Обложка Враг по крови 4: Наследники Грани

Враг по крови 4: Наследники Грани

N_Valen

0% прочитано
Стандартный
N_Valen

Враг по крови 4: Наследники Грани

Глава 4— Глухая

Олгар остановился у стены, пережидая, пока отпустит ногу.За воротами кричали. Сначала он различал только ругань погонщиков, потом сквозь неё пробился детский плач — надсадный, без передышки. Так плакал Нейл, когда ещё не умел сказать, что у него болит.

Нейл остался у женщины с нижней улицы. Она согласилась присмотреть за ним до полудня, пока Олгар сходит за мукой. Внук не хотел отпускать его, вцепился в рукав и спросил, придут ли солдаты снова. Олгар ответил, что не придут.

Он всё чаще говорил мальчику то, чего не знал.

Мимо протащили повозку с мешками. Старик подождал, пока осядет пыль, поправил под мышкой свёрнутый мешок и двинулся дальше. Палка стучала по камням; левый носок цеплялся за землю. После зимней горячки нога так и не стала слушаться как прежде. За последний месяц Олгар научился заранее замечать выбоины, пороги и места, где можно присесть.

У ворот пришлось остановиться ещё раз.

Новых рабов вели по четверо. Верёвка проходила сквозь железные кольца на поясах; у тех, кому пояса не досталось, были связаны запястья. Впереди шли мужчины. Дальше — женщины, подростки, двое совсем маленьких детей. Один ребёнок спал у матери на руках, запрокинув голову. Второй брёл сам и то и дело наступал на пятки человеку впереди.

Погонщик с разбитым ухом считал их, касаясь каждого короткой плетью.

— Двадцать семь. Двадцать восемь. Эта чего висит?

Женщина с ребёнком попыталась выпрямиться.

— Он спит.

— Тебя не спрашивал. Двадцать девять.

Олгар отступил ближе к стене. Перед ним прошёл человек с обмотанными тряпьём ступнями. Одна тряпка развязалась и тянулась сзади грязной лентой. Человек посмотрел на неё, но не остановился.

Несколько дней назад здесь выводили освобождённых.

Олгар помнил, как те, кто годами жил в Беланде, щурились на открытое небо. Помнил, как толкались у хлебных телег и ругались из-за лишнего ковша. Один мужчина всё спрашивал, можно ли ему теперь идти. Не куда — можно ли. Ему отвечали, а он через несколько мгновений спрашивал снова.

Теперь у ворот опять стоял писец. Только стол ему принесли новый: прежний сгорел. Он записывал число людей, пол, примерный возраст, ставил пометки против тех, кто хромал.

Над ним висели головы.

Верёвки затянули на пучках волос. Несколько голов висело ниже остальных; стража подцепила их крючьями. На лбах темнели повязки Гончих. Одного Олгар узнал: широколицый парень, который помогал таскать воду после пожара. Он смеялся, когда Нейл пытался поднять полное ведро.

Старик отвёл глаза.

Хартан ушёл. Оставил ему крепость, детей, раненых, пленных саарденов и белое полотнище, которое потом долго не хотело расправляться на ветру. Олгар до сих пор помнил, как стоял перед воротами и пытался удержать древко одной здоровой рукой.

Сдачу приняли. Саарденов отделили от остальных, составили списки. Детей загнали во двор и пересчитали. Тех, кого признали годными к работе, погнали в Беланду. Одних назвали прежней собственностью, других — соучастниками мятежа. Олгару велели вернуться домой и ждать вызова.

Дома у него оставался Нейл.

Сына повесили люди Хартана. Севру он потерял здесь же, среди этих стен. А теперь смотрел, как в Беланду ведут новых, и не мог даже толком понять, на кого злится больше.

Для чего было выпускать их?

На несколько дней? Чтобы они успели поверить и потом получили по железному кольцу вместо прежнего ошейника?

За воротами кто-то вскрикнул. Верёвка дёрнулась, люди впереди разом остановились. Солдат ударил ближайшего в спину и велел двигаться.

Олгар пошёл вдоль стены к мучному ряду.

У водопойной колоды стояли трое. Четвёртый сидел на борту пустой телеги и жевал что-то, держа хлеб обеими руками.

Женщина лежала возле колоды на боку. Лет тридцати, может, меньше: разбитое лицо мешало понять. Её платье валялось в грязи. Она пыталась подтянуть колени и прикрыться, но солдат наступил на ткань, которую она тянула к себе, и ударил палкой по рукам.

— Я сказал: встала.

Она попробовала подняться. Соскользнула ладонью с мокрого края колоды и снова упала.

Тот, что сидел на телеге, засмеялся с набитым ртом.

— Да оставь. Смотри, какая уродина.

Солдат с палкой присел возле неё. Палка была обломана; на конце торчал длинный острый скол.

— Тебя хоть трахал кто-нибудь? — спросил он. — Или и задаром не брали?

Женщина смотрела на платье под его сапогом.

— Дайте одеться.

— Ещё приказывать будешь? Сейчас тебя тут поимеют, тогда заговоришь по-другому.

Олгар сжал рукоять палки.

Нужно было идти дальше. В мучном ряду раздавали по списку, до полудня. Потом дверь закроют, и Нейл опять будет грызть сухую корку, размоченную в воде.

Он уже однажды ушёл.

Севра тоже сначала просила. Позже он вспоминал это хуже всего: не крик, не лицо Варека, а то, как она просила его остаться. И собственные слова, которыми он потом сделал ей ещё больнее.

Олгар шагнул от стены.

— Старшего позовите.

Солдат у колоды повернул голову.

— Чего?

— Старшего своего позовите.

Тот, что жевал хлеб, перестал смеяться. Соскочил с телеги, вытирая пальцы о штаны.

— А тебе зачем, дед?

Олгар подошёл ещё на шаг. На плече одного из солдат была нашивка, которую он успел разглядеть: не городская стража, люди Корвейна. Они ещё не знали всех лиц. Это могло помочь. Когда-то помогало.

— Кого поставили над воротами?

— Тебя, что ли? — спросил солдат с палкой. — Иди отсюда.

Женщина вытянула руку к платью. Он, не глядя, ударил снова.

Олгар дёрнулся вперёд. Левое колено подломилось; он едва удержался на палке.

— Как таких, как вы, земля носит?

Теперь на него смотрели все четверо.

Тот, что стоял ближе, медленно проглотил хлеб.

— Что ты сказал?

— Ты слышал.

— Может, сам хочешь? — Солдат кивнул на женщину. — А, старый?

Олгар поднял палку и ткнул ему в грудь. Силы почти не было, удар пришёлся в кожаный ремень.

— Отойди от неё.

Солдат посмотрел на конец палки, потом на старика. Выругался и потянул меч из ножен.

За его спиной женщина перестала тянуться к платью.

* * *

Валлен поставил чашу на край карты.

— Ещё раз. Сколько из сегодняшних дойдут до забоя?

Управляющий Беландой провёл пальцем по записи. Под ногтем у него чернели чернила.

— Сразу — меньше половины, мой лорд. Остальных нужно подкормить. Несколько человек совсем плохи.

— Их считали при покупке?

— Принимал не я.

Валлен посмотрел на него.

— Я спросил, считали ли их.

— Считали.

— Тогда разницу взыщете с того, кто принимал.

В комнате было душно. Окно открыли, но со двора тянуло пылью, конским потом и дымом. Слуга уже дважды подходил закрыть створку и оба раза получал знак оставить её в покое.

За столом сидели начальник гарнизона Варн, двое сотников и управляющий. Писец пристроился у стены. Его табурет качался, и каждый раз, когда он наклонялся над дощечкой, одна ножка тихо стукала об пол.

Валлен дождался очередного стука.

— Подложи что-нибудь.

Писец замер.

— Под ножку. Ты оглох?

Тот вытащил из сумки сложенный лист и подсунул под табурет.

Валлен вернулся к управляющему:

— Этого пополнения хватит на прежнюю добычу?

— Нет.

На этот раз тот ответил сразу.

— Почему?

— Людей меньше. Два подъёмника повреждены. Нижний забой затоплен, откачку ещё не восстановили. И стеклянка.

— О ней я слышу каждый день.

— Потому что каждый день выбывают люди. Уже и стражники. Те, кого оставили внизу охранять выходы, кашляют после смены. Вчера один упал на лестнице.

— Меняйте их чаще.

— Тогда нужно больше стражи. А шахтёров менять некем.

Валлен налил воды. На стенке кувшина осталась влажная полоса; он провёл по ней большим пальцем.

— Сколько умерло?

Управляющий назвал число.

— За вчера?

— С позавчерашнего вечера.

— Так и говорите. Мне нужны дни, а не удобные вам промежутки.

Управляющий опустил глаза на записи.

Один из сотников почесал шею под воротом. У него тоже был кашель. Валлен заметил, что с начала совета тот ни разу не кашлянул вслух — отворачивался и давил его в кулаке.

— Ещё людей приведут, — сказал Валлен. — Отправьте запрос покупщикам. У Саарденов. У Ашверов тоже.

Варн поднял брови.

— У Ашверов?

— Они продают?

— Если предложить достаточно.

— Значит, предложите. Платить за каждого одинаково не стану. Кто может держать кирку, стоит одних денег. Кто может только есть — других.

— Женщин и детей куда? — спросил управляющий.

— Туда, где для них есть работа.

— Сортировка переполнена.

— Значит, разгребут отвалы. Я не буду указывать вам место для каждого человека.

Сотник у окна сдвинул к себе карту.

— Разведчики вернулись с западного склона.

Варн кивнул ему продолжать.

— Нашли Гончих. Сидят в расселине, за осыпью. Костров нет. Воду ищут по сухим руслам. Мы заметили двоих, проследили, откуда вышли.

— Хартан там?

— Вблизи не видели. Но отряд его. Серые повязки, раненых много. Есть саардены.

Управляющий повернул голову. Валлен постучал ногтем по чаше, и тот снова уставился в свои записи.

— Далеко от границы? — спросил Валлен.

Сотник обозначил место.

— Уже на ашверской земле. Здесь их шахта. Глухая.

— Действующая?

— Да. Дым, обозы, охрана. Люди оттуда ходили к южному колодцу. Нашим пришлось отойти.

Варн придвинул карту.

— Ашверы уже знают о лагере?

— Не знаю. Но Гончие там долго не просидят. От шахты они как на ладони, если подняться на этот гребень.

— Сдадутся, — сказал второй сотник. — Хартан не дурак. Выйдет против свежего отряда — потеряет тех, кого вывел. А у Ашверов хоть кормят.

— Ты у них в яме сидел? — спросил Варн.

— Нет.

— Тогда про кормёжку не рассказывай.

Сотник пожал плечом.

— Мёртвым всё равно не лучше.

Валлен выслушал их и отодвинул чашу.

— Хватит. Смену у ворот усилить. В обозах проверить списки. В Беланду сегодня отправить ещё людей для охраны, забрать из внешнего караула. О добыче доложить завтра утром.

Управляющий собрал бумаги. Сотники поднялись вслед за ним.

— Варн, останьтесь. Писец тоже свободен.

Когда дверь закрылась, Валлен посмотрел на человека, до сих пор молчавшего у камина. Тот занимался перевозками и вошёл ещё до начала совета, но своих бумаг на стол не выкладывал.

— Теперь о соли.

Распорядитель достал два узких листа.

— Имперскую партию отправили с уцелевших складов. Двадцать четыре воза. До пристани дойдут послезавтра, если дорогу не развезёт.

— Мало.

— Это всё, что удалось собрать без пересортицы. Остальное нужно чистить и сушить.

— А через море?

Распорядитель покосился на закрытую дверь.

— Судно ушло. Восемь десятков бочек.

Варн перестал двигать карту.

— Восемьдесят? — переспросил Валлен.

— Шесть оставили. Обручи разошлись, при осмотре могли заметить.

— Кайден получит недостачу?

— По его счёту всё. Шесть шли сверх оговорённого.

Валлен протянул руку за листом.

На нём не было ни имени Кайдена, ни названия гавани, куда направилось судно. Только количество, вес и знак посредника. Распорядитель привык не писать лишнего. Валлен всё же прочёл дважды.

— Оплата?

— Половина получена. Остальное после разгрузки.

— На следующий рейс потребуйте две трети вперёд.

— Они могут отказаться.

— Пусть сначала попробуют купить столько же в другом месте.

Он сложил лист и убрал во внутренний карман.

Варн дождался, когда распорядитель отступит от стола.

— Мне нужны люди, чтобы взять Хартана.

— Сколько?

— Если он действительно в расселине, хватит двух сотен. Перекроем выходы и вытащим.

— С нашей стороны границы?

— Придётся перейти.

— И объяснить Ашверам, почему мои солдаты ходят вокруг их шахты.

— Без него мятеж не закончен.

Валлен выпил воды.

— На Хартана уже плевать. У него нет крепости, складов и людей, способных держать дорогу. Мне нужна его голова в Калдране. Живым он мне не нужен.

— Тогда тем более.

— Две сотни сейчас нужны в Беланде.

Варн помолчал, глядя в карту.

— Ашверы заберут его раньше нас.

— Пусть забирают. Потом будем торговаться.

— Они могут потребовать слишком много.

— А вы предлагаете сначала бесплатно устроить войну на их земле?

Начальник гарнизона убрал руку с карты.

Валлен снова придвинул её, нашёл Глухую.

— Маленький отряд пройдёт здесь незамеченным?

— Смотря что ему делать.

— Добраться до шахты. Остановить добычу.

Распорядитель у камина поднял голову.

Варн не ответил сразу.

— Нападение на охрану оставит свидетелей.

— Я не говорил нападать на охрану. Вход должен быть завален.

— Рабочие внутри?

— Если окажутся внутри, это их беда.

Варн оглянулся на распорядителя. Тот смотрел в свои бумаги.

— Малым числом такую работу не сделать, если у них добротная крепь.

— Возьмёте человека, который понимает в шахтах. Посмотрит на месте. Если не сможет, вернётся и скажет. Мне не нужен рассказ о невозможном до того, как кто-нибудь туда сходил.

— Чьи люди?

— Ваши. Те, за кого отвечаете.

— Знамёна?

Валлен посмотрел на него с раздражением.

— Вы собираетесь уведомить Ашверов о прибытии?

— Я хочу услышать приказ целиком.

— Без знамён. Без цветов дома. В случае неудачи я посылал разведку искать беглых мятежников. Больше ничего.

Варн кивнул, но остался стоять.

— Если Ашверы поймают хоть одного...

— Значит, выбирайте тех, кто не потеряется на первой дороге.

Распорядитель осторожно вмешался:

— Глухая снабжает несколько их союзников. Не только дом Ашверов.

— Я знаю.

— Поставки задержатся. Запросят соль у нас. А мы собственный объём пока не восстанавливаем.

Валлен повернулся к нему.

— Через месяц будем восстанавливать. А они месяц будут расчищать завал. Или два. Цену можно согласовать заранее.

В комнате ненадолго стало слышно, как во дворе ругаются над сломанным колесом.

— И рядом Гончие, — произнёс Варн.

— Рядом Гончие, — подтвердил Валлен. — Которые уже однажды захватили шахты и выпустили рабов. Если после их появления в Глухой случится беда, люди сумеют связать одно с другим.

— Сам Хартан тоже может погибнуть.

— Проследите, чтобы после осталось что предъявить в столице.

Варн долго смотрел на обозначенную шахту. Потом аккуратно сложил карту по старым сгибам.

— Когда выступать?

— Как подготовите людей. Время у вас до того, как Ашверы приберут беглецов к рукам.

Валлен встал.

— Управление крепостью принимаете вы.

Варн поднял глаза.

— До вашего возвращения?

— До нового распоряжения. Гарнизон, склады, дороги. Беланда отчитывается вам по охране, мне — по добыче. Полномочия получите за моей печатью.

— А вы?

— В Калдран. Завтра. Великие дома собрались на турнир. Мне нужно успеть поговорить с ними, пока не разъехались.

— Здесь ещё неспокойно.

— Поэтому здесь останетесь вы.

Распорядитель убрал бумаги в сумку. Варн уже взялся за ручку двери, когда Валлен остановил его.

— Насчёт совета.

Тот обернулся.

— Сотник у окна кашляет. Вниз его больше не ставьте. Пусть занимается обозами.

Варн коротко кивнул.

Оставшись один, Валлен подошёл к окну. На дальнем краю двора солдат тащил женщину за локоть. За ними бежал ребёнок; другой солдат поймал его за ворот и оттолкнул к группе у стены.

Валлен поискал глазами слугу.

— Закрой. Дым идёт.

* * *

За Беландой разгружали телегу.

Двое работников стянули первое тело, не развязав верёвок. Оно тяжело ударилось о край ямы и съехало вниз. Второе пришлось волочить: рукав зацепился за щепу.

На дне тлели угли. Поверх них лежали почерневшие брёвна, мокрое тряпьё и то, что привезли утром. Пламя поднималось ненадолго, когда подбрасывали сухие обломки. Потом опять оставался дым.

Работники закрывали рты тряпками. Один кашлянул, согнувшись над бортом. Надсмотрщик велел ему отойти под ветер и поторопиться: до вечера нужно было освободить ещё два помещения.

Тех, кто умер со стеклянкой, привозили вместе с остальными. Записи оставались у управляющего. Здесь имена никому не требовались.

Дым стелился к дороге и цеплялся за нижние стены.

У ворот закончилась смена.

Писец унёс стол. На камнях остались обрывок верёвки и детская сандалия, растоптанная так, что ремешок нельзя было продеть обратно.

На перекладине прибавились две головы.

Женщину повесили справа, за тёмные спутанные волосы. Рядом раскачивалась голова Олгара Тессена.

Его палку кто-то забрал.

На нижней улице Нейл сидел возле закрытой двери и ждал, когда дед вернётся с мукой.

* * *

Хартан узнал о втором умершем, когда Леон попросил помочь перенести тело.

— Кто?

— Тот, что лежал рядом с Эссой. С распухшей ногой.

Имени Хартан не вспомнил.

Леон понял это и сам назвал его. Потом ещё раз, тише, будто Хартан не расслышал.

Они вынесли мертвеца за каменный выступ. Человек оказался неожиданно лёгким. Под одеялом проступали колени, и Хартан придерживал их, чтобы не зацепить за скалу.

Первого положили здесь ещё до рассвета.

Четвёртый день после прорыва. До расселины добрались сто восемнадцать живых — столько насчитал Леон в первое утро. Теперь было сто девять. Двое умерли за эту ночь. У одного начался жар после ранения; второй уже не мог глотать и только двигал губами, когда ему смачивали рот.

Хартан постоял возле тел.

— Камнями закроем, — сказал Леон.

— Знаю.

— Я потом людей найду.

Хартан поднял плоский обломок и положил поверх одеяла, на грудь покойнику.

Леон не уходил.

— Вещи снять?

Хартан посмотрел на него.

Юноша покраснел.

— Я не для себя. У нас двое босые. А под ними сухое.

— Сними.

Хартан отошёл, потому что больше ничего полезного сказать не мог.

В расселине пахло кислой шерстью и ранами. Между каменными стенами держался холод. Снаружи ветер сушил губы до трещин, здесь одежда не просыхала даже днём. Люди лежали в трёх тесных карманах, кто на хворосте, кто прямо на камне. Большинство уже не поднимало голову, когда он проходил.

В первый день спрашивали, куда дальше.

Во второй — когда вернутся разведчики.

Теперь чаще спрашивали, сколько осталось воды.

Нара сидела на корточках возле раненого и придерживала ему руку. Ильс менял повязку. Человек молчал, вцепившись зубами в собственный ворот; только пятки елозили по земле.

Эсса растирала в чашке последние засохшие комки мази. Увидела Хартана и показала дно.

Он кивнул. Она отвернулась.

Семь мехов, с которыми добрались сюда, давно опустели. Снег собирали в затенённых расщелинах, соскребали с него серую корку, грели понемногу в укрытии между камнями. Чистого почти не осталось. Дальше лежали полосы ледяной грязи, которую никто ещё не решался назвать водой. Нижнее русло оказалось сухим. У колодца, замеченного Керром, стояла охрана.

Охотники вернулись втроём.

Один нёс двух птиц за лапы. Второй — тощего зверька с перебитой шеей. Третий шёл пустой, согнувшись и прижимая руку к животу.

Хартан встретил их у осыпи.

— Больше ничего?

Старший охотник покачал головой.

— Следы есть. Люди всю дичь распугали возле дороги. На другой склон не успели.

— Вода?

— За руслом нашли яму. Внизу мокро, но сколько ни копали...

Он показал ладони с содранной кожей.

— Понятно.

Охотник не отдал птиц сразу.

— Мальчишка с нами ходил. Всю ночь. Можно ему кусок?

Третий, согнутый, оказался почти ребёнком. Хартан видел его раньше, но не думал об этом.

— Пусть Эсса разделит.

— Я и спрашиваю.

— Я сказал: пусть разделит.

Охотник отвёл глаза.

Хартан услышал собственный голос и захотел окликнуть его. Вместо этого отступил в сторону, пропуская всех троих. Позже он найдёт мальчишку. Скажет Эссе, чтобы дала ему. Сейчас нужно было дойти до Керра, потом к Громару, потом узнать, сколько ещё повязок осталось.

Узнавать было уже нечего.

Возле выхода стоял Коррен. Несколько его людей сидели отдельно, прислонив копья к камню. С одним из Гончих они делили кусок ремня: тот резал кожу узкими полосами, чтобы починить обувь. Другой саарден смотрел на это так, словно никак не мог привыкнуть.

— Мои хотят идти к шахте, — сказал Коррен.

— Одни?

— Со мной.

— И что ты им скажешь?

— Кто я. Кто они. Потребую связаться с моими.

— А про нас?

Коррен посмотрел ему в лицо.

— Не знаю.

Хартан ждал.

— Не стану обещать то, за что не отвечаю, — добавил Коррен. — Если договорюсь хотя бы о воде, поговорю о раненых.

— Керр ещё не вернулся.

— Вернулся. Он у Громара.

Хартан обошёл его.

— Подожди, пока выслушаю.

Коррен ничего не ответил.

Громар лежал возле скального выступа, укрытый двумя чужими плащами. Под левым боком темнела сложенная ткань. Наконечник Нара вытащила на следующий день после прорыва; Громар тогда почти не кричал, и это напугало Хартана сильнее крика.

Теперь Кувалда дышал коротко, неглубоко. На висках выступил пот.

Керр присел рядом и возился с ремешком на запястье. Подняв глаза на Хартана, он сразу заговорил:

— От Глухой вышли люди.

— Сколько?

— Я насчитал больше восьмидесяти. Дальше тропа ушла за гребень. Есть конные.

— Идут сюда?

— Да. Двоих пустили вперёд по нашему следу. До темноты доберутся до нижнего склона. Если не полезут сразу, утром будут здесь.

— Увидели тебя?

— Не думаю.

Хартан посмотрел на выход из расселины.

— Чего не думаешь? — спросил Громар. — Что увидели или что сюда идут?

Керр перестал теребить ремешок.

— Сюда идут точно.

— Ну вот. Хоть это знаем.

Хартан сел на камень рядом. Сложил ладони, упёрся в них лбом. Через пальцы виднелась узкая полоса неба.

— У них есть запасная дорога к шахте? — спросил он.

— Есть грузовая. И тропы. Но если ты думаешь о провианте, там охраны хватит. Даже после ухода этого отряда.

— Я спросил о дороге.

— Я ответил.

Хартан опустил руки.

Керр смотрел на него без злости. От этого было хуже.

— Проверь, где встанут к вечеру.

Тот поднялся.

— Проверю.

Когда он ушёл, Громар долго лежал молча. Потом потянулся за мехом. Хартан подал.

Кувалда перевернул его над ртом. Выжал последние капли.

— Жрать хотят, — сказал он, отдавая мех.

— Знаю.

— Некоторые уже в ямы готовы. Лишь бы не здесь.

Хартан сжал горловину.

— Ты тоже?

— Я полежу, где положат. Сейчас не очень выбираю.

Громар попытался поправить плащ, но задел бок и выругался сквозь зубы. Хартан накрыл его сам.

— Мы попробовали, — сказал Громар. — Дошли вот досюда.

— И?

— И мне жаль, что попробовали.

Хартан повернулся к нему.

Громар смотрел на скалу над собой. На щеке у него прилипла волосинка, выбившаяся из подкладки плаща.

— Спросишь, в яме было лучше? — продолжил он. — Не знаю. Ещё неделю назад сказал бы, что нет. А теперь лежу и слушаю, как рядом просят пить. Всю ночь. Один затихает, другой начинает.

— В яме просили тоже.

— Там я хоть мог принести.

Хартан хотел напомнить, как Громар сам рвался к оружию. Как шёл первым. Как они выбирали это вместе. Все слова были правдой, но сейчас от них становилось только гаже.

— Если выйдем с оружием, нас перебьют, — сказал Громар. — Ты это понимаешь?

— Понимаю.

— Если сдадимся, часть оставят.

— Вернут под землю.

— Живых.

Хартан потёр лицо.

— Я туда не вернусь.

— Тебя туда и не пустят. Тебе голову отрежут, как только поймут, кто перед ними.

Он сказал это без нажима, деловито, и Хартан почувствовал короткое облегчение. Наконец кто-то произнёс вслух то, что все обходили.

— Вот именно.

— А остальным, может, оставят.

Громар закрыл глаза. Несколько мгновений Хартан думал, что тот уснул.

— Только не заставляй их сдыхать потому, что тебе деваться некуда.

Хартан медленно поднялся.

— Я ничего ещё не решил.

— Решай быстрее.

Он прошёл мимо людей Коррена. Кто-то окликнул его, но он не разобрал слов и не остановился.

У второго кармана Мальк сидел на корточках, зажимая в зубах погасшую трубку. Складывал в кучку щепки, которые отдирал от сломанного древка. Одну растёр пальцами, посмотрел на труху и отбросил.

Искра поднял голову.

— Если пришёл за чудом, опоздал.

— Не пришёл.

— Хорошо.

Хартан постоял, глядя на его руки.

Мальк прошёл с ними весь отход. Дважды его вели под руки, один раз он упал и велел оставить трубку, хотя никто её не трогал. Вчера пытался подогреть воду для Ильса; после этого долго сидел, прижав тряпку к носу.

Теперь под ногтями у него была только древесная пыль.

— Ты хоть поспал? — спросил Хартан.

— А ты?

Хартан пошёл дальше.

Нара освободилась, когда Ильс закончил повязку. Она долго пыталась разогнуть затёкшие пальцы, потом поднялась и отошла к кривому деревцу возле выхода. Корни его вросли между камней. Под ними было немного сухой земли.

Нара села, прислонившись спиной к стволу.

Хартан опустился рядом.

На её рукаве засохла кровь. Ещё кровь была под ногтями и возле щеки, куда она, наверное, дотронулась во время работы. Он протянул руку, чтобы стереть пятно, но Нара перехватила его запястье.

Ему показалось, что она сейчас оттолкнёт.

Она только притянула его ближе.

Хартан сидел неловко, боком, чувствуя, как от неподвижности сводит спину. Потом положил голову ей на колени. Нара подвинула край плаща под его щёку.

Никто из них не заговорил.

В кармане упёрлась в бедро деревянная фигурка. Он вытащил её, спрятал в кулаке.

У лошадки была кривая передняя нога и чёрный след на боку. Хартан провёл ногтем по подпалине. Когда-то брат сердился, если он называл эту вещь кривой. Ставил лошадку на стол, придерживал пальцем и показывал: стоит же.

Хартан зажмурился.

Нара положила ладонь ему на волосы.

Он не собирался спать. Нужно было дождаться Керра, поговорить с Корреном, решить, что сказать людям. Но рядом с Нарой было тепло, а голову больше не приходилось держать самому.

Голоса в расселине отдалились.

* * *

Сначала он услышал цепь.

Железо медленно тащили по камню. Звук приближался, хотя впереди никого не было.

Хартан стоял в выработке. Низкая кровля давила на плечи; чтобы выпрямиться, пришлось бы пробить её спиной. На запястьях висели браслеты. Между ними тянулось несколько звеньев, а дальше цепь уходила в темноту.

Он дёрнул руками.

Звенья остались неподвижны.

Из-за поворота донёсся кашель. Хартан сразу узнал его и пошёл на звук.

— Руда?

Кашель оборвался.

Хартан шагнул ещё раз. Цепь натянулась, обожгла кожу. Он попытался вытянуть руку, протиснуться, хоть посмотреть за поворот, но камень подошёл вплотную к лицу.

Он упёрся лбом в стену.

— Хартан.

Голос прозвучал с другой стороны.

Он отшатнулся. В стене не было ни прохода, ни щели.

— Ты собрался умереть?

Хартан оглядел выработку. Позади стояла темнота, густая, как мокрая земля. Там что-то двигалось. Он слышал дыхание, шарканье множества ног.

— Кто здесь?

— Ты знаешь, что с ними сделают.

Из темноты донёсся короткий стон.

Хартан дёрнул цепь сильнее.

— Покажись.

— Не могу.

Камень перед ним посветлел. На нём проступили полосы. Хартан сначала принял их за жилы соли, но полосы соединялись слишком ровно.

Круг. Внутри — три ступени, одна над другой. Слева от круга отходил загнутый знак, похожий на крюк. Нижнюю ступень пересекала короткая косая черта.

Он смотрел и не мог отвести глаз.

— Где ты?

— В Глухой. В шахте Ашверов.

Цепь на его запястьях ослабла.

— В старой выработке под нижним ходом, — продолжил голос. — Они поставили перед ней кладку. За кладкой — этот камень.

Хартан провёл ладонью по кругу. Под пальцами не было резьбы. Знак находился глубже.

— Что это?

— Печать.

— Твоя?

— Та, что держит меня.

С той стороны стены раздался скрежет. Хартан отнял руку.

— Зачем ты говоришь со мной?

— Ты вывел их из Беланды.

В темноте за спиной кто-то упал. Другие споткнулись о лежащего, зазвенело железо.

Хартан хотел обернуться, но голос заговорил снова:

— Они верили, что ты не отдашь их обратно.

— Заткнись.

— Ты всё ещё можешь их спасти.

— Чем?

— Освободи меня.

Хартан посмотрел на круг.

Теперь он видел, что вокруг него есть другие знаки. Много. Они уходили вверх, под кровлю, продолжались под ногами. Но стоило попытаться разглядеть их, перед глазами опять оставались три ступени и крюк.

— Взломай печать в Глухой, — сказал голос. — Я помогу тебе. Выведем их оттуда. У тебя будет сила, чтобы прийти за остальными.

Хартан сжал кулаки.

— Ты не знаешь, что мне нужно.

— Тогда скажи.

Он открыл рот и не сразу смог ответить.

— Чтобы они перестали умирать.

За стеной было тихо.

— Найди меня.

— Что ты попросишь потом?

Молчание затянулось.

Цепь снова поползла по камню. На этот раз его тянули назад.

Хартан вцепился в выступ, но пальцы соскользнули. Он успел ещё раз увидеть круг, нижнюю ступень, косую черту.

— Глухая, — произнёс голос. — Запомни.

* * *

Хартан проснулся, пытаясь вдохнуть.

Нара держала его за плечо.

— Тише. Ты здесь.

Он сел слишком резко. Перед глазами потемнело, и пришлось опереться ладонью о землю.

— Хартан?

— Воды...

Она потянулась к меху, потом остановилась.

Он покачал головой. Помнил. Сам же отдал последние капли Громару.

Деревянная лошадка лежала в пыли возле его колена. Он поднял её, стёр грязь большим пальцем.

— Что тебе снилось? — спросила Нара.

Хартан посмотрел на свои запястья.

Кожа была целой.

— Позови Малька.

Нара не двинулась.

— Зачем?

— Нужно спросить кое-что.

Она посмотрела ему в лицо, потом поднялась.

— Сейчас.

— Я у Громара буду.

Нара помогла ему подняться. Он постоял, держась за ствол, пока ноги не перестали дрожать, потом пошёл вдоль стены.

Кувалда открыл глаза, когда Хартан опустился возле него на колени.

— Что, уже пришли?

— Нет.

Хартан разгладил землю ребром ладони. Мешали мелкие камешки; он вытащил их по одному и отбросил.

Пока ждал, несколько раз оглянулся на расселину.

Вокруг были те же люди. Ильс спал, сидя у стены, Эсса держала чашку возле чужого рта. У выхода спорили вполголоса. Кто-то негромко смеялся; смех тут же перешёл в кашель.

Хартан поднял щепку.

Круг вышел кривым. Он стёр его и нарисовал заново.

Мальк пришёл вместе с Нарой. Остановился напротив, сунув руки под мышки.

— Ну?

— Подожди.

— Я стоять устал.

Он сел на корточки.

Громар посмотрел на щепку у него в руке.

— Надеюсь, рисуешь, где спрятан хлеб.

— Я сейчас.

Хартан наклонился над землёй. Провёл внутри круга три ступени, потом крюк слева. Рука остановилась над нижней чертой.

Во сне она шла наискось.

Он добавил её и отодвинулся.

— Что это?

Мальк посмотрел на рисунок. Склонил голову, повернулся чуть боком.

— Где взял?

— Ты знаешь?

— Я спросил, где взял.

Хартан молчал.

Мальк вытащил трубку из-за пояса и зажал в зубах. Посмотрел ещё.

— Не знаю.

— Печать?

— Может быть.

— Какая?

— Хартан.

Тот поднял глаза.

— Я сказал, что не знаю. Я могу зажечь огонь. Если повезёт, не обоссусь кровью после. Этому меня учили. Такие штуки я не читаю.

Хартан кивнул, но продолжал смотреть на рисунок.

Громар приподнялся на локте. Нара тут же придержала его за спину.

— Ложись, — сказала она.

— Да вижу я уже.

Он лёг обратно.

— В Беланде такой не было. На воротах, на клеймах — точно не было. Внизу мало ли чего на стенах нарисовано.

Хартан повернулся к Наре.

Она покачала головой.

— Я не видела.

Мальк вынул трубку.

— Кто показал?

У Хартана снова зазвенело в ушах железо.

Если рассказать, Мальк потребует подробностей. Нара скажет, что у него жар. Громар спросит, кто сидит за камнем и почему ему вздумалось помогать именно сейчас.

Последнего Хартан не знал сам.

Он воткнул щепку в землю.

— Хотел понять, знаком ли знак.

— Теперь понял? — спросил Мальк.

Хартан кивнул.

Несколько мгновений никто не двигался. Потом Громар попросил переложить ему плащ под бок. Нара присела помочь, и Мальк отвернулся, вытряхивая из трубки давно выстывшую труху.

Хартан смотрел на нижнюю ступень.Он уже слышал название Глухой от Керра. Сон мог взять его оттуда. Мог собрать всё остальное из Беланды, усталости, чужих стонов за спиной. Ему случалось просыпаться с ощущением железа на руках, хотя цепей давно не было.

Но никогда прежде никто не отвечал из-за стены.«Что ты попросишь потом?»

Он вспомнил молчание.Хартан закрыл рисунок ладонью, размазал крюк, затем ступени. Провёл по земле ещё раз, стирая остатки круга.

Нара наблюдала за ним. Он почувствовал её взгляд, но не поднял головы.До прихода Ашверов оставалась ночь. Он ещё не знал, как пройти к шахте, где искать старую выработку и чем ломать то, что удерживало говорившего. Не знал даже, удастся ли встать на ноги после следующего сна.Он убрал деревянную лошадку в карман.Сначала нужно было добраться до Глухой.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге