачноватый характер, тебе не кажется?

— Это он сейчас такой стал, — ответил мальчишка тоном взрослого человека, умудрённого жизнью. — Что ни спросишь, молчит, точно снулая рыба. Раньше-то он веселее был. Даже учил меня кое-чему: обрезка там, подкормка, то-сё… На кухню к донье Люсии часто заглядывал. А теперь целый день сидит у себя в сторожке, как сыч. Будто сглазил кто. Потолстел, посерел весь… Донья Люсия говорит, это всё оттого, что времена настали тревожные. Может, он за родню беспокоится.

— А что, у него есть родственники? — удивилась Дийна. Подняв голову от работы, она осеклась при виде помрачневшего Кайо. Тот смотрел куда-то мимо неё, и в глазах у него было столько горечи, что у неё по спине пробежал холодок.

Из-под арки заднего двора, где они сидели, был виден уголок сада. По тропе размашистым шагом шёл человек в коричневой мантии, в котором Дийна узнала де Мельгара. «Поди, в Библиотеку торопится, — подумала она с завистью. — Везёт человеку, занят нормальным делом, в отличие от меня».

Непонятно только, отчего Кайо на него так взъелся.

Чтобы вернуть мальчишку в реальность, Дийне пришлось слегка потрясти его за плечо.

— Эй! Ты что?

Он перевёл на неё потемневший взгляд:

— Ты его знаешь?

— Ну да. Он аспирант, живёт во флигеле, а ещё работает в Библиотеке.

— Сволочь он. Первостатейная. Сынок де Мельгара. Такой же урод, как его папаша, даже хуже.

— Он тебя чем-то обидел?

— Обидел?!

Лицо мальчишки вдруг заострилось и стало совсем взрослым.

— Я вообще-то тоже с Сильбандо. Из Коста-Кальмо.

— О!

Дийна не знала, что тут сказать. Как выразить своё сочувствие.

Коста-Кальмо был маленьким городом на юге острова. Три года назад южные провинции Сильбандо восстали против тирании де Мельгара. Граф отправил туда отряд бойцов под командованием генерала Эльканто, известного своей жестокостью. Коста-Кальмо не повезло, что он первым попался им на пути. Этот городок был так мал, что всё его население, слегка потеснившись, уместилось бы на этом дворе. После того как солдаты Эльканто прошли его насквозь, он стал мёртвым городом. Оросительные каналы на милю вокруг покраснели от крови. Не удивительно, что остальные бунтовщики поспешили сдаться.

— Я помню, как они явились по нашу душу, — рассказывал Кайо бесцветным голосом. — Сначала — просто коричневое облако над равниной. Потом стало видно, что это всадники. Огромные, все в железе, и лошади тоже. Я сбежал, как только услышал крики. Пахло гарью. Они сгоняли всех мужчин на площадь и убивали. Всех, без разбора. Я спрятался за сараями. Но этого…наследника запомнил. Он-то по дворам не бегал, не суетился. Сидел на лошади между двух охранников и смотрел. Мерзавец.

Дийна сидела молча, оглушённая чужим горем. За эти годы трагедия в Коста-Кальмо немного сгладилась и потеряла остроту, но не для всех. Глаза у Кайо сверкали, как угли. Вскочив, он пнул миску с водой и убежал со двора, чтобы ни Дийна, ни кто-то другой не увидели, как он плачет.

Ветер над её головой лохматил верхушки пальм. Дийна доделала всю работу, хотя на душе было тошно. Затем, вымыв руки и сдав ощипанных уток кухарке, она направилась в сад. Ей хотелось утешить Кайо, поговорить с ним. Или просто посидеть молча. Она тоже знала, каково это — потерять всех в один день. Эта ноша всегда остаётся с тобой, и единственный способ её облегчить — принять чьё-то молчаливое сочувствие.

Мальчишки нигде не было: ни в теплице, ни возле коттеджей, ни на главном дворе. Вернувшись на кафедру, Дийна долго стояла у окна, бессмысленно чертя пальцем по пыльному рыжеватому стеклу. Рассказ Кайо словно занозой засел в груди. «Альваро действительно мог остановить ту бойню, — размышляла она. — Он сын графа, его бы послушали. Почему же он ничего не сделал? Неужели он задумал это вместе с Эльканто? Для чего, в качестве акции устрашения? Уничтожить один город, чтобы другие боялись? Чтобы быстрее покончить с мятежниками?» Проще всего было расспросить де Мельгара, но если он, подобно его отцу, начнёт рассуждать о пользе для острова и интересах Архипелага, то она не выдержит и взорвётся. Нет, никакой политикой нельзя было оправдать подобное преступление!

Пишущая машинка смотрела на неё со стола с немым укором. Вздохнув, девушка вернулась к работе. Однако, не успела она вставить чистый лист в каретку, как дверь кабинета открылась, и приятный голос спросил:

— А что, доктора Гонсалеса сегодня нет?

— А вы сами не видите, что ли? — огрызнулась Дийна, резко щёлкнув машинкой. Только воздыхательниц Гонсалеса ей сейчас не хватало! Непрошеная гостья неловко замялась у порога. Она заметно отличалась от других бойких студенток. На ней было строгое тёмное платье, которое слегка оживлял шёлковый шарф под цвет голубых глаз. Длинная русая коса была перекинута через плечо. Девушка смотрела прямо перед собой растерянным и слегка отрешённым взглядом.

«Малахольная какая-то, — сердито подумала Дийна. — Вот приедет Гонсалес, пусть сам разбирается со своими поклонницами!»

Не обращая больше внимания на посетительницу, она принялась яростно печатать. Через полминуты до нее долетел лёгкий шорох и слова:

— Что ж, извините.

Девушка вышла в коридор, и тут же за дверью послышался возглас: «Доктор Солано, вы здесь! А я вас повсюду ищу».

Прошло некоторое время, прежде чем Дийна, захваченная чужими трагедиями, сообразила, кто это мог быть. Ей вспомнилось, что сказал Мойзес во время лекции: «Если вас интересует мифологический аспект темпоральных концепций, обратитесь к доктору Солано…»

Откинувшись на спинку стула, она уставилась на печатный лист, торчавший из машинки. В глаза сразу бросились три ошибки. Всё это придётся перепечатывать. Дийна со стоном уронила голову на руки, потом вскочила и выбежала из кабинета.

Девушка успела уйти довольно далеко — её тёмное платье мелькало в самом конце коридора. Она медленно шла вдоль стены, скользя по ней пальцами. Странная привычка. Навстречу ей из-за угла вывалилась кучка буйных весёлых юнцов, но тут же отхлынула к противоположной стене. Голоса почтительно стихли. Несколько человек вразнобой смущённо поздоровались, а потом доктор Солано скрылась за поворотом, и Дийна потеряла её из виду.

***

«Это же надо — так всё испортить! — ругала она себя. — Я просто гений!»

Закрывшись на кафедре, Дийна разорвала в клочья очередной испорченный черновик. Ну что за невезение! Ей удалось попасть в замок, однако Эспиро по-прежнему был недосягаем. Сегодня она встретила единственного человека, который мог ей помочь — и тут же испортила с ней отношения. Вот балда!

От очередного приступа самокритики её спасли Саина с Орландо, неожиданно нагрянувшие с визитом.

— Мы сейчас ведём практикум у первокурсников, — улыбнулся Орландо.

— Да, и подумали: вдруг тебе будет интересно? Ты же вроде интересуешься флайром.

— А то после занятий у Мойзеса многие остаются под впечатлением, что мы тут слегка не в себе.

— Сеньор Мойзес, конечно, гениален, но его методы, как бы помягче выразиться…

— Довольно спорные.

Дийна с радостью согласилась присутствовать на занятии. Ей просто необходимо было отвлечься.

Практикум проходил в маленькой комнате, которая раньше, вероятно, была чьей-то спальней. На стенах ещё сохранились остатки фресок, а потолок был украшен лепниной. Белые гипсовые фигурки по углам потолка застыли в самых вычурных позах и отдалённо напоминали тритонов, занимавшихся йогой. Строгие учебные столы и чёрная доска, висевшая на стене, выглядели здесь слегка неуместно.

Дийна скромно заняла одну из последних парт и улыбнулась Орландо, который тоже ей подмигнул.

«Вот прекрасный человек, добрый и понимающий, без всяких мрачных тайн в прошлом и отягчающих обязательств», — подумала она с теплотой. Присутствие Орландо с Саиной делало жизнь в колледже более сносной. Почему все остальные не могли быть такими?

Впрочем, перед студентами Орландо тут же напустил на себя учительскую суровость. Он видел перед собой одиннадцать молодых людей, полных бурлящей энергии, и по выражению тоски на их лицах было заметно, что его расчёты напряжённости и конфигурации поля флайра кажутся им полной дичью. Они с удовольствием предались бы другим занятиям — игре в мяч, флирту, запуску воздушных змеев или даже праздношатанию, лишь бы не зубрить эти длинные унылые формулы. Собственно, из всей аудитории только один человек слушал его с неподдельным интересом — новенькая лаборантка.

Дийна действительно узнала кое-что новое. Она, конечно, подозревала, что поле флайра не везде однородно: не зря же пилоты-воланте годами разрабатывали маршруты, где можно пройти с грузом, а где еле-еле проскочишь порожняком, да и то лишь при сильном ветре. Но то, что конфигурацию магического поля можно было рассчитать, для неё стало сюрпризом. К сожалению, значки, которые Орландо выводил на доске, сопровождая это пояснениями, были для неё так же непонятны, как петроглифы ардиеро. Ей не хватало базовых знаний. Но она всё равно слушала, стараясь уловить самую суть.

После вводной лекции Саина раздала одной группе студентов самостоятельную работу. Орландо тем временем пытался вытащить к доске какого-то паренька, длинного, словно жердь, с копной ярко-рыжих волос.

— Пойдёмте, дон Пабло, блеснём интеллектом.

— Разве что вашим, — отозвался рыжик под хихиканье одногруппников.

— Вот вам данные метеорологов, — сказал Орландо, подчеркнув условие, написанное на доске. — Используя результаты их наблюдений, изобразите нам поле флайра в районе Сильбандо с помощью силовых линий.

Рыжик сделал комически-испуганное лицо и первым делом схематически нарисовал остров Сильбандо, формой похожий на бумеранг. Неуверенно оглянувшись на смешливые рожи приятелей, добавил несколько формул. Затем начертил волнистые линии. Сзади снова послышалось хихиканье. Бросив взгляд в сторону преподавателя, Пабло поспешно стёр линии рукавом и нарисовал другие. Потом снова засомневался. Взял тряпку и надолго задумался. Начертил заново. Опять стёр. Он проделал это несколько раз под растущее веселье благодарной аудитории.

Наконец, он иссяк, положил мел и, весь красный, остался стоять у доски.

— Хм. Это окончательный результат? — спросил Орландо.

— Ну… да.

— То есть, по-вашему, поле флайра будет слабее всего в районе Калеты?

Указка Орландо прошлась по карте, задержавшись возле порта на восточном побережье Сильбандо.

Рыжик совсем завял:

— Выходит, что так, но более умная часть моего мозга в шоке от такого предположения.

— Я склонен с ней согласиться.

— Магия там очень сильная! — вырвалось у Дийны. Пусть она не знала, чем Пабло занимался у доски в последние полчаса, но помнила, что долина Калета между хребтами Харса и Коральехо для воланте всегда была точно караванный тракт для купцов. Магия флайра там держала отлично.

— Я рад, что хоть кто-то внимательно меня слушал, — просиял Орландо.

— А вам эта задача останется на дом! — грозно обернулся он к притихшим студентам. — И на этом закончим.

Когда последний из первокурсников с радостными воплями ускакал в коридор, Саина грустно подняла глаза к потолку, откуда на нее смотрели скрюченные тритоны. Неизвестно, кто из них чувствовал себя более усталым.

— Это надо запить. Я пойду домой, сварю кофе. Дийна, ты тоже идёшь?

— Нет, мне нужно ещё поработать. Спасибо, что пригласили! Это было… познавательно.

За один день она узнала о поле флайра больше, чем за три года полётов!

— Ты хоть обедала? — заботливо спросил Орландо. — Сходи в столовую, в это время там должно быть свободно.

— Спасибо, я так и сделаю.

***

Трапезная колледжа, которую Орландо непочтительно назвал «столовой», была одной из самых роскошных комнат в замке. Высокий веерный свод, огромное витражное окно в торце и длинные, натёртые до блеска столы придавали ей торжественный вид. Вдалеке на возвышении стоял отдельный стол для ректора и преподавателей. Каждый вечер к ужину его украшали серебряными канделябрами. Здесь всё блестело, а витражи, исполненные радости бытия, сверкали всеми красками радуги. Попав сюда в первый раз, Дийна подумала, что в такой обстановке можно только вкушать амброзию под звуки органной музыки. Тем не менее, студенты спокойно ходили сюда каждый день, поедая с тарелок с эмблемой колледжа вполне прозаическую кашу и тушёное мясо.

Когда девушка вошла в гулкий зал, большинство столов пустовали, только в одном углу разместилась шумная группа ребят. Ей навстречу попался Кайо, жонглируя пустым подносом. Вероятно, донья Люсия опять привлекла его к работе на кухне. Дийна кивнула ему, но мальчишка отвернулся и скрылся в посудомойне. Зато за ближайшим столом обнаружилась хмурая физиономия Альваро де Мельгара. Сидя в коричневой мантии архивиста, он заканчивал поздний обед. Рядом с ним на столе лежала стопка книг. Дийна обрадовалась. Как удачно, что она застала его одного! Конечно, де Мельгар был не самым приятным собеседником, а, если верить Кайо, то ещё и военным преступником, но зато он представлял собой живой пропуск в Библиотеку. В конце концов, с Эспиро надо было что-то решать.

Взяв себе кружку какао и булочку, она присела напротив. Аспирант, казалось, удивился её нахальству.

— Мне нужна одна книга в Библиотеке, — начала Дийна, сразу взяв быка за рога.

Брови де Мельгара от удивления поднялись ещё выше:

–Тебе? Интересно. Так и быть, я раздобуду для тебя букварь, хотя для этого придётся тащиться в город. У нас в колледже такого нет.

Дийна спокойно проглотила это оскорбление.

— Как говорится, «верный способ быть обманутым — считать себя умнее других», — парировала она, постучав пальцем по корешку верхней книги.

— Франсуа Ларош, — узнал цитату Альваро. — Ладно. Я потрясён. Так чего тебе нужно?

— Я хочу попасть в Книгохранилище.

— Исключено. Ты даже не первокурсница.

— Ой, да ладно! Ты что, никогда не нарушал правила? Я же буду там вместе с тобой.

— Нет, не нарушал. И я не готов взять на себя ответственность за твой неокрепший мозг, когда ты попадёшь в наше святилище Знания. Правила были придуманы не на пустом месте, знаешь ли.

— Ну и что со мной может случиться?

— Мало ли что. — Альваро задумался. — Я ведь и сам там недавно работаю. Говорят, что самые опасные реликвии спрятаны в железных сундуках под тремя замками, ключи от которых хранятся у трёх разных преподавателей. Таким образом, чтобы их открыть, требуется одновременное присутствие трёх человек. А на нижнем, самом глубоком уровне дремлет Дух Книгохранилища. И когда он ворочается во сне, новички забывают дорогу назад. Так и бродят среди книжных полок, пока кто-нибудь из архивистов не выведет их наружу.

Дийна даже притихла, слушая эти россказни, но озорной блеск в прищуренных тёмных глазах аспиранта её отрезвил. «Стоп. Он же просто меня дурачит!»

— Мне не страшен твой Дух, — заявила она. — Я люблю книги, так что мы с ним поладим.

— Сомневаюсь, но мне нравится твой оптимизм.

Как она ни старалась, все её попытки повлиять на Альваро разбивались о его хладнокровные шуточки. Дийна решила, что просить его бесполезно. Даже хуже — это может его насторожить. Придётся ей прощупать других архивистов.

— Ладно, — сказала она безразличным тоном. — Не хочешь помочь — и не надо. Это не так уж важно. Просто я не ожидала, что ты у нас такой любитель инструкций!

— Ну, они экономят время. Опыт — тоже хороший учитель, но вечно опаздывает.

— Не удивительно, что у тебя нет девушки, — поддела его Дийна. От расстройства, что из-за Альваро дело опять откладывается, ей ужасно хотелось уязвить его напоследок. — Жаль, не изобрели ещё инструкцию для человеческого экземпляра женского пола. А может, где-нибудь и есть такая? Поискал бы архивах, всё равно целый день там торчишь!

Она осеклась, заметив, что черты де Мельгара вдруг стали жёсткими. Словно напротив Дийны сидел не живой человек, а статуя.

— Спасибо за совет, — произнёс он безупречно пустым голосом и ушёл.

Кажется, она всё-таки сумела ему досадить, но почему-то это не доставило ей удовольствия… Альваро так разозлился, что даже кое-что забыл. Рядом с его тарелкой, на сложенной треугольником салфетке лежала элегантная перьевая ручка, чёрная с золотом.

На секунду Дийну посетило виноватое желание догнать аспиранта, извиниться и заодно вернуть забытую собственность. Судя по виду, перо явно дорогое. Вдруг это чей-то подарок? Но потом, вспомнив прежние обиды, она отмела эту душеспасительную мысль. Взрослый же человек, пусть сам следит за своими вещами! А оставленный им компот она выпила, чего добру пропадать. Поставив стакан, Дийна задумалась, кто бы мог познакомить её с другими архивистами. Стало понятно, что на Альваро рассчитывать нечего. Может, Транкилья что-нибудь посоветует? Отодвинув стул, девушка решительно поднялась. Она собиралась осторожно заглянуть в логово декана, так, чтобы не попасться на глаза «донье Кобре». Кроме того, её ждали документы для распечатки. И вообще, у неё масса дел! Некогда было рассиживаться и мучиться чувством вины из-за некоторых… упрямых сильбандцев.

Глава 8

В прохладной глубине ночного парка горело одно окно. Маленький коттедж из красного кирпича робко выглядывал из зарослей акации и жасмина.

Всякий раз, когда магистр Гонсалес возвращался в Эль Вьенто, его тянуло сюда, как магнитом. Переступая порог этого дома, он забывал о нескончаемых делах на кафедре, о кипах справок и докладных, которые нужно было заполнить и подписать… Даже предстоящий разговор с профессором Мойзесом отступал на задний план перед насущной потребностью увидеть Эстер Солано. Коллеги, привыкшие считать Гонсалеса легкомысленным типом, неспособным на серьёзное увлечение, удивились бы, как долго он бродит по парку, прежде чем отважиться постучать в скромную зелёную дверь.

Рядом с Эстер он никогда не мог чувствовать себя уверенно и спокойно.

Сидя в кресле, он наблюдал в зеркале, как она расчёсывала волосы щёткой. Длинные пряди стекали по плечам, словно блестящая каштановая река. В зеленоватой зеркальной глубине отражалась маленькая спальня: серо-розовые обои, шёлковое покрывало на кровати, узкий комод со стоявшей на нём изящной лампой. Лампу Эстер купила специально для него. Зеркало здесь вообще было лишним, но хозяйке оно почему-то нравилось.

— И всё-таки, почему ты взял на кафедру эту девушку? — спросила она, не оборачиваясь. Ей не нужно было видеть Гонсалеса, чтобы чувствовать его настроение. Она давно свыклась со своим недостатком.

Магистр пожал плечами. Ему не хотелось говорить сейчас о Дийне Линарес. Колледж и весь остальной мир остались где-то там, за пологом ночи. Они с Эстер наконец-то были вдвоём. Разве могло быть что-то важнее этого?

Встретив её в первый раз, он решил поначалу, что эта странная одержимость, это горячечное наваждение скоро пройдёт. Злился на себя, но не мог не ревновать её к каждой улыбке, каждому прикосновению, которое должно было достаться ему, а доставалось кому-то другому. Он ревновал её даже к стенам этого проклятого замка. Спустя год наваждение не прошло — наоборот, будто стало ещё острее.

Эстер вопросительно обернулась, так что пришлось ответить:

— Дийну Линарес? Ну, я не чужд благодарности, а она действительно здорово выручила нас на Кордеро. Не будь её, я свалился бы вниз, забрызгал собой долину Исора, а потом мой прах соскребли бы в совочек и развеяли над Океаном. И в памяти наших коллег я остался бы полным кретином, который ухитрился погибнуть в пожаре на островке, потому что забыл о мерах предосторожности. Девчонка спасла меня от позора. Я обязан был ей помочь!

В зеркале он увидел слабый отблеск улыбки Эстер и нежный овал щеки, когда она, покончив с туалетом, положила щётку на уголок столика. В этом доме было немного вещей, и у каждой — своё, строго определённое место. Однако это была не маниакальная страсть к порядку, как у сеньоры ди Кобро, а вынужденная необходимость. Эстер была слепа.

В её лице и глазах было столько живости, что Гонсалес не сразу заметил это. Она никогда не ходила с тростью, полагаясь на память и какое-то особое чувство равновесия. Это чувство ей удавалось распространять на других — по крайней мере, Гонсалесу всегда казалось, что в присутствии Эстер всё приходило в гармонию. В том, что касалось чуткости к чужим бедам и оттенкам настроения, Эстер дала бы сто очков форы любому психологу.

Заплетая косу, она снова обернулась с улыбкой:

— Я столько раз слышала, как Мойзес рассуждал о ценности осознанного выбора… Но, мне кажется, люди недооценивают, какое огромное влияние на реальность оказывают наши спонтанные поступки.

Глядя на её ловкие пальцы, перебирающие каштановые пряди, магистр снова потерял нить беседы. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль попросить Эстер, чтобы она позаботилась о маленькой Линарес в его отсутствие. Иначе «донья Кобра», пожалуй, сживёт девчонку со свету. Из-за поверхностных понятий о трудовой дисциплине Гонсалес всегда плохо ладил с деканом, и, похоже, та решила распространить свою неприязнь к нему на его новую лаборантку. Однако собственные дела всё же занимали его больше, чем чужие, так что вслух он сказал:

— Я скучал по тебе… И мне завтра опять придётся уехать.

Закрыв глаза, он услышал шорох шёлковой ткани и ощутил прохладный цветочный аромат, когда пальцы Эстер коснулись его щеки. Теперь они с ней были в одинаковом положении. Ночью, в полной темноте их миры не так сильно отличались друг от друга. Вдруг его охватило чувство яростного бессилия: если бы он мог быть просто доктором Гонсалесом, без всяких сложностей, составляющих вторую, тайную часть его работы!

Но тогда они с Эстер вообще бы не встретились.

— Не будем думать об этом сейчас, — шепнула она.

Больше о делах они не разговаривали.

***

В то же самое время Дийна, сидя в спальне, готовилась совершить налёт на Библиотеку. Эта мысль пришла к ней после разговора с Транкильей и двух неуклюжих попыток завязать дружбу с архивистами, окончившихся полным провалом. Библиотечное братство не собиралось принимать её в свои ряды. Значит, придётся действовать в одиночку. От волнения её немного мутило. За окном стояла непроглядная темнота. Было тихо, только колокольный звон на старинной башне возвещал о том, что прошёл ещё один час. Казалось, что этот звук доносится прямо из Средневековья. В нём слышалось мрачное предостережение.

Стараясь двигаться абсолютно бесшумно, Дийна выскользнула из комнаты. В темноте смутно чернел изгиб лестницы. Все чувства девушки были обострены до предела; она кожей чувствовала каждый шорох и вздох старого дома. Вот что-то скрипнуло в дальней комнате, потом по стене пробежала тень от ветки, колеблемой ветром… Дийна осмелилась перевести дух только после того, как закрыла за собой входную дверь. Кажется, ей повезло и никто не проснулся.

Снаружи в лицо ударил холодный осенний воздух, тяжёлый от влажности. Девушка плотнее запахнула накидку, спеша по тропе через парк. Мучившая её дурнота на свежем воздухе отступила, но потом вернулась с удвоенной силой. От нового болезненного спазма в желудке ей схватиться за ствол каштана, и её вырвало прямо на землю.

«Не иначе, от страха», — подумала Дийна, прислонившись лбом к шершавой коре и злясь на себя за трусость. Тем не менее, её решимость добраться до Библиотеки только окрепла. Было зябко, пот холодил шею. Вспомнился один из уроков Гаспара: «Страх — основа всех великих свершений». Выйти в небо на джунте в первый раз тоже было страшно, но она же справилась! Заставив себя отцепиться от дерева, Дийна, крадучись, двинулась вдоль аллеи. Вскоре из сумрака выступили башни Эль Вьенто, грозные и таинственные в лунном свете. Здесь её план впервые дал трещину, так как на площадке перед крыльцом прогуливался сеньор Гарра, которому отчего-то не спалось в эту ночь. Эхо его шагов гулко отлетало от стен. По камням за ним грустно волочилась длинная тень.

«Как некстати его посетил приступ бодрости!» — сердито думала Дийна, ёрзая в мокрых кустах. Её мучил холод; ночной ветер морозил тело даже через накидку. За шиворот одна за другой просачивались ледяные капли с веток.

Пришлось применить старый лётный приём «заход на второй круг». Отступив в глубину сада, она выждала некоторое время, а потом снова вернулась к парадному входу. Слава всему сущему, привратник наконец-то убрался! Дийна от души пожелала ему крепких снов и устремилась к крыльцу. Предостерегающий порыв ветра охладил её пыл, взметнув листья с зловещим шорохом и вызвав новый приступ дурноты.

«А вдруг это не обычный ветер? — с замиранием сердца подумала она. — Что, если это специальный колдовской ветер, выпущенный для охраны?»

На Ланферро ей приходилось слышать легенды о злых ветрах, создающих особое психоактивное поле, чтобы отпугнуть или обездвижить врага. Взять хотя бы колдовской ветер Оскуро, вызывающий кошмарные сновидения… Здесь, в Эль Вьенто, сказки могли стать реальностью. Кто знает, на что способны здешние магистры?

Чтобы окончательно не пасть духом, Дийна заставила себя забыть об Альваро де Мельгаре, кафедре сенсорных искажений и леденящих душу научных опытах. Нельзя поддаваться страху! Но всё же ей пришлось приложить немало усилий, чтобы просто подняться на крыльцо, словно к каждой её ноге привязали тяжёлый груз.

В холле было темно, как в ущелье. Это была почти осязаемая, ищущая темнота. От неё замирало дыхание и шевелились волоски на руках. Казалось, из каждой щели за незваным гостем следили безглазые тени. Дийна зажмурилась и решила поменьше оглядываться по сторонам. Она столько раз мысленно проделывала путь до Библиотеки, что могла найти дорогу даже вслепую.

Вот и знакомые двери, блеснувшие стеклянными вставками. Они были заперты, но шпилька, позаимствованная у Саины, справилась с замком без особого труда. Внутри было тихо. Голубоватое свечение, льющееся с потолка, еле-еле освещало лестничный колодец. Дийна на цыпочках прокралась вглубь читального зала — и вдруг ей навстречу вынырнула из темноты оскаленная пасть, на которую случайно упал луч света.

Это оказался канделябр. Дийна шумно выдохнула, вытерев пот со лба. Это было не зловещее порождение магии, а всего лишь бронзовый напольный канделябр в форме сидящей собаки, из головы которой почему-то рос ветвистый подсвечник. Похожая морда пса была изображена на гербе колледжа, только там она держала в зубах стрелу. «Чтоб им лопнуть, этим художникам с их буйным воображением!» — сердито подумала девушка, двигаясь в сторону лестницы. От такого зрелища и поседеть можно!

Ей удалось спуститься на один пролёт, прежде чем дорогу преградила железная решётка. Нижние, самые важные ярусы Библиотеки были заперты. Пришлось снова доставать шпильку. «Только бы не наделать шума!» Она не знала, есть ли кто сейчас внизу.

Минуты текли мучительно медленно, пока Дийна ковырялась в замке. Тот упорно не поддавался. Шпилька застряла, а потом вдруг выскользнула из пальцев и с оглушительным звоном упала на пол. На втором ярусе Книгохранилища замерцала полоска света.

— Что там? — послышался голос.

— Не знаю, — отозвался второй. — Кажется, наверху кто-то есть.

Дийна в панике шарила ладонями по полу, пытаясь нащупать проклятую шпильку. Снизу уже приближались шаги. Что за бессонница всех одолела? То привратник, то архивисты — никто не спит по ночам!

«Да уж, Книгохранилище здесь охраняют не хуже, чем Национальный банк на Аррибе!»

В последний миг она успела схватить шпильку непослушными пальцами, взлететь наверх, перевалиться через перила и второпях забиться под ближайшую конторку. Со стороны лестницы уже доносился лязг отпираемой решётки. Вскоре на полу заплясали пятна света от чьей-то лампы. Сжавшись в комочек и почти не дыша, Дийна проводила глазами край коричневой мантии и чьи-то ботинки. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем архивист снова спустился.

— Вроде никого, — сказал он кому-то. — Но ты забыл запереть дверь.

— Я думал, ты её запер!

Было ясно как день, что сегодня Эспиро ей не видать. Хуже того, пришлось снова колдовать над дверями Библиотеки, чтобы выйти наружу. Пригибаясь, Дийна чуть ли не ползком выбралась обратно в сад. Она надеялась, что не попалась на глаза ни сеньору Гарре, ни кому-нибудь другому из ночных сторожей, которых в колледже оказалось так много.

Небо постепенно светлело. На влажные заросли парка снизошла предрассветная тишина. Измучившись и продрогнув до костей, Дийна кое-как доплелась до флигеля. Она успела поздравить себя с тем, что её ночная вылазка прошла незамеченной, как вдруг увидела на веранде знакомую долговязую фигуру де Мельгара и тихо застонала. Неужели её злоключения ещё не кончились?

Альваро сидел в своей излюбленной позе, прислонившись спиной к столбу. Он всегда находил, к чему можно эффектно прислониться. Завидев соседку, он легко поднялся, потягиваясь, как кот:

— Рано встаёшь, краболовка.

В этот час в Оротаве действительно бодрствовали только птицеловы и охотники на пещерных крабов.

— Не раньше тебя, — огрызнулась Дийна, пытаясь прошмыгнуть мимо. Азарт спал, и теперь она чувствовала себя совсем больной. Вряд ли это только от страха. Наверное, съела вчера что-то не то.

Рука Альваро преградила ей путь.

— Ты ничего не забыла?

В другой его руке на верёвочке болтался какой-то предмет. Узнав его, Дийна похолодела. Ключ от лодочного сарая дона Гаспара! Сердце оборвалось и ухнуло куда-то в живот, а потом забилось в горле, презрев все законы анатомии. Она машинально потёрла шею. Как она ухитрилась его потерять? И главное — где?

— Знаешь, где я его нашёл? — вкрадчиво спросил де Мельгар. — На винтовой лестнице, в библиотеке.

— Отдай!

Альваро отдёрнул ладонь. Пылающие тёмные глаза вдруг приблизились к самому лицу Дийны. От его обычной весёлой насмешливости не осталось и тени.

— Ты шпионишь за Мойзесом? Или за сеньорой ди Кобро? Кто тебя подослал? Дельгадо? Кто-нибудь из сенаторов? Отвечай!

Дийна вжалась спиной в столб веранды, чувствуя, что язык приклеился к нёбу от страха. Шпионаж?! Кто из них спятил: она или де Мельгар? Она попыталась представить, чтобы кто-нибудь из сенаторов Директории отдавал ей приказы, но воображение отказало.

— Никто меня не посылал, — наконец заявила она, так как это была единственная правда, которую можно было безопасно открыть. — Пожалуйста, отдай!

Де Мельгар её будто не слышал:

— Интересно, от чего этот ключ. Амбар? Сарай? Какая-нибудь заброшенная постройка на территории колледжа? Тайник? Что вы там прячете?

Дийна вздохнула. Типичное поведение для многих мужчин! Вцепиться в первую версию, которая пришла ему в голову, и пытаться подогнать под неё реальность. По опыту она знала, что спорить с человеком в таком состоянии бесполезно.

— Это просто подарок, на память, — произнесла она голосом, полным терпения. — Нет у меня никаких тайников!

— Учти, я всё равно их найду.

— Да пожалуйста! Хоть весь сад обыщи!

Де Мельгар отступил на шаг, и Дийна вздохнула свободнее. Но он всё равно не спускал с неё глаз.

— Значит, никаких тайн? Просто тебе вдруг приспичило почитать… в три часа ночи.

— Да, представь себе! И отдай, пожалуйста, ключ.

Она попыталась выхватить у него бечёвку, но Альваро держался начеку и отдёрнул руку.

— Не так быстро! Знаешь что? Услуга за услугу. У меня, знаешь ли, тоже есть кое-какие причуды.

— Например? — насторожилась Дийна.

В его глазах снова вспыхнул озорной блеск, не предвещавший ей ничего хорошего.

— Ну… к примеру, я люблю устрицы на завтрак. Сделаем так: ты завтра утром сбегаешь на рынок и обеспечишь мне завтрак, а я верну тебе ключ и — главное — ничего не скажу сеньоре ди Кобро о твоей нездоровой любви к чтению. Идёт?

Упоминание о декане содержало серьёзную угрозу. Без сомнения, «донья Кобра» была бы рада вышвырнуть Дийну из колледжа и за более мелкую провинность, что уж говорить о таком серьёзном проступке, как попытка взлома Библиотеки! Если декан об этом узнает — ей конец.

Но у Дийны ещё теплилась надежда уладить дело миром:

— Почему бы тебе не сесть на подъёмник и не съездить к озеру самому?

— Подъёмник открывается в десять, у меня в это время занятия. А ты, если постараешься, успеешь вернуться к восьми.

«К восьми! — Она даже не нашлась, что ответить. — Дорога из Эль Вьенто в Оротаву занимала часа полтора, не меньше. К тому же, на обратном пути придётся подниматься в гору. Между тем, в полдевятого ей позарез нужно быть на кафедре. Если опоздаешь, уволят. Но если Альваро нажалуется декану — тоже уволят. Столько проблем из-за этого типа!»

— Что ещё я забыл? — задумался де Мельгар. — Ах да, деньги.

Порывшись в кармане, он вытащил пачку кредиток. На первый взгляд, такая сумма позволила бы стать совладельцем устричной фермы на озере Агилос.

— А ты не лопнешь? — съязвила Дийна, смерив его негодующим взглядом.

— Возьмёшь одну порцию. Завтра, я имею в виду. А там посмотрим.

— Что значит «посмотрим»?

Назревал второй виток ссоры, но его прервал дверной скрип. В проёме показался зевающий Орландо. От утреннего холода он сразу встряхнулся.

— Кто рано ложится и рано встаёт, здоровье, богатство и ум наживёт! — возвестил он. — А вам-то чего не спится? Альваро, ты просто маньяк. Уже и девушку к своим тренировкам приохотил?

— Нет, Дийна у нас занимается по отдельной программе, — сказал де Мельгар с непроницаемо-насмешливым видом. — Сегодня у неё было спортивное ориентирование. А завтра — пробежка.

Он подмигнул взбешённой девушке, подобрал свои ножны с мечами, лежавшие на плетёном кресле и, насвистывая, ушёл в дом, оставив Дийну кипеть от ярости.

Глава 9

Целый день эта сцена не шла у неё из головы. «За что он так со мной?» — недоумевала Дийна.

При всех его закидонах, Альваро не производил впечатления человека, готового тиранить всех, кто ниже его в холке хоть на миллиметр. Наоборот. За его язвительными подколками, словно за фасадом из тонкой бумаги, угадывался человек с железной выдержкой, привыкший держать свои желания в узде.

Больше было похоже на то, что он пытался выжить её из замка.

Пересчитав деньги, она присвистнула. Такой суммы вполне хватило бы, чтобы начать новую жизнь где-нибудь в тихом местечке на Аррибе или Фуэрте. Она могла бы сбежать.

«И отказаться от своей цели? Ну уж нет!»

Собственно, у неё было два выхода: либо пойти повиниться перед деканом, либо… утром отправиться в рыбную лавку. Дийна злилась весь день, сто раз прокляла Альваро с его бдительностью и завиральными идеями, но в конце концов выбрала пробежку до Оротавы.

Встать пришлось в пять утра, что отнюдь не улучшило её настроения. Кое-как натянув рабочие брюки и зевая, она добрела до привратницкой, где сеньор Гарра беспрепятственно выпустил её за ворота. Вниз по склону горы тянулась извилистая тропа, ведущая к воздушному порту и дальше, в сторону города. Вдоль обочин на рыже-красной земле желтели кусты ретамы, храбро топорщились маргаритки, высоко поднимались двухметровые свечи буглоса — весеннего медоноса. Поначалу Дийне от злости хотелось пнуть каждый камень на этой дороге, но мало-помалу красота и свежесть осеннего утра привели её в более доброе расположение духа. Небо плавно меняло цвет от розового к голубому. Горы вставали вокруг Оротавы — рыжие, красные, серо-зелёные, с резкими полосами теней. Было тихо, подъёмник ещё не работал. От каменных стен и заборов тянуло прохладой. Сизая ступенчатая улица, широкими зигзагами сбегающая к озеру, была такой узкой, что если раскинуть руки, то можно было коснуться ими противоположных стен.

Озеро Агилос ловило восходящее солнце золотой и серебряной рябью. Оно было таким прозрачным, что на его дне виднелись камни, поблёскивающие слабым тёмным огнём, когда до них доставали солнечные лучи. Добравшись наконец до рынка, Дийна тяжело дышала, хваталась за бок и подозревала у себя все признаки сердечного приступа. Никогда ещё ей не приходилось так много бегать! Лёгкая атлетика вообще не была её сильной стороной.

На рынке кипела жизнь. Здесь продавали тушки уток и гусей, а также живых птиц в клетках. Кто-то зычным голосом предлагал свежее козье молоко, кто-то расхваливал сладкие палочки. Скрипели телеги, громко бранились поссорившиеся торговки…

На минуту у Дийны возникло ощущение, что она попала в некую параллельную реальность, настолько отличался замок Эль Вьенто — это маленькое учёное королевство в табакерке — от бурлящего и грязного города, расположенного по соседству. Образ жизни, привычки, манеры, язык — всё здесь было другим.

Ей хотелось отдохнуть, но предстоял ещё обратный путь, более сложный, так что рассиживаться не стоило. Небо неумолимо светлело. Яркое золото, вспыхнувшее на восточном склоне Теймаре, заставило её поспешить. Солнце ещё не поднялось из-за гребня, но белые стены домов, торчавших на самом верху, уже потеплели. Дийна быстро купила треклятых устриц и заторопилась обратно, беспокоясь, что донья Кобра, вероятно, уже караулит её возле кафедры со злорадной улыбкой и приказом об увольнении наготове.

Рядом с рынком расположились погонщики ослов, привязав своих подопечных к ограде. Многие горожане, набрав полные корзины покупок, пасовали перед трудностями самостоятельного подъёма и соглашались расстаться с некоторой суммой денег ради более комфортной доставки. Дийна приостановилась, сообразив, как ей одним махом разделаться со всеми трудностями. Раньше, пока не появился подъёмник, ослы были самым популярным видом транспорта в Оротаве.

— Сорок центаво! Нет, два реала, если доставишь меня наверх, пока солнце не поднимется над тем холмом! — предложила она погонщику.

Тот согласился, и обратный путь Дийна проделала в обществе пахучего четвероногого, зато с комфортом. Тем не менее, она с тревогой посматривала на золотое свечение, разливавшееся по склону горы. Осёл был гораздо выносливее её, но всё-таки не всесилен. Последнюю часть пути ей пришлось проделать бегом. Она стремглав влетела в оливковую рощу, где её поджидал Альваро, бросила ему судок с устрицами и приготовилась мчаться дальше, но де Мельгар её задержал. Задумчиво повертел в руках «завтрак» и, кажется, даже принюхался. Потом рассмеялся:

— Завтра сбегаешь к озеру ещё раз.

— Что? Так нечестно!

— А привлекать ослов — это неспортивно. Кроме того, от них попахивает.

Дийна, взбешённая, не сразу нашлась, что ответить.

— Может, и так. Но, если хочешь знать, в ослином обществе мне и то приятнее, чем в твоём!

— Ну, о вкусах не спорят, — покладисто согласился Альваро.

***

Разумеется, неприятности на этом не кончились. Поскольку Гонсалес в очередной раз блистательно отсутствовал, донья Кобра привлекла его лаборантку к работе в саду. На пару с Кайо им поручили собрать всю падалицу, сжечь её и окопать яблони. Дийна уже устала злиться на сварливую деканшу, поэтому для разнообразия рассердилась на магистра Гонсалеса: если бы он чаще появлялся на рабочем месте, может, тогда её перестали бы донимать! Кайо тоже дулся на своего начальника, сеньора Гарру, с которым раньше прекрасно ладил.

— Говорил я ему, что пора убирать цветы в теплицу. Думал, он позабыл. А он наорал, чтобы я не совался не в своё дело. Сам же раньше меня учил! Ночью вон как похолодало, помёрзнет всё!

Дийне было не до того, чтобы обсуждать странности поведения здешнего привратника, поэтому работа шла в мрачном молчании. Сад был расположен уступами на склоне горы, и они трудились сейчас на нижней террасе, недалеко от замковых стен. В другой день Дийна постаралась бы развеселить мальчишку, шуткой или добрым словом развеять одолевшую их угрюмость, но сегодня её беспокоили другие заботы. После утренней пробежки в Оротаву ей постоянно казалось, что за ней кто-то следит. Впечатление было такое, будто ей на спину прилепили листок и нарисовали мишень.

Дийна мысленно убеждала себя, что это всё чушь. Нет поводов для паники. Она пробыла на рынке каких-то десять минут! Дон Гаспар при всём желании не успел бы её там засечь. Кроме того, в новой одежде она была сама на себя не похожа. И в любом случае, ни один злоумышленник не сможет пробраться в замок. Она сама столько раз пыталась это проделать — и безуспешно!

Однажды в разговоре с Транкильей Дийна спросила, почему сотрудники колледжа могут покидать замок и возвращаться обратно, а чужой человек никак не может проникнуть за стену, хоть разорвись?

— Это всё магия, — заявила Транкилья таким будничным тоном, словно речь шла о погоде. — Замок строили те, кто умел обращаться с флайром. Ты не сможешь войти, пока кто-нибудь из обитателей не пригласит тебя внутрь. Только после этого Эль Вьенто признает тебя и будет считать своей.

Дийна надеялась, что волшебной защиты из флайра будет достаточно, чтобы удерживать на расстоянии всяких бандитов, если Гаспар вдруг захочет её проучить. Она наклонилась, подобрав ещё несколько отвратительных сгнивших плодов — и в тот же миг что-то просвистело в воздухе. Все разумные мысли тут же вылетели у неё из головы. Это камень! Кто-то целится в неё из кустов! Бросив корзину, она молниеносно рухнула на землю и перекатилась, уходя от удара.

Ничего страшного не случилось — только наверху зашуршали ветки. Дийна замерла, присев на колено, и почувствовала себя идиоткой.

— Стой, не двигайся! Это алагато! — крикнул Кайо, отбросив лопату. Он быстро выхватил нож.

«Проклятье, лучше бы это был камень!» Она содрогнулась от отвращения. Алагато жили, главным образом, в пещерах на нижней стороне островов, держались стаями и на вид были даже милыми: безобидные пушистые зверьки размером с кошку, с острыми мордочками и длинными цеплючими хвостами. Туристы ахали: какая прелесть! Местные помалкивали, помня, во что могла превратить человека стая этих голодных тварей. В почерневший, распухший от яда труп.

— Ты его видишь? — нервно спросила Дийна, не шевелясь и щурясь на слишком яркую листву. Высоко стоявшее солнце её слепило. Она вся превратилась в слух, боясь пропустить хоть малейший шорох.

Кайо не успел ответить. Бросок твари, вопль Дийны и свист ножа в воздухе слились воедино. Раненый алагато шмякнулся на свежевскопанную землю, а девушка отлетела к яблоне, пытаясь спрятаться за тонким стволом.

— Как ты его! — выдохнула она с облегчением. — В полёте прямо достал!

И осеклась, услышав за деревьями чей-то горестный вскрик.

— Баррига!

Прямо к ним, напролом сквозь кусты мчался парень в синей мантии — полноватый, с русыми курчавыми волосами и в очках. Он подобрал зверька, прошептал что-то успокаивающее и бережно прижал его к груди. Потом обжёг взглядом остолбеневших Дийну и Кайо:

— Что вы за сволочи!

— Это же алагато, — предупредила Дийна, с ужасом глядя на студента-смертника. — Он ядовитый!

— Ну и что? — запальчиво возразил парень. — Виноват он, что ли? Он не кусается! Он, между прочим, вообще ручной.

Пушистый комок, вяло обвисший в его руках, вдруг завозился и заскулил. Студент тут же склонился к нему, а Кайо, чей подвиг остался неоценённым, насупился:

— Слышь ты, блаженный, если это твоя зверюга, то держал бы её на поводке.

— Вас бы кто на поводок посадил! — в сердцах ответил парень, сверкнул голубыми глазами и ушёл, унося с собой раненого друга.

***

— Откуда мне было знать, что он ручной? — сокрушалась Дийна, когда они с Транкильей спустились в столовую, чтобы перекусить.

Пирожок с вишней, чашка какао и полчаса в обществе сочувствующей подруги были единственным светлым моментом за сегодняшний день.

— И не говори, — поддержала её Транкилья. — Ты не представляешь, какую живность студенты иногда сюда тащат! Аж жуть берёт. Например, в позапрошлом году был у нас один парень — скромный такой, длинноволосый, всё стихи сочинял. Сидел тихо у себя в комнате, а потом взял и завёл себе ручную змею. Самое весёлое началось, когда к нему неожиданно подселили соседа. Тот, бедняга, в одних подштанниках чуть в окно не выпрыгнул от страха. А другой студент, узнав, что в колледже запрещено держать собак, завёл себе утку, нарядил её в мантию и носил с собой на все вечеринки. Иногда мне кажется, что избыток ума для молодых людей совсем не полезен.

Дийна кивала, хотя ей было не до веселья. У неё ныли ноги после пробежки, а ещё немного мучила совесть после происшествия со студентом. Раненый зверёк выглядел таким несчастным и жалким! С другой стороны, если бы не Кайо, она сама могла лежать сейчас в лазарете или даже в гробу. Алагато — хищники. Поди угадай, что у них на уме.

Другой проблемой была «донья Кобра». Дийна ещё не успела вытряхнуть из волос сухие листья после работы в саду, как деканша снова появилась на кафедре и потребовала учебные планы. Как будто забыла, что сама же поручила ей заняться совсем другими делами! Битый час сеньора ди Кобро нудела ей в уши, что другие кафедры давно представили все документы, и только магистр Гонсалес всё тянет волынку, ставя под угрозу весь образовательный процесс, как всегда.

Назойливый голос деканши преследовал Дийну даже сейчас, во время беседы с подругой. Хорошо, хоть с Транкильей можно было нормально поговорить, а то все здесь так любят командовать, что протяни палец — руку откусят.

На кафедру Дийна вернулась, полная мрачной решимости покончить с учебными планами раз и навсегда. Сев за машинку, она печатала до тех пор, пока не онемели пальцы, и буквы не начали расплываться перед глазами. Поздно вечером, привлеченная стуком клавиш, на кафедру заглянула вездесущая донья Кобра и выгнала её вон:

— Здесь вам не богадельня, чтобы торчать всю ночь. Завтра с утра придёте и всё закончите, ясно вам? Чтобы ровно в восемь утра были здесь!

Уже совсем стемнело, когда Дийна добралась, наконец, до флигеля. Даже ужинать не хотелось — только бы упасть и уснуть. Поднявшись к себе, она ощупью зажгла лампу и застыла, не веря своим глазам. В комнате царил бардак. Нет, бардак — это слабо сказано! Комната выглядела так, будто сквозь неё пронёсся торнадо. Всё, что можно было вытащить из шкафа и сбросить с комода, валялось на полу. Занавески висели клочьями. Постель была сбита в ком, а от простыней исходил скверный запах.

«Вряд ли это сделал кто-то из аспирантов, — подумала Дийна с невольной иронией. — Даже если они до сих пор меня недолюбливают, это уже чересчур! На такое даже Альваро не способен. Ну, разве что он научился превращаться в кота и решил дать волю своим инстинктам…»

Внизу, на кухне, слышались голоса. Можно было поискать утешения у Саины, а заодно расспросить, не заходил ли кто-нибудь в дом. Спустившись на первый этаж, Дийна заглянула на кухню — и все вопросы замерли у неё на языке, когда кудрявый парень в очках, сидевший за столом, сверкнул на неё знакомыми голубыми глазами.

«Значит, это и есть Мартин Феррер, работающий в Орнитологическом парке. Да, удачное вышло знакомство, ничего не скажешь!»

Аспирант тоже не смог скрыть удивления:

— Эй, я же вас знаю! Это вы издевались в саду над Барригой.

От такого обвинения Дийна опешила:

— Я? Издевалась? Да вы посмотрите, что он натворил в моей комнате!

Ей не дали должным образом выразить своё возмущение. Вдруг раздался боевой клич (больше похожий на писк), и с кухонного шкафчика на неё спикировал когтистый мохнатый комок с длинным хвостом. Для существа, недавно получившего смертельную рану, алагато был поразительно энергичен. Прыгнув на Дийну, он вцепился ей в волосы. От ужаса она завизжала. Кто-то вскочил, опрокинув стул, поднялся переполох.

— Баррига, Баррига! — кричал Мартин.

— Что случилось? — послышался чей-то голос. Хлопнула дверь.

— За хвост, за хвост его лови!

— Дайте воды, я их разолью!

И весь этот гам перекрыл раскатистый хохот Альваро:

— Мартин, ну ты даёшь! Ты кого сюда притащил? Эти двое в одном доме точно не уживутся!

***

Выбравшись из маленького филиала ада, в который превратился флигель с появлением Барриги, Дийна спряталась в беседке с арфой. Она свернулась на лавке, накрыв мёрзнущие ноги подолом юбки и жалея, что второпях не захватила накидку. На руках саднили царапины, там, где проехались когти алагато (мелкий паршивец!). До кожи головы больно было дотронуться. Но самое обидное, что остальные вели себя так, будто из них двоих Баррига больше был достоин сочувствия!

«Вот пусть теперь и нянчатся с ним. Лицемеры!»

Шмыгнув носом, она прикрыла глаза. Её деятельная натура требовала немедленной мести, но музыка успокаивала, смягчала… Нежные звуки арфы смывали с души накопившуюся усталость. Дийна совсем растворилась в мелодии и почти задремала, когда кто-то тихонько тронул её за плечо.

Оказалось — Саина. Девушка стояла перед скамейкой, держа в руках две кружки какао.

— Хочешь?

Дийне хотелось гордо отказаться, чтобы продемонстрировать всю глубину своей обиды, но из кружки пахло слишком вкусно, так что она сдалась и взяла одну. Толстые керамические бока приятно согревали руки. Саина уселась рядом, поёжившись:

— Прохладно здесь.

В небе сверкнул завиток Лундиосы, прошуршал наискось через небосвод и исчез. Саина сидела молча, прихлёбывая горячий напиток и слушая, как ветровая арфа перекликается с ночными птицами.

— Ты не сердись на Мартина, — примирительно сказала она спустя некоторое время. — Баррига — его лучший друг, ближе некуда. Даже мы тут не в счёт.

— Да уж, — фыркнула Дийна. — Два сапога пара!

— Ты бы видела его, когда он только приехал в Эль Вьенто! Весь как будто из острых углов, тронь — укусит.

Дийна не сразу поняла, про кого она говорит: про Мартина или Барригу. Похоже, что повадки у них были общие.

— …Мы его не расспрашивали, но и так было ясно, что семейка у него ещё та! Мартин даже на каникулы никогда не уезжает. Так и живёт здесь.

Крупная серая птица, хлопая крыльями, пролетела мимо беседки.

— Это Альваро нашёл ему работу в Орнитологическом парке, — продолжала Саина. — Там Мартин хоть немного оттаял. Уж не знаю, где он подобрал этого Барригу… Терпеть его не могу! — вдруг сказала она. — Опять все шкафы запирать придётся. У этого чудовища просто неконтролируемая страсть к чужим вещам. Но Мартин обещал, что надолго он у нас не останется, только пока рана не заживёт. Ты уж потерпи!

«То есть он ещё и клептоман? Вообще отлично!» — мрачно подумала Дийна. Жизнь во флигеле обещала стать очень весёлой.

Вернувшись к себе, она с некоторым смущением обнаружила, что, пока её не было, Дейзи с Саиной успели прибраться в комнате, а кровать застелили свежими покрывалами. Окно, лишенное занавесок, казалось непривычно голым. Сквозь чёрный рисунок ветвей ярко светила луна.

После всех огорчений прошедшего дня Дийне казалось, что она никогда не уснёт, однако сон захлестнул её, как только голова коснулась подушки, и увлёк за собой.

Скоро в доме всё стихло. Только Баррига беспокойно возился в комнате Мартина. Его раздражала закрытая дверь, не позволявшая обследовать другие помещения. В этой спальне он уже собрал всё самое ценное и устроил хороший тайничок под комодом, чтобы вещи не разбежались. Но другие комнаты были недоступны, хоть плачь! Он уныло поскрёб косяк, потом неуклюже (мешал бинт) вскарабкался на подоконник. Все форточки были закрыты. Баррига стукнулся лбом в стекло и скорбно вздохнул, свесив хвост. Всё было заперто. Его это очень расстраивало.

Глава 10

Во второй раз подъём в пять утра дался Дийне ещё тяжелее. Посмотрев на окно, к которому льнул синий туманный рассвет, она со стоном уткнулась в подушку. Мелькнула мысль вместо пробежки на рынок просто оглушить Альваро лопатой и отобрать у него ключ. Однако, спустившись вниз, она обнаружила, что сильбандец успел удалиться на свою медитативную тренировку, а выступать с лопатой против двух острых мечей ей совсем не хотелось.

Лелея самые кровожадные мысли, Дийна вышла за ворота колледжа. Долина Оротава совсем скрылась из глаз за плотной пеленой тумана. В это утро он был особенно силён и словно давил на плечи, замедляя движения. Иногда приходилось останавливаться, чтобы вспомнить дорогу — настолько туман менял всё вокруг. Рынок тоже притих. Люди скользили мимо прилавков, как призраки. Единственными, кто бурно отреагировал на появление девушки, были погонщики ослов, которых неимоверно впечатлила её вчерашняя щедрость. Стоило Дийне перешагнуть порог рыбной лавки, как вокруг неё собралась горластая толпа. Впечатление было такое, будто погонщики съехались сюда со всего острова. Дийна робко двинулась к выходу, но дорогу ей преградил десяток людей в толстых куртках и пёстрых вязаных шапках, и каждый наперебой расхваливал крепкие ноги и резвость своих подопечных.

— Нет, спасибо, — отказывалась она, пытаясь незаметно скрыться. — Не нужно, я как-нибудь сама!

Бочком-бочком пробившись через толпу, она вздохнула с облегчением, когда снова оказалась на пустынной дороге. Конечно, было бы здорово вернуться в Эль Вьенто во главе целого каравана ослов. Вот был бы номер! Но тогда проклятый де Мельгар снова найдёт, к чему прицепиться…

Скрепя сердце, Дийна полезла наверх пешком. День постепенно светлел. Из редеющей завесы тумана проступали широкие зигзаги ненавистной «тропы измора», скользкой от ночной сырости. Дорога поднималась всё выше, а восточный склон горы понемногу розовел и подтаивал от тёплого золотистого света. Идти было всё труднее. Стены домов из прохладно-голубых становились нежно-оранжевыми.

Наконец, Дийна остановилась, уперевшись ладонями в колени и жадно вдыхая холодный воздух. По спине струйками стекал пот. «Почему я не догадалась взять с собой воды?» — пришла в голову запоздалая мысль. Поморщившись, девушка потёрла онемевшие ноги. В этой части города люди, вероятно, ещё не проснулись — на улице было пусто. Оглянувшись, Дийна украдкой прихватила какой-то дрын, валявшийся у забора, и зашагала дальше. С палкой идти стало легче, но ненамного. Когда впереди показались высокие ворота колледжа, ветер успел сдуть туман с крутых склонов Теймаре, и гора заиграла яркими красками.

«Сейчас, должно быть, уже больше восьми. А мне ещё собираться…»

Вдруг в памяти всплыл грозный голос сеньоры Кобры: «Чтобы ровно в восемь была на кафедре!» Вот засада! Как же она забыла?

От страха у неё открылось второе дыхание. Дийна стрелой пролетела сквозь парк, на секунду задержавшись в оливковой роще. Бросила Альваро его треклятый судок с устрицами и умчалась, прежде чем он успел открыть рот. Две минуты ушли на умывание, потом она грустно втянула носом запах кофе, приготовленный Саиной — на завтрак времени уже не осталось — и через десять минут добралась до кафедры. Теплилась робкая надежда, что, может быть, непредвиденные обстоятельства задержали сеньору ди Кобро подальше отсюда, но…

Как это часто бывает, надежда не оправдалась. Первой, кого она увидела, влетев в кабинет, была Транкилья, преисполненная сочувствия, с красным пятнистым лицом. Она сидела на месте Дийны за пишущей машинкой. Посреди комнаты, скрестив на груди руки, стояла сеньора ди Кобро, неприступная и ледяная, словно осколок айсберга. Каждая чёрточка её лица излучала сарказм.

— Явилась наконец-то, — констатировала суровая дама. — А теперь убирайся отсюда!

— Но что я такого сделала? — робко возразила Дийна, понимая, что любое сопротивление разозлит её противницу ещё больше. Она чувствовала себя сейчас как воланте, чей парус неминуемо несло на острые скалы.

Её вопрос дал возможность сеньоре ди Кобро с удовольствием перечислить все её недостатки: разгильдяйство, неряшливость, безответственность, лживость… Госпожа декан разошлась вовсю. Она не дошла ещё до середины списка, когда дверь кабинета вдруг скрипнула, и кто-то деликатно сказал:

— Добрый день, донья Кармен, я услышала, что вы здесь, и решила зайти.

Это была Эстер Солано. Несмотря на обстоятельства, Дийна невольно отметила, как молодо та выглядит — не отличишь от студентки. В прошлый раз она приняла Эстер за одну из студенток Гонсалеса, что, конечно, не оправдывало её грубость. Опустив голову, девушка разглядывала свои ботинки, чтобы не встречаться взглядом с Эстер. Надо же было ей прийти именно сейчас!

«Мало того, что я в прошлый раз опозорилась, а теперь ещё донья Кобра будет меня распекать, как девчонку!»

Декан как раз набрала воздуху в грудь, но доктор Солано успела прервать новый поток ее красноречия.

— Видите ли, мне как раз нужна Дийна Линарес, — сказала она. — Гонсалес рекомендовал её как прекрасную машинистку.

— И напрасно! У магистра Гонсалеса странные представления о дисциплине.

— Я видела её работы, и они вполне хороши, — возразила Эстер. — А мне нужно срочно перепечатать сборник эссе для типографии.

— Но…

— Вам она сейчас всё равно не нужна, насколько я поняла? В общем, я её забираю.

Пять минут спустя Дийна вместе с Эстер Солано направлялись к кафедре мифологии. Это было похоже на сбывшийся сон. Дийна мысленно успела проститься и с колледжем, и с Ланферро, поэтому неожиданное вмешательство доньи Эстер казалось ей просто чудом. Доктор Солано шла впереди, легко касаясь стены кончиками пальцев. Она выглядела деловитой и сосредоточенной. Всю дорогу Дийна мысленно подбирала слова, чтобы извиниться за свою прошлую выходку, но после головомойки, устроенной деканом, её язык словно одеревенел, а мысли в голове ворочались тяжелые, будто камни.

Вскоре они остановились перед очередной дверью с бронзовой табличкой, неотличимой от других. Доктор Солано вытащила ключ. Она уверенно вставила его в замочную скважину, но тот случайно выскользнул и упал на пол. На лице женщины почему-то отразилось замешательство.

— Вы не могли бы помочь мне? — тихо попросила она.

Дийна недоумевающе посмотрела на неё. Ключ лежал у Эстер прямо под ногами. Что значит помочь? У неё больная спина? Ей нельзя наклоняться? Доктор Солано молча смотрела сквозь неё отрешёнными прозрачными глазами.

Потом Дийну пронзила догадка, и от стыда вся кровь бросилась ей в голову. Вспомнился собственный едкий тон: «Нет его здесь, не видите, что ли?» Оказалось, что Эстер действительно не видела…

— Да, конечно. — Она поспешно подняла ключ и отперла дверь.

***

Маленькая комната, где располагалась кафедра истории и мифологии, встретила их тишиной и покоем. Дийна, которой происшествие в коридоре добавило чуткости, сообразила, что Эстер, вероятно, чувствовала себя удобнее в небольших помещениях. И не зря на её столе всё было разложено так аккуратно: свежие документы на подпись — справа, стопка папок — слева, а в середине — принадлежности для письма.

В отличие от буйного интеллектуального беспорядка, царившего в кабинете Гонсалеса, здесь чувствовалось присутствие женской руки. На стене рядом с книжными полками размеренно тикали часы. На окне безмятежно цвели бегонии — судя по виду, им никогда не приходилось умирать от жажды и бороться за свою жизнь. Дийна вспомнила маленький храбрый кактус на кафедре ветроведения, который она спасла из-под кучи бумаг.

В шкафу ровными рядами стояли папки, надписи на которых будоражили воображение: «Легенды о происхождении флайра», «Влияние ветров на войны», «Ветра и антропоморфизм», «Ветра, созданные зельями и заклинаниями»… На книжных полках также стояли толстые тетради в пружинных переплётах. Поскольку донья Эстер деликатно вышла, чтобы дать ей время освоиться на новом месте, Дийна, сгорая от любопытства, потянулась к тетрадям. Ей помогли бы любые, даже обрывочные сведения об Эспиро!

Листы были плотные и чуть шершавые. Раскрыв наугад страницу, она непонимающе уставилась на ровные ряды выпуклых точек. Что это? Какой-нибудь древний язык? Она провела пальцами вдоль строки и ощутила разочарование. Ах да, ну конечно…

Тетради, купленные или напечатанные, вероятно, доньей Эстер, могла прочитать только сама Эстер. Чтобы узнать заключенные в них секреты, Дийне пришлось бы сначала изучить язык Брайля.

Она собиралась заняться папками, но в этот момент вернулась доктор Солано с пачкой черновиков. На удивление, в них было мало ошибок. Либо Эстер научилась печатать вслепую ещё до того, как лишилась зрения, либо ей пришлось здорово потрудиться для написания этой статьи.

— Как вы справляетесь? — вырвалось у Дийны. Смутившись, она покраснела. Ей вовсе не хотелось показаться бестактной. — То есть, я имею в виду, что по вашему поведению ни за что не догадаешься… В прошлый раз я ляпнула, не подумав…

Эстер, сидя за столом, улыбнулась.

— Первое время было трудно, конечно. Но потом я решила — какого чёрта? Мои знания остались при мне. Я умею печатать, и у меня не отнялся язык, чтобы общаться с коллегами и студентами. Я по-прежнему могу заниматься историей. Трудности возникли только с книгами. Приходилось заказывать специальные издания или приглашать чтеца.

— О, я бы с радостью вам помогла! — воскликнула Дийна, подумав, что такая работа полностью отвечала бы её тайным желаниям.

— Для начала давай разберёмся с этим эссе, — предложила Эстер.

Дийна вставила чистый лист в каретку и принялась за дело, решив доказать всему колледжу (и в первую очередь — донье Эстер), что ругательства доньи Кобры в её адрес не имели под собой никаких оснований.

Доктор Солано задумчиво смотрела в окно, или, вернее сказать, вслушивалась в свои мысли.

— Думаю, когда жизнь отнимает у нас что-то одно, то взамен всегда даётся другое, — вдруг сказала она. — Я не могу увидеть твоё лицо, но чувствую, как ты улыбаешься. Слышу, как меняется голос сеньоры ди Кобро, когда она растеряна или довольна. После того как со мной это случилось, я стала более смелой. Я сказала себе: «Если ты смогла выполнять свою работу не хуже, чем раньше — значит, ты сможешь всё, что угодно».

Это было знакомое чувство. Когда-то Дийна тоже так думала: «Если я справлюсь с парусом — значит, смогу добиться и всего остального». Только для доньи Эстер процесс обретения самоуверенности был ещё более травматичным.

Пальцы девушки добросовестно печатали строку за строкой, а тем временем у неё из головы не выходил рисунок, мельком увиденный на одной из папок. Треугольник, перечеркнутый горизонтальным штрихом. Где она могла его видеть? Почему-то этот знак казался ей важным. Можно было, конечно, спросить у доньи Эстер, но Дийна стеснялась. Вдруг подумает, что она разгильдяйка, которая умеет только глазами шарить по кабинету!

Она вновь сосредоточилась на работе, и в течение следующего часа тишину на кафедре нарушало только стрекотание пишущей машинки.

***

За обедом её уже поджидала Транкилья, нервно постукивая пальцами по столу.

— Ну, как ты? — спросила она, едва только Дийна появилась с подносом. — Я утром просто не знала, что делать! Сеньора ди Кобро притащила меня к вам на кафедру, приказала отпечатать ваши учебные планы и была жутко зла. Я боялась, что она тебя прямо там же уволит.

— Мне повезло, — согласилась Дийна, прихлёбывая густой суп с гофио. От волнения на неё всегда нападал аппетит. — Было бы проще, если бы магистр Гонсалес почаще присутствовал на рабочем месте. Почему он так часто уезжает, кстати?

— Обычно он ездит на Аррибу, на конференции по климату вместо профессора Мойзеса, — сообщила Транкилья, которая всё про всех знала. — Когда сенаторы в очередной раз поднимают шум о катастрофическом изменении климата, продовольственной безопасности и нарушениях в экосистеме, Гонсалес едет туда, так как Мойзесу вечно некогда. А ещё он много ездит по школам. Принимает экзамены, ищет будущих новых студентов — достаточно мозговитых, чтобы учиться здесь.

«В общем, Гонсалес у нас не столько преподаватель, сколько специалист по связям с общественностью», — подумала Дийна.

Из низкой двери, ведущей на кухню, появился Кайо с подносами. Он подошёл к студентам, сидевшим за отдельным длинным столом, и принялся собирать тарелки. Среди стриженых затылков Дийна узнала рыжую макушку того чижика, которого Орландо допрашивал у доски. Значит, это первокурсники. Нагрузив поднос грязной посудой, Кайо двинулся обратно. Вид у него был довольно угрюмый.

— Наверное, опять поругался с сеньором Гаррой, — сказала Транкилья, заметив её взгляд. — Они в последнее время не ладят.

Транкилья, очевидно, унаследовала способность к вездесущести от своей шефини, иначе непонятно, как она ухитрялась быть в курсе всех замковых дел. Поразмыслив, Дийна спросила:

— Тебе не встречался где-нибудь в документах вот такой знак?

Она изобразила пальцем в воздухе перечеркнутый треугольник.

— Хм. Не помню.

Резкий грохот и звон заставил их вздрогнуть. Оказалось, это Кайо не донёс свою ношу до двери. Из кухни тотчас же вылетела невысокая женщина в белом переднике, которая разразилась негромкой, но яростной бранью. Кайо вяло защищался, сгребая осколки. Вдруг он вскинул голову, швырнул поднос и выбежал из столовой — бледный, с красными пятнами на щеках. Женщина, покачав головой, сама принялась убираться.

Транкилья притихла, студенты с дальнего стола вытягивали шеи, а Дийна ощутила холод, будто кто-то ледяной ладонью провёл по спине. Казалось, что-то недоброе, скользкое проникло в столовую — что-то призрачно-невесомое, словно тень или наплывающий кошмар. Даже свет, широко льющийся из витражного окна, вдруг потускнел.

— Мне что-то нехорошо, — шепнула Транкилья.

— Давай выйдем наружу.

Дийна не понимала, что это значит, но похожие ощущения были у неё ночью, во время бесславной попытки проникнуть в Библиотеку.

В дверях девушки столкнулись с профессором Мойзесом, которого сопровождал ещё один магистр. Тот был выше Мойзеса на целую голову, с худым костистым лицом и полуседыми волосами, будто присыпанными пеплом. Нос с горбинкой и пристальный жёлтый взгляд делали его похожим на пожилого ястреба, случайно принявшего человеческий облик.

— Кто это? — позже тихо спросила Дийна.

— Доктор Эриньес. Он работает на кафедре сенсорных искажений.

— Ясно.

Они шли по галерее, окружавшей небольшой газон. На подмёрзшей буро-зеленой траве яркими пятнами выделялись лохматые осенние астры.

Транкилья на улице порозовела, расправив плечи:

— Здесь даже дышится легче!

— Да-да.

Дийна её не расслышала. Вдруг показалось, что за колоннами мелькнул край коричневой мантии де Мельгара. Он явно шёл в сторону трапезной, но потом передумал, и вскоре его спина снова скрылась среди построек.

Зарядил слабенький нудный дождь, протянув между небом и башнями колледжа тонкие паутинные струны. По небу ползли ленивые облака. Транкилья, спрятавшись под сводами галереи, со смехом потянула подругу за собой, но Дийна осталась стоять, чувствуя, как прохладные капли остужают разгорячённый лоб.

В колледже назревало что-то странное. Необычное поведение де Мельгара, серое изменившееся лицо привратника Гарры, гневные вспышки сеньоры ди Кобро — всё это было как-то связано между собой. Если она хочет достигнуть цели, в этих хитросплетениях следовало разобраться.

И побыстрее, пока неизвестный противник не нанёс удар первым.

***

Несмотря на инцидент в трапезной, вечером Дийна возвращалась домой в приподнятом настроении. Ей понравилось работать с доньей Эстер. От неё можно было узнать столько полезного! А главное, никто не кричал на неё, не срывал с места и не гонял то в прачечную, то в кладовку. Вот бы всегда так!

Чтобы продлить это ощущение внутреннего покоя, она свернула в беседку. Ей хотелось послушать арфу и немного побыть наедине с собой. Оказалось, однако, что место уже занято: на скамейке под арфой расселся Альваро. По охватившему её возмущению Дийна только сейчас поняла, насколько она привыкла считать это место своим.

— Я думала, тебе больше нравится отдыхать на веранде.

— Я сбежал, — флегматично заявил де Мельгар, откинувшись на спинку и созерцая железные завитушки на потолке. — У меня был неудачный опыт общения с Барригой. Мартин попросил подержать его во время перевязки. В следующий раз я лучше подержу гранату без чеки, чем этого паршивца!

— Надеюсь, обошлось без жертв?

Он печально вздохнул:

— И зачем тебе понадобилось швыряться в него ножом? Теперь нам придётся терпеть его целую вечность.

— Это не я! — запротестовала девушка. — Это Кайо.

Вспомнив Кайо, она заодно вспомнила всё связанное с Коста-Кальмо, и её хорошее настроение тут же исчезло. Вместо того чтобы тоже сесть на скамейку, Дийна осталась стоять возле входа. Их с Альваро разделяло лишь узкое пространство беседки, но это расстояние теперь казалось огромным. Даже воздух, казалось, сгустился от враждебности.

Де Мельгар тоже почувствовал пробежавший между ними холодок. Его лицо стало отчуждённым, и он произнёс совсем другим тоном:

— Сегодня утром ты опоздала. Значит, будет ещё один забег. Штрафной.

— Тебе ещё не надоел такой однообразный завтрак? — попыталась поддеть его Дийна.

— Надоел, поэтому завтра ты сбегаешь не на рынок, а к шорнику после обеда. Я заказал новые ножны, но никак не могу их забрать — времени не хватает.

— Конечно, зато у меня времени просто навалом!

— Не хочешь — не надо. Сходим тогда к сеньоре ди Кобро, и она мигом освободит тебя от всех нудных обязанностей вместе с должностью. Хочешь?

Дийна нахмурилась. Как же она устала от этой его манеры загонять её в угол! Наверняка Альваро узнал о сегодняшнем скандале на кафедре и решил использовать это обстоятельство против неё. Да уж, после утренней выволочки очень некстати будет дать донье Кобре новый повод для обвинений… Если декан узнает о ключе и Библиотеке, Дийне не поможет даже заступничество доньи Эстер.

Альваро наблюдал за ней с каким-то энтомологическим интересом:

— Тебе нужно научиться меньше зависеть от окружающих. Как говорят у нас на Сильбандо, скорпиона не должно волновать мнение навозных жуков.

В этот момент она ненавидела его как никогда.

— Ты отвратителен, знаешь это?

Уголок его губ дрогнул в улыбке:

— Спроси меня, что я чувствую по этому поводу.

Интерлюдия. Эссе о воларовом дереве

Воларовая сосна — эндемичное дерево Архипелага, которое, кроме этих островов, больше нигде не растёт. Появившись на свет в непредсказуемом климате вулканических гор, это дерево привыкло к экстремальным условиям и выработало собственные методы выживания.

Корневая сеть воларовой сосны тянется на двести метров в глубину. У неё длинные мягкие иглы, способные впитывать влагу из облаков. Избыток воды отводится в землю и попадает в подземные резервуары. Не считая дождей, воларовая сосна — главная поилица островов.

Благодаря толстой коре, она легко восстанавливается после пожаров, которые здесь случаются часто. Её иглы выделяют особое вещество — флайр, способный удерживать в воздухе лодочки из воларового дерева и даже большие плоты. Племена ардиеро, живущие на островах, называли себя «детьми вулкана» и не строили лодок. Каждый остров жил обособленно, сам по себе. Но когда к ним приплыли «дети моря» на огромных кораблях и колонизировали острова, то им понадобилось много дерева, чтобы строить новые и новые корабли. Склоны гор на Фуэрте, Аррибе, Палмере и Керро позеленели от пушистой поросли молодой сосны. Последствия оказались неожиданными: разведение воларовых лесов однажды позволило предотвратить страшную катастрофу, грозившую уничтожить весь Архипелаг.

Четыреста лет назад неожиданно проснулся вулкан на седьмом острове Сомбре. Вдруг разверзлась земля, и из вершины горы Мальпасо забил огненный фонтан, не иссякавший двадцать дней подряд. Поток бурлящей лавы излился на остров, и скорость его была такова, что это напоминало огненный водопад. Из открывшихся расселин выходил густой дым, вылетали раскалённые куски шлака и базальта. Люди задыхались от ядовитых испарений. Все деревни на юго-западе острова были уничтожены, превратившись в пылающие костры.

Наконец, когда все решили, что гнев подземных богов затихает, из старого кратера поднялась новая гора, словно вытолкнутая невиданной силой. Поднялась — и сразу исчезла. При этом раздался взрыв, эхо от которого прокатилось по всему острову. Из расселин вырвались столбы пламени. Остров содрогнулся и раскололся надвое. Половина его рухнула в море, породив гигантскую волну, которая быстро двинулась к побережью Палмеры. От подземного извержения пробудились вулканы и на других островах. Однако, благодаря возросшей численности воларовых лесов и усилиям мудрецов из «племени вулкана», людям удалось создать такое мощное поле флайра, что весь Архипелаг поднялся в воздух и с тех пор пребывает среди облаков. Таким образом шесть оставшихся обитаемых островов были спасены.

После этого вражда между «детьми вулкана» и пришельцами с моря была забыта, хотя некоторые жрецы затаили злобу, и их тайная ненависть не утихла до сих пор. Среди историков ходили невнятные слухи про Орден Хора, названный так в честь божества племени ардиеро, имевшего отношение к фундаментальной взаимосвязи всех вещей. Говорили, что члены этого ордена не смирились с утратой могущества и мечтают вернуть власть над Архипелагом его истинным детям. Но пока это были только слухи.

Глава 11

С появлением Барриги утренние сборы во флигеле проходили теперь в бодрящей, оживлённой атмосфере. Все носились по дому, выдвигая ящики, заглядывая во все углы и спрашивая друг у друга:

— Где мой галстук?

— Ты не видел мою зубную щётку?

Рано или поздно кто-нибудь натыкался на очередной «схрон», устроенный в укромном уголке запасливым алагато. Вещи возвращались хозяевам, все дружно ругали Барригу, и Мартин уносил к себе разгневанного зверька, который шипел и плевался, как яичница на сковородке.

— Мои кисточки! — ахнула Дейзи, обнаружив ещё один тайник под креслом.

— Он машинально, — заступился Мартин за своего приятеля.

— У него всё машинально! Когда он вернётся в вольер, боюсь, половина дома уйдёт вместе с ним!

После суеты, суматошных сборов и наспех выпитой чашки холодного кофе Дийна с удовольствием погружалась в уютную тишину кафедры мифологии, где она занималась перепечаткой очередных научных трудов. Или, если доньи Эстер не было на месте, открывала очередную папку с докладами и курсовыми работами, пытаясь выудить из вороха наукообразных слов что-нибудь полезное для себя.

Кафедра истории и мифологии была единственным островком спокойствия в бурлящем котле колледжа Всех Ветров, который в последние годы также лихорадило, как и поле флайра вокруг Архипелага. Историков мало волновали текущие политические неурядицы. Здесь привыкли оперировать столетиями. Дийне казалось, что у Эстер Солано и её коллег выработался довольно отстранённый взгляд на деятельность других кафедр, занимавшихся ежедневным измерением напряжённости поля флайра, расшифровкой данных от гелиографов или составлением дневных и недельных синоптических прогнозов. В нынешних условиях прогнозисты не решались заглядывать вперёд дальше, чем на неделю. Однако именно на кафедре доньи Эстер, среди тихой безмятежности исторических наслоений Дийна надеялась отыскать ключ к решению проблемы Ланферро. Символ, мельком увиденный на одной из папок — треугольник, перечёркнутый горизонтальным штрихом — не давал ей покоя.

Сгорбившись над пишущей машинкой, она вдруг подняла голову: вспомнила! Точно такой же символ был выбит на барельефе Башни Ветров рядом с изображением Эспиро. Дийна решила расспросить донью Эстер, когда та вернётся.

В это время замковые часы на башне пробили три. Надо же, как быстро летит время! Пора было собираться в Оротаву, выполнять очередное поручение де Мельгара, чтоб ему пусто было. За обедом Дийна попросила Транкилью прикрыть её на тот случай, если её кто-нибудь хватится.

***

В квартале ремесленников ей раньше бывать не доводилось. Проплутав некоторое время в кроличьем садке тесных улочек и переулков, Дийна с трудом отыскала дом шорника из серо-желтого камня под черепичной крышей. Передав хозяину записку от Альваро, она забрала свёрток с ножнами для этого пижона. На поиски пришлось потратить лишних полчаса, поэтому обратно она решила доехать на «ослиной тяге» — и плевать, если де Мельгар снова начнёт морщить нос.

Неспешный подъём верхом на осле способствовал размышлениям. Дийна думала, что её нынешнюю жизнь во флигеле, конечно, нельзя было назвать безмятежной, но всё-таки аспиранты (кроме подлеца Альваро) оказались совсем не плохими людьми. Орландо, например, никогда не отказывался объяснить непонятные обозначения на погодных картах, составлением которых они дружно занимались каждый вечер. Дейзи помогла Саине сшить новые занавески, взамен испорченных Барригой. А ведь Дийна так и не поблагодарила девушек за восстановленный уют в своей спальне! Как-то не до того было… Прошлым вечером она поздно вернулась с работы, а наутро Баррига ухитрился спереть у Орландо часы, подаренные ему отцом, и они целый час переворачивали все комнаты одну за другой, разыскивая пропажу.

Да, совместное противостояние хищническим инстинктам Барриги тоже их как-то сплотило. Но всё равно, было бы хорошо сделать её соседям что-то приятное!

Осёл в это время флегматично топал мимо овощной лавки, и Дийна попросила погонщика остановиться на минутку. К ней тут же подскочил вертлявый торговец:

— Яблоки, папайя, бананы… — забормотал он привычной скороговоркой.

Дийна постучала пальцем по одному из ящиков:

— Дайте мне пять фунтов, в отдельные пакеты. Да, по одному фунту в каждый пакет.

Довольная, она доехала до самых ворот и расплатилась с погонщиком. Ей отчаянно не хватало рук, чтобы дотащить кучу свёртков до кафедры, а потом и до флигеля, но Дийна кое-как справилась с этим. Когда она, изловчившись, толкнула спиной входную дверь и вошла внутрь, то едва не оглохла от криков.

В доме стоял дым коромыслом. Всё началось с того, что Мартин снова хотел сделать перевязку Барриге, но тот, наученный горьким опытом, сначала укрылся в камине (к счастью, потушенном), а затем попытался спастись бегством по потолку, украсив его пятнами сажи. В результате гостиная приобрела такой вид, будто их навестила безумная летучая мышь, предварительно отработавшая смену кочегаром. От такого вандализма даже тихая Саина впала в ярость. Сюрприз Дийны в виде кучи свёртков, выложенных на обеденный стол, пришёлся очень кстати, чтобы утихомирить страсти.

— Это вам! — широко улыбнулась она, протягивая каждому по пакету изюма. — Знаю, что Изюмный понедельник давно прошёл, но мне всегда очень нравился этот обычай. И, в отличие от других студентов, у меня не один, а целых пять кураторов!

По традиции колледжа Эль Вьенто, к каждому поступившему новичку приставлялся куратор — студент старшего курса, который должен был ввести первокурсника в свою компанию, свой клуб, и познакомить его с порядками колледжа. Во второй понедельник учебного года новички должны были подарить своим опекунам фунт изюма, а те, в свою очередь, тоже одаривали подопечных. Иногда ответные подарки были очень забавными — старый матрас, например, или женские панталоны. Все студенты изощрялись в остроумии, как могли.

Саина, тронутая подарком, сразу забыла про испорченный потолок и обняла подругу. Орландо и Дейзи тоже заулыбались.

— Значит, пришло время ответных подарков! — весело подмигнула Дейзи. — Минуточку, я сейчас.

Быстрая, как стрела, она сбегала в свою спальню и принесла голубую шёлковую блузку.

— Я знаю, что она всегда тебе нравилась, — сказала она Дийне. — И тебе этот цвет к лицу. С ним твои глаза кажутся совсем синими!

— Думаю, удобнее будет вручить подарки во время ужина, — рассудила Саина.

Благодаря внезапному празднику ужин приобрёл нотку торжественности. Девушки достали и зажгли серебряные канделябры. Дийну, в новой блузке и с новой причёской, усадили во главе стола. Орландо подошёл первым, чтобы вручить ей толстую книгу в яркой обложке.

— Легенды и мифы Архипелага. Тебе пригодится, если будешь работать с Эстер Солано, — сказал он.

— Спасибо! — Дийна дрогнувшей рукой погладила обложку. Когда-то в прошлой жизни, на Ланферро у неё была точно такая же книга. Адаптированное издание для детей, с красивыми иллюстрациями. В десять лет она прочитала её от корки до корки. Вероятно, Орландо решил, что это как раз её уровень.

— Теперь моя очередь! — возвестила Саина и протянула подруге мешочек со всякими душистыми флаконами для ванной, перевязанный лентой.

Подарок был таким же уютным и тёплым, как сама Саина. Ей не было равных в умении творить маленькие радости, которые делали людей добрее.

Поблагодарив, Дийна случайно перехватила взгляд Альваро. Тот, похоже, чувствовал себя не в своей тарелке. Да, учитывая их секрет, им двоим было неловко осыпать друг друга подарками! Лично она с удовольствием подарила бы ему мешок щебёнки вместо изюма. Но тогда все узнали бы о её ночной вылазке в Библиотеку. Приходилось держать лицо.

Она не успела узнать, что собирался преподнести ей Альваро, так как в эту минуту в комнату вошёл Мартин, а у него на руках, свесив хвост, восседал Баррига. Дейзи сделала страдальческую гримасу:

— Опять он! Знаешь, Мартин, я не хочу показаться невежливой, но иногда нам всем не мешало бы отдохнуть от твоего друга.

Когда Мартин, улыбаясь, направился прямо к ней, у Дийны в душе зашевелилось нехорошее подозрение. Баррига смотрел на неё с таким лукавством, что она готова была поклясться: он только что показал ей язык.

«О, нет! Только не это».

— Это… подарок? — спросила она, стараясь изгнать из своего голоса панические нотки.

Мартин пожал плечами:

— Собственно, он сам тебя выбрал.

— Каким образом? Вырвав у меня клок волос?

— У алагато это считается проявлением симпатии.

Протянув руки, Дийна забрала притихшего зверька. Баррига выжидающе смотрел на неё мерцающими жёлтыми глазами.

— А ещё я слышал, что они ужасно ревнивы, так что о личной жизни можешь забыть, — вставил Альваро, и все засмеялись.

— Не мели ерунды! — возмутился Мартин.

Дийна лихорадочно соображала, как бы повежливее отказаться от такого «подарка», но вдруг алагато обнял её за шею сухими теплыми лапками и прижался к щеке. Все её аргументы тут же растаяли, словно масло на солнце.

— А он, часом, не притворяется? — шёпотом спросила она у Мартина. — Вдруг он строит нам добрые глазки, а ночью возьмёт и загрызёт меня за тот случай в саду!

Аспирант потемнел лицом:

— Знаешь, дорогая, у тебя явно проблемы с доверием. Алагато — самые незлопамятные существа в мире!

— Правда, что ли? А кто учинил погром у меня в спальне? Забыл?

— Он же не со зла! Просто хотел пометить свою территорию.

— Что? Учти, я его даже на порог не пущу!

— Не беспокойся. Я ему объяснил, что так делать не следует, и больше такого не повторится.

«Что ж, остаётся надеяться, что этот пушистый комок способен нормально воспринимать человеческую речь», — скептически подумала Дийна.

— Ну и наконец, последний подарок! — возвестил де Мельгар.

С этими словами он протянул Дийне… верёвку, сложенную в моток. В сочетании с «рыльно-мыльным» подарком Саины этот презент выглядел особенно эффектно.

— Пригодится для твоих пробежек, — пояснил Альваро. — Ты могла бы привязать её над оврагом и прилично сократить себе путь.

Дийна сердито прищурилась: «То есть, он хочет сказать, что и дальше собирается гонять меня в город? Это уже переходит всякие границы!» Её хорошее настроение как ветром сдуло. Баррига тоже встопорщил шерсть, почуяв растущее раздражение хозяйки.

Ситуацию спас Орландо:

— Чего ты пристал к девчонке со своими пробежками? — спросил он с недоумением. — Не все хотят быть спортсменами, знаешь ли.

— Да, но не забудь, что ей придётся пробежать марафон, если она захочет официально поступить в колледж и учиться у доктора Солано, — тонко улыбнулся Альваро.

Эта мысль, высказанная самым спокойным тоном, вызвала у всех шквал вопросов:

— Что?

— Ты думаешь, ей разрешат?

— Какой марафон? — вырвалось у Дийны. Против воли её сердце бешено забилось. Разве это возможно? Поступить в колледж! Получить законный доступ в Библиотеку! Да ещё учиться у доньи Эстер, которая единственная из магистров не кривилась при упоминании об Эспиро: это, мол, просто старые сказки!

— А чего вы так всполошились? — пожал плечами Альваро, оглядев своих соучеников. — Да, она пропустила полтора месяца из первого триместра, ну и что? Думаю, доктор Солано вполне могла бы стать её тьютором. При условии, — нацелил он палец на Дийну, — что ты сдашь вступительные экзамены и пробежишь Марафон абитуриента.

— Я не знала, что абитуриенты должны участвовать в каких-то забегах, — растерянно ответила Дийна.

При её нулевой подготовке это сразу ставило крест на её планах учиться в колледже Всех Ветров.

Из-за странных приступов головокружения в детстве она мало внимания уделяла спорту, мягко говоря. Позже, научившись летать на джунте, за три года она неплохо окрепла, но всё равно… Основная нагрузка в полётах приходилась на руки, да и то, если правильно обращаться с парусом, её можно было существенно снизить. Но марафон! Во всём, что касалось бега и скорости, Дийна чувствовала себя полным профаном.

— Это правило ввели два года назад, — подтвердил Орландо, — с тех пор как на островах участились внезапные шквалы. В позапрошлом году на Сильбандо погиб второкурсник, когда делал замеры. Потом магистр Креспо угодил в грозу на Палмере и только чудом успел добежать до укрытия. Все решили, что профессия метеоролога стала слишком опасной, так что теперь в колледж набирают студентов с хорошей физической подготовкой.

— Чтобы не тратить лишних педагогических усилий, обучая тех, кто сыграет в ящик при первой же проверке метеозонда, — добавил Альваро, и было непонятно, шутит он или говорит всерьёз.

— Каждый абитуриент должен пробежать от ворот колледжа до главной площади Оротавы и обратно, уложившись в промежуток времени между двумя ударами колокола на Часовой башне. То есть за один час, — пояснила Саина.

Пока Дийна мысленно переваривала эту новость, Орландо предложил:

— Если хочешь, я могу помочь тебе с другими предметами.

Из всех аспирантов Орландо с Саиной были самыми терпеливыми, поэтому им чаще всего поручали вести практикумы и принимать зачёты. Правда, Орландо иногда жаловался, что чувствует себя не преподавателем, а, скорее, плотником, вбивающим гвозди знания в деревянные головы «этих питекантропов». Дейзи предпочитала заниматься прогнозами. Мартин шутил, что ему проще найти общий язык с попугаями, чем с людьми, а Альваро взял на себя проверку показаний метеостанций и часто ходил на катере на соседние острова. У каждого аспиранта во флигеле были свои обязанности.

Посмотрев в открытое, честное лицо Орландо, Дийна невольно улыбнулась. Похоже, он видел в ней старательную бедную девушку, которая с трудом выучилась читать, используя светляков вместо лампы, и для которой колледж был единственной возможностью подняться в обществе на ступеньку выше. Получить достойную работу, заслужить всеобщее уважение… Природная доброта требовала от него помочь любому человеку в такой ситуации. Дийна была ему благодарна, но вместе с тем испытывала неловкость, учитывая, сколько всего ей приходилось скрывать.

— Спасибо, я буду стараться! — обещала она. — Но вот марафон…

— Шут с ним, марафоном, есть проблема посерьёзнее, — сказала вдруг Дейзи таким трагическим тоном, что все обернулись к ней. — Где Баррига?!

Охнув, Дийна вскочила с места. Она так увлеклась мечтами об учёбе и работе на кафедре с Эстер Солано, что не заметила, как хитрый алагато незаметно сбежал. И теперь, скорее всего, обчищал их спальни.

Забыв об ужине, все, толкаясь, бросились вон из гостиной.

(примечание: В одном из колледжей Кембриджа действительно есть похожий обычай. Раз в году в октябре студенты собираются в полдень на Забег Большого двора, чтобы состязаться в скорости с часами. Пока часы на башне короля Эдуарда бьют двадцать четыре раза (это примерно сорок пять секунд), нужно успеть обежать двор по периметру (триста семьдесят метров). Этот необычный забег первым выиграл в 1927 году лорд Бергли, впоследствии ставший олимпийским чемпионом).

Глава 12

Ранним утром долина Оротавы была до краёв заполнена пышными взбитыми облаками. Дийна смотрела на них сверху. Ветер играл её холодными волосами, склоны горы пылали осыпями рыже-красной лавы и желтыми пятнами цветущих кустов.

Оказалось, что когда идёшь на пробежку по собственной воле — это воспринимается совсем по-другому. Даже бежать стало легче. Её мучения на «тропе измора» внезапно обрели смысл. Подарок де Мельгара тоже пошёл в дело: горная тропа, ведущая к Оротаве, в одном месте делала широкий зигзаг, огибая овраг, который тянулся вниз по склону. На краю обрыва росла старая корявая шелковица. Если привязать верёвку к одной из веток, можно было запросто перелететь на другую сторону, сократив часть пути.

Крепкие ботинки Дийны звонко отбивали шаг за шагом. Ветер гнал её вперёд так быстро, что кусты у обочины слились в сплошное зеленоватое полотно. Она не собиралась бежать до самой городской площади, помня об опасности в лице дона Гаспара. Вряд ли, конечно, что-то выгонит его из дома в такую рань, но мало ли что… Лучше проявить осторожность.

На одной из верхних улиц Оротавы она остановилась в перистой тени акации, позволив себе передышку. Неподалеку виднелась вывеска магазинчика сладостей, напомнив ей о Барриге. Вчера вечером они с трудом извлекли его из-под кровати в спальне Дейзи, а потом потратили ещё полчаса, чтобы выудить из его цепких лап ворох новых «сокровищ». После этого зверёк обиженно надулся, как меховой шар, и в таком виде просидел на подоконнике целую ночь. Он не реагировал ни на банан, подсунутый Саиной, ни на печенье. Всем своим видом Баррига показывал, что для него уже никогда не наступят светлые дни, что он унижен и растоптан дальше некуда, и праздное утешение в виде печеньки — это просто оскорбительно. Мартин шепнул, что Баррига обожает сушёные финики. Может, хоть это лакомство вернёт ему хорошее настроение?

За углом послышался тихий перезвон, и навстречу Дийне, звеня многочисленными подвесками, вышла адивьента. Так называли гадалок, предсказывающих судьбу по звуку ветряных колокольчиков. Дийна относилась к таким предсказаниям с уважительным опасением, поэтому гадалок обычно избегала. Но тут, можно сказать, судьба сама вышла ей навстречу в образе пожилой женщины в бахромчатой шали, многослойных юбках и с массой звенящих подвесок — костяных, деревянных, ракушечных, сделанных из жестяных палочек и старых пуговиц.

Увидев девушку, адивьента приветливо заулыбалась: не бойся, мол.

— Мне не нужно гадать, — сразу сказала Дийна.

— А чего гадать-то, и так всё видно. Девица ходит, ветер ищет, да только его ни в поле ни догонишь, ни в рукавицу не поймаешь!

— Такое можно сказать про кого угодно.

— Ой ли? Подержи подвеску — может, ещё что узнаешь. Нет, возьми лучше эту.

На тонкой леске качались поблескивающие камешки, в которых Дийна узнала кусочки железной руды. Ланферро! Именно на её родном острове железные месторождения были богаче всего.

«Как она догадалась?» — изумилась она про себя.

— Ладно.

Протянув руку за подвеской, Дийна взамен дала женщине две монетки в четверть реала. По улице повеяло сквозняком, от которого мелкие камешки и железные диски, оплетённые леской, мягко звенели. Позже в этот звук вплёлся тихий шёпот гадалки:

— Красный ветер, зарёй зажжённый, раздувает огонь потаённый… От сонного полудня на север, от пыльного запада на восток — куда ветер, туда и пламя. Видать, не здесь судьба твоя, дочка. На Палмере ищи!

— Что мне там делать? — удивилась девушка. — Я там вообще никогда не была!

На неё воззрились черные ониксы глаз, из которых вдруг выглянул разум существа на добрую сотню лет мудрее и старше её. Дийне стало не по себе.

— Запомни, что я скажу: вернёшься в замок Эль Вьенто — пропадёшь ни за что.

Скрип распахнутых ставень вывел гадалку из транса. Улица оживала. Невдалеке послышался перестук ослиных копыт. Покачав головой, адивьента выхватила подвеску из пальцев растерянной девушки и исчезла, как будто её и не было.

«Да ерунда всё это! Просто воображение разыгралось», — уговаривала себя Дийна пять минут спустя, стоя у прилавка в лавке сладостей. Магазинчик оказался довольно убогим и представлял собой темную каморку с сетчатой дверью, где царил густой приторный запах. Дийна купила не только финики, но и слойку с кактусовым джемом для себя, так как после встречи с гадалкой нуждалась в срочном восстановлении сил. Кроме неё, других покупателей не было. По углам качались на сквозняке развешанные липучки от мух. Вялая дремота лавчонки и всей этой тихой улицы усыпила бдительность Дийны. Взяв пакет фиников, она расплатилась, задумчиво толкнула дверь, и внезапно за её спиной выросла тень, кто-то зажал ей рот, схватил за руку и потащил в переулок.

От страха у неё потемнело в глазах. Она протестующе замычала, упёрлась ногами, но противник оказался сильнее. В переулке было тесно, темно и пахло кошками. Незнакомец прижал её лопатками к стене, своей тушей перекрыв все пути к отступлению. Дийна собиралась укусить его за палец, однако его взгляд, блеснувший из-под шляпы, вдруг показался знакомым. Страх сменился чувством облегчения:

— Доктор Сальва…

— Т-с-с! — он ещё крепче зажал ей рот. — Тихо!

Дийна быстро кивнула, и он убрал руку.

— Вы!

Теснота переулка позволяла говорить шёпотом. Но Сальваторе всё равно наклонился ближе, прошептав ей в самое ухо:

— Я починил твою лодку. Бери её и улетай отсюда, скорее!

— Послушайте, я могу всё объяснить…

Почему-то из-за Гаспара совесть её не мучила, но от мысли, что доктор будет считать её мошенницей или воровкой, ей стало не по себе.

— В тот день дон Гаспар поручил мне…

— Теперь уже неважно, что он поручил! — перебил Сальваторе. — Гаспар мёртв.

— Что?!

Эта новость поразила Дийну, точно удар молнии. От растерянности мысли разлетелись, словно вспугнутые птицы. Что значит мёртв? Как? Когда?

«Неужели де Мельгар отомстил ему за пропавший кусок шёлка?» — вдруг подумалось страшное.

— Как это случилось?

Сальваторе рассказал быстрым шёпотом:

— Когда из полиции привезли твою лодку, я решил заглянуть к дону Гаспару. Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Я не люблю совать нос в чужие дела, но ещё меньше мне нравится, когда кто-то использует зелёных девчонок вроде тебя в своих грязных делишках. Твоего опекуна это, прямо скажем, не красило. Я забрался в сад и услышал, что в лавке кто-то есть. Кто-то угрожал дону Гаспару. Потом раздался крик, и я… — он замялся. — В общем, я сбежал и помчался в участок. Прости, Дин, — смущенно добавил доктор, — но я всё равно ничем не смог бы ему помочь.

— Я понимаю, — автоматически прошептала Дийна, не понимая абсолютно ничего. Рассказ доктора её просто оглушил.

— А эти бандиты, которые вломились к Гаспару… они что-нибудь сказали о себе?

«Это были люди де Мельгара?» — хотелось ей прямо спросить.

— Я не знаю. Но я слышал, что они расспрашивали его о Ланферро.

Ланферро! По спине у неё пополз холодок. Значит, враги всё же выследили её. Теперь им известно, что одна из Веласко ещё жива. Может, кто-то прямо сейчас целится в неё из-за угла или бродит по Оротаве, сужая круги!

— …Когда мы вернулись с полицией, Гаспар был уже мёртв, а в доме всё перевёрнуто вверх дном. Инспектор решил, что на лавку напали грабители, и я не стал его разубеждать…

«Что мне делать?» — лихорадочно думала Дийна. Хотя ясно что. Прежде всего нужно было забрать у доктора лодку и навсегда забыть дорогу к его дому. Хватит и того, что на её совести уже есть одна смерть!

Попрощавшись с Сальваторе, она еле дотащила тяжёлый парус до порта. Собрала джунту и впервые за последние две недели поднялась в воздух. Ветер выбивал из глаз слёзы. А может, не только ветер. День был просто чудесный: над островом распростёрлась хрустальная синева, под ногами «кучёвка» играла солнечными лучами… Дийна всхлипнула, размазав по лицу злые слёзы. Дон Гаспар никогда больше не увидит этих прозрачно-чистых осенних дней, никогда не выйдет утром на двор с кружкой контрабандного кофе, не порадуется солнечному теплу…, а всё потому, что какая-то сволочь решила разжиться сведениями о Диане Веласко!

Да, они с опекуном не всегда ладили, но всё равно, они прекрасно жили вдвоём до тех пор, пока одному аристократу с Сильбандо не приспичило нарядить свою графиню в шелка!

Сцепив зубы, Дийна, как фурия, развернула лодку и помчалась прямо к шпилям Эль Вьенто. Через стену перемахнула, даже не заметив её — значит, Транкилья была права. Старый замок признал её за свою и больше не чинил препятствий. Впрочем, Дийне сейчас было всё равно, даже если бы магическое поле её убило.

Вот и серебристый островок оливковой рощи. Здесь было слишком тесно, чтобы зайти на посадку по всем правилам, против ветра. Ну и плевать. В рощу Дийна влетела с разворота, на парашютной скорости, лишь каким-то чудом приземлившись мягко и без кувырков. Даже кусты остались целы. Почти.

Бросив джунту, она остановилась перед изумлённым де Мельгаром и выпрямилась во весь свой маленький рост.

— Если ты ещё раз попробуешь мне угрожать, я собью тебя лодкой и выброшу в Океан, –выпалила она ему в лицо. — Будь ты проклят вместе со всей вашей безумной семейкой! Можешь жаловаться на меня хоть декану, хоть в полицию, хоть самому Мойзесу, но не смей больше ничего от меня требовать, и вообще не смей ко мне подходить!

Облегчив душу, она схватила лодку и, не чувствуя её веса, потащила её к флигелю.

***

«Что это было?!» — изумлённо спросил себя де Мельгар, провожая взглядом хрупкую фигурку, согнувшуюся под тяжестью паруса.

Воланте? Дийна — воланте?

Однозначно, эта девчонка полна сюрпризов. Встретив её, он с первой секунды почувствовал беспокойство. Такое смутное чувство, не поддающееся определению. Так и знал, что от неё покоя не будет.

Теперь он и сам жалел, что сразу не вернул ей этот дурацкий ключ. Разумеется, он не собирался выдавать её донье Кобре! Ему просто хотелось держать Дийну подальше от Мойзеса и Библиотеки, так как неприкрытый интерес девушки к тайнам флайра и книгохранилища серьёзно его насторожил.

В то утро, когда он поймал её на крыльце, он вообще-то надеялся, что она заберёт пачку денег и исчезнет из замка. Этим она здорово облегчила бы ему жизнь. Положение дел в колледже и так запутано, без всяких там шпионок-дилетанток, свалившихся с неба!

Спустя несколько дней он понял, что погорячился, назвав её дилетанткой. Девушка явно опытная. Не ведётся на провокации, умеет держать лицо. Там, где новичок сгоряча рванул бы в атаку, эта молча поднимает щит и ждёт. А теперь, оказывается, она ещё и летать умеет!

Де Мельгар покосился на дыру в кусте, оставленную бешеной лодкой, и покачал головой. Ничего не скажешь, эффектно вышло. Это же надо — воланте! Хотя… можно было догадаться. Дийна всегда двигалась так, будто не вполне принадлежала земле. В воздухе с неё, как шелуха, спадала вся неуклюжесть. На лодке она была хороша!

Он уже все мозги сломал, пытаясь понять, кому она служит. Пилоты-воланте часто были курьерами на службе у знатных семей, а по совместительству ещё и шпионами. Кто же всё-таки её хозяин? Барон Дельгадо с острова Фуэрте? Кто-нибудь из сенаторов Директории? Кто?

А ещё его беспокоило, что такого произошло в Оротаве, из-за чего Дийна вдруг набросилась на него, как пушечное ядро. Придётся ему тоже наведаться в город, чтобы узнать о происшествиях последних дней.

***

Выкладывая свежие сырники на тарелку, Саина услышала, как в передней хлопнула дверь. Значит, Дийна уже убежала. Каждое утро она уходила на кафедру к девяти.

Сегодня она примчалась с утренней пробежки в слезах и даже позавтракать не успела. На «Доброе утро!» Саины ответила шмыганьем, потом заперлась в ванной на пять минут и тут же исчезла. Что происходит?

Завтракали они обычно на кухне, так как по утрам здесь было уютнее. Солнце, пронизывая лёгкие занавески, празднично блестело на крышках кастрюль и боках кофейника. От плиты исходило тепло. Запах жареных сосисок, яичницы и свежих лепёшек мог выманить из комнаты даже Дейзи, которая обычно засиживалась допоздна и поэтому вставала с трудом.

Сейчас за столом собрались все, кроме Альваро и Дийны. Полуночница Дейзи жадно поглощала кофе — как она говорила, основное топливо для её гениальных мозгов. Орландо задумчиво намазывал бутерброд. Мартин уткнулся носом в статью о перелётных птицах Архипелага и поэтому не замечал, что лежит у него на тарелке. Он нанизал на вилку кусок сосиски, потом обмакнул его в сироп для сырников и невозмутимо проглотил. Саина мысленно содрогнулась.

Налив себе кофе, она тоже подсела к столу:

— Надеюсь, вы не будете болтать в колледже о том, что теперь спрятано в нашем сарае? — многозначительно сказала она.

Все они видели, как Дийна притащила откуда-то лодку с большим прозрачно-жёлтым парусом. Никто понятия не имел, где она раздобыла такое диво, и зачем оно ей понадобилось, но, судя по тому, как бережно девушка обращалась с парусом, лодка была ей дорога. Даже в своем раздёрганном состоянии она не забыла аккуратно почистить парус и свернуть его, а потом унесла джунту в пристройку, где хранились старые садовые лопаты, грабли и лейки. Время от времени, когда Саине удавалось воззвать к совести Орландо или Мартина, те неохотно отгребали листья от стен флигеля и окапывали клумбы. Совесть Альваро спала слишком крепко, чтобы её можно было добудиться.

— Разумеется, нет! Мы же не идиоты, — ответил за всех Орландо. — Если донья Кобра об этом узнает, она сожжёт лодку к чертям собачьим, а нас всех выгонит за ворота.

— Или одну только Дийну, — хмыкнула Дезире. — Да ладно! Чего вы так смотрите? Не собираюсь я на неё доносить!

Полёты на джунтах в колледже были под строжайшим запретом.

— Даже представить боюсь, как они на этом летают, — потрясенно вздохнул Орландо. — Ладно бы катер или воздушный шар… Но это! Шею же запросто сломать можно! Неужели Дийна тоже умеет?

— А ты спроси, — поддразнила Дейзи.

— Кажется, у неё больше секретов, чем я думал.

— Это её дело. Захочет — расскажет. Человек имеет право на личные тайны! Правда, Мартин?

— М-м?

Под проницательным взглядом Дейзи тот неожиданно залился краской до самых ушей и спрятался за журналом.

— Оставь ты его, — улыбнулась Саина. — Мартин ничего не заметит, даже если Дийна притащит сюда целую яхту и поставит её посреди комнаты. Из всего, что умеет летать, его интересуют только птицы.

Хлопнула входная дверь, и на пороге появился Альваро. Судя по хмурой физиономии, у него утро тоже не задалось.

— Я надеюсь, никому не надо напоминать, что мы все должны помалкивать насчёт лодки, спрятанной у нас в сарае? — спросил он, обведя всех холодным взглядом.

Дейзи со смехом закрыла лицо руками.

— Да поняли мы уже!

Глава 13

После ошеломляющей новости, которую сообщил Сальваторе, Дийна никак не могла сосредоточиться на работе. Всё у неё валилось из рук. Как это часто бывает осенью, ослепительное утро превратилось в тусклый и мокрый день, нагонявший тоску. Каждую бумагу приходилось перечитывать трижды, чтобы понять её смысл. В голове упорно прокручивалась их последняя ссора с Гаспаром. Дийна сглотнула комок в горле, вспомнив, как он кричал на неё, а его руки, давно отвыкшие от паруса, дрожали от бессилия и обиды…

Сейчас она жалела, что сорвалась. Насколько было бы легче, если бы они простились с Гаспаром по-доброму! Ведь у них бывало и по-другому. Когда опекун был в хорошем расположении духа, он всегда провожал её до конца улицы, а напоследок совал яблоко или сладкий пирожок, чтобы Дийна могла перекусить после полёта. Он по опыту помнил, сколько сил выжимал из воланте всего один ночной рейс. Если бы она ему тогда не нагрубила…

А теперь его больше нет, и уже ничего не исправишь.

Донья Эстер, конечно, что-то чувствовала, но молчала, и Дийна была благодарна ей за это. Её начальница с головой погрузилась в свои тетради и только мягко приподнимала бровь, когда очередной смятый черновик с шелестом улетал в мусорную корзину.

Наконец, когда Дийна снова застыла в оцепенении, задержав руки над клавиатурой, а потом вспыхнула, выдрала лист из каретки и порвала его в клочья, Эстер не выдержала. Она поднялась из кресла, заперла дверь на ключ и достала из нижнего шкафчика примус.

— Давай-ка прервёмся, — сказала она, извлекая следом за примусом слегка подкопчённый чайник. — Иногда просто необходимо устроить себе небольшой перерыв.

Дийна, озадаченная таким восхитительным нарушением правил — страшно подумать, что сказала бы сейчас донья Кобра! — помогла установить примус на клеёнку и разжечь его. Вскоре над горелкой замерцал голубой кружок пламени.

Откуда-то из тайников кабинета Эстер извлекла ещё маленький заварочный чайник, две красивые белые чашки с золотыми веточками и коробку печенья. Из другой жестяной коробки, расписанной цветами и птицами, она насыпала в чайник три ложки чая, пахнувшего удивительно вкусно. Дийна с интересом повела носом.

— Королевский чай, — пояснила Эстер. — Для него используют только молодые листья с кустов, растущих на южных склонах. Причём сбор ведётся только весной.

«Контрабандный», — добавила про себя Дийна. Шестьдесят кредитов за пачку, не меньше. Как-то раз она отвезла три пачки такого чая в одно поместье на Палмере. Запах снова напомнил ей о Гаспаре, и она помрачнела.

— Что случилось? — спросила донья Эстер, когда они обе, взяв чашки, устроились за маленьким столиком у стены.

Никому другому Дийна не стала бы исповедаться в своих горестях, но в Эстер было столько искреннего сочувствия, а главное — молчаливого понимания, что она не выдержала.

— Мои родители остались на Ланферро. Я уехала оттуда три года назад. Меня приютил здесь… один человек из Оротавы. А сегодня мне стало известно, что он погиб.

— О, дорогая! Мне так жаль.

Было видно, что это не просто пустые слова. В отличие от других людей, Эстер не умела или не хотела лгать лицом. Горе, словно пасмурное облако, окутало их обоих. В первый раз после бегства с Ланферро Дийна ощутила, насколько легче становится, если разделить свою ношу с другим человеком.

Мерно тикали часы на стене. Над носиком чайника ещё вился пар. Чувство участия, исходящее от Эстер, заставило Дийну сказать:

— Я подумала… пусть мы не можем пробиться к Ланферро через Барьер в настоящем времени, но что, если попытаться вернуться в прошлое? Ведь раньше Барьера не было! Если Эспиро — это не просто легенда, мы могли бы…

Донья Эстер ничего не ответила на это смелое предположение, и Дийна смущённо умолкла.

— Вы не согласны?

Казалось, что Эстер Солано колеблется, стоит ли откровенничать.

— Одна из вещей, которыми мы занимаемся здесь, на кафедре — ищем факты, подтверждающие или опровергающие вмешательство магии Эспиро в нашу историю. Нет, я не считаю, что этот ветер — всего лишь легенда. Если ты внимательно читала мои эссе, значит, помнишь, что поле флайра тесно связано с воларовыми деревьями, так? Когда наши предки колонизировали острова, то сначала рассматривали воларовые леса лишь как средство для постройки новых кораблей, с помощью которых можно было привезти сюда больше солдат. Также они хотели продавать корабельный лес на Континент, что было очень выгодно в те времена. В то время острова Архипелага ещё лежали в Океане, будучи вершинами подводного хребта… Знаешь, сколько сделок о продаже воларового леса нам удалось обнаружить?

Дийна покачала головой. Потом, спохватившись, сказала вслух:

— Нет.

— Ровно одну. Семьсот брёвен первосортной сосны были проданы для постройки 20-баночной галеры богатому купцу из Венетты. Потом — всё. Вырубку запретили. За тайный вывоз деревьев с Архипелага человека на полжизни сажали в тюрьму. В то же самое время среди священных символов ардиеро, которые мы до сих пор находим на Палмере или Аррибе, появляется значок дерева. Среди более древних петроглифов его не было. Священные леса разрастаются с каждым годом, острова покрываются зелёным ковром из воларовых сосен, которые никто не рубит… А через двести лет внезапно происходит извержение на острове Сомбре. И, по счастливой случайности, флайра, произведённого лесами, оказывается как раз достаточно, чтобы поднять в воздух остальные острова. Все острова, даже Ланферро, на котором сосны почти не росли, так как его горы были слишком низкими для них. В результате мы потеряли только один остров Сомбре — а могли бы потерять все. Возникает вопрос: как они догадались? Почему новые правители архипелага вдруг отказались от постройки кораблей и от прежних планов? Почему с какого-то момента воларовые леса стали считать священными? Сопоставив факты, мои коллеги решили, что, возможно, кто-то из ардиеро, пережив катастрофу, сумел отправиться в прошлое и предупредить соплеменников. Благодаря их усилиям был создан Архипелаг Ветров, на котором мы сейчас и живём. Это было самое масштабное изменение истории, которое нам удалось обнаружить.

От внезапно вспыхнувшей надежды у Дийны даже голова закружилась.

— Значит, Эспиро всё-таки существует!

Она вскочила:

— Если кому-то уже удалось попасть в прошлое, значит, я сделаю это снова! Я отправлюсь на Ланферро и узнаю, что привело к появлению Барьера, и как этого избежать. Тогда всякая опасность для Архипелага исчезнет!

Донья Эстер печально улыбнулась, словно говоря «если бы это было так просто!»

— Я бы не стала воспринимать легенды настолько буквально. Магия ардиеро, следы которой можно отыскать в прошлом — это не волшебная палочка, и не набор заклинаний, заучив который, можно каждый раз получать задуманное. Мне кажется, главным в магии всегда была концентрация и распределение усилий. Всё остальное служит лишь средством, чтобы сосредоточиться и направить усилие в нужную точку. Вероятно, ардиеро могли управлять флайром, погружая себя в особое состояние сознания и пропуская через себя энергию островов. Но я не думаю, чтобы кто-то реально мог направить ветер к нужному острову. И тем более не думаю, что волшебный ветер можно где-то запереть.

— Но как же… в книгах же сказано…

Дийна продекламировала по памяти:

«Запертый в каменном саркофаге,

В самом сердце сокровищницы Архипелага,

Дремлет чёрный ветер Эспиро,

Дыхание погибшего острова Сомбре…»

Где ещё может находиться сокровищница знаний Архипелага, как не в Эль Вьенто? Ясно же, что речь идёт именно об этом замке! Эспиро наверняка заперт где-то в Архивах, не зря же их так охраняют, что даже мышь не проскочит.

Однако её начальница покачала головой:

— Я была на всех ярусах Библиотеки, вплоть до самого нижнего, но нигде ничего подобного не встречала. Прости.

— Но…

Дийна осеклась. У неё чуть не вырвалось: «Вы же слепая! От вас запросто могли что-то спрятать». После чуткости и терпения, проявленных Эстер по отношению к ней, это было бы вопиющей грубостью.

— Значит, вы не согласны стать моим тьютором? — понуро спросила она.

Улыбнувшись, доктор Солано безошибочно накрыла её ладонь своей.

— Ну конечно, согласна. Только учиться в колледже довольно сложно, а поступить сюда — ещё сложнее. Ты уверена, что хочешь этого? Приложить столько сил, зная, что твоя мечта попасть в прошлое, вероятно, неосуществима?

Дийна задумалась, потом твёрдо кивнула.

— Да, — сказала она. — Да, я хочу здесь учиться. Только здесь я смогу понять, что такое магия флайра, как она действует и как влияет на острова. Только так я сумею помочь Ланферро. Это мой остров! Я за него отвечаю. И мне негде больше искать помощи, кроме как здесь, в Эль Вьенто.

Она стеснялась взглянуть на Эстер, боясь, что та сочтёт её слова слишком глупыми, самонадеянными или напыщенными. Поэтому она не заметила, с каким лицом слушает её доктор Солано. Та смотрела так, будто действительно могла её видеть, и в её светлых глазах вдруг зажглось понимание и тревога.

***

Вечером Дийна уже поднялась на крыльцо флигеля, подержалась за ручку двери и… на цыпочках спустилась обратно в сад. Было немыслимо сейчас поздороваться с остальными, как ни в чём не бывало, продолжать притворяться простушкой, которой вдруг выпал шанс получить хорошую работу, веселиться и изображать оптимизм. После встречи с Сальваторе в её груди словно вырос холодный ком, мешавший дышать.

По привычке она уселась в беседке. Студенты обходили этот уголок стороной. Сеньор Гарра тщательно следил за вишнями, окружавшими поляну, поэтому молодёжь подыскивала для своих развлечений более укромные места. Поздние розы, убаюканные мурлыканьем арфы, дремали, свешиваясь с решётки. Небо куталось в перистую дымку. По деревянным перилам, словно отблески пламени, скользили лучи заходящего солнца.

Когда небо сменило цвет с багряно-розового на синий, стало совсем зябко. Деревья словно растаяли в сумерках, и уже нельзя было разглядеть четкую вязь листвы на фоне облаков. Среди вишен с мерцающими, бледными стволами вдруг послышался шорох. «Хоть бы меня не заметили!» — мысленно взмолилась Дийна. Хватит с неё откровенностей на сегодня. Если Саина явится её утешать, она просто расплачется, после чего навек приобретёт репутацию девушки с серьёзными эмоциональными трудностями. Вон, Альваро уже и так поглядывает на неё с подозрением.

Шорох приблизился, и на скамью рядом с ней плюхнулся алагато, растёкшись шерстяной лужей. Его глаза в темноте довольно светились: «Ага, хорошо спряталась, но я тебя всё-таки отыскал!» Дийна улыбнулась, погладив его по загривку. Баррига был просто невыносим, когда его одолевала жажда вещизма, но в качестве молчаливого утешителя он был очень хорош.

Они оба насторожились, услышав чьи-то уверенные шаги на тропинке. Кто-то шёл через сад. Фонари здесь не горели, и в темноте Дийна узнала де Мельгара не по лицу или одежде, а, скорее, по плавной текучести движений. Узнав его, она отвернулась. Её утренняя злость прошла, сменившись опустошением. В каком-то смысле иметь дело с Альваро сейчас было даже проще — он, по крайней мере, не кинется её утешать.

Он и не стал заходить в беседку. Просто перегнулся через перила, молча положил ключ ей на колени и ушёл. Тот самый ключ от лодочного сарая, уже никому не нужный… Дийна долго сидела, водя по нему пальцем, пока холодный металл не согрелся от её рук.

К её ноге прижимался тёплый бок алагато, над головой мурлыкала арфа, и розы что-то утешающе шептали ей в такт.

***

Когда темнота окончательно скрыла сады Эль Вьенто, магистр Гонсалес постучал в зелёную дверь знакомого коттеджа, скрытого за кустами акации.

Он волновался. В этот раз всё было не так, как прежде. Обычно они с Эстер не сговаривались о визитах. Он встречал её на кафедре, в трапезной, в коридорах — и по неуловимым оттенкам её подвижного лица, по быстрой улыбке старался понять, будет ли она рада вечером его видеть. В их отношениях всегда был элемент какой-то игры.

Сегодня она прямо попросила его прийти, прислав записку с Кайо: «Приходи в девять». Это было настолько не в её характере, что Гонсалес сначала опешил, а потом забеспокоился. Хотел разыскать Эстер прямо в замке, но на кафедре её не было, и никто из студентов её не видел. В течение дня он не раз вынимал записку из кармана, будто надеясь, что она ему просто приснилась. Увы, смятый листок был вполне реален. Буквы в записке заваливались и наезжали друг на друга, выдавая нервное состояние отправительницы. Всё это предвещало непростой разговор.

Эстер, встретившая его в простом домашнем платье, действительно была далека от спокойствия. Вероятно, зрячий человек в таком настроении метался бы по комнате, точно лев в клетке. У Эстер только сверкающие глаза и ледяные пальцы выдавали её волнение. На столе в гостиной Гонсалес заметил газеты. Это тоже было странно. Эстер никогда их не покупала… по вполне понятной причине.

— Я знаю, чем ты занимаешься в колледже, — заявила она, тщательно заперев за ним дверь и закрыв окно. — Знаю, что ты из Лиги. И хочу, чтобы ты мне помог.

Её ранящая откровенность его поразила.

— Чем я занимаюсь? — переспросил Гонсалес, чтобы выиграть время.

Как любой из агентов, он всегда был внутренне готов к такой ситуации. Но чего он точно не мог предвидеть, так это того, что его раскроет Эстер Солано. «Из всех людей на Архипелаге — именно она! Почему?!»

С напускным спокойствием он повесил пальто и положил шляпу на столик. Что ж, он всегда знал, что его проклятая работа когда-нибудь их разлучит. Даже если всё в нём леденело от этой мысли.

— Ты работаешь на Кантилейскую Лигу, не так ли? — продолжала Эстер. — Я часто думала, что интересного для тебя может быть здесь, в колледже. Вербуешь сторонников? Охотишься за секретами флайра?

— Ну вот, а я всегда полагал, что мне удалось избавиться от своего южного акцента! — пошутил Гонсалес.

— О, с акцентом всё в порядке, тебя выдали кое-какие выражения и интонации. Я ведь была когда-то на Континенте — в Миртии, Астаредже… В твоём облике мне сразу почудилось что-то знакомое. Может, я и не заметила бы, — словно извиняясь, добавила Эстер, — если бы при нашем знакомстве мне не пришлось ориентироваться только на слух.

— Хорошо, предположим, что ты права, хотя доказать это будет сложно. — Мягкий голос магистра, как всегда, звучал уверенно и спокойно. — Чего ты хочешь, Эстер? Собираешься выдать меня Директории?

Она усмехнулась.

— У меня нет намерения причинить тебе вред. Хотя, когда я думаю, что ты просто использовал меня…

— Нет! — Гонсалес вскочил, мысленно содрогнувшись от такого предположения. Как она могла такое подумать?! Эстер подняла голову, чутко прислушиваясь к его шагам. — Неужели ты считаешь, что я способен… Каждый раз, когда я видел тебя, я старался забыть об Архипелаге, Континенте и всей этой дурацкой политике — обо всём, что могло нас разлучить!

Он умолк, понимая, насколько неубедительно это звучит. Каждый из вечеров, проведённых вместе, громоздил между ним и Эстер новую ложь. В результате выросла целая стена, разрушить которую будет непросто.

Она невесело усмехнулась:

— Я бы тоже была рада забыть об этом, но вряд ли смогу. Континент слишком активно вмешивается в наши дела, чтобы мы могли его игнорировать.

— Но послушай… — Магистр снова взволнованно прошёлся по комнате. — Я много думал над этим. И мне кажется, что союз с Лигой может быть выгоден Архипелагу. В отличие от Северного Альянса, мы не собираемся использовать острова в качестве военных плацдармов. Не будет никаких военных баз на территории Архипелага! С Лигой у вас будет своё правительство, своя автономия… Поверь, это хорошее предложение.

— Боюсь, я не тот человек, на которого тебе стоит тратить своё красноречие, — заметила Эстер с лёгкой иронией. — Я не член Директории и не имею влияния в Сенате. И вообще, я хотела спросить тебя о другом. Тебе никогда не казалось, что в этой суете вокруг Архипелага, кроме Лиги, Альянса и Директории участвует ещё один тайный игрок?

Гонсалес опять растерялся. Их сегодняшняя беседа с Эстер была похожа на гонку по неизвестной трассе, где каждый внезапный поворот приводил в замешательство. Поначалу он испугался, что она просто швырнёт ему в лицо ворох обвинений и выставит за дверь, но теперь он заметил, что её волновала не его застарелая ложь, а нечто другое.

— Ты имеешь в виду кого-то из старых феодальных семей? Но они, считай, не имеют реального влияния: ни Дельгадо, ни де Мельгары… Веласко вон вообще магией отгородился, хотя один ветер знает, как ему это удалось!

— Я имею в виду Орден Хора, старый жреческий орден ардиеро.

— Ардиеро! — Гонсалес чуть не рассмеялся от изумления. — Ты шутишь. Я думал, они сошли с дистанции ещё лет двести назад.

— Не всё так очевидно. Мы не знаем даже точной численности их поселений. Палмера, видишь ли… очень своеобразный остров.

Её серьёзность невольно передалась магистру.

— И ты думаешь, что кто-то из их лидеров плетет интриги? Но как ты узнала?

— Я не могу тебе сказать. Ты ведь тоже был со мной не вполне откровенен! Но, как историк, я понимаю, что любая деятельность такого рода всегда находит отражение в имущественных сделках. — Она кивнула на пачку газет. — Сама я не сумею это проверить, поэтому мне нужна твоя помощь. Я хочу знать обо всех крупных земельных операциях, совершённых за последние три года, о перепродаже акций крупных транспортных компаний…

Чем больше она увлекалась, тем сильнее у Гонсалеса росла тревога. Ради всех ветров, что сегодня произошло? Эстер никогда не интересовалась политикой. Её сферу интересов составляла глубокая древность, на целые столетия отстоявшая от нынешнего смутного времени. Он полагал, что для неё это безопаснее всего.

— Подожди, — перебил он. — Зачем тебе это?

Ориентируясь на звук его голоса, Эстер подошла вплотную, положив ему руки на плечи.

— Я не могу сказать, а лгать тебе не хочу. Говорят, что лгать, не видя лица человека, обычно легче, — усмехнулась она. — Не знаю, лично мне сегодня было непросто.

Магистр почувствовал, что ему стало трудно дышать, но на этот раз не от любовной лихорадки, а от тревоги. С кем она сегодня беседовала? Насколько это опасно? Эстер всегда была так осторожна, замкнута, недоверчива…, но сегодня она просто сама на себя не похожа!

— Я хотела попросить тебя ещё об одном… — еле слышно.

— Всё, что захочешь.

Однако, выслушав её просьбу, он пришёл в ужас.

— Это какое-то безумие, Эстер!

— Но это возможно! Я могу это сделать.

— Бред какой-то! Прости.

Она резко отстранилась.

— Эти люди могущественней, чем ты думаешь! Мы не можем просто так сидеть и ждать катастрофы.

Резко повернувшись, она наткнулась на край стола и зашипела сквозь зубы, морщась от боли и потирая бедро.

«Тогда тем более тебе не следует лезть в это дело!» — хотелось крикнуть Гонсалесу.

Вместо этого он заставил себя заткнуться и обнял её, как ребёнка.

— Давай не будем решать сгоряча. Мы придумаем что-нибудь… Найдём выход.

Её лицо смягчилось, потеплело от его интонаций, и магистр зажмурился от стыда. Что бы она там ни думала, он ненавидел её обманывать. Да, он был опытным лжецом и мог заставить свой голос звучать как надо. Но вся его душа восставала от мысли, что приходится использовать подобные уловки против Эстер. Это было просто бесчестно.

У неё была прохладная гладкая кожа, словно свежесть нетронутой желанной воды… только в этот раз их поцелуй имел привкус горечи. Гонсалес никогда не доверял ощущению счастья — слишком оно было скоротечно, неуловимо. И чем сильнее хочешь его удержать, тем больнее терять. Он всегда знал, что им с Эстер однажды придётся расстаться. Но никак не ожидал, что момент расставания наступит так скоро.

Глава 14

Осенняя погода на островах вела себя словно капризная дама: молочная туманная стылость сменялась пронизывающим ветром, который приносил с собой то дождь, то град, а иногда и торнадо, проходившийся по побережью широкой метлой. В этот раз с дальнего острова Сильбандо прилетел разгневанный ветер Эстладо, выжигая осеннюю листву ледяным дыханием. Для разгона у него было двести километров пустоты над Океаном, так что до вершины Теймаре он добрался в полной боевой готовности, разбудил Фрайо и схлестнулся с ним в яростной схватке. В небе шваркнули молнии. Башни замка Кастильо дель Вьенто содрогнулись от грохота.

От жестоких порывов ветра гнулись мачты анемометров, а приборы сходили с ума. Даже магистры шептались, что давно уже не помнили такой бури. Непонятно, что было тому причиной: проходящий циклон или слишком жаркое лето, но все сходились во мнении, что мощная волна флайра, движущаяся вокруг Ланферро, сделала изменения в погоде совершенно непредсказуемыми.

Во флигеле все были заняты делом. Орландо готовился к очередному коллоквиуму, Саина — к полевой практике со студентами, хотя все сомневались, чтобы выезд состоялся в ближайшее время. Как сказал Альваро, при таком ветрище катер с практикантами, чего доброго, унесёт куда-нибудь на Луну.

Дейзи денно и нощно сидела над таблицами, пытаясь с помощью цифровых моделей предсказать поведение ветров в портах Керро, Пуэрто дель Росарио на Палмере и Пуэрто дель Томатос на Аррибе. Дийна ей помогала, раскрашивая синоптические карты островов. К этому времени она уже знала, что волнистые линии, пересекающие карту, называются «изобары» и обозначают места постоянного давления. Её больше не смущали определения вроде «адвективный туман, возникший в зафронтальном тёплом воздухе». Она научилась отмечать центры циклонов и атмосферные фронты. К её беспокойству, большую часть карты пришлось закрасить зелёным (осадки), жёлтым (мгла) и синим (низкая облачность).

Погода была определённо нелётной. Дирижабль с Аррибы опаздывал уже на три дня. Почта с Палмеры тоже запаздывала. Больше всех тревожился Мартин, который давно не получал известий от гусей.

Дийна сначала подумала, что он шутит.

— От каких гусей? — переспросила она. Может, это какой-то академический сленг?

— От обычных, серых. Летом они живут на Керро, осенью мигрируют на Палмеру, а оттуда — на Континент. А теперь мы потеряли их из виду, и в этой мясорубке, которая творится вокруг острова, с ними может произойти всё, что угодно!

Ситуация понятней не стала.

— Хочешь сказать, что гуси лично докладывают тебе о своих передвижениях?

— Не они, а орнитологи, — вздохнул Мартин, беспокойно вышагивая по комнате. По стене за ним металась длинная взлохмаченная тень. — У них станция на Палмере.

«Теперь ясно», — подумала Дийна. Из-за погоды почтовое сообщение с Палмерой было нарушено. Световой телеграф тоже не передавал никаких сообщений.

— Не пропадут твои гуси, они водоплавающие, — усмехнулась Дейзи. — Скорее это нас всех смоет.

Но Мартин не унимался:

— Нужно слетать на Палмеру, проверить метеостанцию!

— В такую погоду? — саркастически вопросил Альваро, удобно устроившись возле камина со старым «Вестником Аррибы». — Думаешь, кому-то из нас жить надоело?

Все, не сговариваясь, посмотрели в окно, за которым дребезжал дождь в желобах и клубилась сплошная серая мгла. Иногда раскат грома властно вмешивался в разговор, заставляя всех почтительно умолкнуть. Время от времени белая вспышка выхватывала из сумрака отдельные кадры: бьющийся на ветру флюгер, пузырящиеся лужи на каменной дорожке, ветки жасмина, исхлёстанные дождём… Детектор молний пищал как припадочный, пока его не отключили.

Единственный плюс островных гроз заключался в том, что длились они обычно недолго. Природа устраивала жителям Архипелага хорошую встряску, разгоняла всех по домам — и потом всё затихало. До следующего раза.

На другой день уже можно было выйти наружу, не опасаясь, что тебя унесёт шквалом или прибьёт отвалившейся черепицей. За последние сутки Мартин так извёл всех своим беспокойством, что его соседи по флигелю привыкли считать гусей почти что близкими родственниками. Бледный и несчастный, Мартин уныло слонялся под окнами и сам был похож на запоздалого перелётного гуся, которого подвели его биологические часы.

Наконец, Альваро не выдержал и предложил ему вдвоём слетать на Палмеру, чтобы проведать метеостанцию и заодно навестить орнитологов.

— Слетаем по-быстрому, туда и обратно, пока опять не задуло.

— Можете не успеть, — мрачно предрекла Дейзи, подняв усталые глаза от расчётов. — Лучше лететь через два-три дня, когда будет более устойчивая погода.

— Два-три дня я не выдержу, — усмехнулся Альваро. — Если мне вечером снова придётся выслушивать этот плач о пропавших гусях, я сам мигрирую на Континент!

Сняв учебную мантию, он переоделся в видавшую виды кожаную куртку, годную только на то, чтобы ловить рыбу в Агилосе. Пока Мартин метался по дому, собирая рюкзак, Альваро вышел, чтобы взять в деканате катер, и вернулся расстроенный:

— Там, оказывается, машина на катере барахлит. Не везёт нам! Я сейчас поеду к ремонтникам в Оротаву, но боюсь, что сегодня мы до Палмеры не доберёмся.

Мартин тоже огорчился было, но потом встрепенулся:

— Подожди. В колледже ведь было два катера!

Это невинное замечание, как отметила Дийна, произвело эффект взорвавшейся бомбы. Дейзи, вскинув голову, украдкой сделала Мартину страшные глаза, Альваро помрачнел и отвернулся к окну, а Саина даже негромко ахнула.

Здесь явно таился какой-то секрет, в который её решили не посвящать. С течением времени такие моменты бывали всё реже, но каждый раз, когда это случалось, Дийна чувствовала себя отделённой от остальной компании, словно смотрела на них из-за стекла. Почему-то её это больно ранило.

Дейзи сориентировалась быстрее всех:

— Спохватился! Ты что, забыл? Второй катер разбился летом.

— Да, в Барранко-де-лас-Флорес, — многозначительно добавила Саина, видя, что до Мартина всё никак не доходит.

Однако последняя фраза, похоже, разбудила его память, так как он издал невнятный звук и виновато оглянулся на Альваро, который притворялся, что его страшно интересует дождливый вид из окна.

Все они так старательно что-то скрывали, что Дийна не выдержала:

— Я могу слетать на джунте, если хотите. Легко! Там дел-то на три часа. Даже странно, почему колледж не нанимает воланте для этой работы, ведь наши лодки гораздо быстрее, чем тяжёлые катера.

— Профессор Мойзес считает, что это слишком рискованный спорт, — пояснил Орландо. — К тому же, услуги воланте довольно дороги, колледжу не по карману.

— Я же говорила тебе, что полёты на джунтах запрещены Уставом, — с беспокойством напомнила Саина. — Лучше оставить твою лодку в сарае, где она сейчас спрятана, и не мозолить глаза сеньоре ди Кобро! Не нужно дразнить… хм.

Она хотела сказать «гусей», но взглянула на Мартина и осеклась.

— Тем более, что к острову идёт ещё один штормовой фронт, — поддержала её Дейзи.

— Да пока он сюда доползёт, я сто раз вернуться успею!

— Пусть летит, если хочет, — вдруг сказал де Мельгар. И, посмотрев на Дийну, добавил: — Только психрометр с собой захвати.

Она тут же мысленно ощетинилась: что за намёки? Он считает её ненормальной? У Альваро был поистине редкий дар выводить людей из себя одной ухмылкой.

— Может, мне твои мозги им проверить? — вспылила она.

Де Мельгар слегка растерялся, но потом его губы дрогнули в улыбке:

— Дийна, психрометр — это прибор для измерения влажности воздуха. В прошлый раз, когда я был на Палмере, он сломался, вот я и прошу тебя взять другой.

— Я принесу, — тут же сказала Саина, чтобы сгладить неловкость. Дийна с пылающими щеками вышла из комнаты, проворчав, что ей нужно переодеться.

«Не сомневаюсь, он нарочно вспомнил про этот чёртов „психометр“, чтобы выставить меня дурой. В очередной раз», — сердито подумала она.

Впрочем, стоило ей вывести лодку на старт, как к ней сразу вернулось хорошее настроение. С высоты все проблемы, оставленные на земле, казались такими мелкими… Небо временно решило повернуться к Керро своей приветливой стороной, так что Дийна с удовольствием подставила лицо солнцу. Оно грело щёки и красиво подсвечивало розовые и лиловые облака, теснившиеся у горизонта. Её охватило ощущение небывалой свободы и восторга. Она мчалась на запад, словно на крыльях, прямо в марево золотистого света. Чутьё воланте вовремя подсказало, как найти подходящий слой воздуха, где нижний, более мощный ветер подрезал и выпирал верхний. Ух! Лодку понесло наверх с такой скоростью, что у Дийны заложило уши, и она рассмеялась от удовольствия.

Она снова в воздухе и свободна! Больше не нужно было прятаться от таможенников. Не нужно думать, чем пригрозить контрабандистам, если они захотят отобрать у неё рюкзак и деньги. Не нужно хитрить и держать в памяти разные укромные места, где можно сбросить груз, если вдруг налетишь на таможенный катер. Свобода!

Вовремя подвернувшийся ветер всего лишь за час донёс её до Палмеры, так что даже лавировать почти не пришлось. Это было большой удачей, так как Дийна заметила, что парус «Плясуньи» после починки стал хуже слушаться: мачта заедала в степсе, и крыло поворачивалось с трудом. Сейчас ещё ладно, но в дождь или в шквальный ветер она не рискнула бы выйти на такой лодке.

В отличие от Сильбандо или Ланферро, имевших такой обугленный вид, будто там вдоволь порезвилась орава драконов (наследие вулканического прошлого этих островов), Палмера вся утопала в зелени. Подлетая, Дийна с восторгом разглядывала густо-зелёные холмы, выступавшие из пенного прибоя облаков. Метеостанция находилась на мысе Агандо, и Дейзи снабдила её подробными сведениями, как туда добраться. Описав в небе широкую дугу, «Плясунья» приземлилась на крутом уступе, нависавшем над чашеобразной долиной. Дийна вытащила лодку и осталась стоять на утёсе, балансируя в потоках прохладного ветра. Перед ней простирался огромный, шелестящий деревьями амфитеатр, почти чёрный от густой зелени. В одном месте виднелась деревня — словно стайка чаек присела отдохнуть среди тёмно-зелёных волн.

Здесь встречались два ветра: Фрайо и Тибио. Первый приносил дожди с севера, поил землю и наполнял озёра. Второй разгонял клочья облаков над золотистыми нагорьями, подсушивал улицы и ускорял созревание мелких бананов, которыми Палмера славилась на весь Архипелаг. За спиной у Дийны простирался узловатый перекрученный лес. Непрерывная игра ветров так искривила деревья, что жалко было смотреть. Сквозь мглистый сумрак кое-где просвечивало заходящее солнце. В отличие от сухого холодного воздуха Керро на Палмере было душно и влажно. В ноздри бил такой запах, будто где-то рядом варили цветочный суп.

Приблизительное расположение метеостанции Дийна определила ещё с воздуха по торчавшей над деревьями мачте с флюгером. В глубину леса уходила кривая тропа. С каждым шагом растительность становилась всё гуще, и порой девушке с трудом удавалось пролезть сквозь естественный тоннель из сплетённых над головой ветвей. Ну и джунгли!

Наконец, отбросив со лба влажную прядь, она остановилась на круглой поляне. Из оборудования здесь имелась мачта, будка для психрометра и осадкомер. В хижине наверняка находились ещё какие-нибудь датчики, анализаторы и пробоотборники, но всё было заперто.

«Интересно, куда все подевались?»

Кроме ветра, тревожно гудевшего в кронах, больше ничего не нарушало тишину этого места. Трудно было поверить, что в то же самое время где-то в порту работали краны и лебёдки, шумели ветряки, снабжавшие остров энергией, и грохочущие фабрики. Доисторический мир Палмеры предстал перед Дийной во всей красе.

Краем глаза она уловила движение в кустах папоротника и резко развернулась, выхватив нож. Водятся ли здесь опасные хищники? Она не помнила. В диких районах Керро, например, человек мог нечаянно встретиться с вышедшей на охоту тридентой — великолепное зрелище, если, конечно, любоваться им с верхушки дерева.

Пока Дийна, сверяясь с инструкцией, устанавливала психрометр в будку, небо померкло, а ветер заметно усилился. Выпрямившись, она с тревогой посмотрела на быстро бегущие облака. Вообще-то она планировала быстренько заскочить к орнитологам в город и сегодня же вернуться на Керро, но стремительно ухудшающаяся погода и капризы «Плясуньи» внесли свои коррективы. На лодке с плохо управляемым парусом нечего делать в воздухе при таком ветре, тем более в сумерках.

«Зря я столько возилась с приборами, — подумала она. — И без всяких психометров ясно, что влажность здесь ого-го! Хоть губку в воздухе выжимай. Местные жители, наверное, каждое утро вытряхивают грибы из сапог!»

Дийна ещё раз огляделась. Рядом с запертой хижиной в скале находилась неглубокая выбоина. Если установить навес перед входом и настелить внутрь папоротник, то получится вполне пригодное место для ночлега. Только лучше поспешить, пока совсем не стемнело.

Неподалёку были сложены крупные напиленные ветки — скорее всего, для растопки. Дийна выбрала несколько тонких стволов поровнее и наскоро обтесала концы ножом. Затем воткнула их перед входом и сверху обвязала пальмовыми листьями, а внутрь натаскала папоротник, в изобилии растущий между камней.

Когда она покончила с этой работой, румянец неба на западе почти растаял. В темноте сложно было оценить результаты её усилий, но, кажется, получилось вполне удобно. Полюбовавшись своим временным жилищем, Дийна мысленно похвалила себя и полезла в рюкзак за бутербродами.

— А что, неплохо вышло, — вдруг сказал кто-то сзади, словно эхо её мыслей.

От испуга она подскочила на метр. Нож сам влетел в руку, и секунду спустя она уже прижималась спиной к стене хижины, выставив оружие перед собой. Посреди поляны стоял Альваро.

— Эй, это всего лишь я. — Он успокаивающим жестом поднял ладони.

— Ты… как ты здесь оказался?

«Да ещё так незаметно! Ни шума катера, ни единого шороха не было слышно». Де Мельгар просто возник на поляне, как будто соткался из воздуха.

— Починил катер и сразу сюда. Саина за тебя волновалась, решил вот проведать. Не знал, что ты у нас такая опытная туристка, — присвистнул он с одобрением, разглядывая модернизированную пещерку.

Несмотря ни на что, похвала была ей приятна.

— Учителя хорошие были, — равнодушно сказала Дийна и, спохватившись, прикусила язык.

Она подумала, что, вероятно, «школа выживания» у них с Альваро была одинаковой. На феодальных островах покушения на семьи правителей, увы, не были редкостью. Телохранители, чьей обязанностью было спасти наследника, могли зашвырнуть тебя в любую дикую местность — и хорошо ещё, если на хвосте не будет погони. Все их действия тщательно отрабатывались на практике. Дийну учили, как выжить в пустыне, в лесу и даже на «изнанке». Один раз она двое суток продержалась в кальдере Ройя, не попав на глаза преследователям и израсходовав всего половину запаса воды. За это преподаватель отдельно её похвалил.

Над их головами заволновались пальмы, нервно шелестя длинными листьями.

— Будет гроза, — уверенно заявил Альваро. — Может, поужинаем, пока не накрыло? Кажется, с возвращением придётся повременить.

У Дийны с собой были только бутерброды, которые ей подсунула заботливая Саина, зато де Мельгар оказался более запаслив. Он принёс свой рюкзак из катера, выбрал место для костра и захватил ещё кусок брезента, чтобы получше защитить их укрытие от дождя. Тяжелое полотнище вырывалось из рук под порывами ветра.

— Погоди, здесь что-то мешается…

— Осторожно! — предупредила Дийна. — Это несущая палка!

Чуть не уронив «крышу» себе на головы, они закрепили брезент и решили перекусить. Наступило время навигационных сумерек, когда солнце уже скрылось за горизонтом, но очертания рыжеватых гор были ещё чётко видны в густо-синем небе. Вдалеке ярко блеснула молния.

— Надеюсь, ты не боишься грозы? — усмехнулся аспирант.

— Ха! Напугал дракона спичками. Да у нас на острове… — начала Дийна и осеклась, снова вспомнив, с кем разговаривает.

На Ланферро молнии били пачками — сильные и яростные, похожие на слепящие смертоносные деревья. Они буквально отпечатывались у вас на сетчатке, а грохот потом стоял такой, что уши закладывало. Говорили, это оттого, что в сердце острова скрыто много железной руды — она, мол, и притягивает грозы. Не зря же Ланферро прозвали Железным островом. Дийна с детства привыкла к бушующему великолепию стихий.

— Да? — подбодрил её де Мельгар. — Где это «у нас»?

Чтобы не отвечать, она сделала вид, будто совершенно поглощена едой. «Очень вкусно», — пробубнила она, подбирая ложкой остатки тушёного мяса из своей жестяной банки. И мысленно отругала себя за расслабленность.

Здесь, вдалеке от Керро, всё представлялось иначе. Здесь они с Альваро были заодно, вдвоём против всех опасностей дикого леса, грозы и ночи.

«Но это не значит, что он внезапно превратился в моего друга! Хотя я рада, что он приехал, чего уж там». Дийна представила, как сидела бы здесь одна, вздрагивая от треска разрывов в небе, и невольно поёжилась.

Костёр почти прогорел. Только оранжевые искры иногда вспыхивали, освещая пятачок углей и лица сидящих напротив людей. Пора было прятаться в пещеру, но так жалко было гасить уютный огонь, дающий чуть-чуть тепла! Де Мельгар, наверное, думал так же, потому что сидел, не проявляя никаких признаков спешки, и думал о чём-то своём.

— Знаешь, у практикантов на выезде есть традиционная игра: правда или желание. Поиграем? — Он хитро прищурился.

«Только не с тобой», — тут же подумала Дийна. Хотя отказаться ещё хуже — тогда он мгновенно поймёт, что ей есть, что скрывать. Если он уже это не понял. Она кивнула с видом заправского игрока:

— Ладно. Чур, ты начинаешь. Правда или желание?

— Правда.

«О, вот это удачно! Чего бы такого спросить?»

Она вовсе не собиралась задавать ему именно этот вопрос, но он против воли слетел с языка:

— Ты действительно был в Коста-Кальмо тогда… во время бунта?

Спросила — как в омут шагнула. Даже холодно стало от страха: что он ответит?

— Да, — прозвучало с другой стороны костра.

«Ну, конечно…» Дийна отвернулась, глядя в огонь. А чего она ожидала? Что это ошибка? Чудес не бывает.

— Почему же ты не остановил это?

Поленья в костре багровели и медленно подёргивались пеплом. Не выдержав, Дийна подняла голову. Она ожидала какой-нибудь грубости вроде «не твоё дело, краболовка», но Альваро молчал. Его лица почти не было видно, только очертания скул и тёмные впадины глаз.

— Это уже второй вопрос, — сказал он мягко. Разговор увял.

— Когда-нибудь я тебе расскажу, — пообещал он наконец так негромко, будто разговаривал сам с собой. — Пригодится… наверное. Теперь твоя очередь. Правда или желание?

Де Мельгар поворошил палкой угли, вспыхнувшие алым светом, и при этом коротком взблеске Дийна увидела в его глазах столько азарта, что стало сразу понятно: банальными вопросами дело не обойдётся. Альваро был твёрдо намерен вытряхнуть из неё, как из мешка, все секреты.

— Желание! — выпалила она, вся загоревшись от собственной храбрости.

Тогда он улыбнулся. В первый раз улыбнулся по-настоящему, а не той кривоватой ухмылкой, к которой она привыкла в колледже.

«О! Я и не знала, что он так умеет».

— Отлично! — обрадовался он. — Чур, я сплю первым, а ты подежуришь. Это моё желание, — пояснил он, так как Дийна молча смотрела на него с очень странным выражением и хлопала ресницами. — Нам лучше дежурить по очереди. Не думаю, чтобы здесь водились опасные звери, но…

Он поднялся, настороженно вслушиваясь в голоса леса. На первый взгляд, в них не было ничего необычного: скрип деревьев под ветром, влажный шорох папоротника и треск медленно потухающих углей. Дийна, сидевшая у костра, была похожа на маленького лесного духа с огромными мерцающими глазами. Перехватив его взгляд, она кивнула:

— Я тоже это чувствую. Как будто мы здесь не одни.

***

Гроза всё-таки разразилась, глубокой ночью. Вспышки молний стали чаще, потом, перебивая друг друга, загрохотали громовые раскаты, и зашумела, засвистела дикая ночь. Дийне даже не пришлось будить де Мельгара — он сам проснулся, зевая, выбрался из пещеры и прогнал девушку спать, заявив, что в таком шуме она всё равно не расслышит, даже если стая кайсеров подкрадётся к ночёвке. Дийна хотела заметить, что в такую погоду все приличные хищники сидят по домам, но решила, что слишком устала для пикировок.

Ей долго не удавалось заснуть, так как от холода и от грозы сон рвался, будто тонкая пряжа. Каждый раз, просыпаясь, она видела у входа очертания фигуры Альваро — тот сидел и любовался природой. В очередной раз она проснулась уже утром от того, что в пещеру проник узкий щекочущий луч. Оказалось, что она спала под двумя куртками, а её напарник куда-то исчез. Лес вокруг пещеры вставал тихий и сонный, весь окутанный утренней дымкой. Дийна набрала в горсть воды с самой ближней ветки, чтобы наспех умыться.

— Ну что, собираемся? — прозвучало над ухом, снова заставив её подпрыгнуть.

Нет, она никогда не привыкнет к его бесшумным и мгновенным перемещениям!

— Ты не мог бы погромче подкрадываться, для приличия?

Де Мельгар засмеялся:

— Только не в лесу.

В Эль Вьенто они вернулись, когда на замковой башне пробило десять. Успели записать показания приборов, навестить орнитологов и даже узнать, что случилось с работниками покинутой станции. Оказалось, что один из них сломал ногу, поэтому коллега отвёз его к врачу в ближайший город Эль Седро.

«О чём мы тебя и предупреждали, — заметил Альваро. — Метеорология — опасная наука!»

Пока Дийна беседовала с орнитологами, он успел прикупить огромную связку мелких бананов, и поэтому пребывал в отличном настроении. Обратно они летели порознь. Дийна, из какого-то лихого кокетства поднявшаяся почти до перистых облаков, следила за пунктирной линией дыма, отмечавшей маршрут парового катера.

Она решила оставить лодку в порту Оротавы, подальше от бдительных глаз сеньоры ди Кобро. Когда она открывала тем самым ключом дверь их старенького ангара, её вдруг охватило волнение. Похоже, что Гаспар ни разу не наведывался сюда с тех пор, как Дийна так внезапно покинула его дом. Все привычные вещи находились на тех же местах…

Альваро, нагруженный рюкзаком и бананами, с интересом смотрел, как она разоружает мачту, а затем чистит парус от пыли и влаги.

— Интересно. У нас на таких почти не летают, — сказал он про джунту.

«Оно и понятно, — подумала Дийна. — Сильбандо — окраинный остров, а ветер Эстладо, овевающий его берега, очень коварный. Чуть зазеваешься, и тебя зашвырнёт в такое поднебесье, куда ворон костей не заносил! Хуже всего, если вылетишь за пределы поля флайра. Тогда всё. Короткий полёт вертикально вниз, прямо до Океана — и полный конец приключений».

Они заперли лодку и направились к замку. На середине тропы, которую Дийна уже изучила до последнего камешка за время пробежек, им неожиданно встретился Мартин.

— Ну как? Что-нибудь разузнали? — взволнованно начал он.

Дийна передала ему привет от орнитологов:

— Всё в порядке с твоими гусями, улетели на Континент.

— Ох, слава ветрам! — воскликнул Мартин с чувством непередаваемого облегчения. Странный он всё-таки человек.

Дальше они шли втроём. Не дождавшись от своего сокурсника больше ни слова, Альваро добавил с сарказмом:

— Мы с Дийной тоже в порядке, но спасибо, что спросил.

— Да-да, — рассеянно улыбнулся Мартин. Чужая ирония свободно обтекала его, словно камень в потоке, нисколько не задевая его чувств. Как только они дошли до ворот, он кивнул друзьям напоследок и сразу направился в свои «птичьи угодья», беззаботно насвистывая.

Зато во флигеле их встретили гораздо приветливее.

— Мы уже хотели организовать спасательную экспедицию! — воскликнула Саина, забирая у Альваро бананы и придвинув каждому из путешественников по горке горячих оладий. Они не заставили просить себя дважды, принимаясь за поздний завтрак.

— А у нас тоже есть новости! — не утерпев, воскликнула Дейзи.

— Представляете, Мойзес собирается серьёзно заняться проблемами флайра!

— Давно пора, — невнятно проговорил Альваро с набитым ртом.

— И он решил взять помощника, — добавил Орландо. — Сказал, что определится с кандидатурой на этой неделе. Вчера вечером было чрезвычайное заседание учёного сообщества.

По лицу Альваро было заметно, что ему досадно было пропустить такое событие, и Дийна почувствовала укол вины. Хотя при чём тут она? Это всё Мартин с его гусями!

Дейзи продолжала рассказывать:

— Мойзес хочет устроить лабораторию в Башне Ветров. Там с утра стоит дым коромыслом. Такую кучу хлама выгребли — не передать!

— А ещё из порта пришёл караван с новым оборудованием, — перебил Орландо. — Студенты его целый час перетаскивали!

Да уж, если сеньор Мойзес брался за дело, то брался со всей энергией. Ради перспективы попасть в его лабораторию студенты были готовы на многое. Чувствовалось, что между Дейзи и Орландо уже разгорелись искры соперничества: каждый думал, что именно он достоин этого места. «А какой ажиотаж сейчас творится у второкурсников!» — подумала Дийна.

— Мойзес попросил нас предоставить ему свои работы о морфологии флайра и динамике системы ветров. Обещал внимательно рассмотреть самые интересные, — рассказывал Орландо, демонстративно игнорируя Дейзи и обращаясь только к Альваро и Дийне.

— Между прочим, однажды он назвал мои расчёты по измерению активности флайра потрясающими и новаторскими, — с гордостью заметила Дейзи, чтобы обратить на себя внимание.

Обстановка во флигеле становилась взрывоопасной. Дийна поняла, что пора спасаться бегством. Оба «конкурента» так увлеклись, что даже проделки Барриги (который в это время тихо тащил по лестнице нечто, напоминавшее дамский чулок) отступили на задний план. Дейзи с Орландо всецело захватила идея создания новой лаборатории, и цель попасть туда заслонила для них всё остальное.

Глава 15

Когда Мартин пригласил её посмотреть орнитологическую станцию, Дийна с радостью согласилась. Его рабочий кабинет, весь заставленный птичьими клетками, был для Мартина чем-то вроде святилища, куда допускались только близкие люди. Приглашение означало, что он, наконец, решил предать забвению тот неприятный эпизод в саду с участием Барриги, Кайо и метательного ножа.

Алагато давно оправился от раны и бодро скакал по дому, но царапина в сердце Мартина заживала гораздо дольше. При каждой встрече он холодно кивал Дийне, почти не разговаривал с ней и вообще старался держаться от неё подальше. Он немного оттаял, лишь когда Баррига по непонятной причине выбрал девушку главным объектом своих интересов, но ещё больше на юношу повлиял её опасный вояж на Палмеру и готовность рискнуть собой ради гусей. По мнению Мартина, человек, способный на такое самопожертвование, однозначно заслуживал дружбы.

Центром орнитологической станции было небольшое помещение, на девяносто процентов заставленное клетками и вольерами. Здесь пахло опилками, а воздух был полон щебета, клёкота, чириканья, урчания и других звуков, производимых пернатыми обитателями. Студенты обычно притаскивали сюда всех раненых и больных птиц, которых находили в округе. На свободных участках стены висели карты с линиями миграционных маршрутов. В углу притулился стол, за которым Мартин вел записи. В соседней комнате пойманных птиц измеряли, взвешивали, определяли возраст и пол. Там же происходило кольцевание.

— Я потом покажу тебе наши ловушки, — пообещал Мартин.

Дийна уже знала о них кое-что из рассказов Саины. Эти ловушки, похожие на огромные сетчатые неводы, устанавливали на склонах Теймаре. Всех попавших туда птиц классифицировали, кольцевали и выпускали обратно. Раньше она и не представляла, какое изобилие разных птиц водится на Архипелаге! До знакомства с Мартином Дийна могла опознать разве что диких уток или, может быть, черных дроздов.

Её совершенно очаровали маленькие фрингиллы серо-синей окраски, похожие на пушистые шарики. В корзинах возле стены, надувшись от важности, сидели гуси. Из окна комнаты был виден кусочек двора, на котором Дийна с содроганием заметила сеньору ди Кобро. Было ясно как день, кого та разыскивает.

— Можно, я немного у тебя посижу? — попросила она у Мартина.

— Конечно. Только руками при них не размахивай, а то ущипнут, — напомнил он про гусей.

Гонсалес снова исчез на Аррибе, в который раз, а Эстер с утра застряла на совещании у Мойзеса, так что Дийна была предоставлена сама себе. Донья Кобра непостижимым чутьём угадывала такие моменты и тут же заявлялась к ним на кафедру, внезапная, как вонючий ветер, с очередным поручением наготове.

Дийна подозревала, что она делает это нарочно. Уступив просьбе Эстер, профессор Мойзес разрешил ей сдать вступительные экзамены, в порядке исключения. Дийне предстояло отчитаться по математике, риторике, логике, потом пробежать марафон — и тогда она станет студенткой! Испытание было не из лёгких, поэтому каждый раз, как только выдавалась свободная минутка, она открывала учебные тетради. А декан, казалось, делала всё возможное, чтобы этих минут у неё оставалось поменьше.

Мартин обходил своих питомцев одного за другим, подсыпая корм в клетки. Дийна уткнулась носом в тетрадь по риторике, которую взяла у Саины. Чириканье и возня здешних обитателей ей не мешали. В углу, закутавшись в кожистые крылья, дремал Баррига. Для него в комнате специально поставили толстый шершавый ствол, притащенный кем-то из сада. Спящий алагато был похож на умильную толстую летучую мышь.

— Ты, наверное, с детства любил птиц? — спросила Дийна, исподволь наблюдая за Мартином.

— У Саины не очень-то разборчивый почерк, да?

Она опустила голову, пряча улыбку: «Всё ясно. Детство и родственники — это запретная тема».

За два месяца жизни во флигеле она мало-помалу научилась обходить острые углы. У каждого были свои секреты. Например, расспрашивать Мартина о его семье было так же бессмысленно, как Альваро — о тайнах Библиотеки.

Дийна снова выглянула в окно. Донья Кобра исчезла, но пейзаж отраднее не стал: по двору теперь прохаживался привратник Гарра, вооружённый граблями. Недавний ураган, пронёсшийся над островом Керро, причинил хозяйству колледжа немалый ущерб.

— Кайо просится ко мне в помощники, — сказал Мартин, тоже заметив привратника. — У них с Гаррой, кажется, возник конфликт по какому-то цветочному вопросу.

— Сад действительно выглядит слегка запущенным.

— Да, сеньора Гарру явно что-то тревожит. В начале лета он принёс мне раненую пустельгу, и с тех пор ни разу не спросил о ней. Разве это нормально?

Дийна думала, что личные проблемы сеньора Гарры, скорее всего, связаны именно с колледжем. Не зря же он бодрствует по ночам, обходя с дозором территорию замка! Донья Лусия рассказывала, что привратник жил здесь уже двадцать лет, значит, вся история колледжа проходила перед его глазами. Что его так встревожило, из-за чего он замкнулся в мрачном молчании и отдалился от бывших друзей?

Она готова была подозревать что угодно, от приступов активности флайра до коварных экспериментов де Мельгара, намудрившего что-нибудь со своими психоактивными ветрами. Ей давно хотелось вызвать привратника на разговор, но тот был поистине неуловим, как Эстладо в солнечный полдень.

Позавчера, заметив, что сеньор Гарра прохаживается среди вишен с кистью и ведёрком гашеной извести, Дийна нарочно явилась в беседку, прихватив с собой книгу, которую ей подарил Орландо. Доктор Сальваторе рассказывал, что однажды познакомился с привратником колледжа, когда тот искал книгу дона Карраса об истории Архипелага. Значит, Гарра интересовался историей! Может, хоть на этом удастся его зацепить?

Пока она делала вид, будто занята чтением, сеньор Гарра методично обходил деревья, не обращая на неё никакого внимания. Дийна долго мучительно думала, с чего бы начать разговор, и наконец, захлопнула книгу:

— Мне кажется, что у Карраса процесс отделения окраинных островов описан гораздо точнее. Вы так не думаете? — спросила она напрямик.

Ответом ей был неприязненный льдистый взгляд.

— Понятия не имею, о чём вы говорите, — буркнул привратник. — Я его не читал.

За зубрёжкой теории время шло незаметно. Дийна не знала, сколько она просидела у Мартина, но внезапно увидела на дворе группу людей в преподавательских мантиях.

— Кажется, совещание у Мойзеса закончилось. — Закрыв тетрадь, она наспех сунула её в сумку. — Мне пора.

Мартин вяло помахал ей рукой, всецело поглощённый работой.

Быстрым шагом она прошла мимо убранных к зиме клумб к главному корпусу. Сад, исхлёстанный осенними ветрами, выглядел сейчас уязвимым и ломким. За кустами блеснули стеклянные кубы теплиц. Дийна замедлила шаг. Теплица для сеньора Гарры была примерно таким же сакральным местом, как рабочий кабинет для Мартина. Интересно, он там? Может, им удастся наконец побеседовать?

Когда она толкнула дверь, изнутри её овеяло теплом. Воздух в теплице был насыщен влагой и запахами. Из ящиков торчала сочная зелень. Здесь велась напряжённая бесшумная работа: растения старались изо всех сил, пытаясь перерасти друг друга. Картину всеобщего благоденствия портили только несколько горшков с жалкими высохшими кустиками, сиротливо стоявшие у двери. Наверное, это были те самые цветы, из-за которых расстроился Кайо. По форме соцветий Дийна опознала крупнолистные гортензии — самые красивые, но в то же время самые капризные сорта.

Привратника в теплице не было. Убедившись в этом, она шагнула обратно — и нос к носу столкнулась с сеньором Гаррой.

— Вы кого-то ищете? — ледяным тоном осведомился он.

— Н-нет. То есть да, — соврала она.– Я ищу Кайо.

— Он на кухне, помогает донье Люсии. Как всегда в это время, — с нажимом добавил привратник. В его голосе явственно слышалось «И какого дьявола вы тут шарите?»

— Извините.

Чувствуя спиной его колючий взгляд, Дийна ужом проскользнула мимо и, кляня себя за неловкость, бросилась к главному корпусу.

***

«И зачем я туда попёрлась? Теперь он будет думать, что я за ним шпионю», — ругала она себя, поднимаясь по лестнице главного корпуса. Портреты бывших деканов и ректоров, висевшие на стене, неодобрительно хмурились ей вслед. Добежав до кафедры истории, Дийна перевела дыхание, оправила платье, распахнула дверь — и буквально застыла на месте при виде доньи Эстер, которая балансировала на стуле, ощупью отыскивая какую-то папку на верхней полке.

«Как это неосторожно! Лучше бы она подождала, когда я вернусь».

Каждая папка на кафедре была отмечена выпуклыми значками, помогавшими Эстер лучше ориентироваться в водовороте бумаг, сопровождавших учебный процесс. Одни значки помечали курсовые и контрольные работы, другие были предназначены для учебных планов, докладов и отчётов. Видимо, не дождавшись Дийны, доктор Солано решила сама отыскать нужный документ.

Шаря вслепую по полке, она случайно задела лежащую с краю стопку — и папки поехали вниз. Дийна вскрикнула, представляя, что облако бумаг сейчас вырвется на волю и веером разлетится по кабинету. Им потом до вечера хватит работы, чтобы привести всё в порядок!

Донья Эстер среагировала очень быстро. Резкий жест рукой, короткое слово — и упавшие папки зависли в воздухе, а потом плавно опустились на пол. Ни одного листочка не выпало. Не веря своим глазам, Дийна уставилась на таявшие в воздухе перламутровые отблески флайра. Как такое возможно?! Тем временем Эстер, напряжённо вцепившись в полку, нахмурилась:

— Дийна? Это вы?

— Как вы это сделали?

— Закрой, пожалуйста, дверь и помоги мне спуститься, — сказала доктор Солано уже другим, более твёрдым тоном.

Дийна плотно закрыла дверь кафедры, убрала злополучные папки на стол и поддержала донью Эстер под локоть, пока та спускалась.

— Вы умеете управлять флайром! — воскликнула она. Невероятно! Её просто распирало от впечатлений.

Все воланте использовали флайр для полётов. Но никому ещё не удавалось… нет, никому даже в голову не приходило как-то воздействовать на него: уплотнить в одном месте, переместить в другое, развеять или сгустить.

— Да ничего я не умею, — слабо улыбнулась Эстер, — это так, случайный всплеск озарения. Я же говорю, всё дело в концентрации. — Она легко прикоснулась пальцем к виску. — Иногда, когда я особенно остро ощущаю свою слепоту, все другие чувства как будто становятся ярче.

— Всё равно это потрясающе! — пробормотала Дийна.

Ей вспомнились ардиеро, чья магия была так сильна, что могла поднять в воздух не только папки, а целые острова. А ещё, по легенде, ардиеро владели техникой «соприкосновения разумов», например, могли мысленно переговариваться, стоя по разные стороны глубокого ущелья. Учитывая неровный рельеф островов, это умение было очень кстати. Дийна подумала, что если бы кто-то из современных магистров и мог освоить это искусство, то именно Эстер с её мягкостью и способностью сопереживать.

— Буду признательна, если ты никому не расскажешь об этом маленьком инциденте, — попросила её доктор Солано.

— Конечно! Я никому не скажу. Даже профессору Мойзесу!

— О, Мойзес знает. Но другим действительно знать не нужно.

***

Целый день Дийна ходила под впечатлением и пыталась, закрыв глаза, вызвать у себя «чувство флайра», как она его называла. А потом, оглядевшись по сторонам, каждый раз убеждалась, что потоки флайра и не думали откликаться на её призывы.

«Наверное, фокус в том, что мне никак не удаётся отвлечься от зрительных образов, — думала она. — Зрение действительно даёт нам очень много информации, так что мозг не успевает её обработать. Надо попытаться его исключить».

Вечером она попыталась дойти до флигеля с зажмуренными глазами, благо, садовая тропа была ей хорошо знакома. При этом Дийна старалась чётко фиксировать все ощущения: долетавшее с гор холодное дыхание ледника, гладкость округлых камней на тропинке, горьковатую свежесть осеннего сада… ай!

Схватившись за лоб, она резко остановилась от боли. Оказалось, что путь ей преградила толстая ветка, низко нависавшая над тропой. После бури она надломилась и её ещё не успели спилить. Шипя от злости и потирая новую ссадину, Дийна решила временно прекратить свои опыты.

На веранде флигеля, завернувшись в плед, сидел де Мельгар, получая сомнительное удовольствие от пронизывающего вечернего ветра. Это значило, что в гостиной опять развернулась новая битва. Дийнас трудом сдержала улыбку:

— Как они там? — спросила она, имея в виду Орландо и Дейзи. — Нормально?

— Ага, так нормально, что добавить ещё чуть-чуть пара — и их разнесёт на куски! Я лучше здесь побуду до ужина.

Эта нелепая конкурентная борьба уже не на шутку всех беспокоила. Дейзи с Орландо начинали военные действия с самого завтрака и не заканчивали до глубокой ночи. Утром, чистя зубы в ванной, Дийна слышала, как они ревниво сравнивали свои теории, спорили и изощрялись во взаимных насмешках.

— Саине-то наплевать, когда она пробует новый рецепт, вообще не слышит, что бормочут ей в уши, а меня всё это уже достало!

Тут Альваро перевёл взгляд на девушку, заметил ссадину — и улыбку словно стёрли с его лица.

— Что это? Только не говори, что ты поцапалась с Кайо!

— Я? Нет, конечно! — Дийна потрогала лоб и решила попросить перекись водорода у Саины. Неохота было из-за такого пустяка бежать в лазарет.

— Тогда с кем? Неужели с сеньорой ди Кобро? — с притворным ужасом спросил де Мельгар.

— Да ни с кем я не дралась! Я учусь концентрироваться!

— А-а, понятно. — Наигранный ужас сменился привычной усмешкой. — Твоя тяга к знаниям просто саморазрушительна. Ты уже говорила с доньей Эстер?

— Да, и она согласна стать моим тьютором, — торжествующе заявила Дийна. Однако уверенность исчезла из её голоса, когда она грустно добавила: — Если я сдам вступительные экзамены.

За три года работы у дона Гаспара она успела основательно подзабыть школьную программу. После той «изюмной вечеринки» Орландо одолжил ей свои тетради и обещал помочь с практическими задачами, но… потом случился учёный совет, на котором Мойзес озвучил намерение взять кого-то в ученики, и с этого момента вся остальная жизнь для Орландо просто исчезла. Больше они об учёбе не заговаривали.

Дийна прикусила губу. Она вовсе не хотела жаловаться Альваро, хотя после Палмеры отношения между ними чуть потеплели. Нельзя же остаться чужими после того, как они вместе пережили ту ужасную ночную грозу!

— Я, пожалуй, мог бы тебе помочь… пока Орландо занят, — небрежно предложил он.

Скажи это кто-то другой, Дийна была бы счастлива до небес, но когда подобную чуткость проявлял де Мельгар, это вызывало смутные опасения.

— Откуда вдруг такой приступ великодушия?

Он засмеялся:

— Никакого подвоха, честное слово! Я всегда считал, что тебе лучше учиться под присмотром, а не шарить самостоятельно… ну, ты знаешь где. Разве я уже не помог тебе с марафоном? Твои навыки бега здорово улучшились в последнее время!

Дийна нахмурилась. До сих пор каждое напоминание о его унизительных поручениях вызывало в ней бурю злости.

— Только не говори, что ты гонял меня в город из чистого альтруизма! Всё равно не поверю.

— Тоже правильно, — многозначительно кивнул аспирант. — В твоём положении чем меньше доверяешь, тем дольше проживёшь.

«Что он знает о моём положении?» — ещё больше насторожилась Дийна. Она хотела вежливо отказаться от его помощи, когда Альваро вдруг заявил:

— Ладно, чтобы не разрушать в твоих глазах образ корыстного мерзавца, я взамен тоже кое-что попрошу: научи меня летать на джунте.

Этого она никак не ожидала.

— Ты шутишь?

Он внимательно посмотрел ей в глаза.

— Я абсолютно серьёзен.

Глава 16

Поздно вечером, когда все поужинали, развели по разным углам Орландо и Дейзи, распотрошили очередной тайничок Барриги и, наконец, успокоенные, разбрелись по спальням, Дийна ещё долго не могла уснуть. Половину ночи она улыбалась в предвкушении, вспоминая эти слова: «Я хочу, чтобы ты научила меня летать на джунте».

О, она его научит, уж будьте уверены! Повернувшись на другой бок и обняв подушку, она снова мысленно улыбнулась: «Я преподам ему такой урок, который он не забудет до конца жизни!» Дийна твёрдо была намерена отомстить де Мельгару за все свои мучения на пробежках — за каждую ноющую мышцу, колотьё в боках и усталость до красных кругов перед глазами.

Правда, её торжество омрачало смутное подозрение, что к утру у Альваро проснётся инстинкт самосохранения, и он откажется от этой самоубийственной затеи. Но, очевидно, сильбандец не внял голосу здравого смысла, так как за завтраком озвучил их планы остальным аспирантам.

— Может, вы тоже хотите присоединиться? — спросил он друзей.

Саина в ужасе покачала головой, глядя на Альваро и Дийну с таким выражением, будто уже видела их готовыми пациентами для лазарета.

— Ни за что! Даже представить страшно.

— А я, пожалуй, тяжеловат для твоей джунты, — улыбнулся Мартин, — так что оставлю небо птицам.

— Я тоже пас, — механически отозвался Орландо, одним глазом косясь на свои расчёты, а другим — ревниво поглядывая на таблицы Дейзи. Утреннее солнце ярко высветило следы усталости на их лицах. Эти двое еле выползли к завтраку, одетые кое-как, и выглядели так, будто ночевали в гробу. Дийна в сотый раз подумала, что с их нездоровым соперничеством пора кончать.

— Дейзи, ты какой способ используешь для прогноза скорости перемещения флайра? — нервно кусая губы, спросил Орландо. — Экстраполяции или ведущего потока?

— Ага, так я тебе и сказала! — огрызнулась Дезире, что-то строча в тетради.

Дийна с Саиной страдальчески переглянулись.

— На месте Мойзеса я бы вас обоих отфутболил и выбрал какого-нибудь шустрого второкурсника, — заявил Альваро, с лёгким сочувствием глядя на две бледные воспалённые физиономии.

— А ты сам не хочешь подать заявку? — спросила Дийна у него после завтрака.

Он только усмехнулся её наивности.

— Меня всё равно не возьмут. Я же с Сильбандо, да ещё из семьи де Мельгаров. Мойзес понимает, что я всегда буду действовать в интересах своего острова. Повезло, что меня вообще пригласили в колледж. Кстати, сам Мойзес и пригласил.

— Вот как! Теперь понятно…

Дийна никогда не задумывалась, насколько политика могла влиять на внутреннюю жизнь замка. Колледж всегда казался ей независимым островком чистого знания, свободным от политических коллабораций.

— Если выбирать между Орландо и Дейзи, лично я бы поставил на Дейзи, — закончил Альваро. — Она же как танк!

На лестнице в главном корпусе они разошлись: де Мельгар направился в Библиотеку, а Дийна, с завистью проводив его взглядом, поспешила к своему пишущему агрегату. Среди кипы документов, подготовленных для Гонсалеса и доньи Эстер, она между делом напечатала ещё один листок и вечером положила его перед Альваро.

— Подпиши это, если не передумал учиться летать.

— Что это? «Добровольное согласие на обучение…» — прочитал он и расхохотался. — Многообещающее начало! Всё так серьёзно?

— А ты как думал? — нахмурилась Дийна. — Знаешь, полёты на джунте — это такой спорт, где всегда можно рассчитывать, что рано или поздно мимо пролетит труп врага. А я вовсе не хочу, чтобы меня посадили в тюрьму на Сильбандо за то, что я угробила их будущего правителя!

— За такое у нас не сажают — сразу казнят, — успокоил её Альваро, ставя размашистую подпись. — Ну что, начнём?

И они отправились в порт.

***

Оказалось, что предусмотрительный де Мельгар заранее взял напрокат ещё одну джунту. Загрузив её вместе с «Плясуньей» в студенческий катер, они отправились искать удобное место на склонах Теймаре, такое, чтобы случайно не влететь в «невод» Мартина и не попасться на глаза сеньоре ди Кобро.

— Вон там, смотри! Очень подходящая долина, — с тайным умыслом воскликнула Дийна.

Де Мельгар хитро улыбнулся:

— Ага. Совсем близко от снежной вершины, и, главное, так удачно окружённая гребнями холмов… Холодный воздух стекает в неё, как в чашу. Держу пари, что турбулентность там — будь здоров. Хочешь сразу от меня избавиться, да?

Дийна промолчала, глядя, как трава пригибается к земле и ходит волнами под сильными порывами ветра.

«М-да, кажется, провести его будет не так-то легко. Но кто же знал, что человек, вечно протирающий штаны в библиотеке, окажется таким сведущим?» Дийна привыкла добывать знания о небе практическим путём, хотя иногда это дорого обходилось. Аэрология Архипелага была написана кровью многих пилотов, на личном опыте убедившихся, где можно летать, а где лучше не надо.

Они забраковали ещё несколько мест, прежде чем Альваро наконец нашёл подходящее плато.

— Вот это хорошее место, — сказал он, и Дийна вынуждена была согласиться.

За день это плато хорошо прогревалось на солнце и к вечеру могло обеспечить приятную прогулку верхом на столбе поднимающегося воздуха, а ещё здесь имелись утёсы, с которых удобно было стартовать.

— Тогда начнём, — решила она. — Прежде чем научиться летать, для начала поучимся правильно падать…

Альваро оказался способным учеником. Он легко находил центр равновесия на джунте и подолгу держался в положении дрейф. Ему явно не терпелось послать лодку в настоящий полёт. Как раз вовремя подоспел вечерний Эстладо, и Дийна глазом моргнуть не успела, как её подопечного подхватило мощным порывом.

— Сбрасывай скорость, сбрасывай скорость! — воскликнула она, будто де Мельгар мог её услышать. — О, нет!

На бреющем полёте Альваро пронёсся над склоном и финишировал в роще молодых сосен, неосторожно выбежавших ему навстречу. Охнув, Дийна вскочила на «Плясунью» и поспешила к месту катастрофы. Над зелёными ветками покачивался уголок жёлто-красного паруса. «Чёрт! — выругалась она. — Неужели Саина была права, и наш первый урок закончится в лазарете?»

Ветки зашевелились, и из кустов выбрался де Мельгар, на первый взгляд, вполне невредимый, не считая алого росчерка на щеке. Дийна обрадовалась, но тут же нахмурила брови. Да, первый пролёт в формате «человек-снаряд» бывает у всех, но ещё никто не поднимался после падения с такой довольной рожей, как этот проклятый сильбандец!

— Потрясно! — выдохнул он, когда девушка подошла ближе. — Ты это видела? Я хочу себе такую лодку! Нет, я хочу себе такую долину!

Глаза у него горели. Подождав, пока иссякнет этот поток восторгов, Дийна сурово скрестила руки:

— Я понимаю, что ты у нас человек, свободный от рамок чужого мнения, но всё-таки прислушайся к моему опыту! Так. Летать. Нельзя.

— Но круто же было, скажи! — улыбнулся Альваро, вытряхивая из волос длинные сосновые иглы.

— Тебя не должно нести по ветру, как в тазике! И парус дан не для того, чтобы загрести им как можно больше ветра! Лодку нужно постоянно держать под контролем: сильный порыв — приводишься к ветру, слабый — уваливаешься под ветер. Иначе однажды не найдётся такого дерева, которое сможет тебя удержать!

Когда они заново перенастроили парус, она приказала:

— Попробуем ещё раз. Только помни, что это ты должен управлять парусом, а не он — тобой.

Альваро тренировался до самого вечера, пока совсем не стемнело. Что значит упрямство! Поджидая его на утёсах, Дийна тихо надеялась, что в сумерках он не побреет склон своей джунтой. Было сложно разглядеть что-то в наслоениях вечерних теней.

Наконец, он вернулся и лихо затормозил в двух шагах от неё, когда она уже приготовилась отскочить. «Да, над техникой приземления нам ещё предстоит поработать», — скептически подумала Дийна.

Оставив в стороне джунту, де Мельгар устало плюхнулся рядом под куст ретамы и счастливо вздохнул. Половину неба опоясывало рыжее зарево заката, подсвечивая золотом низко бегущие облака. В вышине, рядом с первыми звёздами поблёскивал переливчатый хвост Мордорезки. «Кстати, насчёт неё Альваро тоже надо будет предупредить. Не сейчас, конечно. Всё равно до первого самостоятельного вылета ему ещё пахать и пахать!»

— Я тысячу раз ходил между островами на катере, но полёт на джунте — это нечто особенное! — вдруг сказал де Мельгар. — Сидя в катере, ты словно отгораживаешься от всего. Когда летишь с парусом — чувствуешь свою связь с ветром, небом, со всем, что волнуется и дышит вокруг тебя…

Дийна молчала, немного смущённая его откровенностью. Было так неожиданно обнаружить у них что-то общее! Она обожала полёты, но до сих пор не встречала людей, которые разделяли бы её сумасшедшее увлечение.

Склон горы медленно погружался в тень, и дремлющий вечер тихо обнимал их прохладными крыльями.

— Нас учили, что ветер — это дыхание острова, — сказала Дийна. — Парус воланте черпает энергию из этого источника, рисуя в небе извилистые пути… Можно сказать, что мы парусом пишем историю ветра, добавляя ей жизни и красок. — Она смущенно улыбнулась. — Наверное, за это ветра нас и любят!

***

Спустя несколько дней она снова никак не могла заснуть. За черным стеклом окна хозяйничал ветер. Подушка казалась Дийне слишком горячей, а одеяло — колючим. Некоторое время она боролась с бессонницей, мысленно составляя список дел на завтра и следя за мечущимися тенями на потолке, но потом бросила это дело. Откинув одеяло, ощупью нашла тапки и решила сходить на кухню, попить воды.

Спускаясь по лестнице, Дийна вынуждена была крепко держаться за перила, так как после долгих полётов в облаках ее и на земле не покидало ощущение, будто она покачивается на волнах. Заметив внизу в коридоре длинную жёлтую полосу света, она удивилась. Неужели на кухне кто-то есть? Оказалось, что там сидела Саина. Склонившись над журналом, она листала страницы и увлечённо рассматривала какие-то выкройки.

— Ты чего не спишь? — шёпотом спросила Дийна подругу, присаживаясь напротив.

Её кольнуло чувство вины. В последние дни они с де Мельгаром тратили всё свободное время на тренировки, а Орландо и Дейзи так же увлечённо занимались проблемами флайра. Саина, наверное, чувствовала себя совсем брошенной. Из всей компании у неё оставался только Мартин, но как, спрашивается, разговаривать с человеком, чей мозг включается только от слова «птицы»?

— Да вот, хочу сшить себе платье. Орландо пригласил меня на Зимний бал, представляешь? — застенчиво порозовела Саина.

От такого заявления Дийна окончательно проснулась.

— Наш Орландо? — спросила она с изумлением. — Куда пригласил?!

«Вот зараза! Наверняка он сделал это назло, в пику Дейзи, — подумала она с раздражением. — Совсем ему башню снесло из-за их глупого соревнования!»

В колледже все первокурсницы были слегка влюблены в Орландо Ортиса. Особенно те, у кого он вёл практику. Ну ещё бы, ведь он такой понимающий, широкоплечий, со своей волнистой чёлкой над прямыми густыми бровями, и с такой обаятельной улыбкой, от которой ты невольно превращаешься в розовое облачко. В общем, Дийна вполне понимала этих девчонок и даже сочувствовала им. Но Саина же не могла… Она слишком здравомыслящая для этого! Сколько бы чёрных кошек ни пробежало между Орландо и Дейзи, всем было ясно, что кроме неё ему сроду никто не нужен.

— Я-то думала пойти с Мартином, но, оказалось, что он уже пригласил какую-то девушку, — в голосе Саины прорезалось недоумение. Действительно, от Мартина трудно было такого ожидать.

— Настоящую девушку? Ты уверена, что у неё нет оперения, клюва и полых костей? — хмыкнула Дийна, наливая себе стакан воды. — Кстати, а что это вообще за бал?

— Но как же? Бал в честь первого дня зимы! Я думала, что на острове все его празднуют.

— Лично мы как-то не очень.

Дийна задумалась. Погода в этой части острова Керро чётко делилась на два сезона: горячий, засушливый весенне-летний и мокрый, пакостный осенне-зимний. Идея праздновать середину осточертевшего непогодья многим людям показалась бы странной. Хотя… что плохого в том, чтобы найти лишний повод для праздника?

— И какое же платье ты выбрала? — спросила она.

Ей хотелось проявить искренний интерес. Слишком часто они принимали как должное то, что Саина делала в доме. Она чаще всех готовила ужин (ведь Саина так любит готовить, не мешайте ей!), больше всех старалась навести в хозяйстве уют и порядок. И теперь, если ей вдруг захотелось почувствовать себя Золушкой на первом балу, то выслушать её мечты о платье — это самое меньшее, что Дийна могла для неё сделать.

— Мне понравилась вот эта модель, но для неё нужен плотный шёлк, а у меня такого нет, –вдохновенно рассказывала Саина, листая журнал. — Может быть, поищу в магазинах… Я имею в виду искусственный шёлк, конечно, так как настоящий стоит безумно дорого.

При слове «шёлк» в памяти у Дийны что-то сдвинулось, и ей разом вспомнилась её последняя неудачная экспедиция. Саина выглядела бы бесподобно в золотистом шёлке вроде того, что догнивал сейчас в рюкзаке на Кордеро. Если его ещё не спалило пожаром. Неожиданно её посетила дерзкая мысль: а может, слетать и проверить?

— Знаешь, ты не спеши с магазинами, — посоветовала она. — Вдруг я смогу тебе что-нибудь подобрать? Завтра поспрашиваю у знакомых.

— У тебя есть знакомые продавцы тканей? — оживилась Саина.

— Ну, когда долго живёшь в порту, то с кем только не познакомишься, — засмеялась Дийна и больше не стала ничего объяснять.

***

Свой план она осуществила следующим же вечером.

Как обычно, после работы они с Альваро отправились на плато, где Дийна оставила его отрабатывать повороты оверштаг и фордевинд. При этом она строго-настрого запретила ему залетать на подветренные стороны холмов и входить в облака.

— Полёты в облаках — это следующий уровень удовольствия, — предупредила Дийна, туго натягивая парус по нижней шкаторине. — С этим лучше не торопиться.

— А ты куда-то собираешься? — удивился Альваро, наблюдая за её приготовлениями.

— Так, сгоняю в одно место по-быстрому. Считай, что у тебя сегодня самостоятельное занятие.

Попрощавшись, она быстро оттолкнула джунту с утёса, радуясь, что де Мельгар в силу небольшого опыта пока не способен за ней проследить. Знал бы он, куда она направляется!

«Плясунья» ходко шла длинными галсами, и небо настежь распахивалось перед Дийной, словно исполинский сверкающий храм. Далеко на западе висел медный диск солнца, подсвечивая розовые, багряные облака-башни и облака-колонны. Всё пространство между ними было устлано пурпурными «перьями», похожими на сброшенные крылья гигантских птиц. Лодка покачивалась на подхватывающих её мощных потоках флайра, пролетая через впадины более мелких волн.

Любоваться облаками было приятно ровно до той минуты, когда пришлось в них спуститься. Облако, сверху казавшееся островком нежнейшего пуха, при встрече дохнуло Дийне в лицо ледяной сыростью и заволокло всё вокруг белёсой пеленой. Из-за потери ориентации у неё закружилась голова. Лодка зависла в равномерно освещённой серой мути, где не было никаких ориентиров, позволяющих определить хотя бы, где верх, а где низ. Дийна каждую минуту боялась сорваться в штопор. Да, не зря она предупреждала Альваро насчёт облаков! Она надеялась, что у него хватит ума послушаться разумного совета.

Кроме того, её беспокоило, как бы не врезаться в Кордеро, который, по её расчётам, должен был проплывать где-то рядом. Дийна замедлила скорость, напряжённо вглядываясь в серую пелену. И всё равно чуть не проскочила мимо частокола обугленных сосен, промелькнувших в облаке чуть левее и ниже её.

Она дважды описала круг вокруг острова, прежде чем смогла приблизительно вспомнить то место, куда в прошлый раз зашвырнула рюкзак. Почерневший лес производил гнетущее впечатление. На островке, где раньше весело светлели деревья, теперь простиралось сплошное сизое гарево. Дийна знала, что воларовые сосны хорошо восстанавливаются после пожара благодаря своей толстой коре, но всё равно скрюченные кости обугленных деревьев вызывали острую жалость.

Наконец, она отыскала рюкзак в небольшой рощице, почти не затронутой огнём. Он слегка почернел и был наполовину засыпан ржавыми сосновыми иглами, но в целом остался невредимым. В стремительно сгущавшейся темноте трудно было оценить, насколько пострадал драгоценный груз. Дийна просто надела лямки на плечи, подняла парус и отчалила от мёртвого островка, продолжавшего свой вечный бег вокруг «большого брата», острова Керро.

У себя в комнате она закрыла дверь и торопливо распотрошила свёрток. А потом шумно выдохнула, любуясь прохладными волнами гладкого шёлка. Умеют же люди делать такое чудо! Кое-где материал испортился и пожелтел, но по-прежнему переливался текучим неярким блеском. Чистый сливочный цвет в свете лампы казался бледно-золотым. Приложив ткань к груди, Дийна обернула её вокруг талии и подошла к окну. В темной глубине отразилась невысокая хрупкая фигурка, вся в белом, с глазами на пол-лица. Вдруг вернулись давно забытые ощущения: шорох длинных юбок, тяжесть ожерелья на ключицах, мелкая походка из-за каблуков…

Резкий стук вырвал её из воспоминаний. Дверь слегка приоткрылась.

— Дийна, ты здесь? — послышался голосок Саины. — Ох, ничего себе!

При виде шёлковых мерцающих складок, мягко спадающих на пол, у Саины даже рот приоткрылся.

— Нравится? — улыбнулась Дийна. — Это тебе. Подарок.

Девушка только моргнула, напрочь лишившись дара речи.

— Это… всё мне? — изумлённо спросила она, когда они разложили шёлк на кровати, и он покрыл её всю в несколько слоёв. — Но, послушай, здесь вполне хватит на два платья!

Дийна прикинула объём рулона — метров шесть, не меньше. Вероятно, графиня де Мельгар собиралась сшить себе парадный наряд со шлейфом.

— Решено: я сошью платья для нас обоих! — воскликнула Саина. — Нужно срочно снять с тебя мерки. Подожди, я принесу сантиметр.

— Но я вовсе не собираюсь на бал, — запротестовала Дийна.

Карие глаза подруги расширились от шока:

— Конечно же, ты пойдёшь! Это самый главный праздник в Эль Вьенто. И самый красивый!

Дийна пожала плечами. Танцы с ветром и джунтой нравились ей куда больше, чем потная толкотня среди незнакомых студентов, и предстоящая вечеринка в замке обещала ей мало хорошего: скучное наблюдение за чужим весельем, одиночество среди толпы и неловкие попытки сойти за свою. Но потом пришла мысль, что кто-то же должен будет проводить Саину на праздник, если Орландо помирится с Дейзи и попробует увильнуть. Так что она спокойно помогла снять с себя мерки, предоставив подруге самой выбрать модель и всё, что угодно, на её усмотрение.

Глава 17

Каждое утро для Дийны теперь начиналось с того, что она бегала смотреть прогностические авиационные карты на Галерее и рассчитывала, пригласит ли их небо сегодня в полёт или отгородится серым облачным одеялом, да ещё хлестнёт ледяным дождём, чтобы не расслаблялись. Уроки с Альваро неожиданно доставили ей много удовольствия, хотя и не в том смысле, на который она рассчитывала.

Что ни говори, а приятно было чувствовать себя хорошим учителем, и ещё приятнее осознавать, что она приносит колледжу реальную пользу: ведь чем скорее Альваро выучится летать на джунте, тем проще ему будет собирать показания с метеостанций, используемые для анализа поля флайра. А паровой катер тем временем освободится для других студентов и преподавателей, которым пока приходилось записываться в очередь, чтобы добраться на соседние острова.

Откинув одеяло, она выглянула в окно. Судя по тому, как быстро исчезал туман и таяли прозрачные облака с появлением солнца, день обещал быть хорошим. Улыбаясь своим мыслям, Дийна вприпрыжку сбежала по лестнице.

На кухне уже сидели Мартин с Альваро, причём оба имели необычайно суровый вид. Саина лопаточкой сгребала с противня свежее печенье.

— Привет, — улыбнулась ей Дийна. — Ну что, полетаем сегодня? — спросила она де Мельгара, потянувшись за чашкой для кофе.

— Если у тебя останутся силы, — ответил он. — Сегодня ты бежишь марафон.

Дзынь! Дийна чуть не выронила чашку, в последний момент поймав её на краю стола. Забыв про кофе, она присела на стул, вдруг почувствовав слабость в ногах и холодок в желудке.

— Магистр Гонсалес сказал, что лучше сделать это сейчас, пока не зарядили зимние дожди, — пояснил Мартин.

— Да не переживай ты так! Хочешь, я сделаю тебе укрепляющий напиток? — подбодрила её Саина.

Легко сказать — не переживай! Дийна бегала по саду почти каждый день, но ещё ни разу ей не удалось преодолеть «марафонскую» дистанцию за нужное время, то есть за час. Упражняться в беге за пределами замка она не решалась: было откровенно страшно выходить за ворота колледжа после того, что случилось с доном Гаспаром. То плато, на котором они с Альваро отрабатывали навыки пилотирования, она условно сочла безопасным. Во-первых, это место было слишком открытым, чтобы подкрасться к нему незаметно. Во-вторых, нужно быть совсем ненормальным убийцей, чтобы попытаться напасть на Альваро, особенно когда у него в руках тяжёлая джунта. Рядом с де Мельгаром кто угодно почувствовал бы себя в безопасности!

Саина успокаивала её, говоря, что приемная комиссия всегда снисходительно смотрела на время дистанции — мол, пробежали и ладно, но Дийна подозревала, что к ней донья Кобра не проявит такого великодушия.

— Сегодня хороший день и дорога сухая, — сказал Альваро. — Кстати, в правилах нигде не указано, по какой именно трассе должен бежать испытуемый, — добавил он, выразительно пошевелив бровями. Дийна незаметно кивнула.

Оба помнили о верёвке, привязанной над оврагом. Благодаря этой уловке можно было сократить дистанцию примерно на четверть, и Дийна очень надеялась, что это поможет. «Хоть в лепешку расшибусь, но я обязана прибежать вовремя!»

Выпив какао, сваренный заботливой Саиной, они втроём направились к воротам. Сонное утро тускло светилось в подмёрзших лужах. Согласно правилам, на марафоне должны были присутствовать наблюдатели, чтобы проследить за стартом. Для Дийны на эту роль назначили Альваро и Мартина, а на площади её должен был встретить магистр Гонсалес, у которого там всё равно было какое-то дело, и отметить время на городских часах.

— Обычно марафон проводится со всей помпой, — рассказывал Мартин. — Флаги, праздничные флейты, зрители вдоль обочин, подбадривающие бегунов… Сегодня придётся обойтись без этого. Но зато у тебя есть мы!

— Это гораздо лучше, — заверила его Дийна.

Не нужны ей ни флейты, ни флаги… А уж зрители — тем более не нужны. Иначе она не смогла бы свернуть с дороги к той заветной шелковице на краю оврага.

Сеньор Гарра, чопорный и бесстрастный, как всегда, отворил им ворота. Мелодичный колокольный звон наполнил замковый двор, отразившись от башен, и Дийна пустилась бежать.

— Удачи! — долетело ей вслед.

Дорога, убегающая вниз по холму, словно сама стелилась ей под ноги. Первую четверть дистанции Дийна пролетела на одном дыхании, не останавливаясь. Только чуть притормозила под конец, чтобы не пропустить секретную тропку к оврагу.

Когда вместо утоптанной широкой дороги под ногами оказалась скользкая извилистая тропа, бежать стало сложнее. Она пошла шагом. Ничего, потом наверстает. До оврага осталось совсем немного. Собственные шаги показались вдруг очень громкими. Их отголоски шуршали в кустах, разбегались между обломками скал… Чувство опасности заставило Дийну резко остановиться. Что это? Эхо, или, действительно, кроме своих шагов, ей слышатся чьи-то ещё? Неужели её преследуют?

Страх напал на неё внезапно, как злобный зверь. Деревья, серые в рассветных лучах, выглядели недобрыми призраками. Треугольный просвет между низко нависшими кронами над тропой вдруг показался ловушкой, а ветка, протянутая поперёк дороги — когтистой лапой, готовой её схватить. Рот наполнился горечью, голову повело, и дорога, камни, кусты — всё поплыло у Дийны перед глазами.

«Нет! Только не сейчас! — в панике взмолилась она, чувствуя, как бешено колотится сердце и холодеют руки. В прошлый раз такой острый приступ случился с ней давно, ещё на Ланферро. — Ну почему эта дурацкая болезнь должна была вернуться именно сегодня?»

Справившись с головокружением, она бросилась бежать к знакомой шелковице. Деревья вокруг зашумели. Дийна забыла о марафоне; всё, чего ей хотелось — поскорее оставить позади этот страшный овраг, убежать от косматого злого ветра, который, хрипя что-то в спину, пытался ухватить её за плечо. Поскользнувшись, она оступилась на крутом склоне, нелепо взмахнула руками. Потом за глазами вспыхнула резкая боль — и всё затянуло мраком.

***

Её разбудил резкий шум и треск веток. Кто-то напролом ломился через кусты. «Дийна!» — послышалось в стороне.

«Я здесь», — хотела она ответить, но не могла выдавить ни звука. Хруст послышался ближе, кто-то прошёл совсем рядом.

— Смотри! — испуганно выдохнул чей-то голос.

— Что? Где?

«Мартин», — узнала она. А второй голос? Неужели Альваро?

Почему так больно просто открыть глаза? На лицо Дийны упала тень, когда кто-то склонился над ней. Она чувствовала рядом с собой чьё-то дыхание. Потом послышалось резкое:

— Не трогай её, вдруг перелом!

«Точно, это Альваро». Вот теперь он звучал очень знакомо! Дийна с усилием разлепила веки, но ничего не увидела, кроме мутного пятна. Свет вокруг был такой яркий… Пятно обеспокоенно спросило:

— Дийна, ты как? Здесь больно? А тут?

— Нет, — выдавила она. — Только голова…

— Ну, это не страшно, — «успокоил» Альваро.

От возмущения у неё даже в глазах прояснилось. Что значит «не страшно»? Он такого невысокого мнения о её умственных способностях? Дийна обиженно отвернулась в сторону Мартина, но тот смотрел на неё с такой жалостью, что она предпочла снова зажмуриться. Когда на тебя так смотрят — значит, ты не жилец.

— Что будем делать? — долетел еле слышный панический шёпот.

Альваро уже снимал с себя мантию.

— Что делать, что делать… Отнесём её в лазарет.

Дорога запомнилась ей урывками. Над головой, словно огромный голубой колокол, качалось небо. Оно заполняло собой всё пространство и стучало в висках. Прядь волос, выбившаяся от ветра, щекотала ей щёку. Потом бездонную пустоту неба сменил серый каменный потолок. Где-то слышался сухой, деловитый голос медсестры и запах лекарств…

Когда мир немного пришёл в норму, яркий свет сменили длинные вечерние тени. На тумбочке мягко мерцал огонёк керосиновой лампы. Дийна лежала в постели, а рядом, сидя на стульях, негромко переговаривались Альваро и Дейзи. Девушка кашлянула, чтобы обратить на себя их внимание.

— Ну, привет, — улыбнулся Альваро. — С возвращением. Пить хочешь?

Повернувшись к Дейзи, он попросил: «Принеси воды». Та послала ему насмешливый взгляд человека, прекрасно понимающего, когда его хотят отослать прочь, однако молча взяла кружку и удалилась.

Оставшись вдвоём, Альваро и Дийна заговорили одновременно:

— Что с тобой случилось?

— Как вы меня нашли?

— Сердце подсказало, — усмехнулся Альваро. В его лице было что-то тревожное и злое. — На самом деле, с вершины холма прекрасно виден последний участок дороги до Оротавы. Ты давно должна была там появиться, но тебя всё не было. Мы с Мартином решили проверить.

Он перевёл на Дийну хмурый взгляд:

— Ты что, совсем ничего не помнишь?

Страх. Она помнила только страх, заставивший её оступиться.

— У меня… вдруг закружилась голова. Такого со мной давно не было.

— А раньше, значит, бывало? — прищурился де Мельгар.

— Давно, в детстве. Ощущения — ну… как будто в первый раз в облако входишь. Потеря ориентации, паника, клаустрофобия, трудно дышать.

— А после этих приступов не случалось чего-нибудь странного? Каких-нибудь происшествий?

— Я не помню уже. К чему ты клонишь?

Дийну начали злить и его расспросы, и его похоронно-мрачная физиономия. По мере того как возвращалось чувство реальности, она постепенно осознавала своё печальное положение. Похоже, экзамен она провалила. Нет, даже хуже — она провалилась ещё до экзаменов! Ясен пень, донья Кобра не позволит ей бежать марафон ещё раз. Не смогла — значит, не смогла. Значит, прощай, колледж, Библиотека и последняя надежда когда-нибудь добраться до Эспиро!

Под веками вдруг стало горячо-горячо от слёз. Сморгнув, она загнала их назад. А тут ещё де Мельгар что-то бубнит над ухом!

— …В отличие от Мартина, я не поленился дойти до оврага, — говорил он. — Верёвка висела на месте, но была аккуратно подрезана. Теперь понимаешь, к чему я клоню? Если бы не твой своевременный приступ паники, то лежала бы ты сейчас не в лазарете, а в овраге… со сломанной шеей!

На последних словах голос у него изменился. Они молча уставились друг на друга. Прошло некоторое время, прежде чем до Дийны дошёл смысл его речи, и от страха её обдало жаром. Подрезанная верёвка… что это значит?! Кто-то пытался её убить?

— Поэтому я и спрашиваю, не заметила ли ты чего-нибудь? — уже спокойнее спросил де Мельгар. — Может, видела кого на дороге?

Она молча покачала головой, избегая встречаться с ним взглядом. Нет, она никого не видела. Да и кто мог узнать, где именно она собирается срезать дорогу? Никто, кроме…

— Надеюсь, ты не думаешь, что это я подстроил тебе ловушку? — тихим страшным голосом спросил де Мельгар.

Именно эта мысль и пришла ей в голову. Верёвка, подвешенная над оврагом, была их общим секретом, о котором больше никто не знал. Судя по лицу Альваро, их разговор стремительно приближался к точке взрыва, но внезапно за его плечом возникла запыхавшаяся Дейзи. На этот раз Дийна была рада ей, как никогда!

— Держи свою воду, — фыркнула Дейзи, демонстративно сунув под нос Альваро полную кружку. — Сам её пей! А для Дийны я принесла кое-что получше, — подмигнула она подруге.

Из толстой керамической кружки пахло кофе, ванилью и ещё чем-то непередаваемо вкусным, свойственным только Саине. Дийна, сразу почувствовав себя воскресшей, живо приподнялась на подушках.

— Я забежала во флигель, — пояснила Дейзи. — Саина передаёт тебе привет. Говорит, что зайдёт завтра утром.

Альваро возвел глаза к потолку:

— Кофе в сочетании со снотворным? Скажи спасибо, что медсестра тебя не засекла!

— Но-но, пусть только попробуют у меня его отнять! — сказала Дийна, крепче вцепившись в кружку.

Дейзи бесцеремонно отпихнула Альваро:

— Иди и сделай вид, что ты ничего не видел. А мы тут поболтаем, по-девичьи.

Они засмеялись, но Дийна умолкла, поймав необычно серьёзный, встревоженный взгляд де Мельгара. Казалось, за ним теснились тысячи слов, но он ничего не сказал, коротко кивнул и ушёл. На его место уселась Дейзи, положив рядом с собой папку с портретами.

— Ты с ними не расстаёшься? — улыбнулась Дийна.

— Всегда тянет порисовать, когда тяжело на душе. Я так отвлекаюсь.

— Что-то ещё случилось?

Отставив кружку на тумбочку, Дийна села в постели. Неужели у «мисс гениальность» тоже возникли проблемы? Дезире в самом деле выглядела расстроенной.

— Да так… — пожала она плечами.

— Можно посмотреть? — спросила Дийна, потянувшись за папкой. Ей давно хотелось взглянуть на своих новых друзей глазами художницы.

Раскрыв папку, она, к своему удивлению, наткнулась на портрет Альваро, который якобы не любил позировать. Он был похож… и в то же время не похож на себя. Дейзи хорошо удалось передать его черты: чуть приподнятые к вискам глаза, высокие скулы и упрямый подбородок, но здесь не было его обычной вызывающей насмешливости. Человек с портрета смотрел пристально и понимающе. Она редко его таким видела — собственно, всего один раз, на Палмере.

— Ты подловила его в удачный момент, — похвалила она.

Дейзи махнула рукой:

— Это же портрет, а не моментальный снимок. Я вообще по памяти рисовала. Иногда Альваро поразительно добреет — например, когда болтает с Саиной. А иногда просто превращается в каменную стену, вот как сегодня, когда он прицепился к нашему доктору и битый час допрашивал его, точно ли у тебя нету трещин в черепе, и как тебя лечить, если что.

Дийна снова покосилась на портрет, вдруг осознав, что сильбандец кажется ей необыкновенно привлекательным. Она решительно убрала листок с глаз долой, сунув его в папку между других эскизов. Это всё из-за сотрясения мозга, однозначно!

Теперь перед ней оказался портрет Орландо. Здесь мастерство художницы проявилось ещё сильнее: было видно простодушие Ортиса и его всегдашняя готовность рассмеяться в еле заметных морщинках и широком разлёте бровей, но также была заметна некоторая властность в изгибе носа и намечавшихся складках возле рта. Это был портрет будущего учёного… или политика. Портрет человека, чьё будущее могло пойти совершенно разными путями.

— Мойзес всё-таки выбрал его, — вздохнула Дейзи. В её голосе была горечь. — Для работы в лаборатории, я имею в виду. Хотя мои расчёты ничуть не хуже. Ну конечно, ведь я просто женщина, разве я могу заниматься чем-то действительно важным? Все они так считают! Это они будут двигать науку, а я здесь просто время провожу в ожидании подходящего мужа, который отведёт меня в ратушу и наденет кольцо мне на палец. Стану почтенной матроной, займусь домом и забуду обо всех этих… флайровых завихрениях!

Дийне стало не по себе от её вспышки. Дейзи всегда казалась такой уверенной. Кто мог подумать, что признание её заслуг так много для неё значит!

— Ты всегда будешь кем-то большим, чем просто семейной матроной, — серьёзно сказала Дийна. — Жаль, что мне нечем тебя утешить… Разве что кофе могу поделиться!

— Давай. — Схватив кружку, Дейзи сделала большой глоток. — Саина — просто волшебница. Будь у меня три руки, я взяла бы две кружки!

Аромат ванили и отголоски домашнего уюта, связанного в их воображении с Саиной, немного развеяли гнетущее настроение. Дийна снова вернулась к портретам.

Вот набросок Мартина. Сидит, глубоко задумавшись, у окна, а его лицо скрыто в тени. Если подумать, Мартин всегда старался держаться в тени. Ещё один человек, которому есть что скрывать.

— Да… — восхищённо вздохнула Дийна. — Ты действительно зришь прямо в корень. Какими скучными мы, наверное, тебе кажемся!

Дейзи фыркнула, подавившись кофе:

— Я бы так не сказала.

— Я серьёзно. Это реальный талант! — Дийна потрясла папкой. — Будь у меня такой дар, я бы только и делала, что путешествовала, рисовала разных людей и этим зарабатывала себе на хлеб.

На минуту она представила себе такую жизнь, яркую и насыщенную, полную приключений и новых встреч. Дейзи посмотрела на неё с лёгкой грустью:

— На самом деле чистое искусство никому не нужно. Чтобы зарабатывать на жизнь портретами, нужно рисовать не то, что ты видишь, а то, что другие хотят видеть. Только такое и будет востребовано!

Глава 18

Дийна не знала, как рассказать донье Эстер о своём позорном провале на марафоне, но её начальницу это, похоже, нисколько не обескуражило.

— Ничего страшного, поступишь на следующий год, вместе со всеми.

— Но потерять целый год! — не сдержалась девушка. — Ох, простите. Мне так жаль, что я вас подвела!

Доктор Солано улыбнулась ей, как все взрослые люди улыбаются семнадцатилетним детям, для которых год кажется вечностью.

— Время движется с такой скоростью, с какой ты ему позволишь.

«Это просто слова, — в отчаянии подумала Дийна. — Не думаю, что у меня в запасе есть целый год! Или у Ланферро. Неужели она сама не чувствует?»

Иногда вечерами, сидя на утёсах в ожидании Альваро, который зигзагами рассекал по плато, отрабатывая лавировку, она могла ощутить это: смутные отголоски тревоги, растущее напряжение, будто где-то вдалеке закручивалась тугая пружина. Что произойдёт, когда она лопнет?

— Тебя уже выписали из лазарета?

Дийна умолчала, что медсестра отправила её домой, прописав ей неделю постельного режима, но Эстер каким-то образом узнала об этом и решительно отстранила её от пишущей машинки.

— Врач сказал отдыхать — значит, нужно отдыхать. Со здоровьем не шутят!

Таким образом, уже в полдень Дийна оказалась дома и целый час угрюмо просидела в спальне, размышляя о своей печальной участи. Рядом с ней грустил Баррига, сожалея о том, что люди зачем-то повадились запирать шкафы, а когти алагато мало годились для взламывания замков. Чтобы его утешить, Дийна позволила ему собрать маленький клад из своего небогатого запаса красивых вещиц (расчёска, заколка, писчее перо и карандаши), а потом отнесла его к Мартину и сказала Саине, что пойдёт в порт за лодкой.

Та от изумления чуть не уронила кастрюлю с супом: «То есть ты недостаточно здорова, чтобы печатать на машинке, но достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы гонять на джунте?»

Альваро, вернувшийся вечером, наоборот, поддержал Дийну и выразил всяческую готовность продолжать уроки.

— Ты просто эгоист! — прошипела Саина, перехватив его в коридоре. — Она и так на ногах еле держится, какие ещё уроки?

— Брось, полёты ей только на пользу.

— А если донья Кобра заметит ваши отлучки?

— Скажу, что назначил Дийне свидание, — пошутил де Мельгар.

— Где, в порту? Обалдеть, какое романтичное место!

— Да какое ей дело, где мы проводим вечер!

— Донье Кобре есть дело до всего, что происходит в колледже! А на Дийну у неё давно зуб! Хочешь, чтобы её уволили?

Он отмахнулся:

— До этого не дойдёт.

Саина осталась при своём мнении. Однако, увидев за ужином, как Дийна сметает еду с тарелки, а потом засыпает прямо в кресле у камина, она переглянулась с Альваро и еле заметно улыбнулась.

Дийна не возражала против занятий. Когда её голова после сотрясения пришла в норму, она решила, что зря подозревала Альваро в злодейских намерениях. Если бы он хотел с ней покончить, то не стал бы дожидаться марафона! Но, похоже, он пришёл к выводу, что от живой Дийны ему будет больше пользы.

Неожиданно на плато прибавилось учеников. Прежде всех к де Мельгару присоединилась Дезире Бланко, заявив, что тоже будет учиться летать. Дийна сначала подумала, что ей просто хотелось позлить Орландо, однако Дейзи взялась за дело всерьёз. Она даже написала отцу, который приобрёл для неё собственную джунту — очень изящную лодочку с небольшим алым парусом. Когда её привезли на Керро, аспиранты всем флигелем отправились в порт, чтобы на неё полюбоваться.

— Не уверен, что это безопасно, — нахмурился Орландо.

— Дийна же летает. И Альваро тоже. Думаешь, я глупее? — тут же насупилась Дейзи, которая с некоторых пор любое замечание Орландо воспринимала в штыки.

— Нет, конечно, просто я удивлён, что сеньор Бланко тебе разрешил.

— Летая на джунте, я смогу собрать больше данных, нужных мне для прогнозов! Это полезно для колледжа, и мой отец, в отличие от тебя, прекрасно это понимает. А запрет на полёты распространяется лишь на студентов, и к тому же он давно устарел.

— Наверняка твой отец предпочёл бы, чтобы ты приносила пользу каким-нибудь другим способом, вместо того чтобы гонять вокруг острова на этой скорлупке! — завёлся Орландо.

Дийна послала ему испуганно-предупреждающий взгляд: «По краю ходишь!» Разговаривать с Дезире таким тоном — всё равно что ловить триденту за хвост. Девушка опасно прищурилась. Её глаза, которые поклонники обычно сравнивали с мирными прозрачными озёрами, сейчас метали зелёные брызги.

— Да? И какая же польза, с твоей точки зрения, считается допустимой? Вступить в общество добровольных разливальщиц бульона?

Саина решительно вклинилась между ними:

— Брэйк! Давайте все успокоимся. Лодка просто отпадная и не заслуживает, чтобы её так встречали. Как ты её назовёшь? — спросила она у Дейзи.

Лицо девушки разгладилось, когда она посмотрела на трепещущий на ветру алый парус. Недолго думая, она сказала: «Эрмоса» (*). И все согласились.

Часто по вечерам на плато их сопровождала Транкилья. Она очень сочувствовала Дийне из-за травмы на марафоне и поначалу приходила лишь для моральной поддержки. Но со временем её тоже захватила страсть к полётам. Очень уж заразительное увлечение оказалось!

— Как они догадались, что именно возле того хребта можно поймать подходящий термик? — удивлялась Транкилья. Затаив дыхание, она наблюдала за двумя парусами — оранжевым и ярко-алым, которые, медленно кружась в восходящем потоке, поднимались всё выше. Дийна подумывала, не пора ли звать пилотов обратно. Сумерки, мягко наступающие на холм, постепенно стирали окрестности.

— Облака, — коротко объяснила она. — Рисунок облаков для воланте — это всё равно что карта воздушных течений. По их цвету, форме, размерам и расстоянию между ними можно многое узнать о полётных условиях. Старые облака обычно желтоватые, с размытыми кромками. Под такими высоту не наберёшь. Но опытный пилот всегда отличит рабочее, растущее облако от распадающегося.

— Хотела бы и я так попробовать! — вырвалось у Транкильи.

— Ну так попробуй! — Дийна легко вскочила с утёса и поёжилась от бритвенно-холодного ночного ветра. Подняв парус «Плясуньи», она вынесла лодку на стартовую площадку. — Вставай сюда.

— Боже мой! Я упаду!

— Ничего, здесь невысоко, — усмехнулась Дийна, затягивая на талии подруги специальный пояс и пристёгивая к нему трапеционные тросы. Теперь джунта с Транкильей образовали одно целое.

— Если упадёшь, залезешь обратно, ничего страшного. Главное — не отпускай гик. Пока он у тебя в руках, лодка управляема!

Вскоре «Плясунья» с перепуганной пассажиркой медленно дрейфовала по флайру.

— Так, теперь чуток повернём парус. Передвинь левую руку поближе к мачте.

— Вот так?

— Нет, другую левую. Так. Очень неплохо! Мы ещё сделаем из тебя воланте.

Когда через полчаса Транкилья спрыгнула с джунты, её лицо светилось от гордости:

— Я думала, что никогда не отважусь на это, но я смогла!

Дийна улыбнулась, вдруг подумав, что даже если Транкилья не станет пилотом, это не имеет большого значения. Победить свой страх — не менее важно. Это делает тебя другим человеком. Страх, как гиря, придавливает к земле. Освободившись от него, ты можешь стать кем угодно!

У Альваро и Дейзи тоже было чему поучиться. Дейзи, например, рассказывала остальным, как рассчитать градиентный профиль ветра — то есть зависимость скорости ветра от высоты.

— А что, на разной высоте ветер может дуть с разной скоростью? — удивилась Транкилья.

— Более того, в разных слоях воздуха ветер может дуть даже в разных направлениях, — засмеялся Альваро. — Поэтому, чтобы его поймать, приходится следить за всем, что шевелится: за деревьями, флюгерами, высокой травой, рябью на озере… Ветер всегда выдаёт себя.

Теперь, когда над плато летало сразу три лодки, Дийне пришлось объяснить правила «воздушного движения»:

— При встрече облетаем друг друга слева, а если курсы пересекаются, то действует правило «помехи справа».

И, конечно, им всё труднее было держать свои занятия в тайне. Когда группа студентов каждый вечер исчезает из замка, а ближе к полуночи возвращается с обалдело-счастливыми лицами, кто угодно заподозрит неладное. Сеньор Гарра уже начал провожать их задумчивым взглядом.

Ситуация осложнилась ещё больше, когда Альваро, по-прежнему любивший заковыристо садиться куда ни попадя, нечаянно вторгся на территорию соседней фермы: при посадке он снёс спиной сухой куст и проломил торчавший за ним ветхий сарайчик. Хозяева были просто в экстазе! И хотя сильбандец долго извинялся, клятвенно обещая возместить ущерб, появление пилотов на джунтах теперь вызывало острое недовольство местных жителей. Один раз на них даже спустили собак.

— Кажется, придётся искать другое место, — удручённо сказала Дийна.

— Этого бы не случилось, если бы кое-кто научился вовремя тормозить, — едко заметила Дезире, бросив на Альваро уничтожающий взгляд. — Ты вечно торопишься так, будто за жратвой летишь. Про тебя на острове уже легенды ходят!

— Ладно, я поговорю с Мойзесом, — хмуро буркнул Альваро, сознающий свою вину. — Попробую его убедить. Нам нужны ангары на территории замка и нормальное место для тренировок. Не можем же мы таиться до бесконечности!

— Мойзес — это ещё что, — вздохнула Дезире. — Ты попробуй донью Кобру уговорить! Устав колледжа для неё — священная книга. Скорее Архипелаг перевернётся «изнанкой» кверху, чем она согласится вычеркнуть оттуда хоть один пункт.

(примечание*: Ermosa на старом языке островов означает «прекрасная»)

***

Тайна раскрылась внезапно и драматично, как это обычно бывает с тайнами. Спустя неделю «домашнего режима» Дийна снова вернулась к работе и в обеденный перерыв заскочила к Транкилье, чтобы отметить своё возвращение кусочком яблочного пирога в столовой.

— Яблочные пироги доньи Люсии — это нечто, — мечтательно протянула Транкилья, надевая жакет. — Боюсь только, что не удержусь и слопаю тройную порцию, а потом придётся неделю отказываться от полётов, так как твоя джунта меня просто не выдержит.

Они весело засмеялись, но тут же умолкли, когда возле двери ядовито прозвучало:

— Какая ещё джунта?

Сеньора ди Кобро, незаметно вошедшая в кабинет, смерила притихших девушек поистине драконьим взглядом.

–Я жду объяснений, — заявила она среди тишины, повисшей в комнате. — Ну?

Лицо Транкильи, патологически неспособной ко лжи, медленно расцветало красными пятнами. Дийна молчала. Донья Кобра смерила несчастную секретаршу уничтожающим взглядом:

— Если ваша куриная голова не способна запомнить двадцать пунктов Устава, то хотя бы здравый смысл должен был предупредить вас, насколько опасны подобные развлечения! Посмотрите на себя! Ну какой из вас пилот? Неуклюжая, несобранная…

— Стойте! — не выдержала Дийна, потрясенная тем, как мгновенно и страшно изменилась Транкилья. От её недавней сияющей победительности не осталось и тени. Опустив голову, она прямо на глазах превращалась в забитое серенькое существо, лишённое собственной воли.

Забывшись, Дийна шагнула вперед, и, хотя была меньше ростом, ухитрилась заслонить собой подругу.

— Это я уговорила её учиться полётам на джунте, — заявила она, глядя в лицо декану. — И если хотите знать, она с этим прекрасно справляется!

Донья Кобра перевела на неё жёсткий взгляд, будто лязгнул ружейный затвор:

— О вашем безответственном поведении мы поговорим отдельно. Прежде всего, лодку нужно уничтожить, немедленно. Где вы её прячете? Сейчас подойдёт сеньор Гарра…

Дийна онемела от ужаса, когда действительно расслышала за дверью шаги.

— Нет! — вырвалось у нее.

Снаружи кто-то толкнулся в дверь. Быстрее молнии Дийна пролетела мимо декана и вцепилась в дверную ручку. Никто не посмеет отобрать у неё «Плясунью»!

«В крайнем случае, сбегу в порт и спрячусь на другом острове, — мелькнула паническая мысль. — Но лодку я им не отдам!»

Дверь снаружи дёрнули сильнее. Не успев среагировать, Дийна вылетела в коридор… и вместо привратника увидела перед собой две удивлённые физиономии: Орландо и де Мельгара. За их спинами с любопытством топорщил брови профессор Мойзес. К его чести, он не стал задавать глупых вопросов вроде «Что здесь происходит?», а просто вошёл в кабинет и любезно поздоровался с остолбеневшей сеньорой ди Кобро.

— Простите, что потревожил, но у этих молодых людей есть интересные соображения о новом способе сбора данных для научных исследований, — мягко сказал он, напрочь игнорируя грозовую атмосферу, царившую в комнате. Донья Кобра нахмурилась.

— Вон, — коротко сказала она, одним движением бровей выставив обеих девушек за порог.

Дийна предпочла не уточнять: предлагалось ли ей убраться только из кабинета или вообще из колледжа. Пропустив вперёд заплаканную Транкилью, она вышла и аккуратно прикрыла за ними дверь. Напоследок успела поймать выразительный взгляд де Мельгара, говоривший: «Во что ты опять вляпалась?» Дийна прикусила губу, понимая, что если он действительно явился, чтобы ходатайствовать насчёт полётов, то она здорово осложнила ему всё дело.

***

— Да, они с Орландо хотели обратиться к сеньору Мойзесу, — подтвердила Саина, когда Дийна прибежала во флигель, спасаясь от гнева разъярённой деканши. — Между прочим, летая на джунте, Альваро за два дня собрал столько данных, что Ортису вместе с профессором теперь целой недели не хватит, чтобы их обработать. Орландо, естественно, впечатлился, собрал все распечатки и предложил поговорить с Мойзесом вместе. Думаю, они его убедят!

— Угу, — угрюмо кивнула Дийна, представляя себе последствия утренней катастрофы.

Но она не могла не вмешаться! При одном воспоминании о Транкилье, на глазах превращавшейся в прежнюю запуганную тихоню, у неё внутри всё сжималось. Ядовитые слова доньи Кобры, точно широкие мазки грязной краски, убивали в ней всю радость и сияющую уверенность в своих силах, и что хуже всего, это подавалось под видом заботы.

«Не думаю, что её так сильно волновала наша безопасность, — думала Дийна, сидя на кухне с пылающими от гнева щеками. — Ей просто нравится иметь под рукой покорную бессловесную секретаршу!»

До самого возвращения аспирантов она ни о чём другом не могла думать. Отвечала невпопад, не могла сосредоточиться на разговоре и, когда Саина попросила помочь ей с ужином, чуть не высыпала в суп толчёные орехи.

Как только в прихожей хлопнула дверь, Дийна нервно подскочила на месте. Вскоре в комнату вошёл улыбающийся Орландо:

— Ну, что я говорил? — победоносно обратился он к обеим девушкам. — Мойзес согласился! Ваши полёты, считай, узаконены. Мы даже деканшу уговорили. Всё прошло замечательно!

— Я знала! — обрадовалась Саина.

— Всё прошло бы ещё замечательней, если бы не один вредоносный микроб, который успел просочиться к декану быстрее нас, — счёл нужным уточнить де Мельгар. Он в упор посмотрел на Дийну: — Что на тебя нашло? Зачем ты вообще к ней полезла?

— Это вышло случайно! — огрызнулась она. — Донья Коб… Сеньора ди Кобро подслушала наш разговор о полётах и чуть не съела Транкилью!

— Я понимаю, что характер у неё немного сложный, но…

— Немного сложный? Ха! — весело встрял Орландо.

— …но если бы ты не провоцировала её постоянно, всем было бы проще, — с нажимом закончил Альваро.

— Хватит ссориться, — сказала Саина, вручив ему стопку тарелок. — Лучше помогите накрыть на стол. Отпразднуем это событие!

— Сеньора ди Кобро сказала профессору Мойзесу: «Под вашу ответственность», — предупредил де Мельгар. — Нам всем придётся быть осторожными.

— Вот и отлично, значит, будешь меньше лихачить!

Дийна тоже была рада закончить этот бессмысленный спор. С плеч как будто упала огромная тяжесть. Подумать только! Им разрешили полёты!

Глава 19

Таким образом, хотя джунты были по-прежнему запрещены для первокурсников, но для старшего курса и аспирантов сделали исключение. Дийна каждый день заглядывала на плато, где строились новенькие ангары, и от счастья не верила своим глазам. У «Плясуньи» в замке появилось своё законное место, так что теперь никакой привратник не мог выбросить её отсюда. Дезире и Транкилья понемногу делали успехи в обучении искусству воланте. Де Мельгар уже вовсю летал между островами, проверяя метеозонды, один раз чуть не встретился с Мордорезкой и вернулся злющий как чёрт. По примеру Дейзи, он тоже купил себе лодку с огромным бело-синим парусом, гораздо крупнее и тяжелее «Плясуньи». С присущим ему своеобразным юмором Альваро назвал её «Нинья» (то есть «Детка»), хотя девушки хихикали между собой, что ей больше подошло бы название «Огромный летучий монстр» или «Синяя фурия». Из любопытства Дийна однажды попробовала справиться с этой лодкой и едва не вывихнула себе руки.

«Это не парус, а просто чудовище! — думала она, потирая плечи. — Но если Альваро нравится постоянно его укрощать — пожалуйста. Характер у него такой, наверное. Хлебом не корми — дай только кого-нибудь поукрощать!»

Сеньор Мойзес назначил де Мельгара командиром их лётного звена, и хотя в первую минуту это вызвало у Дийны бурю протеста, она промолчала. А со временем начала признавать, что Мойзес был прав. Ей всегда казалось, что Альваро предпочитал роль этакого «одинокого волка». Даже среди друзей во флигеле он держался особняком. Но когда под его началом оказалось трое пилотов-воланте, двое из которых были совсем неопытными, в его характере откуда-то появилось терпение и даже намёк на тактичность. Кто бы мог подумать!

Больше всех их беспокоила Транкилья, которой никак не давались повороты. Поворот оверштаг требовал от пилота известной ловкости и быстроты реакции, а Транкилья терялась, отпускала парус — и он сбрасывал её с джунты, как только лодка пересекала линию ветра.

— Как она собирается летать, если малейший порыв ветра её пугает? — хмурился Альваро, на минутку присев рядом с Дийной. Издалека они видели, как Транкилья снова упала и опять упрямо влезла на лодку.

— Это не трусость, — вздохнула Дийна, снова вспомнив инцидент в кабинете декана. — Это последствия службы у сеньоры ди Кобро. Очень легко, знаешь ли, привыкнуть к беспомощности, когда тебя постоянно одёргивают и орут.

Ситуация с Транкильей напомнила ей своё собственное положение после бегства с Ланферро. Это унизительное чувство беспомощности, когда твой мир рушится — а ты ничего не можешь поделать. Кто-то чужой распоряжается твоей жизнью — а ты ничего не можешь изменить. Со временем привыкаешь, что лучше не рыпаться: не вникать, не спорить и довольствоваться тем, что дают. Всё равно от тебя ничего не зависит… Лучше уж прикинуться ветошью и плыть по течению. У таких доверчивых и слабых людей, как Транкилья, это быстро входит в привычку.

— Что же всё-таки произошло тогда в кабинете? — спросил Альваро.

Дийне не хотелось рассказывать. К счастью, жизнь с аспирантами научила её искусству уклончивости.

— Кажется, пора звать всех на базу, — спохватилась она, будто не расслышав. — Уже слишком темно.

Часом позже, когда они разбирали снаряжение в ангаре, расстроенная Транкилья призналась ей:

— Я стараюсь, правда, стараюсь, но у меня никак не выходит! А вчера всё получалось!

— Так оно и бывает, — успокоила её Дийна. — Кажется, что уже всё умеешь, а потом попадаешь в сильный воздушный поток, и всё меняется, так что приходится учиться заново. Собственно, все пилоты постоянно учатся. Приспосабливаются к новой погоде, новым ветрам, неудобным грузам…

«Ой! А вот этого не стоило говорить», — спохватилась она. И улыбнулась, пока подруга не вздумала её расспрашивать:

— Я уверена, что у тебя всё получится.

***

Вечер получился неожиданно мирным. Даже Дейзи, которая при виде Орландо до сих пор превращалась в надутую грозовую тучу, сегодня решила сменить гнев на милость. Слишком вымоталась на тренировке. Саина, сидя в кресле возле камина, подшивала юбку для бального платья. Золотистый шёлк стекал по её коленям, мерцая в отблесках пламени. Из-за кресла торчали уши Барриги, который, искренне убеждённый в своей незаметности, медленно утянул с подлокотника ножницы и бесшумно исчез.

Дийна отвернулась, пряча улыбку. В другое время Барриге крупно досталось бы за такие проделки, но благодаря одной хитрости им удалось справиться с его привычками. Собираясь помочь Саине со швейными работами, Дийна сшила холщовую сумку и повесила её на ручку двери. Баррига сразу же её оценил. Увидав такой удобный тайник, он озарился счастьем и теперь таскал туда всё награбленное. Больше в доме ничего не пропадало. Более того, «сумка Барриги» стала волшебным местом, куда все привыкли заглядывать в поисках давно потерянных мелочей: за какой-нибудь заколкой, внезапно понадобившимся ключом от старого сундука или за древней записной книжкой, которую Мартин посеял ещё после первого курса. Баррига находил всё.

— Завтра я улетаю, — сообщила Саина. — У моих студентов практика на Аррибе. Но к празднику как раз вернусь!

— Кстати о празднике, — оживилась Дейзи. — Меня пригласили три второкурсника и сеньор Авеструс, лаборант с кафедры сенсорных искажений. Интересно, он хорошо танцует? Ты не знаешь, Альваро?

— Ну, я-то с ним точно не танцевал, — подал голос де Мельгар, — но говорят, что грации в нём примерно столько же, как в этом буфете. Если пойдёшь с ним на бал, советую запастись железными башмаками.

Орландо с деланной улыбкой обернулся к Саине:

— Может, я составлю вам компанию на Аррибе? Сводим твоих первокурсников в «Ачаман». Тогда они точно запомнят эту практику до конца жизни!

«Ачаман» представлял собой самое знаменитое кабаре на Архипелаге, известное далеко за его пределами. Поработав на кафедре истории, Дийна узнала, что это кабаре носило имя верховного божества племени ардиеро, сотворившего небо, Океан, острова и огонь в их недрах. Но для большинства её современников Ачаман был, скорее, божеством ночной жизни. Туристы записывались в очередь на месяц вперёд, чтобы попасть в этот клуб.

— Перетопчутся! — ответила Саина под общий смех.

— Что, Орландо, мечтаешь о ночных певичках? — сладким голосом спросила Дейзи. — А я-то думала, что ты романтик!

— Как сказал один мой знакомый, для романтика я ещё слишком молод, — отшутился он.

Все тактично пропустили их перепалку мимо ушей. Иногда Дийне казалось, что эти двое ссорятся просто для удовольствия, чтобы лишний раз услышать голоса друг друга.

Подсев к камину, она подбросила в его огненное жерло ещё пару поленьев. На лицо и руки дохнуло жаром. Отблески огня напомнили ей о ярких золотых закатах на Ланферро, впрочем, что бы она ни делала, Ланферро никогда не покидал её мыслей. Дийна вздохнула. Приходилось признать, что затея с Эспиро окончательно зашла в тупик. Донья Эстер настаивала, что в замке не были никакого волшебного ветра. А сама Дийна никак не могла пошарить в архивах, так как Библиотека по-прежнему была для неё недоступна.

«Значит, придумаю что-то другое, — одёрнула она себя, чтобы не раскисать. — Если не Эстер, то, может быть, Мойзес сумеет помочь. Он интересуется флайром — мы добудем ему столько данных для изучения, сколько потребуется! Если мы сумеем понять природу этой магической Аномалии…»

Дийна думала, что её первое впечатление о профессоре, как об учёном чудаке, заблудившемся в запредельных лабиринтах по ту сторону разума, было явно ошибочным. На неё произвела впечатление его педагогическая прозорливость, а также сила убеждения, проявленная им в споре с деканом.

Такой человек наверняка сумеет помочь её острову! Если захочет.

***

В отличие от Дийны, сеньор Гонсалес никогда не склонен был недооценивать Мойзеса, и поэтому, когда тот окликнул его вечером возле дверей главного корпуса, магистр сразу насторожился. Внезапный интерес начальства лично ему ничего хорошего не сулил.

— Доктор Гонсалес, — приветствовал его профессор. — Кажется, ваша лаборантка снова произвела фурор в колледже, обучая аспирантов полетам на джунте!

Проводя больше времени в разъездах, чем в собственном кабинете, Гонсалес понятия не имел, чем занимается Дийна в свободное время, но счёл нужным за неё заступиться:

— Ну, поскольку её умение летать помогло мне остаться в живых, то не мне упрекать её за это!

Они медленно направились в сторону жилых коттеджей. Фонари в тумане мягко светились, окружённые ореолами дымчатого света. Мёрзлые клумбы на газонах топорщились косматыми оборками.

— Как вы знаете, джунты запрещены в колледже, — говорил Мойзес. — Мы здесь стараемся поощрять командные виды спорта: эстафеты, состязания воздушных змеев… чтобы привить молодым людям чувство локтя и умение работать в команде… Все талантливые студенты — индивидуалисты. Все горят желанием показать себя. А полёты на джунте — это, согласитесь, рискованный спорт. Пренебрежение к опасности и желание выделиться могут легко довести кого-нибудь до беды.

— Ну так запретите им, — пожал плечами Гонсалес.

Мойзес хмыкнул.

— М-да, сеньора ди Кобро уже попыталась это сделать. Причём в самой строгой форме. Знаете, меня поразило, как горячо все аспиранты выступили на защиту вашей помощницы, когда декан в очередной раз захотела её уволить! — В голосе профессора послышались весёлые нотки. — Альваро де Мельгар и Орландо Ортис в один голос заявили, что обученные воланте могут принести колледжу много пользы. Даже сеньорита Бланко явилась их поддержать, хотя, боюсь, она на меня в большой обиде из-за того, что я выбрал другого помощника-лаборанта.

Он смущённо откашлялся:

— Но не мог же я взять её в помощницы! Мои опыты с флайром тоже довольно рискованны. Ортиса-то я предупредил, да и парень он осторожный, на рожон не полезет… Но подвергнуть такой опасности сеньориту Бланко? Это было бы сущее преступление! Однако теперь я боюсь, что придал нашим старшекурсникам слишком сильный соревновательный импульс.

— И вы думаете, что полёты на джунтах станут тем объединяющим фактором, который сможет помирить наших… талантливых индивидуалистов? — догадался магистр.

— Именно! Разумеется, всё должно происходить на безопасном полигоне. И исключительно под присмотром. Я назначил де Мельгара главным в их группе, — словно невзначай обронил профессор.

Это заявление поразило Гонсалеса. Того самого де Мельгара? Да, характер у парня, конечно — кремень, дисциплина в группе будет железная. Но доверять сильбандцу? Что, интересно, на уме у этого Мойзеса?

С сильбандцами всегда было трудно ладить. Чуть что — хватаются за мечи и очень любят демонстрировать при случае свой сложный внутренний мир. Зато, если нужно, они могли дать прикурить даже сенаторам из Директории. «Уж не хочет ли Мойзес создать свою группу агентов? — лихорадочно размышлял магистр. — Конечно, трое-четверо необученных новичков — это не боевое звено, а смех один, но лиха беда начало!»

Недавно он узнал, что на Аррибе в Сенате снова рассматривали очередной проект соглашения с Северным Альянсом. Может, Мойзес думал то же, что и Эстер? Может быть, он тоже понимал, что Архипелагу не позволят долго сохранять независимость… если только не случится какое-нибудь чудо.

— Кроме того, несколько пилотов на джунтах добавят нашему сообществу немного мобильности, — добавил Мойзес. — Вы согласны? Не можем же мы сидеть тут на горе, как в курятнике, когда в мире творятся сплошные пертурбации.

И он улыбнулся так хитро, что магистр окончательно убедился: Мойзес не только замыслил какую-то авантюру, но и наверняка догадался, кто такой Гонсалес на самом деле. Неужели Эстер… нет, она не могла ему рассказать!

— Главное, чтобы обошлось без инцидентов, — пробормотал он, вконец сбитый с толку.

— Да, инциденты нам ни к чему, — согласился Мойзес. — До сих пор помню стальной взгляд сеньоры ди Кобро, когда она скрепя сердце дала своё согласие. Б-р-р! Я даже подумал, что она сделала это нарочно, ради удовольствия сказать потом «ну я же предупреждала!»

Дойдя до коттеджей, они попрощались, и Гонсалес направился к себе, полный беспокойства и смутных мыслей. Каждый разговор с Мойзесом приводил его в подобное состояние. Однозначно, хитрый старик просто играет с ним, как кот с мышью!

У себя дома он долго не мог заснуть. Растопил камин, бродил по комнате, обдумывая возможности и варианты. Но единственное, что в результате пришло ему в голову — посоветоваться с Эстер.

На другое утро, правда, его тревоги были вытеснены другой, более насущной проблемой, так как катастрофа всё-таки разразилась. Только не на тренировочном полигоне, чего все боялись, а на Аррибе. Там прошел ураган, разгромивший предместья в окрестностях Пуэрто дель Томатос. Он сорвал крыши с домов, разбил лодки, оставленные без присмотра, и поломал деревья. Этот шквал обрушился на остров так неожиданно, что никто не успел подготовиться. В вихре бури бесследно исчез катер из колледжа с двумя практикантами-первокурсниками и Саиной Перес.

Глава 20

Дийна узнала о катастрофе, когда сидела за машинкой, печатая очередной доклад. Бросив все дела, она помчалась в секретариат, где узнала, что магистр Гонсалес только что улетел на Аррибу «для выяснения обстоятельств». Профессор Мойзес занял пост на Семафорной башне, надеясь получить хоть какие-то сведения по оптическому телеграфу. Все занятия в колледже отменили, Дийну отпустили домой. Орландо заявил, что он тоже немедленно отправится на Аррибу. Он ждал только Дейзи, которая, обложившись синоптическими картами, пыталась проследить сценарий развития и ход движения урагана. Все их ссоры временно были забыты.

— Куда их могло выбросить? — то и дело спрашивал Орландо, заглядывая девушке через плечо. — Куда посылать спасателей?

— Скорее всего вот сюда, — наконец заявила Дейзи, очертив небольшой район на восточном побережье Аррибы. — Или сюда.

Орландо тут же отправился к своему отцу, сенатору Ортису, который обладал достаточной властью, чтобы быстро организовать две поисковые группы. В этот скорбный день университетский катер постоянно курсировал между Аррибой и Керро, отправляя в пострадавшие кварталы студентов, желающих поработать волонтёрами, и координируя действия преподавателей и чиновников. Остальным оставалось только ждать.

— Я тоже думаю, что на Аррибе от нас будет больше пользы, — вполголоса заметил Альваро. Они с Дийной обладали некоторой свободой перемещения благодаря своим джунтам. Дейзи летала ещё слишком плохо, чтобы отправляться к соседнему острову, а про Транкилью и говорить ничего.

Дийна кивнула. Оба ждали, что, может быть, Мойзес отправит их на Аррибу с каким-нибудь поручением, но с каждым часом ожидание всё сильнее их угнетало. Дийну мучила мысль, что, окажись она на месте аварии, то гораздо быстрее нашла бы Саину! А ещё её кое-что смущало в расчётах, сделанных Дейзи… Кажется, она проглядела ещё один вариант, очевидный для всякого опытного воланте. Дийне и самой хотелось бы забыть про него, так как это был настолько плохой вариант, что хуже и быть не могло!

И всё-таки его следовало учесть. Решившись, она ткнула пальцем в помятую карту:

— Есть ещё одно место, которое нужно проверить. Их могло забросить на Близнецы.

Дейзи побледнела.

— Нет. Ты ошибаешься!

— Очень на это надеюсь. И всё-таки это возможно!

Близнецы — это спутник Аррибы, два обломка скалы, с бешеной скоростью вращавшиеся вокруг друг друга. По какой-то прихоти природы и магии они располагались гораздо выше остальных спутников — на высоте почти трёх километров от острова. Человека, случайно попавшего туда, не ожидало ничего хорошего: снег, лёд, кислородное голодание и острые скалы.

Ни один пилот в здравом уме не стал бы туда соваться, но Амансеро, главный ветер Аррибы, обладал коварными повадками. В основном он прикидывался слабаком, чьих усилий едва хватало на то, чтобы выдернуть зонт из рук зазевавшейся дамочки на променаде, но когда он срывался в ураган, то был способен на многое. Амансеро вполне мог закрутить катер спиралью, а потом зашвырнуть его туда, где приличные люди не летают. Только воют старые духи ардиеро, не нашедшие покоя, да изредка пролетит обледеневший труп какого-нибудь неудачливого воланте.

— Если такая возможность существует, её нужно проверить, и побыстрее, — посерьёзнел Альваро. — Нельзя ждать, когда поисковые группы закончат с другими местами!

Он был прав. На заснеженной скале, несущейся в ледяном разреженном воздухе, люди долго не выдержат. Если бы кто-нибудь взялся составить справочник мест на Архипелаге, наименее пригодных для жизни, Близнецы лидировали бы с большим отрывом.

Всей компанией молодые люди отправились к Мойзесу на Семафорную башню, чтобы снова попытаться связаться с Аррибой. Профессор огорчённо развёл руками. Оптический телеграф работал через пень-колоду, так как всё пространство между сигнальными башнями, расположенными на мелких островах Архипелага, то и дело затягивало облаками. Тем не менее, им удалось связаться с Орландо Ортисом и куратором поисковых групп. Тот обещал сообщить, как только появятся новости. Мойзес попросил их всех быть наготове.

Они ждали целую ночь. Мартин ушёл к себе в «птичник», озарившись идеей использовать недавно пойманных уток в качестве птичьей почты. Дейзи от волнения сожгла чайник, а Альваро протоптал тропу на паркетном полу в гостиной, пока ходил от стола к окну и обратно.

— Никого они не пошлют! — высказал он в сердцах то, о чём Дийна боялась подумать вслух. — Что я, наших сенаторов не знаю, что ли? Одно дело — послать людей пошарить по побережью Аррибы, и совсем другое — отправить экспедицию на Близнецы ради слабой надежды отыскать троих человек в этом ледяном аду. Лучше бы мы сами слетали!

От такого заявления Дийна поперхнулась:

— Нет! — услышала она свой голос. — То есть я не против лететь, если нужно, но ты останешься здесь. Для такого дела нужны опытные воланте!

«Что за самонадеянность! Полетал часок-другой над мирным, ровным плато и уже возомнил себя опытным пилотом?»

— Дилетантам в горах не место, — заявила она как можно жёстче, так как ей совсем не понравилось, с каким азартом её друг принялся рыться в картах. — Там непредсказуемая обстановка. В любой момент можно попасть в болтанку, или налетит «белый ветер», лавина, да что угодно!

Де Мельгар покаянно вздохнул:

— Не хотел тебе признаваться…, но уж ладно. Я вообще-то не совсем новичок.

Дийну это не убедило.

— Правда, что ли?

«То-то я удивлялась, что у него довольно легко получаются базовые приёмы!»

— Я пытался летать ещё на Сильбандо. В первом же полёте разбился вдребезги, и отец запретил мне даже думать о джунтах. Поэтому…

— Один день — это не опыт, — отрезала Дийна. — Это просто ничто!

— Поэтому, — продолжал Альваро, — дальше я тренировался тайком. Когда было время. Но, поскольку я всё-таки наследник, то свободного времени оставалось немного. И в те дни у меня не было такого замечательного учителя, как сейчас!

«Если он думает, что я растаю от лести, то зря надеется!»

Они спорили почти до рассвета, пока их не прервал Орландо, наконец-то вернувшийся с Аррибы. Дейзи сразу метнулась к нему:

— Что? Они нам помогут?

Остальные уже и так всё поняли по его расстроенному лицу.

— Нет, на Близнецы никого не пошлют, — вздохнул аспирант. — Говорят, поиски вести там всё равно невозможно. Мол, только зря угробим людей, потому что, ну…

«Потому что если катер зашвырнуло туда, то его пассажиры, скорее всего, уже мертвы», — мысленно закончила Дийна. У неё сдавило горло. Недошитое платье Саины так и осталось лежать на кресле. Она с таким воодушевлением готовилась к балу!

— Но в других предполагаемых местах катастрофы никаких следов не нашли, ведь так? — нахмурился Альваро.

Орландо молча покачал головой.

— Они могут оказать нам поддержку, если мы сами проведём поисковую операцию. Хотя бы это я смог у них вырвать! Два катера подойдут так близко к Близнецам, как смогут, и будут ждать нашего сигнала.

Дийна невольно бросила взгляд на Альваро. Тот смотрел на неё, и в его глазах блеснул огонёк торжества:

— Значит, полетим мы. Другого выхода нет.

***

Упакованные в тёплые кожаные куртки, они шли к ангарам. Новые помещения для лодок построили за садом, недалеко от флигеля. Дийна предпочла бы, чтобы дорога была длиннее. Может, тогда ей удалось бы отговорить Альваро от этого убийственного полёта!

«Конечно, лететь в одиночку трудно. Но ещё хуже потом вытаскивать этого упрямого осла из Близнецовой ловушки, в которую мы обязательно вляпаемся!»

Она нервно поддёрнула рукава слишком длинной куртки. У Дийны никогда не было тёплой одежды, поэтому куртку ей одолжила Дейзи. Пришлось туго затянуть её поясом, иначе девушка болталась в ней, как карандаш в стакане.

«До чего тяжело быть мелкой! Никто тебя не слушается». Взять хотя бы Альваро, шагавшего рядом с таким несгибаемым видом, будто он всю жизнь только тем и занимался, что летал под парусом над горами. Его профиль впору было чеканить на монетах.

Дийна предприняла последнюю попытку его отговорить:

— Слушай, это всё-таки горы. Там погода меняется очень быстро. Ситуация может стать «боевой» в любой момент! Тебе кажется, что облака нормальные на вид, а из них — бац! — и вывалится снежный заряд. Прямо тебе на голову. Или безобидный «барашек» возьмёт и обернётся грозой! Или…

— Ну, одну грозу мы с тобой уже пережили, — усмехнулся Альваро. — Никто же не умер.

— А ещё там нет удобных мест для посадки, — не отставала Дийна. — Вообще нет, в принципе, понимаешь? Кругом одни только скалы и поваленные брёвна! В кулуарах садиться нельзя — снесёт лавиной. Знаешь, что такое «кулуар»? Это такая ложбина в склоне горы, направленная вниз по…

Де Мельгар перебил очень терпеливым голосом:

— Дийна, я знаю, что такое «кулуар». У нас на Сильбандо, между прочим, тоже есть горы!

— Максимум, на что мы можем рассчитывать — маленький пятачок, со всех сторон окружённый деревьями! Как ты будешь там приземляться?

— Захвачу с собой верёвку, карабины и сяду на сосну. Я прекрасно сажусь на деревья, если ты помнишь!

Иногда его ирония была просто непрошибаемой.

— Может, хотя бы поменяемся лодками? — в отчаянии предложила Дийна.

Если Альваро впечатается своей упрямой башкой в скалу, на «Плясунье» она их не вытащит! Её лодка слишком лёгкая для двоих!

Уже возле самых ангаров де Мельгар посмотрел на её расстроенное лицо, и вдруг взгляд его потеплел. Улыбнувшись, он обнял её за плечи.

— Слушай, расслабься. Я знаю, что делаю.

Дийна молчала. У неё кончились все разумные доводы. У неё вообще все слова закончились от тревоги!

–Ты можешь лететь первой, если захочешь. Я пойду следом. Не бойся, мы справимся!

От его лица и рук словно исходила уверенность. Пробурчав что-то, Дийна занялась снаряжением. Рюкзаки с запасом еды. Ножи. Верёвки. Привычные действия успокаивали и позволяли ненадолго забыть об опасностях ледяного ада, в который им предстояло сейчас окунуться.

Стартовая площадка — тоже новая — размещалась рядом с ангарами. Не желая оттягивать момент старта, который и без того пугал её до чёртиков, Дийна молча кивнула де Мельгару и отчалила. Кажется, он крикнул что-то в ответ, но его слова унёс ветер.

Разрезая парусами медленно светлеющий простор, они мчались в сторону Аррибы. Остров ещё не очнулся от сна. Словно тени, они летели в пустоте мимо спящих домов и одиноких ферм, обозначенных маленькими бусинками света. Во второй половине дня железные крыши Аррибы, столицы Архипелага, были неплохим «провокатором» для восходящих потоков, но с утра рассчитывать на помощь нагретого железа не приходилось. Для подъёма Дийна надеялась поймать порывы Фрайо, в этот час огибавшие остров с западной стороны. Им с Альваро предстояло подняться как можно выше, к заповедному месту в небе, известному только самым рисковым пилотам, где сплетались в узел три ветра с Аррибы, Палмеры и Керро.

«Помоги нам, Фрайо, — мысленно взмолилась Дийна. — И ты, Тибио! Не дай коварному Амансеро убить нас!»

По ночам Аррибу затягивало облачным покрывалом, так что три её горные вершины — Ньевес, Альтависта и Тедерас — казались диковинными островами в дымчатом волнующемся море. Дийна нацелила парус на среднюю из вершин, заставив лодку пойти круто вверх. А потом разглядывать окрестности стало некогда, так как их подхватило и завертело воздушным течением. Один раз она оглянулась — Альваро не отставал.

Все силы теперь уходили на то, чтобы удерживать парус. Дыхание вырывалось из груди со свистом. Сердце билось где-то в ушах — то ли от волнения, то ли, может, от гипоксии. Дийна хмыкнула, вспомнив, что некоторые люди от кислородного голодания впадали в эйфорию и теряли рассудок. Она подавила желание ещё раз оглянуться.

«Вряд ли де Мельгару это грозит. Он и внизу был со сдвигом! С хорошеньким таким креном… на всю голову!»

Небо вокруг налилось синевой. Ветра пели незнакомыми голосами чужие, холодные песни. Нижний плотный слой облаков остался внизу и лежал там, словно толстое одеяло. Перистая дымка, затенявшая обзор, расступилась, и впереди яркой звездой заиграло солнце на скальных гранях. Вот они, Близнецы! Две скалы кружились посреди ослепительного ледяного пространства. Несмотря на страх, Дийна улыбнулась онемевшими от холода губами: «Добрались!»

Металлические вершины гор плавали в гробовом сиянии, похожие на чёрные окаменевшие паруса. Кругом стыла неописуемая тишина. Человек в этом царстве снега и камня казался просто ничтожным, и у Дийны защемило сердце, когда она представила, что должна была ощутить Саина, когда попала сюда. Если они со студентами ещё живы, конечно.

Но как здесь отыскать пропавших?! Под бортом «Плясуньи» плыли чёрно-белые крутые склоны с торчащей жёсткой щёткой деревьев. Узкие ледниковые долины рассекали их на глубокие заснеженные коридоры. Это был лабиринт — бесконечный лабиринт из льда, снега и камня. От одной мысли сесть куда-нибудь в эту крутизну у Дийны засосало под ложечкой. В таких случаях рекомендовалось садиться, тщательно следя за направлением ветра, например, по столбу дыма. «Да уж, — фыркнула она, — вряд ли в этом месте найдутся люди, готовые подать дымовые сигналы!»

У них с Альваро были с собой ракетницы, но расходовать заряды следовало с умом, так что они решили сначала осмотреться. Через час Дийна поняла, что наткнуться в здешних горах на обломки катера можно было разве что чудом. Белизна снега резала глаза, от разреженного воздуха ныло в груди. Они уже дважды облетели остров, тщательно следя, чтобы их не затянуло в проход между скалами, где угрожающе гудел ветер. После долгой борьбы с парусом плечи немилосердно болели, да ещё погода начала портиться. Склоны гор постепенно затягивало туманом.

«Нужно искать место для посадки, — поняла Дийна. — Альваро, конечно, ни за что не сдастся первым. Значит, придётся мне».

Но что, если погода совсем испортится? Если поднимется снежный буран, они точно никого не найдут. Если до темноты они не наткнутся на катер, тогда придётся возвращаться на Аррибу. А завтра что делать? Снова штурмовать небо? С каждым днём шансы найти пропавших живыми таяли, будто снег на солнце.

Вокруг постепенно сгущалась мутная белизна. Ещё немного — и они с Альваро потеряют друг друга из виду, а это было опаснее всего. Дийна уже высматривала место для посадки, но, скрепя сердце, решила сделать ещё один круг. Последний!

Неожиданно она заметила на белом холсте горного склона ползущую чёрную точку. Дийна моргнула, боясь, что усталые глаза сыграли с ней злую шутку. Потом направила лодку ниже. Точка росла. Это был человек! Человек в тёмной одежде, тащивший волоком что-то тяжёлое. Заложив вираж, «Плясунья» прошла прямо над ним — и человек внизу поднял голову. Рыжие волосы облаком рассыпались по воротнику. Просто маленькая точка на склоне горы. Саина.

От внезапного счастья Дийна чуть не расплакалась. Вспыхнувшую радость нельзя было описать словами, словно внутри неё вдруг загорелся тёплый огонь. Дрожа от волнения, она нацелила парус на ближайший скальник, собираясь посадить «Плясунью», как вдруг заметила среди камней невесомую пятнистую тень. Кайсер! Хищник мягко крался по склону, приближаясь к рыжеволосой девушке, тащившей — теперь это отчётливо было видно — ещё одного человека.

— Са-и-на-а! — заорала Дийна, напрочь забыв, как опасно кричать в горах.

Кайсер прыгнул. «Плясунья» круто пошла вниз. Небо и скалы завертелись у Дийны перед глазами, а потом невероятная сила оторвала её от лодки и швырнула в ослепительную белизну.

Взрыхлив носом склон, «Плясунья» упала на бок. Оглушённая, Дийна забарахталась в снегу, пытаясь освободиться от паруса. Кайсер недовольно попятился. Яркий цвет паруса его озадачил. Словно огромный кот, он прижался к земле, нервно взбивая хвостом снежную пыль.

«Сейчас бросится», — поняла Дийна. Из оружия у неё был только нож, ракетница… и парус.

Жесткий снег звучал под ногами гулко, как барабан. В этом тоже была опасность, но какая — она не помнила. Сейчас другая угроза дышала ей прямо в лицо! Дийна быстро оглянулась. Саина упрямо тащила раненого парня, продвигаясь всё дальше, но до кромки леса, растущего на гребне, им было ещё далеко.

Вырвав парус из степса, Дийна вонзила его в снег, чтобы заслониться им, как щитом, а сама отскочила. Треск, удар — и посреди разрыва возникла озадаченная морда кайсера. Он мотнул головой, пытаясь стряхнуть каркас паруса с шеи. На Дийну дохнуло смрадом. С длинных клыков капала слюна. Трясущимися руками она подняла ракетницу и выстрелила. Промахнулась, но грохнуло что надо. Заряд ушёл куда-то в сторону вершины, где вскоре раздался треск.

«Ой», — подумала Дийна, сразу вспомнив кое-что о горах. И о снеге.

Испугаться она не успела. Мимо уха просвистел огромный камень, искалечив остатки паруса. Будто кто-то целился в Дийну, а попал кайсеру по спине! Взревев, чудовище отскочило. Над их головами пронёсся вихрь — это был Альваро. Он что-то кричал. Слов было не разобрать, но интонации явно матерные, не ошибёшься. За его лодкой змеёй вилась по ветру верёвка.

Дийна чудом сообразила, что хотел от неё напарник. Ухватившись за конец верёвки, она вскочила на голую доску, сходу попав ногами в петли. Её рвануло вперёд. Сверху по склону, как приливная волна, уже летела лавина. Дийна мчалась ей наперерез.

— Саина, держись!

На полном ходу она врезалась в Саину и её ношу, прихватив их с собой. Де Мельгар, вероятно, чудом удержался в воздухе, но всё-таки дотянул их до края кулуара, мощности «Ниньи» как раз хватило на четверых. Отпустив верёвку, они втроём рухнули в кусты, а позади с грохотом пронеслась масса мокрого снега. Зацепив их лишь краешком, она погребла под собой кайсера, остатки паруса, ракетницу, рюкзак Дийны и всё, что осталось на склоне.

(примечание: «Барабанный» снег — один из признаков лавиноопасного склона)

Глава 21

Выплюнув снег, отдышавшись и вытащив из-за шиворота горячие снежные комья, Дийна немного пришла в себя.

— Все живы? — дрожащим голосом спросила она.

Соседний сугроб вяло зашевелился. Из него вынырнула рыжая макушка Пабло.

— А Саина? — вырвалось у них одновременно.

Оба лихорадочно принялись разбрасывать снег. Где-то невдалеке прозвучал слабый стон.

— Саина!

Дийна бросилась к подруге, разгребла снежный завал, освободив её голову и плечи. Карие глаза девушки на бледном лице казались совсем чёрными, но она нашла в себе силы улыбнуться:

— Вы всё-таки прилетели…

Пабло тем временем откопался сам, хоть и морщился от боли. Одна нога его была кое-как замотана в лубок. Захрустели ветки — и на гребне появился ещё один студент.

— Винченцо! Живой! — обрадовался Пабло.

Тот от души обнял приятеля и легко, как морковку, выдернул его из сугроба.

— Вы добрались! А я, как услышал рёв на горе, думаю — ну всё, кранты нам. Пошли, я там хорошую сосну присмотрел, под ней хоть от ветра спрятаться можно. Или мы сразу к катеру? — Он радостно улыбнулся Дийне: — Привет! Я знал, что нас тут не бросят!

— Катера скоро будут, — прозвучало сверху. — Я подал сигнал.

Снова мягко зашуршали кусты, и к ним вышел Альваро. Одним взглядом оценил обстановку. Поднял на руки Саину, кивнул притихшему Винченцо: мол, показывай свою сосну. Пабло, опираясь на плечо однокурсника, захромал за ним в лес. И только после этого де Мельгар соизволил повернуть своё бледное от злости лицо к Дийне:

— Я же кричал тебе «уйди в сторону»! Чуть не прибил тебя вместо кайсера!

Дийна не обиделась. Слишком велика была радость от того, что они нашли пропавших живыми. Скоро их заберут отсюда, и всё будет в порядке! К тому же, голос Альваро оказывал на неё какое-то бодрящее действие. Раз де Мельгар по-прежнему ворчит на неё, значит, мир точно приходит в норму…

Сгрудившись под сосной, они соорудили загородку из оставшейся у Дийны доски и обломанных веток, чтобы как-то защититься от ветра. Им удалось развести костёр, но он быстро прогорел, после чего стало ещё холоднее. Дийне казалось, что холод выдавливал из неё все силы. Воздуха не хватало, дышать приходилось как будто через плотную ткань. Альваро ушёл наверх, чтобы ещё раз подать сигнал катерам и найти подходящую посадочную площадку. А двое студентов, хоть и дрожали от холода, продолжали болтать. Может, привыкли. Или пытались смехом и шутками отогнать страх, незримо притаившийся рядом…

В этих горах Дийна как нигде чувствовала свою ничтожность и неуместность. Частокол деревьев торчал вокруг демоновым городищем. Неба не было, лишь одно белёсое марево, которое постепенно темнело. Она беспокоилась, смогут ли катера здесь причалить, тем более, на ночь глядя? Захотят ли? Или им придётся торчать здесь целую ночь?

Подобравшись ближе, Саина взяла её за руку.

— Спасибо, что прилетели. Я уже не надеялась, — добавила она еле слышно.

— Как вас сюда занесло? — спросила Дийна у всех. Ответил разговорчивый Пабло:

— Сам не пойму, каким чудом мы не разбились! Нас выбросило прямо на склон. Я выпал из катера и сразу провалился в снег по это самое… по самую развилку, в общем. Никогда не видел столько снежища! Нога так болела, как будто сейчас отвалится. Спасибо Саине, с повязкой стало полегче. Но ходить я, конечно, не мог.

— Мы вообще не поняли, где оказались, — вздохнула Саина. — Потом только дошло. Я подумала — всё, на Близнецах нас искать точно не будут, так и замёрзнем тут!

— Но потом мы нашли пещеру, — добавил Винченцо, который не мог утерпеть, что кто-то расскажет всю историю без него. — Там, внутри было даже удобно. Тепло. И флайр переливается так красиво!

— В самом деле, флайр здесь словно скапливается внутри скал, — подтвердила Саина. — Очень необычное явление! Никогда о таком не слышала.

— Одна проблема — это место облюбовали не только мы. Трёх часов не прошло, как в пещеру явились кайсеры! Наверное, где-то рядом у них было логово. Пришлось валить. Я пугнул одного огнём, чтобы Саина успела вытащить Пабло. На соседнем гребне мы видели лес и рассчитывали спрятаться там. Если добежим. Хотя здесь такой холодина, что если не кайсеры, то мороз точно бы нас прикончил. Просто чудо, что вы нас так быстро нашли!

— По-вашему, это быстро? — удивилась Дийна. Что-то у них не сходилось. — Ураган был позавчера. Вы торчите здесь уже больше суток!

Винченцо растерянно захлопал глазами:

— Да нет, не может быть! Чтобы прошла целая ночь — а мы не заметили?

Все переглянулись.

— Может, мы от страха отключились в пещере? — предположил Пабло.

— Но не все же сразу! Мы же договорились дежурить по очереди. Я не спал. Точно помню, как разбудил тебя, когда услышал снаружи тот ушераздирающий рык. У меня от него до сих пор мурашки по коже!

Все невольно прислушались. Было тихо. За сосной уныло завывал ветер.

— Эти кайсеры — жуткие твари, — поежился Винченцо. — Убивают мгновенно. Говорят, кайсер хватает жертву, прокусывает череп и проникает прямо в мозг!

— Это ты проникаешь всем в мозг, натуралист хренов, — не выдержал Пабло, запустив в приятеля шишкой. — Нашёл время для лекции!

Рядом с их укрытием захрустел снег, отчего Дийна чуть не подпрыгнула. Так ведь и инфаркт схватить можно! Под сосну протиснулся Альваро, стягивая обледеневшие рукавицы. А она уж решила, что это кайсер явился за сбежавшим обедом!

Волосы и ресницы у де Мельгара тоже обледенели и покрылись инеем.

— Ты весь в снегу, — встревожилась Дийна, поднимаясь и пропуская его на тёплое место, подальше от входа.

— Да ерунда. Хотел подняться над гребнем, но меня снесло ветром.

Она тоже заметила, что ветер в деревьях свистел всё громче.

— Я сейчас снова выйду, — небрежно сказал Альваро, не давая себе отдыха. — Катера должны скоро прибыть. Надо встретить.

Они с Дийной молча обменялись взглядами. «Если они вообще появятся!» — без слов сказала она. «Даже не сомневайся», — так же ответил он. И ушёл.

Саина утомлённо задремала, прислонившись к её плечу. Сквозь свист ветра Дийна расслышала снаружи ещё один залп из ракетницы. Сколько зарядов у них осталось? А что делать потом? А если их не найдут? Прикрыв глаза, она мысленно ругала себя за бестолковую панику на склоне. Надо было не таранить кайсера джунтой, а пальнуть в него из ракетницы! Или камнем швырнуть, как это сделал Альваро.

Она запаниковала — и вот чем всё кончилось. Из-за её глупой выходки они потеряли джунту, вторую ракетницу и часть припасов. Да ещё она сама чуть не угробилась! Дийна вспомнила ледяное дыхание лавины у себя на загривке, и её прошиб запоздалый страх. Мокрая лавина — это верная смерть. Сойдя вниз, снег смерзается за считанные минуты и спасти человека становится невозможно.

Пабло с Винченцо по-прежнему подначивали друг друга:

— Эй, хватит снег жрать. Простудишься!

— Простудишься? — захихикал Винченцо. — Ты что, реально боишься помереть от простуды? Просто пить хочется, сил никаких нет!

— Это всё из-за недостатка кислорода, — сонно сказала Саина. — Чем больше болтаешь, тем больше теряешь влаги. Не удивительно, что тебе хочется пить.

Винченцо проникся и замолчал на целых пять минут, но хватило его ненадолго.

— Там огонь! — вдруг опять завозился он. — Смотрите! Кто-то идёт сюда!

За деревьями действительно мелькал огонёк. Отгребая снег, девушки и студенты вчетвером поспешно выбрались наружу. В их сторону направлялись трое: де Мельгар и ещё какие-то люди.

— Ура! Мы спасены!

От избытка чувств Пабло с такой силой ткнул приятеля кулаком в плечо, что Винченцо, не ожидавший подвоха, чуть не улетел обратно в сугроб.

— Эй, полегче!

Саина улыбалась с облегчением, а Дийна пыталась понять, отчего Альваро кажется таким мрачным. Привёл помощь — и хмурится. Сейчас-то он чем недоволен?

Это выяснилось очень быстро. Капитан катера — рослый плечистый мужик в отороченной мехом куртке, похожий на сказочного великана — скептически оглядел их компанию.

— Ну, ребята, далеко же вы залетели, — сказал он голосом бывалого воздушного волка. — Сколько вас тут? Пятеро? Сразу всех, пожалуй, не увезём. Давайте сначала двоих. Да ещё джунта! — хмыкнул он. — Её тем более придётся оставить.

— А что, у вас только один катер? — с замиранием сердца спросила Саина.

— Второй сюда не пробился, ушёл на Аррибу, — пояснил молчавший до этого второй спасатель.

Пабло и Винченцо растерянно переглянулись. Никто не горел желанием оставаться здесь на ночь. В глубине души у них тлело рыцарское чувство, требовавшее отправить в безопасное место сначала девчонок, но инстинкт самосохранения тоже громко заявлял о себе. Поэтому все молчали. Наконец, Альваро шагнул вперёд, сразу притянув к себе все взгляды:

— Я дойду до Керро на джунте. Ваш катер может взять остальных.

— Максимум троих. Слишком сильный ветер! — Капитан сочувственно развёл руками. — Бросайте жребий.

Приунывшие студенты переглянулись с ещё большим смущением. Нет, конечно, бывают ситуации, когда никуда не денешься от героизма, но… остаться здесь одному?! С другой стороны, катер действительно не резиновый. Пабло сделал решительное лицо, но завял, вспомнив про свою больную ногу. Если ночью нападёт кайсер, он даже на дерево залезть не сможет! Винченцо, который и так был белее бумаги, теперь стал прямо-таки синеватым. А Дийна подумала, что они просто двое мальчишек, которые и так уже достаточно натерпелись.

— Я останусь, — сказала она неожиданно для себя.

В конце концов, это она виновата в том, что они потеряли вторую джунту. Да ещё в такой момент, когда каждый транспорт был на вес золота!

Тёплая рука Альваро опустилась ей на плечо. Он смотрел прямо на капитана:

— Значит, вы возьмете троих, а Дийна полетит со мной. Она самая лёгкая.

У неё вспыхнули щёки. Это был, конечно, хороший выход. Он избавлял её от жуткой ночёвки в горах и успокаивал совесть всех остальных, но… это было слишком рискованно. Лететь на джунте вдвоём в такой сильный ветер!

«Я не могу позволить ему так рисковать!» Она сглотнула… и не нашла в себе сил, чтобы возразить. И так уже опозорилась. Столько раз твердила Альваро, что в горах нужно быть осторожным, а сама-то!

Без сожаления покинув временное укрытие, путешественники направились к катеру. Капитан с напарником помогли донести Пабло и устроили его на сиденье, туда же потом загрузились и остальные. Катер отчалил первым, выпустив струю пара. Дийна с Альваро остались вдвоём в окружении безмолвных гор. Парус джунты казался светлым пятнышком на фоне быстро темнеющего неба. «Бедная „Нинья“, — с тревогой думала Дийна. — Ей придётся нести двойной груз!»

Де Мельгар пропустил её ближе к парусу, и сам пристегнул к её поясу трапеционные тросы. Девушка протестующе вскинулась:

— А как же ты?

Он молча встал сзади. Она извернулась в сбруе, пытаясь дотянуться до него взглядом:

— Я серьёзно! Если ты упадёшь?!

Он вдруг улыбнулся. Совсем как тогда, на Палмере:

— Но ты же останешься. Если упаду — подхватишь!

Их парус наполнился ветром, и лодка соскользнула с утёса в серую мглу.

***

Никто в Эль Вьенто не спал в эту ночь. Окна замка ярко светились. Когда они подлетали к воротам, Дийна видела цепочки огней, протянувшихся по садовым тропинкам. Все спешили их встретить! Катеру с «Ниньей» пришлось сесть снаружи, так как замок был не осведомлён о добрых намерениях спасателей, и не пропустил бы их на свою территорию. Но не успели они причалить, как ворота сразу распахнулись, и оттуда вывалилась целая толпа: профессор Мойзес в меховом пальто, кое-как наброшенном поверх халата, магистр Гонсалес, осунувшийся от тревоги, донья Люсия со своими помощницами, Кайо, однокурсники Винченцо и Пабло и даже сеньора ди Кобра, у которой на лице впервые промелькнуло что-то человеческое. Мартин, Орландо и Дейзи, конечно же, были в первых рядах.

— Саина! — воскликнула Дейзи, обнимая подругу. И внезапно расплакалась, как девчонка.

Мартин, всегда стеснявшийся бурных проявлений чувств, быстро улизнул куда-то. Мойзес горячо пожал руку капитану, потом де Мельгару и долго с волнением говорил что-то, неразличимое среди приветственных криков. Студенты, с триумфом выгрузив Пабло из катера, потащили его в лазарет. Оставалось надеяться, что они не уронят его по дороге!

Дийна же впервые радовалась своему маленькому росту, позволявшему ей спрятаться за спинами друзей. Чем больше их хвалили за проявленный героизм, тем более неловко она себя чувствовала. Ну какой из неё герой? Это Саина — герой, потому что спасла Пабло. И Альваро молодец, не растерялся, хотя в горах был впервые. А на обратном пути вёл лодку так безупречно, что она бы в него влюбилась, не будь он таким ехидным! Сама же Дийна чувствовала себя бесполезным балластом, и от чужих похвал ей становилось не по себе. Да ещё нога разболелась. Кажется, она подвернула щиколотку на склоне, когда свалилась сверху на кайсера. Вот странно, на Близнецах она совсем не замечала боли, не до того было. Зато теперь организм почувствовал себя в безопасности и готовился предъявить счёт за все приключения.

Постепенно все успокоились и разошлись. Саину тоже хотели отправить в лазарет вслед за студентами, но Дейзи никак не могла от неё отцепиться, будто не веря, что подруга действительно жива. В конце концов Орландо утащил её во флигель, рассудив, что одними «обнимашками» не согреешься, и троим вернувшимся друзьям сейчас не помешал бы горячий ужин. Так что они с Дейзи отправились домой, чтобы всё подготовить, а Дийна с Альваро и Саиной пошли к ангарам, чтобы отнести туда «Нинью». От «Плясуньи», к сожалению, осталась одна доска.

Дийна заметила, что Саину до сих пор потряхивало от холода.

— Я, наверное, никогда не смогу согреться после этой «практики», — призналась она, стуча зубами.

— Хочешь, дам тебе куртку? — Дийна с радостью избавилась от тяжёлой одежды, висевшей у неё на плечах. Наконец-то можно было вздохнуть свободно!

В шесть рук они быстро разобрались с лодкой и парусом, после чего заперли ангар. Вокруг них стояла ночь. Мрак сгустился такой, хоть глаз выколи. К счастью, Альваро не забыл захватить фонарь, который очерчивал вокруг себя жёлтый круг света, погружая остальной сад в ещё более глубокую темноту. Дийна старалась держаться позади и хромать как можно незаметнее, но подмерзшая неровная тропа оказалась для её ноги серьёзным испытанием.

— Вы идите, а я догоню, — предложила она беззаботным тоном.

— Что такое? — насторожилась Саина. — Ты что, хромаешь?

— Да всё нормально.

Не хватало ещё, чтобы они с ней нянчились!

— Судя по твоей походке, не очень, — заметил Альваро. — Что с ногой?

— Подвернула, когда упала на склоне, — неохотно призналась она.

«Ну всё, сейчас он меня уест какой-нибудь шуточкой. Заодно и бестолковость мою припомнит!»

Вместо этого он засмеялся:

— Считай, что повезло! Легко отделалась. Ладно, обопрись на нас.

Следующие пять минут они двигались крабообразной походкой пьяного шестинога, стараясь не потерять равновесие и не посшибать все деревья на своём пути. Потом Альваро не выдержал:

— Я помру от голода раньше, чем мы куда-нибудь доберёмся! Иди сюда. Саина, отпусти её.

Он передал фонарь с курткой Саине и легко поднял Дийну на руки, вызвав у неё новый приступ смущения. После промаха на Близнецах ей меньше всего хотелось показывать свою слабость, да и Альваро, судя по лицу, не получал никакого удовольствия от ситуации. Её вежливости, однако, хватило, чтобы пробурчать: «Спасибо».

— Тебе спасибо, что сняла куртку, — усмехнулся Альваро. — В ней ты весила вдвое больше!

— Зато она тёплая, — прогудел семенящий рядом с ними меховой свёрток на ножках. Саина надела две куртки, одну на другую, и наконец-то повеселела. Даже нос у неё порозовел. Правда, выглядела она под слоями одежды так забавно, что нельзя было удержаться от смеха.

На крыльце их встретил Орландо, который при виде беспомощной Дийны состроил испуганно-комичную мину:

— А с ней-то что? Я думал, смысл спасательных операций заключается в том, чтобы не увеличивать количество спасаемых!

— Лучше дверь открой, юморист, — сказал де Мельгар с каменным выражением.

Пройдя в дом, он осторожно сгрузил девушку в кресло, где на ней тут же повис Баррига, возмущённый, что его любимое пристанище испарилось куда-то из дома на целый день. Засмеявшись, Дийна обняла этого сорванца и наконец-то почувствовала себя дома. На неё вдруг нахлынула такая усталость, будто из тела вытащили все кости.

За окном бранился ветер, но весь холод и опасности остались снаружи, отделённые прочными стенами. Здесь же было тепло, уютно потрескивали горящие поленья, а из кухни доносились голоса друзей. После жуткого приключения на Близнецах можно было в полной мере оценить прелесть этого контраста.

Потом все учуяли запах сгоревшего ужина, который Дейзи намеревалась разогреть к их приходу, поставила на огонь, но от избытка чувств забыла. Это вызвало небольшой переполох. Пришлось обойтись бутербродами и чаем, вскипяченным в кастрюле, так как чайник сожгли ещё позавчера. Саину завернули в тёплое одеяло, к щиколотке Дийны приложили лёд. Жизнь во флигеле постепенно входила в нормальную колею. Сидя в кресле, Дийна притворялась спящей и беззастенчиво подслушивала разговор Орландо и де Мельгара, допоздна засидевшихся за столом.

— Хуже всего было на обратном пути! Мы летели в сплошном облаке. Хорошо ещё, что Дийна подсказывала мне, где земля, а то так бы и грохнулись… вверх тормашками.

Понизив голос, Альваро оглянулся в сторону кресла. Дийна поспешно зажмурила веки. У неё шевельнулось тёплое чувство. Очень мило с его стороны было подчеркнуть её полезность… даже если он говорил так просто из вежливости.

Наблюдая за Альваро из-под ресниц, она видела, что сегодняшний полёт тоже его измотал. Просто раньше он не позволял это заметить. Но сейчас он выглядел как нормальный усталый человек, будто что-то держало его очень долго, а теперь отпустило.

— А как же компас? — спросил Орландо, прихлёбывая чай.

— Безбожно врал. Магнитный компас в облаке вообще бесполезен.

— Да, вот если бы гидравлический…

— Ага, а ещё указатели тангажа и крена. Мечтать так мечтать! И бортовые огни не помешали бы. Я всю дорогу боялся, что протараню катер, который пыхтел где-то рядом.

На одну ужасную секунду перед Дийной снова возникла сырая воздушная мгла и серая пустота, летевшая им навстречу…, а ещё постоянный страх, что Альваро оступится на скользкой доске, или их снесёт ветром, и навязчивая мысль, что в случае катастрофы она ни за что не найдёт его в этом тумане. Какое облегчение, что это всё позади! Дрыхнувший на коленях Баррига согревал её своим теплом. В комнате до сих пор витал приятный запах сгоревшей картошки. Хорошо дома! Улыбнувшись, Дийна крепче прижала к себе Барригу и наконец-то уснула.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге