Обложка Война Сирен 1947-1954. Истории Северного Парламента

Война Сирен 1947-1954. Истории Северного Парламента

Yone Channel, Militarist

0% прочитано
Стандартный
Yone Channel, Militarist

Война Сирен 1947-1954. Истории Северного Парламента

Интерлюдия. Хищники моря.

Г. Копенгаген

Тяжёлый автомобиль фирмы Даймлер DE27 медленно нёсся по аккуратной дороге. Водитель вёл аккуратно, позволяя тяжёлой машине взбираться на невысокие, пологие холмы, лишь чуть увеличивая усилия двигателя.

Снег был повсюду. Обочина дороги, невысокие, каменные заборчики и изгороди, стоявшие вдоль автодороги, были покрыты белоснежной пеленой, тогда как деревья были подобны богато украшенным, волшебным гирляндам, чьи ветви, покрытые снежным пухом, создавали незабываемый вид.

В машине сидели двое — водитель и пассажир. Первый — стройный мужчина, лет сорока, с довольно пышными усами и бакенбардами, чей ярко рыжий цвет уже начала выедать седина. Одет он был в толстую меховую куртку, которая, несмотря на общую дороговизну, выглядела достаточно потёртой и старой, простые, но плотные штаны, туфли, шапку и перчатки.

Он молча держался за обитый кожей руль машины, что-то тихо напевая про себя. Человек, что был отправлен, чтобы забрать с вокзала кого-то важного, не мог себе позволять делать что-то подобное, и, работай он хоть где-то в другом месте, то давно бы уже был выгнан с позором, но тут был другой случай.

Впрочем, его пассажир не сильно переживала об этом. То была девушка, среднего роста, с волосами, серебристо-белого цвета, ниспадающими ей на лопатки. Её голубые глаза сонно наблюдали за проносящимися за окном пейзажами.

Одета она была в длинное пальто, бело-чёрного цвета, с меховой огранкой, в которое она пыталась закутываться, хотя, скорее по привычке и усталости, нежели из-за холода. Этому было простое объяснение:

Последнюю неделю, она носилась, уделяя сну, от силы, часов пять. Всё это усугубилось в последние два дня, когда она преодолела несколько тысяч километров на поездах, в которых она едва ли могла выспаться. Шутка ли сказать — первые сутки она вообще не могла сомкнуть глаз, выбегая на каждой станции, передавая и получая почту.

Поспать она смогла только на последнем отрезке маршрута — Париж-Копенгаген, да и то, поскольку дел было слишком много, она поспала, от силы, часов 8, что было бы неплохо, если бы не хронических недосып предыдущих дней.

Именно поэтому она находилась в этаком полу-спящем состоянии, любуясь на вид из окна автомобиля, откровенно наслаждаясь выпавшей ей минутке, как ей это казалось самой, а на деле, примерно часу, свободного времени.

За окном проносились красочные фасады небольших старинных зданий, засыпанных снегом и активно парящих из дымовых труб. После город сменился сельской местностью — небольшими домиками, одиноко стоящими в полях, что были подобны огромным белым перинам.

Через несколько минут всё это сменилось куда более тихим загородным пейзажем, умиротворённым и тихим зимним лесом, в котором так и хотелось остаться и забыться, словно в какой-то волшебной стране.

К сожалению, это не продлилось долго. Домики вновь стали появляться за окном Даймлера, и с каждой минутой их становилось всё больше и больше. Второй раз за всё время, водитель подал голос, не поворачивая головы к девушке:

— Леди Очаков, мы почти приехали, — спокойно сказал он, не отрываясь от дороги.

Очаков, бронепалубная крейсерша, класса Богатырь и нынешний флагман Белого флота, лениво оторвалась от окна, выпрямившись на заднем сиденье, вновь принимая царственный вид, который мгновение назад не проскальзывал в образе уставшей девушку, что с почти детской невинностью смотрела в окно.

— Хорошо, — спокойно сказала она, по привычке легко кивнув головой и, убедившись, что водитель не стал продолжать разговор, вновь повернулась к окну, наслаждаясь видами, но в этот раз куда менее расслабленно.

С каждой минутой домиков становилось всё больше и больше. Дорога продолжала тянуться вдаль, пока по краям стали появляться люди, что неторопливо шли куда-то по своим делам.

Машина повернула, потом ещё раз и ещё, с каждым разом всё больше сбавляя скорость. Наконец, она въехала во двор достаточно большой усадьбы, что вполне могла бы принадлежать какому-нибудь зажиточному фермеру, промышленнику или же дворянину.

Тяжёлая машина замерла на месте, где она стояла несколькими часами ранее, о чём говорил менее толстый слой снега, едва успевший замести то место. Водитель в последний раз всё проверил, заглушая мотор, прежде чем выйти из машины.

Он обошёл автомобиль, подойдя к двери Очаков. С щелчком, дверь открылась:

— Леди Очаков, мы прибыли, — сказал он, протягивая руку, помогая Кансен подняться. Та не стала как-то противиться предложению, приняв его руку, тяжело вылезая из машины, чувствуя, как сильно гудели её ноги.

— Благодарю вас, господин, — спокойно сказала она, по привычке окидывая взглядом окружение. — Мне туда нужно? — спросила она, едва качнув головой в сторону небольшой, почти не примечательной двери.

— Верно госпожа, — утвердительно, с заметным акцентом, сказал водитель. — Пройдёмте за мной, — продолжил он, закрывая машину и широкими шагами направляясь к двери. Очаков, которой не оставалось ничего другого, пошла за ним.

Дверь открылась, шпаря крейсершу тёплым воздухом. Водитель придержал её, пропуская гостью этого места внутрь, после чего последовал за ней, обгоняя её и открывая следующую дверь.

Очаков оставила за спиной пристройку, оказавшись внутри этого скромного, но уютного особняка. Электрические лампы горели, освещая всё пространство, что одновременно выглядело дёшево и элегантно.

На глаза тут же попались несколько слуг, одетых в старую, чуть потёртую, но практичную и удобную одежду, что одним своим видом давала понять, что их сюзерен, хоть и не обладает должным богатством, имеет вкус и заботится о своих подчинённых.

— Леди, — поприветствовал её статный мужчина, что был примерно на пол головы выше её, быстро показавший жестом водителю, что тот свободен.

Сам он выглядел статно, даже, в каком-то роде, царственно, облачённый в офицерскую гвардейскую униформу старого, ещё имперского образца, правда без каких-либо опознавательных знаков или же наград. Мужчина продолжил:

— Маменька уже ждёт вас, — сказал он, по-гвардейски чеканя шаги, вставая рядом с Очаков и выставляя локоть, положив ладонь на пояс. — Позвольте проводить вас.

— Хорошо, — согласилась Очаков, просовывая свою руку под руку мужчины, позволяя ему вести их.

Шли они несколько минут, спокойно проходя по тихим, уютным залам загородного поместья, что словно бы было вырвано из времени. Несколько раз им на встречу выходили слуги, что слабо кланялись, расходясь по сторонам. Наконец, они добрались до нужного места.

Открыв очередные двери, её сопровождающий заговорил спокойным голосом:

— Маменька, я спешу сообщить, что твоя гостья прибыла, — сказал он, дожидаясь, когда Очаков отпустит его руку. Как только это произошло, он шагнул вперёд.

Сама крейсерша с любопытством, смешанным с давно забытым трепетом, смотрела на присутствующих в комнате. Сама комната была небольшой, быть может, восемь метров шириной, но казалось, что она была ещё меньше из-за обилия мебели.

В самом центре, словно забирая всё пространство стояли несколько кресел, небольших столиков и тумбочек. В одном из кресел сидела молодая, лет тридцати, девушка, с коротко подстриженными тёмно-каштановыми волосами.

Была одета она довольно вульгарно, но этому было простое объяснение — в руках у неё был небольшой свёрток, из которого доносились невнятные детские звуки.

Но не эта девушка привлекла её внимание. В соседнем кресле, почти напротив первой, сидела вторая женщина. Она была куда старше, уже давно преодолев порог в полвека. Волосы были подстрижены коротко, но несмотря ни на что, всё ещё были тёмно-каштанового цвета. Лицо было угловатым, как и подобает человеку её возраста.

Обе девушки попивали чай, и пока молодая мама занималась своим чадом, старушка с умилением смотрела на них, не обращая внимания ни на что другое. Первой на вошедших внимание обратила именно девушка:

— Гури! Ну что, ты уже закончил? — повернув голову, быстро спросила она, сопровождая каждое слово сильным Датским акцентом, из-за чего, порой, было непонятно, что она вообще сказала. В этот момент ребёнок на её руках издал какой-то звук, из-за чего всё ещё внимание было обращено на него. — Только посмотри! Sasha только что позвал тебя, — хотя это и был её третий ребёнок, она не могла перестать умиляться.

— Рути, не придумывай, ты и с Сени, и с Лёней точно также говорила, — к этому времени, он уже отпустил руку Очаков, и, сделав несколько шагов, оказался близ своей жены, аккуратно заглянув внутрь свёртка на лицо младенца, что тут же рассмеялся, увидев его лицо.

Он несколько секунд игрался с малышом, который от этого начал смеяться, пытаясь схватить его пальцы.

— Гурий, Рут, позвольте мне поговорить с гостьей, — спокойным, хрипловато-пресным голосом попросила дама, бросая короткий взор на Очаков. Несмотря на общую добродушность и тепло её слов, за ними слышалось что-то куда более величественное.

— Да, Маман, — улыбнулся он ей, повернувшись к девушке. — Пойдём дорогая, я уверен Ксени и Лёня тоже хотят поиграть с младшим братом, — сказал он, помогая жене подняться с кресла. Проходя мимо Кансен они оба проводили её кивками головы, прежде чем покинуть гостиную, оставляя Очаков наедине с женщиной.

Та сделала ещё один глоток чая, не поворачивая головы к оставшейся девушке. Тот час же Очаков склонилась в глубоком поклоне, едва ли не уставив взгляд в пол:

— Приветствую вас, Ваше Императорское Высочество, — громко и чётко произнесла Очаков, не смея поднять голову, однако, вместо какой-либо команды, или ещё чего-то она услышала долгий протяжный и усталый вздох.

— Тц!.. и ты туда же, — её голос был не столько раздражённым, сколько усталым, словно она уже устала от всего этого. — Я уже больше тридцати лет не могу претендовать на этот титул, — Великая Княгиня, сестра последнего императора, повернулась в кресле, всё ещё держа чашку в руках. На её изъеденным временем лице появилась слабая улыбка. — Садись, давай. Я не просто так позвала тебя.

Очаков, повинуясь её словам, прошла вперёд, сев на одно из стоящих кресел, что и до этого было свободным. Было понятно, что его приготовили заранее, специально для неё.

Устроившись поудобнее, Очаков подняла глаза на женщину перед ней, чувствуя одновременно страх, благоговение и смущение. Нет, она видела Великую Княгиню Ольгу раньше — в день её закладки Император, Императрица Мать и Великая Княгиня присутствовали на её закладке, позже во время визитов девушки в царскую резиденцию …, но всё это было почти пол века назад.

Та девушка, которую она помнила разительно отличалась от той женщины, сидящей сейчас перед ней. Пропала всякая наивность, лёгкость, уступив усталости, прагматизму и чему-то ещё. По одним лишь глазам Княгини было видно, сколь много она пережила за эти годы. Впрочем, это никак не повлияло на царственную ауру, окружавшую её.

Ольга сделала ещё один глубокий глоток из чашки поморщившись:

— Остыл уже … — тихо, по-старчески, буркнула она, отставляя чашку в сторону. — Я рада видеть тебя, после стольких лет, — сказала она подняв глаза на крейсершу.

— Я тоже рада, — ответила тем же Очаков, не смея прикоснуться к сервизу. Понимая, что надо сказать что-то ещё, она продолжила. — Вы очень хорошо выглядите, Ваше Высочество.

От её слов, Ольга на мгновение замерла. Её взгляд, полный иронии, замер на крейсерше:

— Не льсти мне, — отмахнулась Княгиня, чуть раздражённо нахмурив брови. — Ты то за эти полвека так и не изменилась, — сказала она, и в её голосе послышалась заметная тоска. — И хватит уже обращаться так ко мне. Я не на Эльбе живу и телеграф с радио у меня есть, так что твоё выступление я слышала, Ваше Высочество.

Слышать такое обращение от, когда-то, одной из сильнейших женщин падшей империи было странно и непривычно. Девушка поморщилась от этого, под лёгкий, старческий смешок:

— О чём и речь, — Ольга сделала ещё один глоток из чашки, вновь поморщившись, забыв про то, что тот уже остыл. — Так что давай обращаться друг к другу по имени, Очаков, как когда-то мой царственный братец разговаривал с другими девушками.

— Хорошо, ваш … Ольга, — неуверенно согласилась Кансен, чувствуя дикий дискомфорт от самого факта такого разговора. Правда ещё больше ей хотелось гневить Великую Княгиню. — Так … позволь же мне узнать, чем я была так обязана?

Великая княгиня удивлённо вскинула седую бровь, посмотрев на флагманшу белой эскадры. На её лице читалось искреннее удивление, которое почти тут же сменилось весельем:

— Конечно … у нас всегда так, — она поставила локоть на подлокотник, подперев рукой голову. — Papa и братец также иногда узнавали о чём-то важном после того, как это уже происходило, — она томно вздохнула. — Такая, видимо, участь у всех, кто у нас дорывается до власти.

Очаков продолжала смотреть на Великую Княгиню, пытаясь понять то, о чём она говорит, сопоставляя в голове известные ей факты. Не удачно. Не позволяя сделать этого, Ольга снова заговорила:

— В начале Января, ко мне приехала Кронштадт. Мы с ней выпили чаю, поговорили, она рассказала о … Потёмкин, — Очаков напряглась, а на лице Княгини появилась слабая, серьёзная улыбка, — и ещё она попросила меня через мои связи узнать, есть ли в Европе какие-нибудь мощности.

— Тц!.. — прикусив палец, цокнула Очаков, продолжая тихо бурчать про себя. — Так вот оно что … когда я её отправляла, я имела в виду не это!.. — она беззвучно ахнула, смотря на Княгиню. — Вы столько для нас сделали, а она ещё что-то просит. Извините её, — извинилась за подчинённую и подругу Очаков, чем вызвала крайнее удивление у самой Ольги.

— За что? Вас, всё это время я поддерживала, считая это своим долгом. Меня об этом не просил никто. А тут … сделать хоть что-то для тех, кто всё ещё бьётся под знаменем империи … я вряд ли могу сделать чего-то больше. К тому же, мне это совсем не сложно.

— Точно, — метафорически ударила себя по лбу Очаков, — вспомнила … Извините меня, со всем тем, что на меня навалилось я запамятовала про это.

Она смущённо поморщилась на несколько секунд подняв глаза к потолку. Последний год, прошедший с того момента, как она открыто выступила против Сирен, она была вынуждена полностью погрузиться в тактическое и стратегическое планирование, и это без учёта международных контактов.

Новый, 1950 год не стал для неё каким-то новым в этом плане, и, хотя планирование сухопутных операций, а также большинство международных контактов она делегировала прибывшим имперцам, на ней всё ещё оставалась большая часть обязанностей, особенно учитывая то, что именно с середины Января с новой силой заиграла Гибралтарская операция — Сирены вновь полезли на оборонительные рубежи совместной Англо-Франко-Русско-Испанской эскадры, а на суще, из Сахары в атаку пошли толпы тех, кто присягнул им.

— Братец был примерно таким же, — посмеялась Ольга, покосившись на чашку, с досадой поджав губы, оттого, что тот уже остыл.

— Так … что в итоге с этим делом? — спросила Очаков, пытаясь стереть румянец, выступивший на её лице.

— А что ты думаешь? — усмехнулась Великая Княгиня. — Мои дорогие племянники, Фредди и Луи, всё же откликнулись на мою просьбу. Я, конечно, слышала, что им за это ещё что-то пообещали … хотя, Фредди вон, получил, почти за даром, как я слышала, модернизацию верфей в Копенгагене.

— А Гогенцоллерн? — изогнула бровь Очаков. — Что с его стороны? Я слышала, что сейчас у Германии не лучшие времена.

— Первый Канцлер … — зачала Великая Княгиня, смакуя нынешнюю должность внука последнего Кайзера. — Первый Канцлер получает укрепление выхода из Балтики … К тому же, как я знаю, он после всего этого получит ремонтную базу. Ну и племяшка, Кира постаралась. Уж очень муж её любит. Отказать не может, когда та что-то просит.

— Столь … грязно пользоваться чьей-то слабостью, — поджала губы Очаков, пытаясь сдержать смех.

— Могу и имею право, — ответила тем же Ольга.

После слов Княгини, наступила тишина, прерываемая лишь стуком напольных часов, что до этого оставались незамеченными Очаков.

— И … когда мы сможем заложить этот корабль?

— Позвольте? — удивлённо спросила Ольга. — Она уже была заложена … ещё в конце Января.

Вновь наступила тишина, на этот раз неловкая. Очаков сверлила взглядом Княгиню, а та отвечала ей тем же.

— Гурий писал тебе, сообщая об этом. Ещё, наверное, в начале Февраля. Да и документы о закладке пришли от тебя, вместе с частью денег.

— Конец Января? — спросила Очаков, снова зажмурившись. — Ясно … Вторая атака на Гибралтар. Тогда мне половину флота пришлось уводить в ремонт. Хорошо, что не потеряли никого, — она снова помассировала лоб, пытаясь прогнать вновь нахлынувшую головную боль. — И сколько денег пришло?

— Если в расчёте — около 11 миллионов золотых рублей, если я правильно помню.

— Третья часть всех моих запасов, — болезненно выдохнула Очаков. — И запасы денег у меня не сильно растут. И сколько нужно всего на этот корабль? Вам же назвали полную цену?

— Да, — покачала рукой Великая Княгиня. — Что-то около пятидесяти миллионов в рублях, 35 тонн золотом.

— У меня ещё есть тонн десять, — задумчиво поглаживала подбородок крейсерша. — Где ещё взять пятнадцать тонн … Наверное, придётся частично брать в кредит от сопровождение конвоев из Северной Африки до Европы.

— Миллион или около того даст Кира, — хмыкнула Княгиня. — И Фредди, на самом деле, готов частично покрыть расходы на это. В минус он всё равно не выйдет. Уж очень много ему пообещали немцы и международники.

— Ясно, — кивнула Очаков, — значит с деньгами пока проблем нет, — послышался томный вздох, когда крейсерша опустила взгляд в пол. — По крайней мере это не главная моя проблема … — её голос стал тише, — французы ещё не скоро заметят, что я немного взяла из их Африканского золота … — это не помешало Ольге чётко расслышать то, что она сказала.

— Оно и радует, — улыбнулась Великая Княгиня. — Так что? Мне позвать её? Иль сами придём, увидим?

— Кого?.. — успела бросить Очаков, прежде чем понять, о ком говорит Великая Княгиня. — Да, давайте встретимся с ней. Нужно же мне знать, кто пойдёт ко мне во флот. Где она сейчас?

Великая Княгиня бросила взгляд на часы, продолжавшие свой ход:

— Сейчас она должна быть с Виктором Христофоровичем. Она должна быть в саду, — сказала она, бросив последний взгляд на чашку, вновь поморщившись, прежде чем упереть руки в подлокотники кресла, поднимаясь на ноги, с лёгкостью, которую сложно было ожидать от кого-то её возраста. — Пойдём, я тоже погляжу, чем они там занимаются.

Очаков поднялась со своего места, последовав за Великой Княгиней, вновь проходя по залам и коридорам загородного поместья, отдалённо напоминавшее то, которое было у неё в Бизерте. Пока она шла, в голове летали мысли, много мыслей, но каждый раз на первый план выходило то, насколько блекло это смотрелось на фоне того, что было раньше.

Они подошли к высокому окну, что было более двух метров высотой, из которого открывался вид на крупный засыпанный недавно выпавшим, бархатистым, снегом сад.

Небольшие, лишённые листвы кусты, были подобны пушистым подушкам, укрытые белоснежным снежным одеялом. Небольшие деревья, которые нельзя было отнести к какому-то из видов они принадлежат, из-за снега и отсутствия листвы, среди них выделялись, разве что небольшие ели, едва ли в сотню дюймов высотой, покрытые белым одеялом.

На фоне всего этого крайне выделялись протоптанные тропинки, которые шли к небольшой, но достаточно просторной поляне. Очаков не успела заметить, как Ольга накинула себе на плечи тяжёлый тулуп, одним своим видом показывавший, что он способен согреть даже в самый лютый мороз.

Без какого-либо промедления, она подошла к двери, выходя на улицу. Очаков последовала за ней, ступая по снегу, похруствывавшему у неё под ногами, попутно прислушиваясь. Умиротворённая тишина садика, резко и часто прерывалась глухими ударами, тяжёлыми вздохами и короткими командами.

— Заново! — проскрежетал суровый, глухой мужской голос, буквально резонировавший на холодном воздухе.

Жестом, Ольга показала Очаков идти максимально тихо. Очаков повиновалось, идя следом за Княгиней. Несколько шагов и её взору предстаёт небольшая поляна с полностью истоптанным снегом, на которой стояли двое.

Первым был мужчина в годах, в довольно простой солдатской, зимней униформе, мундире и узких штанах. Его волосы уже порядком прореженные сединой, были скрыты под массивным гусарским кивером, за которым очень бережно ухаживали.

Он стоял чуть в стороне, наблюдая за второй фигурой, что была уже куда более активной.

Это была девушка, довольно большого роста, быть может, чуть выше самой Очаков где-то на пол головы. Почти вся её спина была скрыта очень длинными волосами, доходившими ей чуть ниже уровня колен. Сами они представляли собой два толстых локона, тянущихся от её головы, частично открывая спину и смыкаясь на уровне талии, заплетённые вместе тугой чёрной резинкой, а их концы походили на хвостовой китовый плавник, при этом сами имели глубокий тёмно-малахитовый, цвет, постепенно от корней, что были почти чистого цвета, становились светлее, приобретая светло-синий оттенок.

Со своего ракурса Очаков не могла рассмотреть детали её лица или одежды, помимо того, что одета она была в довольно плотную и узкую униформу, с рубахой и штанами, которые были под стать её волосам.

В руках она держала тренировочный клинок, который раз за разом резал воздух, нанося удар за ударом по тренировочному манекену. Каждый новый удар заставлял девушку вся громче и громче дышать, по сему было видно, что она занимается этим не первый час и уже успела порядком устать.

Нанеся очередной хлёсткий удар, кусок деревянного манекена отлетел в сторону, отсечённый ударом, проминая снег, подкатываясь к остальным таким же кускам, коих было немало.

Девушка тяжело дышала, замерев с клинком на вытянутой руке, пытаясь отдышаться, когда мужчина бросил взгляд за спину, на Ольгу и Очаков:

— Вольно, — бросил он, поворачиваясь к девушке. — Твоя техника стала куда лучше, хотя, тебе всё ещё не хватает в скорости. Надо быть чуть быстрее.

— Поняла вас, Виктор Христофорович, — устало выдохнула девушка, опуская меч и наклоняясь, чтобы отдышаться.

— Можешь пока передохнуть пару минут. К тебе, кстати, пришли.

Как только он это сказал, девушку, словно бы ударило током и она выпрямилась почти по стойке смирно. Очень поспешно, чуть ли не спотыкаясь, она повернулась на пятках, тут же ловя взглядом фигуру Великой Княгини.

— Рада приветствовать вас, Ваше Величество, — сказала она, сгибаясь в почтивом поклоне. Ольга инстинктивно поморщилась, но прежде чем она успела что-то сказать, Кансен, облачённая в мундир выпрямилась. Её взгляд скользнул за спину Великой Княгини, находя там Очаков. — Рада приветствовать вас леди … — начала она, но вскоре замялась.

— Очаков, — поправила её крейсерша, и тут же увидела, как на мгновение голубо-зелёные глаза девушки расширились:

— Ваше Высочество флагман, — сказала она, быстро приняв ситуацию. Её руки непроизвольно потянулись туда, где должен быть подол платья или же юбки. Её потребовалось пара секунд, чтобы понять, что сейчас она не в той одежде. Справедливости ради, лицо она сумела удержать. — Броненосный крейсер I-го ранга Диана, приветствует вас.

******

Г. Белфаст

— Если ты меня спросишь, то, то, что придумали наши уважаемые господа адмиралы нового разлива не идут ни в какое сравнение ни с Джелико, ни с Фишером, ни, тем более, с Нельсоном, Родни и Энсоном, — медленно потягивая только что заваренный чай.

Палено слабо потрескивало в камине, медленно поглощаемое языками пламени. Недавно подкинутое, оно только начинало источать приятный аромат тлеющего дерева. Энсон сидела на кресле, задумчиво смотря на огонь, поставив чашку себе на колени:

— Всё это бред. Бред и идиотизм похлеще того, что наши пытались провернуть перед Великой войной, — нахмурила брови аристократка, свободной рукой поправляя один из свободных локонов, что норовил залезть ей в глаза. — Или у нас, как будто ресурсов много, как перед ВВ …

— А что во всём этом плохого? — слабо вороша дрова, золу и угли, спросила Россия. — Мы же и так и так получаем.

Энсон моргнула, смотря в затылок советке, сделав ещё один глоток из своей кружки:

— Ресурсов у нас, не то чтобы прям много, — начала она спокойным голосом, в котором, тем не менее, слышалась заметная сталь и серьёзность. — А господа адмиралы решили растратить их не на наш флот, а на мадам Атлантико, а ещё Капитан Пратт, Эсмеральда III и О’Хиггинс. Почему на наших верфях вообще строятся флоты для Даго? Испанку ещё, а, ну ещё пару крейсерш отряда горничных для Новой Зеландии и Австралии.

— «Даго», это ведь ещё одно оскорбление? — садясь в кресло, спросила Россия, потянувшись к своей чашке, уже наполненной Энсон. Не дожидаясь ответа британки, она продолжила. — И они всё равно остаются пока у вас, и сражаться тоже будут тут же.

— Эх!.. Россия, Россия, поверь мне, когда всё это закончится, мы очень пожалеем об этом, — её лицо стало странно-минорным, а взгляд застыл на огне. Тишина заволокла гостиную, прерываемая лишь треском пален. Наконец, британка заговорила голосом, ставшим глухим, почти без эмоциональным. — Это последние годы моей Империи. Когда война кончится, от неё останутся только эти острова, да и то, в лучшем случае, а все те, кому мы сейчас помогаем — Даго, Австралийцы, Индийцы, Канадцы … они помогут нам упасть. Всё забудется, что мы для них сделали.

— Я не думаю, что всё так серьёзно, — забрасывая несколько ложек сахара, под удивлённый взгляд Энсон. — Ты накручиваешь себя в этом … не все пытаются видеть столько … подвохов во всём как ты.

— В этом-то и дело, — возразила ей Энсон, сделав ещё один глоток. — Никто не понимает всего этого, пытаясь ухватиться за эту иллюзорную выгоду, — она сделала ещё один глоток. — А по поводу того, что, накручиваю я себя или нет … Россия, если ты помнишь историю, буквально недавнюю — вспомни как ляхи, финны и прочая мелочь стала бодро рвать вашу собственную империю.

Советская девушка задумалась, уставившись в чашку, медленно перемешивая дубовый напиток. На её лице менялись сложные эмоции. В итоге, она согласно наклонила голову, поднося чашку ко рту:

— В этом твоя правда, — ответила она, — но сколько под вами была Индия и прочее? А Канада и остальные, у вас же, вроде, как доминионы.

— Пхе!.. эти «доминионы» — самая глупая вещь, из тех, что вообще можно было придумать … Они первые же нас и предадут, когда придёт время.

— И всё же сейчас они нам крайне нужны, — заметила Россия. — Как бы мы сейчас не теснили Сирен, удалось кое-как отбить только Балтику и Красное море, да и то …

— Это верно, — согласилась Энсон. — Мы до сих пор едва ли поддерживаем морскую связь со своими колониями. Возможно ты и права, — вынужденным, почти обречённым голосом, сказала британка, отпив ещё немного чая. — Но доверять им свою спину я не горю желанием.

— Ну, в этом я готова тебя разочаровать, — улыбка появилась на устах России, когда она чуть опустила голову вниз, позволяя затянуться тишине, нагнетая обстановку. Энсон, если и знала, о чём она говорит, удивлённо вскинула бровь, сверля советку взглядом, позволяя ей продолжить. — Как мне стало известно, та операция, которую решили провести твои любимые международники, пройдёт на Азорских островах, — она сделала глубокий глоток чая, продолжая говорить. — Ты и сама понимаешь это. То, что они сделали — неплохой состав, но их и правда маловато будет, так что они решили организовать полноценную крупную операцию нескольких флотов. И я готова тебя обрадовать, товарищ, твой флот числиться … как и мой отряд, — закончила Россия с куда более кислым выражением лица.

Энсон, до этого кивавшая на каждое слово совей подруги, ещё раз широко улыбнулась, всем своим видом показывая, что она прекрасно знала то, что Россия только что ей рассказала:

— Ты думаешь, я просто так этот разговор про этих международников завела? — с весельем в голосе спросила она, поведя бровью, вновь поднося чашку чая ко рту. — Я тебе больше скажу, очень много кто хочет поучаствовать во всём этом, — она сделала ещё один глоток чая, улыбнувшись в чашку. — Знакома ли ты с леди Литторио? — спросила она, во второй раз изогнув бровь.

— Лично? — тут же уточнила Россия. — Лично я её ни разу не видела, но опосредованно — знаю. Она же сейчас в «Проливе Слёз»? Или я что-то путаю?

— Отнюдь, — покачала головой аристократка. — Она сейчас направлена туда, вместе с, как я помню, Жан Бар … пиратке хочется добраться до Мадагаскара, зачем-то. Витторио решила отослать свою сестру туда, пока она разбирается со всей этой дрянью в Средиземноморье … и попутно она решила укрепить свои положение на международной арене, выйдя в лигу «Великих» держав, — Энсон подалась чуть вперёд, намеренно приглушив свой голос. — Эскадра Марко Поло присоединится к международной эскадре.

Россия моргнула, широко раскрыв глаза, прибывая в шоке от услышанного. Она моргнула ещё раз, потом ещё, пока её глаза бегали из стороны в сторону, то и дело цепляясь за что-то:

— Повтори пожалуйста.

— Витторио Венето собирается отправить эскадру под флагом их нового прототипа — Марко Поло, для участия в освобождении Азорских островов.

— Ты хочешь сказать, что господа адмиралы, — Россия сделала особое ударение на предпоследнем слове, выделяя его по классовому характеру, — решили свести в одну эскадру тебя с Вэлиант, Атлантико, меня, и какую-то итальянку-прототипа?.. — Россия вернулась, облокотившись на спинку кресла. — Я слышала, что она имеет крайне … надменный характер.

— Они собираются отправить туда, как минимум дюжину линкоров и линейных крейсеров, и это без учёта меньших сил и прочих, — она задумчиво вертела чашку. — На самом деле довольно камерное событие. Вон, даже на Балтике сколько немцы пригнали линкоров и линейных крейсеров? Вроде бы тринадцать плюс три. И это без меньших сил и вашей двойки.

— Всё равно, как-то это … не думаю, что хорошая идея подтягивать столько девушек из стольких флотов. Как будто начнётся хаос в командовании.

— Чего и пытаются предотвратить эти адмиралишки-недомерки со своей инициативой «Азуре Лане». Хотя да, ты права … как Вэлиант будет себя вести рядом с этой Марко?.. Если хотя бы треть того, что я про неё слышала правда … скорее всего всё командование ляжет на твои или мои плечи.

Россия поморщилась, просто представив, что на её плечи возляжет ответственность за дюжину девушек кораблей капитального класса, при этом, с как минимум двумя крайне напористыми девушками, с просто безумным самомнением.

— Ну уж нет. Я буду с Октябрь и, той парой крейсерш, про которые мне сообщала моя сестра, а с этими двумя разбирайся сама, — она поморщилась, ещё раз отпивая из чашки. — Где смогу — помогу тебе, но управляться с ними, — её губы сложились в линию, отдалённо напоминающую улыбку. — Нет.

Энсон рассмеялась, прикрывая рот рукой, как и подобает кому-то её статуса:

— Ха-ха-хах-ха!.. Я другого от тебя и не ждала. Ладно, я попробую что-то сделать со всем этим. Может Хоу и Родни как-то помогут мне с Вэлиант управиться, — задумчиво сказала она, после чего её улыбка стала ещё более широкой, а во взгляде появилась нотка веселья. — И ты кое-что упустила. Не две, а три крейсерши.

— Три? — вновь удивилась Россия. — Откуда три? Мне не сообщали о каких-то новых вымпелах, — она нахмурилась, сверля Энсон взглядом.

-Оу!.. видишь ли, мне тут поступила информация, что кто-то в Дании строит для своей маленькой эскадреньки, что так удачно, уже почти год бьёт лягушатников по носу, неплохой такой тяжёлый крейсер, который сможет пойти в бой против даже наших самых мощных крейсерш …

— Это … имперки, что ли?

— Угу, — весело кивнула головой Энсон. — Именно они. Это ещё не точно, но, на всякий случай, будь готова к тому, что к нам может ещё прибиться девчушка из эскадры маленькой Оки, — улыбнулась британка.

— Час от часу не легче … Хотя бы радует, что мы смогли отбросить этих полоумных до … как этот город-то? На «Д» как-то …

— Дандолк?

— Да, он … сколько там от него до Белфаста? Километров сорок, вроде бы … хотя бы сейчас не слышно залпы орудий.

— Тишина и покой … в кои-то веки можно было бы попить чаю в тишине за приятным диалогом, — хмыкнула Энсон. Положив голову на руку. — Или поиграть во что-то пока корпуса в ремонте. — Как, кстати, там солдаты под твоим командованием? Я слышала ты стала больше времени проводить среди них. Там что-то случилось?

Неожиданный вопрос заставил Россию чуть поперхнуться чаем, который она пила только что, слабо закашлявшись. Пытаясь прокашляться она отвернула голову чуть в сторону:

— Пусть и по бумагам, но я числюсь их командиром. Приходится налаживать связи … не впервой всё-таки, — сказала она, не поворачивая головы, чтобы казаться убедительнее. При том, что она находилась тут уже почти год.

Энсон с секунду смотрела на неё, после чего громко хмыкнула, вернувшись к своей чашке:

— Ну, тоже хорошее дело … можешь подкинуть ещё палено, а то это уже догорает.

— Да, да, сейчас, — ответила Россия, чуть приподнявшись со своего места, дотягиваясь до небольшой кучи брёвен.

Новое палено полетело в огонь, моментально объявшись пламенем, под взгляды двух девушек. Учитывая, что следующие несколько дней они обе были уволены на берег, что Энсон, что Россия могли позволить себе немного отдохнуть.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге