Обложка Волчьи тропы

Волчьи тропы

Kristina N

0% прочитано
Стандартный
Kristina N

Волчьи тропы

Глава 18

Старые настенные часы мерно отсчитывали секунды. Когда Рена замолчала, в комнате ещё некоторое время стояла тишина. Украдкой она бросила взгляд за окно и с облегчением увидела, что Рюки там уже не было.

- Хорошая песня, - глухо произнёс охотник, державший на мушке Тарека.

Вит неопределенно хмыкнул, но неожиданно промолчал. Снаружи собаки заходились лаем.

- У тебя красивый голос, - Илья смотрел на Рену со смесью восхищения и жалости. - Тебе бы не в пабе выступать, а на сцене!

Рена ничего не ответила. Её всегда удивляло, как легко люди додумывали истории, о которых почти ничего не знали.

Собачий лай тем временем перешел в нескончаемое истеричное крещендо. Хмуря брови, Вит отлепился от стены:

- Что-то больно долго они заливаются… Пойду, проверю.

Не прошло и пары минут с тех пор, как он скрылся за дверью, как снаружи раздались приглушенные ругательства.

- Тим и Кай с цепи сорвались!

Илья переглянулся с Яном.

- Иди, - кивнул ему тот. – Я здесь и один справлюсь.

Илья кивнул и быстрым шагом вышел из комнаты. Тело Рены натянулась как струна - если она намеревалась сбежать, то действовать нужно было быстро. В комнате остался всего один охотник, и, хотя она каким-то внутренним, звериным чутье ощущала, что он был опаснее остальных, возможность лучше ей едва бы представилась. Промедление могло стоить Галъяру жизни - этого она допустить не могла.

***

Собаки продолжали лаять. Голова пульсировала от громкого, назойливого звука, и Тарек едва сдерживал рык, клокотавший в горле. Внимание сукиного сына с ружьем было приковано к нему, девчонку они не считали угрозой. Мимоходом Тарек встретился с ней взглядом, и на миг его захлестнула привычная злость – в больших, заячьих глазах плескался ужас добычи. «Нет», - с презрением подумал он. – «Девчонка не сможет молчать. Выдаст и стаю, и свою пару...»

Мысль Тарек так и не додумал. Девчонка вдруг сжала губы, подобралась, будто готовясь к прыжку. Она собиралась сделать какую-то глупость, и Тарек вдруг понял, что то, что он принял за страх добычи, было отчаянной решимостью загнанного в угол зверя.

***

Перекинуться Рена не успела – прежде неё это сделал Тарек. Ткань вокруг ошейника лопнула, серебряные шипы проткнули кожу, вонзились в плоть. Полный ярости и боли рёв заглушил выстрел.

Содрогнувшись, Рена перекинулась. Волчьи лапы легко выскользнули из стяжек и, она скатилась на бетонный пол. Она слышала звуки борьбы и булькающее рычание, но её взгляд был прикован к окну: не помня себя, она рванулась к свободе. Её пальцы уже вцепились в подоконник, когда в комнате установилась тишина. Страх гнал её вперед, но что-то заставило обернуться.

Оба, и охотник, и Тарек неподвижно лежали на полу. Оба казались мертвыми, но тихий стон Тарека развеял это убеждение. Бросив короткий тоскливый взгляд на лес за окном, Рена разжала пальцы. Подходя к Тареку, она краем глаза следила за охотником – под ним медленно растекалась кровавая лужа, но, кажется, он был ещё был жив. Тарек снова принял человеческий облик, и Рена с усилием перевернула его на спину. На его плече у ключицы зияла оставленная выстрелом рана – пуля, похоже, прошла навылет. Куда хуже дело обстояло с ошейником: хоть в человеческой форме шипы не впивалась в плоть так глубоко, как в волчьей, Рена видела вспухшую воспаленную кожу и отраву, растекавшуюся по венам там, где метал касалась её.

Не теряя времени, Рена оторвала лоскут ткани от уже разошедшегося по швам платья и принялась запихивать его под ошейник. Тарек снова застонал и, приоткрыв глаза, с неожиданной силой перехватил её запястье.

- Беги! – прохрипел он. – Предупреди…

Рена вырвала руку из его хватки и продолжила лихорадочно обматывать ошейник тканью. Убедившись, что серебро больше не касалось кожи, она потянула Тарека за плечо, помогая ему подняться. Будь на его месте другой волк, он, наверное, был бы уже мёртв, но Тарек оказался крепче многих. Как только его грузное тело упало на землю за окном, Рена одним прыжком вскочила на подоконник. Один шаг – и свобода, а там до леса рукой подать…

В этот момент дверь с треском распахнулась, и Рена встретилась взглядом с пронзительными голубыми глазами.

***

За свои двадцать четыре года Илья успел повидать немало - больше, чем большинство людей могли себе представить. Выслеживая волков, он научился распознавать их по случайно брошенным взглядам, походке, жестам. Порой их было не отличить от людей, но рано или поздно наступал момент, когда маска сползала и за ней проглядывался зверь.

Едва взглянув на девушку, в неловкой позе застывшую на подоконнике, он понял, что перед ним - волчица. Мимоходом он успел отметить треснувшее по швам платье, босые ноги, застегнутые наручники, лежавшие на полу, но понял он всё ещё раньше, едва взглянув ей в глаза. Это был взгляд не человека, а зверя, и, увидев его, он знал, что должен был сделать.

Илья не привык медлить – годы охоты выработали в нём безупречную реакцию. Анвар, учивший его охотиться не раз повторял: «Минута промедления может стоить жизни твоим товарищам. Секунда – тебе. Реагируй мгновенно – тогда у тебя появится шанс». Илья неукоснительно следовал этому совету, но в тот момент он смотрел в глаза волчице, и у него в ушах звучал её голос, тёплый, как воспоминания о мирных днях. О доме.

И тогда он сделал сразу две вещи, которые не должен делать охотник. Он пропустил мгновение. А затем бросился не за ней, а к стонущему на полу Анвару.

***

Собачий лай доносился откуда-то издалека, и Рене оставалось лишь надеяться, что Рюка – а это без сомнения была его заслуга – успел не только увести собак, но и сам сбежать от них.

Двигались они нестерпимо медленно – оба в людском обличии, Рена из последних сил поддерживала навалившегося на неё Тарека. Чудом было то, что с его ранами он вообще мог двигаться. Они старались держаться подветренной стороны, двигаясь туда, откуда доносился шум воды. Выйдя, наконец, к горной реке, они, не сговариваясь, зашли в воду и побрели вниз по течению. Поднявшийся ветер уносил с собой их запах, и Рена надеялась, что этого будет достаточно, чтобы замедлить собак, если те всё-таки возьмут их след.

Впрочем, далеко уйти не удалось - в какой-то момент Тарек содрогнулся всем телом и упал в воду, едва не утянув Рену за собой. Она попыталась помочь ему снова встать на ноги, но её силы тоже были на исходе. Тарек кое-как уцепился за валун и, тяжело дыша, навалился на него всем телом. Рена беспомощно огляделась и, заметив небольшой лоскут песчаного берега среди отвесных скал, потянула Тарека туда.

Как только они выбрались из воды, он, словно подкошенный, рухнул на песок. Рена опустилась рядом на колени и принялась ощупывать цепь у него на шее, чтобы убедится, что она всё ещё надежно обмотана тканью. Тарек не сопротивлялся, его грудь, покрытая ранами и кровоподтёками, тяжело вздымалась. На плече, слева от ключицы зияла рана и Рена, отодрав ещё лоскут от платья, промыла её водой и наскоро перевязала.

Тарек, с трудом разомкнув веки, взглянул на неё мутным взглядом и просипел:

- Иди. Предупреди вожака.

Поколебавшись мгновение, Рена коротко кивнула и поднялась на ноги. С трудом вскарабкавшись по крутому склону, она втянула носом воздух: с востока ветер нёс запахи людского жилья и, поразмыслив, она двинулась туда. Платье висело на ней лохмотьями, но она оставалась в человеческом обличии: сейчас, когда в округе рыскали охотники, любой крик мог её выдать.

Наконец, она вышла к забору, за которым росли стройные ряды фундука, над их зелеными верхушками поблескивала на солнце металлическая крыша. Перепрыгнув через забор, Рена прошла глубже, в сад, застыла, лихорадочно размышляя, как поступить. Она понимала, что, увидев её, босую, в изорванном платье, с ногами, испачканными кровью – по дороге она запуталась в ветках стелящейся по земле ежевики – люди поднимут шум, но какой у неё был выбор? Она ведь даже не знала, где находится… Судорожно сминая в кулаке подол платья, Рена с нарастающей паникой ощущала, как утекает драгоценное время.

- Что вы здесь делаете? – раздался вдруг позади неё тонкий голос.

Рена крутанулась на месте – погруженная в раздумья, она не заметила приближение человека – ребенка. На вид ей было лет шесть, рыжие волосы были заплетены в тугую косу, на курносом личике – россыпь бледных веснушек.

Девочка окинула Рену настороженным взглядом и испуганно охнула:

- У вас кровь…

Рена опустилась на корточки и тихо, чтобы не спугнуть ребёнка, заговорила:

- Я заблудилась. Ты, случайно, не знаешь, где город?

- Город далеко! Мы с папой ездим туда по на рынок выходным...

- А море?

Девочка недоуменно протянула:

- Море еще дальше…

Рена сглотнула.

- Скажи… - она очень старалась, чтобы её голос не дрожал. – А у тебя нет телефона? Мне очень нужно позвонить… одному моему другу.

- Чтобы он забрал тебя? Потому что ты заблудилась?

Рена кивнула, стараясь сдержать слёзы.

- …И я очень хочу найтись.

Девочка понимающе кивнула.

- У нас на кухне есть телефон! И у родителей – но они сейчас на работе … А ещё у бабушки! Она всегда забывает его на веранде… Мы можем пойти вместе! Бабушка помажет тебе ноги йодом – и всё пройдёт!

Рена помотала головой:

- Нет, мне нельзя... Ты… Ты не могла бы принести телефон сюда? И не говорить никому обо мне?

Девочка с сомнением закусила губу, но почти тут же согласилась:

- Ладно! Я быстро!

Развернувшись на пятках, она побежала в сторону дома. Рена, дрожа от напряжения, привалилась плечом к стволу орешника. Девочка могла выдать её, но у Рены уже почти не осталось сил: голова всё ещё гудела от того, что ей вкололи охотники, и к горлу то и дело подкатывала тошнота.

Вскоре ребенок вернулся – быстро подбежав к Рене, она протянула ей старенький мобильник.

- Бабушка ничего не заметила! – заговорщицки похвасталась девочка. – Они с тётей Мананой пьют кофе, так что телефона ещё не скоро хватятся!

- Спасибо, - выдохнула Рена, дрожащими пальцами набирая номер.

Вслушиваясь в длинные гудки, она добела сжимала дешевый пластик.

- Слушаю.

В глазах защипали слёзы.

- Галъяр! – сдавленно выдавила она.

- Рена? Что это за номер? – удивление в голосе Галъяра сменилось беспокойством. - Где ты?

- Не приезжай на квартиру в Батуми, ни в коем случае туда не приезжай, охотники знают о ней, они знают о тебе, они устроили засаду!.. – на одном дыхании выпалила Рена.

- Где ты сейчас? – настойчиво повторил Галъяр.

- Я… - этот вопрос на мгновение ввёл её в ступор. – Я не знаю, - снедаемая тревогой, она снова завела. - Охотники…

- Я понял. Скажи мне, где ты, зяблик? Ты в безопасности?

- Я… Наверное. Кажется, они потеряли наш след. Я…

Теперь, когда он знал, когда ему больше не грозила опасность, Рену захлестнуло облегчение: мысли путались, сталкивались друг с другом как пьяные от хмеля пчелы. Беспомощно оглядевшись по сторонам, она остановила взгляд на девочке, которая с любопытством прислушивалась к разговору на незнакомом языке. Чуть опустив телефон, Рена спросила - уже на-грузинском:

- Как называется ваша деревня?

- Ваке!

Рена повторила в трубку:

- Деревня Ваке.

- Я выезжаю.

- Нет! – страх снова захлестнул её. – Не надо! Здесь охотники! Кажется, они потеряли нас, но они где-то рядом. Я не думаю, что мы далеко ушли - собаки ещё могут учуять…

- Кто «мы», зяблик?

- Тарек. Тут Тарек. Мы сбежали вместе, но он ранен…

- Ты цела? – голос Галъяра звенел от напряжения.

Рена кивнула, забыв, что он не видит её, и, опомнившись, торопливо добавила:

- Да!

Галъяр нарочито спокойно произнес:

- Рена, послушай меня. Иди к людям. Охотники не рискнут напасть…

- Я не могу! Платье… - она сглотнула. – Они… они могут вызвать полицию или скорую…

Он коротко выругался. В трубке раздался шорох, а затем – отрывистый, напряженный приказ:

- Рядом с этой деревней есть трасса: тебе нужно идти на запад. Когда выйдешь к ней, иди налево: у дороги собакам будет сложно взять твой след. Дойди до места, где трасса делает крутой поворот и жди меня там. Внизу по склону будет ещё одна деревня – если заметишь или учуешь что-то, неважно, какой мелочью тебе это покажется – сразу беги туда. Пусть вызовут полицию, главное не рискуй напрасно.

Рена снова кивнула:

- Поняла.

Она услышала звук мотора:

- Я еду, зяблик. Не бойся.

- Да, - едва слышно прошептала она.

Услышав короткие гудки, Рена, пару секунд стояла в оцепенении, чувствуя навалившуюся вдруг ужасную усталость. Наконец опомнившись, она удалила из звонков номер Галъяра и, снова присев на корточки перед девочкой, протянула ей телефон.

- Спасибо тебе. Ты мне очень помогла.

Та просияла:

- Твой друг за тобой приедет?

Рена кивнула.

- Ты точно не хочешь зайти к нам? Бабушка испекла хачапури! Ты могла бы подождать своего друга у нас…

Рена выдавила дрожащую улыбку:

- Прости, но мне и правда пора. Спасибо тебе за всё.

Она выпрямилась, собираясь уйти, как вдруг девочка громко воскликнула:

- Ой! Забыла! - Обернувшись, Рена увидела, что та протягивала ей горстку разноцветных пластырей. - Это для твоих царапин!

Рена закусила губу и вытянула руки. Девочка высыпала пластыри ей в ладони.

- მანანა[1]! – раздался за садом женский голос. – მოდი ჭამე[2]!

Манана торопливо помахала рукой на прощанье и побежала домой. Несколько мгновений Рена смотрела ей в след, а потом скрылась за кустами лещины.

Солнце уже клонилось к горизонту, но она без труда находила дорогу. Ноги несли её вперед, а мысли, раз за разом возвращались к Тареку. С такими ранами, он едва ли мог уйти далеко, если вообще сдвинулся с места. А собаки ещё могли взять след…

Рена не собиралась возвращаться. Ей было отчаянно страшно встретить охотников, почти также страшно снова встретиться с ним, но её ноги, не слушая голос разума, уже несли её обратно к реке.

Подойдя к месту, где остался Тарек, она услышала утробный рык. Подобравшись, Рена замерла, напряженно втягивая носом воздух. Не учуяв ни людей, ни собак, она осторожно выглянула из-за скалы: на камнях, ощерившись, приготовился к прыжку Тарек, а перед ним, скаля в ответ кривые жёлтые зубы…

- Рюка!

Воспользовавшись коротким замешательством волка, Рюка ловко проскочил мимо него.

- Вовремя притопала - этот чокнутый чуть меня не сожрал!

Тарек обернулся и, встретившись с ней взглядом, рыкнул:

- Ты нахрена вернулась?! – его взгляд снова уперся в Рюку. - И откуда эта вонючая тварь тебя знает?

- Себя понюхай, пёс, - огрызнулся тот. - Тоже не розами пахнешь!

Рена нахмурилась - она и сама не понимала, зачем вернулась. Тот охотник был прав: Тарек бы её не пожалел. Рена тоже его не жалела, и всё-таки пришла.

- Нужно уходить, - сказала она вместо ответа и повернулась к Рюке. – Рюка, пойдем с нами!

- Ага как же! К волкам в пасть?

- Тут оставаться опасно! Галъяр – я объясню все, Галъяру! Ты спас нас, он поймет, он не тронет тебя! – она твердо взглянула в угольно-черные глаза и пообещала. – Я даю слово, что защищу тебя, Рюка.

Тот встретил её взгляд и, поерзав, тяжело вздохнул:

- Ну хорошо… Пошли. Все равно меня собаки загоняли…

- Ты – дура, девка? – прервал их разговор взбешенный голос Тарека. – Какого хрена ты болтаешь с этой гадиной? Ты должна была уйти еще час назад! Должна была предупредить вожака!

- Галъяр знает, - перебила его Рена. - Он приедет к трассе на западе отсюда. Мы должны идти туда.

- Проклятье! – взревел Тарек и с неожиданной силой ударил кулаком по покрытому мхом камню. – Здесь повсюду рыщут!..

Договорить он не смог, зайдясь в надрывном, булькающем кашле.

- Оставь его, он бешеный, - деловито вставил Рюка.

С трудом отдышавшись, Тарек как-то разом обмяк: казалось, что эта вспышка ярости отняла у него все силы. Сгорбившись, он устало взглянул на Рену.

- Волк всегда придет за своей парой: кто бы на его месте смог не прийти? Вот только если его здесь схватят – обе стаи останутся без вожака, - Тарек презрительно и горько усмехнулся. - И чего тебе в логове не сиделось?

Рена невольно сжалась, от кольнувшего шипом стыда, но ответить не успела – её опередил Рюка.

- Больно много разглагольствуешь, - скривился он. – Видел я тебя в той избушке – если б не она, - Рюка указал кривым когтистым пальцем на Рену. – До сих пор бы наслаждался местным гостеприимством.

Тарек оскалил зубы, вперив в Рюку тяжелый взгляд, из его горла вырвалось утробное рычание. Рюка не остался в долгу, ощерившись.

Рена прервала обоих:

- Сейчас не время спорить! Нам нужно идти!

Тарек взглянул на неё исподлобья.

- Так иди. Сюда нахрена вернулась?

Рена не переставала задаваться этим вопросом. Помрачнев, она коротко буркнула:

- За тобой.

Тарек обессиленно привалился к валуну и закрыл глаза.

- Посмотри на меня. Куда я, по-твоему, пойду?

- Я могу помочь…

- Не можешь, - отрезал он. – Далеко не уйдём. Если б мог снять этот чертов ошейник… Но его не порвать. Поверь, я пытался.

- Лучше б попробовал замок вскрыть, - насмешливо фыркнул Рюка.

Рена и Тарек одновременно посмотрели на ичку.

- А ты можешь? – с надеждой спросила Рена.

- Раз плюнуть! Только зачем оно мне?

Рена присела перед ним на корточки:

- Пожалуйста, Рюка.

Тот снова фыркнул и дернул плечом.

- Зубы пусть не скалит.

Взгляд Рены метнулся к Тареку.

- Обещаю, - процедил тот.

Волк и ичка смерили друг друга неприязненными взглядами, но справедливо решили оставить выяснение отношений для более походящего момента. Несколько бесконечно долгих секунд Рюка возился с замком, ковыряясь в нём длинным изогнутым когтем, пока, наконец, под самодовольное «Ага!», ошейник не упал на камни.

В ту же секунду Тарек рывком сел, прижимая к шее широкую ладонь. Ещё мгновение назад он, казалось, смирился со смертью, а теперь в его мутных от усталости и боли глазах разгорался огонь.

- Перекидывайся, - коротко бросил он Рене.

Повязка сползла с его плеча, но кровь уже остановилась. Рена с сомнением качнула головой:

- Если люди…

- Плевать на людей! У нас нет времени ковылять на двух ногах.

Пока Рена торопливо стягивала с себя изорванное платье, у неё в памяти всплыли его угрозы. По телу пробежала дрожь, и она поспешила перекинуться. В волчьей форме страх отступил. Не глядя на Тарека, она побежала на запад.

Они двигались медленно – все трое были измотаны. Только когда на землю опустились сумерки, они добрались до трассы и, перейдя её, двинулись дальше, укрытые тенью горы. Машин не было, и всё же они старались держаться за придорожными кустами.

Поворот, о котором говорил Галъяр, Рена узнала сразу – гора, в тени которой они шли, закончилась, и их взгляду открылся вид на долину, где среди густой растительности виднелись крыши домов. Не сговариваясь, они спустились ниже по склону и затаились в зарослях шиповника. Стоило им остановиться, как Тарек рухнул на землю, закатив глаза и тяжело дыша.

***

Тарек кожей чувствовал на себе встревоженный взгляд девчонки.

- Ты в порядке? – выдавила она, наконец.

- А ты как думаешь? – огрызнулся он.

В его голосе не было злости – только бесконечная усталость. Переведя на нее взгляд, он медленно, словно нехотя добавил:

- Раз до сих пор не сдох, то ещё поживу.

На какое-то время установилась тишина. Девчонка напряженно вглядывалась туда, куда уводил изгиб дороги, а мутный взгляд Тарека то и дело возвращался к ней. Наконец, разомкнув потрескавшиеся губы он хрипло позвал:

- Девка… - и неожиданно осекся. Покусав изнутри щеку, он произнес, так, будто это причиняло ему физическую боль. - Рена.

Когда она посмотрела на него, Тарек вдруг ощутил смятение. Мотнул головой, прогоняя наваждение и спросил:

- Зачем ты за мной вернулась? Нет, какого хрена ты вообще вытащила меня из той конуры? Почему не оставила подыхать там?

Рена нахмурилась. Закусив губу, она смотрела на него, будто на что-то решаясь, а потом ответила:

- Волки не оставляют других волков умирать.

Тарек рвано хохотнул и сказал, почти с жалостью:

- Ты ведь знаешь, что это неправда.

- Я тебя не оставила, - возразила она. – Значит правда.

Отчего-то он не нашел, что на это ответить.

- И ты меня тоже не оставил, - тихо добавила она. – Не сказал им, что я – волк.

- Я похож на идиота? – фыркнул Тарек. – Ты бы и минуты не продержалась, вздумай они «побеседовать» с тобой. Выдала бы им стаю с потрохами.

Она поджала губы, словно хотела сказать что-то резкое. Но вместо этого произнесла:

- Ты напал на охотника, чтобы я могла сбежать.

Тарек мог бы сказать ей, что плевать он на неё хотел. Что дал ей возможность сбежать только для того, чтобы она могла предупредить вожака. Он сделал бы ей одолжение – девчонка была наивна до безумия, и эта наивность, Тарек был уверен, рано или поздно погубит её. В мире, в котором они жили, наивность была роскошью, доступной только щенкам… Но отчего-то в памяти упорно всплывал ее голос, когда она пела, и, в конце концов, он сказал совсем не то, что собирался:

- Прости меня.

Она смотрела на него долго, почти бесконечность. Ему ещё многое хотелось ей сказать, но он молчал – под её взглядом слова не шли. Наконец, она чуть склонила голову на бок и медленно, едва заметно кивнула. И в тот момент, всего лишь на мгновение, дышать стало чуточку легче.

***

Солнце давно скрылось за горами. На деревьях без умолку стрекотали цикады. Время тянулось бесконечно.

- Машина, - вдруг прошипел Рюка, притаившийся в канаве на обочине дороге.

Рена вскочила. Пошатнулась, когда мир поплыл у неё перед глазами. Тарек тоже подобрался, но встать уже не смог. Сердце Рены рухнуло куда-то вниз: если это были охотники, и она, и Рюка, и Тарек были обречены – сил бежать ни у кого из троих не осталось. Но прежде, чем её охватила паника, ветер донёс знакомый, самый желанный на свете запах. Галъяр.

---

[1] Манана (имя)

[2] Иди кушать

Спасибо за чтение

Вернуться к книге