Обложка Восстание Зла. Герои Хаула. Книга 3

Восстание Зла. Герои Хаула. Книга 3

Наталья Орехова

0% прочитано
Стандартный
Наталья Орехова

Восстание Зла. Герои Хаула. Книга 3

Глава 12. Невидимая битва

Внутри шатра Гринмар и Радомир скрутили мужика, зажимая ему рот и заламывая руки. Нинель огляделась. Сквозь ткань шатра проникал свет, окрашивая нутро в красный. Пол был устлан коврами, вдоль стен стояли сундуки. Помещение перегораживали шторы из двух полотен ткани, за которой виднелся стол и мелькнуло шевеление.

Нинель приложила палец к губам и Гринмар с Радомиром замерли, глядя на занавеску. Эльфийка прокралась к ней и осторожно заглянула сквозь щель между двумя полотнами. Сначала она увидела стол с разложенной готтой, в которую играли два соперника. Точнее, Нинель увидела лишь их руки. Она чуть отодвинула край полотна, и оторопела.

За столом сидел Катар и какой-то мужик. Они молча играли в готту.

«Он пришел сюда поиграть!?» — в негодовании Нинель откинула одну часть занавески и шагнула вперед. Соперник Катара скосил на нее взгляд. В этот же момент что-то сдавило грудь, дыхание сперло, легкие парализовало. Нинель сжала занавеску в руке, колени затряслись, она услышала, как ее зубы начали клацать друг о друга.

Катар поставил свою фишку на поле, забрав камень соперника. Мужчина отвлекся на это и Нинель смогла наконец глотнуть воздуха. Она упала на задницу, к ней подбежал Радомир, но изумленно уставился на Катара.

— Катар? Ты что тут делаешь?

— Я же сказал, у меня свои дела, — спокойно ответил тот, не отрывая взгляда от соперника.

Нинель глотала воздух ртом, словно после долгой пробежки. Она чуть не лишилась сознания, когда человек посмотрел на нее. Нинель глядела на Катара и его соперника, и понимание происходящего погнало по коже холод.

Это Зауден. Они играли на их мир.

— Нинель, ты чего?

Нинель замотала головой, хватаясь за руку Радомира. Тот попытался ее поднять, но ее ноги разъезжались.

— О, Катар, как игра идет? — Гринмар, всегда любивший готту, шагнул было к ним, но Нинель схватила его за штанину и замотала головой. Командир удивленно поглядел на нее сверху, перевел взгляд на Катара и нахмурился.

— Ты что с ней сделал, ублюдок?!

— Командир, — выдавила Нинель, — не мешай ему. Оставь в покое.

— Да, займитесь своими делами, — сказал Катар и в этот момент Нинель услышала, как столешница затрещала и с нее посыпались мелкие щепки.

Нинель вскочила, схватила командира и Радомира под руки и рванула назад. Она не могла даже представить, что стоит Катару сейчас защитить их от Абсолютного Зла. Один взгляд Заудена был способен уничтожить здесь всех и единственный, кто ему мешал — Ким. Их борьба была на другом уровне, не в реальности смертных, Нинель это поняла в одно мгновение. Сейчас не будет как прошлый раз. Хранитель не допустит той же катастрофы. Так насколько Ким стал сильнее за эти годы?

Нинель задернула штору и в облегчении выдохнула. Словно тонка ткань способна уберечь от Зла. Смешно, но именно так и чувствовалось.

— Ты чего? — командир изумленно глядел на подругу, которая довольно грубо выпихнула их из закуточка.

— Не мешайте им играть, — Нинель выдохнула, восстановив дыхание. «Играть на наш мир», — пронеслось в голове, и в животе неприятно засвербело. — А где крючконосый? — опомнилась она и огляделась.

К одному из ящиков был подсажен крючконосый.

— Я его вырубил, чтобы не мешался, — пожал плечами Гринмар.

— Отлично, надо его обыскать, — сказала Нинель, и рванула к нему. Она бесцеремонно ощупала его, залезла под рубаху и достала из-за пазухи связку ключей.

— Лучше бы меня так же ощупала, — буркнул Радомир.

— Обязательно, но позже, — пробормотала Нинель. — Надо идти в животник.

— Куда? — не понял Гринмар.

— Серый шатер с клетками, — Нинель указала пальцем в примерном направлении.

Радомир внимательно поглядел на ее руку. Нинель скосила взгляд на свой палец и увидела, как он трясется.

— Волнуюсь, — буркнула она, спрятав руку за спину.

— Ой, темнишь, эльфийка, — протянул командир с усмешкой. — Радомир и Эмирис останетесь здесь и просмотрите за крючконосым, а мы с Нинель за Гарэлом пойдем.

— Я хочу с Нинель, — запротестовал Радомир.

— Нет, проследи еще и за Катаром.

— Может, я лучше с Эмирисом тут останусь, а вы за Гарэлом пойдете? — Нинель чувствовала, что не может доверить друзьям Катара. Она должна проконтролировать, чтобы ему никто не помешал.

Хвала Акиме, Гринмар согласно кивнул, махнул Радомиру и они вышли из шатра. Нинель в изнеможении опустилась на ковер. Покосилась на занавеску. Почему-то штора выступала настоящим барьером от того, что происходило там. Словно за ней никого и не было. Самообман, но такой драгоценный.

Нинель призвала магию Жизни в руки и приложила к носу. Как раз есть возможность заняться ушибом, пока синяки на глаза не сползли. В это время Эмирис вошел в шатер и сел на сундук рядом с крючконосым. Достал из поясного мешочка орешки и принялся поглощать один за другим.

— Ты сильно не налегай, а то закончатся, — посоветовала Нинель и Эмирис замер. Поглядел на ладонь, пересчитал все орешки, нахмурился, покусал губу. Кивнул и убрал несколько штук обратно в мешок.

— Гарэла видела? — спросил Эмирис. Увидев кивок, продолжил: — Как он?

— Зол.

— Разнесет ведь здесь все, — пробормотал Эмирис.

— Надеюсь, Гринмар и Радомир его остановят. — Нинель убрала руки от носа, поблагодарив магию Жизни за помощь.

— Эм, вряд ли. К тому же его оружие забрали, оно в арсенале местном. Гарэл пока не вернет себе все — не успокоится.

Нинель выдохнула. Сейчас уже не хотелось никому мстить и никого запугивать. Хотелось убраться отсюда скорее и забыть, как страшный сон. Нинель нахмурилась. А не Зауден ли виноват в ее жажде крови? Может, именно его присутствие разбудило в ней столько ненависти и злобы? Конечно, ведь Абсолютное Зло может влиять на сознание людей и заставлять их делать ужасные вещи, возможно пребывание Заудена в этом лагере так влияет на всех. Отсюда и жестокость людей к горбунье и карлику, и желание эльфийки издеваться над мужчиной. Как только Ким победит Заудена, все пройдет и все наладится…

Так. Подождите. Нинель встряхнулась. Кого она обманывает? Люди такие жестокие, потому что им это нравится. И никакого влияния Зла тут нет. Как и на нее никто не воздействовал. Ей просто было нестерпимо противно то, что делал с пленниками крючконосый, что сделали с Гарэлом. Это просто был ее гнев, который она вылила в кровавые фантазии. Всегда удобно оправдать свои жуткие желания и порывы внешними силами, богами, Абсолютным Злом, да чем угодно! Лишь бы не признавать, что в тебе тоже есть гнев, обида, злость, жестокость, и что нормально их испытывать. Главное, не переходить к действиям, как тот же крючконосый. Вовремя себя останавливать и направлять всю злость в нужное русло. Ведь Нинель так всегда и делала. И впредь будет так делать. Главное, чтобы ярость не ослепила совсем.

Снаружи послышался шум и крики. Нинель склонила голову, прислушиваясь.

— Воды, еще, сюда! — слышались неразборчивые крики.

«Надо спалить здесь все», — всплыли в памяти слова брата. Нинель стукнула ладонью о лоб и выругалась.

— О, похоже, началось, — Эмирис воодушевленно вскочил с сундука. — Жаль, без нас.

— Ты хочешь устроить здесь кровавую резню? — прорычала Нинель.

Эмирис поджал губы и поглядел в сторону.

— Ну-у-у, не резню, но беготню точно, — протянул он. — Тут воинов как таковых и нет, так пригрозить всем расправой, побегать за девчонками.

— А если у них есть маги?

— Ой, об этом я не подумал, — Эмирис бросился к выходу и приподнял полог. — Тогда точно надо присоединяться к нашим.

— Нет уж, давай ждать их здесь. А то разминёмся и потеряемся. — Нинель встала, покосилась на занавеску, и пошла к Эмирису. Навалилась ему на спину и тоже выглянула из шатра.

Снаружи бегали люди, однако в виднеющейся части лагеря не было ни огня, ни чего-то такого. Крики слышались слева, где-то вдалеке. Возможно Гарэл поджег шатер с клетками, отвлекая внимание всех, пока будет грабить арсенал. В голове Нинель всплыл образ арсенала из Форта, однако, скорее всего местный арсенал — это просто фургон с оружием.

Позади послышался стук. Нинель резко оглянулась, однако крючконосый все еще лежал в беспамятстве. Возможно, звук был из-за занавески. Нинель сглотнула и направилась к ней. Осторожно взялась за край, набралась смелости и слегка приоткрыла.

За столом никого не было.

Нинель раздернула штору и забегала взглядом по закутку. Сначала увидела, что на столе осталась готта. Стул с Зауденом был пуст, как и стул Катара. Нинель опустила взгляд и увидела торчащие из-под стола ноги.

— Кат? — осторожно позвала Нинель и направилась к столу. Ей никто не ответил. Нинель отодвинула тяжелый стул и увидела лежащего на спине Катара. Он тяжело и прерывисто дышал, сглатывал и снова дышал, закрыв глаза.

— Катар! — Нинель присела рядом и попыталась положить ладонь ему на лоб. Тот стукнул ее по руке.

— Не трогай, — едва выговорил он. — Я в норме.

— Да ты видел себя?! — воскликнула Нинель, глядя на его бледное, покрытое испариной лицо.

— Ерунда, — прошептал он, и вновь сглотнул.

— Где Зауден? — тихо спросила Нинель.

— Ушел, все в порядке. — Нинель видела, как тяжело даются Киму слова.

— Ты… победил?

— Судя по всему, да — послышался голос командира.

Нинель подняла взгляд и увидела Гринмара, который осматривал стол. Видимо оценивал результат игры.

— Гринмар, где Гарэл и Радомир? — спросила Нинель.

— Развлекаются, — отмахнулся он. — Надо уходить, мы с ними договорились встретиться южнее возле леса.

— Но, как же… — начала было Нинель, но сплюнула.

— Уходим, — сказал Гринмар и направился к выходу.

— Катар, ты можешь идти? — спросила Нинель и попыталась помочь ему подняться. Тот закашлялся, встал на четвереньки и его вырвало кровью. Потом еще рвотный позыв, но Катар сглотнул его и сел на колени. Смахнул остатки крови с губ, поморщился и выдохнул. Нинель услышала хрип воздуха в его груди.

— Катар, — Нинель потянулась к нему, призывая магию Жизни, но тот вновь стукнул ее по руке.

— Не трогай, — прохрипел он. — Это не твой уровень.

Шатаясь, Катар поднялся, Нинель с волнением смотрела на него, порываясь помочь и придержать.

— Идем. — Он направился к выходу.

Командир проводил его взглядом, посмотрел на Нинель, вопросительно качнул головой, но эльфийка лишь развела руками. Она тоже понятия не имела что случилось. Догадывалась, что это из-за Заудена, только не знала, что именно произошло.

Катара повело в сторону, он остановился, его шатало, словно он был пьян. Дышал через рот, сглатывая слюни. Бледный, вспотевший. Его лихорадило. Гринмар выругался и закинул его руку себе на плечо. Придерживая Катара, командир вышел из шатра. Эмирис услужливо придержал ткань входа, замахал эльфийке, и та выскочила следом.

Тут Нинель увидела догорающий шатер, но не тот, в котором держали Гарэла, а гораздо больший. Вздохнула с облегчением. Значит, ни горбунья, ни карлик, ни животные не пострадали. Основная толпа собралась возле пожарища, видимо поглазеть. А что они могли сделать? Тут не было воды в достатке. Судя по всему, и мага тоже. Нинель подумала, что их магом возможно был Зауден, и теперь они остались без защиты. Может, оно и к лучшему.

Друзьям никто не препятствовал — все были заняты пожаром. Они вышли из лагеря и направились к опушке леса. Нинель с волнением поглядывала то на Катара, то оборачивалась назад. Гарэла с Радомиром все еще не было. Чем они там заняты? Нет, понятно, чем — добывали провизию в дорогу и возвращали оружие орку. Только не слишком ли долго?

Катар закашлялся, запнулся и упал на колени. Сплюнул кровью, вытер губы.

— Катар, давай я помогу, — взмолилась Нинель, не в силах смотреть на его мучения.

Тот мотнул головой, поднялся, шагнул, Гринмар тут же подхватил его и повел дальше. Лишь только они дошли до опушки, Катар свалился на землю и больше не встал. Гринмар оттащил его под крону ольхи, и положил на спину.

Нинель подскочила к ним, призывая магию Жизни. Но лишь коснулась головы Катара, как ее руки пронзила боль. Она вскрикнула и одернула ладони. Их свело судорогой, в пальцы словно вгрызлись тысячи плотоядных червей. Нинель открыла рот чтобы закричать, однако не издала ни звука, потому что боль угасала быстро и волнообразно. Утихала, словно эхо барабанного боя в горах. А нет, это был шум в ушах.

— Нинель? — взволнованно спросил Гринмар.

Нинель мотнула головой, отпустила магию Жизни и просто прикоснулась ко лбу Катара. Горячий, липкий. Киму было плохо, но Нинель должна понять, чем могла бы ему помочь. Она сосредоточилась на заклинании и попыталась найти очаг боли, слившись с его телом. Ее сознание тут же смело волной тьмы, по голове словно прилетело дубиной, в ушах захрустело, словно все ее кости решили сломаться. Нинель попыталась прервать свою связь с Катаром, но ее не отпускало, словно затягивая в болото черной жижи.

Грудь зажгло, вспышка света сквозь закрытые веки, и Нинель откинуло от Катара, разрывая их связь. Она упала на спину и тяжело задышала.

— Нинель! — Эмирис помог ей сесть. — Твоя сова сейчас засветилась белым светом.

Нинель удивленно поглядела на него, потом на Гринмара, который сидел, скрестив руки и ноги. Командир кивнул, подтверждая слова Эмириса.

— Да, а потом раздался хлопок и тебя откинуло от Катара. Что это было?

Нинель нахмурилась и взяла подвеску в руки.

— Сова защищает меня от Зла, — сказала она. Нинель посмотрела на Катара. — Но почему она среагировала на него?

— Потому что, — прохрипел Катар. Он стер пот со лба и поглядел на свою ладонь. — Я же говорил, не трогай. Это не твой уровень.

Нинель чувствовала нарастающий приступ слез. Она знала, как Киму больно, что он страдает, но действительно не могла ничем помочь. Сейчас в нем следы Абсолютного Зла, потому что он встречался с Зауденом. Между ними что-то произошло, битва, которую никто не заметил. Теперь Ким ранен Злом. Это куда сильнее чем простые раны. Раны души, раны его сути и сознания — это было за гранью простых смертных. То, с чем она никогда не сможет справиться. Он прав, это не ее уровень.

— Я хочу помочь тебе! — крикнула она.

— Если мне нужна будет твоя помощь — я попрошу, — сказал Катар, глядя в небо.

— Да чем я могу помочь? — глотая слезы, риторически спросила Нинель. — Зачем я вообще нужна тебе? Я бесполезна!

Глаза Катара расширились, он с трудом приподнялся на локте и посмотрел на эльфийку.

— Что за глупости? — ошарашено прохрипел он и закашлялся. Ему пришлось лечь обратно. — Ты не обязана быть полезной мне, я люблю тебя просто за то, что ты есть, за то какая ты есть. Просто будь собой и будь счастлива, это самое главное, что ты можешь для меня сделать.

Он закрыл глаза и тяжело задышал после этой длинной реплики.

Нинель шмыгнула носом, и улыбнулась сквозь выпяченную губу. Простая истина его слов согрела и успокоила получше любого ромашкового отвара.

— Ты поправишься? — спросила она.

— Обязательно, дай мне время, — пробормотал Катар. — Я скоро приду в себя.

— И чем ты болен? — недовольно спросил Гринмар.

— Безумием. — Катар хохотнул, закашлялся и сплюнул кровью.

— Нинель, поставь ему щелбан, — приказал Гринмар. — А то я смотрю ему лучше становится, раз шутить вздумал.

Нинель пожала плечами, положила руку на лоб Катара, отогнула средний палец и отпустила со звонким хлопком.

— Ну вы изверги, — Катар закатил глаза.

— Гарэл и Радомир идут, — сказал Эмирис, показывая в сторону поля. — И карлик.

Нинель вскочила и поглядела в ту сторону. Гарэл тащил на плечах огромный мешок, Радомир воодушевленно болтал с карликом. Увидев друзей, они замахали руками, после чего орк поднял кулак вверх.

— Угу, молодцы они, — буркнула Нинель и скрестила руки на груди. Гарэла нисколько не смутила реакция сестры, он лишь улыбнулся на ее недовольную мину.

— О, Катар, чего лежишь? — спросил Гарэл, проходя мимо и сбрасывая под дерево мешок.

— Привет всем, знакомьтесь, это Йолик, — представил Радомир карлика.

— О, та самая эльфийка, — карлик подскочил к Нинель, взял ее запястье и поцеловал в кисть.

Нинель одернула руку и прижала к себе.

— Но-но-но, прошу без лобызаний! Я тебе не знатная леди, которой можно слюнить руки!

— Да, она всего лишь лучшая целительница Хаула, — Радомир был доволен и счастлив. Он подошел к Нинель, приобнял и чмокнул в щечку. Эльфийка отпихнула его и нахмурилась:

— Вы чего такие довольные, словно с девками все это время танцевали?

— Лучше! — встрял Гарэл и плюхнулся на задницу рядом с Катаром. — Мы дрались! Это был честный кулачный бой!

— Не ври, против тебя и с мечами были, — заметил Радомир.

— Теперь их мечи — мои мечи! — Гарэл расхохотался. — А Катар то чего валяется?

— Заболел, — вяло ответил Гринмар, глядя как Эмирис проверяет содержимое мешка.

— Чем? — орк посмотрел на Нинель.

— Да он с За… За… За…

— Засранцем? — подсказал Радомир.

— Да, — согласилась Нинель, — так вот, Катар с засранцем поиграл в готту. Видимо на… на… в общем большая ставка была. Выиграл, но почему-то пострадал. Не так как прошлый раз, но типа того же. Теперь вот ему надо восстановиться.

— Какой прошлый раз? — зацепился Гринмар.

— Ну, когда прошлый раз его ранили. В живот, — Нинель чувствовала, как ее ломает от вранья друзьям.

— Тот мужик его отравил что ли, пока они играли? — не понял Гринмар.

— Да, странным ядом. Похоже каким-то волшебным, — хмурилась Нинель, подбирая слова.

— Вот если бы мне сняли эти браслеты, я бы его проверил на магию, — сказал Йолик и сел на землю. — Я же маг. Просто у меня противомагические кандалы, которые я не могу снять.

— А ключей не было? — спросила Нинель.

— Не, они литые прямо на меня.

Нинель с ужасом закрыла рот рукой.

— Представляешь, какие уроды? — сказал Гарэл. — Не зря я им головы пооткручивал.

Нинель закрыла глаза и недовольно запыхтела.

— Не хочу знать, сколько ты там человек убил!

— Да я шучу, сестреныш! Только двоих зарубил. Остальных просто побил. Двоих — тех, кто больше всех надо мной издевались.

— Крючконосый? — спросила Нинель, поглядев на брата.

— И он тоже. Еще тот, кто мне грозился руку отрубить.

Нинель тяжело выдохнула. Ей надо принять, что для ее брата месть была справедливой.

— Ну я не уверен, что тот мужик, которому ты нос проломил — выживет, — засомневался Радомир.

— Так все! — прервала их Нинель. — Унесите это с собой в могилу! Ну или обсудите, но без меня.

Гринмар поднялся и отряхнулся.

— Надо уходить, желательно подальше. Так что хватит болтать и в путь.

— А куда, командир? — спросил Радомир.

Гринмар посмотрел на Нинель, та пожала плечами и кивнула в сторону Катара.

— Да куда хотите, мне сейчас без разницы куда, — ответил тот.

— Тогда обратно в Трикиту, хватит с меня приключений, — буркнул командир.

— О, предлагаю дойти до реки, сесть на корабль и доплыть до Трикиты, — предложил Эмирис.

— Хорошая идея, заплатим твоими орешками, — сказал Гринмар, и рассмеялся над изменившимся лицом Эмириса.

***

Махавир сидел на камне, скрестив ноги перед собой. Только что он закончил медитацию, однако она не успокоила мага. Его разъедал разлад между долгом и чувствами. Сейчас он завидовал людям, для которых приказ есть приказ и ослушаться его недопустимо. Возможно, у них это принято именно для того, чтобы душа не терзалась муками выбора.

Пару часов назад эльфы поняли, что идут по ложному следу. Подвески уже нет у Кэт и ее спутника. То, что это не Катар они начали подозревать, когда столкнулись с магией незнакомца. Махавир сразу уловил в ее вибрации нечто знакомое, но догадался, что это Гемий лишь вчера, когда они потеряли след Кэт. Обсудив все с Элиотом, было решено поискать Нинель — возможно подвеска была обманным ходом Джарстина. Махавир применил заклинание поиска, но нить связи не образовалась — значит, Нинель была очень далеко. Казалось, оставалось лишь пойти в Трикиту и встретиться с Джарстином, однако Фостэль пошел в мир духов и там нашел ответ.

Нинель видел один из живших в Вотхалоне медведей. Она была не в столице. Друид дал задание духам найти Нинель, а эльфы решили двигаться в сторону Киты — главной реки страны, полноводной и быстрой. По ней можно будет сплавиться до столицы, если вдруг Нинель все же вернется туда.

Махавир тяжело вздохнул и оглядел товарищей, отдыхающих возле костра. Фостэль вновь ушел в мир духов, Уиндерли и Элиот тихо разговаривали. Они готовы были выполнить задание, хоть и с тяжелым сердцем. Маг же не мог. Он понимал, что если представиться возможность убить Нинель, то не сможет этого сделать. Возможно Фостэль тоже, в его глазах все чаще мелькала неуверенность и задумчивость. Духи хоть и говорили с ним, но неохотно, с осуждением.

Найва была против.

Как пойти наперекор воли богини? А против совести? Что в итоге будет хуже? Махавир старался не думать, но осознание уже четко показывало картины незавидного будущего, где он всю оставшуюся жизнь будет жалеть о содеянном. Благо, у него осталось не так много, может лет двести. Двести лет мучений.

Махавир вздрогнул и решение, которое он обдумывал, стало тверже. Он пойдет за Нинель, поможет товарищам найти ее, не даст им погибнуть в схватке с седьмым отрядом и всеми, кто будет им мешать. Но убивать он никого не станет.

Лучше быть изгнанником народа, чем предателем собственной души.

Глава 13. Проклятая Чума

Седьмой отряд прошел через лес и вышел к Ките. Течение медленно и неспешно лизало пологие склоны берега, истоптанные скотом. Стоя под кронами деревьев на пригорке, Гринмар задумчиво тер бороду и глядел на городок, который расположился вниз по течению. Отсюда виднелся деревянный частокол стены, уходящий в воду, лодки рыбаков, выходящих на вечернюю рыбалку. Седьмой отряд специально остановился неподалеку, не заходя на ночь в город. События последних дней говорили, что проще сразиться с монстрами в лесу, чем с предрассудками в головах людей.

Остальные разводили костер и устраивались на ночлег. Первым делом вокруг стоянки под углом вбили колья, что помогало отгородиться от монстров. Конечно, они могли преодолеть это препятствие, но уже не скопом и медленнее. Люди же спокойно могли просочиться между большими кольями и переступить через маленькие. Как только укрытие было готово, принялись за обустройство внутри круга. Эмирис доставал из закромов запасы, раскладывал их по кучкам и придумывал ужин, рядом с советами крутился карлик. Радомир и Нинель сооружали навес на случай дождя. Гарэл возился с костром. Катар сидел под деревом, навалившись на него спиной и закрыв глаза. День для него выдался тяжелый, в пути он то и дело спотыкался, его шатало, и он бледнел. Гарэл поддерживал его за плечо в эти моменты, а Нинель лишь обреченно вздыхала и с сочувствием на него смотрела.

— Завтра попробуем сесть на корабль, — сказал наконец Гринмар и обернулся на команду.

Все лишь согласно кивнули. Спуститься по реке до столицы было проще всего. Нинель закончила петь призыв к растениям и пошатала навес. Он выдержал. Радомир дернул за подпорку, однако конструкция лишь зашуршала листвой да скрипнула перекладинами.

— Отлично, — пробормотала Нинель, огляделась и подошла к Эмирису, который возился с ужином у костра. Котелок уже стоял на поленьях, от воды начинал подниматься пар.

— Что на ужин? — спросила эльфийка.

— Похлебка, — ответил Эмирис, скребя ножом морковку.

— Есть что перехватить? — Радомир навис над Эмирисом. — Есть хочу, сейчас помру.

Эмирис кивнул на холщовый мешочек.

— Выдай всем по пять.

Радомир высыпал орешки из мешка, отсчитал нужное количество, остальные сложил обратно и пошел раздавать перекус. Первому выдал карлику, который помогал Эмирису в готовке, начищая репу. Дальше командиру, стоящему на стреме. Гарэл отвлёкся от заготовки дров на ночь, с благодарностью приняв угощение.

Нинель протянула руку, Радомир взял ее ладонь и всыпал орешки. Его рука была теплая и сухая. Его прикосновение было дольше, чем обычно, нежное и приятное.

— Спасибо, — прошептала Нинель и улыбнулась.

Радомир улыбнулся в ответ, сел к костру и похлопал рядом с собой по бревну.

— А Катару орешков? — Нинель посмотрела на Хранителя. Тот махнул рукой и покачал головой.

— У него же отравление, — припомнил Радомир. — Ему нельзя такое есть.

— Точно, — Нинель кивнула и села рядом с другом. Возможно, Хранитель и не нуждался сейчас в обычной еде.

— Снять бы кандалы, я может помог бы ему с недугом, — Йолик потряс рукой, звеня цепью.

— Ты лекарь? — заинтересовалась Нинель.

— Нет. Я маг, — он покачал головой. — Я учился в академии магии в Барихат-холле.

— Это где? — спросил командир.

— Запад Аль-Марана. Не закончил – попал в плен к этим шутам, — он сплюнул через плечо.

Нинель подошла к Йолику и присела, разглядывая кандалы на руках. Они были литые, из-под них при движениях проглядывали страшные шрамы ожогов.

— Неужели их никак не снять? — спросил Радомир.

— Только вместе с руками, — буркнул Гарэл. — Моя мать ходила в таких же.

— Твоя мать тоже была магом? — изумился Йолик.

— Насколько знаю — да.

— Не думал, что орки владеют магией, — Йолик в удивлении приподнял густые брови.

— Она была эльфийкой, — пояснил Гарэл.

— И моей мамой тоже, — задумчиво сказала Нинель. Она взяла руку Йолика и провела по основанию ладони над браслетами. Потом покачала головой и провела поперек руки с противоположной стороны оков.

— Вы брат и сестра? — Йолик внимательно наблюдал за ней.

Нинель кивнула, раздумывая над словами брата.

«Только вместе с руками».

Неожиданно Гарэл хохотнул, и все, кроме Нинель повернули голову к нему.

— Ты чего? — удивился Гринмар.

— Я похоже знаю, что задумала Нинель.

— Что?

— Отрезать ему руки.

Йолик одернул руки и прижал к себе, ошарашено глядя на эльфийку.

— Ты неправильно понял, — спокойно начала объясняться она. — Чтобы снять кандалы надо отрубить тебе руки, потом я смогу прирастить их обратно. Это займет несколько минут, но будет больновато. Обезболивающий эликсир у меня почти закончился, и тебе хватит приглушить боль, а после лечения она быстро пройдет, так что тут решать тебе — либо ты согласишься и сбросишь оковы, либо так и будешь ходить. Противомагический металл слишком крепкий, чтобы его можно было раскрошить или распилить, а магией его не снять.

Йолик изумленно на нее смотрел. Он явно не поверил ее словам.

— Гляди, — Гарэл задрал рукав рубахи до плеча и ткнул пальцем в тонкий шрам, — мне руку как-то отрубили, и сестра прирастила ее.

— А мне вот палец приделала, когда монстр оттяпал, — Эмирис показал средний палец. — Она мастер своего дела, верь ей.

— Да, но… — засомневался Йолик, глядя на свои запястья. Нинель прекрасно его понимала. Остаться без рук хуже, чем остаться без магии.

— Только нужен острый меч, — заговорил Гринмар. — Чтобы раны были с ровными краями.

— Наши вполне неплохие. — Эмирис снял клинок с пояса и провел по лезвию.

— Можно моим топором воспользоваться, — Гарэл указал на воткнутый в пень инструмент.

— Нет, я возьму нож Катара, — Нинель встала и пошла к Киму.

— А что в нем такого? — возмутился Радомир.

— Острый.

Катар молчаливо вытащил нож из ножен, и протянул эльфийке. В его руках нож потек и принял форму небольшого топора.

— Так лучше будет, — сказал Ким.

— А-а-а… — начавшийся крик Гарэла резко стих, однако орк так и остался сидеть с открытым ртом, глядя на оружие Кима.

— Что за дерьмо? — выругался Гринмар. — Твой нож — магический?

— Ага.

Нинель поглядела на захлопнувшего рот брата и усмехнулась. Он явно понял, что это за оружие. Именно им и отрубили ему руку давным-давно.

Йолик вскочил с земли и попятился, прижимая запястья к себе.

— Я вообще-то еще не согласился!

— Да брось, это будет не больно, — кровожадно заухмылялся Гринмар.

— Будь мужиком, — подначивал Радомир, — не трусь.

— Эх, бедный Йолик, — Эмирис единственный ему посочувствовал.

— Да пошли вы к демонам! — выкрикнул карлик.

Нинель отдала топор брату, нашарила в сумке неболин, откупорила крышку и поглядела на Йолика.

— Все готово, ждем твоей храбрости, — серьезно проговорила она.

Йолик посмотрел на оковы, на эльфийку, опять на оковы. Сглотнул.

— А есть что выпить? — прохрипел он.

— Вот это другое дело, — пробормотал командир с улыбкой, залез в сумку Эмириса и достал бутыль. — Гарэл с Радомиром добыли бренди, разопьем?

Йолик схватил бутылку и присосался. Мужчины рассмеялись. Карлик выдохнул, утер рот и передал бутыль остальным.

— Ну что? — спросила Нинель.

— Погоди, я еще не пьян! — Йолик поднял руку.

Нинель улыбнулась и села на бревно у костра, наблюдая, как воодушевились товарищи. Сама она не любила настолько крепкие напитки, ограничиваясь пивом и вином. И то вино было редкостью, это напиток для знати, а не простых людей.

— Оставьте немного для обработки ран, — попросила Нинель. — А то и обеззараживающий заканчивается.

Гринмар кивнул. Он точно проследит, чтобы не выпили все. Нинель положила топор на колени и прикрыла глаза. Костер грел ноги и лицо, сквозь закрытые веки пробивался его яркий свет. Огонь разгонял сырость, ползущую от реки. Ночь будет холодной.

— Все, Нинель, я готов, — выдавил Йолик.

Нинель открыла глаза и осмотрела карлика. Быстро же он опьянел. Она улыбнулась, взяла топор и осмотрелась. Ткнула на бревно и приказала:

— Клади сюда руки.

— Давай подсоблю, — предложил Гарэл. — У меня силы больше, отрублю сразу и качественно.

Под подбадривающие возгласы мужчин, карлик возложил руки на бревно, встав на колени перед ним.

— Выпей, — Нинель села рядом с ним на колени и подала неболин. — Весь.

Залпом осушив небольшой бутылек, Йолик поморщился от вкуса, прочистил горло и облизался. Мужчины похихикали над ним, однако Нинель заметила, как они слегка напряглись. И было от чего. Рубить руки живому человеку, даже если во благо и исправимо — на грани безумия. Друзья верили в эльфийку, но выглядело это все равно жутковато. Даже для нее. Она чувствовала легкое волнение, которое бегало по позвоночнику, словно паникующая мышь. Однако Нинель четко делала свое дело, перетягивая руку карлика чуть выше локтя, останавливая кровотечение в конечности. Эльфийка дернула плечами, скидывая все сомнения и страхи, и сконцентрировалась на заклинании. Призвала магию Жизни, чувствуя, как между ладонями появилось напряжение, словно упругий теплый шар.

— Погодите! — Йолик внезапно одернул уже начавшую синеть руку. — Сейчас.

Нинель с упреком на него посмотрела. Ее ладони уже начинали светиться от концентрации магии.

Радомир подскочил к карлику, схватил его за руку и приложил к бревну.

— Я подержу тебя, — ухмыльнулся он.

— Нет, нет, я не готов! — под крики Йолика Нинель кивнула брату, тот прицелился и рубанул руку чуть ниже кандалов.

Запястье карлика осталось на бревне. Йолик взвыл, глядя на обрубок. Нинель подхватила культю, облила обеззараживающим эликсиром, скинула кольцо металла, подхватила отрубленное запястье и прижала на место. Йолик продолжал орать с глазами навыпучку, Нинель не обращала на него внимания и пела заклинание. Целительница опять отрешилась от происходящего вокруг, сконцентрировавшись лишь на ране. Всё ее внимание, все чувства были направлены на сращивание костей и ткани руки. Самое сложное было сухожилие и нервные узлы, на этом она заострила особое внимание.

Карлик перестал кричать, когда смог пошевелить пальцами. Он продолжал стоять на коленях перед эльфийкой, открыв рот. Казалось, глаза стали еще больше и вот-вот выпадут из орбит. Нинель выдохнула, отпустила магию Жизни и села на пятки. На приращивание конечностей тратилось много энергии, особенно, если это серьезные сочленения как на запястье.

Йолик тем временем изучал руку, шевелил пальцами и разминал кисть.

— Это волшебство! — вскричал карлик.

Нинель усмехнулась. И это говорил ей маг, который призывал силы стихий и использовал по своему усмотрению.

— Я же говорил, что она потрясающая, — Радомир горделиво расправил плечи.

— О, теперь я верю, — закивал Йолик. — Давай вторую!

— Как оживился сразу, — усмехнулся Гринмар, закупоривая бутылку бренди и убирая в сумку.

Нинель кивнула, призвала магию Жизни, и они повторили процедуру. На этот раз Йолик не орал, как полоумный, лишь шипел от боли, которая пробивалась сквозь алкоголь и малую дозу неболина. Когда вторая рука была освобождена и вернулась на место, Нинель тяжело села на землю, закрыла глаза и глубоко задышала. Слышала, как Йолик первым делом произнес заклинание. Судя по тому, как начало печь бок — он усилил огонь костра. Послышался безудержный восторг в восхищениях и благодарностях эльфийке. Нинель лишь кивнула. Гринмар и Эмирис сразу начали расспрашивать о магических способностях карлика, требуя показывать фокусы с землей и огнем.

Сзади присел Радомир и обнял ее за плечи.

— Ты как, родная?

— Хорошо, — пробормотала Нинель, наслаждаясь его теплым прикосновением. — Спасибо за помощь.

— Не за что, — он поцеловал ее в макушку и Нинель улыбнулась. Наслаждение от его поцелуя волной прокатилась по телу. Она открыла глаза и посмотрела через плечо на друга. Повернулась, положила ладонь ему на щеку и погладила.

Глаза в глаза, они смотрели друг на друга и казалось остального мира словно не существовало. Нинель разглядывала лицо Радомира, любуясь и восхищаясь чертами губ, носа, искоркам в глазах. Едва уловимое движение бровью, и Нинель сразу считала его удивление. Она подалась вперед и поцеловала его в губы. Не так мимолетно, как раньше, но и не задержавшись надолго, хоть и не хотелось отпускать нежность момента. Нинель отстранилась, взяла с бревна топор и встала, чувствуя на себе взгляды друзей. Все стихли, а эльфийка направилась к Катару. Чувствовала изумление Радомира, даже некоторую озадаченность. Надо бы поговорить с ним уже откровенно и признаться в своих страхах и чувствах.

Нинель не нашла в себе смелости сделать это сейчас. Хотелось более удобного момента, когда они будут наедине, когда ничего не будет мешать. Мечталось еще и о красивом и уютном месте, а не в окружении друзей, костра, и холодного воздуха.

— Держи. — Нинель подала топор.

Катар протянул руку и топор перетек черной жидкостью в его ладонь и снова стал ножом.

— Что за удивительное оружие, — заинтересовался Гринмар. — Дай глянуть.

Ким передал ему нож. Командир покрутил в руках, проверил на остроту, постучал им по руке.

— Как он становится жидким?

— По моей воле, — вяло отозвался Катар. — Мы с ним связаны ментально. В нем частичка меня вложена.

— Обряд крови? — уточнил Йолик, подходя ближе.

— Типа того, — отмахнулся Катар.

Йолик взял нож в руки, повертел, замер, считывая его магию, потом нахмурился. Внимательно посмотрел на Катара, шагнул к нему и положил руку на лоб. Зашептал заклинание, напрягся. Убрал руку и ошарашено на него посмотрел. Катар лишь пожал плечами.

— Что такое, Йолик? — спросил командир.

Тот покачал головой и молча отошел к костру.

— Эй! — возмущенно окликнул его Гринмар и направился к нему.

— Магия в нем странная, — только и отозвался Йолик. — Я с такой не встречался.

— Да он вообще странный! — воскликнул Радомир. — Как не от мира сего!

Взгляд Катара исподлобья мог пригвоздить к земле даже Джарстина. Радомир осекся и насторожился. Мгновение они молча смотрели друг другу в глаза, после чего Катар поднялся. Он протиснулся между кольев и пошел вдоль опушки леса.

— Не от мира сего, — пробормотала Нинель, глядя ему вслед.

— Думаешь, это его и гложет? — неожиданно спросил Гарэл.

— Я точно это знаю, брат, — сказала Нинель. — Я поговорю с ним.

Она направилась вслед за Катаром, услышав вслед бормотание Радомира:

— Да что ты к нему пристала?

Нинель вышла за пределы лагеря и тут же сильнее закуталась в плащ. Ее разморило от тепла костра, а ночь была холодной. Туман уже поднимался от реки и заполонял пустынный берег. С белой дымкой вверх по склону ползла сырость, текла из густой травы покатого склона, облизывала стволы сосен на опушке, въедалась в одежду, покрывала кожу незримым налетом.

В свете луны Нинель увидела силуэт Катара. Тот сидел на пригорке под ветвями раскидистой пинии. Под ней земля была укрыта старыми иголками, и трава едва пробивалась через рыжий покров. Эльфийка направилась к другу и молча села рядом. Тот даже не обратил на нее внимания, пребывая в своих мыслях. С поникшей головой, он смотрел перед собой невидящим взором. Нинель волновалась за его состояние, но не хотела быть назойливой. Они уже разговаривали с ним о его чуждости этому миру, и вряд ли эльфийка могла узнать что-то новое или сказать что-то приободряющее.

— Мне достаточно твоих чувств, Нинель, — неожиданно сказал Ким.

Нинель кивнула. Она уже начала привыкать, что он читает все ее мысли и чувства. Это даже удобно – не надо ничего объяснять. Он и так все понимал. Как бы ей хотелось также понимать и его.

— Это не то, что тебе бы хотелось, — произнес Ким.

— Почему? — удивилась Нинель.

— Для этого требуется много умений и знаний, — Ким говорил неспешно и бесцветным голосом. — Можно хорошо проработать восприятие эмоций и мыслей, научиться отличать свои от чужих, абстрагироваться, но для этого надо работать над собой, над своим взглядом на многие вещи, проблемы и вообще на происходящее в мире. Но если ты живое существо, чувствующее, эмпатичное — тебе все равно будет сложно. Тяжело это — болеть за кого-то душой и видеть его страдания и метания.

Ким улыбнулся, посмотрел на подругу и потрепал по голове. Нинель заметила, как его взгляд потеплел, но грусть и усталость по-прежнему тенью лежали на лице.

— Может, ты сам не готов стать своим в нашем мире? — спросила Нинель. — Ведь когда ты чужой проще абстрагироваться от окружения?

— Мне не нужен мир, мне достаточно стать своим для близких мне существ, — Катар оперся на руки позади себя и взглянул в небо.

— Ты и так свой для нас. Для меня и Гарэла, — сказала Нинель.

— Знаю. — Он помолчал и продолжил: — Но я уже говорил, что не могу быть с вами постоянно, это влияет на вас и вашу судьбу.

— Да, да, чтобы быть с нами постоянно, ты должен стать смертным, — вспоминал Нинель. — А ты бы мог?

Ким нахмурился. Казалось, он никогда об этом не задумывался.

— Становиться совсем смертным — нет, — честно признался он. — Но жить в этом мире с вами, не используя свою силу я бы хотел. — Он опять замолчал, и Нинель почувствовала напряжение воздуха. Он давил на плечи, на грудь. Это исходило от Кима. То, что давило на него, выходило из-под контроля, его боль прорывалась наружу.

— Я бы хотел вновь обрести дом, — глухо произнес он и напряжение звонко треснуло в воздухе и растворилось. Ким сжал зубы и закрыл глаза ладонью.

Нинель сглотнула подкативший к горлу ком. Она кожей чувствовала его боль, но понимала, что это не самая ее глубина.

— Дом? Вновь? — Нинель попыталась вытянуть из него больше.

— Дом, — произнес Ким, убрал ладонь с лица и нахмурился. — У Хранителей есть Дом. Мир, который мы создаем для себя. Который связан с нами, с нашим существованием. Место, где мы можем не сдерживаться, быть собой, жить без оглядки на окружение. Свой первый Дом я уничтожил в стычке с Блэком. Он виноват в гибели моего народа и моей семьи. Я это вспомнил после битвы с Зауденом. Вызвал учителя на поединок, и мы разнесли мой Дом. Он не выдержал нашей силы.

— Жалеешь об этом? — спросила Нинель, но чувствовала, что нет.

Ким усмехнулся и покосился на нее. Нинель виновато улыбнулась, но вновь стала серьезной и заглянула ему в глаза.

— Тогда о каком Доме ты сожалеешь?

Ким вновь потемнел лицом и отвел взгляд. Воздух вновь начал тяжелеть, едва проходя через горло, давить на плечи, вгрызаться в кожу покалыванием, а грудь сдавливало. На мгновение Нинель испугалась, что не сможет выдержать боль Хранителя, но упрямо встряхнулась и положила руку на плечо друга.

— У меня был Дом… У нас был Дом, — начал Ким и его голос зазвенел.

— У нас?

— У меня и у моей жены.

— Жены? — опешила Нинель, чувствуя, как мурашки пробежались по коже. — Ты был женат?

— Да, — короткий и бесцветный ответ.

— Она... — Нинель не решилась высказать страшное предположение. — Где?

— Умерла, — голос его дрогнул и понизился до хрипа.

— Она была простой смертной? — Нинель чуть не захлебнулась от возникшей в голове догадки, почему он так не хочет привязываться к смертным. Однако следующие слова друга ошарашили еще сильнее.

— Нет. Она была как я — Хранительница. Я познакомился с ней на родине, где умерла моя семья деймосов. — Катар продолжал смотреть перед собой не моргая, сглатывая и пытаясь выровнять голос.

— Значит, ты обрел новую семью на месте гибели старой, — заметила Нинель и улыбнулась. Поддержка не вышла — Катар даже не покосился на нее. Нинель покусала губы и спросила: — но что значит "она умерла"? Как такое возможно?

Катар покачал головой и Нинель почувствовала, как в нем клокочет боль. Разъедает его изнутри, выжигает душу. Да, это именно то, что он прятал глубоко в себе и никому не показывал. Даже себе не позволял упасть в горе. Держался неизвестно какими силами.

— Поделись, — просто сказала Нинель и внезапно Катара прорвало:

— Я даже не видел ее перед смертью. Не посмотрел в глаза, не прикоснулся к ее душе. Не сказал, как люблю ее. Она растворилась в мирах, стала ничем. От нее остались только воспоминания. Наш мир — наш Дом — растворился. Это значит только одно — она перестала существовать. Ее нет. Ее больше нет. И никогда не будет, я не смогу больше разделить с ней радость жизни, слияние душ. О, вселенная, как я хочу ощущать ее вновь!

Нинель чувствовала, как боль в нем нарастает с каждым словом, она выходила со словами, но продолжала витать в воздухе, концентрируясь и сдавливая грудь все сильнее. Каждый вдох давался все тяжелее, по коже словно водили жесткой щеткой, желудок сводило. Нинель чувствовала, как ее прижимает к земле, она словно становится маленькой букашкой, пространство расширялось, казалось, еще немного и захрустят кости.

Ким встал и пошел вниз по склону, продолжая говорить и с каждым словом его голос повышался:

— Почему она не попросила моей помощи? Позвала бы, я ведь всегда откликался, мы ведь говорили на расстоянии, почему она даже не попрощалась со мной? А я даже не знаю, что случилось, и почему она умерла! Как мне было мало тех лет с тобой, Зила! Я так хочу... Почему... За что..., — Катар упал на колени, и вцепился руками в траву, рыдая и продолжая говорить обрывками фраз: — Я так люблю тебя, Зила!

Его очертания поплыли, он перевоплотился в монстра и завыл в небо звериным криком.

Нинель зажала уши, но поняла, что громкий рев не самое страшное. Волна скорби и боли бросила ее на землю, придавила своей тяжестью, голова затрещала. Ким выпускал из себя Силу, воя в небо, земля под ним покрылась трещинами, трава пожухла. Его рык разливался по пойме реки, пока не перешел в сдавленный визг и в этот момент Ким распался на тысячи светящихся снежинок, которые растворились прямо в воздухе.

Сила Хранителя ушла, его боль исчезла мгновенно. Воздух посвежел, полегчал. Нинель тяжело дышала, голова гудела, во рту пересохло, кожу стягивало, словно она вот-вот потрескается, но звон в ушах постепенно угасал. Эльфийка с трудом села, ошарашенно глядя на то место, где только что стоял ее друг. Точно так же он растворился перед битвой с Зауденом. Она помнила это мгновение так же хорошо, словно оно было вчера. Сейчас Ким вновь ушел.

Нинель чувствовала, как наворачиваются слезы, как ее трясет, но она упорно пыталась подняться. Ноги разъезжались, руки неуверенно цеплялись за траву и землю. Нинель услышала поступь ног и оклик:

— Нинель! — к ней подбежал Радомир. — Ты слышала это? Что случилось?

Нинель посмотрела на подбежавших друзей — Радомир, Гринмар и Гарэл. Они слышали рев Кима, что было в их головах в этот момент?

Радомир ощупал ее, а потом вскочил и огляделся. Гарэл присел рядом с сестрой и вопросительно на нее посмотрел. Возможно, он подозревал, кто был источником звериного воя.

— Катар, — едва выговорила Нинель.

— Нинель, что случилось, ты слышала этот рев? — Гринмар тоже волновался. — Где Катар?

— Он, он... — Нинель заикалась, не зная, что сказать.

— Здесь я, — прозвучал знакомый спокойный голос и Нинель вскочила от неожиданности.

Катар стоял возле дерева на краю леса. Держался за пинию, смотрел в землю.

— Ты… — прошептала Нинель, а потом пошла к нему. — Как ты... Почему скрывал это? — Нинель даже и представить не могла, какую боль он в себе держит, несёт на плечах, пытается с ней жить. Прочувствовав ее на себе, она не могла сдержаться: — Катар, ну почему ты такой? — Нинель побежала к нему. — Никогда больше не тащи такое в одиночку, слышишь?! — срывающимся голосом крикнула она и бросилась его обнимать.

Тот вздохнул и нежно обнял ее в ответ.

— Прости, я не хотел, чтобы ты это испытала. Это не твоя боль.

Нинель отстранилась, положила руки на его щеки и сказала:

— Спасибо за то, что доверился. Мы же друзья, а значит я хочу взять твою ношу, помочь тебе. Ведь для этого и существуют друзья, чтобы скрашивать нашу нелёгкую жизнь.

Катар улыбнулся и лицо его посветлело, а глаза вновь заблестели, залучились добром и теплом. Он притянул ее к себе и крепко обнял.

— Спасибо, солнце.

Он часто ее так называл и всегда в порыве нежности. Сейчас эти слова были особенно приятны. В них она услышала облегчение. Киму стало легче, он доверил ей свою самую большую боль, и она выдержала. Теперь они стали ближе, чем когда-либо. Нинель отчетливо прочувствовала, что между ними полное доверие и принятие.

— Так что за вой то был? — не унимался Гринмар, осматриваясь.

— Не знаю, это раздалось с реки. — Нинель отстранилась от Кима и указала в сторону Киты. Все как по команде повернули туда головы. — Жуткий вой, меня аж к земле пригвоздило.

— А Катар что в это время делал? — недружелюбно глядя на Кима, спросил Радомир.

— Меня тоже пригвоздило, просто я был в лесу, — ответил Катар, внимательно глядя на командира, который двинулся вниз по склону и присел рядом с кругом пожухлой травы, которую оставил после себя Хранитель. Гринмар осмотрел место, потрогал землю, встал и оглядел темноту.

— Ребята, тут следы странного монстра, давайте-ка к костру, — сказал он и направился в лагерь. — Не будем испытывать судьбу.

Радомир покосился на Катара и Нинель, недовольно сжал губы и последовал за командиром.

— Ким, ты как? — тихо спросил Гарэл, когда Катар и Нинель поравнялись с ним и вместе направились к костру.

— В норме.

— Это из-за Заудена?

— Нет. Это мои личные проблемы.

Гарэл молчаливо кивнул.

— Ты уже в порядке после битвы с Зауденом? — спросила Нинель.

— Нет. Еще несколько дней буду хворать. Правда в основном это будет незаметно для вас. Сила сейчас у меня нестабильная, ее использование может ранить меня. Мне нужен отдых от Хранительских дел. Прекрасное время, чтобы побыть с вами и пожить обычной жизнью.

Нинель посмотрела на Кима. Он улыбался. К нему вернулась безмятежность и спокойствие. Эльфийка прижала его к себе, потом отпустила и тоже улыбнулась. Теперь и ей стало легче.

***

Тени деревьев ложились на дорогу в витражный узор сплетений ветвей. Пахло сухой листвой, которая устилала каменистую почву с редкими пучками травы. Гемий сидел под деревом, периодически поглядывая вверх. В кроне ползала Кэт, доставая созревшие плоды, которые еще не собрали жители ближайшего города. Некромант не понимал, зачем столько усердия ради хурмы, но Кэт было не остановить после того, как она узнала, что ее можно есть. Девчонка оголодала за последние дни, ведь эльфы буквально наступали им на пятки и не было времени даже на перекус. Только вчера удалось уйти от преследователей довольно далеко, пройдя по течению реки, чтобы растения не могли отследить их передвижение. Кэт бранилась на воду, словно ненавидела ее больше всего в мире, но это был их единственный шанс оторваться на приличное расстояние. Гемий и его спутница вымокли по пояс, зато позже смогли отдохнуть.

Кэт спрыгнула вниз. В подогнутом подоле рубахи выпирала приличная кучка. Гемий невольно скосил глаза на оголенный живот девушки. На темной коже выступал рельеф пресса.

— Честно — ни разу не ела хурму, и даже не представляю, что с ней делать, — призналась Кэт, заглядывая в подол.

Гемий встал, подошел к девушке и взял у нее из рубахи одну хурму.

— Судя по тому, что большинство плодов уже собрано, их явно уже подготовили для праздника. — Гемий крутил в руках оранжевый гладкий плод. — В ближайшем городе явно будет Золотоплодье. Это праздник с подношениями Светлобогу золотых плодов, ярмарками и угощениями.

Гемий услышал, как в животе у Кэт заурчало. Он поднял на нее взгляд, и встретился с горящими азартом янтарными глазами.

— Слушай, раз мы оторвались от эльфов, может зайдем в город да поедим нормально? — говорила она, жадно глядя на плод в руках некроманта.

— У тебя есть деньги?

— Нет, но если там праздник, то можно напроситься за хорошие глазки, — Кэт заухмылялась и поиграла бровями.

— У тебя то глазки хорошие, — пробормотал Гемий и положил хурму обратно.

— Ой, — Кэт отмахнулась и пошла по дороге. — У тебя тоже смазливое личико, давай не будешь прибедняться.

Гемий почувствовал, как краснеет. Вроде бы и приятно, но в то же время хотелось быть брутальным мужиком, а не милашкой. Некромант направился за Кэт, которая свернула на развилке дорог, где на указателе были нарисованы стены города с башенками. Ниже надпись — Пустрак. Гемий нахмурился. Этот город был довольно большой и древний. Некромант не бывал в нем, но, когда учился в Бортовске в школе магии, с Пустрака был однокурсник. Гемий припомнил карту Вотхалона и примерное расположение города. Значит, они ушли от моря довольно далеко на северо-запад, вглубь страны. Сколько еще они планируют скитаться и прятаться от эльфов? Гемию уже это начинало надоедать, только одолеть остроухих им явно не по силам, по крайней мере пока с ними Махавир. Слишком сильный маг, он размажет их с Кэт одним заклинанием.

— Кэт, а какие у тебя планы? — Гемий догнал девушку, когда она вышла к опушке леса. Впереди в лучах утреннего солнца виднелась гора, увенчанная каменными стенами города, и очертания башен были очень похожи на нарисованные на указателе. Художник отлично передал образ города.

Кэт помолчала перед ответом и выдала:

— На самом деле, мне тоже уже надоели эти догонялки, я бы убила ушастых, но учитель просил никого не трогать.

«А самоуверенности у девчонки хоть отбавляй», — подумал Гемий.

— Не веришь в мою силу? — Кэт резко обернулась и остановилась. Нос надменно задран, в глазах промелькнуло раздражение, бровь презрительно приподнялась.

— Я верю, что ты отличный боец, но против мага у тебя нет шансов. — Гемий развел руками.

Кэт фыркнула и пошла дальше. Гемий услышал ее бормотание:

— Нет шансов, хах. Это у них нет шансов! Мелюзга мерзкая, да как они смеют! Так, погоди, Кэт, не сердись, тебе нельзя выпускать тьму. Ты же хочешь Кима. Но убить кого-нибудь хочется гораздо больше! Ух! — она сжала кулак перед собой. — Крепись, детка, крепись! Выдыхай.

Гемий покачал головой. Чем дольше он общался с Кэт, тем больше видел, насколько она странная. Что таит в себе эта сумасшедшая девчонка? Порой, он чувствовал в ней родную душу, иногда ему становилось страшно от одного взгляда на нее, а в моменты близости так их сердца и вовсе словно бились в унисон. Но чаще всего он ее совершенно не понимал. Словно она была существом другого мира.

Демон?

Гемий покосился на Кэт. Она замолчала, хмурилась и смотрела себе под ноги. С виду простая девушка. Красивая, миловидная. Но внутри нее явно жило что-то ужасающее. Хотя Гемий прекрасно знал, что демоны — это не те мифические существа, что описаны в религии Светлобога. В школе магии они изучали Сахан, хоть и вскользь. И там учили, что демоны не могут поселиться в человека, не могут завладеть его душой. Так что же такое Кэт?

В желудке потяжелело, горькая слюна наполнила рот, и Гемий сглотнул. Такое было уже не впервые. Он прислушался к себе. Да, все так и есть. Внутри словно что-то зашевелилось. Чужеродное, тяжелое. Нет, это не глисты, это ощущалось на ментальном, магическом уровне. Как только Гемий думал о том, кто живет в Кэт, в нем самом словно просыпалась чужая душа. Может, девчонка его чем-то заразила? Магическим паразитом? Интуиция подсказывала, что нет. Здесь замешано нечто другое, ведь изменения в себе некромант начал замечать уже давно. Как только Катар намекнул ему об этом.

«Ты никогда больше не станешь прежним».

Так сказал Катар. Что он имел ввиду? Гемий думал над этим, над тем, что же с ним происходило, и почему ему так страшно возвращаться к Джарстину. Ответов не было. Либо, сознание Гемия отказывалось даже вникать в суть и признаваться себе в том, что в нем живет Тьма…

Гемий вздрогнул и поднял взгляд вперед. Он так увлекся самокопанием, что не заметил, как они с Кэт приблизились к городу. Вокруг начались выселки, поля, крестьянские дома, где люди трудились, собирая урожай. Во дворах возле домов сидели вооруженные люди — охрана от монстров. Может, присланные лордом этих земель, может и обученные жители. Сейчас каждый крутился, как мог.

— Столько усилий ради того, чтобы поесть, — пробормотала она. — Тяжело вам приходится.

— А тебе словно нет, — буркнул Гемий.

— Вот! В том то и дело! — Кэт оживилась. — Казалось бы, можно ведь и не есть, только кушать оказывается очень вкусно! Приятно, понимаешь? Это как секс. Можно и без него, только скучно.

Гемий прыснул со смеху. Кэт цокнула языком:

— Еще скажи, что я не права.

— Да, да, ты права, — кивнул Гемий. В ее словах действительно была доля правды. Особенно после того, что некромант испытал с Кэт. Внизу живота заныло, Гемий покраснел. Воспоминания были слишком возбуждающими. Ну что за девка!

Кэт заухмылялась, игриво глядя на некроманта. Заметила-таки. Или почувствовала? Ведь она словно читает его мысли и желания.

Они подошли к воротам города, где сновали люди: кто-то выходил из города с корзинами, кто-то въезжал на телегах, запряженных быками или ослами. Стражники мельком оглядывали всех входящих, пропускали без вопросов. Гемий уже было решил, что и к ним не прицепятся, однако намётанный глаз воинов сразу вычислил в них чужаков. Их остановили, ткнув древком копья и махнув в сторону. Гемий и Кэт подошли к стражнику, который внимательно их осмотрел.

— Кто такие, зачем пришли?

— Помолиться богу, да подношения оставить, — сказала Кэт, показывая в подоле хурму. — в храме помолиться.

— Оружие?

— Только ножи, — Кэт указала на свой, Гемий нехотя показал себе на пояс.

— Как это вас занесло сюда с одними ножами да без доспехов? — подозрительно прищурился воин.

— Я маг, — сказал Гемий. — Мне не к чему доспехи.

Воин сжал губы, оглядел его, хмыкнул и выдал:

— Три медяка с каждого.

Глаза Кэт округлились, потом брови сошлись к переносице, нос начал задираться кверху. Гемий понял, что сейчас она начнет ему дерзить, или еще что похуже, хотел уже было пихнуть ее в бок, но она неожиданно подалась вперед и улыбнулась:

— А можно так просто? — прошептала она.

Стражник поглядел на нее пустым взглядом и кивнул.

— Хорошо, проходите.

Кэт довольно улыбнулась, подмигнула Гемию и зашла в город.

— Что это было? — спросил Гемий. Он оглянулся на ворота. Охранник, словно забыл о них и продолжил нести службу.

— Красивые глазки, — пропела Кэт и отстучала ладонью по бедру ритм.

Гемий закатил глаза и фыркнул. Кэт улыбнулась, потом послала ему воздушный поцелуй и направилась по улице вглубь города, где над крышами домов высился утес с дворцом. На рыночной площади Гемий и Кэт наконец нашли, что искали — уличную едальню.

Над костром висел котел, из-под крышки которого валил пар. Рядом толпились люди в ожидании. Повар открывал крышку, выуживал половником каштаны и высыпал на большое блюдо. Там круглолицая девчонка клала нужное количество на лист лотоса, разрезала кожуру, а потом выдавала покупателям за медяк.

Кэт ринулась туда. Она пробилась к повару и показала собранную хурму. Тот заинтересованно подался к ней, девушка что-то затараторила. Повар улыбнулся по-доброму, кивнул в сторону прилавка и продолжил делать свою работу. Кэт скользнула в указанном направлении и высыпала из рубашки плоды. Видимо за прилавком стоял мешок. Кэт выскочила обратно и поманила Гемия. Они вместе встали в очередь.

— Договорилась за бесплатно? — спросил некромант.

— Да, какой хороший дядька, — кивнула Кэт. Ее глаза блестели, причем не так как раньше — зловеще или с азартом. На ее лице был восторг и счастье. Гемий продолжал поражаться Кэт. Насколько она была живая, разная, комок неуемной энергии, всегда настоящая и не скрывающая своих истинных чувств и желаний. Она похожа на ребенка. Оттого и становилось страшно — с ее силами импульсивность несла много бед.

От скукоты в ожидании очереди, Гемий начал озираться на рыночную суматоху и разношерстный народ. Слышались крики торгашей, плачь ребенка, спор женщин у прилавка, блеяние козы. Над толпой высились крыши домов, вывески торговых лавок и питейных заведений. В открытых окнах виднелись любопытные лица женщин.

Удар колокола вывел Гемия из оцепенения. Он взглянул на башню храма, отсчитывая удары, однако уже сам догадался, что их будет двенадцать. Солнце светило ярко над самой головой. Гул на площади усилился, поток людей словно единый организм оживился и направился ко дворцу. Кэт удивленно смотрела на усилившуюся толкотню. Среди людей сновали мальчишки в красных рубахах и голосили:

— Казнь ведьмы, казнь ведьмы!

Гемий изумленно выпучил глаза, и они с Кэт переглянулись.

— Ведьмы? У вас есть ведьмы? — Кэт захлопала ресницами и склонила голову на бок.

Гемий нахмурился, схватил Кэт за руку и потащил за толпой. Девчонка, заикаясь, начала возмущаться про каштаны, но некроманту уже было не до этого.

Спустя года три после того, как взорвалось Черное Облако, в Вотхалоне стало популярным понятие «ведьмы». Так называли женщин с магическими способностями. Будучи магом, Гемий не понимал, что в этом плохого и почему мужчинам можно иметь магические способности, а женщинам нет. Это противоречило учению Джарстина. В Бортовске в школе магии высмеивали понятие ведьмы, а тех, кто им пользовался называли «недалекая чернь». Боги давали магию избранным, им без разницы на положение, пол или мировоззрение. Но в Вотхалоне почему-то решили, что женщинам магия дается от демонов, а мужчинам от Светлобога. Что в корне неверно и меняет всю суть магии. Выдумки невежественных людей, которых пугает сила.

На официальном уровне в королевстве не было преследования женщин за магию. Хвала Светлобогу, архимаг Вотхалона был мудрым и мог влиять как на Светлейшего, так и на короля. Он всеми силами искоренял понятие ведьм, старался просвещать обычных людей, даже поставил своей правой рукой женщину. И то, что сейчас происходило в этом городе удивляло Гемия.

Народ собрался у помоста, на котором стоял священник, глашатай, палач и городовой. У их ног на коленях стояла девушка со связанными за спиной руками, в рваной и грязной одежде. На лице застыл ужас неизбежности, широко открытые глаза смотрели перед собой. На губах виднелась запекшаяся кровь, оцарапанная скула вспухла.

Внутри Гемия закипало возмущение. Он сжал кулаки и зубы, выслушивая приговор, зачитываемый глашатаем.

— За использование демонической магии, за обман жителей города…

Некромант слышал, как по толпе скользит шепот:

— Ведьма, ведьма, казнить ее!

Ярость от глупости людей застилала глаза, Гемий чувствовал, как ногти впиваются в ладони от силы сжатия его кулаков.

— А в чем ее обвиняют то? — выкрикнула Кэт и Гемий с удивлением повернул голову к спутнице.

В толпе повисла тишина, глашатай выцепил взглядом Кэт, его брови приподнялись в удивлении, и он сказал:

— За использование демонической магии против горожан.

— Так она ж не демон, как она может пользоваться демонической магией?

— Она подожгла бедолагу, когда тот просто гулял по городу! — выкрикнули в толпе, и народ загудел, наперебой рассказывая, как было.

Лишь на мгновение в сердце некроманта закралось сомнение в невиновности девушки. Подогреваемое обвинениями людей, оно сбило его с толку, но лишь до того момента, пока не начали всплывать мелкие подробности истории. То тут бормотание женщины подсказало, что все произошло ночью, то там мужчина крикнул, что друзья бедолаги донесли на девчонку. Гемий прекрасно знал нравы родной страны, которые стали для него совсем чужими: девчонка просто отбивалась от пристающих к ней мужиков и случайно применила магию. Такое бывает, когда есть способность, но нет обучения. Спонтанное проявление магии в минуты опасности — одна из частых причин раскрытия дара. Естественно, мужчины не стали терпеть от женщины такого поведения. Они донесли на нее, оклеветали, выставили виновной. Ведь в их стране женщина не могла перечить мужчине.

Гемия тоже так учили, пока Джарстин не выбил из него эту дурь. Такова суть магии: она уравнивала мужчин и женщин в силе. Сколько же по этому поводу было конфликтов среди учеников в школе магии в Бортовске! Как тяжело было принимать эту реальность!

— … приговорена к смерти! — пронесся над головой приговор и Гемий поднял взгляд на девушку.

Она задрожала, зарыдала и упала ниц на помост. Толпа скандировала «Смерть, смерть!», пока девушку подхватывали под руки и укладывали на плаху.

— Смерть! Смерть! — прокричала стоящая рядом Кэт, и Гемий ошарашенно уставился на нее. Безумная улыбка и азарт сияли на ее лице. Как может забавлять эта ситуация? Как можно веселиться, когда казнят невиновного человека?

В возмущении Гемий пихнул Кэт и бросился к помосту. Он хотел успеть остановить казнь, рассказать, что девушка невиновна, не ведьма, а просто маг, объяснить все людям. Как у представителя магического сообщества, у некроманта был шанс, что его услышат.

Взмах топора, вдох, время словно остановилось на мгновение, а воздух зазвенел от тишины. Удар, стук, ропот топы. Гемий пробился вперед и увидел обезглавленное тело на плахе. Кровь из шеи быстро перестала хлестать, оставшись тонкой струйкой вытекать из артерии в ведро, поставленное под голову.

— Так этой твари и надо, — говорили горожане, начиная разбредаться от помоста.

— Да как вы можете… — прошептал Гемий, а потом крикнул: — Да как вы можете казнить магов?!

Стоящие на помосте священник, городовой и палач изумленно посмотрели на него. Гемий бросился к помосту и оперся руками на его доски.

— Магический дар — это редкость, это благословление Светлобога! — кричал он срывающимся голосом. — Великая сила, которая должна служить стране, ее защите!

— Этой твари силу дали демоны! — рявкнул городовой. — Она использовала демонический огонь!

— Никто не может использовать демонический огонь, это противоречит законам магии, — возразил Гемий.

— Да кто ты такой, чтобы перечить мне?! — брови городового сошлись к переносице, его затрясло от злости. — Что ты можешь знать о демоническом огне?

— Я — студент школы магии в Бортовске, ученик Джарстина Мариграндского!

— Еретики, которые идут против воли Светлобога, — вмешался священник. — Все маги — прислужники демонов, попали под их влияние и идут против заповедей Светлобога!

Гемий отшатнулся. Возмущение, негодование и непонимание сменялись друг другом. Он не мог поверить, что священник говорит такие слова. Тот, кто сам пользуется магией! Ведь в молитве Светлобогу заложена светлая магия, великая сила. Как может священник говорить такое?! Что вообще происходит в этом городе?

— Вы все сошли с ума, — язык едва повернулся сказать это.

Внезапно его схватили за плечи:

— А ты случаем не помощник этой ведьмы? — мужской голос был полон недоверия.

Гемий дернулся, вырвавшись из хватки и развернулся. Толпа горожан стояла и с недоверием смотрела на него. На некоторых лицах даже читалось отвращение.

— Я не…

— Поднимись сюда на суд души твоей, — громогласно провозгласил священник. По толпе прошелся одобрительный гул.

Гемия словно пригвоздило к земле. Он медленно повернулся к священнику, не понимая, что происходит. В этот момент его пихнули в спину, пододвигая к помосту. Оцепеневший от растерянности некромант пошел вперед. Слышал, как толпа гудела, как его сапоги по деревянным ступеням отбивают ритм, вторя стуку собственного сердца. В котором разгоралась злость. Она закипала, как бульон в котле, все сильнее и сильнее. Пузыри ненависти назревали, лопались и испускали ядовитые волны, отравляющие самообладание. Ногти вновь впились в сжатые ладони, а растерянность сменилась злостью.

— Встань на колени передо мной и покайся в словах своих, отрекись от магии и вернись на путь истинный, — говорил священник. В его голосе было столько презрения и надменности, что поверить в его благочестие было невозможно.

Гемий усмехнулся, поднял взгляд на священника и городового, и они отпрянули. Их лица исказились от ужаса.

— Д-демон! — выкрикнул священник.

— Демон? — прорычал Гемий, и даже не обратил внимания на свой изменившийся голос. — О нет, я всего лишь некромант.

Он резко выбросил руку вправо, занес ее над трупом девушки и пробормотал заклинание. По толпе пошел ропот страха, люди начали отступать от помоста. Гемий злорадно усмехнулся. Он знал, насколько пугающе выглядит встающий обезглавленный труп.

— Убей его, Хвард, убей! — прокричал городовой.

Палач встрепенулся и поднял топор на некроманта. Внезапно перед ним словно из неоткуда возникла Кэт и полоснула ножом по горлу.

— Не трогай моего песика, — с улыбкой проворковала она и толкнула палача в грудь пальцем. Тот повалился на доски, хватаясь за шею и хрипя.

Во рту Гемия начала выделяться слюна от вида умирающего человека, словно вид крови разогревал аппетит. Смерть приятно щекотала в груди. Он заворожено глядел на мертвого палача, глотая слюни и облизываясь. Язык скользнул по верхним зубам и укололся о клыки. Только Гемий даже не придал этому значения. Он даже не заметил, как на площади поднялась паника. Люди кричали и пытались сбежать, началась давка. Возле помоста столпилась городская стража, направляя мечи в сторону некроманта и Кэт. Городовой и священник прятались за их спинами, приказывая убить демонов.

Гемий вытянул руку вперед, повелевая зомби атаковать стражников. Увидел, что его руки покрылись черной коркой, а на пальцах отросли когти. Только его это не смутило и не испугало, а наоборот — привело в восторг. Хотели демонов? Вы их получите.

Зомби девушки и палача прыгнули в толпу вооруженных людей, и Гемий ринулся вместе с ними. Жажда крови поглотила его разум. Теперь он хотел лишь убивать и лишать жизни всех вокруг. Его тень взметнулась из-под ног и разлилась по площади.

Вместе с некромантом на людей набросился огонь.

Глава 14. Предательство

Эльфийский отряд продвигался вдоль Киты, следуя за призрачным медведем. Его призвал Фостэль, чтобы отыскать путь к Нинель. Вчера эльфы поняли, что Кэт и Гемий играют с ними, уводя от их основной цели. Фостэль сразу отправился в мир духов, чтобы с помощью медведей попробовать узнать где Нинель. По счастливой случайности, один из медведей видел эльфийку и тогда началась настоящая погоня.

Элиот был вне себя, когда понял, что попался на удочку с подвеской. Катар давно уже был с Нинель, а значит передал ей сову. Какие он преследовал цели никто не знал. Махавир размышлял над его персоной и даже он, видавший многое, не мог понять, что происходило. Единственное, что он решил, так это то, что Катар как-то связан с Вестником Зла. Возможно, где-то на севере появился его культ, и Кэт и Катар были его последователями. Либо, все гораздо банальнее - в дело вмешалась любовь, из-за которой порой делаются безумные поступки. Возможно Катар своей выходкой просто хочет добраться до сердца юной эльфийки, которая может купиться на доброту и самоотверженность молодого человека. Нинель юна, но повидала так много зла, что даже малая частичка добра может растопить ее сердце.

Фостэль остановился рядом с духом медведя. Их ментальная связь помогала обмениваться образами в мыслях.

— Осталось недолго, — сообщил Фостэль остальным. — Вверх по течению пару часов пути. Там мы найдем ее след, а по нему уже и ее саму.

Махавир тяжело вздохнул. Он уже сказал командиру, что не станет участвовать в убийстве. Он поможет друзьям, только если будет угроза их жизням. Но убивать он никого не станет. Элиот принял его решение, хоть и с обидой на душе. От этого по сердцу старого мага скребли ветки, но убийство Нинель станет гораздо большим шрамом, чем обида старого друга.

***

Ночь прошла спокойно, монстры не решились полакомиться седьмым отрядом. Утром Нинель дежурила у костра и занималась завтраком. Ячка с изюмом закипала в котелке. Спутники мирно спали, рассвет окрасил яркими красками небо, туман уходил к реке, испугавшись восходящего солнца. На воде крякали утки, плескалась рыба, ветер шуршал осокой. Нинель вслушивалась в безмятежность утра и поражалась спокойствию жизни.

Непривычно. Хотя Нинель понимала, что в любой момент бероа или квадули могут нарушить весь покой. Поймала себя на мысли, что в общем-то все равно. Настолько привычны нападения чудищ, что они бы ничего не изменили этим утром.

Гринмар зашевелился и сел. Одним глазком посмотрел на эльфийку, помотал головой, размял опухшее лицо. Нинель услышала, как зашуршала его щетина под грубой кожей рук.

— С добрый утром, — одними губами прошептала Нинель.

Гринмар, щурясь и куксясь, поглядел на нее, кивнул, стукнул по ноге лежащего рядом Эмириса и поднялся.

Нинель в удивлении вскинула бровью. Командир что-то задумал с утра пораньше. Однако, вдаваться в подробности пока не стала. Гринмар сам скажет, какие у него планы. Эльфийка помешала кашу, накрыла крышкой и сняла с огня, поставив на теплые камни.

Пока Нинель накладывала по мискам кашу, Гринмар и Эмирис в полном молчании приводили себя в порядок после сна. Умылись из фляжек, тут же выпили воды и прополоскали рот, расчесали волосы, встряхнули плащи, на которых спали, и накинули на себя.

— Тишина такая, — прошептал Эмирис оглядываясь. Взял кашу, сел на бревно и поежился от сырости и холода.

— Мы сейчас с Эмирисом в город сходим, — тихо рассказывал Гринмар, — попробуем найти корабль или лодку, идущую в Трикиту.

Нинель кивала, с удовольствием наблюдая, как товарищи уплетают завтрак. Командир высказывал чаяния, что сможет договориться без оплаты, просто на охрану корабля в пути. Хотя в голосе не слышалось уверенности.

Командир и Эмирис ушли и Нинель вновь осталась в тишине. Солнце уже появилось над лесом, в реке слышался плеск рыбы (или монстров). Эльфийка настороженно поглядывала в ту сторону, но видела лишь круги на воде и колышущиеся от ветра кисточки осоки.

Катар резко сел. Волосы торчком, весь помятый, однако взгляд сосредоточенный. Он посмотрел вправо. Нинель проследила за его взглядом — там на опушке стоял медведь. Он шевелил носом и глядел на лагерь.

— О, мишка, — улыбнулась Нинель. — Интересно, это тот же, которого мы видели пару дней назад или нет?

Она посмотрела на Катара, однако на его лице не было радости. Он крепко сжимал губы и пыхтел.

— Ты чего, Ким? — спросила Нинель.

— Да так, — ворчливо отмахнулся он и поднялся.

Нинель перевела взгляд на медведя, тот направился в лес и скрылся в кустах. Катар же тяжело вздохнул и встряхнулся, словно сбрасывая с себя плохой настрой.

Нинель пожала плечами, открыла котелок и ткнула в кашу ложкой.

— Кушать?

Катар кивнул. Пока Нинель накладывала ему кашу, тот молчал, сонно глядя перед собой. Эльфийка подала ему чашку и ложку, тот принял и начал лениво жевать.

— Ты как? — тихо спросила она.

— Нормально. К сожалению, это не те раны, которые можно легко вылечить. Как ни странно, на это нужно время — противоположность Злу, которое его отбирает, стирает, уничтожает все, что ты собой являешь. Сейчас в моей душе, в моей Силе зияют дыры, которые я постепенно заполняю воспоминаниями, чувствами, всем тем, что делает меня живым.

— Даже не могу представить, каково тебе, — Нинель покачала головой. — Теперь я понимаю твои слова, что это не мой уровень. Не смогу вообразить.

— И не надо, Нинель, — Катар улыбнулся. — Тебе это ни к чему. И не беспокойся, я справлялся и с более серьезными повреждениями. Пара дней — ерунда. Просто эти пару дней я буду немножко слаб. — Он хмуро осмотрел себя. — Особенно в этом теле.

Нинель хрюкнула и зажала рот рукой, чтобы не разбудить товарищей громким смехом. Катар тоже улыбнулся и продолжил трапезничать. Нинель с улыбкой глядела на него, чувствуя, как в душе разливается тепло и любовь. Да, именно она. Только не такая как к Радомиру. Другая.

— Знаешь, Ким, а я ведь тебя люблю, — призналась Нинель. Тот покосился на нее и улыбнулся. Явно чувствовал ее, понимал, что она имеет ввиду.

— Я тоже тебя люблю, моя маленькая эльфийка.

— Я уже не маленькая, — вскинула бровями Ниинель и в притворной обиде задрала нос.

Катар поставил пустую чашку на землю и серьезно посмотрел на подругу.

— Нинель, я так тобой горжусь. По-настоящему, глубоко и всем сердцем. Я восхищаюсь тобой и какой ты стала. Ты потрясающая! Возможно, именно так родители гордятся своими выросшими детьми. Что ты, что Гарэл, вы такие невероятные, сильные и благородные, честные и преданные. Поражаюсь, восхищаюсь и безмерно люблю вас.

Нинель зарделась и в этот же момент поняла, что именно она испытывает к Киму. Вспоминая прошлое, свой путь вместе с Вестником Зла, его наставления, обучение, беспокойство за нее, отношение к Гарэлу — вдруг стало совершенно понятно, что он заменил им обоим отцов.

— Возможно ли, что будь папа жив, у нас бы с ним были такие же отношения? — тихо спросила Нинель и глянула на Кима.

— Думаю, было бы лучше. Я все-таки вам не отец. И никогда не смогу его заменить…

— Заменил, — твердо сказала Нинель. — Теперь я точно знаю, что люблю тебя как отца. Просто не помнила своего папу, любовь к нему, поэтому и не могла понять, что чувствую к тебе. Понимала, что люблю тебя, но какой именно любовью — не знала.

Нинель увидела, как Катар закусил губу и сжал кулаки, сдерживая улыбку и слезы в уголках блестящих от счастья глаз. Эльфийка бросилась в его объятия, и он прижал ее к себе, как всегда нежно и крепко.

— Теперь мне стало легче, — прошептал Катар. — Я рад, что твои чувства именно такие, и что ты наконец смогла их распознать.

Нинель села ему на колени, обняла за шею и посмотрела в глаза.

— Скажи, а у тебя есть дети? Ты же был женат.

Катар покачал головой:

— Нет, у меня не может быть детей. Сила не позволяет зародиться новой жизни от меня. Я создан служить мирам. Дети — это помеха. Мои дети — это вы. — Он обвел рукой вокруг себя.

— А жена не помеха? — осторожно спросила Нинель.

— Нет, она же была такая же как я. Мы оба понимали свой долг, были вместе не ради продолжения рода, а чтобы наслаждаться друг другом, поддерживать и скрываться от одиночества, которое предречено Хранителям.

— Но почему вы должны быть одиноки?

— Иначе можно сойти с ума и стать Абсолютным Злом, — прошептал Ким. — От боли, от потерь, от собственного всемогущества, нарушая законы мироздания, следуя наперекор своему долгу. Сила очень тонкий инструмент. Недаром надо много лет учиться ею управлять.

Нинель закусила губу и пересела на бревно. Значит, Абсолютное Зло — это Хранители? Значит, Ким сражается с такими же как он, которые перешли на сторону Зла? Хотя, наверное, это не совсем так, это простое объяснение для нее как для смертной. Скорее всего там идут другие процессы, сложнее, чем можно представить на ее уровне простого эльфа.

— Ну, вроде того, — пробормотал Катар на ее умозаключения и Нинель улыбнулась. Удобно все-таки, когда он ее чувствует и читает.

Наконец начали просыпаться остальные. Радомир и Йолик встали в хорошем настроении и начали тараторить. Карлик усилил магией огонь в костре, чтобы подсушить сырую одежду. Хвастался, что еще не забыл, как колдовать. Радомир восторгался, что сейчас в отряде есть маг и будет все намного проще. Гарэл сонно колупался в чашке с кашей. Он не любил каши, ему мясо да овощи подавай, только уже привык есть то, что дают и не возмущался. Однако, любви к кашам это не добавляло и ел он без воодушевления.

После завтрака все дружно пошли на реку умываться и мыть посуду. Руки немели от холода, зато все сразу взбодрились. Катар ворчал на отросшие волосы и пытался их пригладить водой, а Нинель хихикала над ним, вспоминая, что в истинном облике он лишен шерсти и волос, и видимо считал их отвратительными. Радомир шутил, что обреет Катара налысо, когда тот уснет, а Йолик полыхнул огнем в руке, предлагая спалить волосы прямо сейчас.

Утро проходило беспечно и спокойно, пока не вернулись Гринмар и Эмирис.

— Да чтоб их жадные ручонки отсохли! — ругался командир, и сразу стало понятно, что без денег на корабль не сесть.

— И что сейчас, пешком топать? — спросил Радомир.

Гринмар скривился, выдохнул и продолжил:

— Есть идея, где взять денег. Среди людей в городе ходят слухи о монстре, который им покоя не дает, но которого никак не могут изловить. Судя по слухам — мургак, а мы же знаем, какой это мастер маскировки. — Гринмар подмигнул друзьям. — Вот за его убийство денег дают, неплохо. Десять вотхалонских золотых.

Радомир присвистнул.

— Этого хватит чтобы нанять корабль? — спросил Гарэл.

— Да, и даже останется! — командир был воодушевлен.

Однако, после такого беспечного утра, седьмой отряд принял идею морщась и куксясь. Гринмар осмотрел их, его брови съехались к переносице, и он включил командирский тон:

— А ну перестали дуться! Я вам не жениться предлагаю! Иначе придется идти пешком. Элексиров Нинель чтобы продать у нас не осталось — самим мало, да и хватит надеяться только на эльфийку, все на девку свесили, стыдоба! Она работает, а мы за нее харчи едим. Подумаешь — один мургак! Для нас же это плевое дело! Распустили нюни, лентяи!

— Да все, все! — замахал руками Радомир. — Поняли мы.

Гринмар ехидно и самодовольно улыбнулся, но вновь стал серьезным и перешел к подробностям:

— Единственное, нам надо переплыть реку на ту сторону. Нападения мургака случались там и чуть выше по течению. По описаниям этот монстр больше обычных — видимо отъелся на местных. Но это же просто мургак, мы же знаем, что они уязвимы, если их обнаружить. Так что единственная проблема — это найти добровольца, который нас перевезет на тот берег. А это надо идти в город, что не хотелось бы. — Гринмар хмуро посмотрел на Гарэла и Нинель. — Надо вас как-то замаскировать.

Нинель выдохнула и принялась распускать косичку, чтобы под волосами спрятать уши, Катар достал из нагрудного кармана красную повязку и подал Гарэлу. Тот кивнул и завязал на лице как маску.

— Отлично, — пробормотал командир и отряд начал сворачивать лагерь.

Нинель вновь заплела косу, стараясь притянуть уши к голове волосами. Чуть вымазала лицо в золе на всякий случай, чтобы не присматривались к ней. Гарэл тоже постарался скрыть под золой цвет кожи на лбу и руках. Они уже лет пять этим не занимались, и, честно сказать, прятать свою внешность было неприятно.

В городке жили действительно жадные до денег люди, потому что найти лодку, чтобы просто переплыть на другой берег оказалось еще той задачей. Особенно когда люди узнавали, зачем отряду на ту сторону. Видимо, не очень-то и хотелось местным избавляться от чудовища. Нинель ненароком подумала, что монстра и не существует вовсе, а все сплетни и даже объявленная награда — это для развлечения и запугивания гостей города или маленьких детишек.

Гринмар ругался и ворчал, чесал бороду и хмурился, раздумывая, что же им делать. Гарэл предложил соорудить плот, а Йолик потирая ручки предложил наколдовать льда на реку. Правда, он не обещал, что лед выдержит их. Командир же не сдался так просто, оставил отряд на пристани и ушел искать лодочника.

Через пару часов отряду удалось перебраться на другой берег. Старый хромой рыбак с жутким перегаром согласился перевезти всех, и даже не потребовал денег. Он оказался одним из пострадавших от нападения чудовища. Нинель осмотрела его голень и увидела на ней следы когтей мургака, которые прятались под присосками чудища и походили на рыболовные крючки. Они оставляли глубокие рваные раны. Мужику повезло, что плоть срослась и он не получил заражение крови.

Отряд выгрузился на каменистом берегу, к которому почти вплотную прилегал густой лес.

— Так, и куда дальше? — спросил Эмирис, осматривая себя и поправляя меч на поясе.

— Вверх по течению. — Гринмар кивнул в ту сторону.

— Ты знаешь, где чудище обитает? — Гарэл скептически осмотрел лес.

— Примерно.

Нинель, наблюдавшая, как лодочник уплывает обратно в город, повернулась к друзьям.

— Ребят, это все прекрасно, только есть одно «но». Мне в платье очень неудобно будет сражаться.

— Тебя никто не возьмет в бой, — строго сказал Гринмар. — Ты будешь сидеть и издалека смотреть, а потом, если придется, лечить наши раны.

— О, командир, твоя мечта наконец-то сбывается. — Нинель закатила глаза.

— Какая мечта? — спросил Йолик.

— Что я буду только лечить и не вступать в бой.

— Так это правильно, — подхватил Радомир. — Мы без тебя справимся с чудищем. А к тебе за лаской и теплом придем.

— Ну конечно, придешь к ней за лаской и теплом, — буркнул Эмирис. — Еще и по голове стукнет, за то, что был невнимателен и получил ранение.

Мужчины начали вспоминать былое и смеяться над эльфийкой. Нинель усмехнулась и посмотрела на Катара. Он сидел, прислонившись к дереву и меланхолично оглядывал товарищей. Нинель присела рядом.

— Ким, ты как? — тихо спросила она.

— Лучше. Но все равно еще тяжело. Пару дней, дай мне пару дней, — пробормотал он.

— В путь! — скомандовал Гринмар.

Седьмой отряд направился вдоль берега. Лес местами подступал к воде, корни деревьев словно огромные черви вились меж булыжников, вымытые из почвы сильным течением. С корней свисали трава и ил, запутавшиеся в них во время паводков. Отряд шел быстро, как на марш-броске, и Нинель периодически приходилось ругаться на них, чтобы сбавили темп. Во-первых, в платье она была не так быстра, во-вторых, Катар и карлик шли медленнее и отставали.

Солнце уже перевалило за полдень, потеплело. Радомир начал находить следы монстров — отряд уходил дальше от жилища людей. Вскоре он наткнулся на следы огромного мургака. Все оценили размеры чудовища, и, эльфийке показалось, что в их глазах даже заблестел азарт. Она только недовольно запыхтела, представляя, что будет во время боя. Иногда ей казалось, что из-за нее товарищи стали слишком беспечны к своим ранам. Нинель пошарилась в сумке, посмотрела, сколько эликсиров у нее осталось, и сообщила остальным, что неболина практически нет, да и обеззараживающий был на исходе. К своему неудовольствию, не заметила беспокойства в глазах товарищей. Они только переглянулись, улыбнулись и пошли дальше.

Нинель нахмурилась. Магия Жизни не могла обеззараживать. Ведь те маленькие организмы, которые вызывали заражение тканей и крови были живыми. И убрать их можно было только обеззараживающим эликсиром. Магия Жизни не убивала, она только давала жизнь. На самом деле, это основная проблема для целительницы. Можно обойтись без неболина, но без любых обеззараживающих, или особых — противопростудных, противочумных, противогрибковых — никак. А они в арсенале эльфийки заканчивались. Чтобы приготовить новые, нужны ингредиенты, да и оборудование, которое осталось в Триките. Что же делать?

Нинель остановилась и подождала Кима. Тот доковылял до нее и вопросительно посмотрел. Нинель кивнула вперед и двинулась за остальными, попутно рассказывая Киму о своих страхах и мыслях. Тот молчал.

— Есть ли еще какие-то способы избавиться от заразы в ранах? — спросила Нинель.

— Есть. — замолчал.

— Не скажешь?

— Нет, ты должна сама найти их.

Нинель глубоко вздохнула. Она не сердилась на Кима, и даже была благодарна ему. Он дал ей знак, что она сможет. Значит, просто надо постараться, подумать, почитать книгу. Хотя, если бы в ней была эта информация, то Нинель бы уже знала об этом. Видимо, это не то, что можно приготовить самой. Но что тогда?

То, что может забирать жизнь.

Нинель встрепенулась, словно ее ударило молнией. Озарение, как луч солнца в темной пещере.

— Магия Смерти! — Нинель посмотрела на Катара. Тот улыбнулся и кивнул.

— Значит, мне надо найти некроманта! — затараторила Нинель. — Хорошего некроманта. Джарстин не подойдет, он слишком занят, да и некромантия не его основной профиль. Он все-таки больше обычный маг. А Магия Смерти специфична. Да и вообще не так много некромантов существует среди людей. Я знаю только двух — Джарстин и Гемий.

Нинель замолчала, понимая, что возможно нашла выход. Только…

— Кстати, где Гемий? — озадачилась Нинель.

Катар резко остановился. Нинель обернулась на него — лицо хмурое, глаза бегали туда-сюда.

— Кат?

В последнее мгновение Нинель увидела в глазах Катара ужас, и он исчез. Его просто не стало. Беззвучно, без вспышки — ничего. Нинель открыла рот, однако возглас удивления остался в горле, и она сглотнула. Поняла, что случилось что-то страшное. Где-то не здесь и Ким ушел решать это. Вздохнула, чтобы успокоится. Можно ли привыкнуть, что друг в любое время может просто исчезнуть? Да, Нинель вдруг поняла, что в ней нет обиды или злости за это. Хранитель в первую очередь должен заниматься своими делами.

— Нинель, ты чего? — послышался оклик Радомира.

Точно, надо же еще объяснить парням исчезновение Кима. Нинель пожала плечами — да не будет она ничего врать и придумывать.

Радомир подошел к ней и осмотрелся.

— А где Катар?

— Исчез, — ответила Нинель и развела руками.

— То есть как? — не понял Радомир.

К ним подошли остальные.

— Просто исчез, — опять пожала плечами Нинель.

— Что ты имеешь ввиду? — Гринмар подался вперед, хмуря брови. — Как исчез?

— Мгновенно растворился в воздухе, — описала Нинель.

— И куда он пошел? — с волнением спросил Гарэл.

— Не знаю, я спросила где Гемий, он остановился, потом испугался и исчез.

Мужчины переглянулись.

— Он все-таки маг! — рявкнул Гринмар и сжал кулак.

— Я не чувствовал магии. — Йолик и закрыл глаза и пошарил рукой в пространстве. — Никакого присутствия магической силы.

Нинель нахмурилась, слушая брань командира. Понимала его негодование, и ей даже было стыдно, что она притащила товарищей сюда ради Катара, а тот просто исчез. Теперь они находились далеко от Трикиты, без денег и доспехов, искали способ вернуться домой, а какого-то результата командир не видел.

— И что, Нинель? Вот пошла ты за ним, а он все равно исчез! — командир только больше распалялся. — Какой был смысл за ним бегать?

— Мне надо было узнать о нем больше, — сказала Нинель.

— Узнала?!

— Да, — Нинель говорила спокойно и уверенно. — Теперь мне стало легче, и я готова его отпустить. Пусть идет.

Гринмар оторопело выпучил глаза.

— Нинель, выкладывай кто он такой, — тихо сказал командир, но его глаза пылали от злости.

— Друг, — ответила Нинель, глядя в глаза Гринмару. — Которому я доверяю как вам.

Командир зло осмотрел эльфийку, фыркнул и пошел дальше вдоль реки. Нинель понимала его, но что она могла сделать? Она не может рассказать, что Катар — это Вестник Зла, к тому же еще и божественное существо с огромной силой. Нинель опустила взгляд и поджала губы.

— Слышал, что остроухие загадочные, но чтобы настолько, — усмехнулся Йолик.

Нинель не отреагировала. Товарищи один за другим направились за командиром, Гарэл ободряюще хлопнул сестру по плечу. Нинель кивнула и понуро поплелась за остальными. Чувствовала, что повисло напряжение, непонимание и обида на нее.

— Да ладно тебе, вернется он, — Гарэл неправильно считал ее состояние.

— Я знаю, что вернется, брат, даже сомнений нет почему-то, — пробормотала она и подняла взгляд. Гринмар шел в авангарде, за ним Эмирис и Йолик, Радомир прямо перед ней.

— Ну вот и не кукся, — орк улыбнулся.

— Да мне неловко перед друзьями.

— Понимаю.

Да даже если Нинель скажет о Катаре правду, разве ей поверят? Хранитель, Вестник Зла, не человек — это слишком нереально. Ребята явно бы подумали, что она шутит, ну или сошла с ума. В такое невозможно поверить на слово, а никаких доказательств у нее не было.

Отряд шел в молчании еще около часа, пока Гринмар не остановился, подняв руку. За это время его злость поубавилась, он успокоился, и теперь был нацелен на завершение задания. Командир подозвал всех к себе и указал на камни под ногами. Они были облиты черной жижей с белыми разводами.

— Значит, он где-то неподалеку, — Радомир присел, оглядывая следы. — В засаде. Сделаем приманку?

— Если он не голоден, он не вылезет, а я не хочу сидеть здесь долго. — Командир внимательно оглядел деревья на берегу. — Будем искать по следам.

Все дружно кивнули.

— Только Нинель останется здесь, — сказал Гринмар, доставая меч. — А Радомир останется с ней и присмотрит.

— Думаешь, я сбегу куда-то? — закатила глаза Нинель.

— Нет, тупица, я не хочу, чтобы мургак на тебя напал, пока мы его ищем, — Гринмар аж цокнул языком от негодования. — Радомир останется с тобой, чтобы защитить.

Нинель втянула голову в плечи и пробормотала извинения. Гринмар не отреагировал, видимо еще обижался на нее.

— А может я тоже останусь? — аккуратно спросил Йолик.

— Пошли давай, — рявкнул командир. — Ты можешь близко не подходить, колдуй издалека.

— А если он меня схватит? — не унимался карлик.

— Не бойся, он тебя даже не заметит, если рядом будет стоять вкусная туша орка, — хихикнул Радомир.

Мужчины рассмеялись, однако Йолик на них посмотрел как на недалеких. Храбростью карлик явно не обладал, да и в боях точно не мастак. Ничего, побудет еще немного с седьмым отрядом и наберется опыта. Бесстрашия это ему вряд ли добавит, зато научится применять магию в битвах и будет проще относиться к стычкам с монстрами.

Нинель молча смотрела, как друзья уходят по следам мургака вдоль реки, которая делала крутой поворот налево, где булыжники становились больше, врезаясь в реку порогами. На них кое где висели останки лодок, не совладавших с потоком и напоровшихся на камни. Они словно маяки обозначали опасные места.

Нинель не беспокоилась о друзьях. Мургак, даже если он по размерам больше походил на кракена, не сможет одолеть бравый седьмой отряд. Ее даже не страшили их раны, которые они могут получить в бою. Она больше переживала о Киме. Его резкий уход, выражение лица перед исчезновением, его состояние — все это намекало о беде. Конечно, было странно беспокоиться о Хранителе, но Нинель видела, что даже он бывает уязвим. Кто знает, вдруг он обнаружил еще одно Зло или Зауден все же не ушел. Хотя, судя по всему, что-то случилось с Гемием. А он же вроде бы с Кэт. Неужели, она решила его убить и Ким хочет успеть ее остановить? Нинель все же казалось, что не в этом дело. Произошло что-то более страшное.

— Не беспокойся, Нинель, они справятся, — сказал Радомир и приблизился к ней.

— Обязательно, — кивнула Нинель и улыбнулась, поглядев на друга. Он сосредоточено осматривал ее, сжав губы. Непривычно серьезен. Не часто она видела его таким. Нинель потянулась рукой к его волосам и заправила прядку за ухо. Он перехватил ее руку.

— Нинель. — Он вздохнул и нахмурился. — Я слышал утром ваш разговор с Катаром.

Нинель на мгновение замерла, вспоминая, о чем ж был разговор, а потом сглотнула.

— Что вы скрываете? — с напором спросил Радомир. — Ты знаешь, кто он такой! Почему не говоришь? Вы словно давно знакомы, говорите о вещах, которые не понятны мне, но понятны вам двоим. Он так же говорил про Гарэла, словно он и его знает давным-давно! Между вами странная связь, ты сказала, что любишь его как отца, а он вас обоих как детей! Нинель! — Радомир повысил голос. — Что ты скрываешь о нем?!

Нинель отступила и отвела взгляд. Она не испугалась друга, он не сердился. Он был в растерянности и отчаянии. Ей было невыносимо чувствовать его эмоции. Обида, боль, надежда, страх — так много всего и враз. Нинель понимала его, знала, каково ему сейчас.

— Нинель, — осипшим голосом продолжил Радомир. — Он как-то связан с Вестником Зла и твоим прошлым?

— Да, связан, — не стала кривить Нинель. — Только как — пока не могу сказать. Катар сам должен вам сказать о себе правду. Я не имею права это говорить. Я все-таки его друг и предать его тайну не могу. Он ничем не угрожает ни тебе, ни мне, ни кому-либо из моих друзей. Ни нам с тобой. — Нинель посмотрела Радомиру прямо в глаза и улыбнулась. — Он даже можно сказать твой союзник в этом.

— О чем ты?

— Мы провели ночь в конюшне не для того, чтобы предаться любовью, а чтобы Катар помог мне справиться с переживаниями. Радомир, я до сих пор не могла подпустить тебя к себе лишь потому, что прошлое давило на меня, пугало. Катар почти излечил эти раны.

— Каким образом, интересно, — проворчал Радомир и отвернулся.

— Это было больно, — ответила Нинель. — Неприятно, когда в твою душу лезут и выворачивают всю накопленную боль наизнанку. — Увидев как Радомир недоверчиво покосился, она улыбнулась и добавила: — словами, Радомир. Простыми словами. Ну и немного магии, да.

— Так значит он маг!

— Немножко, — кивнула Нинель, заметив, что друг повеселел. Она шагнула к нему и положила ладони на его щеки. — Ты даже не представляешь, Радомир, как мне сейчас легко. Я так долго жила в боли и переживаниях, что теперь чувствую, словно лечу навстречу счастью. Навстречу тебе. Сердце раскрывается, чувства к тебе, спрятанные за страхами и болью, вырываются наружу. Я знаю, что люблю тебя, не как друга, только еще не могу признаться в этом. Страшно, понимаешь, Рад? Ведь это такая ответственность. Я эльфийка, ты человек. Что будет с нами потом, с нашими детьми? А будут ли у нас дети? Я не многоплодна, у меня и за сто лет может не родиться дитя. Как ты это переживешь? Как…

Радомир приложил палец к ее губам.

— У меня есть те же страхи, — прошептал он. — Что я человек, а ты эльфийка. Я состарюсь, буду немощным полоумным дедом, а ты прекрасной девушкой, молодой и сильной. Но я знаю, что ты не оставишь меня, ты не сможешь предать, поэтому я буду обузой тебе много лет, которые ты могла бы посвятить другому мужчине.

— Ой, Радомир, да ну брось об этом беспокоиться, — Нинель отмахнулась, закатила глаза и отступила. — Какие-то двадцать лет потратить на любимого человека — ничто, в сравнении с остальной моей жизнью. Это для тебя двадцать лет — треть жизни. Поверь мне не жаль их будет потратить на немощного, но любимого старикана. — Нинель пошла к кромке воды. — К тому же, с чего ты взял, что я бы посвятила жизнь другому мужчине? Мне было бы интереснее заняться исследованиями магии Жизни и целительства. Ты даже не представляешь, сколько у меня на это планов! Готов ли ты делить меня с моей работой?

Нинель резко обернулась, и в этот момент ее кинуло на камни. Плечо пронзила острая боль. Радомир закричал, бросился к ней. Нинель поглядела на плечо. Из него торчал кончик стрелы. Первое что пронеслось в голове эльфийки — «хорошо, что не задело легкое». Часто дыша, Нинель ощупала рану. Стрела пробила плечо со спины, вышла под ключицей и застряла. Двигать рукой было нестерпимо больно, Нинель слышала свой стон, видимо, поврежден сустав и кость. Однако, в голове, как и всегда при ранении, стояла четкость действий. Первым делом Нинель прислушалась к телу, пытаясь выяснить насколько серьезное повреждение. Ее прервал голос Радомира:

— Нинель, уходи.

Она встрепенулась и поглядела на лес. Однако еще до того, как увидела врага, она поняла кто в нее стрелял. Ведь стрела исчезла из раны.

Внутри похолодело. Нинель увидела сородичей на опушке леса. Элиот натянул тетиву, целясь в них, Уиндерли опустил лук, но готов был вскинуть его в любой момент, чуть позади стоял Фостэль в облике медведя. Не было видно лишь Махавира.

Вопросы о том, что они творят хотели прорваться наружу бранью, однако Нинель не проронила ни слова. Впрочем, как и Радомир, который крепче сжал меч, загораживая собой возлюбленную. Нинель лишь услышала, как он тихо выругался. Ей же хотелось кричать, но язык не поворачивался, а в груди словно не осталось воздуха. Он вышел от предательского удара в спину от сородичей.

Эльфы тоже молчали. Нинель оглушило от осознания, что ее пришли убивать. Как врага, безмолвно и беспощадно. Кровь из раны текла по плечу и груди, теплая, липкая, и Нинель безотчетно призвала магию Жизни в ладонь здоровой руки. Невзирая на опасность, первым делом надо остановить кровь и залечить себя.

— Отойди, Радомир и мы тебя не тронем, — послышался голос Элиота.

— Умом тронулись, остроухие?! — огрызнулся Радомир и пробормотал: — Беги, Нинель, беги в лес.

Нинель не успела сообразить, что он имеет в виду, как стрела сорвалась с лука Элиота. Радомир отбил ее мечом, увернулся от следующей, подхватил Нинель за шкирку и поднял на ноги. Звякнул металл, когда Радомир отбил следующую стрелу, крутанулся вместе с эльфийкой на месте, избегая новую, и потащил обомлевшую подругу в лес. Она не могла прийти в себя, весь ее мир словно рухнул в бездну. Гул в голове нарастал, Нинель ничего не соображала, попала в вязкое болото потрясения. Душа не принимала происходящее.

Позади послышался рев медведя и его тяжелый бег. Нинель призвала Кровь Древних, загораживая травой и ветвями себя и Радомира. Живая стена вырастала на пути преследователей, стрелы увязли в ней, однако, по приказу эльфов растения расступались и пропускали преследователей. Нинель и эльфы были в лесу на равных.

Радомир ругался сквозь зубы, шаря взглядом в поисках удачного места для боя, но не находил. Он тащил за собой Нинель, которая путалась юбкой в ветвях и пнях, оборачивался на треск сучьев и рык медведя, неустанно следующего за ними. И самое страшное, от чего начинали дрожать руки и ноги — приближение могучего зверя. Будь это обычный медведь, можно было бы рассчитывать на победу. Но Фостэль — разумный медведь в броне, как с таким тягаться? Он опытный боец и распознает все уловки и движения.

Радомир остановился и повернулся к врагу лицом.

— Беги, Нинель, уходи!

— Радомир, что ты задумал! — закричала Нинель, схватила его за рукав и потянула дальше.

— Я их задержу, найди остальных, они защитят тебя, позови наших! — рявкнул он и стряхнул руку Нинель.

— Я тебя не оставлю, — замотала она головой, вновь вцепившись в него.

— И погибнем вместе?! — рыкнул Радомир, сдирая цепкую хватку эльфийки. — Нет уж, не дождешься! Приведи наших на подмогу. Живо!

Нинель понимала, что это единственный выход. Но она не могла оставить Радомира одного.

— Живо, Нинель! — заорал Радомир, когда когти Фостэля прорвали стену из растений, возведенную эльфийкой. Глаза зверя сверкнули в пробоине, зубы вгрызлись в древесную преграду.

Хруст сминаемых сильной челюстью ветвей эхом отразился в груди эльфийки. Из глаз Нинель брызнули слезы от собственного бессилия и понимания, что она бросает Радомира тут. Однако, он прав и единственный выход — найти остальных и позвать на подмогу. Эльфийка бросилась дальше вглубь леса прося растения найти друзей.

Зажимая рану и кусая губы от боли в плече, Нинель бежала по лесу. Просила растения уйти с ее пути, убрать жесткие ветви, чтобы они не цеплялись за юбку. Она знала, что Радомир не задержал всех. Фостэль отправился за ней. Она слышала тяжелую поступь четырех лап позади. Нинель поскользнулась на мхе, схватилась за ветку, ее дернуло в сторону, и в этот момент мимо пролетел медведь. Его когти заскрежетали по камням среди корней, он остановился и развернулся.

Глаза Нинель встретились с его. В них не было ярости, лишь решимость.

Медведь в два прыжка подскочил к ней и попытался прижать лапой к земле. Нинель извернулась, послышался треск ткани, и кусок юбки осталась на лапе Фостэля. Нинель кувыркнулась вперед, вскочила и бросилась бежать, понимая, что не справиться с ним. Он был быстрее, ловчее, сильнее. Опытный эльфийский воин, старше ее на сотни лет.

Нинель испугалась. По-настоящему. Ее самообладание, приобретенное в Сахане от всех испытаний, отступило в такой неподходящий момент. Ком подкатывал к горлу, слезы застилали глаза, мешали видеть путь. Страх и отчаяние лишали опоры ноги. Нинель продолжала бежать лишь на одном стремлении успеть найти брата и ребят. Только так она сможет спасти себя и Радомира.

Всхлип, Нинель сжала зубы, чтобы не закричать, когда перед глазами встал образ друга, пронзенного мечами.

— Гарэл! — в отчаянии закричала Нинель. — Помоги!

Глава 15. Третья сторона

Гринмар в молчании вел отряд по следам мургака. Командир был зол, Гарэл и Эмирис это видели и лишь переглядывались. Йолик плелся позади, прилично отставая, и озираясь по сторонам. То ли прикидывал куда бы убежать, то ли боялся, что мургак позариться на него и нападет. Гарэла не волновала его неуверенность. Орка больше занимало настроение командира. Гринмара раздражали отношения Катара и Нинель, и тайна, которая связывала их. Гарэл раздумывал, как можно было бы сказать про Кима друзьям, но сомневался, что это вообще хорошая идея. Он не вправе выдавать тайну Хранителя. К тому же, даже если он расскажет друзьям про Кима, тот придет и вполне может стереть эту информацию из памяти седьмого отряда. Но по этой же причине можно и рассказать всё. Только орку не поверят, подумают, что он чокнулся. Что ж, на их месте он решил бы так же.

— Долго еще? — послышался робкий вопрос карлика.

Гарэл обернулся. Йолик запыхавшись стоял меж валунов, навалившись на один из них рукой. Его маленькие кривые ножки едва поспевали за бывалыми воинами. Гарэл сжал губы и пожал плечами. Гринмар вел их вверх по склону, вглубь леса от реки. Слизь мургака все чаще встречалась на деревьях, и монстр мог появиться хоть за следующим деревом.

— Надо было мне остаться, — буркнул Йолик, сделал еще шаг, но выдохнул и навалился на камень спиной.

Гарэл примирительно вздохнул, спустился к карлику, подхватил его и усадил на плечи. Послышался смех Эмириса:

— Теперь, ха-ха-ха, мургак точно нацелиться на вас, — Эмирис буквально загибался от смеха. — А Йолик так этого боялся, ха-ха-ха.

— Заткнитесь и давайте пошевеливайтесь, — командир обернулся на них, стоя на вершине крутой горки.

Гарэл шагнул вперед, но что-то заставило его обернуться. Лес привычно был тих, ветерок лишь слегка покачивал кроны деревьев. Однако в этой тишине разливалось что-то неестественно тревожное.

Гарэл всегда доверял своему чутью воина. Он снял с пояса меч, готовясь к битве. Услышал, как друзья затихли и последовали его примеру. Они тоже слишком хорошо его знали.

Едва различимый рев медведя донесся до ушей орка. Он нахмурился, неуверенно опустил меч острием к земле. Даже если медведь напал на Нинель и Радомира, он не представлял для них серьезной угрозы. Сестра остановит его растениями, а Радомир мечом. Гарэл не сомневался в друге и его мастерстве. Но тревога витала в лесу, и словно впитывалась через ноги прямиком в душу. Неосознанно орк протянул руку к ближайшей ветке и схватился за нее. И тут же его словно поразило молнией, тряхнуло так, что Йолик чуть не слетел с него, цепляясь за шею. В ушах зазвенел крик сестры:

— Гарэл, помоги!

Орк его не услышал. Он его прочувствовал всем своим существом.

Гарэл сорвался с места. Крик Нинель, полный отчаяния стыл в жилах, разливался по телу нарастающим страхом за сестру. Ноги несли орка вниз по склону, он не замечал пути, летел по наитию через кусты и камни. Йолик вцепился в его волосы, орал от ужаса и матерился, когда ветви деревьев хлестали его по лицу. Дергал за пряди, как за вожжи, пытаясь остановить Гарэла, привести в чувства. Но он даже не замечал боль и наплевал на вопли случайного наездника. У орка даже не было внятных мыслей о том, куда он несётся и что там ждет.

Очередной рев медведя раздался левее, в направлении реки. Не раздумывая, Гарэл ринулся туда через камни и заросли. Йолик уже болтался где-то за спиной, цепляясь за плащ и волосы. Чудом не отпал, когда Гарэл перепрыгнул провал меж камней, продолжая орать и материться. Был бы смелее, давно бы спрыгнул.

Девичий крик пронесся меж деревьев и резко стих. Гарэла пробил холодный пот. Ноги на мгновение размякли, он споткнулся, однако воткнул в землю меч и удержался за него. С силой вырвал лезвие из земли, и бросился вперед. Успеть! Только бы успеть!

Краем глаза Гарэл заметил яркий отблеск золотых волос. Он повернул в ту сторону и увидел лежащую на земле сестру. Без движения, лицом вниз, а к ней подходил огромный бурый медведь.

Дыхание на мгновение перехватило, Гарэл взревел и с поднятым мечом кинулся на хищника. Тот резко остановился, попятился, а потом пригнулся, готовясь к прыжку. И лишь когда до медведя оставалось несколько шагов Гарэл резко замолчал, остановился и опустил меч.

— Фостэль? — Гарэл в смятении посмотрел сначала на лежащую ничком сестру, а потом опять на друида. Орк сжал зубы. Хотелось зарычать. Беглого взгляда хватило, чтобы оценить разодранное платье Нинель, раны не бедре и голове, и понять, что происходит.

Йолик наконец спрыгнул со спины и побежал к эльфийке. Перевернул ее и начал стучать по щекам.

— Жива! — радостно воскликнул он.

Гарэл мгновенно взял себя в руки. Злость клокотала в нем, и если бы не самообладание, то руки бы тряслись от желания убить друида. Однако, орк запел про себя песню, чтобы успокоиться, поднял меч и пошел на медведя. Как одолеть его, Гарэл понятия не имел, но в нем горели желания отомстить за раны и боль сестры, и защитить ее.

— Ты услышал меня, брат, — послышался позади слабый голос Нинель.

— Лучше бы Кима позвала, дурёха. — Гарэл криво усмехнулся и двинулся вперед. Он сосредоточился на противнике.

Фостэль пошел боком, пристально глядя в глаза полукровке. Гарэл наступал, но не спешил. Попасть в слабое место зверя не так-то просто. Одна ошибка, и орк покойник. Удар медведя раздерет его плоть, зубы сломают кости. Такие раны лишат его шанса на победу.

— Давай подсоблю, — послышался позади голос Йолика, и медведь вспыхнул пламенем.

Друид взревел, встряхнулся и вместо зверя появился эльф. Пламя тут же погасло. Гарэл не стал долго ждать и ринулся в атаку. Фостэль вновь обратился в медведя, и орк едва успел подставить меч под удар когтистой лапы. В последний миг Фостэль перевернул лапу, и броня на его предплечье со звоном поприветствовала лезвие меча. Гарэл тут же отпрыгнул назад.

— Йолик, давай еще! — крикнул он.

Но карлик не ответил. Гарэл попытался посмотреть за спину, но Фостэль бросился на него, и орк отпрыгнул в сторону. Пришлось отступать под натиском зверя, Гарэл уворачивался от его ударов, пытался наносить ответные, но попадал лишь по броне. Фостэль прекрасно владел телом медведя.

В момент, когда они вновь закружили в поисках слабых мест друг друга, Гарэл увидел, что Йолик и Нинель сражаются с Махавиром. Эльфийский маг стоял неподалеку и кидал в карлика заклинаниями.

— Йолик, отвлеки его! — крикнула Нинель и побежала куда-то вверх по склону.

Гарэл сразу понял, что она побежала к Гринмару и Эмирису. Растения подсказали ей направление.

К сожалению, орк не мог проводить ее взглядом, однако, судя по звукам треска камней и разрывов заклинаний, Махавир и Йолик продолжили сражение.

«Боги на нашей стороне», — заметил Гарэл. Если бы они не спасли Йолика, то сейчас никто бы не смог защитить Нинель от мага. За добрые дела воздается.

В этот момент Гарэл пропустил удар. Когти медведя разорвали рубаху и царапнули по ребрам. Орк едва успел кувыркнуться вперед, тут же вскочить и рубануть мечом, останавливая очередной бросок медведя. Это не тот бой, в котором Гарэл может отвлекаться на мысли и раздумья. Против него такой же опытный воин, просто в облике зверя.

***

Борясь с головной болью и тошнотой, Нинель следовала верх по склону. Растения говорили, что Гринмар и Эмирис движутся навстречу. Эльфийка тяжело дышала, каждый поспешный шаг отдавался болью в голове и бедре. Больной рукой Нинель зажимала раны от когтей Фостэля, залечивая на ходу сразу обе конечности. Молилась, чтобы не было заражения, но надежды было мало.

— Нинель?! — оклик Гринмара за секунды сменился с командного на удивленный.

Нинель увидела друзей среди деревьев. Она в отчаянии ускорилась.

— Командир! Радомир! Он там. — Она махнула вниз и сразу направилась туда.

— Стой, стой! — Гринмар бросился ей наперерез, схватил за рукав и дернул к себе.

Нинель грохнулась ему на грудь, голову тряхнуло и в глазах все закружилось. Она чувствовала, как скользит вниз, руки командира крепко схватили ее и мягко уложили на землю.

— Нинель, где Радомир? Что случилось? — Гринмар говорил медленно, спокойно.

— На нас напали эльфы, они пришли меня убить, — шептала Нинель. Картина убитого друга вновь встала перед глазами, слезы брызнули из глаз и эльфийка попыталась встать. Только похоже она отдала все силы на рывок до друзей. Ноги отказались слушаться, она лишь безуспешно хваталась за рукав командира, тянула его и мямлила:

— Радомир их отвлек, он там один на один с Уиндерли и Элиотом. Мне пришлось его оставить! Но за мной пошел Фостэль, Гарэл теперь с ним сражается, а Йолик с Махавиром. Помогите Радомиру, он один не справится! Они убьют его!

— Куда идти?

Нинель зарыдала как маленькая девчонка. Она даже не могла найти в себе силы ответить командиру. Тот выругался.

— Эмирис, пригляди за ней!

— Но командир, опасно одному…

— Не обсуждается! — рявкнул Гринмар. Он встал, достал меч и хотел было уже пойти, но Нинель схватила его за ногу.

— Нет, они приближаются, — шептала она, чувствуя, как ужас еще сильнее наполняет ее. Трава передавала ей мягкую поступь эльфов. И, скорее всего, трава передавала им, где ее найти.

Гринмар щелкнул пальцами и Эмирис подошел к нему. Нинель приподнялась на локтях и увидела приближающихся эльфов. Элиот держался прямо, хоть и прихрамывал, на лице красовался свежий порез с размазанной по щеке кровью. Уиндерли сжимал руку, которая безвольно свисала вдоль тела.

— А хорошо вас потрепал Радомир, — заметил командир. Несмотря на насмешку, голос отражал его злость.

— Уйдите в сторону, и мы вас не тронем. Нам нужна лишь Нинель, — сказал Элиот.

— Может тебе еще вина налить, да станцевать в присядку? — ответил Гринмар.

— Можно еще и в бубен постучать, — отозвался Элиот.

— В твой бубен стукну с охотой.

— Что-ж, — протянул Элиот. — Думаю разговор окончен.

— Да что на вас нашло! — крикнул Эмирис, однако эльфы молча пошли в атаку. Кусты и трава вокруг оживились и потянулись к Гринмару и Эмирису.

Нинель тут же отдала приказ растениям защитить друзей. Трава и ветки замерли, получив противоречащие друг другу приказы. Гринмар хохотнул и пошел на Элиота. Эмирис и Уиндерли молча смотрели друг на друга. Они слишком сблизились в походе до Трикиты, и теперь не горели желанием убить друг друга.

Зато Элиот и Гринмар схлестнулись на смерть. Два командира. Два опытных бойца. Они закружили, искря мечами и яростными взглядами. Гринмар не простит им Радомира, не отдаст Нинель.

Глядя на них, Эмирис тяжело вздохнул, они с Уиндерли переглянулись и подняли мечи. Как бы им не хотелось, им придется вступить в бой друг с другом. От этого зависела жизнь товарищей.

Нинель сжала в ладонях мох. Друзья встали на ее защиту. Она видела их решимость, знала их силу. Она верила в них и их победу. Теперь Нинель пыталась узреть через корни и траву, где Радомир. Ей надо найти его. Несмотря на страх увидеть его мертвым, она не могла не узнать его судьбу.

Через траву она увидела образ лежащего тела. Очертания говорили, что это Радомир. Он лежал без движения, меч валялся рядом. Привкус крови заполнил рот эльфийки. Трава вкушала ее из земли.

Нинель закричала и прервала связь. Она не могла поверить, что он мертв. Крик эхом разлетелся по лесу, оглушил своей пронзительностью. Кроны деревьев зашатались, трава пригнулась к земле.

— Кимлер! Пожалуйста, помоги! — закричала Нинель сквозь слезы. — Я никогда ни о чем больше не попрошу, только спаси Радомира! Умоляю, Ким!

Она не знала, услышал ли ее Ким, придет ли на зов. Нинель зарыдала, упав на мох и сжимая его в кулаках. Она не могла пойти к Радомиру. Если она уйдет, эльфы воспользуются растениями против ее друзей. Сейчас Найва не дает это сделать, нельзя использовать ее силу против сородичей.

Земля затрещала, и дорожка из каменных кольев побежала к Гринмару. Нинель окликнула его, командир отпрыгнул в сторону, едва увернувшись от острых пик. Почва под ногами затряслась, лишая опоры. Гринмар раскинул руки, чтобы удержаться на ногах. Эмирис припал на колено. Уиндерли воспользовался этим и нанес удар. Эмирис едва отбил его, но упал и покатился по склону.

Нинель призвала растения, остановила его и подняла на ноги. В этот момент раздался рев медведя и у эльфийки все похолодело внутри. Она оглянулась в сторону, откуда появились каменные колья. На нее опять бежал медведь, за которым виднелся Махавир читающий заклинание.

«Где Гарэл?» — Нинель остолбенела. Она смотрела как на нее несется медвежья туша и не могла поверить в происходящее. Ведь если Фостэль здесь, то Гарэл тогда… мертв?

— Нинель! — закричал Эмирис.

Она очнулась слишком поздно, ей уже было не увернуться. Но раскрытая пасть клацнула возле ее головы. Эльфийку резко бросило в сторону порывом ветра. Она прокатилась по земле и села на колени. А потом облегченно выдохнула и встала.

— Эй, мохнатый, — Гарэл стоял весь в крови и тяжело дышал, а на плечах сидел карлик. — Я с тобой еще не закончил.

Фостэль развернулся, взревел и бросился на орка. Махавир переключился на них, однако теперь Йолик защищал Гарэла от заклинаний магическим щитом.

Только сейчас Нинель заметила, что Фостэль был ранен. Морду рассекал глубокий порез, зверь хромал на переднюю лапу, на шкуре виднелась кровь. Гарэл тоже смог его ранить.

Нинель взбодрилась. Откинула все тревоги и страх. Она с друзьями, они выдержат, они победят! Только сейчас она не может им помочь: Фостэль сломал ее меч, а другого оружия у нее не было. Призвать растения против эльфов она не могла. Да и в битву лезть было глупо — она главная цель.

— Я к Радомиру! — крикнула Нинель, и хромая поспешила вниз к реке.

Ей никто не ответил. Битва разгорелась нешуточная. Звенела сталь, летели заклинания, взрывалась земля и трещали сучья. Рев медведя и крики друзей постепенно утихали, Нинель удалялась. Конечно она беспокоилась. Видела раны брата, они не шуточные. И без обеззараживающего эликсира они становились смертельно опасными. Но и ее раны были такими же, как и любые другие, которые могли получить друзья. Об этом она позаботится позже. Сейчас надо найти Радомира. Надежда, что он жив, еще теплилась.

Травы и мхи привели Нинель прямо к телу друга. Она увидела его издалека. Бездвижное, оплетенное корнем. Нинель приказала отпустить его и корень послушно ушел под землю. Услышала кашель и ринулась к другу. Он был еще жив.

— О, солнце мое, — прохрипел Радомир. Из его рта стекала вязкая кровь.

— Заткнись и не шевелись! — зазвеневшим голосом рявкнула Нинель. Она бегло осмотрела его тело. На животе страшная рана, запястье болталось на сухожилии и кусочках кожи. Бедро рассечено. С такими ранами он не должен быть жив. Что-то держит его душу в теле.

Нинель поняла, что. Точнее кто.

— Спасибо, Ким, спасибо, — шептала она, глотая слезы. Перевязала руку и ногу друга, забрала остатки его обеззараживающего эликсира и окропила рану на животе.

— Нинель, ты зря стараешься, я уже покойник, — хотел пошутить Радомир, но получил гневный взгляд эльфийки. — Ты же понимаешь, что не сможешь меня вытянуть. Не с такими ранами. Я вообще уже должен был умереть. — Он нахмурился и замолчал, уставившись в небо.

Нинель испугалась и нащупала пульс. Слабый, но есть. Она призвала магию Жизни в руки и запела, заживляя рану на животе — она самая страшная, остальное терпит. Как только ее руки коснулись разрыва, едва тёкшая кровь вдруг хлынула. Нинель поняла, что Ким больше не помогает. Он словно замедлил время для Радомира, но теперь отпустил.

Радомир закашлялся, Нинель сосредоточилась и пустила больше магии через руки. Она видела, как жизнь друга резко начала угасать. Теперь Нинель играла наперегонки со смертью. Успеет она залечить его тело прежде чем Найва заберет его? Или кто там у них… Светлобог?

— Нет, нет, не сегодня, я вам его не отдам! — закричала Нинель.

***

Гарэл ловил ртом воздух, голова шла кругом, а медведь еще не был повержен. Фостэль чувствовал превосходство и кружил вокруг орка, прорывая его оборону то тут, то там. Он словно играл с ним, как с добычей. А Гарэл пытался придумать, как одолеть бронированного медведя топором, ведь Фостэль сломал его меч.

Гарэл сжал зубы. Его злил его же промах. Друид подловил его удар, зажал меч и сломал своей тушей. А он как глупый мальчишка повелся на его уловку, словно тот открылся. Потеряв меч, Гарэл лишился преимущества. Теперь достать до сердца медведя будет сложнее. Пойти с кинжалом в рукопашную означает верную смерть. А топором он может только попробовать пробить череп. Закрытый латами череп.

Йолик сидел на плечах орка, отбивая заклинания Махавира. Получалось плохо, эльфийский маг был намного сильнее. Йолик только и успевал поставить магический щит то на Гарэла, то на Гринмара, то на Эмириса. Некоторые заклинания удавалось остановить, но в основном щиты лишь чуть уменьшали их силу.

Ситуация складывалась скверная. Даже несмотря на ранения Элиота и Уиндерли, с Махавиром у них было превосходство. Эльфы облачены в доспехи, с отличным оружием, опытные воины. Седьмой отряд тоже не лыком шит, но без сильного мага и доспехов проигрывали. Как бы Гринмар не храбрился, как бы не хотел задать им жару, у него не получалось, что злило его и все больше лишало здравомыслия. Эмирису приходилось окликивать его, останавливать от безрассудных выпадов. Еще и растения начали постепенно оживать и прислушиваться к командам эльфов. Нинель ушла и теперь никто не противоречил их приказам.

Заклинание Махавира пробило защиту Йолика и врезалось прямо в него. Искры посыпались над головой Гарэла, на мгновение он ослеп, но почувствовал, как карлик слетел с плеч. А затем тяжелая туша медведя смяла Гарэла под себя. Мощные челюсти пытались добраться до шеи, кусая руки и разрывая на них плоть. Гарэл заорал от боли, поднял ноги, упер их в живот медведя и с усилием оттолкнул от себя, но Фостэль вновь навалился на него. Однако, этого мгновения хватило, чтобы орк вытащил кинжал и когда друид вновь напал, всадил лезвие меж пластин, целясь в сердце.

Фостэль взревел и отпрыгнул в сторону. Его глаза яростно сверкнули. Гарэл с трудом перевернулся на бок и взглянул на врага. Тот оскалился и кинулся в атаку.

Гарэл услышал вой волка. Он прозвучал словно над ухом, но в то же время будто долеко. Как траурный горн, зовущий к Дорша-оре. Сознание начало гаснуть, туман заполнял глаза. Гарэл начал оседать, но в последний момент выставил ногу, оперся на колено и резко выпрыгнул вперед на летящего на него медведя. Схватил его за пасть и взревел, пытаясь разорвать рот. Почувствовал удар по животу, а рев друида оглушил. Мелькнуло осознание, что это конец, однако новый вой волка заглушил рев медведя, а в следующий миг Фостэль отлетел в сторону, сбитый с ног промелькнувшим белым силуэтом.

Гарэл выпучив глаза смотрел, как огромный белый волк вступил в битву с медведем. Хищники не уступали друг другу в размере, но у Фостэля была броня. Однако под ногами волка разливалась белая дымка холода, а его следы оставляли иней на земле, из пасти вырывался пар. Укусами он замораживал плоть друида.

Что это за существо? Откуда он взялся? Они с Фостэлем катались по земле и грызли друг друга. Летели клочья шерсти, скрепел замерзший металл.

Махавир ошарашенно смотрел на это и что-то шептал, качая головой. А в следующий миг закричал:

— Орки!

Вокруг мага поднялся вихрь, отражая стрелы. На место битвы из-за деревьев и кустов выскакивали орки. На мгновение они замешкались, озираясь по сторонам и оценивая ситуацию, но быстро решили кто враг и бросились на эльфов и людей.

Гарэл тут же забыл о волшебных зверях. Мотнул головой, провел рукой по животу — рана глубокая, но похоже пострадали только мышцы. Попытался подняться, но от боли вновь упал на колени, скрепя зубами. Возле него возник орк в длинной мантии и посохом. Он провел над ним рукой и прошептал на странном орочьем:

— Ти эти искаль, Болворг?

Гарэл понял, что это шаман. На нем было много бус и разных побрякушек, а глаза были белы — слепой, однако при этом видящий нечто другое. Силен! Гарэл зарычал и начал подниматься, от нестерпимой боли рык перешел в крик, но полукровка смог встать. Он поднял кинжал и пошел на орков, атаковавших его друзей. Гринмар отбивался от двоих, Эмирис от троих. Эльфов оттеснили дальше в лес, однако растения словно взбунтовались. Ветви стали плетями, травы — щупальцами, которые терзали орков и не давали нападать. Махавир усилил магию, земля вздымалась, ветер вихрем кружил, не давая стрелам лететь в эльфов.

Гарэл направился к Эмирису, медленно и пошатываясь. Шаман орков остался стоять на месте. Он вряд ли видел всей битвы, его взору доступно нечто другое, не доступное зрячим.

Гарэл зашел со спины сородича. Он замахнулся кинжалом, но в последний момент что-то заставило его остановиться. Полукровка схватил орка за ворот кожаной жилетки и с силой дернул назад. Противник полетел по земле, а Гарэл, теряя сознание схватил другого и так же откинул назад.

— Ти чито делаешь? — послышался крик позади.

— Гарэл, ты что делаешь? — закричал Эмирис, отпихивая от себя последнего врага.

Гарэл упал на землю. Он уже не видел, чем закончился бой.

***

Нинель сидела возле Радомира и тяжело дышала. Руки и ноги тряслись, дыхание с хрипом вырывалось из груди. Она потратила много сил на лечение друга, теперь еще и нервы сдали. Как и всегда — волнение и страх догнали позже. Радомир лежал без сознания погруженный в сон специальным эликсиром. Нинель покосилась на друга и взяла его кисть. Пальцы на ней слабо дернулись. Эльфийка поднесла его руку к лицу и прижалась губами.

Нинель чуть не потеряла его. Хотя, рано об этом говорить. Да, она излечила раны, однако без обеззараживающего эликсира нет гарантии, что не начнется сепсис. Магия Жизни вполне могла усилить его.

Нинель отпустила руку друга и стиснула зубы. Она пыталась откинуть все плохие мысли, только ее знания не давали надежды на чудо. Как бы она ни старалась, она не всемогущая. Единственное, что может — унять волнение и панику, действуя по ситуации. Она не могла оставить Радомира лежать здесь, и не могла бросить друзей один на один с эльфами, иначе те будут пользоваться растениями.

Порыв ветра в кронах деревьев поставил точку в терзаниях. Нинель собралась и с силой оттолкнулась от земли. Раны уже практически затянулись, боль утихла. Нинель встала над Радомиром, поставив ногу у него между ног и потянула его за руки. С трудом взвалив его на плечи, Нинель шагнула в направлении к месту битвы, но тут же остановилась.

Точно в такой же позе, держа на плечах Фостэля, неподалеку стоял Махавир. Маг смотрел на Нинель, а потом молча направился к ней. Эльфийка напряглась, глаза забегали в поисках укрытия от его заклинаний. Однако, Махавир резко обернулся, широко расставил ноги, и взмахнул рукой, направляя магический удар назад.

Затрещали деревья, послышался крик боли.

— Не тронь моих друзей! — взвизгнула Нинель. Она присела, скинула Радомира, подняла с земли его меч и вскочила в тот момент, когда среди деревьев показались орки. Нинель обомлела, потеряв дар речи. Трое неизвестных зеленокожих мужчин с криками и азартом бежали к ним. Приметив эльфийку, они загоготали и закричали:

— Девка, тута евоных девка!

Нинель опешила. Она хорошо знала язык орков, но эти кричали на странном наречии и с акцентом. Однако, хорошего от них ждать не стоило, поэтому Нинель подняла меч и приготовилась защищаться. По какой-то причине Махавир встал между ней и орками. Он тоже скинул с плеч раненого друга, и воздел руки к небу. Трава оплела орков и те занялись рузрубанием стеблей. Махавир начал читать заклинание, и каменные колья вырвались из земли и пронзили врагов. Один орк успел увернуться, ему попало в ногу. Обездвиженный, он оскалился, выхватил с пояса топор и кинул в мага. Махавир увернулся, однако в следующий момент стрела с рябым оперением пронзила его грудь.

От неожиданности у Нинель перехватило дыхание. Она ахнула, и вздрогнула когда Махавир упал в траву замертво. Между деревьев показался еще один орк… Нет! Орчиха! Она натянула тетиву, целясь в Нинель и злорадно ухмыляясь.

— Эй, Берка, эти моя добыча! — крикнул раненый в ногу орк.

— Ежели ти не остановишь крову, то сидохнешь бистрее, чем я ее убию, — усмехнулась орчиха, однако лук опустила.

— Затыкнись, курва, — отмахнулся орк, пытаясь стащить ногу с каменного кола.

Нинель зло смотрела на орчиху. Несмотря на то, что Махавир был эльфийке врагом, ей было тяжело от его смерти. Это злило, Нинель не понимала, откуда в ней столько добра к своим убийцам, но чувства были реальными, не надуманными и с этим ничего не сделаешь.

— Утютю, иди ко мне, хорошая, — заулюлюкал орк и хромая пошел к Нинель.

Нинель лишь дернула бровью и выставила меч. Он шел на нее, широкоплечий, мускулистый, его кожа была темнее, чем у обычных орков, но лицо было более человечным — нос не задран, челюсть не так сильно выдвинута вперед, а бровные дуги походили на человеческие. Тоже полукровка? Нинель откинула эти мысли и подставила меч, отводя удар противника. Сталь звякнула, еще и еще раз. Орк наседал, а эльфийке не куда было отстпуать. Под ногами лежал бесчувственный Радомир.

Противник открылся для удара. Его бок в кожаной куртке мелькнул перед глазами. Одно движение и Нинель бы проткнула его сердце, но не смогла нанести смертельный удар. Ее рука дрогнула, меч лишь скользнул по ребрам, разрезая куртку. Нинель опешила от самой себя и отшагнула назад, чуть не наступив на друга.

Орк выругался и даже не понял, что сейчас чуть не умер. Лишь милосердие Нинель спасло его. Орк поносил эльфийку за испорченную куртку, продолжая наносить удары.

— А ну не тронь ее, рыбий потрох! — Гарэл появился неожиданно. Его поддерживал Гринмар, а рядом шли Эмирис и еще орки! А за ними шатаясь Элиот и Уиндерли.

Противник Нинель остановился и оглянулся на идущих к ним. Увидел кивок одного из орков и отошел назад.

Нинель опустила меч.

— Брат?! Что происходит?

— Удивительные вещи, чудная, — пробормотал Гринмар. — Удивительные вещи.

***

Гарэл почувствовал боль в ранах и застонал. По рукам и груди лилась холодная вода. В ухо кто-то запыхтел и полукровка открыл глаза. Над ним нависала белая морда волка, черный нос которого нюхтел прямо перед лицом. Внутри сковало от благоговения перед животным. Гарэл готов был пасть ниц перед ним (если бы уже не валялся), воспевать хвалы его мощи, которую тот проявил в бою. Осознав это, полукровка приподнялся на локтях и попытался отползти.

Волк оглядел его и словно потеряв к нему интерес направился прочь. Гарэл перевел взгляд на слепого орка, который сидел подле него и что-то бормотал. За его спинами виднелись остальные орки, Гринмар и Эмирис, занимающиеся своими ранами. Среди орков стоял Йолик, возмущенно размахивая руками и что-то тараторя, указывая то на одних орков, то на других.

— Эй, старик, — заговорил Гарэл на орочьем. — Вы кто?

Тот перестал бормотать и провел рукой перед глазами Гарэла. При этом старик смотрел куда-то мимо. Он ничего не ответил, но крикнул:

— Вождь!

Все смолкли и повернулись к ним. Гарэл заметил, как Гринмар облегченно выдохнул. К полукровке хромая направился самый большой орк, увешанный трофеями в виде зубов и костей. Его лицо было перевязано наискось, закрыв один глаз.

— Я Хурзунг — вождь племени Болворга, — представился он. — Белокожие говорят, что ты их друг. Как орк может дружить с ними? Неужели местные орки забыли, что люди нам враги?

— Что же вы их не убили, раз они вам враги, — буркнул Гарэл, поднимаясь с земли.

— Я знаю язык людей! — огрызнулся Хурзунг.

— Молодец, возьми из сумки ватрушку, — опять пробормотал Гарэл. Он уже и забыл, что его сородичи не понимают сарказма.

Хурзунг огляделся, не понимая, про какую ватрушку идет речь, нахмурился и спросил:

— Ты кто такой?

Гарэл посмотрел на него сверху вниз. Сородичи были мельче его. Даже такой большой мужчина как вождь доходил ему только до плеча.

— Я Гарэл Полукровка, — представился он.

Вождь нахмурился, позади послышалось недовольное рычание и плевки.

— Цыц! — рявкнул за спину Хурзунг. — Его избраль Болворг.

— Что? — не понял Гарэл.

— Болворг указаль на тибя, полукровка, — на распев произнес шаман. — Ти ему нужен, — старик указал на большого белого волка, который лег чуть ниже по склону.

Гарэл опять вздрогнул и опустил взгляд. Волк пробуждал в нем благоговение и раболепие.

Шаман хрипло рассмеялся.

— Ти наша кровь! — восторженно воскликнул он. — Ти наша кровь!

— Наполовину! — жестко рявкнул Хурзунг.

— Для Болворга это не имеет значения, — старик покачал головой.

— Гарэл, нет времени с ними сюсюкаться! — прервал их Гринмар. — Надо найти Нинель!

— Где она? — встревожено спросил Гарэл.

— Не смей прерывать меня, жалкий червь, — вспылил вождь на Гринмара.

— Усмири своего сородича, или я пущу ему кишки! — Гринмар схватился за меч. Три орка тут же достали оружие. Остальные остались стоять без движения.

— Ну хватит бойни на сегодня, — Йолик забегал в ногах, размахивая руками. — Иначе все мне прислуживать будете!

Гарэл опешил, но выкинул эту странную фразу из головы. Он направился вниз по склону, туда, где возле реки они оставили Радомира и Нинель. Раны ныли, полукровку пошатывало, и его очень радовало, что бой уже закончен и надо только найти сестру. Болворг промчался мимо и затерялся среди деревьев. Гарэл опять поежился сам того не понимая почему, но поспешил за ним.

Глава 16. Тяжелые раны

Тьма бушевала, терзала человеческие тела и души, убивала и упивалась этим. Кэт плясала в безумном танце, хохотала и наслажадась смертями. Однако, глубоко в душе кричала от боли маленькая частичка ее души, светлый шар, загнанный в угол кольями тьмы. Они сжимали все сильнее, и лишь всполохи рыжего пламени защищали свет. Но сдержать всепоглощающую тьму невозможо, когда она берет силы извне. Высасывая жизнь, неся разрушение и боль, чернота давила на маленький островок света.

Сознание Кэт треснуло надвое. Одна продолжала нести разрушение и смерть, радоваться и ликовать, наслаждаться этим, другая кричала от отчаяния и боли. Когда очередной житель города умер от ее прикосновения, Кэт поняла, что перешла границу. Она вступила во тьму, и сама начала умирать. Ее тело разрушалось, жизнь билась в агонии и кричала в ней, все тише и тише. Чувства угасали. Перед глазами прмелькнула будущее существование — без радости, без вкусов, без любви, без восхищения. Они угаснут, станут противно едкими, зловонными, словно протухшие фрукты.

«Нет! Я не хочу умирать!» — закричала Кэт и попыталась усмирить свою же суть. Однако было слишком поздно. Тьма буйствовала и не хотела уходить. Она завладела частью Кэт, маня сиюминутным удовольствием от страданий людей, предлагая жизнь без оглядки, без долга и чести, свободной от всего и всех. Только другая часть Кэт видела, насколько будет пуста ее жизнь.

Такой же как у отца.

Кэт тонула во тьме. Без опоры под ногами она падала в глубины своего существа, а свет в ее живой душе мерк, как огонек прогоревшего фитиля. С одной стороны — отчаяние, с другой — экстаз смерти. В безвозратном падении ее поймала теплая рука. Разливая свет, она проникла глубоко к ее сердцу и разогнала тьму. Кэт схватилась за нее всей душой, и жизнь воспрянула. Силы приливали, тепло наполняло ее. Кэт почувстовала, как ее тело подлетело, а потом стукнулось о что-то твердое.

Кэт открыла глаза. Перед взором простиралось чистое звездное небо. Такое прекрасное и холодное, как и воздух, проникающий в легкие с каждым вдохом. Ладони ощутили прохалду травы и влажность земли. Кэт сжала их, наслаждаясь ощущениями. Она могла потерять это все. Стать бесчувсвтеной, мертвой оболочкой для тьмы.

Кэт зарыдала, закрыв глаза руками. Она понимала, кто ее вытащил, она ощущала его присутствие рядом. Такого же, как она сама. Ее сила Хранителя уже дала все знания о том, кто рядом и где Кэт находится, а также о том, что произошло, когда она обезумела. Чума в Гемие пробудилась, завладела им, и он превратился в монстра с клыками и когтями. Кэт выпустила из себя Тьму и Огонь, превратившись в демона, чтобы нагнать ужаса на людей. Они с Гемием разрушили город. Убили жителей. Гемий, словно вампир, высасывал их жизнь: кровь и душу. Тела иссушались, их изводило и корежило. То же самое Гемий делал в других городах, в которых бывал. Но никогда не помнил о своих ночных похождениях и жертвах. В Астроре ему даже пришлось изучать “странный труп”, который был делом его рук.

Сегодня все вышло из под контроля. Тьма Кэт усилила Чуму и она вылезла наружу от всплеска эмоций парнишки. Если бы не Ким, то Гемий уже никогда бы не смог стать человеком. Но учитель остановил и его и Кэт, вернув обоим человеческий облик. Очистил их души от тьмы. Чума насытилась и спала крепким сном внутри мальчишки. А Тьму ученицы Ким смог опять запечатать в сердце ее души. Кэт нырнула в свою суть, оглядела шаткую конструкцию из колец, обвивающих Тьму. Это не остановит ее надолго, но на время заглушит. Огонь вился вокруг Тьмы, словно страж. Он всегда был на стороне Света, который наполнял все остальное пространство души. Сейчас Кэт была большим Хранителем, чем когда-либо.

Кэт чувствовала, что Гемий сидит у костра, в смятении и страхе. Учитель был где-то рядом, но прочувствовать его сильнее не удавалось. Он словно стал простым смертным.

— Что с тобой, учитель? — вытирая слезы и сопли, спросила Кэт.

— Устал, — его голос был угрюмый.

— Прости.

Послышался вздох. Кэт повернула голову и увидела сидящего под деревом Катара. Отросшие волосы упали на лицо, прикрывая глаза, однако Кэт все равно видела его хмурый взгляд.

— Я не виновата. — Кэт села.

Молчание. Хуже чем крик или упрек. Кэт повела плечами и посмотрела на Гемия, который сидел рядом с костром, вперившись перед собой. Интересно, он помнит, что сделал?

Кэт проникла в его голову — да, он все осознал. Все понял. Теперь он в растерянности и страхе. А в городе был такой смелый, наглый, высокомерный. Просто прелесть. Сейчас же сидел как жалкий пес. Голову втянул в плечи, боялся даже посмотреть на спутников. Хотя, может дело в том, что он понял, что Кэт не простая девушка?

Кэт углубилась в его память и мысли. Гемий видел, как Катар остановил и его, и ее, восстановил город и тех людей, которых мог. Учитель вложил немало сил в это. Поэтому он такой уставший?

Кэт перевела взгляд на Катара. Хотела проникнуть в его душу, но тот не позволил, щелкнув Силой ей по носу. Ким никогда не позволял ей проникать в себя. И сейчас не стало исключением.

— Ты можешь спросить у меня напрямую, — едко заметил Ким.

— Разговаривать? Пф, что за смертные игрушки, — Кэт задрала нос и краем глаза заметила, как Гемий вздрогнул, сильнее вжал голову в плечи и обхватил колени руками.

— А-а, теперь боишься, — хихикнула Кэт.

— Кэт, прекрати паясничать, — Ким говорил спокойно, но от его голоса тоже захотелось сжаться в комок. — У него есть полное право нас бояться сейчас. Оставь свое высокомерие отцу. Там вы хотя бы на равных.

— Да почему…

— Прекрати кичиться своей силой. Для этого ты слишком плохо ей управляешь, — Ким попал в самую точку, уязвив и пристыдив Кэт.

— Да я…

— Ты нарушила все, что я тебе говорил, чему учил! — Ким покачал головой и вздохнул. — Как твои же миры могут доверять тебе? Как ты сможешь их хранить?

Кэт опустила голову.

— Может я вообще не предназначена для этого? — буркнула она.

— Может. Тогда придется отдать свою жизнь на растерзание своей же Тьме и перейти на сторону Абсолютного Зла. Иначе Хранительство все равно настигнет тебя. Либо ты Хранитель, либо нет. Нельзя носить в себе эту силу, использовать ее и при этом уходить от долга перед мирами. И от ответственности.

Кэт вздрогнула и покосилась на учителя. Он предупреждал ее об этом, но она не воспринимала силу Хранителя всерьез. Не будь ее, она останется с Тьмой и Огнем внутри и будет сильна. Не так как раньше, но постоять за себя будет в состоянии. Однако сегодня Кэт поняла, насколько дорожит жизнью, данной ей вместе с силой Хранителя. Без нее она не представляла своего существования.

Сегодня Кэт осознала ценность жизни, хоть еще и не отчетливо. Поняла, почему Ким учил ее беречь чужие жизни и не забирать их. На уровне ощущений, но не сформированное в мысль, чувство понимания слов учителя.

— Кто вы такие? — прервал ее размышления Гемий.

— Точно хочешь знать? — усмехнулся Ким.

— Да. Ты восстановил город. Оживил людей. Такое подвластно только богам. Неужели вы боги?

— Она дочь бога огня и тьмы, владеющая светом, а я ее нянька. — Ким не стал вдаваться в подробности. — Естественно, у меня тоже достаточно сил, чтобы присматривать за этой ядреной смесью.

Глаза Гемия расширились, и он сглотнул.

— Да не бойся, я не наврежу тебе. Кэт сейчас тоже будет аккуратнее. Просто она молода и плохо контролирует себя. Хотя, не думал, что она нарушит нашу договоренность. — Ким мельком глянул на Кэт.

Кэт закрыла глаза и выругалась сквозь зубы. Теперь она точно не получит Кима, а ведь она так хотела его! Ну ничего, еще успеется. Бессмертие напарник терпения.

— Что я такое? — спросил Гемий. Он смотрел на Кима с мольбой. — Ты же знаешь, что со мной?

Ким нахмурился, глубоко вздохнул, рукой провел по волосам, убирая с лица пряди.

— В Равлике ты заразился Чумой, хоть ты этого и не помнишь. — Глаза Гемия округлились. — Да, да, я тоже был удивлен, как Проклятая Чума отреагировала на магию Смерти, которой ты владеешь. Кстати, эта магия пробудилась в тебе в момент, когда взорвалось Черное Облако. Оно так повлияло на тех, к кому прикасалась Тьма. Ты не один такой внезапно одаренный.

— Джарстин же тоже владеет этой магией, — не понял Гемий.

— Он владеет ею, потому что изучал. Это не дано ему от рождения, и ты знаешь, что учитель владеет ею хуже, чем ты. Точнее, он не может так же легко и без последствий ее использовать. А вот такие как ты — могут. В вас магия Смерти течет гармоничнее, у вас есть возможность ее полностью подчинить себе без последствий. Когда ты отбираешь жизни живых — для тебя это ничего не стоит. А вот Джарстин может обезуметь, и другая магия отвернется от него.

Гемий подался вперед, внимая каждому слову Кима. Тот улыбнулся и продолжил:

— В городе ты обезумел не от магии Смерти. А от Чумы. Ты болен ею. Она глубоко въелась в твое сердце. Ей нужна пища, а питается она жизнью. Желательно разумной — людьми, эльфами, гномами, орками, гоблинами. — Ким остановился на мгновение, видимо хотел что-то еще добавить, но передумал и продолжил. — В общем, ты и Чума сейчас слились весьма сильно. Тебе придется научиться жить с ней.

— А ты не можешь убрать ее из меня? — с надеждой спросил Гемий.

— Могу, но не стану, — Ким покачал головой. — Тебе это пригодится.

— Как?

— Помнишь, что могла Проклятая Чума, живущая в Равлике?

— Убивать людей, — буркнул Гемий и отвел взгляд. Он сглотнул и шмугнул носом. Едва сдерживался, чтобы не разрыдаться.

— Управлять монстрами! — Ким в раздражении закатил глаза.

Гемий отпрянул назад, вскочил и начал ходить возле костра туда-сюда, грызть пальцы и размышлять.

Ох уж эта сила Хранителя! Кэт слышала все его мысли и улыбалась. Несмотря на то, что Гемий некромант, в нем совершенно не было присущих темным колдунам тяги к власти, мстительности и злобы. Он думал лишь о том, как может помочь людям. Наивный, благородный, молодой. Ну просто душка! Кэт облизнулась — такого так и хочется испортить!

— Значит, я могу управлять монстрами? — глаза Гемия горели азартом ученого.

— Пока нет, но этому можно научиться, — кивнул Ким. — Для начала надо обуздать Чуму. Сказать ей, кто хозяин. А еще, кормить ее. Это обязательно. Приучив опасного питомца, надо обязательно его кормить, иначе он тебя сожрет. С твоей магией Смерти это будет легче. Тебе надо направлять выпитые ею жизни Чуме. А еще нужна кровь. Свежая, теплая. А вот это головная боль, и ты должен найти выход, если хочешь пользоваться услугами Чумы.

— А кровь монстров? — Гемий перестал суетиться вокруг костра.

— Она не подходит. Я же говорил — желательно разумных существ.

Гемий нахмурился и продолжил мерить шагами пространство у костра.

Ким улыбнулся и откинулся на дерево прикрыв глаза. Его лицо тут же осунулось, темные круги залегли под глазами. Он сильно устал, но все равно спрятал свою силу Хранителя глубоко внутри.

— Учитель, ты как? — забеспокоилась Кэт. Она никогда не видела его настолько вымотанным.

— Мне нужен отдых. Какое-то время я не буду использовать силу Хранителя. Нельзя. К тому же, я опять подрался с Зауденом, так что слегка хвораю. И не смогу вновь защитить тебя от тебя.

Кэт кивнула. Гемий внимательно их слушал, отвлекшись от своих мыслей. Смотрел на них с опаской, но любопытством.

— Если хоть кому-то скажешь о наших способностях, я выверну тебя наизнанку, — пригрозила Кэт. — В прямом смысле слова. — Она хищно улыбнулась и стрельнула глазами.

Гемий опять втянул голову в плечи и замотал головой, показывая, что никому ничего не скажет.

— Считай, что мы просто сильные маги, — пробормотал Ким, не открывая глаз. — Кстати, Нинель и Гарэл знают, кто мы. Мы давно дружим. Я давно с ними дружу, — выделил он себя.

Гемий какое-то время глядел на него, а потом выдал:

— Ты — Вестник Зла?

Ким с удивлением открыл глаза.

— Да, было дело, — он оценил проницательность парнишки. — Но это в прошлом, я надеюсь. Хотя, вестником зла я не перестал быть. — Ким хохотнул и пояснил удивленным собеседникам: — Я действительно появляюсь там, где творится зло. Например, сегодня пришлось спасать от него целый город. — Он многозначительно посмотрел на Гемия и Кэт.

Гемий стукнул кулаком о ладонь и ткнул пальцем в Кима, пытаясь что-то сказать. Но многозначительно промолчал, не проронив своё восторженное — «Это же гениально!».

Ким улыбнулся и тяжело вздохнул.

— Пока я устранял последствия вашей гулянки, седьмой отряд подрался с эльфами. А ведь я просил тебя, Кэт, увести их. Почему ты не проверила погоню за вами с помощью Силы? Балда.

Кэт, поджала губы и отвела взгляд, хотя нисколько не сожалела. Судя по кислой мине учителя, тот это прекрасно понимал.

— Ну ниче, ниче, — пробормотал Ким. — Повзрослеешь.

— Так что с ними? Эльфов всех убили? — Кэт потерла руки, предвкушая ответ.

— С чего ты взяла, что седьмой отряд победил? — удивился учитель.

— Потому что они — лучшие.

Ким усмехнулся.

— Им серьезно досталось. Надо вернуться к ним.

— Помочь?

— Типа того, — Ким вздохнул, готовясь к рывку, а потом резко встал. Его шатнуло, он оперся рукой о дерево. Цокнул языком.

— Кэт, открой в огне портал к ним.

— Почему я?

— Потому что ты можешь не пользуясь силой Хранителя сделать это. А я сейчас не могу. Давай, не канючь. Ты мне жизнью задолжала.

Кэт ворчливо передразнила его, закатив глаза и пошла к костру. Провела над ним рукой, здороваясь с огнем. Отпустила свою частичку по энергии пламени искать костер, который горел возле седьмого отряда. Найдя, подала руку Гемию и Киму, которые стояли рядом.

— Сейчас пойдем через огонь, — предупредила она некроманта. — Не отпускай мою руку, а то сгоришь.

Гемий вложил свою ладонь в ее, Кэт улыбнулась и потянула их в пламя.

***

Ночь наступила быстро. Солнце в закате спряталось за гору, и темнота мгновенно упала на лагерь у берега Киты. Туман тут же крадучись выполз из низин, поднялся от реки, стелился меж камней и корней деревьев. Медленно он клубился перед кругом костерков, разведенных для отпугивания диких животных и защиты от монстров, скрывающихся в лесу.

Внутри круга костров расположились воины седьмого отряда и орки. Зализав раны от прошедшего днем боя, все мирно спали и лишь Гарэл сидел у костра, да Нинель рядом хлопотала над Радомиром, лежащим с горячкой. Еще днем у него начался жар и бред. Нинель как могла лечила его из подручных средств. Благо у шамана орков были травы с собой, и он благосклонно поделился с ней.

По периметру лагеря за кольцом пламени стояли орки и два эльфа. Их глаза светились сине-зеленым. Они были мертвы, подчинённые магией некроманта. Их маленький господин спал мирным сном рядом с Гринмаром.

Йолик оказался некромантом. От этой новости обалдели все. И орки, и седьмой отряд. Йолик долго потом пояснял, что боялся признаться спутникам в этом. Оказалось, что в цирк его сдали из школы магии именно за изучение и преподавание некромантии. В средних землях магия Смерти была запрещена. Теперь карлик скрывал свои способности от всех, пока не пришлось использовать силу, чтобы выжить.

И вот лагерь охраняли мертвые орки и эльфы. Нинель была против использования сородичей. Просила Йолика отпустить их, чтобы она могла отдать их Найве. Но карлик уперся, а у эльфийки не было сил с ним спорить. Несмотря на отвратительный способ, все же охрана лагеря с зомби была хороша. Зато орков развеселили мертвые сородичи, которые могли продолжить бой. Словно это давало павшим больше чести. Но вождь орков все же пригрозил карлику, что если он не отпустит мертвых утром, то располовинит Йолика. Конечно, некромант согласился, но по его печальным глазам было видно, как он не хочет расставаться с добычей.

От большого отряда орков осталось лишь шестеро. Шаман, вождь и четыре воина, одна из которых оказалась орчиха-лучница. Она была похожа на Горову — большая, мускулистая, угловатая, с маленькими глазами и мощной челюстью. Орки не сильно жаловали людей, а на Нинель вообще смотрели как на кучку навоза, но не могли пойти против своего божества и никого не трогали.

Болворг лежал возле бесчувственного тела Фостэля. Глаза цвета льда неотрывно следили за Гарэлом, отчего последний постоянно ежился и оглядывался. Как только отряд разбил лагерь Хурзунг — вождь орков — начал расспрашивать Гарэла о предках. В течении вечера Нинель подслушивала их разговор. Судьба брата была ей интересна, и эльфийка с удивлением слушала про великого вождя клана Боригод — отца Гарэла. Брат мало говорил о нем и уж тем более она не знал, что тот был из-за Нирели. А то, что отец Гарэла принадлежал клану Болворга, подтвердил рассказ, что у него была татуировка волчьей лапы на груди, и он носил волчий клык на шее. К тому же, божество сейчас буквально лежало недалеко от них, что подтверждало сказанное — в Гарэле текла кровь клана Болворга.

Болворг. Нинель вспомнила о нем из эльфийских легенд. Дух белого волка, одиночка, который отказался служить эльфам и Найва отправила его из мира мертвых в мир живых. За сотни лет он видимо обрел телесную оболочку. Либо, вселился в одного из простых волков и теперь повелевал его телом. Предатель Найвы? Нинель пожала плечами. Не ей судить богов и духов. Их поступки за гранью понимания простых смертных.

Болворг привел орков к Гарэлу. Они искали ответ на вопрос — откуда взялись монстры, и Гарэл рассказал им все, что знал. Даже про то, что монстры это бывшие люди. Нинель не поняла, как отнеслись к новости орки. Не было ни ликования, ни ошеломления, ни злорадства. Им словно было все равно, но Нинель заметила, как вождь задумчиво нахмурился, однако пока ничего больше не спросил.

Нинель убрала мокрую ткань со лба Радомира. Жар сбить удалось, хоть и не полностью, и мужчина перестал метаться в бреду. Сейчас он дышал ровно, тихо. Нинель выжала теплую воду из ткани и смочила из фляги свежей, прохладной. Нежно укрыла лоб друга, а потом взяла его руку и пощупала пульс. Чувствуя, как бьется его сердце, Нинель содрогнулась. Она все еще могла его потерять. Болезнь не уходила, лишь сдала позиции. Нужно как можно скорее сделать обеззараживающий эликсир. Только ее мини лаборатория осталась в Триките, а простыми травами сложно такое излечить.

К тому же, не только Радомиру нужно лекарство. Но и Гринмару и ей самой. Она чувствовала, что ее начало знобить и появилась слабость. Возможно, придется вскрывать залеченую рану от стрелы. А неболин тоже заканчивался, и Нинель с содроганием думала об операции самой себе.

Все неприятности из-за ее прошлого. Нинель чувствовала себя виноватой перед всеми. Хвала Акиме, ее друзья не погибли в бою! Если бы не пришедшая подмога в виде отряда орков, седьмой отряд бы не выстоял. Несмотря на то, что эльфы их жалели, они бы в конце концов вырезали бы весь седьмой отряд.

Гринмар и Нинель обсудили бой и пришли к выводу, что эльфы не желали крови людей. Им нужна была только смерть эльфийки. Махавир мог убить Нинель, размазать всех мешающих парой заклинаний. Но он не нападал, лишь защищал друзей. И в последнее мгновение жизни встал на ее защиту от орков.

Все это ещё сильнее ранило Нинель. Предательство сородичей словно не было абсолютным. Сейчас, когда бой прошёл и враг повержен, он уже не вызывал ненависти. Только сожаление, что все произошло вот так. Ведь можно было договориться. Всегда можно договориться! Почему они решили её убить? За что? И почему Махавир отказался? Нинель хотела, чтобы Ким вернулся и все ей рассказал. Столько вопросов! Ей просто необходимы ответы. Для успокоения и понимания происходящего.

Нинель почувствовала теплое прикосновение и посмотрела на Радомира. Тот улыбался, глядя на нее и хрипло произнес:

— Знаешь, почему тебя называют чудной? Потому что ты настоящее чудо. Чудеснее тебя нет никого.

Нинель закусила слабую улыбку, которая чуть не уползла в рыдание, и упала на грудь любимого, прижимаясь к нему.

— Тише, больно же! — застонал тот, и слабо обнял ее в ответ.

Нинель ничего не ответила и не отстранилась. Хотелось вжаться в Радомира, чувствовать его тепло, касаться кожи, липкой от пота, слушать сердцебиение и неровное дыхание.

— Я люблю тебя, Нинель, — прошептал Радомир. — Ты самое драгоценное, что есть в моей жизни.

Он провел ей по спине рукой. Нинель лишь сильнее прижалась к нему. Шевелиться не хотелось. Не было сил. Она бы с удовольствием осталась бы на груди Радомира на всю ночь, если бы не голос Гарэла:

— О, какие люди. — а потом перешел на орочий: — Это свои, Гурр.

Нинель отлипла от Радомира. С другой стороны костра спиной к ней стояли Кэт, Гемий и Катар. Шаман орков сидел, опершись на посох и смотрел в их сторону.

В волосах и по телу Кэт вспыхивали языки пламени. Она встряхнулась, словно скидывая их, и они погасли. Гемий обернулся, удивлённо поднял брови и пробормотал:

— Невероятно.

Катар резко развернулся, обменялся молчаливыми кивками с Гарэлом, а потом направился к эльфийке. Нинель сверлила его взглядом, подмечая изменения. Он осунулся, под глазами залегли круги, волосы взъерошены, а походка шатающаяся. Взгляд сосредоточенный на ней.

Катар подошёл, присел на корточки и взял Нинель за подбородок, заглядывая в глаз, а затем осматривая лицо.

— Я в порядке, — успокоила его Нинель. — Цела.

— Меня больше заботят не твои раны, а душевное состояние, — Катар выдохнул и отпустил Нинель.

— Я справлюсь.

— Знаю, солнце. — Катар выглядел очень уставшим.

— Спасибо, — с губ сорвалась благодарность за спасение Радомира.

Катар кивнул и слабо улыбнулся. Потом посмотрел на лежащего Радомира и их взгляды пересеклись. Катар задумчиво хмурился, ему отвечали недоверием.

— Все плохо? — взволновано спросила Нинель.

Катар вытащил из кармана эликсиры, которые выдавала ему Нинель ещё в Маригранде.

— Держи. Это поможет, хоть и не полностью.

— А тебе?

Катар посмотрел на нее с упреком.

— Поняла, — Нинель поджала губы.

Катар поднялся и покосился на Гарэла, который беседовал с Гемием. Некромант узнавал почему лагерь охраняют зомби, а в это время Кэт ходила вокруг мертвого Элиота, стоящего на страже. Потом ей это надоело и она зашагала к оркам, спящим вокруг своего собственного костра. Гурр сильнее сжал посох, весь напрягся и тронул вождя. Хурзунг сразу сел и с удивлением уставился на Кэт. В отличие от шамана, тот не видел в ней опасности.

— Кэт, иди спать, — приказал Катар. Девчонка скуксилась и направилась к костру. Легла на бревно и закрыла глаза.

Гурр расслабился.

— Она опасна? — вождь заметил состояние шамана.

Вместо ответа Гурр повернулся в сторону Болворга.

Волк лежал навострив уши и внимательно следил за происходящим. От его дыхания на земле расползся иней. Зверь не двигался, словно сам был снежной глыбой с искусной резьбой. Он не подал никаких знаков, но в позе чувствовалось напряжение.

— Спокойно, друг, — неожиданно сказал Катар и направился к волку.

Болворг встал, потянулся и зевнул. Из его пасти вырвался клубок холода. Уши встали торчком, а когда Катар подошёл, волк шагнул навстречу и ткнулся головой в бок. Катар улыбнулся, провел по мощной голове рукой, переходя на спину, хлопнул по загривку и сказал:

— Я тоже рад встрече. — кивнул на бесчувственного Фостэля: — Решил дать ему шанс? Или за Джарстина радеешь?

Волк рыкнул в ответ и Катар усмехнулся. Опять потрепал зверя по загривку и обернулся на притихших орков. Вождь смотрел на него с изумлением, шаман хмурился и что-то пережёвывал. Но никто из них не проронил и слова. Видимо, Катара это удовлетворило. Он выдохнул, и вместе с Болворгом опустился на землю рядом с эльфом. Навалился на волка, запрокинул голову на мохнатую спину и закрыл глаза.

Зверь отвёл назад уши, понюхал Катара и положил голову себе на лапы, продолжая внимательно следить за всеми, кто был в лагере.

Нинель поняла, что Ким лег отдыхать. Решил, что у Болворга под боком его никто не тронет. Нинель сразу вспомнила Равлик и волка, который ей там померещился. Теперь она понимала, что волк тогда был реален. Именно его Катар попросил помочь.

В это время вождь орков завалил вопросами Гарэла. Тот лишь объяснил, что Катар друг, что он маг, но в подробности не вдавался. После Хурзунг спросил у шамана его мнение, а тот ответил:

— Благосклонность Болворга видна даже мне, хоть я и не зрячий.

Этого было достаточно, чтобы принять Катара за своего. Хурзунг кивнул и улёгся спать дальше.

— Мне бы такие же крепкие нервы, — пробормотал Радомир на реакцию орков.

— Или веру в бога, — Нинель встрепенулись и откупорила обеззараживающий эликсир и неболин.

Радомир непонимающе вскинул бровями, но Нинель уже сосредоточилась на лечении и за нее ответил Гарэл:

— Волк — божество этого племени. Точнее дух-покровитель, служащий Дорша-оре, нашему богу.

Радомир нахмурился. Явно у него возникли вопросы, откуда Катар знаком с волком и почему так панибратски себя с ним ведёт. Нинель лишь отмахнулась от этого всего. Пусть Ким сам с этим разбирается.

В лагере вновь повисла тишина. Лишь костры трещали да орки храпели на разный лад. Возможно именно из-за этих трелей позже ночью появились бероа. Нинель, чутко спящая возле Радомира, услышала их рычание и хрюканье. Она подняла голову, но увидела, как Катар и Гемий вышли из круга огня и направились в темноту. Дальше переживать не было смысла и Нинель вновь провалилась в дрёму.

Эльфийка проснулась, когда услышала тихие разговоры. Тьма только начала таять, а орки уже зашевелились. Сходили за водой, повесили котелок над своим костром, занимались ранами. Берка — орчиха — взяла лук и вместе с одним из орков пошли к реке.

Воздух был наполнен влагой и свежестью. Один бок неприятно холодило, второй нежился в тепле от Радомира. Нинель обнимала его всю ночь. Не только для тепла тела, но и души. Нинель чуть сильнее прижалась к возлюбленному, потерлась холодным носом об его плечо. Невероятно легко на душе, когда не надо прятать чувства от себя и других. Хотелось бы ещё поспать рядом с Радомиром, но холод уже прогнал сон. Начало знобить. Нинель поднялась на локте и посмотрела на кострище, у которого спала. В нем лежали свежие поленья, огонь разгорался. Напротив сидел Гринмар, нес дозор. Заметив, что Нинель проснулась, подозвал к себе рукой.

Нинель поежилась и рывком встала, сбрасывая теплый плащ. Тут же холод напомнил, что уже зима, а она бегает по лесам в платье. Нинель задрожала, обхватив себя за плечи и поспешила к командиру, который приподнял свой плащ, приглашая погреться.

— Спасибо, — Нинель закуталась в шерстяную ткань и прижалась к командиру. Трясло не только от холода, но и слабости и жара. Тошнило, плечо ныло, рука немела. Видимо, придется резать.

— Эти когда успели появиться? — Гринмар кивнул в сторону Кэт и Гемия.

Кэт лежала, будто ей было жарко: развалилась на бревне у костра, словно кот на ветке. Подле нее на земле спал Гемий, у которого из под плаща торчал только нос и глаза.

— Ночью. Вместе с Катаром. Я не видела как они пришли.

Командир кивнул и ничего не сказал. Казалось, ему было наплевать откуда взялась троица, но Нинель знала, что это не так. Просто Гринмар ждал больше информации, каких-то подробностей. А может, уже что-то и удумал, но пока не делился.

Нинель не стала допытываться и уточнять. Она пустила все на самотёк и вверила все разгребать Киму. Это его каша. Пусть сам ее и варит.

Кстати о каше. Нинель потянула плащ командира.

— Дай, за водой схожу. Кашу сварю.

Гринмар потянул за шнурок, развязывая узел и плащ скользнул в руки Нинель. Она завернулась в ткань, пропахшую костром и потом, подхватила котелок и пошла к реке. Ноги едва шевелились. Она весьма опрометчиво решила, что займётся завтраком. Возможно, у нее не хватит на это сил.

У реки Нинель встретилась с орками, которые рыбачили с камней у берега. Орчиха стреляла из лука стрелой с верёвкой, а ее спутник потрошил пойманную ею рыбу.

Нинель сразу вспомнила, как в Одрелоуне так же тренировала стрельбу из лука. Кольнуло сожаление, что теперь то она точно не вернётся на родину. Нинель понимала, что эльфы пришли ее убить по приказу короля. Иначе и быть не могло. А значит, в Одрелоун ей дорога закрыта навсегда.

Нинель постаралась выкинуть это из головы. Ей помогли презрительные взгляды орков. Эльфийка напряглась, не зная , что от них ожидать. Косясь на зеленокожих, направилась к воде. Нашла камень, с которого удобно было зачерпнуть воды, заодно и умылась. Холод бодрил. Захотелось быстрее вернуться к костру. Нинель окинула взглядом реку, над которой ещё клубился туман. Где-то за ним на другом берегу раскинулся город, в котором они взяли задание на убийство мургака. Интересно, командир продолжит задание или плюнет на него? И от этого вопроса Нинель тоже отмахнулась. Будь что будет.

Нинель подняла котелок с водой и хотела было направиться в лагерь, но её внимание привлекли орки. Берка и второй орк слишком затихли и отвлеклись от рыбалки.

Берка натянула лук и прицелилась в кусты, в то время как орк медленно подходил к пушистому зверю, подзывая. Ком белой шерсти больше напоминал копну сена с неподвижными выпученными глазами. Существо издавало мяукающие призывы.

Нинель обомлела, выронила котелок и закричала:

— Берегись!

Однако орк не внял ее крику, подкрадываясь к приманке. Берка выпустила стрелу, угодившую меж глаз зверька и тут же он подскочил вверх и вывернулся наизнанку, поливая все вокруг кислотой.

Нинель призвала растения. Торчащий из камней корень обвил ногу орка и дёрнул в сторону, спасая от едкой жижи. Берка застыла с округлыми глазами, когда гигантский мургак зашевелился и сбросил маскировку. Камни, трава и листья полетели в разные стороны, когда монстр встряхнулся и его щупальца взвились в воздух. На орка все же попала жижа, и теперь он, крича от боли, пытался от нее избавиться.

Нинель присела к земле. Она понимала, что у нее нет сил взять оружие и сразиться с мургаком. К тому же, оно было в лагере. Единственное что она могла — призвать растения и защитить орков. Корень поднялся на валун к Берке и подхватил ее прежде чем щупальце мургака хлестнуло в том месте. Орчиха с мечом наголо горланила забористым матом на спасительницу. Нинель лишь поняла, что стоит отпустить воительницу в бой. Но у эльфийки было свое понимание, как лучше, поэтому она лишь поставила орчиху на землю, но корень не убрала. Берка похоже поняла замысел эльфийка, прекратила ругаться и широко улыбнулась, замахнувшись мечом.

В этот момент из лагеря прибежали Эмирис и Гемий. Первый ринулся помогать орку избавиться от кислоты, а некромант бросил в одно из щупалец заклинание огня. Мургак завизжал, словно стриж, и с силой опустил на обидчика удар двумя конечностями. Они хлестнули по камням, высекая искры спрятанными в присосках когтями. Гемий с ужасом посмотрел на то место, где только что стоял и вновь прыгнул в сторону от очередной атаки противника.

Тут Гарэл вступил в схватку с приманкой. Она прыскала кислотой, но полукровка ловко уходил от неумелых атак. Он бегал, прыгал по камням, пока к нему не присоединилась Берка. Вместе они начали теснить зубастый отросток.

Катар неспешно подошёл к месту битвы, уперев руки в бока. Недовольно осмотрел мечущихся по берегу орков и людей. Нинель даже успела подумать, что его явно раздражает суматоха с утра, когда хотелось поспать и понежиться на теплом боку волка.

— Гемий, что ты делаешь? — спокойно, словно на уроке, спросил Катар. Некромант бросался в мургака заклинаниями и едва успевал уворачиваться от ответных атак. — Ты либо жизнь из него выпей, либо Чумой подчини. Ну что ты как первый раз.

— Я хочу, хочу! — взвизгнул некромант, когда в него полетели камни, отвалившиеся от липкой кожи монстра. — Но мне надо сосредоточиться! Нинель, отвлекли мургака!

— Я? — пот струился по лбу эльфийки. — Я не могу!

— Я могу! — Кэт ворвалась в битву, словно ястреб. Увернулась от всех щупалец и вонзила меч в бок монстра. Только он не достиг его сердца — слишком большой мургак. Он лишь завизжал и повернулся к новой опасности.

Однако, Кэт слишком глубоко вонзила меч. Настолько, что ее руки прилипли к коже мургака. От его разворота её дёрнуло и припечатало к вздутому боку чудища. Ее глаза расширились от изумления, а затем монстр полностью развернулся и прилипшая к нему Кэт скрылась из вида за его тушей.

От зомби Йолика толку не оказалось. Они были туповаты и, как и хозяин, ничего не понимали в драках. Мургак успел слопать пару орков, эльфов смять ударами мощных щупалец, остальных раскидывал в стороны, нанося им разные увечья.

Нинель осела на землю и убрала корни. Ее силы иссякли и чтобы не потерять сознание она вышла из боя. Берка лишь оглянулась на нее и продолжила нападать на монстра, выискивая слабое место.

— Да что вы с ним возитесь? — кричал из лагеря командир. Он был возмущен и разочарован.

— Ты видишь его размер?! — заорал Гарэл. — Такой умный, иди и убей!

Командир рыкнул, поднялся и заковылял к ним.

К битве подключились остальные орки. Нинель в который раз поразилась насколько орки крепкий народ. Несмотря на то, что им вчера досталось, и раны были тяжелы, не виднелось никакого заражения или сепсиса, в отличие от людей и ее самой. Да, орки двигались неуклюже, боль от ран искажала их лица, но на этом все. Ни жара, ни слабости. У них организм был явно крепче чем у людей или эльфов.

Нинель внимательно следила за битвой, вверив расправу над мургаком своим спутникам. Эмирис все ещё купал орка в реке, пытаясь избавить его от красной слюны, Берка, лишившись поддержки от эльфийки, стала осторожней и не кидалась вперёд. А может опыт Кэтрин показал ей, что не стоит слишком сближаться с монстром. Последняя кстати так и дергалась на боку монстра, словно муха в паутине.

Йолик в битву не выступал. Может берег магию, а может наблюдал за Гемием, с которым он ещё не успел познакомиться. Карлик не знал, что парнишка тоже некромант, потому что Гемий ещё не воспользовался магией Смерти. То ли он не знал, какое заклинание примерить, то ли осторожничал из-за Кэт, чтобы не задеть её. (Вот уж помощница!) Гемий пока просто кидался небольшими сгустками огня и бегал вокруг монстра. Нинель вспомнила слова Кима, якобы Гемий должен использовать чуму. Что он имел ввиду?

— Да прекратите вы его калечить! — возмутился Гемий, когда Гарэл отрубил кончик щупальца мургаку. Полукровка недоуменно вылупился на некроманта и тут же пропустил оплеуху другой конечностью. Гарэл покатился по земле. Нинель призвала растения, трава оплела брата и остановила.

Гемий продолжал возмущаться, и просить просто отвлечь мургака. То ещё задание, конечно, особенно учитывая размеры монстра. Хотя для седьмого отряда, который бился далеко не в полном составе, мургак не представлял опасности. Да и оркам тоже. У бедного монстра уже было много рассечений щупалец. Вообще мургак оказался довольно крепким, только Гарэл и смог отрубить ему кусок щупальца. Интересно, на ком так отожрался этот осьминог переросток?

В этот момент орки отвлекли монстра на себя. Мургак повернулся к ним, а Гемий замер, подняв руки перед собой.

Он почернел. Буквально. Его кожа стала черной, как обгорелое полено, на пальцах выросли когти. Нинель почувствовал во рту горький едкий привкус, запахло плесенью. На мгновение она опешила, не понимая откуда здесь Проклятая Чума, ведь это были признаки появления Чумы рядом. И тут от Гемия к мургаку сквозь землю потянулась черная дымка, словно тропинка. Растения закричали, когда их корни начали гнить, а жизнь угасать от прикосновения Проклятой Чумы. Дыхание перехватило от внезапности и боли растений, а Гемий стоял словно чудовище, пронзительно крича, как Чума из Равлика.

Мургак замер прислушиваясь к крику. Впрочем, замерли и орки, Гарэл и Эмирис. Все взгляды были устремлены на Гемия. Нинель же сразу посмотрела на Катара. Он чуть сощурился, словно оценивал ситуацию, но в нем не было тревоги. Он был сосредоточен.

Именно таким он был, когда учил ее магии Жизни. Возможно ли что Ким наделил Гемия силой Чумы?

Но насколько это... Нормально? Или у Хранителя свои понятия нормальности?

Гемий направился к мургаку в образе чудовища. Черного, с когтями. Подошёл и что-то ему прорычал. Мургак сжался и расслабился. Потом Гемий повернулся к друзьям и на его лице показалась недобрая ухмылка, оголившая острые клыки.

Нинель вздрогнула и в этот момент Катар направился к Гемию, выставив перед собой руку.

Гемий застыл, ухмылка сползла с лица, он сморщился от боли и упал на колени. Кожа начала светлеть, когти втягиваться. И вот уже стоит обычный юноша, задыхаясь и кашляя, сплевывая, словно его только что вытащили из воды.

Мургак продолжал стоять неподвижно. Его глаза застилала чернота.

Ковыляя к месту битвы подошёл Гринмар.

— Какого демона, Гемий? — выругался он. — Что здесь сейчас произошло? Откуда в тебе Проклятая Чума? И ты не отвертишься, я знаю что это она!

Гемий поднял на Гринмара усталый взгляд и прохрипел:

— Это у меня ещё с Равлика.

— С Равлика? — удивился Гринмар. — Но как? Почему? Как ты ей заразился? — Гринмар был настолько изумлен, что не знал с чего начать допрос. И в конце концов он выдал то, что его интересовало больше всего сейчас: — Что с мургаком? Почему он замер?

— Я его подчинил. Правда, не знаю на сколько долго и сильно. Я не понимаю пока свою силу, у меня..., — он покосился на Катара, и тот кивнул. — Катар учит меня владеть этой силой. И я надеюсь я смогу с ней совладать.

Гринмар опешил. Он развернулся к Катару, скрепя зубами, хотел заорать, Нинель почувствовала этот порыв злости.

— Будет тебе, командир! — прервал его Катар. — Лучше добейте мургака, пока он не сопротивляется.

Стоило ему это произнести, как Хурзунг отдал команду своим бойцам. Они с радостью накинулись на монстра.

— Но, я хотел им воспользоваться, чтобы пересечь реку. — Гемий разочарованно глядел на расправу.

— Ты не сможешь его так долго контролировать, — покачал головой Катар. — У тебя не хватит на это ни сил, ни умения.

Гемий скис и направился к костру. Гринмар покосился на него, а потом опять обратился к Катару, казалось уже спокойнее, но Нинель чувствовала, что он кипит:

— И насколько ты сильный маг?

— Судя по тому, что он легко подавляет силу Проклятой Чумы… — встрял Йолик. — Сильнее Джарстина.

Опять тишина. Гринмар замер, побелев. По его щеке скатилась крупная капля пота. Эмирис удивлённо вскинул бровями.

— Ты долбаный Вестник Зла! — ахнул командир. Возможно эта догадка давно созрела в нем, и только сейчас он нашел ей подтверждение.

Катар нахмурился и задумчиво посмотрел на него. Он не сердился, только словно решал, что теперь сделать с человеком.

— Не обижай его, Кат, — попросила Нинель.

— Нинель, это правда? — спросил командир.

— Да, — ответил за нее Катар. — Я Вестник Зла. Был им раньше.

Командир оцепенел на мгновение, смачно выругался и стиснул пальцами виски.

Опять повисло молчание. Орки просто наблюдали за перепалкой. Они не знали кто такой Вестник Зла, да и вообще вряд ли понимали речь людей. Ее знал только их вождь.

— Так значит ты — величайший маг? — Гринмар покосился на Нинель. Та лишь пожала плечами — а что ей ещё оставалось? Возможно командир обидится за то, что она это скрывала. Но он лишь молча развернулся и ушел к костру.

Эмирис посмотрел ему вслед и подозвал Нинель к себе. Он стоял рядом с облитым кислотой орком. Эльфийка попыталась встать, но ноги задрожали и она упала на колени. Катар подошёл к ней, поднял и повел к Эмирису. Над раненым уже хлопотали его товарищи, пытаясь перевязать ожоги от кислоты.

— Подождите пожалуйста, — сказала Нинель слабым голосом, — я могу залечить его раны. Вы же видели, что я могу, а раны от кислоты не так то просто исцелить простыми травами и повязками, без магии. Дайте я посмотрю.

Вождь сжал губы, но кивнул и приказал остальным пропустить эльфийку. Она присела рядом с раненым.

Тот шипел на орочьем ругательства сквозь зубы, и даже не смотрел на эльфийку. Нинель проверила раны. Они были не сильно опасными, но неприятными: Эмирис стер кислоту, однако та успела добраться до мяса и оставить глубокие ожоги на плече, руке и скуле. Нинель сжала в руках подвеску. В ней ещё оставалась магия, но её было так мало, что вряд ли хватит чтобы полностью восстановить раны. Все что она может — это заживить хотя бы до верхних слоев кожи. Нинель вопросительно посмотрела на Кима, тот отрицательно покачал головой.

— Я сейчас не могу использовать силу. Ты все сможешь сама, успокойся орки крепкие ребята, шрамы они считают гордостью. Вылечи, что можешь.

Нинель кивнула, призвала магию Жизни и наложила руки на раны орка – так будет быстрей всего. Остальные зеленокожие молча и с любопытством наблюдали. Видимо для них все это было в диковинку. Странно, но сейчас ни у кого из них уже не было отвращения или ненависти к эльфийке.

К ним подошёл Гарэл, который до этого помогал Кэт отделиться от мургака. Впрочем, все прошло успешно, и сейчас девушка с любопытством изучала труп чудовища.

На лице полукровки съежилась недовольная мина, когда он заметил сестру.

— Нинель, зачем ты его лечишь? Сами справятся! Не трать на него силу.

— А ты жёсткий, — пошутил Катар.

— Я просто беспокоюсь о сестре.

— Знаю, знаю, я тоже беспокоюсь, но она же не может бросить его. Ты же понимаешь это. Как ты не можешь передать воинскую честь, так и она целительскую.

Гарэл лишь вздохнул. Нинель покосилась на него. Он выглядел очень даже бодрым. Вчера он получил серьезные ранения, тяжёлые. Она излечила их, но не полностью. Они останутся шрамами на его теле. И она не использовала на нем обеззараживающий эликсир, так как он благополучно кончился, однако у брата не было никаких признаков сепсиса.

Катар словно прочитал ее мысли, усмехнулся, присел и прошептал ей на ухо:

— У орков в теле вырабатываются антибиотики. Поэтому их кожа зелёная.

Нинель распахнула глаза от удивления, но продолжила лечить. Так вот почему Гарэл так быстро всегда шел на поправку! И можно использовать его кровь, чтобы сделать эликсир! А еще…

Шквал мыслей чуть не сбил эльфийку с пения заклинания. Ей пришлось отложить все размышления на потом.

Когда Нинель залечила орка, она кивнула вождю, закрыла глаза и откинулась назад. Сил больше не было ни на что. Ее подхватили под спину. Тёплые руки, не сильно большие, значит человеческие. Эмирис или Катар.

— Пойдем, роднуля, надо тобой заняться, — раздался голос Катара. Он подхватил Нинель на руки и понес.

— Там котелок для каши, — пробормотала Нинель из последних сил.

— Это не твоя забота, — уверил Катар. — Для этого есть Эмирис. Кэт! Принеси дичь.

Глава 17. Вестник Зла

Радомир проснулся от шума битвы. Крики Гарэла, возмущения командира. Радомир открыл глаза и увидел, как Гринмар тяжело встал и ворча ушел от костра. Поднявшись на локте, Радомир увидел битву с огромным мургаком. На мгновение удивился размерам чудища, но потом нашел взглядом Нинель.

Как часто он видел её в таком состоянии — уставшую, держащуюся из последних сил. Радомир сжал зубы. Невыносимо больно и стыдно за себя, за парней, за всех, кто допускал это. Как оградить её от бед? Как убедить думать сначала о себе, а потом уже о них? Казалось, это нереально. Нинель слишком дорожила каждым из них и слишком ответственно подходила к своему дару. Сейчас целительство стало её жизнью.

Радомир был здоров полностью, Нинель вылечила его, но организм ослаб. Слишком много лечения в последнее время. Слабость будет ещё пару недель, не меньше.

Когда почернел Гемий, Радомир нашел в себе силы сесть. Он вслушивался в крики командира и спокойные ответы Катара. А потом услышал: “Ты долбаный Вестник Зла“.

Радомир замер. От лица отлила кровь.

Все вдруг встало на свои места. Это же было так очевидно! Лежало под носом! Просто казалось таким нереальным, что и подумать смешно. Зато теперь никто не смеялся.

Командир шел к костру, хмуря брови. Он устало сел на бревно и потер глаза, потом почесал щетину.

— Реально Вестник Зла? — спросил Радомир.

Командир кивнул, а потом осмотрел друга.

— Ты как?

— Как таран после осады.

Гринмар сочувственно поморщился. Радомир опять посмотрел на Катара. Он склонился над Нинель, а когда та закончила с раненым, подхватил на руки и понес к лагерю.

За ними потянулись остальные. Орки весело переговаривались, жестикулируя и скалясь. Гарэл хмурился своим мыслям, остальные косились на Катара. Эмирис был ошеломлен, но не забыл про котелок с водой и тащил его с собой. Йолик тихо переговаривался с Гемием. Два некроманта явно найдут общий язык.

Катар усадил изнеможденную эльфийку на землю, навалив спиной на бревно. Развязал шнурок рукава, спустил его с плеча, убрал лямку исподнего. Место, в которое вчера угодила стрела, покраснело. Катар пощупал кожу, надавил. Нинель застонала. Катар нахмурился.

— Будешь резать? — спросила Нинель.

— Придется, родная, — твердо ответил он. — Эмирис, не кидай пока зерно в котелок, мне понадобится вода. Йолик, ты мне нужен, иди сюда.

— Я? — казалось, карлик сейчас даст деру.

— Нужны твои навыки некромантии.

— Это зачем? — встрял командир.

— Не беспокойся Гринмар. Я никогда не наврежу эльфийке, — сказал Катар. — Мне нужна магия Смерти, чтобы вылечить Нинель.

— Ты что несёшь? — зашипел Радомир.

— Все в порядке, ребята, — тихо сказала Нинель. — Он знает, что делать. Лучше любого из нас. Я верю ему, поверьте и вы.

Йолик осторожно шагнул к Катару. Тот достал нож, и карлик резко развернулся в обратную сторону с причитанием: “ну уж нет“.

— Йолик, я научу тебя новому заклинанию, — сказал Катар и карлик опять развернулся.

— Ну так бы сразу и сказал, — заинтересовался он.

Нож в руках Катара превратился в черную кляксу, потом распался надвое и одна часть превратилась в маленький нож с длинной рукоятью, а вторая в странный прибор, похожий на кузнечные клещи.

— Так, Йолик. Повторяй слова: эру ми рэку, — Катар схватил карлика за руку. Тот дернулся назад, но вырываться не смог, и обречено начал повторять слова заклинания.

Радомир поймал взгляд Нинель. Она слабо улыбнулась, потом посмотрела на Катара и Йолика.

— Положи руку на плечо Нинель, — тем временем Катар указал на место ранения. — Чувствуешь? Сосредоточься. Вот эти покалывания — ты должен их всех задеть магией Смерти. Но только их. Ты не должен коснуться ею Нинель.

Йолик одернул руку и нахмурился.

— Это рискованно, — он покачал головой.

— Верь мне, все получится. Я скажу когда можно будет. Нинель, ты готова? Больно не будет, обещаю.

Гарэл подошёл к сестре и сел перед ней. Катар подал ему бинт, орк молча принял. Словно знал, что должен делать, хотя откуда бы? Катар поднес чёрное лезвие к коже Нинель и только тут до Радомира дошло, что сейчас произойдет.

— Эй, стой! Ты что творишь! — Радомир дернулся с места, но Гринмар опередил его.

— Полукровка, ты что, согласен с этим? — командир стоял с мечом наголо, приставленным к горлу Катара.

— Ребята, нет других вариантов, — тихо сказала Нинель. — Весь обеззараживающий я истратила. У меня его больше нет. Готовить слишком долго, у меня нет на это времени. Я болею, и магией вылечится не могу. Катар сейчас единственный, кто может нам всем помочь. Кстати, Гринмар, тебя возможно это же ждёт.

— Но ты же Вестник Зла! — не унимался Радомир. — Ты же должен знать какое-то заклинание! Нельзя же вот так просто резать!

— Все будет хорошо. Эмирис, воды, — попросил Катар и тот снял котелок с огня и поставил рядом.

Гринмар убрал меч и сел на бревно напротив.

— Готова? — вновь спросил Катар эльфийку.

Нинель кивнула и Катар полоснул лезвием по белой коже эльфийки.

Радомир думал, что услышит ее крик, но она просто хмурилась и наблюдала за действиями Катара и Йолика. Гарэл помогал убирать кровь и гной. Это было так отвратительно, но при этом невероятно, потому что Нинель словно выпила неболина, хотя сказала, что его нет. Может, Катар все же применил какое-то заклинание? Но какое? Даже Нинель не знала таких заклинаний, которые купировали бы боль.

Когда Йолик закончил читать заклинание, Нинель сглотнула и поморщилась, а Катар пробормотал “Извини”. Радомир хотел бросится к ней, обнять, утешить, но понимал, что только помешает. Он сидел, подавшись вперёд, готовый прийти на помощь, хотя знал, что ничем помочь не сможет.

Радомир лишь поносил себя и смотрел на лечение возлюбленной. Это из-за него Нинель так страдала. Вчера она потратила все эликсиры на него! Катар отдал ей свои, а что она? Вместо того, чтобы оставить для себя, она вылечила его! А ведь эльфийка явно знала, что ей придется вскрывать свои раны. Почему не подумала о себе?

Радомир скрипел зубами от сжигающей вины. Какое он ничтожество! Ни защитить ее не смог, ни помочь с ранами! И после этого он хочет, чтобы она выбрала его?

Катар вымыл в воде инструменты и те вновь соединились и стали кинжалом. Нинель призвала магию Жизни и приложила руку к ране. Ее платье вновь окрасилось кровью. Новые пятна на прекрасной ткани. Гарэл вытер остатки крови с рук, поднял котелок и направился за свежей водой. Катар поцеловал Нинель в макушку, встал и направился прочь от лагеря.

Радомир тут же оказался возле Нинель. Он обнял ее и начал гладить по голове и шептать:

— Моя девочка, моя храбрая эльфийка, ты ж моя хорошая.

Почувствовал, как она улыбнулась. Нинель вжалась в него, ткнулась носом ему в грудь и замерла. Слышалось лишь ее шепот заклинания.

Радомир обнимал Нинель, которая постепенно обмякла, провалившись в сон. Все это время он наблюдал как Эмирис возится с едой, как Гринмар кутается в плащ и поглядывает на орков. Они хоронили павших собратьев, с которых Йолик снял заклинание. Их тела завалили камнями, а шаман провел обряд. Болворг, все это время лежащий как статуя, поднялся, дошел до орков, завыл и растворился туманом, покрывшим изморозью могилы.

Орки сели вокруг и принялись монотонно бубнить — то ли молитву читать, то ли прощаться с братьями.

Гарэл стоял рядом и наблюдал. Хотя мог бы убрать трупы эльфов. Их должна похоронить Нинель, никто кроме нее не мог провести обряд погребения. Но эльфийке было не до этого, а оставлять мертвецов валяться просто так было не очень красиво.

Вернулась Кэт, неся за ноги двух кроликов. Молча оглядела лагерь, хмыкнула и начала разделывать тушки.

Радомир уложил спящую Нинель на плащ, на котором они провели ночь, и укрыл сверху ещё одним. Заботливо подложил под ее голову сумку с книгой.

В этот момент к лагерю подошли орки. На удивление они были довольно тихими и неразговорчивыми. Лишь Берка да Гарэл обсуждали Нинель. Это было видно по их косым взглядам на нее.

— Где Катар? — спросил Гарэл.

— Ушел в лес, — махнула окровавленной рукой Кэт.

Гарэл нахмурился и покосился на сестру. Она безмятежно спала. Орк ступил в направлении, в котором ушел Катар, и Радомир поднялся.

— Я с тобой.

Полукровка ничего не сказал, лишь кивнул и направился в глубь леса. Радомир поравнялся с ним и они пошли плечом к плечу.

Катар нашелся неподалеку. Он сидел на поваленном дереве, оперевшись на колени локтями и глядя на руки.

Гарэл на мгновение остановился и осторожно пошел к Катару. Радомир пристроился чуть позади. Он опасался Вестника Зла, который всегда казался неким потусторонним существом, созданием самой Тьмы, легендой, но не чем то реальным и уж тем более не таким, каким был Катар.

— Ким, ты как? — Радомир удивился мягкости в голосе полукровки.

Катар поднял на них взгляд и даже у Радомира сжалось сердце. Вестник Зла смотрел на них бесцветными глазами. Столько усталости в них было, что, казалось, сейчас он рухнет с бревна лицом в мох, да так и останется лежать.

Гарэл вздохнул и уселся рядом с Катаром. Тот уставился в землю и сжал зубы.

— Не беспокойся ты так о ней, — заговорил орк. — Не с такими ранами справлялась. А сейчас, когда ты рядом, так вообще все отлично.

— Мне тяжело это выносить, друг, — тихо сказал Катар. — И я устал. Сегодня пришлось уже два раза использовать силу. Один раз, чтобы остановить Гемия, второй раз чтобы обезболить Нинель. А мне нельзя, понимаешь?

Гарэл опять тяжело вздохнул.

— Совсем? — уточнил орк.

— Если бы мог, я бы вылечил её мгновенно, забрал бы всю боль и усталость, — голос Катара дрогнул, он вскочил с дерева и принялся ходить туда-сюда. — Я не могу использовать силу ближайшую неделю. Конечно, если будет нечто крайнее, как остановить Гемия или Кэт, или сразиться с Абсолютным Злом, то конечно я распечатаю силу, но каковы будут опять последствия? — Катар остановился, посмотрел на Гарэла и покачал головой. — Слишком высокая цена. Не соизмерима с болью Нинель. Хотя, для меня нет ничего хуже ее страданий. Но я переживу, а мир — нет. — Катар сжал кулаки и зажмурился.

— Давай найдем какого-нибудь монстра и побьем его? — предложил Гарэл.

Катар улыбнулся.

— В отличие от тебя, мне от этого легче не станет.

Гарэл тоже улыбнулся в ответ.

— А что тебе помогает в таких случаях?

— Время, — коротко ответил Катар и обратил внимание на Радомира. Глаза Вестника Зла пронизывали насквозь, он словно видел все его мысли. Вот теперь Радомир понял, что он действительно могущественный маг. От Катара веяло чем-то значимым, величественным.

— Ты правда Вестник Зла? — брякнул Радрмир первое, что пришло в голову. Конечно, он хотел спросить не это, но надо же было с чего то начать разговор.

— Да.

Радомир смолк, не в силах задать вопросы о нем и Нинель.

— Задавай, не стесняйся, — неожиданно сказал Катар и сел обратно на бревно. — Ты же не от беспокойства обо мне пришёл.

— Вы с Нинель… Почему ты так к ней относишься?

— Люблю её, — улыбнулся Катар.

Радомир скис. Да он слышал вчера, что Катар любит ее как дочь, но не верил в это. Как можно не любить ее как женщину? Она красивая, добрая, нежная, бывает вредная и колючая. Прекрасна в каждом своем проявлении. И Катар — могущественный маг, красивый мужчина — он ей под стать. Всегда сможет защитить, прийти на помощь.

— Я не люблю её как женщину, — уточнил Катар, словно прочитал его мысли. Хотя у Радомира явно все на лице было написано.

— Как меня это радует, — заметил Гарэл и улыбнулся.

— Почему? — спросил Радомир.

— Не могу представить их парой, уж прости, Ким, — Гарэл развел руками.

— Ким? — эхом отозвался Радомир.

— Не называй меня так. И не произноси это имя, — нахмурился Катар. — Ты ещё не достоин.

Однако, Радомир уже начал вспоминать, что слышал уже это имя. Когда умирал.

— Точно, Ким! — подал голос Радомир. — Нинель! Я слышал, как она благодарила тебя. — на мгновение он замолчал от осенившей его догадки. — Это ты! Ты не дал мне умереть!

— Да, и ни о чем не жалею, — улыбнулся Катар.

— Поэтому ты сейчас не можешь колдовать?

— В том числе.

— В том числе? А что ещё?

— Не важно. Мои дела вас не касаются.

— Это из-за Заудена? — спросил Гарэл. — Нинель сказала вы подрались там, в бродячем цирке.

— Он предложил партию в готту. Проигравший отступает.

— Ты серьезно играл на наш мир!? — опешил Гарэл.

— А ты действительно думаешь, что Зло бы соблюло уговор? — Катар приподнял бровь. — Игра дала мне время поймать его в ловушку. Вы этого не могли увидеть, не ваш уровень. Я расставил… хм… магические сети, и Зауден не смог ни сбежать, ни воспользоваться своей силой. После моей победы в игре, мы с ним схлестнулись, но не на вашем уровне. Поэтому мне плохо, Зло проело в моей душе много дыр. Но к счастью мир практически не пострадал. — Катар с улыбкой посмотрел в небо.

— Гордишься? — спросил полукровка.

Катар кивнул и они смолкли. Первый продолжал смотреть в небо, второй на Радомира, словно пытаясь понять его реакцию на их разговор.

А Радомир стоял в растерянности. Вестник Зла спас его жизнь по просьбе эльфийки. И ничего не попросил взамен, даже не признался в этом самостоятельно. Не так Радомир себе всё представлял. Вестник Зла какой-то… не злой. Хотя, почему не должен быть злым? Ведь он не Зло, а всего лишь его вестник. Как черная курица, перебежавшая дорогу. Птица просто птица, она всего лишь предвещала плохое. Так же и Вестник Зла — он лишь предвещал. Просто о нем ходили такие сказки и легенды, что мороз пробирал. А Радомир уже давно знал, что все слухи надо делить надвое, а то и вовсе им не верить.

Теперь, то что он услышал, открыло глаза на другую сторону прозвища. Там где он будет Зло, потому что он с ним борется. Все просто.

Радомир сел рядом с парнями и устремил взгляд в небо. Облака сгущались, обещая дождь. Серой пеленой они закрыли небо, и казалось, вот-вот зацепят макушки деревьев. Природа не останавливала свой ход, жила своей великой жизнью. Что ей до людей и их возни? Что ей до Вестника Зла? До любви между эльфийкой и человеком? Это все ничтожно.

Хотя, может Вестник Зла и не ничтожен. Он являл собой гораздо более могущественную сущность, чем простой маг. Его разговор о Зле, Абсолютном Зле! был за гранью привычной магии. Даже Радомир это понимал.

Так кто же он — Катар или Ким, злодей или герой, Вестник Зла или Убийца Зла?

Радомир даже хохотнул над новым прозвищем для Катара.

— Что? — поинтересовался Гарэл.

— Решил, что он не Вестник Зла, а Убийца Зла.

— Ну-у я не то, чтобы убийца Зла, — протянул Катар. — Я не так часто его убиваю. Даже давеча я не убил Заудена, а вышвырнул из мира.

— Куда, в Сахан, где ему и место? — спросил Радрмир.

— Гораздо дальше, — Катар улыбнулся. — Сахан находится в вашем измерении, просто в другой… системе.

Радомир ничего не понял и вопросительно повернулся к собеседнику.

— Радомир, не вникай, — отмахнулся орк. — Он как начнет болтать на своем заумном языке, ни сети не распутать, ни рыбки не поймать.

— Гарэл, почему вы так долго скрывали, что Катар это Вестник Зла? — спросил Радомир. — Это же могло многое поменять. Не представляю, как Гринмар сейчас от этого бесится. Ведь Катар мог колдовать. Всегда.

— Я не могу колдовать всегда. — Катар покачал головой. — Точнее, могу, но у этого будут последствия. Мне нельзя пользоваться магией, как любому другому магу.

— Почему? — удивился Радомир.

— Такую большую силу нельзя использовать постоянно и без последствий для мира, — Катар посмотрел на ладони, потом спрыгнул с бревна и запустил руки в мох, чтобы оттереть кровь.

— Но Джарстин же использует много магических сил! — Радомир не понимал, в чем проблема.

Катар тяжело вздохнул. Видимо думал как же объяснить разницу между ним и архимагом Маригранда.

— Понимаешь, — начал он, — Джарстину дана была магия изначально. Он родился с этой силой. Она в нем должна быть. Она гармонична. Моя сила дана мне богами и не принадлежит мне изначально. Я не могу ее использовать так же как другие маги - постоянно и без последствий.

— Интересно за что боги дали тебе такую силу? Ты кого-то в жертву принес? — Радомир хохотнул, сказав это в шутку.

— В жертву, — эхом повторил Катар, а потом потемнел лицом. — хорошее замечание, Радомир. Никогда не думал об этом с этой стороны. Получается жертвой для моей силы стала смерть моего народа.

— Ты убил весь свой народ? — Радомир опешил.

— Это сделал не я. Я лишь случайное вместилище для силы. Я был создан, чтобы противостоять тому, кто уничтожил мой народ.

— Смог?

— Смог, — кивнул Катар и смолк.

Радомир смотрел на него и все ещё не мог поверить в то, что слышал. Это что-то нереальное.

— Вы с Нинель ничего не хотели нам говорить потому что мы бы не поверили, — Радомир посмотрел на полукровку. — Катар скрывал что он маг, ничем не выдавал себя. Если вы бы сразу сказали кто он — мы бы подумали, что вы свихнулись. Да и не знали раньше, что вы дружили с Вестником Зла.

Из-за деревьев показалась Нинель. Она шла к ним неспешно, приподняв подол испачканного и рваного платья. Радомир вскочил, и направился к ней. Взял под руку и сопроводил к бревну.

— Боялась, что подеретесь, — голос её был слаб, но безмятежен.

— Кто? — в недоумении подался вперёд Гарэл.

— Радомир и Катар, — Нинель улыбнулась.

— Я? С ним? — в раз возмутились оба, переглянулись, а потом рассмеялись.

— Нинель, ну что ты несёшь, — Катар закатил глаза. — Разве я стану драться с ним? Зачем?

— Радомир мог приревновать…

— И что?! — перебил Катар. — Мы же не дикари какие-то! Во-первых, мне с ним драться глупо, а во-вторых Радомир сдержанный мужик, и добрый, он не станет драться из ревности. Ты плохого мнения о нем. — Радомир удивлённо покосился на Катара. Он его выгораживает? — И вообще, Нинель, — голос Катара стал строгим, — ты почему пришла? Тебе надо отоспаться и полежать.

— Фостэль очнулся, — Нинель скисла. — Мы с ним похоронили его друзей. — Она помолчала и спросила: — Ты знал, что они пришли меня убить?

Катар вздохнул.

— Да. С самого начала знал. Надеялся что передумают. Потом попросил Кэт, чтобы она их увела. Но, как видишь, она не справилась с заданием. Я пытался что-то изменить, отсрочить. Но, от судьбы сложно уйти, родная.

Нинель опустила взгляд в землю и сглотнула.

— Ты что, хоронила эльфов со своим убийцей? — дошло до Гарэла.

— Да, — Нинель нахмурила брови. — Он сам предложил, когда сходил к телам друзей. Возможно извинялся таким образом.

— И ты пошла с ним?! — удивился Радомир.

Нинель улыбнулась:

— С нами ещё наши некроманты пошли. И Гринмар.

— Странно что Гринмар его в живых оставил, — заметил Радомир.

— Странно, что Нинель его не прикончила, — проворчал полукровка. — Он же ее покалечил!

— Я не могу убивать, — тихо сказала она и орк поперхнулся от изумления.

— Ну да, монстров крошить это не людей или эльфов убивать, — Радомир не увидел ничего странного, только Гарэл цокнул языком и с упрёком заговорил с сестрой:

— Раньше за тобой такого не наблюдалось. Совсем размякла в Маригранде? Ты должна убивать врагов, а не лечить!

— Тише, Гарэл, — Катар положил руку ему на плечо, — она не виновата в этом. Все дело в магии Жизни.

— Я тоже подумала об этом. — Нинель кивнула. — Значит, такой побочный эффект от целительства. — Она развела руками. — Так тому и быть.

Гарэл недовольно засопел.

— Такова цена, брат. У всего есть цена. Лучше я буду спасать ваши жизни, чем губить другие.

— Ты должна мочь постоять за себя! — Гарэл повысил голос.

— Я что нибудь придумаю с этим, — отмахнулась та. — Это не самое страшное, что я поняла.

— М? — тут же заинтересовался Гарэл.

Нинель набрала в грудь воздуха побольше, выдержав паузу.

— Я никогда больше не вернусь в Одрелоун, — голос Нинель осип и из ее прекрасных, голубых глаз потекли слёзы.

Радомир мгновенно сблизился с ней и обнял. Гладил по спине, пытаясь успокоить. А она рыдала в голос на его плече.

Радомир знал, что Нинель хотела когда-нибудь вернуться на родину. Они говорили об этом. Конечно, не сейчас, и даже не через десять лет. Лишь когда она будет готова. Но сейчас её мечты рухнули с новостью о том, что ее родичи желают ей смерти.

— Тише, тише, вернёшься, — вдруг улыбнулся Катар. — Просто не сейчас. Не завтра и не через год. Но вернёшься.

Нинель смолкла, отодвинулась от Радомира, и с надеждой оглядела Вестника Зла.

— Точно? — даже всхлипа не осталось в голосе.

Катар кивнул.

— Значит, я выйду замуж за Радомира и подожду когда он состарится? — в ее глазах блеснул хитрый огонек.

Сердце Радомира словно на мгновение сбилось с ритма, а потом забилось сильнее.

Катар рассмеялся.

— Я же говорил, что это тебе выбирать, а не мои советы слушать. Мне главное чтобы ты счастлива была.

Нинель внимательно посмотрела на него.

— А ты счастлив?

Повисла тишина, сквозь которую послышался шелест дождя на опавших листьях.

Катар отрицательно покачал головой и подставил лицо дождю. Молчание затянулось. Нинель внимательно смотрела на Катара, а Гарэл хмурился.

— Что я могу сделать для тебя? — спросила Нинель. — Только не говори, что “главное чтобы ты была счастлива” и бла-бла-бла. Это про меня, а не про тебя. Что бы ты хотел для себя?

— Покоя и умиротворения, — пробормотал Катар и улыбнулся. — А особенно тепла и защиты от дождя. Марш в лагерь!

***

Нинель заползла в шалаш, возведенный Фостэлем и накрылась плащом с головой. Это не спасло от сырости, но все равно стало теплее. Дождь превратился в ливень, и судя по облакам — на весь день, а то и на неделю. Катар, Гарэл, Радомир и Нинель дошли до лагеря изрядно намокнув. К счастью, их друзья приготовились к непогоде. Фостэль воспользовался растениями и укрыл весь лагерь сосновыми ветвями, а так же сделал небольшие и теплые шалаши из веток.

Их пришлось доделать вручную, застелив крышу дерном со мхом. И тут не обошлось без помощи эльфийской способности.

Орки тоже не сидели сложа руки и сделали себе укрытия от дождя. Их стоянка по прежнему была рядом с лагерем людей, но с другим костром. Гарэл ушел к ним. Брат так легко нашел общий язык с соплеменниками и они его приняли. Он мог общаться с ними на равных, а они внимали ему. Скорее всего, только из-за него орки ещё были здесь, рядом с людьми. Хотя, похоже что после утренней битвы с мургаком зеленокожие преисполнились уважения к людям.

Нинель поморщилась. В сердце кольнула зависть. Ей уже никогда не найти общий язык с соплеменниками. Хоть Ким и сказал, что она вернётся в Одрелоун, сейчас это казалось немыслимым. В душе засела обида на свой народ.

Нинель перевернулась и уткнулась в подушку из трав и капюшона плаща. Фостэль был молчалив и хмур. Не извинился за попытку убить ее, но и не намеревался продолжить начатое. Скорее всего смерть друзей слишком ударила по нему. И неизвестно, что с ним сотворил Болворг. Волк больше не показывался. Возможно, сделал всё что хотел и ушел по своим потусторонним делам. Из-за него и орки не пытались убить друида. А он не трогал их.

— Страдаешь? — Кэт, лежащая рядом, ткнула Нинель в бок.

Нинель посмотрела на нее. Та залезла в шалаш как только пошел дождь и никакие уговоры не заставили ее выйти наружу. Сейчас лежала на боку, подперев голову рукой и смотрела на эльфийку. От нее исходил жар, который нагревал воздух в шалаше и сушил одежду.

Откровенничать с ней не хотелось. Нинель вообще довольно прохладно к ней относилась. Она раздражала своим поведением.

— Я вижу тебя насквозь, эльфийка, — Кэт хохотнула. — Мне приятна твоя неприязнь, спасибо.

Нинель отвернулась. Она понятия не имела как с ней разговаривать и вести себя. Слишком могущественное и непредсказуемое существо.

— И за что Ким так любит тебя? — задумалась Кэт. — Ты ж бесячая.

Нинель невольно улыбнулась и приняла такую же позу как у Кэт.

— Я смотрю, у нас полная взаимность? — ухмыльнулась Нинель.

Кэт вскинула бровями.

— Ты умеешь язвить? Не ожидала. Возможно, ты интереснее, чем кажешься. — Кэт подалась было вперёд, но тут же отпрянула и зашипела, схватившись за лоб. — Дрын мне в печень! — выругалась она. — Ненавижу когда так происходит!

— Что такое?

— Отвянь, смертная, не понять тебе, — буркнула она, но пояснила: — хотела заглянуть в твое прошлое, но забыла, что сила Хранителя слишком погружает в чувства.

Нинель задумчиво нахмурилась. Ким говорил, что Кэт не только дочь Блэка и Ленки, но ещё и Хранитель.

— Как в тебе это сочетается? — Нинель пораженно покачала головой.

Внезапно Кэт вздохнула и ее плечи и голова опустились. С минуту она молчала, а её глаза бегали по устланному травой и лапником полу.

— Плохо сочетается, — наконец буркнула она. — Тьма и Свет вечно друг с другом спорят во мне. Благо огонь хранит свет в моей душе. Иначе бы Тьма давно его изничтожила. Тьма и Огонь во мне сильнее Света. Они изначальны. А сила Хранителя дана извне.

— Ты дорожишь силой Хранителя и Светом, который она несёт, — поняла Нинель.

— Конечно, — Кэт сердито сверкнула глазами. Буквально — они мигнули красным. — Я чувствую только благодаря ему. Секс, еда, запахи, любование красотой в конце концов! Все это стоит того, чтобы жить. Тебе не понять, каково это — существовать без таких чувств. Убого, скучно, мерзко. Ограниченно! Словно заперта в собственном теле. Все что вне его не чувствуешь, не понимаешь, не замечаешь. Не ценишь.

Кэт нахмурилась и замолчала. Нинель задумчиво закусила губу. Да, скорее всего ей не понять Кэт в той степени, о которой та говорит. Но Нинель примерно понимала, что та имеет ввиду. Ведь что-то похожее она испытывала после Сахана. Казалось, тогда все ее чувства были обострены, но это был самообман. Она закрылась от мира, все её эмоции были спрятаны. Как ее любовь к Радомиру. Она жила внутри и Нинель жёстко пресекала все ее попытки выйти наружу. Страх мешал ей жить полной жизнью. Как хорошо, что он отступил.

Снаружи донеслись громкие голоса. Это парни наседали на Катара, чтобы он отвечал на их вопросы. Нинель вспомнила, что ей надо заняться командиром. Однако, пока он чувствовал себя неплохо, и эльфийка решила отложить все до вечера. Они с ребятами явно застряли здесь до следующего утра.

— А Кэт его дочь?! — возглас командира был полон изумлением.

Кэт подскочила, натянула сапоги и вылетела из шалаша.

Нинель посмотрела ей вслед и когда открылась дверь из палок и хмеля краем глаза увидела удивлённые лица друзей. Нинель прислушалась. однако, все резко смолкли, когда появилась Кэт.

— Меня за спиной обсуждаете? — Кэт пошла наводить беспорядки, ведь порядок она явно нести не способна.

— Я им просто рассказываю о твоём отце и его гильдии Черные Когти, — Катар говорил спокойно.

Нинель опустилась на лежанку, кутаясь в плащ. Благодаря Кэт он уже почти высох. Слушала разговоры парней, про их вопросы о Черных Когтях и связи с ними Вестника Зла. Нинель улыбнулась. Так вот почему Киму надо было именно в Железный. Он шел к Блэку. Или за Блэком. Как интересно узнавать сейчас такие подробности!

Импровизированная дверца отворилась и в шалаш заглянул Радомир.

— Нинель, ты как?

— Не впускай сырость, залезай, — позвала Нинель.

Радомир вполз и присел на корточки рядом с эльфийкой.

— У вас тут тепло, — заметил он.

— Кэт нагрела, — пояснила Нинель. — Она маг огня.

— Что?!

— Тс, если они это скрывают, то и ты никому не говори, — попросила Нинель. — Я с тобой по секрету поделилась.

— Ну логично, — заворчал Радомир. — Он маг, ее учитель, значит и она маг.

Нинель улыбнулась, приподняла плащ и взглядом позвала Радомира. Тот в удивлении приподнял бровь, но потом ухмыльнулся и сбросив сапоги забрался к эльфийке. Та прильнула к нему. Его одежда пропахла сыростью и потом, возможно раньше Нинель бы выгнала его, но сейчас хотелось близости. Вряд ли ее одежда в лучшем состоянии. Платье, прекрасное королевское платье! превратилось в рямки, подкоптилось дымком, окрасилось пятнами крови и грязи. Хотя Радомиру вряд ли было до этого дело. Он крепко обнял её и уткнулся губами в макушку.

Нинель отстранилась, заглянула в глаза, а потом нежно прикоснулась к его губам своими. Радомир тут же ответил.

Они ласкали друг друга, не замечая разговоры друзей за стенкой шалаша. Здесь, под покровом дерна и мха, на устланной травами земле, они существовали вдвоём и друг для друга. Прикосновения Радомира были нежны и даже осторожны. Даже когда их исподнее было сброшено, он сдерживал порыв страсти, чтобы не напугать возлюбленную. Когда Радомир уложил ее на спину, оказавшись сверху, на мгновение сердце эльфийки словно ухнуло вниз. Возможно это отразилось в ее глазах, потому что Радомир замер, нависнув над ней. Нинель чувствовала его разгоряченное тело, мощное бедро, прижатое к ее мокрому лону и напряжение в его промежности. Радомир наклонился к ней и прошептал:

— Нинель, если ты не готова, то не надо. Я так не хочу.

Нинель обвила его торс руками и прижала к себе, заставляя навалиться всем весом. Нинель прильнула к нему со всей страстью, что до этого момента тлела в ней, заглушенная страхами и болью прошлого.

— Я хочу, Радомир, хочу, — прошептала она. — Возьми меня уже!

И он взял. Со всей нежностью и любовью, что он держал в себе. Нинель растворилась в удовольствии и страсти, разгорающейся с каждым вдохом, с каждым толчком. Едва успевая вдохнуть, Нинель тихо стонала, чувствуя и свое и его горячее дыхание, его губы ласкали ее шею, а эльфийка кусала его за плечо, когда от удовольствия хотелось кричать.

Возможно их слышали друзья. Было наплевать. Нинель отдалась моменту, не думала ни о прошлом, ни о будущем. Самое важное сейчас это она и Радомир и их любовь, что вырвалась на свободу из долгого плена.

Когда Нинель впилась ногтями в спину возлюбленного, он глубоко вздохнул, остановился и содрогнулся. Эльфийка сразу отпустила, испугавшись что схватила слишком сильно. Однако Радомир часто задышал и уткнулся ей в грудь.

— Нинель, прости, я слишком долго ждал этого, а ты невероятно красива, — пробормотал он.

Нинель вдруг все поняла и улыбнулась. Запустила руки в его волосы, расчесывая пальцами. Ей хотелось ещё, однако она понимала, что Радомир не в том состоянии, чтобы заниматься этим часами. И он прав, он слишком долго желал ее.

Радомир поднял на нее виноватые глаза, а Нинель только и смогла сказать:

— Я люблю тебя.

Радомир улыбнулся, поднялся выше и обнял её.

— Я тебя тоже, — прошептал он.

Нинель закрыла глаза, чувствуя липкую кожу друга. Он накинул на нее сброшенный в порыве страсти плащ. Эльфийку начало расслаблять. Она закрыла глаза. Уши уловили частое дыхание Радомира, неразборчивый гомон снаружи, стук ложки по деревянной чашке, шелест дождя, звонкий хохот Кэт, возмущения Йолика.

Эти звуки убаюкали ее.

***

Гарэл никогда не думал, что пропустит такой удар. В самое сердце. Она словно выстрелила в него из своего лука. Точное попадание.

Это не была любовь с первого взгляда. Это была любовь с первой битвы. Когда мургак напал на Берку и ее брата Берга, Гарэл бросился им на помощь. Но Нинель и орчиха объединились! И это был настолько слаженный союз, что казалось они уже давно бьются бок о бок. Опыт Нинель и Берки объединились в одно целое. Ненадолго, но все же этого хватило, чтобы оценить мастерство орчихи. Она была воином, от сильных кулаков до толстых, мускулистых бедер. Широка в плечах, а волосы собраны в сотни мелких кос. Еще вчера Гарэл выделил ее красоту, и, если бы не ее травма, она была бы самой желанной гарку в племени. Но ее жизнь как женщины оборвалась, когда ее живот пронзила вражеская стрела. Однако, она не пошла стезей прислуги. Она избрала путь воина. И как только Гарэл увидел ее в бою, он пропал. Ее точные движения, горящие азартом глаза, смелость — полукровка не мог сосредоточится на противнике, постоянно косясь на воительницу.

Гарэл думал, что Полина Горова — его мечта. Как же он ошибался! Горова была лишь легким увлечением. Берка затмила ее как грозовая туча в солнечный день. Ударом молнии она сковала его мысли. Лишь беспокойство о сестре смогло вывести полукровку из ступора.

Нинель как обычно перестаралась. Да, Гарэл понимал про долг целителя. Но его все равно раздражало, что сестра не бережет себя.

Гарэл очнулся от размышлений, когда мимо него прошел Болворг. Гурр, певший молитву за упокой воинов, упал на колени и руками указал на могилы орков.

— Укажи им путь, Болворг, к вечным пирам и битвам в чертогах Дорша-Оры, — Гарэл едва различал слова в гортанном распеве. Язык орков из-за реки был похожим, но с акцентом, и некоторые слова были другими, хоть их значение легко считывалось.

Волк рассыпался туманом и укрыл могилы собратьев изморозью. Орки пали на колени, и принялись бормотать прощальные слова по друзьям. Родное племя его отца отличалось от клана Боригод, в котором родился и рос полукровка. Они были выше во всех смыслах: как ростом, так и духовно. Весь вечер Гарэл проговорил с ними, и сложилось впечатление, что клан Болворга гораздо серьезнее относится к узам дружбы, семьи, а также знаниям и умениям. Больше всего поразило, что после битвы с мургаком, орки поменяли свое мнение о Нинель. Такого полукровка не ожидал, ведь еще вчера смотрели на эльфийку как на врага. А орки — гордые воины. Они не мирятся с врагами. Либо причиной был он — избранник кланового духа, либо бескорыстная помощь Нинель и спасение одного из них.

— Помолись за их души, — услышал Гарэл голос Берки. Мурашки пробежали по телу, а к горлу подкатила немота. Сама Богиня Зимы предстала перед ним — волосы орчихи поседели от инея, а на щеках выступил темный румянец. Ясные глаза цвета грозового неба внимательно его оглядывали. Что она так высматривает? Гарэл сглотнул и перевел взгляд на могилы. Орки вокруг вставали с колен, кланялись павшим, и уходили к лагерю.

— Д-да, я помолюсь, — пробормотал Гарэл.

— Передай спасибо своей сестре, — Берка чуть склонила голову. Лишь на мгновение, чтобы не отдать много чести, но и выразить благодарность. — Она спасла моего брата. И мне помогла.

— Ну, это же Нинель, — говорить о сестре было проще и Гарэл расслабился. — Она всегда всем помогает. Не смотрит на то, кто ты и какому народу принадлежишь.

— Поэтому она приняла тебя? — Гарэл не понял, это был риторический вопрос или нет. Берка направилась в лагерь. Гарэл стушевался. Ему хотелось пойти за ней, но у ног словно корни выросли. Орчиха вполоборота покосилась на него, и в них Гарэл прочитал вопрос. Он догнал Берку и они пошли рядом.

— Возможно, поэтому, — Гарэл пожал плечами. — У нас сложная история знакомства. Точнее, обстоятельства были сложными.

— В битве? Орки против эльфов? — глаза орчихи загорелись от предвкушения интересной истории.

— Эм, — Гарэлу так не хотелось разрушать ее надежды. — Нет, — выдавил он. — Все и проще, и сложнее. Не было драк, но было похищение, сложное решение, и вера потусторонним существам.

— Значит, Болворг уже тогда с тобой был?

Гарэл посмотрел на лагерь, но не увидел Катара. С этими божественными существами всегда ничего не понятно! То ли Болворг служил Киму, то ли Ким иногда был Болворгом, то ли… Ай, да ну их! Гарэл тряхнул плечами, скидывая эти вопросы с себя. Он ненавидел все эти божественные штучки.

— С нами тогда был Вестник Зла. — и Гарэл вкратце рассказал о нем местные легенды, о своей встрече с ним, и как потом познакомился с сестрой.

— Ты еще страннее, чем я думала, — Берка задумчиво кусала губу. Кровь забурлила в Гарэле от возбуждения, а руки похолодели. Полукровка пожал плечами и решил отойти от нее подальше. Берка была слишком красивой! И считала его странным. Какой стыд! Почему все женщины, которые ему нравились, видели в нем либо страшилище, либо чокнутого?

Гарэл не хотел об этом даже думать. Это слишком больно и в сердце вскрывались старые раны. Он думал, что хотя бы сородичи, в ком текла кровь его отца, примут его таким. Видимо он ошибался. Для них он был всего лишь неведомой зверушкой. Впрочем, как и для других народов. Хотелось проклясть себя за полукровность: ему никогда и нигде не стать своим. Только с Нинель и седьмым отрядом.

Гарэл подошел к Радомиру и взглянул на спящую сестру. Умаялась, бедняга.

— А где Катар? — спросил Гарэл.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге