Врата системы
1. Церемония
Часть 1. Всегда найдется рыбка покрупнее.
До открытия оставалось врат 36 минут 59 секунд. До того, как старый мир погибнет, ровно 50 минут.
Город Возрождения, центральная площадь.
— Чё, Евгеша, страшно? — ехидный девичий голос вырвал меня из раздумий о подлом устройстве менструальных циклов.
Коснувшись виска, Лиза перевела шлем в походный режим. Створки визора втянулись, открыв прелестное личико с большими карими глазами и россыпью веснушек. «И всё-таки лиса», — подумал я.
Я улыбнулся в ответ.
— Еще как страшно! — энергично закивал я. — Всю ночь уснуть не мог. Только и думал о том, как наш отряд погибнет страшной мучительной смертью. Сгинем мы, как пить дать.
— Да не боись! — пихнулась кулачком девушка. — Я слышала, по ту сторону врат ничего страшнее экзо-медведя мы не встретим. А его даже гражданка берет.
— Эх, не гражданки меня пугают, Елизавета… И не врата с их медведями…
— Да? А что тогда?
— А ты еще не слышала? Тебя поварихой назначили. Вот я и говорю, сгинет наш отряд, как пить дать, и одного дня не продержимся. Твоя «фирменная» овсянка — это ж… — я щелкнул пальцами, будто пытался что-то вспомнить. — Тринадцатый пункт в конвенции о запрещенном химическом оружии, если не ошибаюсь.
— Да, господь, ну она же не настолько ужасна, ну правда…
— Сама-то она еще, может, и ничего. А вот вареная крыса, которая к ней прилагалась, это уж да-а-а…
— Я повторяю! Это не я бросила крысу в кастрюлю. Она просто учуяла запах моей чудесной овсянки и не смогла удержаться.
— Не смогла удержаться и самоубилась, лишь бы не жить в одном мире с такой овсянкой, — гнетуще закончил я.
Лиза сначала надулась, но долго смотреть на мое скорбное выражение лица не смогла и захихикала. А вслед за ней и я.
Хихикали мы недолго и быстро опомнились. А как опомнились, сразу отвернулись. Чтоб лишний раз не провоцировать друг друга. Отжиманий и «пока вы двое не пробежите десять кругов, все будут стоять в планке» нам хватило и в предыдущие две недели. А ведь то было боевое слаживание. Какое наказание придумает товарищ комбат, если мы будем нарушать дисциплину тут, на центральной площади, прямо во время священной церемонии открытия врат, когда на нас смотрят тысячи зрительских глаз и сотни репортерских камер, сложно даже представить.
Положение наше осложнялось тем, что мы находились в авангарде военной колонны, причем в первой же шеренге. Мы были лицом армии Объединенной Земли, и именно нас будут показывать в новостях, хрониках и агитационных роликах. Мы будем и «отважнейшие из солдат», и «первые люди, посетившие новый мир». Да, заявления несколько несправедливые, всё-таки первыми новый мир посетят два танка первичной разведки, что стоят сейчас перед нами. Но слава традиционно обходит танкистов стороной. Газетам нужны высокие и статные воины, чтоб и мальчики завидовали, и девочки мокрели. А в танкисты идут люди низенькие, таких на обложку не поставишь.
Зрителей на площади было много, больше, чем на прошлых церемониях. Или так только казалось, ведь я впервые наблюдал за происходящим с позиции солдата, а не находился в самой толпе, как было раньше. По крайней мере, отсюда всё выглядело так, что за ограждениями было просто не протолкнуться. И это при том, что билеты на сегодняшнюю церемонию продавались просто по каким-то космическим ценам. За «постоять на земле» просили чуть ли не стоимость квартиры, места на специально возведенных к празднику трибунах торговались в десять раз дороже. А уж с какой суммой расстались те счастливчики, что парили над нами на доисторическом дирижабле, сложно даже представить.
Понаблюдав за орущими красными мордами еще с секунду, я перевел взгляд на обелиски. Собственно, то, ради чего все мы тут сегодня и собрались. Сейчас они были не активны, но подготовка к их запуску уже подходила к концу. По-научному обелиски назывались «стабилизирующие пилоны врат», но, как по мне, слово «обелиски» подходило им куда больше. Два громадных мрачных черных столба уходили ввысь чуть ли не на километр. Стоя рядом с ними и глядя вверх, вовсе казалось, что они бесконечные.
Если архитекторы хотели, чтоб каждый мог почувствовать себя ничтожной пылинкой в океане вечности, отдаю им должное — у них получилось. Не верится, что человек мог сотворить нечто подобное. А ведь мы не просто их построили, мы построили их за какой-то там год. Еще недавно город Возрождения был никому неизвестным захолустьем на каких-то там двадцать миллионов жителей, а сегодня вся Земля смотрит.
До запуска врат под порядковым номером «763» оставались считанные минуты. Уже совсем скоро мне предстоит пройти сквозь разорванную ткань реальности и оказаться в новом, доселе невиданном мире. Как быстро летит время.
Казалось, что только вчера предки, заодно с братом, палками и угрозами загнали меня в пункт приема добровольцев, и вот уже три года академии позади. А я стою на пороге врат. Настоящий солдат.
От словосочетания «настоящий солдат» меня вновь пробило на «хи-хи». Мой дед был настоящим солдатом. Отец тоже, он даже наивысшую награду «героя Земли» получил. Про старшего брата и говорить не приходится. Он аналогичной медалькой обзавелся в первых же вратах. Про тот случай даже трилогию фильмов сняли — «Стальное сердце», «Стальное сердце: Возрождение» и «Стальное сердце на краю миров». Фильмы снискали такой успех, что мигом сделали нашу семью неофициальными, а потом и официальными амбассадорами вооруженных сил. Лицо Славика до сих пор висит на всех военных плакатах, что в реальной жизни, что на баннерах в интернете.
Но удачей я бы это не назвал. Если кто-то еще пребывает в иллюзиях, что родиться в семье знаменитостей — это большое счастье, спешу разочаровать. Все мои приятные воспоминания остались на Ямо-Кузнецкой, в шестиэтажном доме из красного кирпича, в уютной двухкомнатной квартирке, где мы жили до того, как высокие вожди сделали из нас «витринную семью».
Да, сразу после «хайпа» отпали все финансовые трудности, нас переселили в огромный особняк у берегов солнечного моря, да, в свои двадцать я повидал уже полмира, да, я жал руку президенту, да, как-то раз провел незабываемую ночь с одной молодой певичкой из высшего эшелона. Но то была уже не моя жизнь.
«Ты должен надеть это, ты должен выучить эту речь, тебе с ней выступать, мы должны поехать на тот прием, потом на этот, пожми руку тому, а тому ни в коем случае не жми, он вчера в скандал с малолетками попал». Жизнь, или, вернее сказать, бытие, превратилось в театральную постановку, где каждое сказанное слово заранее прописано командой сценаристов. Каждый кусочек ткани подобран командой стилистов. Каждая интонация отрепетирована до мозолей на языке, с личным тренером по речи. Не дай бог ляпнешь что-то от себя — запятнаешь честь армии, и тогда тысячи потенциальных добровольцев пройдут мимо. Люди в кабинетах такому не обрадуются. Надень маску и играй свою роль, Евгеша.
О том, какая у меня была роль, догадаться не сложно. Винтовку в руки и бегом — повторять подвиг отца и брата. И плевать, что меня не интересуют ни винтовки, ни подвиги. Должен, значит, должен.
Я что тогда, что сейчас понимал, что героя из меня не выйдет, как ни крутись. Странно, что другие этого не видели. Ко мне даже приставили двух военкоров, чтоб те внимательно фиксировали все мои деяния. Стоя на пороге врат, я уже видел, что по завершению контракта меня ждут часовые лекции о том, какое я разочарование и позор семьи. «А вот Славик в твои годы заборол медведя голыми руками, спас сто человек и неделю выживал в лесу, питаясь только еловыми шишками, а еще он то, и еще он это…»
— О чем думаешь? — строго спросил меня Слава. Он стоял слева от меня и, как всегда, смотрел стальным взглядом прямо перед собой.
— Думаю о том, какое большое дело мы делаем, — ответил я.
— Это правильно. Если бы не мы, ресурсы на Земле давно бы закончились…
— А цивилизация погибла бы голодной смертью, — на автомате спародировал я. — Но мы, доблестные АОЗ, пойдем и заберем еще одну планету, выжмем ее досуха и обеспечим Землю жизнью еще на сто лет вперед. Слава АОЗ!
— Евгеша.
— Ммм?
— Мы сейчас под камерами, поэтому представь мысленно, как я отвесил тебе подзатыльник.
— Ауч, — я театрально поморщился.
— Вот. А будешь дальше бесо?бить, отвешу еще один.
— Понял.
— Понял, командир.
— Понял, командир!
Пытался ли я вырваться из золотой клетки? Пытался, да, но только кто меня отпустит. Тут уж либо играй роль, либо твоим именем украсят первые полосы новостных изданий: «Евгеша, сын известного ветерана, трагически погиб, защищая невинную девушку от толпы лиц без установленной многонациональности». Вот что меня ждало, попытайся я сойти с намеченной дорожки. Товарищ «большая шишка из штаба» ясно дал это понять. Играй свою роль…
Вот я и играю, находя утешение в мелочах. Взять ту же Лизу — она на сто процентов засланная казачка, чьим боевым заданием является соблазнение и промывка мозгов цели, то есть меня. Но мне с ней хорошо. Актерских способностей у нее не отнять, иногда я даже забываю, что всё это просто игра. Может, чуть позже «офицер Лисичка» специально подставится, чтоб я полез ее спасать. Если из меня хотят состряпать нового героя, то это, пожалуй, единственный способ. Всё-таки в войне современной армии и пещерных дикарей, что встречаются по другую сторону врат, мест для подвигов не то чтобы много, и сдается мне, машина пропаганды будет совсем не против самолично создать все условия для проявления героизма.
Я даже рад, что в свое время провалил курсы актерской подготовки. Если бы я был хоть немного годен к притворству, никаких Лиз бы тут не было. Мне бы дали девушку, сказали, мол, она твой партнер по постановке, а вот сценарий нужного «подвига». А так вот подсылают всяких втихую, стараются, чтоб я выдал на камеру искреннюю эмоцию. Пусть так, мне же лучше. По крайней мере, где-то в уголке подсознания остается теплое «а вдруг», а вдруг Лиза настоящая и наша встреча — простое совпадение. А вдруг она и в самом деле что-то во мне нашла. Хотя, если честно, верилось в это слабо.
Народ за ограждениями тем временем вовсю веселился. Долбили басы, на открытой сцене прыгал и истошно орал в микрофон чернокожий исполнитель. Назывался такой жанр «музыки» — кибер-дабстеп-рэп. Невольно слушая уже третью подобную композицию подряд, мне всё явственнее представлялось, что я комар, которого зажевало на токарном станке.
В такие моменты хочется одного. Чтоб случился уже обещанный пророками апокалипсис, и каждый получил шанс на новую жизнь. Ту, которую он сам хочет. Иногда я думаю об этом даже не в шутку. Честное слово, уж лучше бы я ползал по руинам городов в поисках банки тушенки, чем записал хоть еще одно сахарное интервью, где я буду послушно зачитывать заготовленный текст.
— Если на другой стороне окажется планета с гоминидами, — начал Слава. — Никакой самодеятельности, услышал?
— Ага. В смысле, да! Услышал! — как послушная обезьянка выкрикнул я. По тону я уже давно научился различать, когда брат говорил от себя, а когда озвучивал заготовки. И это определенно была заготовка. «Никакой самодеятельности» — фраза, необходимая, чтоб спровоцировать меня на самодеятельность. Психологи АОЗ знают меня как облупленного, видно, решили, что если побегу заниматься тем, что в голову взбредет, шансов на подвиг будет больше. Учитывая обстоятельства, со мной побежит и Лиза. Вот тебе и классический сюжет про даму в беде.
— Активировал тепловизор в режиме совмещенной картинки и идешь след в след за тем, кто перед тобой, — продолжил Славик. — Держишься в середине колонны…
Я поморщился. Хотелось прервать эту вымученную речь и сказать, мол, да понял я, нам с Елизаветой надо потеряться в лесу на пару деньков, выживать в диких условиях и по возможности наткнуться на неандертальцев. Повоевать с ними, а дальше как пойдет.
Для обычного солдата служба в другом мире — деятельность непримечательная. Стоишь на вышке около какого-нибудь месторождения нефти, изредка постреливаешь по диким кабанам да заблудившимся волчарам. Охраняешь предприятие. Про такое фильм не снимешь. А фильмы — наше всё. Как пояснили мне пиарщики, если б медийка не поддерживала в умах людей образ весёлой и полной приключений солдатской жизни, то количество энтузиастов-добровольцев сократилось бы настолько, что пришлось бы кратно повышать довольствие, чтоб набрать необходимое количество людей, а это, в свою очередь, раздуло бы затраты армии в несколько раз. А так снимай фильмы, «основанные на реальных событиях», да держи карман шире, пусть туда прыгают горячие головы, мечтающие насовершать подвигов и стать мировыми знаменитостями. Мечтайте, дурачье, вот только открою секрет: если внешностью и ростом не вышли, медальки и подвиги вам не светят. Те, кто плохо смотрятся в кадре, в индустрию не попадают.
О! Я оживился. Кибер-дабстеп-реп наконец закончился. Сейчас будет заключительное слово, и мы наконец уже свалим с этой планеты. На большой экран, висевший над зданием местного универа, вывели изображение президента. Не того, которому я жал руку, того уже посадили за воровство в особо крупных, а другого, новоизбранного. Лично приехать его величество не соизволило и отправило вместо себя видеозапись, ну да и ладно. Седовласый старик, появившийся на мониторе, в торопливой и сбивчивой манере начал рассказывать о том, какой прекрасный год подходит к концу, а следующий, мол, будет еще лучше.
Я отреагировал кислой улыбкой, за что был немедленно поддет локотком.
«Эх, вот бы конец света», — уже в десятый раз за день мечтательно подумал я. Мигом бы всё наладилось. И был бы я сейчас не здесь, с автоматом в руках, а где-нибудь в Ро…
Перед глазами вспыхнули звезды. Адский грохот в одно мгновение разорвал барабанные перепонки. Проник в кости, заполнил собой всё пространство, грозясь и меня разорвать на куски. Из ушей потекла кровь.
Я не успел понять, что произошло. Еще секунду назад я стоял на ногах, и вот уже лежу на земле. Будто кусок жизни между этими событиями просто выпал.
Всё тело ныло и трясло от нестерпимой боли. Глаза отказывались открываться. Повсюду была пыль и гарь. Она скрипела на зубах, обжигала нос, глотку и легкие. Я бы и рад закашлять, но механизм, ответственный за кашель, видимо, сломался.
Я пополз. Вернее, начал барахтаться, как перевернутый на спину жук. Тело почти не слушалось. Воздуха. Воздуха!
Кто-то потянул меня за бронежилет, потянул прочь из ядовитого облака. Когда я наконец смог разомкнуть веки, я увидел площадь. Ту самую, которая секунду назад сочилась радостью и праздником. Сейчас она пылала.
— Евгеша! — на фоне оглушающего звона голос Славяна звучал на удивление четко и разборчиво. — Вставай! Живо!
Слава пытался меня поднять. Я помог ему. Как мог, помог привести себя в вертикальное положение.
— Что… Что произошло? — беззвучно процедил я.
Повсюду лежали тела солдат, валил черный дым. Один из танков горел. Второй? Второй пытался уехать, нещадно давя тех, кто попадал под гусеницы.
Я вдруг понял, что сжимаю в руке руку. Девичью кисть оторванную ниже локтя.
— Где, где Лиза?! — я завертел головой.
А затем я увидел рыцаря. Черного всадника, что стоял на асфальте, побивая копытом. На месте головы у него пылал окутанный зеленым пламенем череп. Он медленно повернулся к нам. Его глаза вспыхнули некротическими огнями. Всадник тут же пришпорил коня и бросился вперед, замахиваясь двуручным мечом.
Вверху, на самой периферии зрения, я прочитал надпись, которая, казалось, прилипла на сетчатку глаза — «Систематизация 3%».
2. На до и после
Краткосрочная потеря памяти — явление не столь уж редкое при отключениях сознания. Сначала тебе кажется, что ты с бухты-барахты свалился в новую обстановку, но уже через пару минут системы мозга успешно восстанавливают доступ к последним файлам. Причем они делают это так ловко, что ты уже и сам не уверен, была ли потеря памяти, или тебе просто показалось.
Перед тем как начался апокалипсис, на который я молился и которого всё-таки видеть бы не хотел, произошло два важных события.
Закончив речь, президент из видео передал слово Эрнсту Дупликатору — коренастому старику с аномально большой челюстью и густой бородой, который, в отличие от президента, присутствовал на церемонии в своем физическом воплощении. Эрнста даже нельзя было назвать звездой, он был легендой. В народе его звали первым голосом Земли. Его бархатистый баритон каждый житель нашей необъятной знал с детства. Из мультиков, новостей, песен, подкастов — Эрнста можно было услышать буквально из каждого утюга, особенное если в утюг был встроен голосовой помощник.
Пожалуй, из всех обитателей культурного Олимпа только Эрнст вызывал у меня искреннее уважение. Лично я с ним знаком не был, мы пересекались пару раз на званых ужинах, но подходить и знакомиться я постеснялся. Да и что я мог ему сказать? Эрнст эстрадой руководит уже чуть ли не век, а я, как говорится, столько даже не живу.
— Дамы и господа, — прошептал Дупликатор заговорщическим тоном и тут же взвинтился до громогласного оперного голоса. — Вы готовы вступить в новый год, который будет лучше предыдущего?! Что ж, пусть сегодняшний день станет границей, которая разделит вашу жизнь на до и после. Рад приветствовать вас на открытии… Семьсот! Шестьдесят! Третьих! ВРА-А-А-А-АТ!!!
Толпа встретила его ликованием. В свои сто тринадцать Эрнст давал столько драйва, сколько иная рок-звездочка не выдаст и за всю свою жизнь. Слышать его «лайвом» — и вовсе настоящий отвал башки.
Вот оно! Наконец вечер перестал быть томным, и праздник начал выглядеть как праздник. Даже настроение поднялось.
Темные обелиски врат после слов Эрнста начали быстро наливаться энергией. Символы, похожие на нордические руны, вспыхивали голубоватым мистическим сиянием, а воздух потрескивал от электричества.
Дупликатор привстал из-за стола. Даже несмотря на возраст и проблемы с ногами, Эрнст не мог позволить себе встретить открытие врат сидя.
— Три! — начал считать он.
— Два! — его сразу поддержала толпа.
— Один! — взявшись за руки, крикнули мы с Лизой, а с нами и вся армия Земли.
Всё пространство наполнилось электрическим гулом.
— Ноль, — по традиции, «ноль» произнес первый Понтифик. Еще один звездный старик, решивший посетить церемонию. Глава религии, между прочим.
Он восседал в личном ложе, чуть подаль от сцены. Весь в белых мантиях, с короной на голове, в окружении золота и свиты, Понтифик куда больше походил на финального босса из какой-нибудь даркфэнтази-игры, чем на человека. Но так и должно быть. Религия невозможна без некоторого элемента шоу.
Наконец светящиеся руны добрались до самого верха обелисков, и с треском, с каким рвется только ткань реальности, между столбами вспыхнула голубая мембрана. Перед глазами развернулось будто бы отражение чистого летнего неба. Гладкое, идеальное. Маслянистый, чарующий цвет портала было не перепутать ни с чем.
«Открылись», — прошептал я.
И хоть после успехов Славика наша семья посещала все церемонии, к этому зрелищу я так и не смог привыкнуть. Да, наверное, это и невозможно, хоть сто лет проживи, а дух захватит, как в первый раз.
— Врата семьсот шестьдесят три — стабильны! — огласил Дупликатор.
Толпа разразилась аплодисментами.
Помнится, в тот момент у меня еще мелькнула мысль, мол, как хорошо, что всё прошло без сучка без задоринки. Опровергли эту мысль буквально в ту же секунду.
— Эй! А ну стой, зараза! — раздался басистый крик справа.
Через ограждения перемахнул гражданский и бросился на ту часть площади, где находились военные. Смуглый бородатый мужик в белом платье и в тюбетейке на голове бежал, едва не спотыкаясь, придерживая тюбетейку рукой, чтоб не слетела. Он бежал, а живот под его платьем был странно раздут и совсем не похож на скопление жира. Слишком квадратный он был.
В груди екнуло. Доля секунды потребовалась, чтоб сорвать автомат с плеча, снять с предохранителя и прицелиться в корпус.
Об этих товарищах я начитался еще на гражданке. Террористы. У них было несколько независимых группировок, и называли они себя по-разному, но в народе к ним накрепко приклеилось прозвище «мундильщики».
Мундильщики частенько повторяли свою любимую мантру про то, что действия армии — это, дескать, самый настоящий мундицид. Термин обозначал что-то вроде геноцида, но только хуже в десять раз. Мол, государство пускает военную машину даже не на истребление наций или этносов, а на истребление целых миров.
На словах мундильщики выступали решительно против любого насилия и вообще были за всё хорошее. Но их методы… Скажем так — взорвать себя в толпе на церемонии открытия — это еще цветочки, не показывающие даже десятой доли той жестокости, на которую они способны. Похищения людей, пытки в прямом эфире, казни, теракты — тому, с каким энтузиазмом они боролись за радугу и мир во всем мире, позавидовал бы любой из трех Гитлеров.
Бородач уже почти добежал до головного танка, когда мой взмокший палец коснулся спускового крючка.
— Отставить, — ровным голосом произнес Слава.
И я остановился. Несмотря на то, что каждая клеточка организма сопротивлялась, я остановился.
Боковым зрением я видел Лизу. Она стояла так же, как и я, прильнув к прицелу и ведя мундильщика.
Прогноз мой был простым. Раз уж бородач не стал взрывать себя в толпе, стало быть, его целью станут военные, то есть либо танк, либо мы. Жертвовать танком не хотелось, ведь он был красивым. Да и мы тоже ничего. Вторым местом, куда мог направиться мундильщик, были врата. Даже незначительное повреждение стабилизирующего пилона разрушит пространственный разрыв. На починку и перезапуск уйдут месяцы. Как ни крути, а вариантов разрешить эту дилемму без стрельбы я не видел.
Решив для себя, что приказ — это приказ, но жизнь дороже, я мысленно прочертил красную линию в пяти метрах от танка и еще одну в двадцати пяти от нашего отряда. Если мундильщик пересечет хоть одну, я, как говорится, за себя не отвечаю.
Но мужик в платье смог удивить. Он не побежал к вратам. И к нам он тоже не побежал. Он остановился ровно посередине, отгородив армию от портала.
Упав на колени, бородач вытащил из-под подола плакат. Развернул его и поднял над головой. Самый обычный плакат, закрепленный на двух деревянных палках.
«НЕТ» СМЕРТЯМ НЕВИННЫХ
«ДА» СОТРУДНИЧЕСТВУ С ДРУГИМИ МИРАМИ
ПО ТУ СТОРОНУ ЛЮДИ!
ЭТО МУНДИЦИД!
— Убийцы! — заорал бородач.
Его крики мог услышать разве что я да другие солдаты первой шеренги. Зрители сюда даже не смотрели. Люди в толпе, вытянув телефоны, пытались заснять голубое сияние врат. На сумасшедших они и в обычной жизни насмотрелись, а вот вживую увидеть пространственный разрыв — возможность редкая.
— Вот же сука бородатая, — тяжело выдохнула Лиза, убирая винтовку.
Я опустил свою и несколько истерично хихикнул.
— Адреналин? — дежурно спросил Слава.
— Ага. Ха. Ха.
А я ведь его чуть не пристрелил. Вот бы семья обрадовалась. Как я в одиночку смог загубить репутацию целой армии. «Сын героя насмерть убил невинного митингующего прямо на церемонии».
— Ну вот надо же, — продолжила возмущаться Лиза. — Сука, это ж кем надо быть, сука, чтоб вот так выбегать? Ему бы пару лишних дырок, чтоб ума понабрался.
Хотя, я тут подумал, если бы я выстрелил, медийная машина мигом бы свалила всё на девушку. Мы же оба целились, пойди еще разберись, кто стрелял. А так и удар по репутации будет меньше, да и повод турнуть других девушек из армии появится. На публике этого не говорят, но за закрытыми дверями генералы не скрывают своего мнения по поводу новых законов, обязывающих набирать мужчин и женщин в соотношении 1 к 1. Иначе, мол, сексизм получается.
— А может всё-таки вальнуть его? Для профилактики? — спросила Лиза и подняла автомат.
— Не стоит пополнять ряды мучеников, — спокойно ответил Славян. — Некоторым людям достаточно дать рупор, и они сами себя закопают.
Тут мой старший братец попал в точку. Та бумажка, что держал мундильщик, дискредитировала их движение лучше, чем вся государственная антимундиска команда политтехнологов вместе взятых.
Начнем с того, что дизайном его плаката будто дивизия бабушек занималась. На каждую строчку текста — новый шрифт, один вычурнее другого. Какие-то звездочки, сердечки, вилки пацифизма, но самое забавное — это котик с грустными глазами и со свечкой в руках, что бы нарисован в углу плаката. Я боюсь даже представить лицо человека, который, посмотрев на это, захочет присоединиться к мундильщикам.
Хотя, что касалось непосредственно декларируемых слов, то часть высказывания мне, пожалуй, нравилась. Естественно, не та, где предлагается делиться технологиями с отсталыми неандертальцами-каннибалами, а та, где говорят «нет» смертям невинных. Но нравилась она мне не настолько, чтоб хоть в мыслях поддержать этих психов. Смерти невинных — это, наверное, плохо, но куда хуже — позориться с такими нелепыми плакатами.
Да и в конце-то концов, разве ж те дикари невиные? Как по мне, так они полностью заслужили свою участь. Пока мы, понимаешь ли, трудились, прокачивали науку, развивались, они бегали по пустыне с голой жопой наперевес. Чего ж теперь удивляться, что мы берем, что хотим, а они даже свою нефть защитить не в силах. Сильный всегда пожирает слабого — без этого прогресс невозможен.
Я вдруг понял, что только что процитировал одну из «своих» речей, что зачитывал пару месяцев назад в прямом эфире Грач.Лайв. И ведь на секунду она правда показалась мне моими же мыслями. А говорят, что пропаганда не работает. Жутковато.
— Падла, падла, — продолжала шипеть Лиза.
— Да ладно тебе, — я дружески пихнул ее в плечо. — Знаешь ведь, церемоний без подобных закидонов не бывает. Повезло, что наш закидон — это чел с плакатом, а не смертник с бомбой.
— Да, пожалуй, ты прав, — вздохнула девушка. — Хотя бы без жертв в этот раз…
Она вдруг замерла, тупо уставившись перед собой.
— Что там? — я проследил направление ее взгляда…
Интересная штука — память. Порой из жизни выпадают целые дни, а порой всего несколько секунд врезаются так, что их можно прокручивать снова и снова целыми днями.
Я помнил всё. Неровное дыхание Лизы. Солнечный зайчик, что невзначай пробежал по корпусу танка. Едва слышное гудение электродвигателей.
Чуть дальше пара упитанных охранников остановились и уставились туда же, куда смотрел теперь весь мир. Люди в толпе, солдаты, мундильщик. Эрнст со сцены, Понтифик из своего ложа.
Те, кто наблюдал за церемонией через всё многообразие устройств, наверняка тоже сейчас уставились в горсть пикселей на экране, не в силах проронить ни звука. Мир окутала тишина.
Даже часы на месте Биг-Бене будто остановились. Красная секундная стрелка непозволительно долго висела на одном месте. Будто топор палача, занесенный для казни. И наконец она сделала шаг. Громкий, пугающий шаг вперед на одну шестидесятую часть циферблата. Шаг, разделивший историю нашего мира на до и после.
Двадцать пятый год четвертого тысячелетия. Октябрь. Двенадцать часов, две минуты, пятьдесят две секунды. Центральная площадь небольшого северного городка. Как же он назывался? Город Возрождения, точно. Какая ирония.
Мы считали себя особенными. Тысячу лет назад мы изобрели врата. Мы прекратили все склоки и войны между собой, мы объединились. Мы открывали новые и новые порталы, зачищая один мир за другим. Мы досуха выжимали целые планеты, забирали их ресурсы и строили рай на родной Земле. Мы считали, что стали космическими сверххищниками. Считали, что забрались на вершину пищевой цепи. Но, одурманенные могуществом, мы забыли одну древнюю мудрость:
«В бесконечном океане вселенной всегда найдется рыбка покрупнее».
3. Астра
Наверное, пришло время рассказать, что же из себя представляют врата. На другой стороне вы не встретите экзотических миров и невиданных доселе зверушек. Все врата, коих было открыто уже более семисот, неизменно приводили нас на зеркальную копию нашей же планеты, чуть смещенную во времени. То есть мы как бы попадали в свое прошлое, в последний ледниковый период, если быть точным. Туда, где недра планеты всё еще полны ресурсов, где вода чистая, как хрусталь, а человечество до сих пор живет первобытным строем и еще не успело засрать всё, что можно. Причем действия в этом прошлом никак не влияли на будущее, что, во-первых, создавало бесконечный источник ресурсов, ведь каждые следующие врата вели на новую, нетронутую Землю. А во-вторых, наводило на мысли о мультивселенных.
Врата были идеальной технологией, избавившей нас от необходимости космических путешествий. Один шаг, и вот ты уже на другой, но родной и готовой для жизни планете. Достаточно пострелять неандертальцев да представителей мегафауны. Но сегодня отлаженный механизм дал сбой.
Всё началось с того, что голубая мембрана врат пошла волнами, будто кто-то бросил камушек в спокойные воды пруда. Затем появилась тень. Жуткая тень, без четкой формы, извивающаяся десятком щупалец.
Уже одно только это ломало все наши представления о мире. Нет, тени всегда появлялись, когда кто-то проходил через врата, и с этим феноменом мы были хорошо знакомы. Вот только есть одно «но». Без защитного снаряжения пространственный разрыв любую материю раздробит на мельчайшие части и расфасует эти части по самым дальним уголкам вселенной. Если бы кто-то из неандертальцев, кроманьонцев или денисовцев хоть приблизился к открывшимся вратам, искать его трупик можно было бы где-то в районе Альфа-Центавры.
Тот, кто шел к нам из другого мира, мог это сделать, мог остаться невредимым. А это значило одно. Что цивилизации по ту и по эту сторону врат равны в технологиях. Что мы наткнулись на еще одного космического хищника. А когда сталкиваются две сверхцивилизации — последствия этого предсказать невозможно.
Мембрана врат надулась противным волдырем и с характерным «зап!» выпустила незваного гостя. Вибрации утихли, вновь став спокойной водной гладью, безмятежным летним небом. К нам же, из другого мира, пришло зло.
Зло выглядело как девушка. Длинноногая брюнетка модельной внешности, с длинными, почти до самых пят волосами, что развевались за ее спиной, будто бунтующий осьминог. Думаю, именно волосы и показались «неведомыми щупальцами». Одежды на гостье почти не было. Лишь бюстгальтер, украшенный стальными вставками, и кольчужные трусики из темного металла. В руках девушка держала здоровенную боевую косу.
Первой ассоциацией стали онлайн-РПГшки с их сексуализированной броней и гипертрофированным оружием. Но почти сразу пришло осознание…
— На ней нет скафандра, — прошептала Лиза.
— Нет, — так же тихо повторил Слава.
И сразу стало не до шуток по поводу бронелифчиков.
На ней не было скафандра.
Правительство множество раз повторяло, что наука изжила себя, что мы давно уже изучили всё, что поддавалось изучению. Что врата — есть последняя технология. И тут уж либо верными оказались теории заговора, гласящие, что корпорация «Гейт» намеренно «отменила» науку, чтоб человечество продолжало нуждаться в ископаемом топливе, а соответственно и во вратах. Либо из портала к нам вышло нечто запредельное и невозможное.
— Вот! — в полной тишине всеобщего шока раздался голос бородача в белом платье. — Говорили вам! Там люди! А вы, бестолочи, не верили!
Бросив свой нелепый плакат и подорвавшись с земли, он взлетел на сцену, вырвал из рук Эрнста Дупликатора микрофон и побежал к незваной гостье.
— Здравствуйте! Мы рады приветствовать вас на Объединённой Земле!
В армии нас обучали техникам, позволяющим брать эмоции под контроль, но все они будто выветрились из головы. Я прямо чувствовал, как непозволительно медленно ворочаются мысли, будто черви под анестезией.
— На каком языке вы говорите? Как вас зовут? Прошу вас, вы должны сказать этим людям, что пришли с миром! Скажите им, что нам нет нужды воевать.
Добежав до женщины, мундильщик протянул ей микрофон. Теперь, когда они поравнялись, было видно, что пришеленка на несколько голов выше простого человека. Ростом она была два с половиной метра, не меньше.
Дрон-камеры уже во всю снимали это импровизированное «интервью», выводя картинку на большой экран. Темные, нечеловеческие глаза женщины посмотрели ровно в объектив.
— Меня зовут Астра, — на чистом русском представилась она. Ее голос был властным, высокомерным и немного театральным. — Нам и правда нет никакой нужды воевать.
«Откуда она знает наш язык?» — тут же мелькнула мысль.
— Видите?! — заорал бородач обернувшись к людям. — Во всей вселенной царит мир! И только мы, как отсталые дикари, несем в него войну! «НЕТ» смертям невинных! «ДА» сотрудничеству миров!
Его кричалки улетели в тишину.
— Как вас много… — темные глаза гостьи с нескрываемым голодом прошлись по площади.
«Если она не собирается воевать, то зачем ей такая здоровая коса?» — сформировалась вторая мысль.
Но мундильщика занимало другое:
— Скажите, с какой целью вы пришли? Вы хотите культурно обогатиться? Торговать? Мы могли бы заключить несколько сделок. Можете считать меня представителем Объединенной Земли.
Бородач гордо выпятил грудь и протянул микрофон.
— Представитель земли, значит? — пришеленка, чуть наклонив голову, несколько долгих секунд смотрела на своего собеседника. Изучала его.
Наконец она выпрямилась, обратила свой взор на нас и, показав хищную улыбку, рубленными, отрывистыми фразами сказала:
— Боюсь. Вы неправильно поняли. Вы — низкоуровневая форма жизни. Слабая, неспособная себя защитить. Вы фарм, не более того. У нас с вами не получится никакой «войны». Вас ждет лишь старая… Добрая… Бойня.
— А? — не понял бородач.
По ушам ударил резкий металлический звон. Из кровавого облака вылетело разрубленное надвое тело мундильщика.
Цокая каблуками, Астра зашагала вперед. Второй взмах косы, и рассеченные тела охранников, что так и не догнали нарушителя, упали на землю.
— Огонь... Огонь! — закричал Слава. — Открыть огонь.
Я даже не успел осознать, как вскидываю автомат, тело сделало всё само. Рой красных пуль-огоньков прорезал воздух. Через мгновение к нему присоединились другие. Где-то над ухом зарычал пулемёт.
Астра шла вперед. Она даже не пыталась уклоняться или хотя бы прикрыться от пуль. Град огоньков бил в ее тело нескончаемым потоком и просто рикошетил, разлетаясь в стороны.
Пустой магазин полетел на землю, и я тут же вбил в автомат следующий.
— Анализ! — крикнул Славик.
Лишь спустя секунду я понял, что он обращался ко мне.
Формально моя специализация — «первичный анализ инопланетной биосферы на возможные угрозы». Да, аналитики-биологи — это скорее еще один способ завлечь молодежь в армию, ведь на зеркальных копиях Земли флора и фауна на 80% совпадала с тем, что мы имели на родной планете, но учился я прилежно. На военке нам показывали, как, окинув животное или растение взглядом, можно быстро определить, представляют ли они опасность, и если представляют, то в каком спектре. Повадки, агрессия, наличие яда, тип питания — почти всё это без проблем выявляется по внешнему виду.
Вот только то, что находилось сейчас передо мной… Да ни один биологический вид не выдержит попадания и сотой доли того, что мы в нее выпустили. А эта девушка даже не шелохнулась от такого. И ладно бы на ней была броня, но она шла вперед в долбаном бронелифчике.
— Нам п?здец… — наконец подвел я неутешительный итог своего «анализа».
Наконец очнулся танк. Башня повернулась. Прицелилась. Время, прошедшее до выстрела, показалось целой вечностью. И наконец выстрел.
Раньше я терпеть не мог выстрелы танков, особенно когда они палят чуть ли не над ухом, но этому выстрелу я обрадовался, как дню рождения.
Снаряд попал аккурат в тело девушки — затем последовал взрыв.
Я поморщился и сунул в автомат четвертый магазин. Прицелился в облако черного дыма. Просто на всякий случай. Я был уверен, что уж такое точно утихомирит пришеленку. В голову даже пришло неплохое объяснение ее невероятной стойкости — электромагнетизм. В физике я не силен, но думаю, в теории можно создать вокруг человека поле, которое будет отклонять все металлические снаряды. Впрочем, от взрывов оно не спасет.
Танк выстрелил термобаром. Даже если представить, что всё тело Астры — это какой-то навороченный кибердоспех (это бы могло объяснить ее рост), то разница в давлении, созданная взрывом, превратит оператора этого доспеха в кровавое месиво. Если же Астра является чем-то вроде робота с искусственным интеллектом, то температура в несколько тысяч градусов сожжет всю электронику внутри. Как ни посмотри — а шансов уцелеть у нее не было.
Но ветер развеял дым. Сначала показался силуэт, а потом и сама девушка. Взрыв не оставил на ее коже даже копоти.
Ее рука поднялась, и абсурдно громоздкая боевая коса указала вперед. Я не увидел даже намека на движение. Вот Астра стояла в нескольких десятках метров, мгновение — и она уже в двух шагах от танка. Ее коса сделала пируэт и взметнулась вверх. Следом за лезвием в воздух брызнул фонтан расплавленного металла. Хватило одного взмаха, чтоб перерубить многотонную машину надвое. Боекомплект сдетонировал мгновенно.
Вместе со звуком взрыва пришел удар. В меня будто грузовик врезался. Взрывная волна сдула нашу шеренгу, как бумажную. В ушах зазвенело.
Вдох. Выдох. Ммм…
Когда зрение наконец смогло сфокусироваться, я увидел перед собой лицо нашего снайпера — Васьки. Для него эти врата тоже стали бы первыми. Вообще, новичков обычно ставят в самый конец колонны, но для меня, Лизы и Васьки сделали исключение. Со мной всё понятно, с Лизой тоже. А вот Ваське купил это место его отец — известный бизнесмен с фамилией, начинающейся на «Р», владелец фабрик и пароходов. Хотел показать, мол, он, в отличие от других чинуш, готов отправить своего сынка на передовую. И вот его сынок лежал на асфальте, широко раскрыв рот и выпучив глаза. Лежал и смотрел на меня без всякого самодовольства, которое, как казалось, было его дефолтными настройками. Смотрел и почему-то не двигался.
Лишь поднявшись на колени, я понял. Красная точка под его левым глазом была еле заметна, ее можно было принять за грязь или небольшую ранку. Но вот раскуроченный затылок говорил всё однозначно.
«Что ж ты шлем-то не надел, дурак?» — подумал я, но сразу осекся. Я ведь тоже его не надел. Пролети осколок чуть левее, и это я лежал бы на земле, глупо разинув рот.
— В порядке? Поднимайся! — сквозь гул в ушах донесся далекий голос.
За руку меня схватил Слава. Вместе с подоспевшей Лизой они помогли мне встать на ноги.
На месте взорвавшегося танка бушевал огонь. Солдаты в панике пытались прийти в себя. Несколько так и остались лежать на земле, посеченные осколками. Многие кричали. В этот момент я подумал, что женские крики, в общем-то, не отличаются от мужских, или, скорее, мужские от женских.
— Что делаем?! — я передернул затвор.
— Нужно выиграть время! — ответил Славян. — Чтоб гражданские смогли эваку… Черт!
Астра вышла из пламени с издевательской улыбкой на лице. Будто ангел смерти, будто наказание для человечества, за все те миры, что мы обрекли на гибель.
Второй танк начал спешно сдавать назад.
Я увидел свой автомат, наведенный ровно в цель.
Задержать ее, да? ЕЁ?!
Я засмеялся и нажал на спуск.
— Планетарный стазис, — Астра махнула рукой. Пространство тут же пронзили десятки лучей голубой энергии.
Тело мгновенно парализовало. Мой автомат выплюнул остаток магазина, и на площади вновь воцарилась тишина.
Застыли все: солдаты, приглашенные на церемонию звезды, гражданские. Зрители по какой-то причине вовсе не бросились бежать, а вместо этого стали снимать бой на телефоны. Вот и прикрывай их после такого.
Прислонив рацию ко рту, замер Славян, так и не успев отдать приказы. Замерла Лиза. Ее оружие лежало рядом на земле, а сама она, распрямившись, как пятиклассница, немигающим взглядом смотрела на пришельца.
Не остановился только уцелевший танк. Он продолжил катиться назад, тихо жужжа двигателем. Похоже, экипаж внутри парализовало, и они просто не могли нажать тормоз. Когда гусеницы добрались до первых людей из соседнего отряда, я отвел глаза.
Глаза были единственным, что еще могло шевелиться. Хотел бы я и уши закрыть, чтоб не слышать этого безмолвного хруста…
Вот и всё. Приплыли. Сходил, называется, в армию.
Цоканья каблуков Астры звучали как обратный отсчет до неминуемой смерти. Она шла к нам.
Цок, цок, цок. И вот уже жизнь поплыла перед глазами. И как назло, вспоминались дебильные интервью и заученные на зубок речи. Сука, лучше бы детство показали! Цок, цок, цок. Гостья из иного мира остановилась прямо передо мной. Раскаленный докрасна ствол автомата смотрел ровно в ее бронированную грудь.
Я мог двигать глазами, но не мог их закрыть. И я решил смотреть в глаза своему палачу. Всё равно она не сможет причинить мне ничего хуже смерти.
Две светящиеся фиолетовым огнем бездны посмотрели на меня в ответ. И только я морально приготовился потерять голову, как они вдруг прищурились и сделались любопытными.
— Ев-ге-ша, — по слогам произнесла женщина. — Ты человек. Хм, странно.
4. Новые боги
Бессмертный и неуязвимый пришелец, явившийся из другого мира, знал мое имя. Меня не пугала ее сила. Не пугала ее скорость. Но стоило ей назвать меня по имени…
По спине пробежал холодок, и вся уверенность вмиг улетучилась.
Астра отвела пристальный взгляд и опустила его на свою левую руку.
— Опыта за вас не дают. И лута нет. Нищета…
Её фиолетовые глаза задумчиво пробежались по толпе гражданских. Даже не задумчиво, а разочарованно, будто она ждала от нас чего-то, но не получила это.
«Может, я избранный?» — вдруг подумал я. Нет, ну правда, вот я мечтал о конце света, и вот конец света, самый настоящий апокалипсис. А та, кто его устроил, вдруг подходит и вместо того, чтоб убить меня, называет по имени. Может, я в каком-то пророчестве успел засветиться? И еще она сказала, что я человек, и это странно. Может, я и не человек вовсе? Или скоро перестану им быть?
Мембрана врат тем временем вновь пошла вибрациями. Синяя гладь портала задергалась в странном конвульсионном танце. Еще гости. На этот раз силуэтов было два. И на этот раз они были человеческие.
Из пространственного разрыва вышел здоровенный, метра четыре в высоту, пузатый рыцарь, с ног до головы закованный в золотые латы. И его напарница — маленькая девочка-оборванка с… с кошачьими ушками на голове. В руках кошко-младшеклассница тащила здоровую снайперскую винтовку, больше походившую на сорванную с танка башню.
«Нет, меняем парадигму с "я избранный" на стандартное "я, наверное, сплю"». Уж слишком абсурдно выглядели эти двое. Вопрос в том, досмотреть ли этот сон или проснуться?
— Ого, мяв! Какое красивое подземелье! — кошка восхищенно покрутилась на месте, осматривая достопримечательности. — Правда, разлом квадратный… И что это за рамки по бокам?
— Госпожа! — увидев Астру, рыцарь помахал рукой. Его голос оказался довольно высоким и звонким для его размеров. — Сбавьте темп, прошу, мы не поспеваем за вами.
— На то это и спидран! — обернулась Астра. — Мы должны получить лучший результат, если хотим попасть в первый отряд зачистки.
Рыцарь и кошко-девочка подошли к нам.
— Мяв, эти мобы странные-е-е. Вижу только имя и расу. Евгефа, Лиз-з-зау, Влядь…
— И они не высокоранговые, — чтоб получше нас рассмотреть, рыцарь наклонился. — Иначе стазис не действовал бы так долго. Может, у них врожденный навык скрывать информацию?
Мысли об «избранности» окончательно развеялись. Эти существа могли каким-то образом читать наши имена, и, судя по тому куда они смотрели, эти имена висели прямо у нас над головами. А еще они назвали нас «мобами», как в игре…
— Нет у них никаких навыков, — с ноткой презрения ответила Астра. — Это внесистемный разлом.
— Мяв, мяв?
— Вы уверены, госпожа? Шанс нарваться на внесистемное подземелье — одна тысячная процента. Тут должно очень сильно повезти.
— Скорее не повезти. Мы не получим ни денег, ни опыта, ни лута, а этих тварей тут капец как много, могли бы джекпот сорвать… Ладно, нет смысла задерживаться, просто грохнем босса и закроем разлом. У нас еще пять таких на сегодня.
— А где же босс, мяв? — начала вертеть головой девочка-кошка. — Эти «человеки» все одинаковые. Есть те, кто поменьше, но больших не вижу.
Я тут же покосился на золотое ложе Первого Понтифика, он как раз мог сойти за того, кого они ищут. Но оно было пусто. Дедок слинял еще до того, как нас всех парализовало. Поумнее многих оказался, видать, не зря такой высокий пост занимает.
— А у внесистемников вообще есть боссы? — спросил рыцарь.
— Должны быть, мяв! Иначе как закрыть разлом? Его только босс может открыть, а закрывается он, если босса убить, это все знают! И я тоже!
— Спросим у них, — предложила Астра.
— Они что, еще и говорить умеют?! — рыцарь отступил на шаг.
— Говорить?! — девочка-кошка отпрыгнула в сторону и часто задрожала. — Страшно-о-о-о-пугающе-е-е…
— Какие вы ссыкухи, — улыбнулась Астра. — Один точно говорил, я его правда косой зафигачила. Очищение.
Палец двухметровой девушки внезапно ткнул мне в грудь. Даже сквозь бронежилет я ощутил, насколько она сильна. Ей и коса ни к чему, она могла бы рвать танки голыми руками.
С ее касанием вернулась и чувствительность. Дыхание, получив свободу, сразу ускорилось. Легкие начали быстро накачивать тело кислородом.
— Ев-ге-ша. Не подскажешь, где ваш босс? — голос Астры был таким обыденным. Будто она спрашивала адрес ближайшего общепита или станции метро.
— Босс? — услышал я себя. Я хрипел и чуть ли не шептал.
Осознание того, что я боюсь, пришло только сейчас. Будто сквозь спутанную вату сознания я наконец добрался до датчиков тела и увидел, что страхометр зашкаливает. Всё ощущалось как в замедленной съемке или под водой. Вдруг стало холодно.
— Босс, босс. Ну, самый главный, лидер, тот, на кого вы все пашете, где он прячется?
«Может, мы в игре?» — подумал я. Только не на роли игроков, а на роли обычных НПСишек? Теорию симуляции вселенно ведь не дураки придумали, что если мы в одной из таких симуляций? Нет, физики ведь сказали, что создать настолько подробную симуляцию мира невозможно, а уж тем более невозможно симулировать разум, подобный человеческому. Все эксперименты по созданию ИИ провалились еще тысячу лет назад.
Но погодите, если мы в симуляции, можно ли доверять данным полученным из это симуляции? Может тех ученых никогда и не было, и они просто часть заранее прописанного лора?
«Стоп! Хватит! Нужно ответить. Если не отвечу, меня просто убьют. Они ищут босса… В смысле президента?».
— Ну он… он… — начал отвечать я.
Название столицы просто вылетело из головы.
— Он в Москве, — наконец вспомнил я.
— В Москве? — состроила гримасу Астра. — Что это за противный набор звуков?
Слово ей не понравилось.
— Масквя, Масквя, — кошко-девочка попробовала повторить название столицы. — Нет, мяв, я такого не знаю. Это какая-то белиберда.
— Так, можно я попробую? — гигантский рыцарь наклонился ко мне и тоном, каким обычно говорят с трехмесячным ребенком, спросил: — Малыш, не мог бы ты показать пальцем, где находится эта штука — Москвя?
В какой стороне находится Москва, я не знал.
— Ну…
— Может, руку ему отпилить, чтоб посговорчивее был? — задумалась Астра.
Руку?! Нет, симуляция ли это или очередной кошмар, руку я потерять не хочу. Рука была у меня еще до всех этих девушек и будет после них, ей одной я могу на самом деле доверять! Перспектива лишиться конечности стала для меня разрядом дефибриллятора. Вата в голове вспыхнула, и я затараторил, едва поспевая за своими мыслями:
— Погодите, я не знаю, не знаю, понятно? Если бы у меня была карта, я бы мог показать, но без нее…
Я резко оборвался. Вдруг пришло понимание, что прямо сейчас я выдаю нашему врагу стратегически важную информацию. Они хотят вынести наше правительство, это очевидно, они же прямо это проговорили. Если у них получится, человечество потеряет централизованное управление, и тогда мы даже отпор не сможем дать.
Кем бы ни была эта троица, но, судя по разговорам, они далеко не самые сильные в своем мире. Они больше похожи на студентов, что сдают экзамен.
Если из врат выйдет армия, подобная им, у Земли просто не будет шансов. Бессмертные, невероятно сильные существа, которые могут щелчком пальцев обездвижить десятки тысяч человек… Да они покорят нас за несколько дней, заберут нефть и редкоземельные металлы. Наша цивилизация будет разрушена, обращена в рабство или того хуже — полностью уничтожена.
И, что самое ужасное, мы никак не можем им помешать… Или можем?
Мысли в голове летели всё быстрее, напоминая уже вспышки оранжевых молний. Сейчас я ощущал себя как суперкомпьютер, просматривающий все варианты будущего. И среди сотен тропинок я нащупал нужную.
Пришельцев всего трое. С тремя мы уж как-нибудь разберемся. В крайнем случае применим ядерное оружие. Они, может, и крушат танки голыми руками, но жар тысячи Солнц испепелит любого. Но ударять ядеркой по городу? Нужно увести их. Они как раз ищут босса.
После останется лишь закрыть врата, пока сюда не нагрянули подкрепления. Закрыть врата… Технически ничего сложного в этом нет. Достаточно попасть в будку управления, что недалеко от сцены, и нажать аварийную кнопку. Если найдется хоть один человек, который догадается это сделать…
Вдруг я понял, что именно я и есть этот человек. И дело даже не в том, что я догадался, наверняка многие уже подумали об этом, но среди всех я был единственным, кто мог двигаться. Судьба целого мира упала сейчас в мои руки. Тяжелая, зараза…
Значит, план такой: выпроводить пришельцев, добраться до кнопки, выключить врата. Звучит, проще некуда.
Я вдохнул. Досчитав до четырех, что заняло у меня меньше секунды, выдохнул.
— Наш босс там, — я протянул руку и пальцем указал на север. Тут стоит сказать спасибо Понтифику. Над его ложем торчал символ веры — перечеркнутый наискось золотой диск, олицетворяющий единую планету. Верхний конец черточки всегда был обращен на запад. А зная, в какой стороне запад, найти север не проблема.
— Там? — девочка-кошка недоверчиво посмотрела на мой палец.
— Там, — подтвердил я.
— Вам нужно… — я изо всех сил старался говорить как можно медленнее, чтобы пришельцы вообще могли расслышать мои слова. Честно признаюсь, было трудно, мысли сейчас неслись на третьей космической. — Вам нужно идти в ту сторону. Через пару сотен километров наткнетесь на океан. Нужно пересечь его. Дальше будет снежная пустыня. В самом центре пустыни, под толщей льда, располагается бункер нашего босса.
Северный полюс я выбрал по понятной причине — это самое ближайшее к городу Возрождения место, где нет людей. Идеально для сброса ядерок.
План казался мне изящным и гениальным, а уж то, что я сообразил его буквально за пару секунд, — и вовсе моя гордость. Мозг, довольный собой, уже начал фантазировать о недалеком будущем, где я утираю нос и Славику, и отцу, и всем, кто в меня не верил. Они свои медали получили за спасение нескольких десятков людей, а я только что спас целый мир! За это не то что «Героя Земли» дадут, да ради меня новую награду придумают. И фильмов про меня наснимают. Позор семьи, да? Хах, уже не терпится посмотреть в лицо…
— Очищение, — Астра ткнула пальцем в бронежилет Лизы и вывела ее из стазиса.
Тут-то я и понял главную уязвимость своего «гениального» плана. Я совсем забыл про перекрестный допрос.
— То, что сказал твой друг, это правда? — спросил золотой рыцарь. Похоже, он тоже слышал про перекрестный допрос, но, кажется, не очень понимал, что тот работает несколько иначе.
— Да… — прошептала Лиза.
— Мяв! Что еще за «дя»?!
— Наш… Босс, он на юге… Подо льдом. Ой, в смысле, на севере, в городе… Ой, в смысле, подо льдами…
С замиранием сердца я перевел взгляд на пришельцев.
Рыцарь в ответ посмотрел на меня темными щелочками ведроподобного шлема.
— Извини, — он чуть наклонил голову набок. — Ты сказал: «океан, снежная пустыня»… Я что-то не пойму, ваша локация что, выходит за пределы этой площади?
— Что? — не понял я.
— Ой, забыл, что ты глупенький. Давай переформулирую. Вон те дома, они настоящие? Мы можем до них добраться?
«Вон те дома» были университетом, который стоял буквально в ста метрах.
— Да, настоящие… — ответил я. — А какие ещё могут быть дома?
Троица пришельцев переглянулась.
— А до тех, мяв!? — кошко-девочка мотнула стволом снайперки в сторону небоскребов.
— Тоже… Это просто один город.
— Один? — нахмурилась Астра. — В этом подземелье что, есть еще города?
Я понимал, что «подземельем» они называют Землю. Не понимал, правда, почему. Мы ведь не находились под землей. И я не понимал, отчего их так удивляет возможность добраться до зданий.
— У нас много городов… — сказал я.
— Сколько?! — в один голос спросила троица.
— Несколько миллионов, наверное…
Рыцарь разочарованно ударил себя по шлему и распрямился:
— Боже, я чуть не поверил…
— М-да, мяв, а я поверила, — кошечка зло топнула ногой. — Да эти мобы любого бреда сочинят, лишь бы не сдохнуть! Дай-ка я их…
Ствол монструозной снайперки уставился на меня.
— Но это правда! — закричала Лиза. — У нас много городов. И до них можно добраться. Если пойдете на север, там в ледяной пустыне Москва…
— Нить истины, — коротко произнесла Астра.
Золотой шнурок вылетел из ее руки и впился в Лизину голову.
— Это была правда? Говори.
— Ложь. Мы пытаемся обмануть вас, — безэмоциональным голосом сказала Лиза.
— Мяв, я же говорила. Спроси, где босс, мяв. А потом я пристрелю ее. Ненавижу врушек!
— Где находится ваш босс? Говори.
— О конкретном местоположении мне неизвестно. Обычно президент Объединённой Земли заседает в Белом Дворце в Москве.
— Мяв? Опять это слово! И что это за президент земли? Он типа червяк какой-то?
— Что такое Москва? Говори.
— Москва — планетарная столица Объединённой Земли, крупнейший город. Население составляет около двух миллиардов человек.
Повисла тишина. Троица вновь переглянулась.
— Допускаю, что она как-то обходит твоё заклинание, — сказал рыцарь из-под шлема. — Из-за этого и возникают противоречия.
— Нет, не думаю. Они внесистемные, у них не должно быть сопротивлений. Попробуем так: о чём конкретно ты соврала? Говори.
— Я соврала о местоположении Москвы, а следовательно, и президента. Соврала, что по ту сторону врат нет ничего страшнее экзо-медведя. Соврала, что не волнуюсь перед церемонией. Соврала, что для меня это просто работа, и чувств к цели я не испытываю. Соврала, что…
— Так, довольно.
«Чувств к цели»? То есть ко мне. Значит, я был прав, думая, что Лиза засланная. Но она соврала, что не испытывает «чувств к цели», видимо, говорила с кураторами перед церемонией. Раз соврала, то получается, чувства есть?
Эта мысль почему-то меня обрадовала.
— Погоди, мяв, если ложь только в местоположении города, тогда…
— А города? Спроси, сколько у них городов?! — нетерпеливо замахал руками рыцарь.
— Сколько у вас городов? Говори.
— Общее количество городов мне неизвестно. Население Земли составляет приблизительно восемьдесят семь миллиардов человек, поэтому предположу, что у нас пять миллионов городов.
Секунды молчания в этот раз тянулись дольше обычного. Бесконечно долго.
— Так, — коротко произнёс рыцарь.
Никакого продолжения не последовало. Но я и по этому короткому «так» всё понял.
Троица принялась вытаскивать людей из стазиса, одного за другим. Астра закручивала в их головы золотые нити и допрашивала. Разные формулировки, проверка знаний математики, уточнение об источниках информации. Всё с одной целью — выяснить количество людей, населяющих планету.
Мы с Лизой молча стояли рядом.
Через допрос прошли по меньшей мере двадцать человек.
— Думаю, хватит, — наконец сказал золотой рыцарь. — Их много. Это подземелье в тысячи раз превосходит всё, что мы когда-либо видели. Это будто и не подземелье, а целый мир. Даже посмотрите на ту штуку вверху — один в один небо, да?
— Восемьдесят семь миллиардов, — вкрадчиво произнесла Астра, всмотревшись в холодное осеннее небо.
— По правилам нужно сообщить об этом в инферно, — сказал рыцарь. — Хозяева будут довольны… Может, даже дадут вам титул демон-принцессы… И деньги…
— Погоди пока с этим. Лучше посчитай вот что. Если мы активируем в этом мире зерно и зафармим всех этих человеков на троих… Сколько опыта мы получим? Вернее, как высоко мы поднимемся.
— Мяв, мы, наверное, попадем в топ-сто и обретем высшую божественность…
— Божественность…
— Топ сто…
— …
— …
— …
— Я куплю зерно! — звонко сказала Астра.
— Нет, погодите, госпожа, — тут же бросился к ней рыцарь. — Сначала этот мир надо зарегистрировать, доложить о находке, получить разрешение на систематизацию и на фарм…
— В жопу! Если хоть кто-то узнает, ЧТО мы нашли, подземелье сразу конфискуют. Откупятся от нас своим гребаным титулом и заберут всё себе.
— Но компенсация! По закону она равна двум процентам. Это будет колоссальной суммой. Больше миллиарда!
— Или мы просто заберем себе всё.
— Но…
— Никаких «но»! Я уже устала от этого. Знаешь, как меня называют за спиной?
Рыцарь промолчал, а вот кошечка радостно выкрикнула:
— Ночная попрошайка!
— Да… Пока мою сестру чествуют как героя, пока она пляшет на балах с демон-принцами, пока раздает свои сладкие интервью… Я сижу здесь. Чищу е?учие подземелья и собираю насмешки…
— Но госпожа, если за такую находку…
— Ничего не изменится. Они будут считать, что это простое везение. Они никогда не примут меня как равную. А это, — Астра обернулась и обвела рукой площадь, — это самая большая сокровищница во вселенной. Это возможность всё изменить. Мы в двух шагах от высшей божественности, и ты правда предлагаешь сдать всё властям?
— Я прекрасно понимаю, — опустил голову рыцарь. — Но это просто невозможно. Сколько времени, по-вашему, займет фарм? Годы! А нас хватятся уже через один целый, двадцать шесть сотых дня. Когда сюда зайдет отряд спасения, всё будет кончено.
«Какое странное число он назвал — один целый, двадцать шесть сотых дня», — подумал я. «Может, они не говорят по-русски. Может, мы понимаем их из-за какого-то переводчика. И этот переводчик не только слова переводит, но и числа в понятную нам форму».
— Об этом не переживай, я всё продумала, — продолжила Астра. — План такой: мы убьем этого московского босса, разлом закроется, а мы останемся здесь. Выйдем, только когда закончим. Сами создадим разлом и выйдем.
— Нет. Нет-нет-нет, точно нет! Создавать разломы — это уже супернезаконно. Нас приговорят к высшей мере…
— Кто? Когда мы выфармим этот мир — мы будем теми, кто устанавливает закон! Мы вернемся в инферно не просто героями, мы вернемся высшими богами. Вспомни, чему учила Великая Праматерь: «Правила — это цепи, которые сильный надевает на слабого». Так кем выбираешь быть?
Золотой рыцарь глянул на девочку-кошку, обвел взглядом площадь и наконец расправил плечи:
— Сильным…
— Ну, раз возражений больше нет… Зерно! Инициация!
В воздухе вспыхнул золотой шар. Он искрил и пылал, выпуская молнии.
Перед глазами пошли помехи и россыпи непонятных символов. Появившиеся иероглифы быстро перестроились в русский, подтвердив догадку об автоматическом переводчике.
Евгеша, добро пожаловать в систему!
Систематизация 1%
— Время проверять, мяв! — девочка-кошка направила ствол снайперки на Лизу.
Я хотел броситься к ней, но всё произошло слишком быстро.
Я увидел большие карие глаза. В них смешался странный коктейль из пылкого стремления жить и какого-то глубинного принятия собственной смерти.
— Прости, Е, — сказала Лиза и толкнула меня. — Похоже, на свидание мы так и не…
Она успела улыбнуться. Я точно видел, как она улыбнулась.
Затем пушка выстрелила.
5. Систематизация
Взрывом меня отбросило не столь в сторону, сколь куда-то вглубь себя. В темную и безмятежную тишину. Сквозь пленку черноты быстро пробились голоса пришельцев.
— Опыт есть, мяв! Сработало.
— Отлично, а теперь идем в Москву искать босса. Впере-е...
— Госпожа! Берегитесь!
— Мяв! Мяв!
Затем пришел шум. Гулкий звон, который наслаивался сам на себя, делаясь всё громче и громче и громче. Он проникал в кости, заполнял собой всё пространство, грозясь разорвать меня на куски.
Пыль, гарь, разорванные барабанные перепонки, Слава помогает подняться, рука Лизы в моей руке. Именно так я вступил в новый мир. В мир, который более не принадлежал людям.
Всадник с пылающей головой-черепом пришпорил коня и бросился вперед. Я снова увидел, как поднимаю автомат, причем одной рукой. Но стоило только дотронуться до спуска, как чуть выше коллиматорного прицела появилось голубое окошко:
Внимание, отсутствует нужный навык!
Автомат провалился сквозь ладонь и упал на землю. Оружейный ремень неведомым образом расцепился и скользнул следом. Та же ситуация произошла у Славяна — его винтовка безвольно звякнула рядом с моей.
Я только поднял взгляд на рыцаря, как в него влетел лев. Здоровый, с демоническими наростами по всему телу и ярко-красными глазами. Он сбил всадника с коня и набросился на него сверху. Могучие кошачьи лапы быстро заработали, начав вбивать сэра Фосфорного Черепа в асфальт.
— Откуда они? — прохрипел я.
Ответ пришел быстро. По всей площади надувались сотни черных пузырей. Стоило им лопнуть, как из каждого такого пузыря на свободу вырывались чудовища. Демоны, мифические звери, мантикоры, какие-то покемны и гнилозубые зомби-крестьяне, да кого там только не было. Вся эта братия, стоило им появиться, тут же бросала убивать.
За людьми почти никто не гнался, вылупившиеся твари набрасывались друг на друга. Без всякой жалости и чувства самосохранения они рвали своих же на кровавые лоскуты.
Вдруг по асфальту пропрыгал золотой шелм, разбрызгивая фиолетовую жидкость. Я повернул голову против его движения и увидел золотого рыцаря, того самого, но обезглавленного и мертвого. Его четырехметровая туша лежала с раскуроченными доспехами и раскиданными в стороны фиолетовыми кишками.
Рядом лежала и Астра. Чудовище, что в одиночку одолело армию объединенной земли, немигающими фиолетовыми глазами смотрело в пустоту. Из спины у нее торчало докрасна раскаленное копье с трезубцем на конце.
Девочка-кошка, бросив свою снайперку и заменив ее на пару кинжалов, сражалась с каким-то крылатым серым существом. Ожившей горгульей, наподобие тех, что охраняют древние соборы вроде Нотр-Дам-Де-Пари.
— Бежим, быстро! — Слава потянул меня за собой.
И мы побежали, хоть и бег наш выходил медленнее обычного строевого шага. Тело всё еще крутило и метало, несколько раз я спотыкался, но Славяну удавалось меня удержать.
Тут следовало бы постыдиться за свою роль обузы, но все мысли вытесняла первобытная жажда жить. Вдруг пришло осознание, что, в общем-то, всё у меня было не так уж и плохо. Я и по разным континентам катался, и на море плавал. И записывать интервью, пусть даже с заготовленным текстом, — не самое ужасное времяпровождение. И зачем я только загадал апокалипсис?
Если поначалу площадь заполняли твари, сошедшие со страниц средневекового фэнтези, то скоро ситуация изменилась. Я всё чаще замечал роботов, трехметровых гуманоидов, закованных в продвинутые механические доспехи. Всё чаще вместо луков и мечей мелькали лучевые винтовки и гранатометы.
Мы пробирались по площади среди дыма и взрывов, среди битв и крови, пробирались будто по огромной историко-фантастической реконструкции всего и сразу. Всё, что прежде я видел только на большом экране, воплощалось в жизнь и смешивалось самых в причудливых формах.
Вот тройка греческих гоплитов отчаянно пыталась заколоть копьями робо-пса с пулеметом на спине и с хвостом, что заканчивался бензопилой. Пес порубил их в считанные секунды.
А вот солдат вермахта, вооруженный огнеметом, пытался сжечь целый рой феечек. Феечки очень даже успешно разлетались в стороны, уворачиваясь от струи огня, и отстреливались из крохотных луков. Стрелки не пробивали броню солдата и отскакивали, но вдруг в нациста влетел пробегавший мимо единорог, пробил резервуар с горючей жидкостью, и всех их поглотил огненный шар.
Викинги, скелеты, слаймы…
Калейдоскоп безумия всё закручивался, пока вдруг не замер.
Все стычки мгновенно прекратились, как только вздрогнула земля. Все твари, вне зависимости от степени своего уродства, обратили взор в небо. И мы со Славой не стали исключением.
Из просто колоссального черного пузыря, образовавшегося у самых врат, вылупился трехглавый дракон. Настолько огромный, что гравитация, по всем законам физики, должна была мгновенно убить его. Но не убила.
Над головами, которые, казалось, достают до облаков, появился огромный красный прямоугольник, такой же, каким в играх обозначают здоровье босса.
Змей Горыныч — 100%
А через секунду перед глазами вылезло сообщение.
Городская площадь Возрождения. Ур. 65
Смертельная опасность!
Монстры бросились врассыпную, забыв свои склоки. Будто тараканы, когда включаешь свет. Крики ярости сменились воплями ужаса. Земля под ногами ходила ходуном от каждого шага этого дракона.
Слава потянул меня, и мы снова побежали. Всё плотнее становился туман между сознанием и телом. Мозг просто отказывался верить в происходящее. Окружающая действительность, казалось, вот-вот развалится, как разваливается сон в момент пробуждения.
Мы перелезли через ограждения. Та часть площади, где находились зрители, сейчас была завалена телами. Люди убегали в панике. Затоптали десятки своих же.
Вдруг глаз зацепился за движение. Среди тел я увидел маленькую девочку лет десяти, с гривой рыжих волос. Приподнявшись на локотках, она внимательно смотрела в нашу сторону зелеными глазами. Ее правая нога была отставлена в сторону и неестественно выгнута ниже колена.
Пробежал бы я мимо? Несомненно. Я даже не рассматривал причины, вроде той, что она ранена и передвигаться самостоятельно не сможет. Она бесполезна, лишний рот, лишние заботы, резкое сокращение наших шансов на выживание, для меня всего этого не было. Мне было жаль ее, но вопрос помогать или нет передо мной даже не стоял.
Не стоял он и перед Славяном. Как только он скорректировал наш курс, я сразу понял, он даже не думал о том, чтобы пройти мимо. Он бросился к ней без раздумий. Подбежав, он подхватил ее и перекинул через плечо.
Забавно, мне всегда казалось, что медаль «героя Земли» — это просто срежессированный сюжет, постановка, как и всё в нашей жизни. Славян был высоким, широкоплечим, с «голливудским» лицом и выразительными глазами. Такого грех не использовать в пропаганде. Ну а дальше дело случая, фильмы про его подвиг выстрелили, и вот он уже мировая знаменитость.
Я никогда не задавал ему вопрос про «настоящесть» подвига напрямую, ведь мне казалось, я уже знаю ответ, и не хотелось заставлять его оправдываться. Иногда я даже думал, что во мне геройского-то поболее будет. И вот моя картина мира рухнула. И теперь мне, пожалуй, стало стыдно.
Мы направились к университету — ближайшему зданию, где можно было укрыться.
Последние метры до входа дались особенно тяжело. Когда мы ввалились внутрь, то сразу полетели на пол. Перед тем как дверь закрылась, я, обернувшись, еще раз увидел дракона.
Три головы — красная, золотая и изумрудная.
Красная смотрела на площадь, в ту сторону, куда побежала основная масса людей. Она открыла пасть, и я ощутил вибрацию. Точно такую же, какую ощущал, наблюдая за стартом ракеты-носителя на одном из полигонов. Я не сомневался, если бы не звон в ушах, я бы услышал точно такой же звук. Реактивная струя вырвалась из драконьей пасти, и улица вспыхнула.
Дирижабль с самыми богатыми людьми планеты, казалось смог увернуться, но тепловая волна настигла и его, в секунду превратив в черный скомканный уголек.
По какой-то причине, несмотря на лопнувшие барабанные перепонки, я мог отчётливо слышать голоса. Тысячи сгорающих заживо голосов.
Дверь захлопнулась, оставив кошмар позади.
6. Зеленые, большие, клыкастые
— Вставай, Евгеша, живо. Надо идти.
Славян уже успел подняться на ноги и взять девочку на руки. Та молча висела на нём, обвив шею руками.
Я понимал, нас двоих он больше не утащит. Тяжело дыша, я, опираясь на свежеотштукатуренную стену, поднялся на ноги. Коридор универа заканчивался стойкой охраны и сворачивал налево. Посредине пути стояли турникеты, пройти через которые можно было, приложив студенческий билет.
Систематизация 25%
Получено новое задание: Первый выбор
Задача: Выбрать расу и класс
Награда: Нет
Наказание за провал: ???
Спец. условие: Ограничение по времени
1:00… 0:59… 0:58…
На своем запястье я увидел небольшое голубое окошко:
Создание персонажа
Имя: Евгеша (не изменить)
Тип существа: гуманоид (не изменить)
Раса: <не выбрано>
Класс: <не выбрано>
Раса? Класс? Ясно, мы и правда попали в игру. Или, скорее, игра попала в нас. Но почему в графе «имя» написано «Евгеша»? Я ведь Евгений. Евгешей меня только Славик называет, да и то когда хочет позлить. Ну и Лиза тоже. Называла.
— Отвали, падаль!
Истеричный крик вернул меня в реальность. На другом конце коридора показался запыхавшийся студент. Форма на нем была стандартная: темные брюки, рубашка с обезличенным цветом, галстук.
— Я сказал, отвали, сучара. Тут военные!
Увидев нас, парень, видимо, набравшись уверенности, развернулся и начал тыкать средним пальцем в сторону преследователя. Впрочем, тыкал он совсем недолго, уже в следующее мгновение его тело, будто тряпичную куклу, снесло в сторону. Пролетев пяток метров, тело врезалось в противоположную стену и, обмякнув, повисло, так и не упав. Из груди торчало пригвоздившее его копье.
Следом вышло что-то здоровое, зеленое и клыкастое. На курсах биологии нас учили не выдавать внеземным формам жизни земных имен. Это было чревато лишними стереотипами, которые могли помешать беспристрастному анализу.
Но, чёрт возьми, перед нами стоял орк. Именно такой, каким его изображали широкие медиа. Комично вздутые мускулы, массивные клыки, растущие из нижней челюсти, тёмно-зелёная кожа, тугая чёрная коса на голове, набедренная повязка из шкуры животного и куча всяких колечек, бус и прочей бижутерии, что была развешена по всему телу.
Орк подошел к студенту. Удовлетворенно хмыкнув, он протянул лапу вперед, чтоб вынуть копье, как вдруг замер. Его кривая рожа медленно, как на шарнирах, повернулась к нам.
Приплыли.
— Женщина? — голос орка был низким и булькающим, как рычание бульдога. — Размножение!
Так и не достав копья, зелёная громадина радостно рванула вперёд, но, пробежав всего пару шагов, остановилась перед турникетами. Тёмные глаза с подозрением уставились на внезапную преграду.
Орк хмыкнул, скорчил непонимающее лицо. Неловко задрал ногу, сунул ее прямо в трипод, тут же закрутился и с громким ором шибанулся всем телом об пол.
— Вперед! — скомандовал Слава после секунды раздумий.
— Нет, стой… Черт, — я побежал за ним.
Наличие оружия, одежды и украшательств говорило о высокой социальности этих «орков». То есть в глубине университета наверняка будет еще с десяток таких же, как он. Не сказать, что я предпочел бы вернуться к дракону, но и попасть в окружение не хотелось.
Мы промчались мимо зеленого увальня. Промчались мимо стены с мертвым студентом. Мимо запятнанной кровью стойки охраны.
За поворотом университетский коридор расходился в стороны. С одной проход был полностью завален рухнувшей крышей, в конце другой пара орков рубила забившихся в угол учеников. Вот и другие.
— У-у-у-э-э! — раздалось сзади.
А вот и окружение.
— В класс! — я указал на ближайший кабинет. — Выберемся через окно.
Я распахнул дверь и юркнул внутрь. Следом залетел Славян, он с ходу чуть ли не бросил в меня рыжую девочку, тут же развернулся, захлопнул дверь и повернул замок. Снаружи последовал удар, да такой, что со стен посыпалась штукатурка.
— Окно… — тихо сказал я, осмотревшись.
Никакой это не класс. Из всего множества дверей я умудрился выбрать тесную подсобку, где не было ни одного намека на окна. Только стальной шкаф, несколько стеллажей, заставленных пустыми пробирками, стол и перевернутый стул со сломанной ножкой.
Ловушка…
— Евгеша, помогай, живо! — Славян, схватившись за шкаф, попытался сдвинуть его, чтоб перекрыть дверь.
Девочку со сломанной ногой я усадил на стол и бросился на помощь.
В четыре руки мы опрокинули шкаф. Он был достаточно длинным и, упав, уперся в противоположную стену, перекрыв дверь по диагонали. Его дверцы распахнулись, и по полу забарабанили колбочки.
Следующий удар оказался сильнее двух предыдущих. Шкаф вздрогнул.
— Надо держать!
Мы уперлись в шкаф спинами.
— Женщину! — потребовал орк.
Еще один удар болью отскочил в позвоночник.
— Вас не трону!
Удар.
— Пожалуйста…
Удар.
— Другие не поделятся. Говорят, омега.
Следующий толчок пробил в двери круглое отверстие, как раз под размер орочьего плеча. Зеленый уродец решил развить успех и начал быстро отрывать от двери куски, расширяя дыру.
В этот момент перед глазами вспыхнуло еще одно сообщение:
Задание «Первый выбор» провалено.
Задача: выбрать расу и класс (Время истекло)
Наказание за провал: раса и класс будут выбраны случайным образом.
— Блин, не успела, — сказала рыжая девочка, тут же зашипела и, схватившись за голову, кубарем рухнула со стола.
Славян во всё горло взвыл и упал вслед за ней. Всё его тело начало трясти, как во время эпилептического припадка, и, кажется… Он начал скукоживаться.
Я уже и сам приготовился к неведомой боли, зажмурился, но со мной ничего такого не произошло. Зато произошло другое.
— Агх! Женщину! Размножение!
Орк просунул в дыру руку, насколько хватало длины, и схватил меня за рюкзак. С силой дернул. До хруста в спине я врезался в шкаф. Каким-то чудом успел утопить защелки и расстегнул лямки. Вторым рывком орк лишь утащил мою сумку со всем снаряжением в дыру.
Упав на пол, я оказался перед полкой с надписью «Кислоты», где стояли жёлтые канистры. Понимание, что надо делать, пришло незамедлительно.
— Агх-х-х! Женщину! Любой ценой! Но бесплатно!
Уровень: ERR → 0
До следующего уровня: 0/10 ОО
Раса: Человек → Человек
Класс: ERR → Слуга бездны
Здоровье восстановлено
В мир вернулись звуки. Свистящая боль в ушах, уже ставшая привычной, пропала. Я сразу услышал, как гремит шкаф, по которому колотит зеленая лапа, как трещит дверь, как шелестит одежда, как много всего воет и ревет на улице.
— Женщину! Женщину! Женщину! Мой единственный шанс.
Я без малейших раздумий вскочил, схватил канистру с кислотой и одним движением сорвал крышку.
— Иди ты на хрен, урод!
Длинный плевок прозрачной жидкости накрыл орочью руку.
— Агх!
Рука, задымившись, тут же убралась восвояси. А я приготовился к новой атаке.
Я понимал, что это не причинит особого вреда. Он ведь орк всё-таки. Они ребята крепкие и буйные. Да и кислота в реальности не так опасна, как показывают медиа. Никаких тебе «мгновенно расплавил его до самых костей» не будет и близко.
Надо целиться в глаза. Так мне казалось.
Но преподы биологии не зря ели свой хлеб: расовые предубеждения и правда порой бывают неверны.
Из-за двери раздался сдавленный плач.
— Я не урод… — дрожащим голосом заявил орк.
Затем его босоногие шаги печально потопали прочь.
Еще несколько секунд я стоял в полной боевой готовности, не совсем осознавая, что только что произошло.
Славик уже прекратил припадочно биться. Он просто лежал на полу и с недоверием смотрел на свои руки. А руки, пожалуй, были наименьшей из его проблем.
Скуластое лицо Славика округлилось. Из практически голливудского эталона он стал походить на не самую привлекательную картошку. Борода — из аккуратно прибранной щетины — выросла в растрёпанное недоразумение, брови стали густыми и сдвинутыми. На макушке образовалась лысина, окружённая редкими волосами. Но самое главное, он вдвое убавил в росте, сделавшись похожим на пивной бочонок.
Я бы подумал, что его подменили, но стальные глаза, знакомые с детства, подсказывали, что он — это всё еще он.
Спасённая нами девочка, поднявшись с пола, несколько раз недоверчиво топнула ногой. Той самой, что еще несколько мгновений назад была сломана. Других изменений в ней не произошло, вроде бы. Разве что ее волосы стали еще более рыжими. И уши чуть вытянулись. Как у эльфа.
Смутные подозрения о причинах подобной трансформации заставили меня еще раз взглянуть на собственное запястье. Как и в прошлый раз, там вспыхнула голубая голограмма.
Имя: Евгеша
Раса: Человек
Класс: Слуга бездны
Ур.: 0
0/10 ОО до следующего уровня
Вот оно — раса. «В случае провала раса и класс будут выбраны случайным образом», — вспомнил я описание квеста. Получается, в дело пошел рандом, мне выпал человек, поэтому я не изменился.
Девочка, очевидно, стала эльфом. А Славян, видимо, гномом.
Мир и правда превращается в какую-то дебильную игру.
Систематизация 47%
Еще это слово «систематизация». Когда я был малым, я пытался прочитать пару книжек про приход системы в мир, но мама сказала, что всё это литература для дэлбиков и ничего полезного там нет. «Нормальный человек должен читать Достоевского и Пушкина»… Но Достоевского я не осилил, уж слишком сложным он был, а Пушкин — это вообще литературный негр. Как итог — я не читал ни классиков, ни современников.
Вот же гадство!
Бесполезные книги, говоришь?! Сейчас мне бы очень пригодилось понимание того, что вообще делать, если мир внезапно стал превращаться в компьютерную игру.
Обычно героями подобных произведений оказывались закаленные геймеры. А я и в игры-то почти не играл. Всё-таки рос в семье военных, и дисциплина была нашим всем. Мое игровое время ограничивалось 1 часом в неделю, да и тратил я его не на РПГ, а на шутеры.
Вот же гадство.
В том же окне персонажа были указаны и мои характеристики:
Атрибуты
Тело: 5/12
Разум: 5/12
Системы: 5/12
Связь: 5/12
Свободные очки: 0
***
Особые навыки
Биология: 1 ур.
Я прям средний во всем человек. Ну или чуть хуже среднего.
Никаких других показателей вроде силы или ловкости я не видел. Никаких полосок ХП или маны тоже не было. Как не было и заклинаний.
— Да что со мной?! — Слава, быстро перебирая конечностями, пополз и с грохотом ударился затылком о стеллаж.
Сверху на него упала пластиковая колба. Прямо в руки. Он впервые увидел в отражении свое новое лицо.
Округлив глаза, гном схватился за бороду, тут же его широкие ладони пошли вверх, ощупывая скулы, нос, брови, губы.
— Это что же случилось…
— Если будете паниковать, то делайте это тихо. Тут могут быть еще орки, — рядом присела девочка. — Вы гном. Можете считать, что вы попали в игру, а «гном» — это ваша раса.
— Гном…
— Да. Я лесной эльф. Посмотрите на руке, у запястья. Там всё написано.
Слава поднял руку и развернул ее к себе.
— Имя — Славян. Раса — дварф. Класс — ассасин… И что всё это значит?
Никакого окна вокруг его руки я не видел. Похоже, они показывались только владельцу. Как интерфейс в игре.
— Те пришельцы… — начала девочка. — Они начали что-то вроде терраформирования нашей планеты. «Система» — это их родная среда обитания, и они притащили ее сюда.
Для десятилетней коротышки она говорила уж слишком уверенно.
— А ты…
— Меня зовут Роза. Полный ник — Роза де Виль. Типа дьявол, поняли? Дважды мировой чемпион по ПВП «Клинку демонов» в лиге до четырнадцати. У меня должен был состояться шоу-матч после церемонии. Я только по этому приехала в этот отстойный город.
Киберспортсменка, значит. Вот он! Вот идеальный кандидат на роль протагониста истории про систематизацию. Может, рядом с ней держаться? Авось кусочек сюжетной брони урву?
Про «Клинок демонов» я, естественно, слышал. Самая популярная ММО как-никак. Ох, сколько же раз я пытался выклянчить себе виар-капсулу, и столько же раз мне отказывали. Армия считала капсулы своим прямым конкурентом, мол, те, кто хочет приключений, могут пойти либо в войска, либо в кибермир. Потому нам, как витринной семье, по контракту нельзя было даже упоминать о капсулах, не говоря уже про покупку собственной.
— Уровень нашей локации шестьдесят пятый, — Роза достала смартфон. — Если хотим выжить, нам надо выбираться отсюда. Где-то должны быть зоны для новичков — будем искать их.
— Выберешься тут… — невесело произнес Слава.
— Лучшего момента не будет, сейчас система спамит рандомными мобами куда ни попадя, и они, кажется, не очень дружат между собой. Вероятно, спам прекратится, как только систематизация дойдет до ста процентов. Тогда экосистемы начнут устаканиваться. В течение пары дней монстры займут свои ниши, и убраться из города будет в разы сложнее.
Я не видел на лице Розы ни следа паники. Наоборот, она будто оказалась там, где всегда мечтала оказаться.
— Проблема. Вот, посмотрите… — Роза повернула смартфон экраном к нам.
Сейчас там было открыто приложение «Я.Карта», вот только вместо привычной карты города на экране светился огрызок. Небольшое светлое пятно, подписанное как «Городская площадь Возрождения, Ур. 65». За пределами площади была лишь темно-серая зона.
— Карта тоже систематизировалась, — наконец сказала Роза. — Она будет открываться по мере исследования мира… Вы местные? Знаете город?
— Нет. Прибыли только вчера, — ответил Слава.
Он уже взял себя в руки, его голос звучал так же уверенно, как и всегда.
— Это посос. Придется искать попутчиков, — девочка на секунду задумалась. — Значит так. Первое правило: детей и стариков сразу скипаем, они замедлят группу и снизят шансы на выживание… Знание местности не настолько полезный навык. Если долго идти в одну сторону, мы всё равно рано или поздно выберемся.
Систематизация 50%
Получен личный навык: «Системный ассистент»
Ранг: Легендарный
— Это все видят? — спросила девочка.
Я было подумал, что она говорит про новое сообщение и навык, но тут на периферии зрения что-то мелькнуло. Что-то красное и массивное. Я поднял глаза, и от увиденного тело тут же впрыснуло новую дозу адреналина в мою и так раскаленную грудь.
За спиной Розы стоял демон. Молодая девушка, с рогами, красной кожей и с черными волосами на манер Клеопатры. Одета она была в древнеримскую тогу, но не светлую, а черную.
— Бу! Ну привет, — девушка оскалилась острыми зубами. — Ев-ге-ша.
В прошлый раз, когда непонятная тварь откуда-то знала мое имя, это закончилось плохо.
Я сразу схватился за канистру.
7. Легендарный системный ассистент
Прокричав ту же фразу про «иди ты на хрен», только заменив «урода» на «уродку», я плеснул кислотой в рогатую девушку.
Прозрачная жидкость послушно покинула канистру, но вот дальше произошло странное. Не причинив никакого вреда, кислота пролетела сквозь тело демоницы и дождиком пролилась на металлический стол. Вверх потянулись нити желтого пара.
— Вот так, значит, вы приветствуете гостей? — в руках краснокожей девушки оказалась точно такая же канистра. — Что ж, в соответствии с традициями этого мира… Иди ты на хрен, урод!
Она не стала плескаться, вместо этого запустив в меня непосредственно канистрой. Извернувшись, я отскочил в сторону и налетел прямо на стальные стеллажи, до крови распоров себе лоб.
— Пха-ха-ха! — расхохоталась рогатая. — Шуганый какой попался.
— Ты чё, сбрендил! — закричала Роза Де Виль. — Чуть не зашиб меня!
Десятилетняя девочка принялась колотить меня кулачком по ноге, но я отпихнул ее в сторону и заслонил своим телом от демоницы. Я всё еще чувствовал за собой ответственность за то, что хотел бросить ее на площади.
— Чего, будем знакомиться? — рогатая девушка расплылась в острозубой улыбке. — Я Зана… Ну что опять? Вид мой пугает? Давай тогда…
Вздохнув, она принялась щелкать в воздухе пальцами, и с каждым щелчком ее наряд, возраст и прическа менялись, пока она наконец не стала одногодкой Розы — маленькой девочкой в белом платье, с двумя бугорками на лбу вместо рогов и наивным-наивным взглядом.
— Во, — тоненьким голоском сказала лоли-чертенок. — Судя по первичному анализу, такая внешность должна уменьшить агрессию, вызвать ми-ми-ми, а также поднять базовый уровень доверия на несколько процентов.
— Какого еще доверия? — прошептал я. — Ты кто такая?
— Евгеша, с кем ты говоришь? — спросил Славян настороженно.
Я так же настороженно покосился на него.
— Как с кем? Ты что, ее не видишь?
— Не вижу кого?
Лоли-демонёнок лишь задорно ухмыльнулась.
Даже Роза прекратила атаковать мою ногу. Вместе со Славой они внимательно глядели на меня, будто в нашей подсобке именно я был главной достопримечательностью. Ага, среди эльфийки, гнома и демона — первая диковинка — человек с канистрой кислоты.
— Вы ее не видите… — констатировал я.
— Да о ком ты?!
Я облегчённо выдохнул. Значит, демоница нереальна. Просто крыша от всего случившегося уехала в тёплые страны. Ничего, как доберёмся до безопасного места, подлатаю её таблетками.
— Похоже, у меня шиза, извините, — честно признался я.
— Вы уверены? — нацепив на себя белый медицинский колпак, лоли-демон приготовила блокнот и карандаш. — Опишите свои симптомы.
А теперь моя шиза пытается меня лечить… Замечательно.
— Да ладно, шучу я, шучу, — щелчком пальцев демоница вернула себе нормальный размер.
От греческой тоги она избавилась, вместо этого явив себя в пехотной форме войск зачистки, аналогичной моей. Черная куртка, бронежилет, разгрузка, черные же штаны с кучей карманов. Получилась этакая боевая Клеопатра.
— Не тупи, Евгеша. Ты навык получил? Прочитай, как называется.
Я хоть биологию и проходил, но по большей части касался тем морфологии и эволюции. Психические расстройства для меня — темный лес. Хотя кое-что я всё-таки знал. Интернет-тульповоды, помнится, считают, что воображаемые друзья пропадут, если начать их игнорировать. Так я и решил поступить.
— Евгеша! — рогатая дама грозно топнула ногой. — Читай! Живо.
— Ну… Системный ассистент, ранг — легендарный, — прочитал я надписи, чуть повернув запястье к себе.
— Во. Это я и есть. Позволь представиться — Зана! Лучший ассистент на просторах системы и единственный, кто достиг высочайшего легендарного ранга. Я знаю о системе буквально всё, кроме того, чего не знаю. По статистике, мои подопечные выживают на минус семь процентов чаще, чем у других ассистентов. Это ж просто замечательно, согласись.
— Так ты не галлюцинация?
— Ни в коем случае.
Я понимал, радоваться было рано. Галлюцинация тоже вряд ли вот так сразу призналась бы в том, что она галлюцинация.
Хорошо, допустим на секунду, что демоница тут из-за систематизации. А вижу я ее потому... Ну вот свой интерфейс же вижу только я, правильно? Может, и у Заны та же природа? Вероятно, так и есть, она же мой навык. Мир превратился в игру, причем явного РПГ-толка, а навыки для РПГ — это нормально…
Правда, мне всегда казалось, что навыки — это что-то вроде «плюс пять к дальности заклинаний» или там умение вызвать огненный шар… Почему мне досталась рогатая баба-справочница?
— Я тебе дам, рогатая баба-справочница, — надула щечки демоница. — Чего? Какая еще демоница? Рога не только у демонов есть, понятно? Расист малоуровневый. Называй меня по имени!
— Ты что, и мысли читаешь? — я сделал шаг назад.
— Конечно, читаю, — она, ухмыльнувшись, шагнула ко мне. — Только представь, как будут глядеть на тебя окружающие, если ты будешь разговаривать со мной вслух. Ах да…
Только сейчас я заметил Славу, который, подняв руки, мягко уговаривал опустить канистру на пол, мол, он всё понимает, стресс все переживают по-разному… Чтоб лишний раз его не нервировать, я так и сделал.
Нет, секунду, эта чертовка что же, все мысли слышит? И она знает, что… А если я подумаю о…
Я запаниковал и тут же принялся не думать о том, о чем думать не следует. Получилось просто отвратительно. Как с «белым медведем». Невозможно о нем не думать, если ты стараешься о нем не думать.
— Бог ты мой, — скорчилась Зана. — Я, конечно, всякое видела, но такого извращенца вижу впервые. Что?! С конём? Ха-ха-ха.
— Че-чево, с каким еще конём?
— Извини-извини, это пони, да? Но почему она плоская? Ты, будучи трехмерным объектом, не сможешь ничего в нее засунуть, какой вообще смысл о таком фантазировать? Так, а тут у нас что? Ого, что я вижу! Нарушаем, товарищ-лоликонщик. То-то успокоился сразу, когда я малявкой стала. Увидел объект своего вожделения, да?
— Ты че несешь, я-я даже не думал о таком! И вообще, ей две тысячи лет!
— Говорю же, молодуха! — подмигнула демоница. — Ничего, это будет наша маленькая тайна. «Маленькая», понял? А теперь посмотрим, что ты думал о своем старшем братике.
Мое тело само бросилось вперед в попытке закрыть чертовке рот. В этот момент я даже не думал о том, что она существует только у меня в голове, а вижу я ее лишь потому… Впрочем…
— Ммфмф! — забрыкалась рогатая, когда я схватил ее и прижал к стеллажам.
Я чувствовал всё. Тепло ее губ, бархатистую, совсем не как у человека кожу, влажное дыхание, силу в ее руках, когда она пыталась вырваться.
— Кусь! — она разинула пасть и впилась в мою ладонь острыми зубами.
Я вскрикнул и отскочил.
— Это какого еще хрена?!
Ниже мизинца остался четкий след от укуса. И кровь. И расходящаяся по кисти боль. Всё было настоящим.
— Если меня видишь только ты, не значит, что я сижу у тебя в голове, — Зана утерла губы. — Я же сказала, я тебе не галлюцинация. Будешь вы?бываться, могу и на рога посадить!
Как такое могло быть, я не совсем понимал. То есть ее вижу только я, но при этом она как бы отдельно от меня? И она может посадить меня на рога... Нет, я всё понимаю, конец света и всё такое, но если меня девушка проткнет, пусть даже и демон, это вообще никуда не годится.
— Твой навык — «Системный ассистент»? — спросила Роза. — Легендарного ранга? Ты с ним разговариваешь?
Я молча кивнул.
— Это что-то вроде справочника, да?
Демо… То есть Зана тут же погрозила пальцем.
— Она не справочница. Она полноценная личность, — тихо ответил я.
Зана одобрительно кивнула. На этом напряженность между нами поутихла.
Я кратенько изложил Славику и Розе подробности нашей встречи с де… девушкой, обременённой рогами. Пару неважных мелочей про коней, поней и лолей пришлось опустить, чтоб сэкономить время. Мы вроде как бежать собирались.
И да, след от укуса мои напарники тоже увидели. Командир обеззаразил рану и приладил к ней бинт, у которого теперь было свое собственное окошко с параметрами. «Останавливает средние и легкие кровотечения, ускоряет регенерацию на 700%, действует 2 часа». Царапину на лбу заклеили пластырем со схожими эффектами.
Затем мы приступили к обсуждению плана наших дальнейших действий.
У Розы, как у бывалого геймера, было довольно много вопросов к моему ассистенту, и мне пришлось выступить в роли «переводчика». Поначалу всё шло неплохо. Зана с ходу подтвердила все догадки Розы. И про терраформирование, и про мобов, которые закончат появляться, как только систематизация завершится. Но чем дальше заходило обсуждение, тем меньше я понимал. Обе девушки сыпали незнакомыми мне терминами, почерпнутыми из MMORPG. Что такое «апать» и «экспа» я понимал, а вот кто такие «данжи», «чейзы» и «пис-зоны», тут уж извините. Игрового опыта мне откровенно не хватало.
Смирившись, я послушно передавал ответы Заны, стараясь не слишком сильно искажать эти непонятные наборы букв.
План по итогу получился следующим: выбраться из университета, найти рабочую машину, уехать из города. Всего три пункта. Негусто, но в незнакомом мире планировать что-то более сложное было бы пустой тратой времени.
Закончив со мной, Роза занялась Славой. Десятилетняя киберспортсменка хотела выяснить, сможет ли тот вести машину с такими короткими ножками. Я от роли водилы отказался сразу, ибо прав у меня не было. Те единственные пять минут в жизни, что я провел за рулем, закончились встречей со столбом и двумя выбитыми зубами, которые я сломал, ударившись о руль. С тех пор к технике я ни ногой.
— Я ее уболтала, а теперь слушай настоящий план, — хитро улыбнулась Зана.
— Чего?
— Нет. Общайся мысленно, твои дружки не должны знать.
«Что значит уболтала?»
— Устроила ей инфодамп, загрузила инфой, называй, как хочешь. Это наш шанс.
«Не понял. Какой еще шанс?»
— Секунду.
Демоница подошла к столу и сунула голову прямо в ящики, что висели с правой стороны. Ящики были закрыты, но голова девушки просто прошла их насквозь.
— Вот, нашла. Открывай нижний, — распрямилась демоница.
Я, всё ещё не понимая, чего она от меня хочет, решил всё-таки последовать приказу и сделал, как было велено. Подошел к столу, выдвинул нижний ящик. На дне лежали медицинские инструменты.
— Ну, — поторопила Зана. — Чего смотришь, скальпель бери.
Я взял. Над ним тут же появилось окно.
Скальпель
Ранг: Обычный
Описание: Индейцы любили отбирать такие штучки у белых завоевателей. Вроде бы…
Это оружие не вывалилось из рук, как автомат. Хотя оружием скальпель можно назвать с натяжкой. Упора нет, колоть не получится. Резать? Сомневаюсь, что условного орка такое впечатлит.
— Какого орка? — усмехнулась демоница. — Это не для орков. Наш НАСТОЯЩИЙ первый шаг: ты должен замочить эльфийку и гнома.
— Чего?!
— Вали их, пока они ниче не поняли! По шейке их раз! И готово! По единичке опыта получишь. За каждого. А еще вон на полке пластиковый контейнер с крысюками внутри. Их там восемь штук, и того — еще восемь опыта. Как раз на ап первого уровня хватит — а там заклинаний дадут. Без заклинаний тут вообще ловить нечего.
— Ты нормальная вообще? Не буду я их убивать!
— Ой, зоошиза... Тебе что, крыс жалко? Может, ты еще и мясо не ешь?
— Да я не про крыс, я про них! — указал я.
Роза и Слава стояли около упавшего шкафа, пристально глядя на меня. Десятилетняя девочка держала в руках ремень, Слава почему-то стоял со спущенными штанами.
— А ты зачем штаны снял? — смутившись, спросил я.
— Так это… Они мне велики, — так же смущенно ответил гном. — Как я бежать-то буду? А скальпель тебе зачем? Из него оружие никудышное. Упора нет.
— Ну… — я замялся.
— Твой ассистент что, сказал тебе убить нас? — наконец спросила Роза.
— Ага…
— И ты согласишься? — девочка отставила левую ногу назад и приподняла руки с ремнем, готовясь защищаться.
— Пролюбил ты эффект неожиданности, Евгеша, теперь будет сложнее, — цокнула демоница. — Рекомендую начать с гнома. У эльфийки сильный перекос атрибута «тела» в сторону ловкости, эта девка юркая, но бить будет чуть больнее домашней кошки.
— Может, успокоимся, а? — я приподнял руки, показав, что не собираюсь нападать. — Не буду я никого убивать. Лучше вот скальпели возьмите, их тут много. Хоть какое-то оружие.
Вооружившись, мы вновь вернулись к преградившему дверь шкафу и нашему старому плану.
— Передай ей, — сказала Роза. — Что я понимаю ее мотивы. Она пытается защитить своего хозяина. Но живой я буду в сто раз полезней, чем тот опыт, который за меня дадут.
— Передай ей, — ответила Зана. — Что я раскаиваюсь и больше не буду пытаться ее убить. А потом пырни ее заточкой, ха-ха-ха. Вот умора будет.
Демоница тихонько захихикала в кулачок.
«Это и есть ваш ассистент? — подумал я. — Да мне же в голову подсадили какую-то маньячную психопатку. Я ассистентов совсем не так представлял».
— Давай уже, — поторопил гном, уперевшись в шкаф.
Я навалился, и вместе мы поставили его на место. Путь наружу оказался свободен.
Вперед, в жестокий мир.
8. Зеленые, маленькие, прыгучие
— Погоди, а как же крысы? — одернула меня демоница, как только я коснулся дверной защелки.
— Не до них сейчас, — шепнул я.
— Восемь опыта! — рогатая показала семь пальцев. — Ты че, безрогий, это же халява. Быстро пошел и убил крыс!
Контейнер с крысами стоял на верхней полке стеллажа. Все восемь грызунов собрались у прозрачной стенки и внимательно смотрели на меня своими черными глазами-бусинами, будто знали, что сейчас решается их судьба. Убивать их не хотелось.
— Ах так? Не хочется ему? Жалко, значит? Ну ладно. Раз мои советы ты всё равно не слушаешь, я буду молчать. Посмотрим, как долго ты продержишься без суперполезной инфы. Хм!
Скрестив на груди руки, Зана показательно отвернулась.
Да какого хрена вообще? Цапнула меня за руку, вывалила кучу инфы, которая то ли правда, а то ли она просто Розе поддакивала, чтобы отвлечь. Потом вообще предложила единственных союзников убить. Теперь вот из-за крыс обиделась.
Будто мне и так мало проблем. Не хватало еще с капризным демоном разбираться.
«Ну и молчи! — мысленно крикнул я. — Всё равно я твоих данжей-манжей не понимаю».
— Идем уже или как? — поторопила Роза.
— Идем, — ответил я.
Я повернул замок и открыл дырявую дверь. Осторожно выглянул наружу. Орков на другом конце коридора уже не было. Только куча тел.
— Чисто.
Мы гуськом покинули подсобку. Добраться нужно было лишь до соседнего класса. Затем прыжок в окно, как мы изначально и хотели. А дальше предстояло самое сложное — найти машину. В связи с церемонией в центре города была введена безпроездная зона, потому двигатели большинства автомобилей попросту блокировались, если джипиэс уличал их в пересечении невидимой границы. На ходу оставался только транспорт со спецразрешением. То есть грузовики, снабжающие магазины товарами, и «Мерседесы» и «Ламборгини» «важных гостей». Вот вторые нам и нужны.
Когда до ближайшей двери оставалось всего несколько метров, тишину нашей стелс-операции прорезали панические шаги. Кто-то бежал по тому закутку, где располагался вход. Кто-то нечеловеческий, лязгающий когтями по мраморной плитке. Слишком быстро — шансов вернуться в кладовку не было, а снова нырять в неизвестный кабинет решительно не хотелось.
— К бою, — Слава сделал шаг вперед, закрыв собой Розу, и приготовил скальпель.
Я вытянул свой.
Существо выпрыгнуло на нас цветастой кляксой, вскрикнуло и тут же свалилось на пол.
— Э-э-э…
Антропоморфная птица была ростом с человека, носила форму солдат зачистки, такую же, как у нас, только порванную в нескольких местах. Голова птицы была петушиной, с довольно мерзким хохлом на голове. За спиной пара черно-красно-рыжих крыльев. Руки у птицы тоже были. Почти человеческие, только жёлтые и покрытые пупырышками, а вместо ногтей на пальцах — когти.
— Евгеша, ты? — неуверенно спросила птица, не вставая с пола.
Почему каждая тварь знает меня по имени…
— Я… — нерешительно ответил я.
— Это я, Остап, — представилась птица.
— Орнитолог? — переспросил Слава.
Остап был одним из двух наших пулеметчиков. Орнитологом его прозвали потому, что в его репертуаре оскорблений всё сводилось к птицам. Никаких даунов или дебилов в мире Остапа не существовало. Люди у него делились исключительно на петухов, голубков и безмозглых куриц.
Поначалу, когда Остапа несло и поток бранных птичек вылетал прямиком из глубин его деревенской души, это было даже забавно и мило. Однако затем он заметил, что это вызывает смех у окружающих, и, чтоб повеселить народ, начал использовать своих птиц намеренно. Тогда-то магия и пропала.
— Командир? — прищурился Остап. — Вы гном? И почему Вы без штанов?
— А ты не видишь? Велики они мне. Всё, нет времени, поднимайся и вперед, надо убираться из города.
— Да-да, конечно.
Так мы и двинули дальше, уже вчетвером. Один человек с демонической шизофренией, один гном-ассасин без штанов, одна эльфийка-киберспортсмен десяти лет от роду и одна гигантская птица.
Я уже готов был открыть дверь класса «Химии» (на этот раз я прочел висевшую рядом табличку), как оттуда, пройдя дверь насквозь, вышла Зана.
— Там орки, — нехотя сообщила она. — Тот омежка пожаловался своим братанам, и они пошли вас искать. Но перепутали двери.
— Там орки, — передал я отряду. — Идем дальше.
— Тут сколопендры устроили засаду, — вышла Зана из следующей. — Дальше.
Так повторилось еще несколько раз. Вообще, иметь невидимого демона в союзниках оказалось на удивление здорово. Может, она не так уж и бесполезна. Принести ей извинения, что ли?
Тем временем куча тел в конце коридора была всё ближе.
— Вот, тут никого нет, и окошко аккурат на парковку выходит. Вперед! — выскочила демоница из самой крайней двери.
Я указал на нее своим спутникам, и мы перешли на торопливый шаг, опасливо поглядывая на гору окровавленных трупов.
Опасения напрасными не были. Стоило нам приблизиться, как живот одной из студенток пришел в движение. Несколько раз дернулся, раздулся и наконец взорвался. Из-под белой рубашки хлынула кровь, а потом, разорвав ткань, наружу вывалилось зеленоватое существо.
— Ррр, — прорычал младенец, вставая на четвереньки. — Р-р-размножение!
И он пополз к нам. Следом лопнуло еще несколько тел.
Мы оказались отрезаны от спасения целой братией орков-карапузов.
— Мать твоя голубь, — прокаркал Остап.
— Пинай их! — весело сказала Зана.
Спасение было совсем рядом. Глядя на смятение командира, на испуганную куриную рожу Остапа, на Розу, от ужаса впавшую в оцепенение, я понял, что пришел мой черед. Я, может, и не бросился помогать десятилетней девочке на площади, но уж с карапузами разобраться смогу.
Да и чего тут бояться? Что может сделать какой-то там младенец? Ничего! Единственная опасность — это если мы будем тупить и за это время вернутся настоящие орки.
Пока все стояли, не зная, что делать, я решительно двинул вперед.
— Р-размножение!
Два уверенных шага навстречу опасному монстру, замах… И со всей силы я саданул по карапузу.
Нога пролетела на впечатляющей скорости, видимо, система как-то усилила мое тело. А может, дело в адреналине. Одним словом, такой прыти я от себя не ожидал. Наверное, поэтому и не успел вовремя остановиться. В тот момент, когда ботинок оказался выше моей головы, тело, подчиняясь законам физики, грохнулось на землю.
— Ай, мля! — я больно ударился затылком.
Моя напарница-демоница порвалась. Схватилась за живот и, захохотав во всю глотку, свалилась следом.
А потом я заметил на своей лодыжке мелкого орка. Он никуда не полетел, а его черепушка не разлетелась на куски, будто просроченный арбуз. Нет, младенческими ручками он вцепился в штанину и удержался. Затем открыл пасть, полную острых зубов, и укусил.
— А-А-А-А! — я забил по нему свободной ногой.
— Евгеша, еп твою, — подлетел гном и схватил младенца за ножки.
Из моей же ноги уже вовсю хлестала кровь.
Славян дергал орчонка, но отодрать его не получалось. Даже когда на помощь пришел человек-птица, ситуацию это не улучшило. Хуже того, другие младенцы перестали ползти. Они начали прыгать, будто большеголовые жабки, подлетая метра на два в высоту.
Я уже было смирился с тем, что в новом мире меня заживо съедят только что родившиеся карапузы, как Остапу в голову пришла великолепная идея. Он изогнул свою птичью шею, и только она стала напоминать заряженную катапульту, клюнул пожирающего меня детеныша. Орочьи челюсти наконец разжались, ручки обмякли. Я незамедлительно отбросил мальца с пробитым черепом и вскочил на ноги.
Птицу вырвало.
— Осторожно, — услышал я голос Розы.
Еще один младенец прыгнул прямо на меня. Целился в шею, но, не долетев с десяток сантиметров, просто завис в воздухе. Лишь затем я увидел протянутую к нему руку девочки. И скальпель, вонзившийся ровно в шею карапуза. Роза сделала одно движение, и голова мальца отделилась от тела.
— О, плюс один опыт, — довольно улыбнулась киберспортсменка.
Офигеть…
Остальные младенцы замерли. Открыли пасти:
— Ва-а-а-а-х!
Это был не плач. Это был боевой клич.
— Вперед! К двери! — скомандовал Слава.
И мы ринулись к двери. Орчата прыгали на нас со всех сторон. Двух еще на подлете сбила Роза. Один вцепился мне в руку, один повис на волосатых ногах гнома, еще несколько штук — на неловких крыльях Остапа.
Я несколько раз ударил своего карапуза заточкой, в процессе сам порезался, а скальпель так и вовсе потерял, но зато отбился.
Распахнув дверь, мы вбежали в пустую аудиторию. Понимая, что перед прыжком в окно и дальнейшим побегом сначала придется избавиться от безбилетников, я тут же развернулся и заперся, отрезав путь оставшимся орчонкам.
Роза, быстро орудуя скальпелем, избавила командира и человека-птицу от прицепившихся к ним младенцев. На секунду у меня мелькнула мысль, что, если захочет, она может и меня вот так же… Вскроет горло и даже не поморщится. Кого мы вообще подобрали с той площади? Это точно ребенок?
— Детей?! — взвыл голос из коридора. В следующее мгновение топор выбил из закрытой двери несколько досок. — Твари бездушные! Урою!
А вот и родители подоспели.
— Студент Евгеша! Если вам нужен зачет, прыгайте в окно! — у интерактивной доски стояла демоница, одетая в строгий пиджак и очки. В руках Зана держала указку, похлопывая ей по открытой кисти.
Я взмыл на подоконник, выкрутил оконную ручку и распахнул путь к спасению.
— Сюда! Живо! — прокричал я.
Выглянул наружу. До земли было метра три, да еще и внизу асфальт. Удивившись самому себе, я прыгнул без капли раздумий. Быстрый полет. Приземление. И я… цел и невредим? Удивительно.
+1 ОО
До следующего уровня 1/10 ОО
— Это мне за прыжок дали? — сам у себя спросил я.
— За жука, — сзади оказалась демоница. — Хочешь опыт, придется убивать. Но ты молодец… Заработал целое очко…
Я посмотрел вниз и под подошвой нашел след от раздавленного бедолаги. То есть за жука дают столько же опыта, сколько за убийство полноценного человека? С другой стороны, а с чего бы системе делать различия между видами? Похоже, мы все, от людей и до комаров, стали «игроками».
Следом приземлилась Роза, легко и непринужденно. Затем с громким ором впечатался клювом в асфальт птице-человек.
— А где Слава? — обернулся я.
— Докладываю! — демоница оказалась в оконном проёме, в этот раз в синей военной форме связиста. — Гном пытается забраться на подоконник. Прыгает, старается, ах, безуспешно. Ножки коротковаты.
— Ты можешь меня коснуться, — вспомнил я. — Дай руку и подними меня обратно!
Я разбежался и прыгнул вверх, оттолкнувшись от стены. Но мою протянутую руку Зана просто проигнорировала.
— Ты еще не извинился, — хмыкнула она. — Я вообще решила тебе подсобить, только потому что скучно стало.
— Извиниться? Хорошо, извини! А теперь руку!
— Как-то неискренне получилось, давай еще раз.
— Почему он не спускается? — вопросила Роза.
— Он застрял, не может залезть! — мой голос сорвался.
— Подсади меня, — тут же попросила девочка.
— Что?
Не став тратить времени на разъяснения, она прыгнула вверх и, коснувшись моего плеча туфелькой, оттолкнулась от него, взмыв высоко в воздух.
— О, отряд спасения! — захихикала демоница. — Посмотрим. Лолька протянула руку. Вместе они свалились на пол… Пытается подсадить его, но силенок не хватает. И на этом всё.
— Что всё?!
— Орки дверь выбили, вот что, сейчас их зарубят. Но ты не переживай, зато эльфка подарит жизнь как минимум одному орчонку. Познает, так сказать, радость материнства.
С диким ором мордой в землю врезался Славян. Следом выпрыгнула Роза, чудом разминувшись с просвистевшим мимо топором.
— Бежим, — мы с Остапом помогли командиру подняться, и гонка со смертью продолжилась.
На парковке стояли машины, сегодня она была забита до отказа. День церемонии как-никак. Вот только все они были заблокированы. Протискиваясь между рядами стареньких «Лад» и «Хавалов», я вдруг увидел то, что мы искали, — «Мерседес».
Бибикая, черный пикап премиум-класса остановился прямо на дороге.
— Э-с-с-с, вы такие же люди, как и мы-с-с-с? — из окна машины вытянулась не в меру толстая змея, покрытая зелёной чешуёй.
— Да! Мы люди! — в один голос прокричали гном и говорящая птица.
— Тогда быс-с-стрее с-с-сюда, за нами хвос-с-ст.
И тут я увидел бегущего следом за машиной каменного монстра метров семи ростом. Голем. Его правая рука напоминала молот, а в гранитной груди пульсировала большая голубая сфера.
— Поторопитесь, господа! — с водительского места высунулся Эрнст Дупликатор. Зализанные волосы, черная крашеная борода и аномально огромная челюсть, он ни капли не изменился. — Запрыгивайте!
Теперь понятно, почему машина на ходу. Ее владелец — сам Эрнст. Он-то точно на особом положении.
Пикап медленно покатился вперед, потом всё быстрее. Роза одним прыжком оказалась в кузове. Вместе с Остапом мы подхватили под руки командира, кто бы мог подумать, что он будет настолько тяжелым. Закинули и его. Следом залез птице-человек. Я уже едва поспевал за «Мерседесом».
Одной рукой схватился за дверцу багажника.
— Руку, — протянул мне свою лапу Остап.
— Ага.
Но только моя ладонь и птичья, влажная на ощупь лапа соприкоснулись, как на краю машины появилась демоница. Зана зло улыбнулась и с силой лягнула меня в лицо.
Споткнувшись, я кубарем покатился по дороге. Когда наконец остановился, машина была уже далеко.
— Ну что, Евгеша, посмеялись и хватит, — прогуливалась рядом мой системный ассистент. — Комедийная часть твоей жизни кончилась. А теперь, как там у вас говорят? Добро пожаловать в ад бесконечных страданий, сучка!
Голем взвыл прямо надо мной, а затем опустил вниз ту каменную глыбу, что была у него вместо руки.
8.5 ROSA_de_WILL. Все дороги ведут
— Держи руку, — зловеще прошептал человек-птица.
— Ага.
В куриных глазах Орнитолога Роза увидела недоброе. Она поняла, что тот собирается сделать. Но слишком поздно.
Огромный петух наклонился и без малейших колебаний ткнул Евгешу кулаком прямо в лицо. Долговязый парень с черными как уголь волосами и светлыми как голубое небо глазами споткнулся, потерял равновесие и, упав, покатился по асфальту.
— Останови машину! — воздух прорезал истошный крик гнома.
Водитель лишь поддал газу, оставляя Евгешу на растерзание голему.
Тогда гном пошел вперед с явным намерением прыгнуть.
— Нет! Вы не успеете! — Роза вскочила и встала у него на пути, широко расставив руки.
— С дороги! — широкая лапа гнома откинула её в сторону, будто пушинку.
Раздался грохот. Голем опустил свою глыбу на то место, где лежал Евгеша. Слава уже поставил ногу на створку кузова, но так и не сделал последний шаг. Он отвернулся. Его губы пробила дрожь.
— За что? За что?! — прохрипел он не своим голосом.
— Я? Думаешь, это я сделал? — человек-птица в панике начал отползать. — Да я ему помочь хотел. Ты ж сам знаешь, этот индюк постоянно спотыкается.
Гном бросился вперед. Молча и яростно. Кулаки, что были в полтора раза больше человечьих, начали методично молотить по петушиной морде. Монотонно и беспощадно. Орнитолог почти не сопротивлялся, а спустя десяток тяжелых ударов и вовсе потерял сознание. Но командир продолжал бить.
Лишь когда его руки полностью покрылись кровью, а кожа содралась с костяшек до самого мяса, он остановился. Бросив мимолетный взгляд на дорогу, гном принял решение выкинуть Остапа из кузова. Схватив птицу за шиворот, он поволок обмякшее тело к краю. Когда Слава уже отставил руки в стороны, готовясь запустить птицу в полёт, голос подал змей:
— Не бери грех на душу-с-с-с-с.
Змей не помещался в кабине, а потому так и торчал, высунув зеленую чешуйчатую шею из окна. Глаза его были ярко-желтыми, с узкими зрачками-щелочками.
Слава замер на месте. Петушиная голова Остапа, свесившись через кузов, безвольно трепыхалась на ветру.
Обреченно вздохнув, гном швырнул птицу обратно в машину. А затем и сам упал следом. Свернулся клубочком, закрыл лицо широкими руками и завыл. Страшно завыл.
— Ничего, ничего, — змей еще сильнее высунулся из машины. — Поплачь. Не нужно с-с-с-стесняться…
Поняв, что ситуация разрешилась, Роза села, прижавшись спиной к кабине, и поджала под себя ноги. Слёзы взрослых были тем немногим, что запросто выбивало её из колеи. Когда плачет ребёнок — это нормально. Это в порядке вещей. Но когда рыдает взрослый, за этим всегда стоит трагедия.
Тихо жужжал двигатель мчащегося по пустой дороге джипа. Где-то вдалеке гудели многочисленные сирены. Кричали люди. Врата вместе с трехглавым драконом отдалялись, пока наконец не скрылись за фасадами многоэтажек. Кошмар наконец остался позади.
— Твой друг с-с-сейчас в лучш-ш-шем мес-сте, — продолжал нашептывать змей.
— Ой, завались! — не выдержала Роза.
Змей молча повернул к ней голову. Два желтых, ничего не выражающих глаза уставились на девочку.
— Ты же Понтифик, да? — с вызовом спросила она.
— Да-с-с, — ответил змей.
— Так и знала… Что ж, извини, что рушу твой волшебный мирок, старик, но никакого бога нет! И лучшего места тоже нет! Ты потратил девяносто семь лет своей жизни на выдуманную ху?ню.
Последнее слово отчего-то скомкалось.
Змей улыбнулся:
— Я тоже тебя с-с-снаю, Роса-де-виль.
Девочка нисколько не смутилась. Скорее даже обрадовалась. Наконец-то хоть одно из ее публичных сообщений дошло до адресата.
— Что, видел то интервью, да? Сильно число донатиков просело после того, как я вашу конторку вскрыла? Небось записали меня в личные враги церкви?
— Ты не враг, Роса. Наш единственный враг — бесрасличие. Ты друг. Лишь сердсе, способное искренне ненавидеть, с-способно так же искренне любить.
— И чё это значит?
— Ты умная девочка, для твоего восраста абсолютно нормально проверять устои всрослых на прочность. Бес этого не было бы прогрес-с-с-са.
— А, значит, я маленькая и ниче не понимаю, но как вырасту, мигом перечеркнутый кружок надену? Это хочешь сказать?
— Каждый придет к богу в с-с-свое время, — кивнул змей.
— Ахеренная фраза. Знаешь, к анальным шарикам каждый тоже придет в свое время. Вот это мудрость, да? Запиши в свою древнюю книжку, пока не забыл.
Змей ответил лишь таким же ничего не выражающим хладнокровным взглядом.
Роза еще больше разозлилась. Одним из ее самых сокровенных желаний были публичные дебаты с Понтификом. Она мечтала растоптать его на глазах у всех, мечтала разрушить сам институт религии. Мечтала отомстить за себя и свое детство. За родителей, которые из милых и порядочных людей превратились в повернутых сектантов, что чуть было не принесли собственную дочь в жертву небесному богу.
Роза лелеяла тот день, когда она сломает древний механизм веры, подчинивший человечество на тысячи лет. Эта борьба была для нее даже важнее видеоигр. И, конечно, оказавшись лицом к лицу со своим главным антагонистом, она не смогла сдержаться.
— Скажи-ка, старик, если твой бог всемогущий, может он создать камень, который сам же не сможет поднять? — выпалила девочка.
— Бог не часть нашего мира, — спокойно ответил змей. — Он находится за его пределами. Он подобен программисту, а наш мир — его программе. Он всемогущ в той же степени, в которой программист всемогущ над своей программой.
— Тогда программист из него крайне х?ёвый, раз уж нас, его лучшее творение, раз?бала стриптизерша с косой. А кстати, меня всегда интересовало вот что. Как вы, верующие, выбираете себе бога? С чего ты взял, что настоящий бог именно тот, в которого ты веришь? Может, на самом деле на небе сидит е?учий Кетцалькоатль, и всё это случилось, потому что мы перестали ему жертвы приносить? Или Кришна, или Амон, или…
— Зевс! — раздалось с водительского сидения.
— Ну да, или Зевс…
Машина резко затормозила. Роза, в горячке спора уже успевшая вскочить на ноги, не устояла и всем телом приложилась о кабину. Следом ее придавил бессознательный Орнитолог.
Она пыталась выбраться, но сил не хватало. На помощь пришел змей. Своей головой он оттолкнул тело человека-птицы, дав Розе свободу.
Девочка тут же вскочила, чтоб увидеть причину столь резкой остановки. А когда увидела…
На пустой дороге стоял старик. Явно пьяненький, с красным носом и округлым пузом, в одних только синих шароварах и сланцах. От типичного бродяги его отличали пышные, белые как снег усы. На одной его руке была надета золотая латная перчатка, в другой он держал бутылку.
[Зевс (в моей команде) — 100%]
Над стариком Роза увидела красную полоску, такую же, как над трехглавым драконом.
— Это босс, — прошептала она. — Быстро назад!
Дупликатор переключился на задний ход и утопил педаль газа.
— Да-да, я бог грома… Ик! И молний!
С руки Зевса сорвался разряд. Он полетел не в машину, а в сторону обочины, туда, где пытались незаметно пробежать четыре коротышки, с ног до головы укутанные в плащи. Разряд ударил в одного и тут же прыгнул по остальным, превратив всю братию в пепел.
— Скидыщ!
Следующая молния обрушилась с неба, лишь на пару метров промахнувшись мимо машины. На месте попадания асфальт разлетелся жёлтыми от жара кусками камня.
— Быстрее! В переулок! — закричала Роза.
Все инстинкты приказывали ей выпрыгнуть из кузова и бежать на собственных ногах. Но она усидела.
Машина завизжала шинами, рванула вперед и резко свернула в узкий проход между двумя домами. Сзади ударила еще одна молния, оставив в стене кирпичного дома расплавленную дыру.
— Гони, гони, гони, гони! — стучала девочка по крыше машины.
Переулок, а вернее щель между домами, была совсем не предназначена для машин, и более того, она с каждым метром сужалась.
Бррц! Со звоном отлетели зеркала заднего вида. Машину начало кренить. По кирпичной стене, оставляя кровавый след, волочилась змеиная голова уже мертвого Понтифика. Через пару мгновений она оторвалась.
Проход сузился настолько, что бока машины заискрили и начали сминаться. Скорость резко упала, а шины задымили, пытаясь протолкнуть «мерседес» дальше. Со скрипом он наконец протиснулся сквозь смертельную ловушку и выехал на еще одну пешеходную площадь.
Зевс за ними уже не гнался.
— Что это над зданием? — спросил Эрнст, осторожно петляя меж одиноких деревьев, стоящих в квадратных каменных горшках.
Роза сразу узнала место, куда они попали. Вернее, узнала здание — развлекательный центр «Атлантида». Шестиэтажная киберарена, возведенная по последней архитектурной моде — минимализм, темная сталь и стекло.
Здание стояло в центре площади и было окутано чем-то вроде полупрозрачного силового щита, похожего на мыльный пузырь.
Роза должна была выступать именно тут. Атлантиду как раз возвели к мировому чемпионату по «Клинку» и еще нескольким популярным играм. На самом турнире Роза не могла участвовать из-за возраста, но ей пообещали шоу-матч 1 на 1 с чемпионом прошлого года. Собственно, ради него она и приехала в этот город. Чтоб при зрителях растоптать того, кого называют гением и лучшим игроком столетия.
— Там люди! — крикнул Эрнст. — Вон у входа.
Пять человек в ярко-желтых футболках довольно успешно отбивались от гоблинов на самых подступах к «Атлантиде». По цветам Роза сразу опознала команду «Нан’Гак». И тут ее осенило.
Пришельцы превратили мир в игру. Очевидно, что всевозможные военные, полиция, спецслужбы вообще не понимают, что происходит. Потеря же огнестрельного оружия так и вовсе делает их слепыми котятами. Зато сама Роза и другие люди, буквально посвятившие играм свою жизнь, — вот новая элита. И «Атлантида» в таком случае вобрала в себя самых боеспособных людей со всего мира. Сейчас за этими стенами целая армия тех, кто готовился к нынешним событиям буквально всю свою жизнь.
— Это наш щит! Там свои! — крикнула девочка. — Гони вперед! Сбивай гоблинов! Поможем им!
9. GOD OF SYSTEM
Часть 2. Одни выживают, другие не очень.
«Не хочу умирать».
Тело само оттолкнулось от земли. БУМ! Каменная глыба вошла в асфальт ровно в то место, где я лежал еще мгновение назад.
Я ринулся прочь, но тут же болезненная пощечина от демоницы отбросила меня на землю.
— Не убегай, Евгешь, — нависла надо мной Зана, — просто сдохни. Ты не вывезешь.
Голем задрал ногу, готовясь меня растоптать. Вспомнились глаза Лизы. Ее взгляд за секунду до того, как выстрелила пушка. Наверное, и у меня сейчас такой же.
— Ра-а-а, — я перекатился.
БУМ!
— Да боже ж ты мой... — страдальчески закатила глаза моя «ассистентка».
В этот раз подняться я даже не успел. Гранитная нога голема шаркнула по асфальту и пнула меня, будто мячик. И я полетел.
Полетел прямо в парк, что на противоположной от стоянки стороне. Полетел над дорогой, над травянистым оврагом, сквозь листья деревьев. Увидел перед собой летний домик конструкции «так жили наши предки». Двухэтажный, из светлого дерева. Он должен был стать декорацией для фестиваля.
Для того самого фестиваля, что проводится после церемонии. Обычно, как врата откроют, а армия отчалит в иной мир, на Земле начинался двухнедельный праздник. Одновременно стартовали самые значимые киберспортивные турниры, ежегодные Олимпийские игры, футбольный чемпионат. Театры, дворцы и цирки запускали свои самые масштабные шоу, а киношники выпускали главные хиты. Выставки, тусовки и черт знает что еще. Одним словом, на четырнадцать дней вся планета уходила в отрыв. Церемония с фестивалем были главными праздниками в году, и тут такой подарок — конец света, люди даже развлечься напоследок не успели.
Я влетел в окно второго этажа, вдребезги разбил его и покатился по дощатому полу.
Поднявшись на одних только локтях, с беззвучным криком вытащил осколок стекла из предплечья. Отбросил его на пол. Темная военная форма тут же стала черной от выступившей крови.
— Да ладно тебе, умирать не так уж и страшно, — демоническая Клеопатра скучающе зевнула.
— Зачем?! — только и смог выдавить я.
«БУМ! БУМ! БУМ!» — раздалось снаружи. Вот и голем. Видимо, увидел, что ему не начислили очков опыта за мою смерть, и побежал разбираться.
Я побежал, сначала на четвереньках, помогая себе руками, потом поднявшись на ноги. Времени не было, и я прыгнул прямо в закрытое окно на другой стороне чердака. Раздался звон стекла, и сразу за ним треск дерева.
Мои ноги даже не успели коснуться земли, а в стороны уже летели щепки. Голем снёс летний домик, будто картонку.
Упав на траву, я покатился по склону, кувыркаясь и болезненно ударяясь о встречавшиеся в земле камни и корни. Мимо проносились треугольные флажки, праздничные баннеры и невысокие черные столбы со свечками внутри.
Основная часть парка находилась в гигантской воронке. Одна из ядерных ракет, запущенных еще тысячелетие назад, во времена последней войны, сбилась с курса и упала как раз сюда. Тогда никакого города тут не было, его возвели относительно недавно, когда радиация снизилась до безопасного уровня. Поэтому он и назывался городом Возрождения.
Ядерный парк стал главной достопримечательностью. Тут высадили деревья, обустроили небольшое озерцо на самом дне, домики опять же поставили. Еще вчера мы с Лизой и Славой гуляли тут как самые обычные туристы.
Я остановился лишь когда врезался в еще один фестивальный дом, на этот раз бревенчатую избушку.
«БУМ! БУМ! БУМ!» — каменная глыба катилась следом, свернувшись в многотонный шар. Я бросился в сторону. БУМ!
Пролетев сквозь избушку, шар вновь развернулся в голема. За то время, пока монстр пытался затормозить, он собрал на себя столько праздничных флажков, что стал похож на японскую новогоднюю ёлку.
Перемахнув через перила, я побежал обратно вверх, в этот раз пользуясь лестницей.
Систематизация 100%
Спасибо, что выбрали нас <3
На вершине горки, откуда я только что скатился, прямо над землей висел костяной шар, закутанный в золотые ткани... Шар поднял одну из шести своих рук, ту, в которой был посох, и ударил этим посохом по земле.
С глухим скрипом из травы начали подниматься скелеты, каждый сжимал в руке по ржавому клинку, у некоторых были копья.
— И это всё? — демоница встала рядом. — Чмошная скелетная пехота? А где лучники?
— Почему...
— Контракт ассистента, — улыбнулась Зана. — При смерти хозяина я получаю половину накопленного им опыта.
— Но у меня всего единица опыта, — прошептал я.
— На самом деле две единицы. Одна твоя собственная, и одну ты заработал, убив жука.
Посчитав, что с големом шансов больше, я развернулся.
— Когда-то я была игроком, — демоница появлялась вдоль моего пути, иногда она просто стояла, иногда сидела на перилах. — Я была легендой. Одной из лучших. Входила в топ-сто всей системы. Я была высшим богом.
Голем замахнулся, но я только ускорился.
— А-А-А!
Я прыгнул вперед. Земля позади содрогнулась, а я, пролетев мимо каменной глыбы, вновь оказался на ногах.
Выжить! Выжить. Выжить.
— Но видишь ли, Евгеша, — продолжала Зана. — У всего есть цена. Топ сто не меняется тысячелетиями, и когда ты нарушаешь баланс, когда вторгаешься в уютный мирок этих божков и идешь вверх по ладдеру, так будто для тебя это солнечная прогулка, они начинают бояться.
Лестницы кончились, и я оказался в самой нижележащей части парка.
Бежать! Горло пересохло настолько, что каждый вдох сопровождался болезненным хрипом. Бежать. Выжить.
Ветер у озера дул в лицо освежающей влагой.
— Старички системы не на шутку испугались. Они посчитали меня угрозой своей вечной власти. Но они слишком тряслись за свои жалкие жизни, чтоб убить меня в бою. И тогда они инициировали судебный процесс. Обвинили меня в множественных абьюзах системы, эксплойтах… Сказали, что из-за меня якобы может погибнуть вселенная, ведь неизвестно, как поведет себя система, если ее постоянно расшатывать.
Вдоль парковой дорожки стояли экспонаты. Кусок камня с наскальными рисунками, миниатюрная копия египетской пирамиды, рыцарь в доспехах, ткацкий станок. Эта цепочка должна была показать, какой путь проделало человечество, от палок и камней до технологии пространственных разрывов. Но то, что вчера вызывало трепет и благоговение, сегодня казалось пустыми игрушками.
— По итогам всех разбирательств меня приговорили к роли системного ассистента. А мой срок закончится, когда я накоплю один миллиард триста миллионов опыта. Пустяковые цифры для прошлой меня, но вот получить столько, будучи ментором новичков, почти невозможно.
По земле скользнула тень. Задрав голову, я увидел падающий самолёт. Он летел совсем низко, облепленный здоровыми летучими мышами, все четыре двигателя горели. Самолёт скрылся за кронами деревьев, и вдалеке раздался взрыв.
— На сбор опыта ушло много времени. Очень много. Когда мой прошлый хозяин накопил ту сумму, которой мне не хватало для освобождения, я просто не смогла сдержать себя. Я тут же убила его, но… Подвела математика. Количество его опыта было нечетным, мне казалось, система округлит его в мою пользу, но она округлила против. Теперь понимаешь?
Ноги заплелись, и я упал. Еще и руки ободрал, приземлившись на брусчатку. Попытался встать. Тело не слушалось. Правая нога бесконтрольно дергалась, будто жила своей жизнью.
— До миллиарда трехсот миллионов, — демоница устремила свой взор прямо в меня. — Мне не хватает всего единицы опыта. Твоей единицы, Евгеша.
Я пополз на четвереньках. «Бум, бум, бум...» Каменная глыба была всё ближе.
Выжить! Выжить…
Внезапно удары шагов позади оборвались. Я обернулся. Голем почему-то стоял на месте. Затем раздался треск, и пульсирующая синим сфера вылетела из груди монстра. Огромный шар упал рядом, едва не задавив меня.
Сквозь тело голема протиснулось несколько когтей, и белые лапы разорвали каменное чудовище надвое.
На землю приземлился гигантский медведь. По размерам он был еще больше голема. С ног до головы белую шкуру покрывали светящиеся голубым руны.
Медведь увидел меня, зарычал, и тут же его башка отлетела в сторону, упав в озеро.
Меня с ног до головы обрызгало водой.
Обезглавленное тело медведя осело. Я увидел черный силуэт рыцаря в позе кошки, что сидел верхом на монстре. В руках у него был здоровый, метра три в длину меч. Волчья морда черного мечника посмотрела на меня, отвернулась и прыгнула прочь, скрывшись в кронах деревьев.
Выжить, да? Выжить захотел? Да как нормальный человек вообще может тут выжить?!
Как мы только могли подумать, что сможем выбраться из города? Я едва смог на сотню метров отдалиться от университета. Големы, скелеты, медведи…
— Система переваривает вашу ноосферу, — сказала Зана. — Всё, во что вы верили, все придуманные вами герои, боги и злодеи, все они получают физическое воплощение.
Небо прорезал луч молний. Послышался грохот, хлопок, а потом я увидел, как взлетел тот трехглавый дракон. Пролетая над парком, он махнул крыльями. Толща воздуха ударила по нам с такой силой, что меня прибило к земле, а с деревьев слетела осенняя листва.
— Эта тварь была создана потому, что примерно миллиона два-три людей когда-то о ней задумывались, — демоница взглядом сопроводила полёт дракона. — А теперь представь, Евгеша, насколько разрушительных монстров способна породить коллективная вера восьмидесяти миллиардов. Бог, Микки Маус, Император Владимир — эти существа, без сомнения, станут одними из сильнейших за всю историю системы.
— Но как?
— Как? Информация — это чистый кристаллизованный опыт. Теперь понимаешь?
Я не понимал.
— Такие виды, как ваш, помешаны на создании информации. Вам мало солнца над головой, вы придумаете сотню богов, чтоб обосновать это солнце. И все эти боги станут информацией. Каждое отдельное существо вашего вида способно породить сотни тысяч единиц информации. И так уж совпало, что вас в этом подземелье неизмеримо много. Даже без ноосферы существ на вашей планете хватило бы, чтобы войти в топ-100. Но прибавь сюда воплощение всего, что вы нафантазировали за тысячелетия своей истории, и тогда… В общем, когда я убью тебя и вернусь в свое настоящее тело, я отыщу эти врата. Я войду в них. И я в одиночку выфармлю вашу планету до полного истощения.
— Опыт, да? Снова всё ради опыта? Жизнь на целой планете… Это же… Да это мундицид!
— Овца никогда не поймет дракона, — ответила Зана. — Ты просто маленький комок страхов. Ты сражаешься не ради победы, ты просто боишься умереть.
— Но ведь…
— Евгеша, я ведь могу заглянуть в любой момент твоего прошлого. И знаешь, что я там вижу? Ненависть и безволие. Ты ненавидел свою жизнь, интервью, съемки, телесуфлер, диктующий тебе, что говорить, но ты даже палец о палец не ударил, чтобы что-то изменить. Лишь слезно ныл, что тебя убьют, если ты сойдешь с заготовленной дорожки. Ныл и продолжал плыть по течению. Мы с тобой совсем не похожи, как только я апнула свой первый уровень. Как только ощутила новую силу, что разливается по телу, — демоница сжала кулак, — я поняла, чего хочу. Стать лучшей. Номером один. Я хочу взойти на самый верх, на престол всей системы. Хочу стать god of system и получить мировую консоль, позволяющую менять правила реальности. Только сила способна воплощать желания, именно поэтому очки опыта — самый ценный ресурс во вселенной. Не важно, скольких мне придется убить или предать, сколько миров зачистить, сколько правил нарушить. Я своего добьюсь. В этом наша разница.
— Да вы же просто монстры…
— Мы? — рассмеялась Зана. — Детка, уж тебе точно не стоит рассуждать о морали. Несколько минут назад ты и сам был готов устроить свой мундицид. И с какой целью? Нефть… Ладно нефть, но она ведь даже досталась бы не тебе. Ты за крошки с барского стола готов был выкашивать целые планеты. Просто напомню, это вы хотели вторгнуться в наш мир, не наоборот. Вы открыли портал.
— Но потом…
— Что? Жертва дала отпор? Неприятно, да? Знаешь, мы, в отличие от вас, никуда не вторгаемся, у нас порталы под строжайшим запретом. Это такие, как вы, испокон веков пытаетесь нас завоевать. Каждый день на наших улицах появляются десятки переходов, и десятки армий вторжения жаждут нас уничтожить. Когда-то мы были на грани. Но потом стали сильными.
— Раз так, то можно ведь договориться, — сказал я. — Если бы мы знали…
— С монстрами, что приходят тебя убить, не договариваются, — отрезала демоница. — Их зачищают.
Самое ужасное, она была права. Это ведь и правда мы хотели вторгнутся в их мир. Опустошить его и забрать все ресурсы. И я был готов участвовать в этом.
Интересно, те древние люди, что видели, как из пространственного разрыва выкатываются танки, воспринимали их так же? Нечто непреодолимое и разрушительное пришло в их мир, и оно хочет забрать то, о чем они даже понятия не имеют.
Я посмотрел на приближающуюся армию скелетов.
И всё же я хотел жить. Чувство это проснулось совершенно внезапно и, наверное, впервые в жизни. Но я правда хотел.
Я поднялся. Из последних сил поднялся. От кровопотери мир кружился, стараясь вернуть меня на землю.
— Да хорош уже. Всё, чего ты добьешься, — помрешь уставшим.
Шаг, еще шаг.
— Ну, допустим, ты даже сбежишь от этих костяных балбесов, — демоница пошла за мной. — А что дальше? Скоро наступит ночь. Вы, люди, на протяжении всей истории до усрачки боялись ночи. Хоть представляешь, сколько придуманных вами тварей выйдет на охоту?
— Я не сбегаю, — прохрипел я.
Шаг, еще один.
— Чего?
Я шёл к той голубой сфере, что вылетела из груди голема.
Сердце каменного воина
Ранг: Редкий
Поглотите заточенную в сердце душу и:
Получите бонус к атрибуту тела +100
Получите 3 случайных особенности каменного воина
Время действия: 30 минут
Магическая нагрузка: 30
Кол-во использований: 1
Описание: Дух этого воина много культивировал. А потом он узнал, что возделывание почвы не совсем то, что нужно для взращивания своего ЦИ.
Сфера была почти в мой рост. Еще шаг, и я водрузил на нее ладонь. На ощупь она оказалась теплой и слегка влажной, этакое маслянистое стекло, полежавшее на солнце.
Признаюсь, в моменте мне даже показалось, что сдаться — это неплохой выход. Я ведь и правда не привык бороться. Всю жизнь плыл по течению. Если бы не Зана, я бы, наверное, сдался.
— Использовать! — закричал я.
Внимание!
Ваша текущая магическая вместимость: 1
Ожидаемая перегрузка: 3000%
Всё равно продолжить?
— Да!
Я выживу. И дело не в том, что ее слова про безволие меня как-то задели, пробудив внезапное желание сделать всё наперекор. Нет, я выживу, потому что должен выжить. Мой отец был героем Земли. Мой брат был героем Земли. Я столько раз произносил написанные кем-то слова о готовности принести себя в жертву, что, кажется, они стали частью меня. Неважно, что в них не верил я, в них верили те, кто смотрел мои треклятые интервью и выступления. Сдаться — значило бы подвести их.
— О, геройство из чувства стыда, только этого не хватало, — посмеялась Зана.
Это чувство пришло не сейчас, оно уже давно было со мной, сейчас я лишь припомнил его. Оказывается, готовность разменять свою жизнь была у меня с самого начала, просто я забыл об этом. Забыл, потому что мне не хватало понимания, на что именно я буду разменивать свою жизнь. И вот понимание пришло. Если я умру, на свободу вырвется демон и уничтожит этот мир. Поэтому я просто не могу лечь, подняв лапки. Как бы тяжело и больно ни было, я обязан сражаться, ибо на карту поставлено куда большее, чем один товарищ или даже целый взвод товарищей. Всё! Все люди умрут, если я не справлюсь.
— Хрен тебе… Хрен тебе, а не звание лучшей… Я выживу… Я спасу людей… Я твой опыт… Сам заберу… Этот мир под моей защитой.
— Кислородное голодание, — поставила диагноз дьяволица. — Кровь не поступает в мозг. Вот и несёшь всякий бред.
— Мне медаль героя дадут! А тян будут выстраиваться в гарем. Про меня филь… Нет, про меня аниме снимут. Я как второй Иисус, понятно? Или даже круче! Я как второй Наруто! Слышишь меня, сука?! Ты останешься в моей голове, даже если мне придется собственную мочу пить! Да я сам стану GOD OF SYSTEM!
Настоящие доктора, наверное, назвали бы это манией. В моменте я чувствовал такое вдохновение на подвиги, какого не испытывал еще никогда. Даже дурацкий пример с мочой привел. Помню, как в детстве меня впечатлил рассказ о выживших в концлагерях, которым приходилось на такое идти. Я тогда подумал, что сам бы я, наверное, лучше умер, ибо уж слишком мерзкой мне казалась моча. И вот барьер детства сломан. Теперь я и правда готов на всё. И мне хорошо. Я чувствовал, что готов хоть горы…
Внимание!
Магическая перегрузка: 3000%
Получено:
Астральная лихорадка (Терминальная стадия)
Разжижение мозга (Терминальная стадия)
Скитлстрянка (Терминальная стадия)
Меня вырвало потоком крови в пересмешку с радугой. Прямо на Зану.
— Фу, — поморщилась та.
Внимание!
Смерть мозга через через 1.2 сек.
10. Душа камня
Получены новые особенности:
Каменное сердце: бесконечная выносливость, но максимум физических возможностей снижен
Камни не болеют: сильный иммунитет
Отбившийся от матушки-земли: магия заблокирована
*****
Камни не болеют:
Астральная лихорадка (Попытка нейтрализации) (Нейтрализовано)
Разжижение мозга (Попытка нейтрализации) (Нейтрализовано)
Скитлстрянка (Попытка нейтрализации) (Нейтрализовано)
— Ох-хо-хо, — я поднял перед собой руки.
Параметр «тела» прыгнул сразу до 105 единиц. Мощь раскаленной магмой разливалась по кровотоку. Я чувствовал, как затягиваются раны: от осколка стекла, от зубов орка-карапуза, от брусчатки. И главное, силища! Силища-то какая! Я уже не человек! Я зверь!
Чмошная скелетная пехота приближалась. Те, кто еще несколько минут назад казались выходцами из самых страшных кошмаров, сейчас внушали лишь… Ну, иначе как чмошной скелетной пехотой их не назовешь.
Хрустнув шеей, я пафосно отправился им навстречу. От страха не осталось и следа. Я четко ощущал, что при большом желании я мог бы разорвать их одним только взглядом.
Первый скелетяра полоснул перед собой ржавым клинком, я с легкостью ушел в сторону. Ближний бой в учебке практиковали чуть ли не чаще, чем стрельбу, поэтому навыки у меня были.
Тренер любил повторять, мол, стрельба хорошо, а рукопашка лучше. «Столкнувшись с дикарями, если в ваших руках автоматы, то вы так и так справитесь. Но если кончится боезапас, а отход будет невозможен, драться придется на их условиях, и лучше бы уметь это делать».
Скелет сделал выпад. Привычным движением, отточенным за сотни тренировок, я перехватил его запястье и хотел было вывернуть руку, как вдруг его кости взорвались прямо у меня в ладонях. Оказалось, я сжал его с такой силой, что конечность скелета просто раскрошилась в пыль.
— Даже так? Это меняет дело, — приподняв уголок рта, произнес я и без замаха ударил.
По собственным ощущениям, моя рука переместилась мгновенно. Воздух хлопнул, и осколки скелетного черепа разлетелись на десятки метров по всей округе. Безголовое тело упало наземь.
Я был силен. Даже сильнее, чем ощущал себя.
— Потанцуем!
Сначала я бился серьезно, даже опасливо, но скоро мое преимущество не только в силе, но и в скорости стало очевидно. Я двигался быстрее, причем заметно. Да я мог бы одной рукой попивать кофе и всё равно не оставил бы скелетам ни шанса.
Осознав свои истинные возможности, я дал волю экспериментам. В ход пошли приемы из реслинга, фильмов и аниме. Я мог взмывать на несколько метров в воздух, крутить сальто и всё равно сохранять идеальную координацию. Тело казалось невесомым, а каждое движение получалось точным до миллиметра, именно таким, каким я его и задумывал.
Бой быстро превратился в охоту. Я в роли хищника догонял и истреблял слабых, ни на что не годных скелетов. Это настолько увлекло меня, что я позабыл и об апокалипсисе, и о системе, и о том, что те полчаса, пока действуют силы, мне бы стоило потратить на побег из города. Сейчас существовал лишь я и моя охота.
Голова последнего неупокоенного воина послужила футбольным мячом. Разбег, удар, и... Черепушка летит за пределы парка, попадает ровно в окно здания суда. Гооооол.
Подняв левую руку, я вызвал окно статуса, дабы узреть, сколько опыта получилось заработать.
Евгеша, Слуга Бездны, 0 ур.
До следующего уровня 1/10 ОО
— Э, але... Тут сбой какой-то? Или обновиться не успело? — я постучал указательным пальцем по запястью левой руки.
— Боже ты мой, — Зана всё это время лежала на траве: в бикини, черных очках и с тройным зеркалом в руках, обеспечивающим равномерный загар. Ни поздняя осень, ни холодное солнце демоницу не смущали.
Тело у нее было что надо. Как у древнегреческой богини. Всё аккуратное, именно таких размеров и пропорций, каких и должно быть, без всякого кардашьянства и грудей десятого размера. Впрочем, об этом лучше не думать, она же мысли читает.
— Скелеты — это просто заклинание, — лениво сообщила демоница. — Ты за них опыта не получишь.
— В каком смысле не получу? Я же сражался!
— Если б это так работало, все были бы некромантами и бесконечно фармили бы своих же скелетов.
Черт, только время потерял.
До конца действия сферы оставалось еще двадцать минут. Сбежать из города за такой срок я, очевидно, не успевал. Сейчас лучшим вариантом будет как можно сильнее поднять уровень, прокачать родные атрибуты и найти оружие.
— Так надо убить того, кто их призывает? Костяной шар? — спросил я, глядя на то, как тот медленно спускается к озеру.
— Убить? Евгеша, ты свой уровень видел? Не позорься.
— Видел, — ответил я. — Пока во мне душа каменного воина, мой уровень не имеет значения.
И я побежал. Быстро, как никогда.
Костяной шар, заметив меня, начал в панике стучать посохом по земле, пытаясь накастовать еще скелетов. Воины вставали из травы, но я просто пробегал мимо.
Миновал останки голема, подарившего мне сферу. Пробежал мимо дохлого рунического медведя. Пощечиной отправил самого наглого скелета на респаун. Прыгнул.
С некромантом меня разделял десяток метров, я пересек их в одно мгновение. Я с грохотом врезался в шар и вогнал свой кулак в самый его центр.
Рука вошла чуть ли не по плечо, разломав хрупкие кости.
— А разговоров-то было, — усмехнулся я.
— Евгеш, это его рот, — зевнула появившаяся из воздуха демоница.
— Рот?
Кости шара пришли в движение, и руку начало засасывать внутрь. Я заорал, тут же потянул ее обратно. Никак. Никак!
— Ты б еще голову туда засунул.
Я тащил изо всех сил, упираясь в шар ногами. У меня же так много силы. Больше сотки! ДАВАЙ!
Есть подвижка. Поддается. Еще чуть-чуть!
Рука вырвалась из ловушки вместе с противным влажным звуком, и я свалился на землю. Тут же отпрыгнул в сторону.
Что ж, это рот, будем знать. Во второй раз я такой промашки не допущу.
Бросить этот бой я даже не думал. Всё-таки ударом я смог проломить кости, а значит, если избегать рта и бить… Вот только мое внимание привлекло странное ощущение в руке, я опустил глаза и увидел…
— А-А-А!
— А я говорила.
Я свалился на колени. Моя рука! РУКА! Ее не было. Заканчивалась чуть ниже локтя, а дальше торчала кость с ошметками мяса.
— Он сожрал мою руку, — пробормотал я. — Руку сожрал.
Костяной шар ударил посохом по земле. Позади раздался стрекот. Обернувшись, я увидел, как поднимается обезглавленное тело гигантского белого медведя.
— Зато мы выяснили, почему он скелетов не качал, — сказала Зана. — Максил воскрешение. Хитрюга, похоже, знал, что трупов будет много.
Медведь развернулся к нам. Его кровоточащий обрубок шеи уставился на меня. Свисающая гортань противно сжималась и разжималась, имитируя дыхание.
Бежать. Снова. Я поставил всё на эту сферу. И всё равно этого оказалось мало. Я получил такую силу. А для этих монстров будто и не изменилось ничего. Я всё еще жертва!
Медведь прыгнул вперед, в землю, будто ныряльщик. Передними лапами он сделал загребающее движение, и прямо под ним открылся портал, куда безголовая туша и провалилась. А вынырнула она из такого же портала прямо за моей спиной. Я едва успел отпрыгнуть, когда когти рассекли воздух.
Уровень хотел набрать, да? Да какой там уровень? Какие драки? Надо выбираться из парка. Любой ценой. Из города выбираться.
Зарычав, я снова прыгнул, насколько хватало сил. Но не успел пролететь и трех метров, как медвежья лапа настигла меня. Мир мгновенно выключился.
— Посмотри, Евгеш, какой вид, всё пропустишь.
Ветер неприятно бил в лицо. Мы едем куда-то? Я лениво открыл глаза.
— А-А-А!
— Да че ты орешь-то всё время? — спросила летящая рядом Зана, за спиной у нее благородно развевалась пара крыльев с темно-красными перьями. — Тебе перед смертью такой вид подарили, насладись хоть.
Парк стремительно отдалялся. Я взлетал всё выше, неконтролируемо кувыркаясь в воздухе. Небо сменялось землей, земля небом и бац — внезапный небоскреб. Я только руку вперед успел выставить. Ту, которая была на месте.
Вдребезги разбив стекло, я влетел в какой-то офис. Собрал целый ряд столов и только тогда остановился. Несколько раз кашлянул кровью. Кабзда. Теперь уже точно. Правую руку отгрызли. Левая? Левая вся перекрученная и переломанная. То ли от удара медведя, то ли от столкновения со стеклом. Гадость какая.
Чего уж тут. Попытка была неплохой. Надо признать, я должен был умереть еще там, на площади. Побежал бы вниз вместе со всеми, и меня бы сжег дракон. Так бы и было, если б не Славян.
Я прожил больше, чем полагалось. Наверное, хоть за это надо быть благодарным.
Вокруг меня, осторожничая и пугаясь каждого шороха, начали толпиться люди. Типичный офисный планктон. В рубашках, причесанные. Смотреть на них было тошно.
Они еще не знали, что ждет их снаружи… Максимум репортаж по телику видели… Но разве ж он передаст хоть каплю новой действительности…
Я прикрыл глаза…
Голоса уходили всё дальше. Мне вдруг нестерпимо захотелось вздремнуть. Наверное, так и происходит процесс умирания. Ты просто засыпаешь, растворяешься, пропадаешь…
11. Космонавты
— Давай, умирай, умирай, — раздался голос демонессы. — Меньше слов, больше дела.
Сон как рукой сняло.
Умереть? Ага, щаз!
Я рывком поднялся на ноги. Чуть сразу же не упал обратно.
Офис плыл перед глазами. Люди, казавшиеся черно-белыми кляксами, спешно отходили. Но Зану я видел четче некуда.
Демоническая Клеопатра стояла в нескольких шагах от меня и лыбилась острозубой улыбкой.
— Ты! — оголенная кость правой руки уставилась ей в грудь.
Боли я не чувствовал.
Пошатываясь, я пошел к демону.
Мне было обидно умирать. Славян, Роза, даже гребаный Орнитолог сейчас наверняка едут прочь из города. И я мог бы ехать с ними. Если бы не она.
Просто какое-то гребаное невезение. Достанься мне любая другая способность. Достанься любая другая ассистентка. Угораздило же нарваться именно на эту тварь.
— Как грубо, — Зана медленно отступала, продолжая улыбаться.
Я хотел броситься на нее. Порвать ее на части, так же как рвал скелетов.
Судя по тому, что дьяволица смогла укусить меня за руку и пнуть по лицу, мы можем причинять вред друг другу. Да и потом, она нападала лишь в моменты, когда не могла получить сдачи. Она, конечно, может телепортироваться, но если сделать всё внезапно.
Я уже готов был кинуться вперед, как вдруг понял. Зана специально вела меня к окну. К той дыре, что я пробил своим телом. Она именно этого и ждала, чтобы я атаковал. Тогда она исчезла бы, а я, по закону подлости, но в большой части по закону инерции, выпал бы наружу, пролетел несколько десятков этажей, и если не умер бы от падения, то уж монстры довершили бы начатое.
— Ты чего? — демоница обиженно надула щеки и скрестила на груди руки. — Мой план совсем не в этом. Давай, попробуй меня ударить, я обещаю не исчезать.
Точно, как я мог забыть, она ведь и мысли мои читает, уж какое тут внезапное нападение.
— Вам нельзя! — девушка из офиса, в белой рубашке и с розовым галстуком усадила меня на пол. — У вас шок.
Я не видел ее лица, но почему-то видел галстук с дурацким рисунком. Персонажи «Май литл пони» стояли там в разных, не всегда приличных позах.
Стащив с себя ремень, Кристина (ее имя я узнал из бейджа) секунду подумала, видимо, оценивая, какая рука больше нуждается в помощи, и начала накладывать жгут на правую, откушенную.
— Да что за… — она сделала несколько безуспешных попыток затянуть ремень. — Как камень, — сказала девушка, потрогав мой бицепс.
— Ну а чего ты хотела? Сто пять очков тела как-никак, — неразборчиво пробурчал я.
Мне показалось, что герой боевика в подобной ситуации ответил бы именно так. Уж не знаю, зачем это сделал я. Я если и герой чего-то, то скорее боди-хоррора.
Но вот захотелось покрасоваться напоследок. В своей смерти я не сомневался. Люди с такими ранениями и с такой потерей крови не живут. Даже если меня прямо сейчас доставят к лучшим хирургам, и те каким-то чудом сумеют меня спасти, то что изменится? Буду безруким инвалидом. Разве ж это жизнь? Хуже только потерять глаза.
Но хирурги не появятся, это я понимал.
Боевой раж постепенно сходил на нет, и его место занимал холодный страх. Меня пугала смерть. Меня пугала жизнь. И еще жгучее чувство стыда за то, что заявился в офис в таком неприглядном виде. Я ведь лицо армии, не первое, конечно, но всё-таки. Я должен нести защиту и надежду. А что я? Я принес этим людям лишь кусок той новой реальности, где нет ничего, кроме смерти.
Если так подумать, во всем этом только моя вина. Сказал на кой-то черт про северный полюс. Может, апокалипсиса вовсе бы не случилось, не окажись меня на том месте. Может, пришельцы бы догадались, что никакого босса у нас нет, и поняли бы, что закрыть врата можно одним нажатием кнопки. И убрались бы с нашей планеты. Северный полюс, тоже мне. Я убил мир. Но будто мало мне было одного раза, так я теперь и во второй раз это сделаю. Как умру, на Землю тут же заявится Зана, и тогда у людей вообще шансов не будет.
В одиночку устроить сразу два конца света — это уметь надо. А ведь даже часа не прошло.
Кто-то погладил меня по щеке. Только потом я понял, что так ощущалась пощечина. Видимо, высокий параметр «тела» гасил всю физическую боль.
— Вы должны сохранять сознание, — заявила Кристина.
— Кому должен? — поинтересовался я.
Она смутилась.
Я наконец разглядел ее лицо. Молодая совсем, курносая, с россыпью веснушек, еще одна лисичка, всё как я люблю. Наверняка она только-только закончила учебу. Офис еще не успел выточить из нее неотличимую от других гайку системы. В ней чувствовался дух протеста, не в последнюю очередь благодаря галстуку.
— Что сказали кальмары? — рядом подсел мужчина в очках. Его кожа была голубоватой, то ли как у трупа, то ли как у синюшного эльфа.
— Какие кальмары? — не понял я.
— Я узнал вас. Это же вы на площади были. Говорили с ними. Что им нужно? Ресурсы? Рабы? Они нас захватить хотят?
Ответить я не успел. Позади раздался крик.
В офис, распахнув белую дверь, вбежал мужчина с топором в спине и сразу упал.
Следом вошел космонавт. Его скафандр был бурым, с нашитыми поверх кустарными железками и приваренными цепями. На зеркальной поверхности шлема белой краской был намалеван схематичный череп.
Очевидно, что космонавт бутафорский. Вернее — он тот самый продукт наших фантазий, который благодаря системе получил физическое воплощение. Наверняка второстепенный персонаж какого-нибудь фильма или игры про космос.
Космонавт вытащил из мужчины свой топор и без промедлений зашагал к двум визжащим женщинам, что стояли в обнимку.
— Стойте, вам нельзя, — девушка с розовым галстуком попыталась остановить меня, но не смогла.
Я встал.
Я решил, что если продолжу безвольно лежать, то люди совсем потеряют веру в военные силы Объединенной Земли. Мне не за себя, за армию стало обидно.
Получен новый навык: Близость смерти 1 ур.
— Эй, — окликнул я космонавта.
Он не отреагировал.
Тогда я сам пошел к нему. Бежать в моем состоянии было невозможно, а вот разок прыгнуть…
— Ты, сука не на ту планету... — я пригнулся, едва не упав, и изо всех сил оттолкнулся от пола.
На скорости гоночного болида я влетел в космонавта и натурально вмял его в стену. Почти как в мультиках. Но останавливаться было рано.
Схватив за одну из цепей, приваренных к скафандру, я вытащил космического гостя и швырнул его на пол. Моя сломанная левая рука каким-то чудом еще могла выполнять команды.
Не останавливаться. Если остановлюсь, то уже не смогу заставить себя двигаться!
— А-А-А!
Я набросился на него сверху и голой костью принялся бить в шлем. На третий удар стекло треснуло, на четвертый кость погрузилась внутрь.
+35 ОО
Уровень: 0 → 2
До следующего уровня: 14/18 ОО
Получены свободные очки
Получены новые способности
Здоровье восстановлено
Весь туман и предсмертные мыслишки сдуло в одно мгновение. Я будто проснулся от горячечного кошмара.
Из разбитого шлема я вытащил уже здоровую правую руку. Правда, всю перепачканную в содержимом чужого черепа.
— Офигеть. На месте.
Перед лицом мелькнуло что-то черное, и моя новенькая рука отлетела в сторону. Надо мной навис второй космонавт, тоже багровый, с цепями, но вот на шлеме у него был не череп, а нарисованная буква «Ж».
— Ах ты жопа… — не придумал я ничего лучше. — Это была моя любимая рука! А-А-А!
Схватив валявшийся на полу топор одной левой, я набросился на него.
Топор космического пирата
Ранг: Необычный
Особенность: Каждый удар, достигший цели, ворует 1 золотой
Описание: Вероятность найти лес в космосе крайне мала, но никогда не равна нулю
Мы принялись хвастать друг друга на скорость, совсем не заботясь о защите. Он бил мне в тело, в лицо, но и я не отставал.
Золото +1
Золото -1
Золото +1
Золото -1
Золото +1
Золото -1
Глаза заливало кровью, и скоро мы оба свалились на колени. И даже тогда не остановились. Удар, удар, удар.
— Ты сдерживаешь себя, — Зана стояла рядом, внимательно наблюдая. — Сотка «тела», Евгешь, можешь и лучше.
Сто тела! Я могу лучше! Удар!
Золото +1
Туловище космонавта отскочило от ног, как винная пробка, попутно забрызгав всё вокруг праздничными красными лентами.
+35 ОО
Уровень: 2 → 3
До следующего уровня: 31/32 ОО
Получены свободные очки
Здоровье восстановлено
— Единицы опыта не хватает до следующего уровня, — усмехнулась Зана. — Ты почти как я. Только хуже.
Я тут же поднялся на ноги. Силы вернулись в полном объеме. Тело исцелилось. Рука вновь отросла.
Вообще, это довольно странно — видеть на полу свои части: выбитый глаз, руку, зубы, просто случайные ошметки и, конечно, целое море крови.
Две женщины, которых я спасал, посмотрев на это, свалились в обморок, сначала одна, потом вторая, глядя на первую. Вот тебе и благодарность.
Но всё это было неважно. Смерть отступила. Я снова был собой, а силы голема действовали еще двенадцать минут.
Теперь нужно выбраться из здания.
— Но для начала — прокачка! — сказала Зана.
12. Прокачай меня
— Атрибуты надо повысить сейчас. За то время, пока действует сфера, ты успеешь максимум этажей на шесть спуститься, а потом тебя просто разорвут.
Тут Зана, пожалуй, была права. Офис — место более-менее спокойное, другое такое, вероятно, встретится еще очень нескоро. Да, тратить время сферы на прокачку жалко, но другой вариант еще хуже.
Я повернул запястье и открыл нужное окошко.
Евгеша, слуга бездны, 3 ур.
Атрибуты
Тело: 5/12 (105)
Разум: 5/12
Системы: 5/12
Связь: 5/12
***
Свободные очки: 9
***
Биология 1 ур.
Близость смерти 1 ур.
— О да, да, да! Это мой любимый момент, — запрыгала на месте Зана. — Прокачка, окошки, скилы! Даже наблюдать за этим просто ачешуительно!
Очков для распределения мне выдали аж девять, по три за каждое повышение уровня.
Хотя не так уж это и много. Чтоб стать таким же сильным, как под бафом голема, придется повысить еще три дюжины уровней. И это при условии, что я разберусь, как пересечь предел в двенадцать очков.
Ладно, теперь надо бы понять, что и за что отвечает. Всё-таки тут не стандартные силы, ловкости и интеллекты.
— Сила и ловкость включены в «тело»! Там же твоя живучесть, — подсказала Зана.
«То есть оно всё сразу повышается? А специализации? Типа…»
— Типа силачей, ловкачей и танков? Видишь число «пять» напротив «тела»? Так вот, это не абсолютное значение. Это как бы коэффициент, на который умножается твоя реальная сила и ловкость. То есть у качка-спортсмена и у компьютерного задохлика атрибут тела может быть одинаковым, но на деле между ними будет пропасть. Причем чем дальше поднимаешься по уровням, тем эта пропасть будет становиться шире, ведь за каждое очко, вложенное в прокачку, качок будет получать больше практической пользы, чем дохляк.
— Понятно, — окинув себя взглядом, я порадовался, что за время военки не пропустил ни одной тренировки. Качком меня назвать было сложно, не тот тип телосложения, но я определенно был в форме.
— Но мышцы — это полдела! Видишь цифру «двенадцать»? Это не предел развития, как ты подумал, это точка роста. Когда атрибут достигает такой точки, ты получаешь одну карточку на выбор. Типа крутую особенность, связанную с атрибутом. Что-то вроде большей скорости, двойных прыжков или каких-нибудь ударов, вызывающих вибрации. В основном за счет них и получаются специализации. Танки берут сопротивления, силачи — силу, ловкачи — скорость и координацию.
Значит, основа всего — это «точки роста». Получается, сейчас очков мне хватит только на одну такую карточку, и то если вложу почти всё в один атрибут.
«За что отвечает разум?»
— Повышает доступную магическую нагрузку, чтоб у тебя мозги не вытекли, как в прошлый раз. А еще улучшает когнитивные способности и психику. Это если для людей.
— В каком смысле «для людей»?
— Разум — это основной атрибут магов, он всячески бафает ману, силу заклятий и прочее. Но у вашего вида нет секреции маны, следовательно, колдовать вы не можете.
— Секреции маны?
— Это специальный орган, конденсирующий ману в организме.
— И у нас его нет... Погоди, а если кто-то выбрал класс мага?
— Ну... Что тут сказать, — Зана распрямилась и отдала честь. — Пи?да такому магу.
Я опустил глаза и еще раз прочитал название своего класса: «Слуга Бездны». «Слуга Бездны» звучал как самый что ни на есть магический класс.
— Но есть и выход! — подняла палец Зана. — Если у тебя нет органа маны, тебе поможет следующий атрибут — «системы». «Системы» отвечают за работу твоих внутренних и внешних систем, то есть за органы, кости, кожу и всю ту биологическую бурду, из которой ты состоишь. Но это даже не так важно. Если довести «системы» до точки роста, то выпавшие карточки дадут тебе возможность отращивать новые органы. Крылья, когти, всякое разное, в том числе и ту самую секрецию маны. Ну или можно улучшать уже имеющиеся у тебя системы. Можно навести на глаза встроенный тепловизор, очистку от токсинов на легкие или нарастить дополнительный слой мышц, тем самым сильно разогнав атрибут «тела». Выглядеть ты, правда, будешь как раковый шмат дерьма, но в лицо тебе это никто не скажет. Побоятся.
— Значит, можно выращивать новые органы, — я зарылся рукой в волосы. Меня, как пусть и шуточного, но биолога, такое просто не могло не заинтересовать. Наверное, каждый, кто погружался в эволюцию, думал о том, как было бы круто хоть денек поиграть в мать-природу и сконструировать своего утконоса.
— Но тут есть огромное «НО»! За точку роста ты получаешь всего три рандомные карточки, и только одну ты можешь выбрать. То есть нужных тебе органов может попросту не выпасть, и точка уйдет в молоко. Также билдить свою биологию нужно крайне аккуратно. Добавишь какой-нибудь энергозатратный орган, твой кровоток не выдержит, и ты труп. Сунешь какую-нибудь улучшалку в мозг, а побочным продуктом ее работы будут токсины, которые ты выводить не умеешь, — и ты труп. Заимеешь себе сверхпрочный скелет, а твои мышцы его не потянут, и ты с места не сдвинешься. К тому же там куча откровенно бесполезной и вредной херни. В моем мире системы обычно вкачивают до одиннадцати и забывают про них навсегда.
— Но ведь...
— Нет, если грамотно их прокачать, они дадут колоссальное преимущество. Но тут слишком много рандома. Повторю, на каждой точке роста карточки всего три. И они все могут оказаться бесполезными или вредными. В системах чаще всего так и бывает.
«А связь — это что?» — спросил я про последний, четвертый атрибут.
— Не знаю.
«В смысле не знаешь?»
— Последний атрибут уникальный для каждого класса, — потянулась Зана. — Безднаходцев у меня в падаванах еще не было, поэтому за что отвечает твоя «связь» я не знаю.
«Я маг?» — прямо спросил я.
— Ты? Ну… Если избежать всех лорных подробностей, то ты что-то похожее на мага.
— Черт...
— Да не боись. Мана тебе не нужна. Вроде бы. Бездна будет давать тебе силу в обмен на жертвы. Ты должен отдавать ей части себя, взамен она сделает тебя сильнее. Кор механика работает как-то так, если правильно помню.
— Части себя в смысле… — я покосился на свою руку.
— Нет, — поморщилась Зана. — На кой хрен ей куски мяса? Эмоции, воспоминания, части личности и всё такое. Все они и есть твоя «мана».
— Так какой атрибут мне прокачивать?
— А хрен его знает, безднаходцы — довольно редкий класс, и я вживую видела всего пару человек, а об остальном в справочниках читала. Там советуют брать разум и пытаться выбивать карточки на психику. Это вроде как отдаляет тот момент, когда ты сойдешь с ума из-за связи с бездной.
Последние ее слова меня не обрадовали. Сойти с ума я определенно не желал. Значит, нужно качать разум.
С одной стороны, «тело» уже себя неплохо зарекомендовало, и, вложив всё в него, я хотя бы буду знать, за что плачу. Да, до атрибутов голема я не доберусь и близко, но, вкинув все 9 свободных очков, стану почти втрое сильнее. С другой стороны, вполне может быть, что, отдав предпочтение разуму, я стану раскидывать всех молниями и фаерболами. Сложно.
Я зажмурился. Нет, на самом деле, не так уж и сложно. Будь у меня раза в три больше свободных очков, я бы, может, еще попытался выбить что-то полезное в «системах», а затем разогнать это что-то «телом», но девяти очков для этого просто не хватит. А без «систем» прокачивать «тело» не имеет смысла. Даже сто единиц в этом атрибуте не дают мне сражаться с монстрами на равных.
«Семь очков в разум», — скомандовал я.
Разум: 5/12 → 12/24
Достигнута точка роста
Перед глазами и правда всплыли карточки, три штуки, бежевые, у всех трех обычный ранг. Текст над ними уведомил, что выбрать я могу только одну.
Чтение эмоций
Интерфейс отображает чужие эмоции, точность зависит от разума.
Описание: кому нужна эмпатия, если эмоции можно вычислять?
***
Гайд
Открывает раздел «Помощь» в системном интерфейсе. С развитием разума откроется больше справок об особенностях системы.
Описание: не для чайников
***
Ускоренная обработка данных
Временно повышает скорость мышления, из-за чего время субъективно замедляется. Расходует много энергии. Сила замедления и расход энергии зависит от разума.
Описание: это же слооооооууууу-мооооо
— Не повезло, — встала рядом Зана. — Все три из ветки интеллекта. Психики нет.
Черт. Но ничего не поделаешь. Уж слезами тут точно не поможешь. Будем выбирать из того, что есть.
Чтение эмоций сейчас казалось наиболее бесполезным навыком. Позже оно, может, и сыграет свою роль, но вот выбраться из города не поможет, это уж точно.
Гайд — вещь любопытная, но у меня есть Зана. Она, конечно, вредина и пытается меня убить, но подсказки дает исправно. Да и основные принципы системы вроде как уже понятны. Если и брать, то исключительно как подстраховку.
Ускоренная обработка данных казалась наиболее логичным вариантом. Во-первых, слоумо — это красиво, а во-вторых, хороший выбор на перспективу. Обладая сотней очков в «теле», я едва поспевал за собственными движениями. Если предположить, что когда-то я снова докачаюсь до таких атрибутов, замедление времени будет просто необходимо. Но вот выпадет ли оно второй раз, если сейчас я упущу его, вопрос.
Я сделал выбор.
Осталось два свободных очка. Их я вложил в «тело», повысив родной атрибут до семи. Хоть что-то.
Вспомнив о том, что за уровни мне еще и заклинаний выдали, я перелистнул окошко и зашел в меню класса.
Получено основное заклинание класса:
Жертва
Принесите в жертву часть себя, чтоб продвинуться в иерархии бездны, стать сильнее и получить новые мощные способности.
Статус: Готово к использованию
— Ты про это говорила?
— Угу, открой, посмотрим, что оно просит.
Я развернул навык. Передо мной сразу всплыло облако того, что я мог принести в жертву. Как и ожидалось, никаких рук, ног и глаз бездна не просила, мои запчасти оказались ей безразличны. А вот чего она желала:
Воспоминание о Лизе, любовь, страх, мечта стать героем, стыд, воспоминание о доме…
Пунктов было довольно много. Памятные моменты, мечты, эмоции — всё стало валютой.
— Всё хуже, чем я думала, — поделилась Зана. — Мне казалось, она на автомате будет высасывать и по чуть-чуть, а тут самому надо выбирать.
«И почему это плохо? Можно стыд отдать или страх».
— Не можно. Ты ж биолог, должен понимать. Во-первых, у страха и стыда есть важные жизнесохраняющие функции, а во-вторых, мгновенное удаление такого большого куска личности ничем хорошим для тебя не закончится.
Я чуть подумал и в целом согласился с этой мыслью. Всё-таки страх — это не только паника перед монстром. Это еще и предохранитель от идиотских действий. Вот захочу я с крыши прыгнуть и прыгну, потому что не страшно. Последствия? Так они меня тоже пугать перестанут. И непонятно, смогу ли я другими системами организма затормозить это желание.
Можно вспомнить психопатов. Они, насколько я помню, чувствуют страх в сильно урезанном виде. И каков итог? Число убийц, насильников и прочего мусора среди них сильно выше нормы. Уж кем кем, но таким я бы точно становиться не хотел.
— Ладно, — кивнул я. — А что насчет памяти? Вот тут есть «воспоминание о пюре с рыбкой». Мне мама его готовила. Вкусное, конечно, но без него я уж как-нибудь проживу.
— Ты? Нет, не проживешь. Любое разумное существо может умереть двумя способами. Первый — физическая смерть тела, с ней всё понятно. Второй — смерть внутреннего «я». А твое внутреннее «я» — это по большей части память. Убери пюрешку, и удалится всё, что хоть как-то с ней связано. Все разговоры за едой, все моменты, когда ты думал о пюрешке, все навыки, которые ты приобрел, когда рядом была пюрешка. В общем, ты станешь совсем другим человеком. Текущего тебя не будет.
— И что тогда предлагаешь?
— Забыть про эту способность, вот что. Это просто издевательство какое-то, а не класс. Неудивительно, что по доброй воле никто Бездну не выбирает. Смотри дальше, там еще несколько абилок есть.
Получены новые заклинания:
Шаг в бездну
Перемещает заклинателя в Бездну.
Перезарядка — 7 дней.
Статус: Готово к использованию
Карман бездны
Личное подпространство для хранения предметов.
Объем кармана зависит от Связи.
Текущий объем: 50л.
Эхокамера
Возможность собирать эхо.
Заполненность: 0/7
Внимание: для взаимодействия с эхо требуется более высокое положение в иерархии Бездны. Текущий статус: Слуга Бездны.
— Круто! — не сдержался я.
Итого из четырех способностей три бесполезные. Ломать себе психику «жертвой» я не собираюсь. Эхокамеры без жертвы не работают в принципе. Прыгать в бездну? Звучит как верная смерть. Хоть какую-то ценность представлял только карман. Но он и близко не походил на боевое заклинание!
В бою мне поможет разве что слоу-мо, полученное за точку роста. Знал бы, что так будет, вкинул бы всё в «тело».
— Понимаю, — Зана похлопала по плечу. — Такое постоянно. Хотя «Шаг в Бездну» ты зря записал в бесполезные. Это не смерть, а совсем даже наоборот. Если ты безднаходец, то места безопаснее ты просто не найдешь. Можно будет всякий неприятный движ там пересидеть. Только КД большое. Один раз в неделю можно применить.
«Лучше бы файрбол дали», — подумал я.
— Что… Что нам делать? — меня одернул один из работников офиса.
Точно, я уж забыл про них.
Офисные клерки собрались рядом и внимательно смотрели на меня.
Признаю, когда решил, что система их не коснулась, был не прав. Только половина из них осталась людьми, а вот вторая… Пара гномов, одна женщина-фури-волк, несколько эльфов самых разных расцветок. И один демон. Он был даже подемонистей моего ассистента, кожа у него тоже была красной, и пара рогов на месте, но вдобавок к этому за спиной у него торчала пара кожистых крыльев, совсем не таких, как у Заны. Если бы на демоне не было рубашки с галстуком — точно принял бы его за монстра.
Немного подумав, я принял решение.
— На выход, эвакуируемся, — сказал я. — Нужно убираться отсюда. За городом безопасно. Гномы, берите обморочных и в середину колонны, туда же женщины, мужчины за мной, эльфы прикрывают сзади.
Бафф голема заканчивал действовать уже через несколько минут. В коллективе у нас будет больше шансов.
— Демон, ты моя правая рука, держись рядом.
Я бросил рогатому мужчине второй топор, доставшийся от космопирата. Из всех присутствующих он выглядел наиболее боеспособным и подкаченным.
— Подражаешь братику, значит? — с нотками иронии спросила Зана. — «Ой, он такой герой, он бы точно спас этих людей, мне надо быть таким же, чтобы не отставать».
— Опять начинаешь? Слава тут ни при чем. Люди всю историю помогают друг другу. Это единственное, что в мире неизменно.
— Евгеша, единственное, что в мире неизменно, — это смерть. И сейчас ты увидишь, как все эти додики сдохнут. Если не сдохнешь первым, конечно.
Сформировав колонну, мы двинулись к выходу. Надеюсь, хоть пару этажей пройдем, пока не закончилось действие сферы.
— Ну, с богом, — сказал я, хотя в бога не верил.
Стоило только повернуть дверную ручку, как дверь мгновенно, вместе с петлями, вырвали с другой стороны.
На пороге оказался здоровенный водолаз. Древний, из тех времен, когда водолазам приходилось облачаться в пузатый «доспех». Водолаз откинул дверь в сторону и повернулся к нам. В его руках я увидел что-то вроде трубы от граммофона.
Быстро отнеся это существо в список монстров, я ударил.
13. Вечная жизнь смерти
Под действием бафа голема мой показатель «тела» достигал сотни единиц, это придавало мне силу, в двадцать раз превышающую человеческую. Но этого оказалось мало.
Лезвие топора высекло сноп искр и отскочило от водолазного «доспеха». Следом водолаз поднял руку и выстрелил из своего граммофона. Я всем телом ощутил вибрацию, сразу после разорвались барабанные перепонки. Уже второй раз за день.
Но перепонки — это цветочки. Мужчина-демон, которого я назначил своей правой рукой, просто лопнул. Натурально взорвался изнутри.
Мое тело швырнуло назад, на толпу людей, вернее, на красную биомассу, в которую превратил их звуковой удар.
Я упал рядом с девушкой с розовым галстуком. Ее либо задело самым краем, либо сила граммофона слабела с каждым метром. Кристина корчилась на земле, закрыв уши руками и жадно хватая воздух. Из глаз у нее бежали ручейки крови.
Но она всё еще была жива. Если только дать ей достаточно опыта, система мигом исцелит все травмы.
Граммофон снова выстрелил. В этот раз я увидел голубоватое, полупрозрачное кольцо. Кольцо прошло ровно над нами и попало в эльфов, что замыкали колонну. После первого удара они еще оставались в живых. Этот превратил их в такую же красную кашу.
Я сгреб Кристину в охапку и побежал.
Я нутром чувствовал, что водолаз — совсем иной уровень, чем космонавты. У меня не было ни шанса в стычке с ним. Даже будь у меня 200 «тела», он бы победил. Я направился к окну.
Мое тело сильно прибавило в прочности. Раз уж я выжил на скорости, влетев в небоскреб, падение с высоты уж как-нибудь перетерплю.
Я оттолкнулся и через дыру в окне прыгнул. Следом в спину сразу же прилетел звуковой удар. Каждая косточка в теле начала вибрировать, и от боли, которая в разы превосходила боль от откушенной руки, я выгнулся. Девушка выпала из моих объятий. Мы расцепились.
Я дважды кувыркнулся в воздухе, прежде чем смог выровняться. Она летела прямо передо мной, буквально в двух метрах.
— Замедле…
Я хотел активировать слоу-мо и поймать ее, но тут нас встретила земля. Внезапно и жестко.
Я приземлился на припаркованную машину, смяв ее до самых сидений. Кристина упала на забор. На тот дебильный тип заборов, с торчащими вверх пиками. От удара забор перекосило, а она… Ну тут и так понятно.
— Ее на хрен раскочерыжило на две части! — весело сказала Зана. — Смотри, как смешно башка отлетела. Галстук аж на заборе остался висеть.
Розовый галстук с понями, наполовину залитый кровью, трепыхался на одной из погнутых и еще дрожащих от удара пик. Будь я художником, может, увидел бы в этом какой-то символизм.
Эхо поглощено 1/7
С трудом поднявшись на руках, я перекатился и упал вниз, на асфальт, оказавшись между смятой красной машиной и черным джипом.
Что-то внутри меня сломалось. Уж не знаю, от удара ли звуковой пушки или от приземления. Но что-то сломалось. Вероятно, всё.
— Ну как, Евгеша, понравилось геройствовать? Студенточка, гляжу, не слишком рада тому, как ты ее спас.
Я выплюнул кровь вместе с каким-то склизким темно-бурым комком. Это что, из меня уже внутренние органы полезли?
Вдруг я осознал, что не могу дышать. Попытка вдохнуть приводила лишь к тому, что внутри меня что-то противно булькало. Изо рта пузырями пошла кровь.
Я умираю… По-настоящему умираю! Нет, паникой себе не поможешь… Нужно поднять уровень… Единица опыта. Всего единица до следующего уровня.
Надо найти… Найти хоть жука… Хоть…
Хоть самый маленький муравей станет спасением. Самый маленький паучок.
Но никаких жучков-паучков на асфальте не было. Зато я услышал девичий голос.
— Помогите!
Я лежал меж двумя машинами. В том небольшом промежутке тротуара, что я мог видеть перед собой, появилась девушка. Азиатка. Волосы у нее были голубыми, заплетенными в две огромные косички. На груди короткий топик, на бедрах полупрозрачная юбка. Наряд модный, дизайнерский. Это, видимо, один из айдолов японского региона, прилетевший выступить на церемонии.
Девушка только остановилась, посмотрела на меня, как в ногу ей вонзилась стрела. Юбка тут же налилась кровью. Певица упала и пронзительно, как умеют только певицы, закричала.
— А вот и твоя единица опыта, — Зана сидела на капоте джипа, болтая ножками. — Вперед. Завалишь ее — будешь жить.
К своему стыду, я задумался. Нет, ну правда, от того, выживу я или нет, сейчас зависит буквально судьба всего человечества. А от этой кейпоперши что? Ну пара фанатов в соцсетях, может, заметят пропажу, погрустят. Родители ее, конечно, тоже. Подруги… Нет, подруги скорее порадуются. Все мы знаем, что самую красивую подружку в компании принято тайно ненавидеть и желать ей смерти. А азиатка, безусловно, была из таких — самых красивых.
Биология сильна. Сильнее логики. Если организм обозначил кого-то как перспективного партнера для размножения, то хладнокровно убить его ты не сможешь, как ни старайся. Хоть на кону и стоит судьба всего мира.
Девушка лежала, стонала и слезливыми глазами глядела на меня. Мы были как два смертельно больных человека, и органы от одного могли спасти другого. Вот только я знал об этом, а она нет. Поэтому она продолжала молить о помощи, а я, ногами запинав все пошлые мысли, пополз вперед.
Сбоку к девушке подошел гоблин. Самый обычный: зеленоватый, низенький, с острыми ушами. Разве что одет он был в белую футболку с огромным подмигивающим смайликом на всё пузо. Может, снял с кого?
За спиной у гоблина висел лук, в руках — кривой нож. Он догнал свою добычу, и он хотел поскорее с ней разделаться, чтобы получить заветные очки опыта.
Голубовласая азиатка уже не пыталась сопротивляться. Когда гоблин схватил ее за плечо и развернул, она, наоборот, будто открылась перед ним, чтобы он мог сделать свое темное дело максимально быстро и безболезненно.
Навык улучшен: Близость смерти 1 ур. → 2 ур.
Все силы я бросил на последний рывок. Мои пальцы впились в асфальт, с легкостью проломив его. А затем я прыгнул вперед. Ладони врезались в гоблинский череп, и, пролетев еще тройку метров, его голова встретилась с забором. Черные прутья сработали как чеснокодавка, зеленая башка гоблина рваными слайсами вышла с другой стороны.
+4 ОО
Уровень: 3 → 4
До следующего уровня: 3/40 ОО
Получены свободные очки
Здоровье восстановлено
Силы вернулись. Всё то месиво, что было у меня вместо внутренностей, мгновенно исцелилось.
Я только повернулся к азиатке, как увидел над ней еще одного гоблина. Он держал ее за волосы, а его нож прошел уже половину пути по открытой, бледной и хрупкой шее.
Никакое кино не показывало то, как этот процесс выглядит на самом деле. Лезвие заходило глубоко, почти по самую рукоять, толчками. Когда всё закончилось, голова девушки неестественно запрокинулась, а гоблин, окинув меня взглядом, ухмыльнулся и тут же дал дёру.
— Ого, Евгеша, уже вторая дама в беде теряет от тебя голову, — Зана без всякого притворства наслаждалась происходящим. — Ты, кажется, хотел с ней совокупиться. Вперед, еще успеешь, пока тепленькая.
Эхо поглощено 2/7
Меня вырвало.
Внимание! Голод
Заполненность желудка 0/3
Очередь: Пусто
Атрибуты уменьшены на 20%
До конца действия суперсилы оставалось две минуты. А вокруг…
А вокруг полыхал ад. Шел бой. Вернее сказать, охота.
Десятки, если не сотни гоблинов гонялись за немногочисленными людьми. Вся улица была усыпана брошенными и разбитыми машинами. Видимо, эта зона не попадала под ограничения фестиваля, и транспорт тут работал. Люди ринулись прочь из города, но застряли в пробках и погибли. Азиатка и студентка лишь стали одними из многих.
— Надо уходить, — прошептал я.
— Если ты ждешь моего одобрения, — ответила Зана, — то я полностью поддерживаю. Погеройствовали, девиц поспасали, можно и на боковую.
«Беги, беги, беги» — приказывал инстинкт самосохранения.
Но я не мог и с места двинуться.
«Стой, стой, стой» — шептал страх.
Сбежать, наверное, легко, когда ты знаешь, что об этом никто не узнает. Но в моей голове сидит демон. И я уже сказал ему, что люди людей не бросают.
Если побегу — проиграю. Она окажется права. А я… Я стану тем самым ничтожеством и комком страха. Если побегу, тогда всё, что говорила Зана, окажется правдой.
— Любопытно. Впервые встречаю вид, для которого желание доказать свою правоту важнее собственной жизни.
До конца усиления оставалось полторы минуты.
Я подобрал с земли свой топор. А теперь — спасти хоть кого-то. Я должен.
Я видел деда, что залез на крышу «буханочки» и длинной палкой отбивался от трех пляшущих рядом гоблинов. Видел женщину с мужем, что бежали от лучника. Им невообразимо везло, сразу две стрелы ударили мимо, одна лишь оцарапала плечо женщины, вторая угодила в боковое зеркало машины. Я видел молодую девушку в джинсах и кожаной куртке на другой стороне улицы. Она испуганно пятилась. За ней медленно шел гоблин, прокручивая в руке скимитар. Вот они, кандидаты на спасение.
Конечно, я мог бы сказать, что рассуждал рационально и математически: старик, мол, и так прожил длинную жизнь, с него не убудет. У женщины есть муж, а у мужа — женщина, они вместе и у них есть шансы. А вот молодая девушка совсем одна, и жизнь у нее еще впереди. Но эти слова были бы ложью. Я выбрал ее, потому что она молодая девушка, а я молодой парень.
Я перемахнул через одну машину, в два шага пересек дорогу и со всей дури пнул черный минивэн. По ощущениям, машина оказалась лишь самую малость тяжелее человеческого тела. Двухтонная куча металла влетела в гоблина со скимитаром и натурально размазала его по стенке.
Система выдала мне четыре единицы опыта.
— Идем со мной! — я протянул девушке руку. — Если хочешь жить.
— Самое время для отсылок на «Терминатора», — понимающе закивала Зана. — Уверена, эта баба оценит и сразу тебе отдастся.
Лицо девушки показалось мне смутно знакомым. Что самое странное, знакомым показался именно испуганный вариант ее лица. Как только испуг сменился на удивление, она стала самой обычной блондинкой в разгар переходного возраста. Ее тело уже налилось всеми женскими признаками, а вот личико еще сохраняло детскую округлость и наивность.
Блонди протянула руку в ответ, и я сразу понял, бежать на одной скорости мы не сможем. А бежать прочь с этой бойни надо было как можно быстрее. Силы голема заканчивали действовать уже через минуту.
— Тебе придется…
Она будто без слов поняла, чего я хотел, и запрыгнула на руки. Её тело вжалось в меня изо всех своих сил, а руки обвились вокруг шеи.
— Держись крепче, — кивнул я и рванул вперед.
Одной рукой я прижимал к себе девушку, чей вес вообще не ощущался, второй держал топор космопирата.
Мы неслись по полю боя с такой скоростью, что гоблины даже не пытались нас преследовать. Наоборот, парочка убралась с пути, увидев, как я замахиваюсь для удара.
Женщина с мужем были уже мертвы. Она получила стрелу меж лопаток, он схлопотал свою в грудь, пытаясь ее закрыть. Деда стащили с буханки на моих глазах. Что было дальше, я не видел, обзор закрывал черный джип с тонированными окнами. Хотя тут и так понятно.
— Выпотрошили его, — тут же поделилась подробностями Зана. — Кишки вытащили, и как давай этими же кишками его душить. Так и помер старый.
Я свернул в первый же переулок. Бежал мимо мусорок, по лужам. Эхо шагов тут особенно сильное. Крики и звуки битвы отдалялись. Где-то в глубине зародилась гнусавая мысль, мол, как хорошо, что людей там много и гоблинам есть чем заняться помимо нас.
Из одного филиала ада я рассчитывал попасть в другой, но переулок кончился, и мы выбежали на пустую улицу. По-настоящему пустую. Тут не было ни гоблинов, ни других монстров. Не было и людей. И машин тоже.
Перестав жмуриться, девушка стала озираться по сторонам.
Ничего. Никаких следов. Пустая, чистая дорога, такие же тротуары, узкие полоски газонов, деревья на тоненьких ножках, магазины, дома, и никого вокруг. Будто все следы жизни стер инопланетный луч, вроде тех, что были в «Войне миров». Хотя, учитывая, как именно работает система, может, именно те самые лучи это и были.
Вдруг девушка на моих руках начала стремительно набирать в весе. Я подался вперед в попытке удержать равновесие и вместе с ней рухнул. Душа каменного голема прекратила свое действие. Сотня очков в атрибуте «тела» превратилась в семь. Вернее, в шесть, новообретенное состояние голода резало все атрибуты на двадцать процентов.
— Идти сама сможешь? — спросил я у распластавшейся на асфальте блондинки.
— Я? — вздрогнула та. — Да, могу.
Она поднялась на ноги.
Я тоже поднялся. Ох и сложно это было. Еще секунду назад мое тело ничего не весило, а каждая клетка ощущала бушующую силу, а сейчас… Сейчас казалось, что на плечи мне взвалили гору. Каждое движение давалось с трудом, будто в толще воды.
Понятно, что всё это особенности работы человеческого восприятия. Как говорится, оно меряет контрасты, а не абсолютные значения. Если зайти в дом с лютого мороза и окунуть руку в тридцатиградусную воду, она тоже покажется невообразимым кипятком. А мне вот обычная человеческая сила кажется теперь чудовищной слабостью.
— Туда, — я указал на «Десяточку».
Голод ощущался весьма остро. Хотелось есть. Но еще больше хотелось поскорее убраться с улицы.
Когда мир превратился в бойню, наибольшее подозрение вызывают такие вот островки спокойствия. Что бы ни произвело здесь стерилизацию, оно могло вернуться в любой момент.
Всё ещё поглядывая по сторонам, мы отправились в супермаркет. Стеклянные двери без всяких возражений пустили нас внутрь.
Когда они закрылись за нашими спинами, мы синхронно выдохнули. Ага, будто какие-то двери могли защитить от монстров. Да они так же раскроются перед любым гоблином.
Встретившись со мной глазами, блондинка рассмеялась. Я тоже. Немного диковатого смеха для борьбы со стрессом не помешает. Мы выжили. Пусть ненадолго, но мы выжили.
Внутри магазина оказалось так же пусто. Гудят кондиционеры, на щитах мелькает реклама, полки и стеллажи полны фруктов и овощей, строгий женский голос из динамиков вещает о скидках пенсионерам и ветеранам зачистки. И ни души.
— Хлоя, — вдруг сказала девушка.
— А? — не понял я.
— Меня так зовут. Хлоя.
— Евгеша, — я протянул руку.
— Будем знакомы, Евгеша, — еще раз улыбнувшись, она пожала ее.
«Хлоя», — повторил я про себя. Не только лицо, но и имя показалось мне знакомым.
— Я в кино снималась, — озвучила Хлоя, видимо заметив мои терзания.
— Точно… Девочка-оборотень, да?
Вот откуда я ее знаю. Видел в одном комедийном слешере-перевертыше. Там оборотни, вампиры и прочие мистические твари были жертвами, а в роли маньяка выступал охотник за нечистью. Хлоя частенько визжала, бегая от этого охотника.
— Ну, я не только там снималась, — отвела глаза Хлоя. — Еще много где.
— Извини. Другого не смотрел, — честно признался я.
Постояв секунду, глядя в пол, она нерешительно сделала маленький шажок ко мне. Я понял намек. Наверное. Сделал шаг к ней, более явный.
В тот же миг Хлоя будто с цепи сорвалась и бросилась мне на грудь.
Она уткнулась в бронежилет, и я обнял ее за плечи. Мы стояли так, наверное, целую вечность. Она рыдала, шептала имена тех, кого больше не увидит. Я отвечал своими. Лиза, Славян, Васька, Роза, черт, да даже Остап по кличке Орнитолог. Если кто-то из них еще жив, мы не встретимся уже никогда.
Во всех этих играх в героя было мало смысла. Весь мой побег всего лишь отсрочил неизбежное.
Без сил голема вряд ли получится продержаться хотя бы день. Вряд ли получится пройти хоть еще сотню метров. Оставшиеся часы или минуты я проведу один. До самой своей смерти я буду один.
Нет! Жадный поцелуй Хлои показал, что мы будем вместе. Сколько бы нам не осталось, мы будем вместе.
Незнакомые, но скрепленные одним горем, мы целовались под едва заметное жужжание люминесцентных ламп и под теткин голос, грозящий законом, если вдруг нерадивый покупатель решит приобрести алкоголь без паспорта. Мы целовались, и все ужасы мира растворялись, уходили на задний план.
Единственным напоминанием оставалась Зана. Демоница с видом, с каким профессор биологии наблюдает спаривание мышей, наблюдала за нами, но мне было плевать. Во всём мире остался только я и Хлоя.
Она коснулась защёлок быстросброса, и мой бронежилет полетел на пол. Она взяла топор из моих рук. Почему-то я всё ещё крепко сжимал его. Она расстегнула молнию на моей куртке, и куртка отправилась вслед за бронежилетом.
— Футболку, — прошептала Хлоя, едва оторвавшись от моих губ.
Я так и сделал. Я видел ее разгоряченное лицо, потом обзор мне закрыла черная ткань, и снова лицо Хлои. Правда, на этот раз она зачем-то замахивалась рукой.
— Хло…
Договорить я не успел. Ее рука резко распрямилась, а на мне на голову опустился мой же топор. С противным хрустом титановое лезвие пробило череп и вошло прямиком в мозг.
Золото -1
Я кашлянул кровью, почувствовал, как левый глаз сошел с орбиты и закатился. По всему телу разлилась даже не боль, а какое-то тупое онемение.
Я шагнул назад, споткнулся и безвольным мешком упал на пол.
Сигналы двигаться рассылались по нервной сети, но, видимо, путались, и в ответ конечности лишь немного подергивались.
— Евгеша, ты совсем тупой? — надо мной склонилась Зана. — Не напомнишь, в каком году сняли тот фильм про девочку-оборотня?
Мляяяяяяяяяяяяя… Я наконец вспомнил. Фильм про девочку-оборотня сняли еще до до изобретения врат. С того момента миновала чуть не тысяча лет. А это значило, что Хлоя…
— Извини, — актриса склонилась надо мной. — Прости, прости… Я не знаю, почему я здесь, но… Голос… Он велит мне убивать. Он говорит, я должна стать сильнее.
Она не настоящий человек. Она порождение системы.
— Ладно, было весело, — улыбнулась Зана. — Но ты давай помирай побыстрее. Ваша планета как шведский стол, а я уже до смерти проголодалась! Шансов спастись у тебя больше нет. Ни. Одного.
Навык улучшен: Близость смерти 2 ур. → 3 ур.
Последние вспышки мыслей метались по умирающему мозгу в поисках выхода. Я вспомнил, как однажды сломал руку, когда Славик хотел обучить меня паркуру. Ох и прилетело ему потом от мамы. Сколько нам было? Ему лет двенадцать? Мне семь. Да при чем тут это? Нет, нужно другое. Нужно заклинание. Я вдруг вспомнил, что у меня было заклинание. Как же оно называлось?
— Шаг в бездну? — спросила демоница.
Да, кажется, так… Шаг в… бездну…
Пол стал мягким, потом и вовсе жидким. И я провалился вниз.
13.5 ROSA_de_WILL. Атлантида
Развлекательный комплекс «Атлантида» стал прибежищем для тысяч граждан. В момент систематизации он на четверть вместимости был заполнен зрителями и игроками. Внутри заспавнилось всего несколько гоблинов, с которыми киберспортсмены не без проблем, но справились.
Но важнейшим фактором успеха оказался СЕО команды «Выкрутас-про». Его звали Владимир Новиков, а его способностью был силовой барьер легендарного ранга.
Владимир мог применить барьер на что угодно: на себя, на товарища или даже на целое здание. «Атлантида» и стала таким зданием.
Барьер оказался неприступен для монстров, однако требовал постоянной концентрации и целой прорвы энергии, особенно когда покрывал такую большую площадь.
Под «энергией» система подразумевала еду. То есть, Владимиру всего-то и надо было, что постоянно жрать и пить кофе, чашка которого в нынешних условиях заменяла один час сна.
— Вот, — Роза принесла в комнату охраны две коробки, забитые чипсами и батончиками из торгового аппарата.
Владимир находился тут и постоянно следил за наружными камерами, чтоб быстро включать и выключать сегменты щита, когда кто-то входил или выходил из «Атлантиды».
— Это последние, — сказала Роза. — Кафешку оккупировала орга по «Клинку мобайл», я, конечно, попробую их убедить поделиться припасами, но обещать ничего не могу.
— Этого хватит часа на три, — Владимир лысой головой кивнул на коробки. — Эти малолетние дебилы не понимают, что купол падет, если я перестану есть? Наша «неприступная цитадель» превратится тогда в огромный шведский стол для всяких тварей.
— Это киберспортсмены по МОБИЛЬНОЙ игре, — Роза закатила глаза. — Они и собственную дырку от жопы не найдут, а вы хотите от них мышления на перспективу.
В том же помещении сидели Слава и Эрнст Дупликатор. Лица у обоих были грустнее некуда.
— Эй, может уже сделаете что-нибудь? — Роза подошла к ним.
— Что, например? — невесело спросил гном.
— Ну даже не знаю, у нас тут натуральная цитадель с тысячами людей, внутри которой нет никакой централизованной власти. Банды появляются с чудовищной скоростью, какие-то долбо?бы захватили кафешку и никого туда не пускают, еда на исходе, а у нас никто даже встречающим не стоит. Приходится по этим милипидрическим камерам смотреть, кто уходит и кто заходит. Это просто небезопасно.
— А что мы можем? — развел руками Эрнст.
— Вы?! — возмутилась Роза. — Ты один из известнейших людей планеты, а ты, Слава, — военный командир. Да ваш дуэт создан, чтоб взять власть в свои руки.
— Не так всё просто, — опустил глаза Слава. — Власть — это не только популярность и опыт. За любой властью должна стоять сила, а иначе кто будет слушать наши приказы? Скажем мы тем парням, чтоб освободили кафе, а они не освободят, и что тогда? На этом наша власть и кончится.
— Так найдите себе людей!
— Где? Тут либо бесполезные гражданские, которые не понимают, что происходит, либо киберспортсмены — а они только со своими тусуются. У военных с ними вроде как вечная вражда. Без обид, но вы наши кадры переманиваете своими капсулами.
Роза тяжело вздохнула:
— Вас правда всему надо учить? Что ж… Знаете, что я делала, когда меня кидало в команду рандомов и надо было быстро взять их под свой контроль?
— ?
— Я предлагала устроить голосование.
— Эти, — презрительно сказала Слава. — Никогда военного своим лидером не выберут. И вас, Эрнст, вы уж простите, тоже. У них свои кумиры.
— Поэтому голосование никак не будет касаться лидеров, — ответила Роза. — Мы возьмем самую банальную проблему и предложим проголосовать за самое банальное решение. Вот скажите, что в нынешних условиях волнует людей больше всего?
— Безопасность, — сказал Эрнст.
— Вот!
— Нам нужно сообщить всем, что для поддержания щита нужна еда или все мы…
— Нет, нет и снова нет, — Роза несколько раз топнула ногой. — Скажешь это — посеешь панику, и уж поверь, добровольцев, кто согласится бегать за едой, ты не найдешь. Все, конечно, скажут, что еда нужна, но так же все понадеются, что кто-то другой возьмется за это дело.
— Тогда что?
— Убийцы. Насильники. Вымогатели. Выйдем к людям и предложим, ну скажем, изгонять преступников за пределы Атлантиды. Думаю, не надо объяснять, что подавляющее большинство будет «за». А нам только это и надо. Поддерживая кого-то, человек подсознательно признает его лидерство.
— Черт, — Слава вскочил со стула. — Если выгорит, то следующим шагом мы предложим создать аналог полиции.
— Да! И в отличие от бегунков за едой — в полицию добровольцев будет хоть отбавляй. А на кого спихнут организационные вопросы? На нас, мол, мы предложили, нам и дело делать. Таким нехитрым образом мы получим социальное одобрение и силовой блок, который заткнет за пояс любую банду. Нас начнут считать официальной властью и без всяких выборов. А уже потом мы сможем и поисковые бригады организовать, и посты выставить, и тех имбецилов из кафешки прогнать.
— Роза, да ты же…
— Гений? Так и есть. А теперь вперед, пока это же самое не провернул кто другой. Эрнст, на вас речь, вы будете нашим лицом. Слава — отвечаешь за организацию полиции и безопасность. А я пока подумаю, как организовать рейды наружу. Еды нам понадобится много.
14. Бездна
Бездна, ??? ур.
В детстве, еще до известности и прочего, мы со Славиком делили одну комнату. Небольшую детскую, потолок которой украшали фосфорные звезды. Они загорались ночью, когда выключался весь свет. Зеленовато-желтые огоньки, не похожие ни на что другое. Одного взгляда на них хватало, чтоб всё тело окутало такое величественное, пробирающее до слез чувство. Я даже дал ему имя — «связь веков».
В конце концов, что, как не страсть к звездам, связывает воедино всех людей на планете? Всех когда-либо живших и тех, кому только предстоит посетить наш волшебный мир. Пещерные дикари, фараоны, викинги, римские императоры и самые обделенные из крестьян, мореплаватели и ученые — все они смотрели в ночное небо, и все они испытывали то же самое чувство, что испытывал семилетний я, глядя на свои, пусть и ненастоящие, но звезды. В этот краткий миг стирались границы культур, языков и времени. А мы, люди, становились чем-то единым, чем-то, что куда больше каждого из нас, больше даже, чем вся наша сумма.
Но чем именно, я так и не успел понять.
Теплый свет пробился сквозь веки, и, повинуясь ласкам, веки открылись. Меня встретил потолок. Тот самый, усыпанный фосфорными звездочками. Они уже не горели, ведь снаружи горело солнце. Золотые лучи летнего рассвета проникали сквозь пыльное окно детской. Они прыгали и скакали по комнате, как зайчики, отражаясь то от оставленных со вчера кружек, то от кубков и медалей, коими была уставлена длинная полка над кроватью Славика.
С улицы, из приоткрытой форточки, лилась тихонькая песенка пробуждающегося города. Неуверенными, подрагивающими трелями запевали птицы, им в унисон раздавались редкие гудки и вжухи машин, спозаранку спешащих по своим делам. Скоро к ним прибавились гулкие удары ноги по футбольному мячу и гомон десятка детских голосов. Город просыпался, и вот за стеной уже аппетитно потрескивало масло, разнося по квартире аромат жареной рыбки и свежей зелени с овощами.
— Солнышко, иди скорее, а то Славик и твою порцию съест!
Звонкий женский голос из соседней комнаты заставил меня сесть. Сердце в груди бешено колотилось.
Я умер. И не просто умер. Знаете, бывает, задумаешься слишком сильно, и в голову начинают лезть совсем уж странные вопросы, вроде «А попадая в рай, дети с аутизмом излечиваются или бог оставляет их как есть, чтоб сохранить личность?»
Обычно потом идут и другие вопросы: «А в какой одежде ты попадаешь в рай?», «А если пираньи съели твою руку, когда тебе было пять, а умер ты в пятьдесят, тебе вернут руку, и вообще какого возраста ты будешь?», «А если у тебя один искусственный позвонок, тебе дадут его пронести или выдадут казенный?». Я наконец узнал ответ. И звучит он как «Да!».
Именно такие выводы я мог сделать по собственному состоянию. Мне было ровно столько же лет, как на момент смерти, одежда на мне осталась та же самая — штаны да армейские берцы. А еще у меня прямо из головы торчал бл?дский топор.
Решив, что второй раз я всё равно не умру, я схватился за рукоять и дёрнул. Потом ещё раз, только сильнее. Топор не поддавался. Даже на миллиметр не сдвинулся.
— Пиз?ец, мне теперь остаток вечности с топором в голове ходить? — не сдержался я. — Пиз?ец, пиз?ец, пиз?ец. В раю что, матершину запретили?
Странно, но звук «д» просто выпадал из слова. Везде сплошная цензура. Я и так умер, а мне даже «пиз?ец» сказать не дают. Бл?, даже в мыслях слово автоматом себя запикивает.
— Евгеша! — поторопил голос.
— Иду! — ответил я и встал с кровати.
На самом деле хотелось еще посокрушаться на счет Хлои, на счет Заны и вообще всеобщей несправедливости, что свалилась на меня в последний час. Но повлиять на мир живых я уже, очевидно, не мог, и, как взрослый человек, я решил просто отпустить. Было и было. А может, я просто не хотел думать, что станет с миром, после того как туда придет кровожадная сверхбогиня.
Открыв дверь детской, я вышел в «большую комнату». Ох ё! Дедушкино кресло! Раскладной диван, на котором я как-то чуть не умер, подавившись пробкой от газировки, плоский телевизор, что стоял в специально отведенной ложбине в серванте, приставка, по полу раскиданы диски с уже устаревшей «Колдой», в которую мне позволяли играть по часу в неделю.
За цветным стеклом серванта стояла хрустальная посуда, из которой мы так ни разу и не поели. А вот мамина библиотека на соседних полках: эротические романы, как всегда, соседствовали с Достоевским и сборниками Пушкина. Раньше я постоянно задавался вопросом, почему ее вкусы были такими… полярными, что ли? Достоевский и Пушкин вроде как самая высокая литература, какая только может быть, а «Как я стала женой каждого орка в племени» будто бы наоборот, самая низкая и даже животная. В детстве мне казалось это одной из тех мистических загадок на грани сна и реальности. Я думал, что есть в этом какая-то глубинная метафизическая связь, я даже всерьез рассматривал вариант, что моя мать шпионка инопланетян, а все эти книги нужны для расшифровки скрытых посланий. Ну, знаете, когда вам присылают номера в формате «7 6-7-8-9», и это значит, что нужно открыть седьмую главу и прочитать шестое, седьмое, восьмое и девятое слово. И только сейчас, в двадцать лет, до меня наконец дошло. Всё куда проще. Мой отец в те времена вечно в командировках пропадал, а женские потребности есть женские потребности, вот и приходилось прибегать к эротике.
Я еще раз оглядел комнату. Кем бы ни был создавший всё это архитектор, но потрудился он на пять с плюсом. Каждый кусочек пространства, прям до молекул, был пронизан ностальгией.
— Нарутыч?!
Я увидел свернувшегося калачиком рыжего кота. Он, как обычно, лежал прямо в дверном проеме. То ли он любил, чтоб о него все запинались, то ли тут проходили какие-то особо приятные потоки воздуха.
Я подошел к нему и, наклонившись, расшевелил котяру рукой.
— Ну чего ты, чего, — запричитал кот голосом Матроскина.
— Ты говоришь? — я замер на месте.
— Эм… Мяу? — совсем по-человечески прищурился кот.
Бл?, бл?, бл?, надеюсь, всё это не окажется замаскированным хоррором, который поначалу выдает себя за рай, а потом как попрут зубастые твари…
— Евгеша, — до моего плеча дотронулась женщина, заставив меня вздрогнуть. — Идем, остынет ведь. Идем, или обижусь.
Передо мной стояла миниатюрная, хрупкая блондинка с яркими голубыми глазами. Она тепло улыбалась одними уголками губ, будто стеснялась настоящей улыбки. На ее лице еще не было морщин, под глазами не было кругов, а волосы еще не начали выпадать «от больницы».
— Ну чего ты так смотришь? Пошли уже, остынет.
Она взяла мою руку и повела за собой на кухню.
Там, за небольшим столиком в углу, уже сидел Слава. Совсем еще малой, ему было лет десять-двенадцать. Увидев меня, он тут же подорвался и поспешил к нам.
— Ого! Ты когда так вымахал, братик?
— Да вот, растишку кушал, — признался я.
Я едва сдерживался от подступивших слёз. Это ж надо.
— Чё, серьёзно? Это правда работает? Тогда решено, с этого дня я буду есть только растишку! Мам, более не корми меня пюре, я на диете.
— Я тебе дам диету, — рассмеявшись, пригрозила ему мама. — Ну-ка быстро доедай.
— Ладно. Но потом растишку.
Мальчик вернулся за стол. Я медленно последовал за ним, заняв свое место у окна. На деле место было закреплено за нашим отцом, но когда он был в другом мире, место занимал я.
Больше всего я боялся, что всё это окажется сном или предсмертной галлюцинацией. Обычно они не длятся долго. А мне хотелось, чтоб это никогда не заканчивалось.
Я взял в руку вилку. Пюре аппетитно дымилось, а кусочки рыбки, ставшие золотыми от обжарки, так и просились в рот. И я удовлетворил их желание. Потом еще раз и еще.
Я ел и не мог остановиться. Вот оно! Не нужны мне никакие дамы в беде, не нужны геройства и суперсилы, и мир я не хочу спасать. Кому-то что-то доказывать, совершать подвиги? Нет уж! Я просто хочу кушать пюрешку с рыбкой и быть счастливым.
— А на голове у тебя что? — наливая чай, спросила мама. — Новая мода какая?
— Эээ…
— Так и есть! — раздался надменный голос из коридора. Вслед за голосом зашла и его владелица: — Мы «Преступление и наказание» по литре проходим. Вот решили всем классом закосплеить старуху-процентщицу.
Зана была одета в школьную форму: короткая юбка, рубашка с закатанными рукавами и красный бант в волосах. Прям хоть сейчас выдавай портфель и отправляй на первое сентября. Сойдет за девятиклассницу, которую раз пять оставляли на второй год.
— Достоевский, — одобрительно закивала мама. — Хорошее дело. Правда, мне больше Неточка Незванова нравится. Особенно та сцена ближе к концу, где они с Катенькой… Ну вам еще рано, наверное.
— Или, скорее, поздно, — скорчилась демоница.
— Ты проходи, проходи, тебе тоже положу. У нас сегодня пюре с рыбкой. Ты подруга Евгеши, да? Красивая какая…
— За одной партой сидим, — кивнула Зана и, приняв приглашение, заняла место за столом.
Я смотрел на нее и боялся даже слово сказать.
— Чего пялишься? Сюрприз, ты не умер. Твое заклинание сработало, и мы успешно провалились в е?учую бездну, доволен?
— Ты же сама мне его подсказала…
— Я на автомате. Привыкла уже просто подсказывать, а тут ты мыслями искал заклинание, вот и подсказала.
— Значит, не рай, — я отложил вилку. — Значит, скрытый хоррор…
— Не, — демоница закинула кусок жареной рыбки в рот. — Мы находимся в твоей персональной ячейке вечного счастья и наслаждений. Хоррора тут не будет, если ты сам того не пожелаешь. Вообще, зная твои мыслишки, я удивлена, что тут всё именно так. Я, знаешь ли, ожидала увидеть оргию из нарисованных коней и тысячелетних колдуний, которые выглядят на четырнадцать точка один.
— Погоди, — не понял я. — С каких пор Бездна — это место вечного счастья и наслаждений?
— Примерно с тех самых, как образовалась вселенная. Изначально весь мир таким был. Рай для всех и каждого. А потом пошло расширение, войны, фарм опыта, и Бездна стала лишь маленьким кусочком вселенной, куда может попасть группа избранных.
— А как же большой взрыв?
— Ты про вашу идиотскую теорию? Скажи, если вселенная появилась из взрыва, то откуда тогда взялся взрыв? Что взорвалось-то?
В этот момент я пожалел, что смотрел мало научпоперских тиктоков. Не в силах объяснить физические процессы Большого взрыва, я решил пойти в контратаку.
— А бездна откуда взялась?
— Бездная была всегда, — ответила Зана.
— По такой логике и Большой взрыв тоже всегда... — я прервался, поняв, что меня переиграли. — Ладно. Допустим. Мир появился из бездны, и все побежали фармить опыт. Как так вышло, что мы об этом только сейчас узнали?
— Геракла помнишь? Ахиллеса? Они все были игроками. Система была во всех уголках вселенной. Потом кое-что случилось, и ваш мир поломался.
— Кое-что — это что?
— Да не важно, — Зана закинула в рот рыбку. — Спроси о чём-нибудь другом.
Информацию о том, что раньше у нас была система, но потом всё сломалось, я принял на удивление легко. Даже более того, стоило Зане сказать об этом, и такое положение дел стало казаться само собой разумеющимся. Будто я всегда это знал, но только сейчас вспомнил.
— Ладно, — не стал допытываться я. — То есть это моя ячейка счастья? И насколько она велика?
— Размером с квартиру. Две комнаты, кухня, коридор и сортир.
— А там что? — Я кивнул в сторону окна, за которым виднелся с детства знакомый дом с потрескавшейся бежевой краской на стенах, там еще мой лучший друг жил. Ночью мы, бывало, фонариками перемигивались. Даже свою азбуку Морзе изобрели, простенькую, но все же. Потом наша семья переехала, и мы больше не виделись. А пару месяцев назад я вовсе узнал, что он сторчался и захлебнулся собственной рвотой в каком-то притоне. До сих пор совесть мучает. Может, поддерживай я с ним связь, этого бы и не случилось. Может, даже протащил бы его с собой в военные.
— Что за окнами? Да всё что угодно, — усмехнулась Зана. — Твоя Ямо-Кузнецкая, летнее солнце, дом твоего друга-наркомана — просто картинка на стекле. Звуки, которые оттуда долетают, на самом деле никто не издает. Если откроешь окно, попадешь в темную зону.
— Понял.
— Что ты там понял, балда? Сейчас ты должен спросить, а что за «темная зона» такая.
— И что за темная зона?
— Темная зона, — нарочито загадочно проговорила Зана. — Она же свалка системы. Когда обладатель мировой консоли переписывает правила мира и что-то удаляет, это что-то не пропадает полностью, оно падает в бездну.
— Что-то удаляет, это что, например?
— Да всё что угодно. В эпоху хаоса мировая консоль постоянно ходила по рукам, и каждый обладатель что-то да удалял. Артефакты, монстров, локации, правила, концепции, абстракции. Сюда, например, отправились «путешествия в прошлое», после того как произошел кризис времени и весь мир чуть не на?бнулся от нашествия регрессоров.
— Путешествия в про… Стоп, притормози! То есть мир постоянно переписывается, а вся удаленка падает сюда? За мое окно? И она работает?
— Ага.
— И, находясь в бездне, я что, могу отправиться в прошлое?
— Ну да. Если найдешь «путешествия в прошлое». Сталкеры Бездны постоянно таким занимаются. Ищут сильную удаленку, потом вытаскивают ее в обычный мир и продают таким, как я, за огромные деньги. Ну либо пользуются сами, если они рисковые.
— Что значит найду «путешествия в прошлое»? Это предмет какой-то или что?
— Не имею ни малейшего понятия. В тёмной зоне нет привычных тебе законов. За дверью твоей квартиры может оказаться буквально что угодно. Может лесная опушка — совершенно обычная и непримечательная, а может гиперкуб с книжными полками, находящийся при этом внутри чёрной дыры. Ты можешь войти в дверь и навсегда застрять в эротическом фанфике про поней на роли второстепенного героя. И это я не говорю про здешних обитателей. Твари, для которых бездна родной дом, давно научились ориентироваться в этом хаосе, и они очень любят питаться такими лапушками, как ты.
— Ты же говорила, это не хоррор!
— Пока не выйдешь из квартиры, всё будет ок. Здесь тебя не тронут. Здесь твоя персональная зона наслаждений… — Зана подцепила на вилку кусочек рыбки и закинула его в рот. — Так что нафлайфдайшя, Ефгефа.
— А вот и салатик, — мама поставила на стол глубокую стеклянную тарелку, до краев наполненную огуречно-помидорным салатом. — Кушайте.
Значит, сюда падает удаленка… Чуть обмозговав ситуацию, я пришел к выводу, что всё это очень похоже на компьютерную игру, застрявшую в производственном аду. Разработчики постоянно меняются, что-то переделывают, вырезают, отменяют и добавляют. А бездна — это такая большая «корзина», которую никто не чистит.
— Так было раньше, — встряла в размышления Зана. — Эпоха хаоса — давнишнее прошлое. Нынешний гад оф систем принес порядок. Он сидит на троне уже миллионы лет и законы мироздания не трогает. Так что можешь считать, что твоя игра вышла в релиз.
— Окей, и что дальше? — спросил я. — Сколько я смогу тут сидеть?
— В теории — сколь угодно. Но это ж скука смертная. Одна квартира, пара болванчиков, ты уже через пару деньков на стену полезешь.
— В каком смысле болванчиков?
— Твоя матушка и Славик не настоящие, ты же это понимаешь? Они нейтралы. Такие же точно, как Хлоя.
— Как Хлоя в смысле…
— Не, за это не переживай. Они не будут пытаться тебя убить.
— А почему Хлоя пыталась? Я же спас ее. И ничего плохого ей не сделал. Она вообще вела себя как настоящий человек. Она разговаривала и целовалась, и…
— И была совсем не похожа на тех монстров, что ты встречал до этого, — закончила за мной Зана. — А ты думал как будет? Монстры ведут себя как монстры, потому что вы придумали их монстрами. А милые девочки ведут себя как милые девочки. Всё логично.
— Но она… Да она меня топором зарубила!
— Бывает.
— Бывает?! Милые девочки так не делают.
— Ой, вот только не надо. Делают еще как. Вот хотя бы Юно Гайсай вспомни.
— Кого?
— Неважно. Суть в том, что понять Хлою можно. Представь, ты только родился на свет, в незнакомом месте, совершенно один и уже с сиськами. Все твои воспоминания — смутные бессознательные представления современного человека об актрисульке второго плана, которая жила хрен знает когда.
— Но это не повод…
— А еще она не человек в привычном смысле этого слова. Ее эволюция была другой. Она информационный агент, и отбор у нее шел не на страхи, спаривание и прочее, а на вирусность, на способность завладевать вниманием и вызвать эмоцию. У нее нет ваших дурацких биологических устремлений. Ее единственная цель — набрать как можно больше очков опыта. Для нее это то же самое, что ваше половое влечение. Или инстинкты у животных.
— Ладно, а это уже похоже на повод. Нынче же всё ради опыта делается, да?
— Ага. Время рублей и долларов подошло к концу, — Зана бросила добродушную улыбку и продолжила уплетать пюрешку.
— А с чего ты вдруг такая добренькая, рассказываешь тут всё и даже убить меня не пытаешься?
— Увидев тебя, — прожевала она, — на смертном одре, я осознала свои ошибки и раскаялась. Я поняла, что пытаться убить своего хозяина — это неэтично и подло. Мы ведь ассистенты, мы должны помогать вам, а не думать о себе.
— Че?
— Да, кстати, время в бездне идет быстрее, чем на основном слое, и примерно сейчас система распихает вас по фракциям, а заодно предложит выбор возвышения. Запомни, ни в коем случае не возносись. Твой единственный шанс выжить — это остаться мобом…
Время вдруг остановилось.
Вступление во фракцию.
В связи с вашими действиями и происхождением, вам доступны варианты:
1) Светлая линия
2) Темная линия
3) Линия отчаяния
4) Отвергнутые.
Ну… Привет, окошки. Я уже соскучиться успел. Значит, надо выбрать фракцию.
На что они влияют, я не знал, ведь никаких гребаных описаний эта система не предоставляет.
Давай думать, сразу отметем линию отчаяния — это совсем уж грустнатура.
Отвергнутые, я так понимаю, это все, кто отказался от выбора фракции. Этакий вариант «против всех». Спасибо, что хоть не «Линия Собчак».
Остается светлая и темная фракция. Одни хорошие, другие плохие, или что это значит? Нет, я вдруг понял, что думать тут надо несколько в ином русле. А именно: как будут выбирать другие игроки, получившие такой же набор? Всякие убийцы, воры и сигмабои наверняка выберут темную линию. Это будто бы очевидно. На светлую же, вероятно, пойдут люди, считающие себя хорошими, те, кто за взаимовыручку, альтруизм и прочее. С эволюционной точки зрения гораздо выгоднее быть группой добряков. Эгоизм — провальная стратегия. Он работает, только если эгоистов в обществе не больше нескольких процентов. В противном случае всё рушится из-за невозможности кооперации.
Евгеша, вы приняты во фракцию «Светлая линия»
Добро пожаловать!
Ваша роль: Очередной
Затем выскочило еще одно окно, гораздо больше, чем все что были до этого.
Доступен выбор вознесения
1) Моб (Активно)
2) Игрок (Условия выполнены)
3) Герой (Условия выполнены)
4) ??? (Условия не выполнены)
Под вариантами ответа сразу вспыхнул таймер — одна минута. Наказание за провал: смерть.
Понял, тут уже простым рандомом не отделаться. Мысленно я потянулся к варианту «моб», ведь Зана просила меня не возышаться. Но вдруг я одернул себя.
Погоди-ка, да эта демоница же самым наглым образом попыталась втереться в доверие, чтобы заставить меня выбрать самый хреновый вариант.
«Вознесение», — перечитал я. И что это значит?
Нет, опять не верный вопрос. Очевидно, что в систему встроен переводчик. Поэтому я понимал пришельцев на площади, поэтому я понимаю Зану… А раз так, то получается, что «моб», «игрок» и «герой» — это самые близкие слова в нашем языке к тому, что тут на самом деле выбирается. Правильней всего будет воспринимать их напрямую.
На первый взгляд очевидно, что быть игроком гораздо круче, чем каким-то там мобом. А героем так и подавно. К тому же, эти варианты, судя по всему, разблокируются, только если ты как-то проявил себя. То есть они что-то вроде награды.
Никаких описаний система, как обычно, не предоставила. Наверное, надо было брать способность для вызова справок… Всё равно замедлением времени я так и не воспользовался.
— Герой, — мысленно произнес я.
Уверен?
[Да] / [Нет]
— Да.
Точно, точно уверен?
[Да] / [Нет]
Да что за…
— Да, я точно-точно уверен.
Ого… Здорово…
Последний шанс отказаться.
[Да] / [Нет]
— Бл?, и что я должен выбрать, чтобы не отказаться? Хочу стать героем!
Ладушки.
Наслаждайся, Евгеша.
Кнопка «да» позеленела и драматично увеличилась. Зрение потемнело.
«Вы сами выбрали свою судьбу… — в черноте всплыла цитата, с одной стороны заключенная в кавычки. Написана она была нарочито аристократическим шрифтом. Затем всплыло продолжение: …ЛОЛ».
15. Герой Светлой Линии
— Ц! — цокнула Зана. — Что, уже всё? Так быстро?
Я сморгнул темноту и вернулся на прежнее место. На кухню.
Получен предмет: повязка светлой линии
Передо мной появилась бирюзовая лента. Я поймал ее на лету, пока она не приземлилась в пюрешку. При взгляде на нее отображалось мое имя, класс и уровень. Решив, что это опознавательный знак для своих, я повязал ее на руку.
Затем пришли уведомления.
Количество свободных очков при повышении уровня увеличено: 3 → 4.
Получена компенсация за уже повышенные уровни: 4
Текущее количество свободных очков: 7
Поглощение опыта при убийстве увеличено: 10% → 20%
Роль изменена: Очередной → Чемпион Светлой Линии
— О, «Чемпион», значит, в твоей фракции у тебя самый высокий уровень, — Зана чуть привстала из-за стола, чтобы заглянуть в вылезшие окошки. — Что, игрока, значит, выбрал?
— Героя, — поправил я, довольный тем, что не попался в ловушку. Лесть и ненастоящее раскаяние на меня не сработали, и демоница была переиграна. Чем не повод для радости?
Вот только Зана не выглядела побежденной. Дьявольский рот растянулся в улыбке, а глаза сверкнули огненно-рыжими огнями.
— Ты по-пал-ся. Это была… Реверсивная психология! Я специально сказала не выбирать возвышение, чтоб ты его выбрал.
— Ага, ну конечно, — не поверил я и взял в руку вилку. — Просто признай, что тебя переиграли.
Возвышение: Герой
Исцеление при повышении уровня: Отключено
Системный магазин: Отключено
Смерть: Загробная жизнь → Прекращение существования
Возможность воскрешения: Да → Нет
— Ах-ха-ха-ха, — рассмеялась Зана. — Считай, что это был выбор сложности, дурик. Ты взял максимальную из доступных. Ты, конечно, хапанул бонусов, но теперь никаких абузов лвл-апа. А еще смерть окончательная! Тебе пи?да! Ты уже труп.
Моб, игрок, герой… Это же почти как «новичок», «сержант» и «ветеран» в шутерах. Вот что это значило… Хотите сказать, я до этого в режиме новичка был?! И я что, мог умереть и попасть в рай?
— В рай — это уже слишком, — расплылась в улыбке Зана. — Вероятней всего, тебя бы затянуло в один из тысяч других загробных миров. Поверь, у всяких там Аидов и Одинов сейчас настоящая война за возможность притянуть к себе как можно больше душ.
— То есть…
— Умирая, обычные мобы и игроки с некоторым шансом отправляются на другие планы и, если не помрут там, даже могут быть воскрешены. А вот герои умирают окончательно.
Я взялся за голову.
— Так я что, почти бессмертным был?
— Не-а, за это не переживай. В большинстве загробных миров мясорубка похлеще той, что на поверхности. К тому же, чтоб выбраться, нужен кто-то, кто бы тебя воскресил. Самому покинуть загробку — это надо быть очень усердным человеком.
— А Лиза? — вспомнил я. — Она сейчас там?
— Вряд ли она куда-то попала. При смерти она потеряла единственную единицу опыта, что у нее была, а притягивать к себе пустые души нет никакого смысла. Таким ни один уважающий себя гробовщик заниматься не будет. Хотя... Конкретно в ее случае может быть исключение…
— Какое исключение?
— Она в вашем мире умерла самой первой. Может, кто из владельцев загробок и решил протестировать на ней, как всё работает. Но повторюсь, на той стороне все точно так же убивают друг друга ради опыта, и шансов для нулевика выжить там практически нет.
Несмотря на ее слова, огонек надежды, пусть маленький, но появился. Может статься, мы еще встретимся с Лиз.
А еще я понял, почему Зана стала мне помогать сразу после убийства космонавтов. Потому что я получил опыт, а следовательно, и ценность для загробных миров. Если бы я умер после этого, то мы отправились бы в условную Вальхаллу… Ааа… Так вот почему она подсказала про Шаг в Бездну. Чтобы я не сдох раньше времени. Чтобы сначала отменил себе воскрешения и только потом сдох.
— Ты обманула меня.
— Ммм, нет, вообще-то я сказала правду.
— Но ты… Ты читаешь мои мысли, и ты знала, что я буду воспринимать все твои советы как обман, и только поэтому сказала правду!
— Евгеша, может, прекратишь винить всех вокруг в своих проблемах?
— Да если бы не ты, я бы на машине уехал! Ты меня в лицо пнула!
— Ладно, признаю, я тебя обманула. Но не выбери ты сложность «герой», и мы бы еще хрен знает сколько шатались по вальхаллам, аидам, полям иллая и прочему говну. Так что это в общих интересах.
— И в каком месте это общие интересы?! Я мог в рай попасть!
— А как же твоя мечта стать героем и доказать всем, что ты круче своего братика? Сидя в раю, медаль спасителя Земли не получишь.
— Причем тут вообще медаль?
— А при том, Евгеша, что у тебя появилась эксклюзивная возможность спасти свою планету.
— Чего?
— Врата, Евгеша, врата.
Я поднял глаза.
— При чем тут вообще… — и тут до меня дошло. — Врата еще открыты, — прошептал я.
— В точку. Примерно через тридцать часов Астру с ее подсосами хватятся, и в ваш мир явится сначала усиленный отряд зачистки, а затем и армия вторжения. И тогда жить вам останется пара недель максимум.
Армия вторжения. В голове явственно представилась картина того, как тысячи Астр истребляют всё живое, а Землю окутывает пламя. Я уже почти поддался панике, как вдруг в голове будто щелкнул выключатель.
— Так вот чего ты так трясёшься, — произнёс я.
Зана замолкла и осторожно посмотрела в мою сторону.
— Ты боишься, что тебя опередят, — сказал я. — Всё сходится. Поэтому так спешишь и пытаешься меня убить. Иначе тебе вообще было бы пофиг на время. Лучший способ зафармить планету — подождать, пока ее обитатели не перебьют сами себя. Тогда весь опыт скопится у нескольких жирных мобов, и нужно будет лишь убить их. Если ты вся такая крутая богиня, для тебя это будет проще некуда. Это куда лучше, чем гоняться за триллионами комаров с косой наперевес, да?
— Ну… Да. Всё равно не понимаю, о чём ты.
— Всё ты понимаешь. Если я окончательно не умру в ближайшие тридцать часов, то тебя опередит армия. Ты останешься ни с чем.
— Ладно, подловил, — созналась демоница. — Вот только ты уже в моей ловушке. Ты так и так попрёшься закрывать врата, чтоб спасти планету. А удастся ли тебе это или ты умрёшь в процессе, для меня не так важно. Я в любом случае получу ваш мир.
— А знаешь что? — я закинул в рот рыбку. — Пусть приходит твоя армия, и пусть она уничтожает всё живое. Мне пофиг. Я остаюсь тут.
— Ой, ну конечно, ты бросишь свой мир на смерть, лишь бы насолить мне, так я и поверила, — Зана хотела было рассмеяться, но вдруг прервалась. — Ты что, серьёзно?
— Я очень серьёзно.
— Да ваш вид болен… Вы безумны…
— Ты сама видела, мы готовы жертвовать собственными жизнями, лишь бы доказать свою правоту. Думаешь, ради мести — пожертвовать планетой — это так уж безумно?
Впервые за всё время нашего путешествия я увидел в огненных глазах демона не обычную издевку, не презрение, не взгляд, который ребенок бросает на комара, перед тем как оторвать тому лапки. Я увидел нечто до боли знакомое и родное. Я увидел страх.
Демоница, кем бы она ни была в своем мире, топовым игроком, живым богом, угрозой системе — она боялась. Совсем по-человечески. Она боялась, как старшеклассница, которую директор школы поймал за сигареткой и грозился рассказать всё родителям.
Она боялась так искренне, несдержанно, будто на кон был поставлен ее мир, а не мой. Она боялась даже не моих слов, не собственной армии и не того, что «главная сокровищница вселенной» достанется другим. Она боялась меня. Боялась того, на что я способен. На что мы, люди, способны.
Зана отвернулась, чтоб не показывать лица.
— Ладно… И чего ты хочешь?
— Хочу, чтоб ты страдала, — ответил я. — Хочу смотреть, как тебя будет корежить от осознания, что величайшая сокровищница во вселенной была так близко, но ты, вся такая крутая и опасная богиня, про?балась из-за своей тупости и упустила ее. Знаешь, ты ведь просто могла сказать, что Хлоя — это не человек, а гребаный монстр. Но ты хотела посмотреть, как меня охмурят и вгонят в голову топор.
— Я не поэтому не сказала! Просто ты не поверил бы мне. Даже напомни я про дату фильма, ты бы всё отрицал. Будто сам не знаешь, как половое влечение работает. Евгеша, если хочешь торговаться, так давай, но у нас мало времени. Я уже говорила, в бездне всё быстрее…
— Не хочу, — ответил я и продолжил трапезу.
— Хорошо, ладно, уговорил, давай заключим контракт!
— Контракт?
— Да! Контракт! Рада, что ты предложил.
16. Контракт с дьяволом
— Что еще за контракт? — повторил я.
— Стандартный договор между системными сущностями. Мы ведь не дураки верить друг другу на слово, правда? Я помогу тебе закрыть врата и остаться живым какое-то время, но ты должен принять три условия.
Ладонь демоницы вспыхнула, а из пламени соткался пожелтевший лист пергамента.
«1. Я, [Имя], обязуюсь выполнить любой приказ [Заны, Госпожи Убийства], если она сопроводит его командным словом [Тефтелька].
1.1 Приказ должен быть исполнен не взирая на мои представления о морали и собственном достоинстве.
1.2 Приступить к выполнению приказа необходимо в течении [10:00] минут.
1.3 Исключением может быть приказ, выполнить который невозможно в рамках мироустройства текущего измерения.
[Подпись]»
— У тебя красная кожа, острые зубы, рога и сейчас, ты предлагаешь подписать контракт на выцветшем пергаменте… И после всего этого ты не демоница?
— Рога есть не только у демонов!
— И как тогда называется твоя «раса»?
— Не скажу. Это секрет.
— Как хочешь.
«2. Я, [Имя], обязуюсь не заводить дружеских и романтических отношений с существами, которых не одобрит [Зана, Госпожа Убийства]. [Подпись]»
— А что за приписка в конце «госпожа убийства»? Это что значит?
— Мое имя.
— Имя? Не звание, не титул, не прозвище…
— Имя!
— Угум, я прям вижу лицо твоих родителей: «Дорогая, а как назовем нашу дочку?» «Пусть будет Зана» «Ну Зана это как-то просто, давай добавим в конце приписку "Госпожа Убийства" нахрен»
— Ну да, так и было. Что в этом… такого? — Госпожа Убийства посмотрела на меня непонимающим лицом.
Я продолжил читать.
«3. Я, [Имя], обязуюсь закрыть врата ведущие в родной мир [Заны, Госпожи Убийства] и не входить в них ни при каких условиях. Также, я обязуюсь помешать любому представителю своего вида, который решит войти во врата, ведущие в родной мир [Заны, Госпожи Убийства]. [Подпись]»
Я поднял взгляд на дьяволицу. Ее глазки тут же забегали.
— Ну чего, еще? Три пункта, вроде все понятные.
«Время действия контракта — 30ч. В случае нарушения любого из пунктов, нарушитель прекращает свое существование. [Подпись], [Подпись]»
— Я отказываюсь.
— Ты чё офигел, да тут условия божеские.
— Твои божеские условия называются — рабство. Я вообще не понимаю, моя-то выгода в чем?
— Быть моим рабом это уже выгода. Это почетно и очень уважаемо. Я бы и сама согласилась, не будь я собой. Давай подписывай.
— Добавляй туда четвертый пункт.
— Тебе, что трех мало? Такое красивое число порушишь.
— Пиши: Зана, Госпожа Убийства, обязуется действовать, а также использовать командное слово… и еще одобрять или запрещать дружбу и романтические связи с сущностями, исключительно в тех случаях… эмм… когда это будет в интересах… второго подписанта контракта, то есть Евгеши. Вот. И «подпись» в конце.
Стоило только закончить речь, как четвертый пункт самостоятельно появился в контракте. Формулировка несколько изменилась, приведя себя в человеческий вид.
Сначала я хотел вовсе выбросить предложения Заны об одобрении романтических связей и командных словах, но вспомнил Хлою. Я ведь и правда бы не послушал демоницу, скажи она, что актриса — монстр. Мы, люди принимаем кучу неразумных решений, по самым разным причинам. Тут и желание доказать свою правоту, и половое влечение, и месть.
Я знал свои пределы, и знал что действуя так как я обычно действую — мир не спасти. Даже просто выжить уже кажется непосильной задачей. Мне просто необходим кто-то, кто ради моего же блага сможет остановить меня, когда я побегу вытаскивать очередную красотку из лап гоблинов. Кто-то, кто скажет «не целуй», когда очередная тварь созданная системой попытается меня охмурить. И кто-то кто будет направлять меня.
Лучшего претендента чем Зана на эту роль просто не найти.
— Похоже не все мозги в своем геройстве растерял, это хорошо, — усмехнулась Зана. — Окей, я принимаю. Так что подписываем?
— Нет. Еще кое что.
— Чем больше пунктов, тем больше шанс, что мы с тобой ненароком убьем себя, случайно нарушив один из них.
— Это не пункт. Хочу продлить действие договора с тридцати часов до ста лет.
— Пхааххаа, что?! Зачем мне соглашаться на сто лет прислуживания какому-то дурачку? Будь благодарным, что я хоть тридцать часов тебе уделила.
— Тогда всё отменяется.
— Что?!
— Я буду стоять тут и ждать пока планету не зачистят твои дружки. Выбирай. Гарантировано теряешь всё, или получаешь шанс, что я случайно умру от руки моба и освобожу тебя от обязательств.
Интересный договор намечается. С одной стороны Зана будет мечтать, о том, чтобы я умер, с другой, по условиям договора, будет делать всё, чтоб этого не произошло.
— Ай, к черту, ты прав. Сдохнешь через пару деньков. Не так уж и долго.
— Ты себя недооцениваешь. Так что, подписываем?
— Ага…
Зана укусила себя за подушечку большого пальца и приложила ее к висящему в воздухе пергаменту.
Отступать некуда — позади бездна. Я сделал так же.
Всякий раз как, я прикладывал палец к [подписи], пункт [Имя] в контракте изменялся на [Евгеша]. Первая, вторая, третья. Четвертую подписала моя демоница. Последнюю, ненумерную строчку, обещавшую мгновенно уничтожить нарушителя контракта, мы подписали вместе. Два кровавых отпечатка. Два красных пятна, навеки скрепившие наши души.
Контракт успешно заключен.
Дело сделано. Теперь я полностью в ее руках.
— Что даль…
Вдруг я увидел как губы демоницы медленно растягиваются в зловещую улыбку, а глаза из огненно рыжих становятся красными.
Она, что опять меня обманула? Я уже хотел бросится перечитывать пункты договора, как…
— Да шучу я, — хихикнула Зана и ее лицо приняло обычный вид. — С контрактом разобрались, а теперь давай сваливать отсюда. Кастуй обратный шаг из бездны.
— Эмм, у-у меня вроде как топор всё еще в голове.
— Так убери его в инвентарь.
— Убрать?
— Ага. Помнишь тебе абилок выдало? Там был карман бездны, просто возьмись за ручку топора и отправь его в карман.
Я взялся. Коротко скомандовал: «в карман». Топор тут же исчез. Первым делом, я бросился ощупывать голову и к счастью, никаких лишних дырок не нашел. Даже волосы росли стандартно. Ни шрама, ни следа. Рискну предположить, что мозг внутри черепушки тоже восстановился.
— Да на месте твой мозг. А теперь давай убираться из этой дыры.
Мы встали из-за стола. Я еще раз окинул взглядом кухню.
— Евгеша, — позвала мама.
— Чего? — привычно переспросил я.
— До поздна не загуливайтесь. И если вдруг что… — она покраснела. — То предохраняйтесь ладно…
— Ладно, мам, — закатила глаза Зана. — Давай уже, пока тут совсем сахарно не стало.
— Выход, — произнес я.
16.5 ROSA_de_WILL. Цветы системы
В небольшой комнате, обитой красным бархатом, на интерактивном столе была открыта карта. За последние двенадцать часов радиус известной территории вокруг Атлантиды сильно расширился, однако большая часть всё еще оставалась серой зоной.
В дверь постучали, оторвав Розу от размышлений.
— Войдите, — бросила она.
В комнату протиснулся худощавый, сутулый юноша в светоотражающем жилете и шапке-гондонке.
— Эмм… — он неуверенно обвел пространство глазами. — Меня направили к Розе Де Виль…
Роза молча указала на голубую повязку на своем плече, чем еще больше смутила парня.
Сама девочка посмотрела на такую же повязку на плече юноши. Он тоже был со светлой линии, поэтому системное окошко сразу выдало ей информацию. Перед ней стоял Антуан, Рейнджер 1 ур.
— Ну, — поторопила Роза. — Карты, враги, лут, с чем пришел?
— Карты, — сказал он. — И враги с лутом тоже.
— Кидай обмен.
Парень, сделав несколько жестов, отправил Розе предложение обменяться известными территориями. Роза подтвердила. На интерактивном столе сразу же появилась новая загогулина. Она довольно далеко уходила от известного ранее круга вокруг цитадели.
— Далеко забрались, — сказала Роза. — Из какого отряда?
— Пёсики.
— Пёсики? А чего Маркус сам не зашел?
Маркус был человеком, которого Роза думала выдвинуть на роль главы разведки. До всех событий он работал в такси и хорошо знал город, что позволяло ему быстро находить нужные Атлантиде точки. Супермаркеты, полицейские участки, строймаги. Из всех кандидатов он показался Розе наиболее компетентным, отчего она настояла, чтоб ему выдали грузовик. Один такой обнаружили на подземной парковке. Единственный транспорт, помимо пикапа Эрнста, чей двигатель не попадал под фестивальные ограничения.
— Маркус погиб, — тихо сказал парень.
— Что?! — Роза вскочила с диванчика.
— Нет, других жертв не было, и вообще всё произошло по ошибке…
— Что случилось?
— Вот, — Антуан подошел к столу и указал на самый конец загогулины. — Там «Десяточка», мы добрались туда без проблем. Правда, вся эта улица — вообще странная. Там ни одной живой души нет, ни людей, ни монстров. Стрем, одним словом.
— Врезка? — спросила Роза.
Разведчики нашли уже несколько локаций, которые были как бы врезаны в реальный мир. Внезапные пещеры, врощенные прямо в дома, постройки разных эпох, которых не должно было быть. Такие места и назвали врезками. Близко их никто пока не изучал, так как все они кишели монстрами.
— Нет-нет, не врезка, просто улица, она там всегда была. Но пустая. Так вот, мы подъехали к этой десяточке, припарковались и зашли, значит, в сам магазин. Тут уже странное началось. Там почти у самого входа кровь и снаряга военная, броник, куртка, всё армейское. Мы, значится, напряглись, оружие наизготовку и всё такое. Подождали, никого нет. И вдруг слышим плач, жалобный такой, из глубины идет. Мы к нему, осторожно… В общем, вышли, глядим, девка стоит, рыдает.
— Привезли ее? Мне бы карты дальних зон не помешали…
— Не-не, какой там. Ну Маркус к ней подошел, утешить ее хотел. А она как взвыла, набросилась на него и давай ножом штопать. Я быстро подлетел, арматуриной ее с одного удара на тот свет отправил, но главный наш уже всё к тому моменту.
Роза выругалась.
— А продукты? — наконец спросила она.
— Да, продукты вынесли, полный кузов нагрузили. А и еще у этой девки необычный нож был.
— Насколько необычный?
— Мифического ранга. Живое оружие. Оно при убийствах поглощает опыт и вроде как становится сильнее.
О рангах Роза узнала от системного ассистента Евгеши еще когда пряталась в подсобке. Всего рангов было шесть. Обычный, необычный, редкий, мифический, героический и легендарный.
Собственно, чем больше ранг, тем большая сила была сокрыта в предмете или способности. Первые три ранга — это усиление, что называется, «в лоб». То есть прочность, острота, какие-то незначительные эффекты, вроде огненных атак или яда. Куда интереснее всё, что идет дальше — мифические, героические и легендарные предметы. По словам Заны, это то, вокруг чего строятся билды и даже целые общества. Далеко за примерами ходить не надо, легендарный щит Новикова — это именно тот фактор, сделавший существование Атлантиды возможным.
— Могу я посмотреть на этот нож? — спросила Роза. Ей не терпелось увидеть мифическое оружие своими глазами.
— Мы… как бы сказать… не смогли его взять.
— Что значит «не смогли взять»?
— У ножа хозяин есть, та самая девка. Он никому другому в руки не дается, — парень раскрыл ладонь и продемонстрировал отметину со спекшейся кожей. — Вот чего вышло, когда я подобрать пытался. До самого мяса всё мне прожгло.
— А палкой запихать его в рюкзак пробовали?
— Эмм… Палкой? Нет вроде.
— В следующий раз попробуйте. С оружием, которое нельзя брать в руки из-за недостатка навыков, работает. Ладно, что насчет монстров?
— Монстры…
Антуан показал Розе, в каких секторах их группа натыкалась на монстров. К ее огромному счастью, было найдено много зон, где обитали гоблины.
Несмотря на то, что цитадель обеспечивала высокий уровень безопасности, люди всё ещё были на счётчике. Вокруг высокоуровневые локации, кучи непобедимых монстров, а еда при таком количестве народа грозила быстро закончиться. Запасов с ближайших магазинов едва ли хватит и на неделю. Единственным шансом на выживание была прокачка и создание армии. А единственным мобом, с кем люди нулевых уровней могли хотя бы сражаться, были гоблины.
— Спасибо, Антуан, — кивнула Роза, когда они закончили. — Я так понимаю, теперь ты лидер Пёсиков?
— Мы думаем сменить название, но да. Я неплохо знаю город и, думаю, справлюсь.
— Хорошо. Вот оплата. Двойная, — Роза положила на стол два мешочка с жетонами, что временно использовались вместо валюты. Затем протянула еще один жетон лично в руки. — А это тебе. Обменяй у медиков на мазь от ожогов.
— Спасибо, госпожа. А что делаем дальше?
— Обсудим утром, — ответила Роза. — Когда солнце встанет. Пока отдыхайте.
— Есть, — кивнул Антуан.
Распрощавшись, Роза решила, что ей и самой не помешает поспать. Чашка кофе заканчивала действовать через десять минут, а дел на сегодня будто бы не осталось.
Сон, как и потребность в еде, стал довольно жестко контролироваться системой. Не отоспишь положенные 8 часов в день — получишь весьма болезненные дебаффы.
Перед тем как уйти с рабочего места, Роза посмотрела в системное окошко фракции. Там был один пункт — «чемпион», показывающий сильнейшего члена фракции. Им всё еще был некий Евгеша 4 ур. Человек, доказывающий, что и в новом мире можно выживать и давать монстрам отпор.
Поначалу Роза, конечно, предполагала, что это тот самый Евгеша, с которым она сидела в подсобке и пряталась от орков. Но она сама видела, как его догнал голем. Печально, но шансов выжить у него не было. Хотя куда больше ей было жаль способность ассистента легендарного ранга. Такая потеря и всё из-за того гребаного человека-птицы.
Орнитолог стал первым, кого изгнали из Атлантиды по новым законам. Слава предлагал казнить его, но Роза настояла на изгнании. Дело в том, что другие преступники, если бы их ждала казнь, сопротивлялись бы как в последний раз и могли принести много проблем. Изгнание же, наоборот, давало им повод добровольно сдаться, чтоб не погибнуть при задержании.
Роза уже хотела идти, как вкладка «чемпиона» расширилась. Вторым чемпионом стал Архидей 4 ур. Девочка несколько раз перечитала его имя.
— Архидей, значит, — она искренне улыбнулась. — Жив еще, собака.
Чемпион мира по «Клинку демонов», тот, кого называли гением, тот, с кем у Розы уже был назначен шоуматч. Она считала Архидея последней границей, отделяющей ее от статуса абсолютного игрока. Последним пределом.
— Что ж, придется показать, где твое место уже в реальном мире. Надеюсь, ты не умрешь слишком рано, болван.
17. Десяточка
Часть 3. Судия рода людского
Сколько я пробыл в бездне? По собственным ощущениям — минут двадцать.
Но сколько времени прошло во внешнем мире? Явно больше. Панорамные окна «Десяточки» были выбиты. Причем так, будто снаружи кто-то закинул в каждое по кирпичу и тут же убежал, оставив за собой зубастые стеклянные улыбки.
Повсюду на полу была грязь, кровь и осколки. Магазин оказался разграблен. Сейчас лишь ветер меж пустых стеллажей заунывно пел, таская за собой фантики и порванный белый пакет с красным логотипом.
Я поёжился и обнял себя руками. Изо рта шёл пар. Ах, осень, бессердечная ты пора.
Моей одежды на полу ожидаемо не оказалось: ни бронежилета, ни куртки, ни злосчастной футболки. Кто бы тут ни побывал, вещички мои он прикарманил.
Вот будет умора, если я столько раз выжил в битве с монстрами, и всё только для того, чтоб умереть от переохлаждения. Сука, как холодно!
Растирая голый торс руками, я побрёл вглубь магазина.
Электричество всё ещё работало, лампы исправно светили, холодильники жужжали, разве что голос из динамиков больше не рассказывал про скидки и акции.
— Зана, — позвал я.
— Я здесь! — раздался голос из мясного отдела. — Иди быстрей сюда. Тут такое!
— Иду, — под нос себе пробурчал я.
Живот крутило от голода, а расхитители, как назло, вынесли всё подчистую. На пустых полках остались только жёлтые ценники, цифры на которых больше ничего не значили. По какой-то причине пюрешка, съеденная в бездне, за еду не засчиталась.
Наконец, оставив надежды отыскать съестное, я направился к своей демонической ассистентке. Зана, на этот раз в образе сельской королевы бензоколонки, стояла и лыбилась во все тридцать два острых зуба.
Рядом, на полу, у ее ног, лежала Хлоя. Лежала, уткнувшись лицом в лужу собственной крови.
— Еда не засчиталась, — сказала демоница, — потому что бездна находится как бы за пределами системы. Знала бы, что магаз обнесут, сказала бы, чтоб ты завернул салатик с собой. Попав на этот план, он бы обновился и стал съедобным.
Неподалеку от Хлои — еще одно тело. Мужчина. В пиджаке, брюках, но без туфель, с голыми грязными ступнями. Кто-то перевернул его на спину, сложил его руки на груди и даже сунул в них ромашку. На плече у трупа была темная фиолетовая повязка.
Я покосился на свою, повязка светлой линии была голубой. Значит, мужчина не из нашей фракции. Неясно пока, насколько это вообще важно. Учитывая проблему монстров, конфликтовать из-за цвета тряпки было бы сущим безумием, но люди способны и не на такое.
Мои глаза сами собой вернулись к Хлое. Несмотря на то, что она всадила топор мне в голову, мне всё равно было жаль ее. Ее жизнь в виде воплощения получилась такой короткой. Она ничего толком и осознать не успела. Родилась, поцеловалась разок, убила кого-то, умерла.
Эхо поглощено 3/7
— Чё за эхо, кстати? — спросил я. — Уже третье поглощаю.
— Забей, всё равно использовать не можешь, — махнула рукой Зана и кивнула на пол. — Лучше зацени вот это!
Помимо Хлои и мужика в пиджаке, на полу лежал кинжал. Уже по одному только внешнему виду понятно было, что он совсем не простой. Темный, с длинным изогнутым лезвием, больше походивший на коготь какой-нибудь обсидиановой гаргульи, а не на творение человека. Вместо гарды — куча шипов и зазубрин. Рукоять инкрустирована россыпью голубых камешков, похожих на окаменевшие глаза. Красивый кинжал. Таким мог бы владеть Саурон или еще какой темный лорд.
«Мария»
Ранг: Мифический, живое оружие.
Опыта до пробуждения: 1/50
Поглощение: 20%
Владелец: Хлоя
Описание: Ее предали. Ее страну обратили в пепел. Ее дочь и мужа казнили. Ее приковали к скале и оставили на корм птицам. Она не желала спасения. Она желала лишь мести. Она взмолилась всем богам. Ей ответил самый темный из них.
Я хмыкнул и поднял кинжал.
— Стой! — крикнула Зана.
— Что?
Демоница стояла, вытаращив на меня глаза.
— Тебе что… не больно?
— История грустная, я не спорю, но…
— Да я не про это. Живое оружие атакует всех, кто берет его без разрешения хозяина.
Я еще раз посмотрел на кинжал. Владельцем всё так же значилась Хлоя. Если этот кинжал мне пальцы откочерыжит, то дело дрянь. Исцелений от лвлапов-то больше нет.
— Та-а-ак… Мне его что… положить обратно?
— Нет, если он сразу не атаковал, то уже не будет. Наверное.
— Понял, — я чуть расслабился. — А это вообще крутой ножик?
— Это просто охрененный ножик. Если на нем не висит никаких проклятий, конечно. Но это мы узнаем только после пробуждения.
— Тут параметр поглощения двадцать процентов, у меня вроде такой же был. Это что значит?
— Убивая кого-то, ты высасываешь из него двадцать процентов накопленного им опыта. Но не меньше единицы.
— А остальной опыт куда девается?
— Если владелец падает в загробку, то остается вместе с ним. Если смерть окончательна, то опыт отправляется на изнанку, копится там, а потом выплескивается обратно в мир в виде ивентов. Ну знаешь, там типа «в небе заметили летающую крепость древнего мага, она пробудилась после тысячи лет спячки, говорят, в ее застенках спрятан могучий артефакт, но стража более не дремлет». Как-то так. На создание артефакта и стражи тратится тот самый опыт.
Я вернулся к ножу.
— И он поглощает опыт прямо как я. Он тоже будет прокачиваться?
— Ага. А еще у него будут свои карточки. Непонятно только, сможешь ли ты их выбирать, раз уж ты не владелец, но, думаю, разберемся.
— К слову о карточках, — я открыл окно персонажа.
У меня было семь свободных очков для распределения.
— Кидай всё в тело, — сказала Зана.
— Точно?
— Ага. Будем делать из тебя ассасина.
— Так я же маг. Разве нет такого правила, что если качаешь мага в ассасина, то получишь и хренового мага, и хренового ассасина?
— Во-первых, твой класс не будет играться без жертв бездне, а мы вроде как определились, что жертвы не наш выбор. Во-вторых, ассасин — это лучший вариант. Ты и в массовых заварушках не подставляешься, и самые сливки собираешь, убивая лидеров и боссов. Я сама ассасин. И каждого своего подопечного я качала в ассасина. Рыцарей, целителей, проституток и кузнецов, в моих руках они все становились первоклассными убийцами.
— И все они мертвы, — напомнил я.
— Ну да. Но с ними я не заключала контракта, а значит, не выкладывалась на сто процентов. К тому же они все добились больших успехов, напомню, я с их помощью собрала один миллиард триста миллионов опыта, а я ведь получаю только пятьдесят процентов при смерти хозяина, то есть они нафармили себе вдвое больше.
Аргумент принимается. Теперь-то я понимал, насколько это солидная цифра. Миллиард опыта. Пока получал свои семьдесят единичек, я уже чуть дважды не сдох, даже трижды, если учитывать Хлою.
— Главная фишка ассасинов, — продолжила Зана. — Они почти не зависят от классовых скиллов. Ассасином может стать каждый. Главное — правильно атрибуты раскидать и нужные карточки выбрать.
— Окей. Ты тут спец, тебе решать. Сделаю как скажешь. Все семь очков в тело кидать?
— Ага. Замедление времени ты уже выбил, так что разум пока не нужен. Сейчас ищем карточки на скорость.
Добавив семь очков к «телу», я получил гордые 14 единиц, хоть и временно сниженные дебафом голода до 12. Граница точки роста в любом случае была достигнута.
На выбор опять дали три карточки. Две обычные бежевые и одну редкую синюю.
Первая уменьшала урон от падений пропорционально атрибуту «тела». Вторая позволяла быстро регенерировать за счет увеличенного расхода энергии. И последняя, редкая, давала возможность задавать траекторию брошенным предметам.
— О! — оживилась Зана. — Нужного нет, но эта последняя тоже ничего. Бери.
Я взял.
— И как это работает?
— У тебя в руке нож, попробуй мысленно начертить траекторию, прям максимально невозможную и извилистую. А конечной целью пусть будет вывеска «Мясная продукция».
Так я и сделал. Сразу, как я начал представлять в голове траекторию, в воздухе появилась полупрозрачная линия-дымка. С ней всё стало гораздо проще. Я нарисовал несколько петель, сделал несколько острых углов с разворотами и наконец привел дымку к вывеске.
— А теперь брось нож.
— Сильно?
— Ага. Настолько сильно, как сможешь.
Я размахнулся и бросил. Сейчас я был в два раза сильнее обычного человека, и бросок выдался что надо.
Прямой участок траектории кинжал пролетел прямо-таки со свистом, затем сделал несколько петель, сильно замедлившись. На острых углах, которые разворачивали его в противоположную сторону, он и растерял всю скорость и вскоре упал на пол, так и не долетев до нужной вывески.
— Думаю, ты всё сам понял, — сказала Зана. — Траектория может быть любой, но чем более она запутана, тем больше будет теряться скорость. Для нормальных бросков используй широкие дуги и прямые линии. Считай, что твои траектории — это рельсы, по которым катится запущенная тобой вагонетка. Когда скорость упадет до нуля, действие способности прекратится.
— Круто, — ответил я. — А я могу сделать так, чтоб ножик попал в цель, а потом вернулся в руку?
— Если готов рискнуть пальцами, когда будешь его ловить, то почему бы и нет? Правда, если нож застрянет, то обратно он не вернется. Тут нужно попрактиковаться наносить режущие удары через траекторию бумеранга, причем желательно на обратном пути.
— Окей.
Наконец-то первая нормальная способность. Слава богам! Это, наверное, даже круче файрбола.
Я поднял нож и задумался, куда бы его деть. Можно заткнуть за пояс, но эти торчащие во все стороны зазубрины будут колоться…
— Спрячь в инвентарь, как топор.
Я спрятал.
— А теперь вызови обратно.
Я вызвал. Нож появился прямо в руке. О! Удобно. Раз уж я ассассин, можно будет использовать для неожиданных ударов. В оппонента летит обычный кулак, а потом раз — и там нож.
— Ага, — подтвердила Зана. — Только с таймингами не накосячь. Ножик не может появиться внутри чьего-то тела или любого другого твердого предмета. Если места не хватит, он материализуется в другой руке, а если и там не хватит, то появится в рандомном месте рядом с тобой.
— Понял, — я заставил нож исчезнуть. — Тогда всё? Идем к вратам?
— Время еще есть, — сказала Зана. — Прошло где-то 24 часа, до вторжения осталось пять-шесть. Лучше подготовимся. Для начала трупы облутай, может, осталось чего полезного. С мужика вон можешь повязку снять, для маскировки. Повесишь на себя, будешь отображаться как игрок Темной линии, а еще будешь видеть имена и уровни других темных повязок.
Трупы мне в жизни облутывать еще не приходилось. Ладно, всё равно рано или поздно придется начать. Лучше уж сразу к этому привыкнуть.
Первым стал труп мужчины в пиджаке. Его повязку на плече система сразу определила как принадлежащую игроку Темной линии.
Стоило коснуться повязки, как отобразилась и информация — «Маркус, Повар 1 ур».
Да уж, в нынешнем мире получить небоевой класс — это то еще попадалово. Я повязал повязку рядом со своей голубой.
Следующим, что я хотел забрать, стал пиджак. Я уже совсем задубел и готов был даже шмотье с трупа носить, но тут возникла проблема. Этого Маркуса убили, раз десять насадив на нож, и кровь уже успела засохнуть. От тела ткань отрывалась с хрустом, а еще пиджак намертво сросся с рубашкой. В общем, пришлось оставить одежду мертвым.
В карманах у покойного Маркуса нашлась парочка блокнотов, ручка и пачка сухариков. В блокнотах были какие-то пометки. Цифры, а напротив надписи «Гоблины, гоблины, насекомые» и всё в таком духе. Видать, отмечал места обитания монстров, но без карты расшифровать это не получится. Может, цифры — это номера домов?
Блокноты и ручка отправились в инвентарь. А вот пачку сухариков я поспешил открыть. Сейчас над ними высвечивались показатели. Сухарики давали сытость на один час и «бонус», равный -1 к «телу». Вредная еда дает закономерный дебафф. Голод, с другой стороны, понижал все атрибуты на 20%, так что выбор был прост.
Я жадно высыпал содержимое в рот и даже облизал пачку изнутри. Голод пропал мгновенно.
Заполненность желудка: 1/3
Очередь: Сухарики (Активно) (1:00:00)
Бонус: Тело -1
Проблема с едой на следующий час решена.
Следующей на очереди была Хлоя. Черт…
Я перевернул ее на спину и, стараясь не смотреть на лицо, половины которого не было, обшарил карманы. Пусто. Видать, живой кинжал был ее единственной ценностью. Впрочем…
Немного попотев, я снял с нее куртку. Каким-то чудом она была лишь немного запачкана кровью. В остальном же — отличная новенькая кожанка, женская, но всё лучше, чем голышом рассекать.
Я оделся. Повязку Светлой Линии я перевязал поверх куртки, а темную оставил под рукавом. В голову мне пришла мысль, что другие люди могут посчитать меня убийцей игроков, если увидят, как я расхаживаю с несколькими повязками.
Я еще раз посмотрел на Хлою.
— Да ладно, не стесняйся, — подошла Зана. — Я же всё равно вижу твои мысли. Хочешь помацать сиськи — мацай. Я осуждать не буду, всё равно некрофилия у людей в моде, вот взять хоть все эти бесконечные ремейки старых фильмов.
Я покраснел и отвернулся. Понятно, что ни о чем таком я не думал. Я вообще решал, насколько этично будет стащить с нее футболку. И вовсе не затем, чтоб мацать или глазеть, а затем, чтоб согреться. Решил, что не очень этично. Да и всё равно она будет мне маловата.
— Давай без этого, — попросил я и отошел на пару шагов.
Оружие есть, одежда есть, еду раздобыл.
Ах да. Еще ведь можно залутать самого себя!
С того момента, как я стоял у врат, мой набор предметов сильно подувял. Автомат я потерял еще на площади, рюкзак утащил орк, куртка и бронежилет со всеми прибабахами, видно, достались группе из «темной линии».
Остались только штаны, в них я нашел пару турникетов и столько же бинтов. Всё остальное куда-то подевалось. Хотя «куда» ответ понятен, я и над городом летал, и с шестидесятого этажа падал. Тут надо сказать спасибо, что у меня в карманах хоть что-то сохранилось.
Убрав медицину в инвентарь, чтоб в случае чего быстрее получить к ней доступ, я уже готов был выходить… Как с улицы раздался протяжный крик.
— Беги за холодильник, — сказала демоница. — Спрячься пока, чтоб снаружи тебя не было видно, а я позырю, че там происходит.
Торопливо и стараясь не издавать лишнего шума, я забежал за горизонтальный холодильник и присел на четвереньки. Чертов адреналин неприятными волнами начал накатывать на тело.
— Да что вы делаете! — кричал охрипший старческий голос. — Подонки!
Где-то внутри себя я начал молиться, чтоб он пробежал мимо.
— Ироды!
Крик приближался, и вот я услышал, как некто забегает в мой магазинчик. К эху шагов сразу прибавился хруст стекла. Тяжелые вздохи, запыхавшиеся стоны.
— Стойте! Что ж вы…
Следом за дедом вбежал еще кто-то, по звуку, вроде люди. Во множественном числе. Но не очень много. Двое, максимум трое.
Как назло, дед решил бежать именно к моим холодильникам.
— Убивают! Помогите!
Что ж ты делаешь, дед! Не мог другой отдел выбрать?
Дед запнулся и упал.
Я услышал грохот, а потом попытки ползти. Преследователи жиденько засмеялись и перешли на шаг.
— Добегался, старый. Шустрый какой, небось атлетом был?
— Что ж за родители у вас, а?! Таких нелюдей воспитали.
Преследователи не спешили его убивать или что они там собирались с ним делать. Они даже не схватили его, позволив уползать от них.
Гадство, ну какое гадство.
Я вызвал нож. Пальцы легли на холодную рукоять «Марии». Ох, если какой-то старик втянет меня в драку...
И, конечно, старик выполз ко мне. Вернее, почти выполз. Его прижали ровно в тот момент, когда его седая голова показалась из-за угла холодильника. По виду — престарелый европеец, чуть подпорченный постоянными вливаниями алкоголя.
Увидев меня, дед округлил глаза, и тут же его утащили. Вновь я увидел перед собой последний взгляд Лизы. Взгляд мертвеца.
— Ты от нас не уползай, э-э-э… — с акцентом крикнул один из преследователей.
Я был уверен, что старик начнет звать меня на помощь. Кричать. Но он лишь продолжил свой набор устаревших оскорблений, притворившись, что ничего не заметил.
— Не оскорбляй! Веди себя достойно, — раздался голос без акцента. — Неназванный снизошел на Землю и приказал убить всех неверных. Мы несем его волю.
— Ироды! Да разве бог скажет такое? Вас дьявол обрюхатил! Люди должны помогать друг другу, а не убивать.
От последней фразы сердце екнуло. В детстве нечто похожее сказал мне отец. Это был наш первый и последний откровенный разговор. С тех пор я и сам любил ее повторять. Было в ней что-то жизнеутверждающее. Люди ведь правда должны помогать друг другу.
«Нет!» Я откинул эти мысли. Нельзя сейчас думать о справедливости. Если начну, дороги обратно уже не будет. Я снова, как последний идиот, полезу в драку, которой можно запросто избежать.
«Зана, мне нужно командное слово. Срочно».
Предотвратить очередной самоубийственный акт героизма могла только прямая угроза смерти. Видно, такой уж я человек.
— Знаэшь, когда мы узкий глаз девочку резали, она пищала, как котенок. Интересно, старый малчэк так же пищать буде?
Я понял, что всей душой ненавижу этого деда. Ну почему он не пробежал мимо моего магазина? Почему он вот так попался? И почему он, даже находясь на грани ужасной смерти, не звал меня на помощь? Разве не мог он умереть где-нибудь раньше, где-нибудь подальше от меня?
Я искал любой повод не вмешиваться. У меня есть миссия. И она гораздо важнее каких-то там стариков. Да, чёрт возьми, он даже не симпатичная девушка. Я не могу рисковать за просто так. Не могу!
Тем более потенциальных врагов двое. Это в фильмах главный герой может на раз раскидать хоть десятерых. В реальной жизни численное преимущество очень быстро покажет, насколько бесполезны были твои десять лет в боксе, карате или любом другом боевом искусстве.
А еще у них, судя по всему, есть ножи.
Зараза! Зараза! Зараза!
Наконец из-за угла вышла демоница.
— Думаю, что это крутая возможность для тренировки. Евгеша, иди и убей их.
— Что?! — шепотом крикнул я.
— Тефтелька!
Получено новое задание.
Убить представителей линии Крови (0/2)
Наказание за провал: смерть
18. Убей или будь
«Что же ты наделала?!»
— Э?!
Преследователи сразу отскочили, когда увидели, как я поднимаюсь из-за холодильника. Видок у меня... Перемазанный в крови, что осталась еще от удара топором в голову, в расстёгнутой женской куртке на голое тело, с тёмным клинком в руке.
Те, кто преследовал деда, выглядели не менее опасно. Бородатые бугаи, вдвое больше меня по габаритам, а я, надо сказать, и сам далеко не маленький. Здоровенные, плечистые, один в синей спортивной куртке, другой в кожанке, подшитой мехом.
Еще у них был нож. Всего один. У мужчины в кожанке. Что-то среднее между тесаком и мачете. По всей длине стального лезвия расползались странные красноватые прожилки. Это однозначно было оружие, созданное системой. На плече у каждого бандита была повязана красная повязка. Еще одна фракция. Они не из «светлой линии», поэтому их имен я не видел.
Я мельком глянул на деда. У него тоже была повязка, светло-синяя. Вот он уже наш. «Дед Максим. Кузнец 0 ур».
— Еще один неверный, — наконец подал голос бугай в кожанке.
Лезвие его ножа тут же уставилось мне в грудь.
— Всё как говорили, брат, — сказал второй. — В конце времен Неназванный отделит неверных. Заклеймит их знаком.
Бородачи внимательно смотрели на мою светло-синюю повязку.
Я внутренне усмехнулся. С горестью. Что я там думал? Люди не будут сраться из-за цвета тряпки? Мечтай, Евгеша, мечтай.
Наверное, я бы мог попытаться прогнать их, может даже напугать. Но приказ Заны говорил всё однозначно. Я или убью, или, по условиям контракта, погибну сам.
Я вышел из-за холодильника и встал между ними и лежащим на полу дедом.
Бородач с мачете размашисто кивнул.
— Скажи, неверный, как, узрев все чудеса Неназванного, можно отвергнуть его? Всё идет так, как сказано в писании.
— Это вторжение пришельцев, — ответил я. — Ваш бог тут ни при чём.
— «Внемлите, когда придет конец времен, я отделю истинно верных от других. Из земли поднимутся кровожадные чудища. И будут они рвать всех, кого увидят…»
— А про видеоигровые окошки, что будут всплывать перед глазами, ваш бог тоже говорил?
Священными писаниями во все времена крутили как только могли. А нынче почва благодатнее некуда — конец света как-никак. Какая религия его только не предсказывала.
— Окошки, говоришь? Смешно, ты второй, кто упомянул окошки.
— Истинно вэрущие, — вступил бугай в синем спортивном костюме, — слышат голос Неназванного. Только вы, нэвэрные, бормочете про свои «окошки».
Слышат голос? Я покосился на Зану.
— Чего? — она пожала плечами. — Каждый видит систему по-своему. Кто-то в виде игровых окошек, а кому-то является божественный голос. Для системы главное — чтоб вы копили опыт. Она просто направляет вашу психику по самому короткому и вызывающему меньше всего моральных дилемм пути. Для тебя это — видеоигры. Для них — откровения.
Признаюсь, меня такое открытие несколько выбило из колеи.
— Так голос приказал вам убивать? — спросил я. — У вас типа квест?
Значит, каждый видит систему по-своему. Нет, это понятная концепция, в конце концов, даже жуки стали системными сущностями, им-то явно окошки и даром не сдались. Но как насчет информации? Как голос в голове может доносить столько же информации, сколько доносит системный интерфейс? То есть он просто озвучивает то, что вижу я, или это происходит как-то иначе?
— Квест? — переспросил бородач.
— Как вы узнали, что вам надо убивать? — переформулировал я.
— Неназванный сказал нам, — бородач с мачете ткнул пальцем в свою черепушку. — Он послал видение. Мы должны очистить мир от неверных. Так он сказал. И тогда мы станем сильнее.
— Мы долго возносить молитвы, нэвэрный. Мы вэрить, что однажды Неназванный прийти и дать команда истреблять вас. Мы наконец-то дождаться.
Вот оно что. «Копите опыт и прокачивайтесь» только в виде божественного проведения. Никакой это не квест. Ничего не обязывает их убивать, а тем более убивать людей. Они сами так решили.
Второй бородач пнул пустые стеллажи, чтоб расширить проход. Они собирались взять меня в клещи. Похоже, разговорчики на этом подошли к концу.
Я всегда считал себя эмпатичным человеком. Я мог понять многих. Я мог понять героев, мог понять злодеев, мог понять даже настоящих убийц. Не оправдать или пожалеть, а именно понять. Понять причины их поступков, понять их обиды на мир. Увидеть ту несправедливость, что сломала в них механизм, отвечающий за человечность.
Я думал, что смогу понять и тех, кто гнался за дедом. Думал, система выдала им задание на убийство. Тогда всё было бы просто. Либо они убьют человека, либо умрут сами.
Я бы мог понять, если б они делали это из простого биологического желания выжить. Я и сам сейчас в такой ситуации.
Но то, что я видел перед собой… В их глазах не было тяготы выбора, не было того самого «извини, но моя шкура мне дороже». Они не были жертвами, они не боялись нового мира.
Всё ровно наоборот. Их глаза говорили, что они дома. Будто всю свою жизнь они ждали только этого. Падения законов, появления голоса в голове и отмашки от этого голоса, знаменующей начало бойни.
В их глазах пустота. Непонятная, чуждая, жаждущая лишь смерти пустота. Даже монстров систематизации я мог понять, у них не было ничего, кроме указаний системы. Кроме инстинкта копить опыт. Эти же монстры, что прямо сейчас стояли передо мной, просто хотели убивать.
— А ты сам-то разве не хочешь? — подмигнула Зана.
Бугай с мачете бросился вперед. Его клинок пронесся по широкой дуге. На полпути его встретил мой нож. Ударом я просто выбил оружие из рук фанатика. Затем с силой пнул бандита в живот.
Двухметровый детина в кожанке отлетел метра на три, врезался в стеллаж и поломав полки осел на пол.
Второй исподтишка напал сбоку. Он, похоже, хотел применить один из борцовских приемчиков и, врезавшись в живот плечом, попытался опрокинуть меня. Вот только я едва сдвинулся с места.
Я толкнул его и своим толчком отправил великана в полёт до ближайших полок.
До меня вдруг дошло. Они слабые. Несмотря на внешний вид, на преимущество в массе, они и в подметки мне не годились. Я попросту был сильнее, причем значительно. Всё равно что против меня вывели бы двух пятиклассников.
— Здорово же, да? — встала рядом Зана. — Два нулевика. Слабые, никчёмные. И ты можешь делать с ними всё, что захочешь.
— А-а-а-а! — Бугай в кожанке поднял свое мачете и, заорав, как медведь, побежал на меня.
Он беспорядочно, без всякой техники махал перед собой клинком. Я уклонялся.
Но чем больше я осознавал свою силу, тем хуже мне становилось. Я чувствовал, как крутило живот, и как внутренний холодок заполнял грудь. В этот раз не от голода, да и осенняя погодка тут была ни при чём. Просто с каждым его ударом я понимал, что не смогу убить.
Одно дело, если б мы были на равных. Наверное, в горячке боя я бы смог пару раз насадить его на нож и не особо париться по этому поводу. Или будь этот бородач призванным существом системы, как те два космонавта. Но он был человеком. Причём человеком, не представляющим для меня никакой угрозы. Просто жестоким ребёнком в теле взрослого. Глупым и несмышлёным, но ребёнком.
Да, я понимал, что человек из него так себе. Понимал, что он со своим «напарником», вероятно, зарезали ни в чём не повинную девочку. Убили её просто так, потому что «голос в голове» сказал это сделать. Я понимал это. Я совершенно точно испытывал к ним ненависть. И я бы слова не сказал, если б их убил кто-то другой.
Но мне просто не хватало злости, чтобы самому пойти на убийство человека. Столько раз я слышал, что мы один вид, что мы должны стоять друг за друга горой, что нет в мире ничего более ценного, чем человеческая жизнь. Сколько раз я сам зачитывал подобные речи. Воспитание, детство, медийное прошлое — сейчас всё играло против меня.
И всё-таки сделать это было надо.
«Ускорение восприятия», — скомандовал я.
Время мгновенно замедлилось. Не настолько, чтобы успеть обдумать каждое свое действие, но достаточно, чтоб без всяких рисков перехватить руку бородача и обезоружить его.
Мачете упало на землю, а бугай взвыл от боли, протяжно и низко, как бывает в кино во время slow-mo. Он был полностью в моей власти, мне достаточно чуть повести руку вперед, и темный клинок оборвет его жизнь. Но стоило только подумать об этом, как рука с клинком одеревенела. Обозлившись сам на себя, я ударил фанатика кулаком, отправив в очередной полет.
Его тело еще вращалось в воздухе, а я уже обдумывал следующий шаг. Ладно, убить напрямую у меня не получается. Мозг мой, враг мой, даже под угрозой смерти не дает мне причинить фатальный вред представителю своего вида. Вдруг в голове раздался привычный щелчок созревшей идеи. Раз я не могу убить ради сохранности собственной жизни, значит мозг просто не воспринимает угрозу смерти в случае невыполнения приказа как реальную! Да и с чего бы ему воспринимать? Для него это просто буквы перед глазами, совсем не похожие на тигра или медведя, с которыми он привык сражаться. А раз мозг не воспринимает системный интерфейс как что-то серьезное, может…
Мысленным росчерком я нарисовал дугу траектории, которая заканчивалась на втором фанатике. Он всё еще лежал у полок. Убедившись, что полупрозрачная линия целит точно ему в грудь, я глянул вниз и, стараясь ни о чем не думать, пнул мачете ногой. Это сработало. Пролетев ровно по траектории, клинок, вращаясь, очертил дугу и попал в цель. Вот только совсем не так, как я рассчитывал.
Мне казалось, конечная точка траектории будет как бы «магнититься» к предмету, к которому ее прикрепили, но это оказалось не так. За время полета мачете безоружный бугай сместился, то ли он пытался увернуться, то ли просто пришел в себя и попытался встать, но на том месте, где была грудная клетка, оказалась его рука.
Крутящийся на бешеной скорости клинок отрубил ее по самый локоть.
— О-о-о! — возбудилась и запрыгала на месте Зана. — Хорош!
По десяточке разнёсся скулящий вой, заставив моё сердце застыть на месте.
Проговорив про себя, что это всего лишь работа зеркальных нейронов, я попытался начертить вторую дугу, чтоб закончить всё броском кинжала. И не смог. Мозг раскусил меня. Он понял, что полупрозрачные линии убивают. И как бы я ни старался, трасса траектории распадалась сразу, не успевая простроиться и на метр.
Впервые в жизни я настолько ярко ощутил, что мозг и внутреннее «я» — это не одно и то же. Будто я вернулся на съемки рекламы, и режиссер вновь кричал на меня: «Стоп! Не так, там другая фраза! И честь надо отдавать медленнее, мы в 24 кадра снимаем!». Только сейчас кричал на меня мозг: «Стоп! Ты не можешь убивать людей! Тебя изгонят из стаи, лишат еды, а одиночки в этом мире не выживают! Хочешь драться — дерись, но убивать нельзя!».
Замедление времени кончилось, сославшись на недостаток энергии. Следом система уведомила об опустевшем желудке и наступлении голода. Так энергия, которую тратит замедлялка, — это еда? Ну, в целом логично. Еда наше топливо.
Бородач в кожанке наконец долетел до пола и, кувыркнувшись несколько раз, врезался в полки.
«Стоп! Ты всё делаешь неправильно. Мы не убиваем! Убивать представителей своего вида эволюционно невыгодно! А что сказала бы твоя мама? Хочешь стать убийцей?»
— Да завались! — в слух выкрикнул я.
— Молчу я, молчу, — испуганно отпрыгнула Зана.
«Стоп! Заново. Все по местам… Евгеша этот… Тоже мне. Вот Славик бы на твоем месте…» — процитировал режиссера мозг.
Я яростно начал крутить глазами, пычерчивая всё новые и новые линии. Я уже даже не думал об убийстве, я лишь хотел доказать этому мудаку внутри черепной коробки, что он меня не контролирует.
+1 ОО
Убить игроков линии Крови 1/2
— Что? — мгновенно прекратив мысленный срач с собственным же мозгом, я оставил попытки начертить траекторию.
Бугай передо мной был всё еще жив, и он, выставив вперед руку, как бы в просьбе прекратить драку, пытался отползти.
Я обернулся и увидел, что парень без руки молча лежал на полу, глядя перед собой рыбьими глазами. Что, что случилось? Мачете было отравлено? Или он погиб от болевого шока?
— Видишь? Не так это и страшно. А теперь давай второго, — сладко пропела демоница.
«Убийца…» — прошептал мозг. «В семье не без урода — правы были те, кто так говорил».
Я посмотрел на кинжал. Руки неистово тряслись, а кровь в висках пульсировала так, что казалось, будто вот-вот я потеряю сознание.
— Э-э-э! Постой, брат! — как-то совсем жалобно сказал бородач.
— Не братик ты нам! Гнида бородатая, — тоненьким голосом пропищала Зана, вновь приняв облик маленькой девочки. — Мочи его, Евгеша. Представь, что я твоя тысячелетняя вайфу, и сделай это ради меня!
Я вздрогнул от звука чьего-то хриплого голоса раздавшегося совсем рядом. Лишь спустя секунду я понял, что он принадлежал мне.
— Вы убили азиатскую девочку, да? Она пищала, как котенок, да?
Я звучал слишком ровно и спокойно для того, что чувствовал внутри.
— Нет, нет, — замотал головой бородач. — Мы никого не убивали.
— Разве? Твой парень только что этим хвастал.
— Мы никого не убивали, мы мирные. Мы просто помогали дедушке подняться. Он упал.
— Евгеша, не верь ему, — продолжала пищать лоли-демоненок. — Это так называемая военная хитрость.
— Па-па-пагади… — запричитал бородач. — Чего ты улыбаешься? Это не шутка. Мы френдли!
Буря внутри сменилась штилем. Безмятежностью. Даже мысли пропали. Я будто и не управлял собой. Тело само пошло вперед.
— Вдвоем на одного, да?! — бугай покосился на деда, видимо, посчитав его «вторым». — У вас нет чести. Вы не мужчины! Женщины! Только толпой и мо…
Когда всё случилось, рука показалась мне чужой. Будто ниже плеча у меня был неловкий механизм, работающий на пружинках и шестеренках. Механизм сгибался и разгибался, сгибался и разгибался. Простые механические движения.
Последнее что я запомнил был смех. Мой собственный. И финальное сообщение.
+1 ОО
Убить игроков линии Крови 2/2
Задание выполнено!
19. Деда в беде
Борода деда Максима была короткой и жесткой. Каждый волосок казался алюминиевой проволочкой, будто погладь такую бороду — и до крови раздерешь руку.
В остальном же дед Максим оказался весьма теплым человеком. После убийства я пришел в себя не сразу. Всё это время старик по-отечески прижимал меня к груди, гладил волосы и слезно благодарил за спасение жизни. Его куртка пахла алкоголем, собачьим кормом и старостью.
Печали, как и всё в нынешнем мире, закончились быстро. Уже через пару минут я стоял на ногах, а от адреналина не осталось и следа. Лишь холодная констатация факта: «Вот я и стал убийцей».
— Тебе нужно быстрее привыкнуть к этому, — серьезно и без всяких насмешек сказала Зана.
Я кивнул.
Она была права. Эта стычка — одна из многих. Мир еще не скоро придет к полиции, судьям и тюрьмам. Таких людей, как эта парочка, будет появляться всё больше. И они будут куда хуже, чем мы рисовали даже в самых мрачных вселенных. В мире какого-нибудь ядерного постапокалипсиса они нападали бы, чтоб ограбить, в нашем — целью станут очки опыта, а значит, и людские жизни. Откупиться не получится.
Ничего. Привыкнуть можно ко всему. Таково устройство человеческой психики.
Время лутаться.
Я принялся обшаривать трупы.
В кармане кожаной куртки нашлась пачка сигарет и зажигалка.
Курящим я не был, но сигареты решил сберечь, может статься, будут дефицитным товаром в будущем. Хотя станут ли они так же популярны? Теперь, когда смотришь на них, системное окошко предупреждает о куче дебафов за каждую выкуренную сигарету. И никаких плюсов.
Я закинул сигареты и зажигалку в инвентарь. Его допустимый объем составлял 50 литров, так что беспокоиться на тему того, что я перегружен и не могу бежать, пока не имело смысла.
В штанах бородача я нашел смартфон. Вполне приличный. На службе нам запрещали их иметь, поэтому в апокалипсис я попал без всяких средств связи. Единственная рация осталась в рюкзаке, который утащил орк.
Пароль к телефону подобрался за пару попыток — четыре единички. Един, един, един, един. Иногда религиозные аффирмации выливались в тотальное пренебрежение кибербезопасностью.
Получен новый навык: Взлом 1 ур.
— А что за навыки вообще? — спросил я. — У меня там вроде биология есть и «близость смерти».
— Они небольшие бафы дают. «Близость смерти», например, чуть поднимает атрибуты, если ты вот-вот умрешь, а заодно позволяет ясно мыслить, — сказала Зана.
«А то, что у меня автомат из рук выпал, это, случайно, не с этими навыками связано?»
— Ну да, с ними. Автомат выпал, потому как у тебя не было навыка обращения с огнестрелом.
«А откуда он возьмется, если я не могу взять в руки оружие? Как его качать-то?»
— Начинать надо с малого, — ответила Зана. — Берешь мушкет, убиваешь пару вражин и получаешь навык. Первый уровень откроет револьверы, с ними будет полегче. Повторяешь так несколько раз, прокачиваешь огнестрел уровня до двадцатого, и доступ к современной для вашего мира автоматике открыт.
«Мушкет, значит? А где я тебе возьму мушкет в наше время?»
— Отбери у мушкетеров. Так работает со всем сложным оружием и снарягой. С космо-кораблями, меха-доспехами, алхимией, магией, военной техникой. Это вроде как баланс, чтоб всякие микрочелики не могли надыбать себе убер-пушки в самом начале игры.
«Ну мифический нож-то я могу взять. Почему он не заблокирован?»
— Ножом ты орудуешь сам, — сказала Зана. — Его эффективность зависит от твоей силы, скорости и прочего. А автомат — самостоятельное оружие. Его хоть в руки младенцу дай, и убойная мощь будет такой же, как в руках взрослого.
Разблокированный смартфон отправился в инвентарь. Интернет ожидаемо не работал, как, впрочем, и связь. Единственное — приложение «Я.Карта» оказалось исправным, и, как оказалось, я открыл уже приличные территории. Возможно, благодарить стоит медведя, что запустил меня в полет. Похоже, с высоты карты заполнялись гораздо эффективнее, чем с земли. До врат было не то чтобы далеко, впрочем, маршрут спланировать еще успеем. Телефон отправился в инвентарь.
Я снял с бородача красную повязку Линии Крови. К ней было привязано имя «Рулон, Космодесантник 0 ур.». Мне прям интересно стало, куда этот Рулон собрался десантироваться. Его красную ленточку я повязал на запястье и закрыл ее рукавом. Теперь на расстоянии я вижу инфу уже с трех фракций. Неплохо.
Второй бугай, которому мачете отсекло руку, был Магой, Самцом 0 уровня.
Мага смог похвастать ровно таким же набором. Сигареты, зажигалка, сотик. Этих фанатиков на фабрике клонов что ли штампуют? Пароль от телефона аналогичный.
Взлом 1 ур. → 2 ур.
Всё добро отправилось в карман бездны.
Я уже хотел было идти искать мачете, как заметил на отрубленной руке странный браслет. Серебряная цепочка с женским символом — зеркалом Венеры.
Что откровенно девчачья бижутерия делает у фанатиков неназванного? Насколько знаю, они женщин и за людей-то не считают.
Понятно, что цацку могли отобрать у той азиатской девочки, про которую они говорили, но на себя-то зачем надевать?
Навыки Шерлока не подвели. Браслет и правда оказался необычным. Вернее, даже редким.
Темное зеркальце
Ранг: Редкий
Способность: Изменение личности (темная сторона)
Магическая нагрузка: 1
Описание: Никогда не думали, каким будет ваш двойник из зазеркалья?
«Изменение личности», — прочитал я.
— Это сразу выбрасывай и ближе чем на сто метров не подходи, — предупредила Зана.
— А что так?
— Изменение личности. Я вроде уже говорила, насколько это губительно. Эта штука полностью порушит психику. Тем более тут личность меняется кардинально. Это еще хуже, чем удаление воспоминаний через «Жертву».
— А если продать? — предложил я.
— Ага, и кто добровольно купит штуку, которая сведет его с ума?
— Тогда можем кому-нибудь подбросить. Если она так опасна. Потенциальным врагам.
— Хм… Ладно, — протянула Зана. — Можешь оставить. Подкидывать мы ничего не будем. Вместо этого найдем ювелира, он разберет амулет на запчасти. Получим редкий самоцвет. Потом сможем закрафтить что-нибудь прикольное.
— Ну или так, — согласился я.
— Погодь! В инвентарь не клади. Он может случайно экипироваться, когда призовешь его обратно. Суй в карман штанов.
Так я и сделал.
Наконец настала очередь мачете. Ее я нашел поблизости, у полок.
Мачете системы
Ранг: Обычный
Способность: «Время х5000» предмет стареет в пять тысяч раз быстрее
Описание: Нет
Я нахмурился. Ожидания, мягко говоря, не оправдались.
Предмет отличался от прочих. Его способность была откровенным дебафом, а описания и вовсе не было. Не то чтобы описания и до этого были полезными, обычно там какие-то тупые шутки, но тут вообще ничего. Это настораживало.
— Твою мать, — протянула Зана. — Бросай этот хлам и уходим. Двойка красных голубков была не одна.
— Что?
— Дебафф на старение видишь? Такой только у призывного оружия. Ни Рулон, ни Мага призвать его не могли, классы не подходят, да и уровня у них нет. Значит, рядом сообщники. И если ты не хочешь еще раз подраться на смерть с фанатиками, то лучше сваливать как можно быстрее.
— Мачете оставить?
— Умерь уже внутреннего Плюшкина, эта железка развалится в прах минут через двадцать... Смотри, вон ржавчина уже проступила.
И правда. Клинок прямо на глазах покрылся рыжим налетом.
Отбросив его, я уже было собирался уйти, как проход мне перекрыл дед Максим.
— Постой, Евгеша.
Я передал дедушке слова Заны, сообщив, что рядом могут быть еще красные игроки и лучше бы нам быстрее убираться. Даже сказал ему, что он может пойти со мной.
В ответ же дед Максим предложил пойти с ним. Вернее, он умолял пойти с ним.
В двух шагах от «Десяточки», по его словам, находилась элитная спортивная академия «Дом луков». Как несложно догадаться, учили там стрельбе из лука. Целью же визита должно было стать спасение девушки. Иришки. Внучки деда Максима.
Когда начался апокалипсис, Иришка была на финальной репетиции перед выступлением на фестивале. Старик же пришел ее поддержать. А потом началась систематизация. Прямо посреди спортзала появился огромный паук, размером с легковушку. Дед описал случившееся дальше одним коротким словом, уже ставшим привычным: «бойня».
Паук убивал всех, до кого мог дотянуться, но самое ужасное, из мёртвых тел в течение пары секунд вылуплялись паучата.
Во всеобщей панике дед Максим и Иришка разделились. Он вместе с немногими счастливчиками выбрался на улицу. Его внучка заперлась в медкабинете на третьем этаже вместе с теми, кому не так повезло.
— Хрень, — сказала Зана. — Паук, судя по описанию, уровня тридцатого. При всем желании ты вряд ли даже поцарапаешь его.
— Я… — я лишь развел руками перед дедом.
Я видел слезы в его глазах. Видел, как он смотрит на меня. С надеждой. Я никогда не умел отказывать. Даже по мелочам. А уж теперь, когда в руки мне заботливо всучили судьбу любимой внучки.
И как тут сказать? Какой набор слов я вообще могу произнести, за который старик меня не возненавидит?
— Нет-нет, — быстро сказал дед. — Я не прошу убить паука. Я ж видел, как он людей рвёт. Там пару танков надо, не меньше.
— Тогда что?
— Вот, — он показал пакет, в котором лежало нечто меховое и коричневое.
— Это…
— Одеяло. Паук тот солнца боится. Я же следил за ним, всё думал, как подступиться. Пока день был, он носу из здания не показывал. И паучата его тоже всё время там сидели. Вышли только как стемнело, а наутро снова в логово.
— Но при чём тут одеяло?
— А мы его натянем с тобой под окнами. Чтоб Иришка спрыгнула с другими детишками. Мне одному, сам понимаешь, не сдюжить. А вдвоем быстро управимся. Десять минут буквально.
— Десять минут, которые могут стоить жизни всей планете, — язвительно заметила Зана.
— А потом, — продолжил дед, — мы и тебе можем подсобить. Видел я другие улицы, не дойдешь ты один до врат. А у Иришки способность есть редкая — она вокруг себя купол создает, все, кто внутри, невидимы становятся.
Не успел я обрадоваться, как подоспела Зана с ложкой дегтя.
— Ага, — усмехнулась демоница. — Спроси, что ж эта Иришка тогда от пауков не сбежит, раз у нее невидимость есть.
Это я и спросил, только сформулировав вопрос чуть повежливей.
— У нее большой купол, — сказал дед. — Три метра во все стороны, и не уменьшить никак. А там коридоры пауками кишат. Если кто под купол заберется, даже случайно, сразу ее увидит. Не пройти. С ней там еще двое есть, брат и сестра, студенты уже, первоклассные лучники, лучшие в городе. Авось их тоже уговорим с нами пойти. Ежели там армия готовится на нас напасть, врата мы закроем, можешь не сомневаться.
20. Дом луков
Погода стояла чистая и ясная. По-молодецки морозная.
Пустая улица оставалась всё такой же пустой. Ни одной живой души, ни тел, ни машин, ничего. Разве что тротуар и газоны были усеяны битым стеклом, что сверкало в лучах солнца золотыми огоньками. В момент систематизации монстры появлялись не только на земле, но и в зданиях. Каждый небоскреб стал полем боя, неудивительно, что многие из них выглядели как после бомбежки.
С дедом Максимом мы шли рука об руку. Торопливо, постоянно озираясь по сторонам и выпуская струйки пара, хорошо видимые в холодном воздухе.
Сегодня город был до одури тихим. Только скрип ботинок, мое сбивчивое дыхание, кряхтение деда Максима и гудение ветра, гуляющего в разбитых окнах.
Дом Луков, где пряталась Иришка, находился в пяти минутах ходьбы. На полпути дед не выдержал молчания и шепотом начал рассказывать о своей несчастливой жизни.
О том, как родной сын стыдится его и отказывается общаться. О том, как жена разбилась на машине еще четверть века назад. О том, как все знакомые и родственники плавно отдалились. Работал старик ночным сторожем на складе собачьей еды. Сидел в одиночестве перед десятком экранов, которые вот уже десять лет показывали пустую парковку. Ни воров, ни других происшествий.
Единственная радость в жизни — его внучка. Она одна навещала старика. Гуляла с ним по паркам, расспрашивала о древних греках, в которых дед Максим, как оказалось, большой специалист. Она и на секцию по стрельбе из лука пошла, после того как услышала миф об Артемиде, богине охоты.
Закончил дед, утирая слезы. Сказал, что Иришка — вся его жизнь, и если б не она, то он давно бы уже закончил, выбрав петлю или трамвайные пути. Сказал, что ради ее спасения готов хоть душу дьяволу продать.
— Не жилец, — прокомментировала Зана. — Грустная история — первый признак того, что он помрёт в ближайшей стычке.
— Пришли? — спросил я, кивнув на внушительный особняк за забором.
— Пришли, — подтвердил дед.
«Дом луков» походил на элитную академию древности. Мрачное каменное здание, окруженное пожелтевшим от осени садом. Место, казалось, пришло прямиком из сказки, врезавшись в холодный мир стекла и бетона. Наверняка дети, обучающиеся тут, воспринимали Дом Луков не иначе как свой собственный Хогвартс.
Открыв аутентично скрипнувшую калитку, мы вошли в сад. Хоть старик и упомянул, что пауки бояться выползать под солнце, но я всё равно шел, въедливо всматриваясь в каждый кустик. Пауков я откровенно недолюбливал, даже маленьких, не говоря уже о тех, кто вымахал до размера кошки или машины.
Сад был недлинным, и пересекли мы его быстро. Подойдя к атмосферно-готичным стенам здания, дед начал вытаскивать одеяло, которым мы собирались ловить Иришку. Я же высматривал окна третьего этажа. Все они были закрыты.
— Пойду посмотрю, че там с пауками, — сказала Зана и юркнула сквозь стену прямиком в здание.
Дед расстелил коричневое меховое одеяло передо мной и отошел в сторону. Я думал, он попытается привлечь внимание Иришки: покричит или кинет в окно камушком, но этого не случилось.
Следующим, что я увидел, стала демоница, выпрыгнувшая из стены с глазами по пять копеек. Увидев меня, она раскрыла их еще больше и закричала:
— Ловушка! Старый пи?арас тебя на?бал!
Я ощутил, как жилистый локоть деда Максима обвился вокруг шеи. При моем показателе «тела» он бы не смог удержать меня и секунды, не говоря уж о том, чтобы задушить. Вот только секунды мне не дали. Ногти старика, а это были именно они, впились в мою кожу.
Отравление!
Получено:
Паралич 1:05… 1:04… 1:03…
Не меняя позы, я упал вперед, прямо на постеленное одеялко.
— Вот же ж сука! — взвыла Зана. — Ты почему не распознал ложь? Вы ж, люди, в этом мастера!
Демоница, как медсестра в первый рабочий день, металась вокруг меня, материлась и не понимала, как мне помочь.
— Я сделал! — крикнул дед. — Привел его!
Затем он наклонился ко мне и прошептал:
— Ты извини, Евгеш, но иначе никак. Обещаю, мы с Иришкой закроем врата. Клянусь.
Из дверей особняка выскочили люди. Четверо, все с разноцветными волосами, в вычурной одежде и с красными повязками на руках. У меня на запястье тоже была такая, поэтому я видел их имена, классы и уровни.
«Владимир Мундисберг, Друид 7 ур.»
«Воксель-Моксель, Бард 0 ур.»
«Ёзеф Грац, Друид 3 ур.»
«Олеся "Я ем мёд, империя умрет", Волшебница 6 ур.»
Седьмой уровень?! Шестой?! Вот так, в одном месте?
В моей Светлой Линии всего два человека на всю фракцию достигли 4-го. Причем мне просто повезло найти усиливающую сферу, а второй парень вообще был профессиональным геймером и чемпионом мира, о котором слышал даже я. А эти кто такие?
Красные игроки взялись за уголки одеяла и потащили меня внутрь здания.
Раньше я уже задумывался над тем, как система выдает имена — понятное дело, что не по паспорту. Я стал Евгешей, Роза получила свой игровой ник, а эти четверо — видимо, твиттерские. Причем все из движения мундильщиков, главных ненавистников армии и государства. А я как раз из государственной армии…
Секунды паралича тянулись чудовищно медленно. Меня несли по коридорам, и сомнений, откуда у этой группы такие уровни, не осталось. Повсюду лежали тела. Взрослые, дети.
Эти твари заманивают сюда людей и убивают их. И меня тоже…
— Нет! — рядом бежала Зана. — Я тебя вытащу, понял? Не вздумай сдаваться. Что-нибудь придумаю.
«За это не переживай. Я и не собирался. Как только паралич спадёт…»
— Нет. Жди. Таймер паралича видишь только ты, они нет. Нужно подгадать момент. Как только скажу, вызывай нож. Главное, грохнуть волшебницу, друиды внутри зданий ничего сделать не смогут…
Убить четырех людей, находясь в окружении, из положения лежа. Задачка та еще. Не знаю, получилось бы у меня или нет, шанса попробовать мне не дали.
Паралич действовал еще 10 секунд, когда меня затащили в спортзал. Ох ё…
Всё помещение оплетали белые нити паутины, их было так много, что если не знать, где находишься, можно решить, что оказался в пещере. Ни стен, ни потолка практически не было видно. Сверху едва пробивался тусклый свет ламп.
Мертвый гигантский паук лежал прямо посредине своего убежища. Вернее, паучиха. Почему-то я был уверен, что это именно «она». Лапы и голова были отрублены и валялись рядом, покрытые желто-бурой слизью. Пахло протухшей рыбой.
Еще в спортзале были люди. Много. Несколько десятков. Все — с красными повязками. Уровни варьировались от нулевого до пятого. Имена — твиттерская нарифмованная галиматья. Мундильщики. Теперь уже точно. Какое-то из радикальных крыльев.
Взгляды фанатиков жадно устремились на самодельный пьедестал, сооруженный из придвинутых друг к другу школьных парт. На пьедестале, с микрофоном в руке, стоял он.
«Воук, жрец-апостол, 18 ур». Мужчина с бородкой и волосами в стиле Иисуса. Я знал, кто это, пусть и одет он был по-другому. Вместо привычных костюмов-троек сейчас на нем был массивный рыцарский доспех. Сталь перемежалась с непонятным зеленым материалом, а на наплечниках росли короткие шипы. Доспех куда больше походил на броню какого-нибудь «изумрудного рыцаря» из фэнтази, чем на историческую броню земных рыцарей.
— Меняем план, — прошептала Зана. — Делай всё, что он скажет. Видишь надпись «апостол»? Один из богов назначил его своей правой рукой. Это очень плохо.
Воук, Пробужденный, Судия рода людского — у этого человека было много имен. За последний год он стал настоящей рок-звездой всех соцсетей. Именно ему движение мундильщиков обязано небывалым взлетом популярности.
Воук был весьма подкован в вопросах юриспруденции и высказывался так, что ни один федералис не мог к нему придраться. Фанатики при этом отлично считывали все намеки. Теракты, заказные убийства, кибератаки — этот человек сеял страх и смерть по всей планете, при этом не выходя из-под софитов и взглядов телекамер.
Все всё знали, но сделать ничего не могли. Глядя на таких монстров, я не раз задумывался о том, что законы несовершенны и некоторых людей, в чьей вине нет сомнений, неплохо бы устранять другими методами. Воук, Аль Капоне — сколько бы жизней мы могли спасти, если б иногда пренебрегали законом.
Одеяло вместе со мной положили на пол. Не став притворяться парализованным, так как смысла в этом не было, я встал на ноги.
— Я сделал, как вы просили! — оттолкнув меня, вперед выбежал дед Максим. — Привел его. Теперь освободите внучку.
Воук окинул старика холодным взглядом и щёлкнул пальцами.
Только сейчас я заметил, что там же, на пьедестале, находились трое пленников. На двух были голубые повязки моей фракции. Эм Ё Сун и Эм Ё Хён, оба рейнджеры нулевых уровней. Корейцы, студенты, брат и сестра, видимо, те самые лучники, о которых говорил старик. Одеты они были в одинаковые светящиеся желтые куртки на манер киберпанка.
Рядом с корейцами стояла белокурая девочка в строгой форме. Та самая Иришка. На вид ей было лет шесть.
На сцену запрыгнула женщина, которую я до этого не замечал. «Альфа, Морф 13-го уровня». Она отличалась от прочих. Если секта мундильщиков выглядела как сборище шутов, что без всякого порядка напялили на себя разноцветную одежду, покрасили волосы в случайные цвета и забились странными татуировками, то Альфа была прямо-таки эталоном стиля. Телосложение валькирии, кожаные одежды прямиком из средних веков, алые волосы, точеное суровое лицо. Будь она персонажем фильма, она была бы безмолвной убийцей, что, не пошевелив бровью, вырезает десятки врагов.
Легкой, как у кошки, походкой Альфа подошла к девочке, схватила ее и приволокла к своему лидеру.
Воук, положив руку Иришке на плечо, ухмыльнулся.
Еще один щелчок пальцами, и низкоуровневые помощники вручили лидеру какое-то стальное устройство. Похожее на фонарик, только с ручкой, как у… Внутри у меня все похолодело. Я понял, что это такое. Пистолет для забоя скота.
Воук приложил устройство к белокурой голове девочки.
— Беги, дедушка! Уходи! — закричала Иришка.
— Пожалуйста, я сделал, как вы сказали, — дед, упав на колени, молил освободить внучку.
Какое-то время Воук наслаждался криками, затем коротко скомандовал:
— Тишина.
И наступила тишина.
Темные глаза лидера культа посмотрели на меня.
— Что скажешь, Евгеша? Ты спас старика, рискнул своей жизнью. А в благодарность он принес тебя в жертву ради своего ребенка.
Значит, он меня знает. Неудивительно, мундильщики — главные враги армии, а я родной брат главного лица этой самой армии. Конечно, он меня знает.
— Отпусти их, — выдохнул я.
— «Отпусти их», — повторил за мной Воук и рассмеялся. — Ты странный! Разве не ты говорил, что терпеть не можешь предателей?
— Что…
Я удивился вовсе не потому, что он что-то там угадал из моей прошлой жизни. Меня скорее озадачила сама попытка приписать мне какие-то слова. Понятно, что предатели у меня восторга не вызывали, но не помню, чтоб хоть раз в жизни я о них вообще что-то говорил. А даже если и говорил, то это были не мои слова, а сценаристов, уж Воук должен это понимать. Хотя, может, и понимает, но сейчас он работает на аудиторию.
— Нет, ты правда странный! — Воук потряс в воздухе пистолетом. — Извини, но я ожидал совсем не этого.
— Спроси, чего он ожидал, — сказала Зана.
— И чего ты ожидал?!
— Тебя. Мне нужен ты. Но не такой. Я не знаю, может, ты не тот Евгеша?
— Хорошо, если нужен я, то отпусти их! — крикнул я.
Улыбка исчезла с лица Воука. Его темные глаза смотрели куда-то сквозь меня.
— Ты слабый, — наконец сказал он максимально серьезно. — Ты боишься. Дрожишь, как осенний лист. Может... — он убрал руку с плеча Иришки, достал из кармана смартфон и уставился в экран. — Может, сначала тебя нужно сломать?
— Стой здесь, есть у меня одно подозрение, — бросила Зана и исчезла. Она появилась на партах за спиной лидера культа и, поднявшись на цыпочках, попыталась заглянуть в экран телефона.
Я не понимал, что происходит, и я не знал, что делать. Эти цветастые люди вокруг, их безумный лидер на пьедестале из парт, мертвый паук, спортзал в паутине, заложница. Всё казалось каким-то сюром. Сном.
— О-о-о, вижу, ты определенно тот Евгеша, — пропел Воук. — Хм, погоди, как ты это делаешь?
Он начал озираться по сторонам, будто понял, что за ним кто-то подглядывает.
«Что там?» — мысленно спросил я у демоницы.
— У него дневник предсказаний! — крикнула она. — Он видит все твиты из Твиттера, которые он напишет в будущем.
"Он знает, что ты здесь?"
— Подозревает. Если прочитать предсказание и решить поступить по-другому, предсказание меняется. Жди, я ищу победные варианты. Тяни время.
— Эмм... Твоя идеалогия... Неверна, — произнес я.
Втянуть Воука в дискуссию не получилось. Он лишь одарил меня снисходительным взглядом и вернулся к телефону.
"Мои идеи всё! Может..."
— Нет. Тихо, — Зана подняла палец. — Всё, нашла. Теперь в точности делай так, как я скажу, и мы выберемся.
— Сыграем в игру, — сказал Воук и вновь приставил к голове Иришки пистолет. — У тебя десять секунд, убей старика, или я вышибу девчонке мозги. Время пошло. Десять…
— Ч-что…
— Давай! — крикнула Зана. — Это наш выход!
Как всё до этого дошло?
— Девять. Восемь.
Дед Максим обернулся и бросился ко мне.
— Семь.
— Ну же! — старик схватил меня за ворот куртки.
— Шесть. Пять.
Я смотрел на него и не понимал, чего он от меня хочет.
— Четыре.
— Убей меня!
Он всучил мне в руку охотничий нож и сам подставил его к своей шее.
— Три.
— Позаботься о ней. Слышишь?!
— Два.
— Давай!
Я надавил. По окоченевшим пальцам полилась раскаленная кровь. Тут же отдернул руку. Отпрыгнул.
Старик захрипел и упал. Он умер не сразу. Мне показалось, он умирал часы, дни. Корчась на полу, разбрызгивая кровь и хватаясь за горло.
+1 ОО
Позаботиться о ней? Я поднял глаза на Иришку. Девочка пустым взглядом смотрела на своего деда.
Позаботиться. Передо мной вдруг понеслась жизнь. Я видел, как мы путешествуем по разрушенному миру, как Иришка отказывается говорить и постоянно молчит. Как она вскакивает ночью от кошмаров. Как наконец прощает меня за убийство дедушки. Как растет. Мы вместе смеемся у костра, открываем консервы. Она просится в самостоятельный рейд, а я, будто заботливый отец, не отпускаю ее. Но она всё равно сбегает, стоит мне уснуть. Я ищу ее ночью и вспоминаю просьбу ее деда. Спасаю ее от гоблинов, ругаю за безалаберность, а потом прижимаю к себе...
— Правило первое, — провозгласил Воук, выбив меня из иллюзий. — Играя по правилам, мир не спасти.
Он широко улыбнулся, затем что-то щелкнуло. Голова девочки даже не дернулась. Иришку будто выключили, как если бы она была роботом. Разом расслабив все мышцы, она рухнула на парты.
— А… А-а-а… — я, пошатываясь, пошел вперед.
Сзади на меня набросилась толпа, они вывернули мне руки и поставили меня на колени. Я уже ничего не чувствовал. Я будто смотрел фильм. Про себя. Фильм, в котором не будет счастливой концовки.
Навык улучшен: Близость смерти 3 ур. → 4 ур.
Надпись не вызвала удивления. В конце концов, каждый человек может умереть двумя способами. Либо умирает его тело. Либо умирает его «я».
— У него в кармане ожерелье, — сказал Воук, глядя в телефон. — Достаньте и наденьте на него. Тогда он будет готов.
21. Эм Ё Сун. Темная сторона
Эм Ё Сун стоял на коленях, его руки были связаны за спиной настолько туго, что он не чувствовал собственных пальцев. Он изо всех сил старался не смотреть вниз. Но что-то мокрое и холодное коснулось его коленей. И он опустил глаза.
— Мэ-э-э-э! — завыл Сун сквозь кляп.
Иришка, юная, невинная Иришка, лежала у его ног. Та самая, которой Сун дал слово, что всё будет хорошо, когда начался конец света. Та самая, которую он учил правильно держать лук, когда та только пришла на занятия. Старательная, мечтательная Иришка, подарившая ему рисунок, где он и его сестра Хён, одетые как Артемида и Аполлон, стояли на опушке леса, приготовив луки к охоте.
Сун смотрел на нее и, как ни старался, не мог отвести взгляда от темного, почти черного пятна на ее голове. Пятна, откуда вниз, по светлым, молочным волосам, стекала кровь.
Его вырвало. Прямо в кляп. Желудочный сок обжег горло, заставил закашляться, и Суну пришлось его проглотить, чтоб не захлебнуться. От этого его едва не стошнило во второй раз.
— А-а-а! — нечеловеческие крики Евгеши, которого крутили сектанты, доносились до Суна как сквозь подушку.
Парень сопротивлялся отчаянно, но когда на помощь трем культистам подоспели еще двое, его удалось утихомирить. Два человека держали его левую руку, пока третий застегивал на ней серебряное ожерелье.
— Готово, — доложил культист, отступая назад.
Остальные последовали его примеру. Отпустили парня и медленно, готовясь в любой момент вновь скрутить его, отошли.
Сун смотрел на всё это красными от слёз глазами, совершенно не понимая смысла происходящего.
Евгеша медленно поднялся на ноги. Отбросил со лба угольную чёлку.
Результат «преобразования» был виден невооруженным глазом. Каждый в зале это ощутил. Как изменилась аура. Небесно-голубые глаза юноши натурально запылали колдовским огнём. Хищным, холодным пламенем.
— Что ж, — вступил Воук. — Похоже, сработало. Давай попробуем ещё раз.
Евгеша лёгкой ухмылочкой и кивком дал лидеру секты право говорить. По крайней мере, так этот жест ощутил Сун. Будто Евгеша и не думал вступать в равный диалог. Будто он всего лишь давал разрешение высказаться.
Разница в уровне, могучие артефакты, численное превосходство — всё это перестало играть роль. Не проронив ни слова, Евгеша быстро перетягивал на себя одеяло власти.
— С самого детства нам твердят, — поспешил начать свою речь Воук. — Что люди — венец природы. Но посмотри на нас, мы жестоки…
— Это я уже слышал, — холодно сказал Евгеша. — Смотрел твои ролики на «Ютубе». Претенциозное дерьмо.
В образовавшейся паузе по рядам культистов прошли тихие вздохи. Сун готов был поклясться, что услышал, как ускоряется сердце лидера культистов. Еще минуту назад он был практически богом в собственном царстве. Но сейчас даже это чудовище пронимал страх.
— Да! Теперь ты именно такой! — Воук крепче сжал микрофон и пошел по сцене.
«Ошибка. Это был не страх. Возбуждение. Всё-таки чудовище не боялось».
— Я предлагаю тебе союз, Евгеша! — пробасил лидер секты. — Твои знания и моя сила!
— Оу… Мир рассыпается на кусочки, а вы всё думаете, как бы урвать кусочек власти пожирнее. Открою тебе тайну, инфа моего демона тебе не поможет. Ты сдохнешь вместе со всей этой шайкой размалеванных идиотов.
— Вот! Видишь?! Мы мыслим одинаково! Жажда власти — это то, что довело мир до края. И твой демон, я знаю о нем, это правда, и знаю, какими знаниями он обладает, какой силой. Но Госпожа Убийств мне ни к чему. Мне нужен ты, Евгеша.
— О как, — улыбнулся юноша.
— Моя цель не в том, чтобы править. И не в том, чтобы исправлять порочное человечество. Л-движ доказал, что это невозможно. Мы тысячу лет пытались отучить людей ненавидеть друг друга за цвет кожи, за вероисповедание, за выбор гендера. Но каков итог?
Эм Ё Сун наконец осмелился повернуть голову и посмотреть на свою сестру. Хён сидела со стеклянными глазами, бледная, как фарфоровая кукла. Она тоже повернулась к брату. Раньше они без проблем могли угадывать мысли друг друга по одному только взгляду, и впервые Сун ощутил, что не может прочитать в карих глазах сестры ничего. Казалось, что Хён даже не находится в этом мире.
— А итог борьбы с расизмами, сексизмами и прочизмами очень прост, — продолжал лидер секты. — Наш биологический алгоритм определения «свой-чужой» лишь переключается на другие цели, следуя по бесконечной спирали ненависти. Феминизм вырождается в мужененавистничество, КГБ-френдли — в гонения традиционщиков, атеизм — в сжигание верующих. А после спираль делает оборот, и положение угнетателя и угнетенного переворачивается. Понимаешь, о чём я?
Евгеша на вопрос никак не отреагировал, и Воук продолжил.
Нас нельзя исправить… Мы сломаны в самой своей основе. Оглянись вокруг. Думаешь, пришельцы принесли сюда конец света? Думаешь, система виновата, что бесконтрольно плодит монстров? Нет. Она лишь воплощает в жизнь всё то, о чём мы думали и о чём мечтали. Драконы, орки, гоблины, пауки, бесконечная смерть и разрушения — это и есть наш коллективный внутренний мир во всём его уродстве. В этой истории мы главные чудовища. Я не ищу власти. Я лишь хочу уничтожить того монстра, каким мы стали. А ты знаешь способ, как это сделать. Положить конец всему человечеству раз и навсегда.
— То есть вы, — не скрывая издевки, Евгеша начал прохаживаться вдоль рядов сектантов, — свора повесточных додиков, что разочаровалась не только в людях, но и в себе. И в отместку за все страдания вы решили закончить Землю коллективным самоубийством?
— А разве ты, проснувшись однажды в теле маньяка и насильника и осознав все те зверства, которые ты учинил… Разве ты не попытался бы пустить пулю себе в череп? Человечество — это вирус, единственная цель которого — разрушать. Сколько миров мы уже погубили? Сколько мы ещё погубим, если освоимся с этой новой силой системы? Миллиарды разумных форм жизни, тех, которые куда лучше нас, будут уничтожены. Вся вселенная будет под угрозой! И ради чего всё это?! Какая цель нашего существования? Сидеть в своих квартирках и смотреть тик-токи? Ты хороший человек, Евгеша. Как и я. Каждый человек — доброе существо. Но это не относится к человечеству. Вместе мы зло. А зло должно проиграть.
Евгеша только поморщился:
— В биологии нет такого понятия, как «зло». Я бы сказал, что у нашего вида просто-напросто эффективные стратегии выживания. Если же кто-то падет от нашей руки, это значит лишь то, что они слабаки, недостойные места в эволюционной гонке.
— Не всё в мире меряется выживаемостью.
— Всё. Или ты думаешь, что любовь, искусство, наука, религия, любые другие влажные словечки, что вы так любите шептать друг другу, возникли по каким-то другим причинам? Они — клыки и когти нашего вида, позволяющие рвать других на части. Мы с тобой похожи? Да ни на йоту. В отличие от тебя, я люблю человечество, и я буду только за, если мы станем доминирующим видом в галактике.
— Но… браслет…
— Меняющий личность на злого двойника? — Евгеша поднял перед собой руку. — Это неработающая безделушка. Как видишь, злодеем, мечтающим убить человечество, я не стал. Нет никакой тёмной стороны.
— Так значит, ты отказываешься помочь нам?
— Ага. Ты уж извини, но я терпеть не могу предателей, особенно предателей собственного вида. Если здесь кто и вирус, то это вы. Засим, господа, я откланяюсь, пора спасать мир от инопланетного втор… Хотя, есть еще кое-что! — Евгеша, уже собравшийся уходить, вдруг развернулся. — Я забираю с собой кореяночку и ее брата.
Он направился прямо к Суну и Хён, они переглянулись, они уже почти пустили в сердце лучик надежды, как вдруг Воук, вернув в голос сталь, сказал:
— Нет.
Евгеша резко остановился. Его испепеляющий взор уставился на лидера культа.
— Ты сказал «нет».
Это был даже не вопрос, а констатация факта. И всё-таки Воук решил на него ответить:
— Эти дети уже были обещаны моим людям. Их крупицы опыта станут ценным вложением в наше сообщество. Да и сам подумай, как на меня будут смотреть подданные, если я нарушу слово?
Двое из толпы вышли вперед, отгородив Евгешу от пленников.
Первый оказался Евгением Каштановым, учеником 11В класса. О его имени подло сообщал бейджик на школьной форме. Выглядел Евгений как самый обычный парень из хорошей семьи. В пиджаке, ухоженный, круглолицый, единственное, что его выделяло, — разноцветный флажок на плече.
Вторым культистом стала девушка лет 25-ти. По аналогии можно было подумать, что ее настоящее имя — BORIS ELCIN, ведь именно такая надпись была на ее футболке. Но некоторые женские черты все же намекали, что надпись — это просто надпись. Этот самый Борис Ёлкин, вероятно, был певцом, а футболка — его официальным мерчем.
Волосы девушки были растрепанные, ярко-жёлтые, крашеные. Но самое главное — узнаваемые.
«Воксель-Моксель», — вспомнил Сун. Воксель была в каком-то смысле достоянием города. Правда, прославилась она не хорошими делами, а интернет-скандалами на тему феминизма.
Воксель-Моксель, она же Вика Запрудникова, она же амбассадор небритых подмышек. Девушка с вызовом продемонстрировала тридцатисантиметровый кукри, нож с обратным изгибом, который работал скорее по принципу топорика, нежели ножа.
— Давно мечтала прирезать тупого мужлана, — прошипела она.
— Хороший клинок, — кивнул Евгеша. — Им я тебя и убью.
Затем он перевел взгляд на Воука.
— Значит, не можешь нарушить слово перед своими людьми. Намек понял.
Сун любил смотреть бои, ММА, бокс, но еще ни разу в жизни он настолько не болел за одного из бойцов. Он видел, как Евгеша лениво потянулся, размял шею, хрустнул пальцами. Голубоглазый парень всем видом показывал, насколько ему плевать и насколько он не боится соперников.
«Ошибка, ошибка, ошибка», — стенал про себя Сун. Он чувствовал, как скручиваются в ледяной узел все его органы. Это буквально была дуэль, чей исход решал его судьбу, а он даже крикнуть не мог. Не мог сказать, что не стоит недооценивать противников.
— Что, думаешь, весь такой крутой? Я хоть и пида… — начал было храбриться ученик 11В класса.
Пустая ладонь Евгеши бросилась вперед, лишь в последний момент перед ударом в ладони вспыхнул темный кинжал. Кривое, зазубренное лезвие по самую рукоятку вошло в горло Евгения Каштанова. Тот даже позы поменять не успел.
Ученик 11В класса захрипел. Кровь, дымясь от холода, ручейком потекла на белую рубашку. Красными кругами разошлась по ткани, потом пошла вниз, по штанине. Ручеек наполнил ламинированный ботинок и, переливаясь через край, начал расползаться по полу. Пылающие голубые глаза Евгеши смотрели в темные неприметные глаза школьника. Они смотрели, как выходит жизнь.
— Что, школотрон, хотел уничтожить человечество? — спросил Евгеша. — Так начни с себя.
Выдернув клинок, он бросил школьника на пол.
Культисты уже успели ощетиниться оружием и ждали лишь приказа своего господина. Но приказа не поступило.
— Теперь твоя очередь, — окровавленное, страшное лезвие темного клинка уставилось в сторону Воксель.
Девушка, вытянув перед собой руку с кукри, пятилась, пока не уткнулась спиной в импровизированную сцену. Она вертела головой, ища поддержку, но никто из культистов и с места не сдвинулся. И дело было не только в отсутствии приказа. Они тоже боялись.
Осознав, что никто не придет ее спасти, девушка закричала и кинулась вперед.
Ее клинок полетел сверху вниз — по широкой дуге. Слишком медленно и слишком предсказуемо. Евгеша лишь лениво отмахнулся от такого удара. Лезвия кинжалов встретились в воздухе, высекая сноп искр.
Вторым ударом Воксель стал выпад. От него Евгеша ушел в сторону и, не тратя лишнего времени, рубанул по вытянутой руке.
— А-а-а-а!
Спортзал заполнился истошным криком испуга и боли, от которого кровь стыла в жилах.
Кисть с зажатым в ней тесаком шлепнулась на пол.
Следом на колени упала девушка. Крик сменился на частое сбивчивое дыхание. Вика подняла отрубленную часть своего тела и попыталась приладить ее обратно к руке. Кисть ожидаемо не держалась и падала. Вновь и вновь девушка хватала ее, прижимала к кровоточащей ране и смотрела, как та соскальзывает на пол.
Евгеша взял с пола кукри, затем, схватив Воксель-Моксель за желтые волосы, рывком поставил ее на ноги.
— Погоди, — забормотала та. — Я могу признаться…
В чем она хотела признаться, никто так и не узнал. Лезвие кукри пристало к ее шее. Небольшой замах и один безжалостный удар. Тело девушки грузно упало на колени, потом завалилось на спину.
Евгеша же, держа голову за волосы, внимательно смотрел в мертвые глаза.
— А ведь ты довольно красива, — с нотками печали сказал он. — Без всего этого налета жизни на лице. И стоило оно того?
Голова полетела в ахнувшую толпу культистов.
Кукри в руках Евгеши пропал, как и его черный кинжал чуть ранее.
— Что ж, Воук! Похоже, я освободил тебя от ненужных обещаний. Теперь возражений насчет детишек нет?
Не став дожидаться ответа, Евгеша направился к Суну. Перед тем как развязать его, он прикрыл пустые глаза Иришки, что-то прошептав ей на ухо.
Следом была освобождена и Эм Ё Хён.
— За мной, — коротко и как-то по-доброму сказал Евгеша. — Я выведу вас.
Взяв сестру за руку, Сун поспешил принять предложение.
Они покидали спортзал в гробовой тишине, и лишь перед самым выходом Воук окликнул Евгешу.
— Зачем они тебе? — спросил он.
— Потому что я человек, — обернувшись, ответил Евгеша. — А мы, люди, всегда помогаем друг другу. А иначе чем бы мы отличались от монстров?
21.5 ROSA_de_WILL. Вампирократия
Едва проснувшись, Роза пулей вылетела из-под одеяла и бросилась к окну. Увидев соседний дом, некоторые окна которого были разбиты, увидев три тела, лежащие на подступах к Атлантиде, и увидев едва заметные подрагивания воздуха от силового щита, девочка облегчённо выдохнула.
В момент пробуждения ей на секунду почудилось, что всё произошедшее вчера было лишь сном. И это не на шутку перепугало её. Повернув запястье и ещё раз взглянув на всплывший системный интерфейс, Роза искренне улыбнулась.
Быстро умывшись, почистив зубы и одевшись во вчерашнюю одежду, она накинула сверху черно-рыжую ветровку команды «Выкрутас-про». Хоть ветровка и была ей великовата, но заметная прохлада диктовала свои условия.
Напевая песенку про «таланта», Роза покинула свой номер в корпусе отелей и вприпрыжку отправилась на рабочее место. На сегодня ей предстояло много дел. Нужно было понять, как долго продержится электричество и водоснабжение, раздобыть генераторы и топливо, спланировать специальную военную операцию против гоблинов, ну и, наконец, подумать о создании новых должностей. Вчера были назначены многочисленные стражники, разведчики, генералы и телохранители. Сегодня предстояло озаботиться мирными профессиями.
По коридорам Роза сразу отправилась в VIP-бар, именно в примыкающих к нему комнатах были удобные столы со встроенными экранами.
Люди, встречающиеся девочке на пути, были так же веселы. Некоторые даже поздравили ее, правда, с чем именно, Роза пока не понимала. В самом же баре так и вовсе было настоящее столпотворение. Полиция, разведотряды, личная гвардия правителя линии Крови. И все они как-то подозрительно стекались к рабочему месту Розы.
Это насторожило девочку. Она даже спросила, а что, собственно, происходит, но в ответ услышала лишь веселое: «Мы спасены! Теперь мы спасены!».
Поняв, что ничего вразумительного она не добьётся, Роза протиснулась к двери и, проигнорировав слова о том, что входить нельзя, вошла.
Она ожидала многого. Гвардии особо сильных игроков, которые за время ее сна успели поднять уровень, ожидала увидеть военных, которые притащили бы танки и БТРы. Она ожидала многого, но то, что она увидела, заставило ее мгновенно окаменеть. Всё ее тело сжалось от страха, а сердце застучало так быстро, что готово было разорваться.
За столом, в окружении лидеров человечества, Эрнста Дупликатора, Славы, королевы тёмной линии Анастасии, папса Айдриса, управляющего линией Крови, и ещё нескольких элитных бойцов вторых и третьих уровней, сидело существо. Тёмное, тощее, скрюченное, высотой вдвое больше обычного человека. Руки существа были будто сломаны, но, приглядевшись, Роза поняла, что это дополнительная секция, дающая рукам ещё один изгиб. Морда же незваного гостя походила на гибрид летучей мыши и собаки.
Ярко-красные, практически светящиеся глаза твари уставились на Розу, и все разговоры мигом стихли.
— Прошу извинить, — сказал Слава. — Я разберусь.
Гном встал из-за своего места и, мягко подталкивая Розу, вывел ее обратно в бар.
— Какого… — только и выдохнула девочка.
— Не здесь, — строго сказал Слава, приглашая ее уйти подальше от любопытных ушей.
Еще раз преодолев столпотворение, они вышли в пустой белый коридор.
— Это что за пиз?ец! — закричала девочка.
— Тихо, тихо, лорд Валадар имеет сто тридцатый уровень, и поверь, он может тебя услышать хоть на другом конце цитадели.
— То чудовище? Вы… Вы что сделали? Почему он… Почему он внутри?
— Так, послушай, для начала тебе нужно успокоиться. Всё хорошо, понятно? Это наше спасение.
— Спасение?! Это?!
— Да, я понимаю, как это выглядит. Но послушай, он не желает нам зла.
— Это он сам так сказал? Типа, чуваки, не смотрите на то, что я, бл?дь, трехметровый е?учий вампиро-оборотень, я френдли, зуб даю? Или какого хрена вы его пустили?!
— Роза, Роза, Роза, — гном взял девочку за плечи. — Я всё объясню, хорошо? Только постарайся выслушать… Идет?
— Ладно…
— Ты должна знать Архидея, вы вроде в одну игру играли, так?
— Угу, слышала о таком, — презрительно кивнула Роза.
— Понимаю, — улыбнулся гном. — Он так же отреагировал, когда узнал, что ты помогала организовать управление цитаделью.
— Он здесь?
— Да. Он пришел два часа назад, был четвертого уровня. С собой он привел лорда Валадара.
— Ну конечно, — закатила глаза Роза. — Другого от этого долбо?ба не жди.
— Давай расскажу, в чём суть. Лорд Валадар — вампир. Причём очень могущественный, и у него в подчинении целый клан таких же вампиров. НО! У них есть проблема. Хоть каждый из них и невероятно силён, однако их малая численность накладывает некоторые ограничения. В частности, она сильно сужает круг контролируемых ими территорий.
— Хочешь сказать, они ищут себе вассалов?
— Можно и так сказать. Они хотят стать нашими покровителями. Они дадут сотне наших воинов свои гены. Это такое полувампирство. Мы получим колоссальное усиление, сможем свободно передвигаться по городу, сражаться и охотиться, не будет больше проблем с едой и безопасностью.
— Ага, потому как едой, подозреваю, станем мы сами.
— Ну… Да, взамен каждую неделю надо будет сдавать определенную норму крови. Но с тем количеством людей, что у нас есть, это вообще не проблема. Главное для Хозяина — контроль территории. В первую очередь мы крепость, и только потом…
— Ферма скота, — закончила Роза.
— Это… Зачем ты так? Главное сейчас — это выживание. Вампиры — идеальный вариант. К тому же у них большие планы, мы далеко не единственные их союзники. В перспективе империя Валадара может занять значительную часть города, сделав ее безопасной. Разве не об этом мы говорили?
— И что потом?
— В каком смысле?
— Допустим, мы согласились стать скотом для твоих вампиров. Допустим, их полувампирские солдаты и правда оказались чем-то полезным. Допустим даже, твой любимый лорд Валадар выстроил свою империю. Вопрос: что потом?
— Ну а что должно случится потом?
— То есть ничего? То есть мы навсегда остаёмся скотофермой для вампиров — прекрасное будущее для человечества, ничего не скажешь.
— Нет, если мы постепенно будем набирать силу…
— То что? Поднимем восстание? Точно, ты прав, мы поступим как та скотоферма в Окленде! Ну ты помнишь! Когда свиньи съели фермеров, раздобыли оружие и потом захватили город, навсегда освободившись от гнета людей. А нет! Такого не было! Потому что даже самый тупой идиот не даст своей скотоферме стать сильнее себя!
— Но…
— Знаешь, что я думаю, Слава? Что подарок в виде укуса сотни человек, в первую очередь, сделает их не сильными воинами, а послушными воинами. Во всех легендах укушенные вампиром люди прислуживали своему хозяину и были полностью ему покорны. То есть наша элита, наши элитные бойцы, станут в первую очередь вампирами, а не людьми, и подчиняться они будут вампирам.
— Генерал! — в коридор вошел Архидей. — Довольно. Я сам объясню этой девушке новое положение дел.
Он был эльфом, как и Роза. Высокий, изящный, с блестящими черными волосами и яркими глазами. Глядя на него, девочка невольно вспомнила Евгешу. Они с Архидеем и правда были похожи, что две капли воды. Только глаза у Архидея были медными, а не небесно-голубыми, как у Евгеши. В остальном же — почти не отличить.
— Наш генерал, видимо, стесняется тебе сказать, — приблизился Архидей. — Всё уже решено. Клан Валадара уже стал нашим сюзереном. Сейчас решается лишь то, как распределятся вампирские гены между фракциями людей.
— Это правда?! — Роза повернулась к Славе.
Отведя глаза, он кивнул.
— Вы без меня всё решили?
— Не стоит его винить, — Архидей язвительно ухмыльнулся. — Я лично настоял на том, чтоб тебя не допускали до переговоров. В таких вопросах дети с их идеализмом и желанием победить весь мир будут только мешаться.
— Ты настоял? А ты вообще кто? Ты приперся только два часа назад!
— Умерь пыл, маленькая Роза. Перед тобой — наместник этой цитадели, с позволения его величества лорда Валадара. Отныне всё здесь принадлежит мне.
— Но…
— Без «но». Я знаю, ты считала Атлантиду своей. Но ты проспала захват своей крепости, смирись! Жизнь — дерьмовая штука. Сильные получают всё, а маленькие слабые девочки всё теряют.
— Думаешь... Думаешь, я это так оставлю?
— Определённо. Я, знаешь ли, не из тех, кто будет держать под боком ядовитую змею. Подпольные заговоры, повстанцы, восстания и прочее дерьмо мне ни к чему. Потому варианта у тебя всего два. Первый — я просто вышвырну тебя за купол. С твоим классом аналитика и нулевым уровнем ты проживешь там максимум час. Второй вариант — ты станешь частью моего гарема. Только в этом случае я позволю тебе остаться.
22. Пикник на обочине
— Оппа, может вы… Ну… — Эм Ё Сун мялся, боясь задать вопрос.
Хён положила руку на его плечо и, наклонившись, шепнула ободряющее «давай». Сун вдохнул, надулся, как рыба, и…
— Может, вы снимете браслет? — быстро и очень тихо проговорил он.
Я внимательно посмотрел на него. Отвечать не было никакого смысла.
— Извините, — кореец тут же опустил голову. — Если не хотите, то кто я такой, да? Хён, видишь, он не хочет. Не донимай человека.
— Снимай, живо, — твердо сказала Зана, отгородив азиатских ребятишек от моего взгляда. — Или я воспользуюсь командным словом.
— Не воспользуешься, — ответил я. — Если я не выполню приказ, то умру. А ты знаешь, что я не выполню. Следовательно, отдать его ты не сможешь. По условиям контракта ты сделаешь всё, чтоб не дать мне умереть.
— Да чёрт бы тебя е?ал! — демоница отвернулась. — Сука, я же говорила не брать браслет.
— Он всё равно не влияет на меня.
— Не влияет?! Ты вскрыл школьнику горло, обезглавил девчонку и бровью не повел.
— Ты же сама жаловалась, что я слишком остро реагирую на убийства. Вот, радуйся.
— Да я не об этом. Я о том, что вокруг была армия сектантов, а еще их лидер, который гребаный апостол восемнадцатого уровня. Ты понимаешь, что это значит? Его бог избрал лично, дал ему силу. Если б он захотел, ты бы умер и даже не понял, что именно тебя убило. А ты даже моих подсказок не слушал! Пока ты там бесо?бил, его дневник предсказаний прогнал десятки вариантов будущего, где ты умирал.
— Так не умер же.
— Да, благодаря мне. Потому что я своим намереньем и своими планами не давала дневнику нормально работать. Суть в том, что с браслетом у тебя нулевой инстинкт самосохранения. Мы так не то что до врат не доберемся, ты даже улицу не перейдешь.
— Перейду, — сказал я и с белой брусчатки сошел на темный асфальт.
От Дома Луков мы отошли метров на двести, продолжая двигаться по пустой улице.
— Эй, мелкие, зайдем в магазин, — я кивнул на вывеску «Темный косплей». — Может, там найдется сувенирная еда или что-то вроде того. А то вы совсем вялые.
По пути выяснилось, что пара моих рейнджеров нулевых уровней не ела с самого момента систематизации. Голод, как оказалось, имел свойство накапливаться. Каждые 8 часов пустого желудка голод переходил на следующий уровень. На первом все атрибуты уменьшались на 20%, на втором уже на 40%, на третьем 60%, на четвертом 80%. Пятая стадия приводила к смерти.
В новом мире ни о каких «семь дней без воды, месяц без еды» речи не шло. Человеческий максимум — 32 часа. Зато, как поведала демоница, стоит проглотить хоть маленькую пачку кириешек, и даже находясь в двух минутах от смерти, голод сразу обнулится, а по истечению сытости опять стартанет с 1 стадии.
Я перешел дорогу, поднялся по стальной лесенке и открыл дверь «Темного Косплея». Придержал ее, пока Сун и Хен не зашли внутрь. Из-за голода третьей стадии их атрибуты сейчас были в районе двух единиц. Даже простая ходьба давалась им с большим трудом. Не удивлюсь, если в таком состоянии они бы и дверь не смогли открыть.
Внутри магазинчик оказался довольно уютным. В таком хэллоуинском, готическом стиле, но на восточный манер. Продавалась тут не только одежда, но еще и манга. Сотни журналов лежали на полках розовыми градиентами. Полки перемежались манекенами, одетыми в вычурные костюмы. Большая часть была совершенно непрактичным мусором, годящимся разве что на детские утренники, но вот один манекен привлек мое внимание. Белый толстый плащ с красной подкладкой, черная рубашка свободного стиля, брюки с золотыми насечками. В таком костюме мог бы ходить какой-нибудь вампир-аристократ, владеющий крупным бизнесом.
Надевать подобное я, конечно, не стал. Скинув с себя куртку Хлои, я натянул черную футболку с какой-то анимешкой и толстовку с большим смайликом дьявола на груди. Вроде неплохо. Надобности одеваться теплее не было, после прокачки атрибута «тела» моя морозостойкость тоже повысилась.
— Эй, — я привлек внимание школьников, которые вместо дела пялились на мангу. — Пока подберите себе одежду. Ваши желтые куртки будут за два километра видны. А я поищу еду, идет?
— Да, конечно, оппа, так и сделаем, — взяв сестру за руку, Сун повёл её к дальнему уголку, где манга заканчивалась, а одежда, уже не столь вычурная, висела на вешалках.
Я же, быстро поняв, что никакого рамена от Наруто магазин не предлагает, отправился в помещение за кассой. И не прогадал. В небольшой комнатке, которая и склад, и кухня, и гардероб одновременно, нашлись мини-холодильник для сотрудников и микроволновка. Посмотрим, не забыл ли кто из персонала свой обед, когда в панике убегал от апокалипсиса.
В холодильнике обнаружились два КРАЙНЕ симпатичных бутерброда, вот прям как с картинки, как из рекламы. Сочные, с торчащими в стороны листами салата, с поджаристой котлеткой, со стекающим сыром, и что важнее — с отличным бонусом +3 к «телу». По сути, каждый бутер давал новый уровень, пусть и на время. На 4 часа, если быть точным.
Тут же нашлись яблоко с бонусом +1 к «системам» и две бутылочки йогурта, не дающие ничего, кроме сытости на два часа. Приготовленная еда была сильно лучше ингредиентов. Что ж, если простой бутерброд можно раскочегарить до такого бонуса, то зря я гнал на класс повара, эти ребята будут очень и очень востребованы.
Бутеры я выложил на плоскую тарелку и сунул их в микроволновку. Сам же в пару глотков опустошил бутылочку йогурта. Закусил ее яблоком. И потом еще одну бутылочку. Так мой желудок оказался заполнен на 3/3, а съеденные продукты с их бонусами встали в очередь на переваривание. Всего в запасе оказалось 6 часов сытости. Способность, замедляющая время, вероятно, сожжет это добро за пару минут, если не быстрее.
— Так, давай-ка еще раз. Что у Воука за способность? — спросил я.
— Дневник предсказаний, — нехотя повторила Зана.
— И как он работает?
— Чел видит все свои будущие твиты из Твиттера.
— Твиты, — на всякий случай повторил я.
— Твиты-твиты.
— И как это выглядит?
— Как твиты со временем постинга в будущем. Те, которые он бы написал, не будь у него дневника. Когда ты возился с дедом, например, у него на сотике был написан текст: «Жесть! Вы не поверите, что мы нашли в кармане у Евгеши. Арт на изменение личности».
— Ладно, я понял. И дневник меняется если его прочитать, так?
— Ну типа. Если прочитаешь и пожелаешь сделать всё так, как написано, то есть пойдешь по сценарию, то ничего не изменится. Если задумаешь сделать что-то иначе, дневник покажет новый путь.
— Ясненько. И насколько много ты видела?
— Всё, — ответила Зана. — Видела все предсказания до самого конца.
— До конца в смысле…
— По сюжету, через пять часов человечество будет уничтожено. По крайней мере, так гласит последний твит Воука.
— И что нас убьет? Армия из твоего мира?
— Будет лучше, если ты не узнаешь, — прищурилась демоница.
— Это еще почему?
— Потому что… В одном из его предсказаний было сказано, что ты всё узнал. То есть твое знание — часть его пути к победе.
— Ага… — задумался я. — И ты хочешь сломать цепочку предсказаний. Но если дневник в его руках, то насколько это вообще возможно? Он ведь тоже может менять свои намеренья и искать победный вариант.
— Победных вариантов ограниченное количество, — пожала плечами Зана. — Разобьем их все, и тогда победим.
— А получится? Просто все фильмы, что я смотрел на тему пророчеств, заканчивались тем, что предсказанное случалось, что бы герои ни делали.
— Предсказания — это не пророчества, — ответила демоница. — Я же говорила, путешествия в прошлое запрещены. А пророчества — это путешествие информации в прошлое. Предсказания же — это просто математический просчет вероятностей. Сломать дневник не так сложно. Вот когда ты начал творить дичь и убивать тех школотронов, там предсказания тоже скакали, хотя ни я, ни Воук их не трогали. То есть сломать их можно даже случайно. А уж зная сами прогнозы — это еще проще.
— Окей, — согласился я. — Какой наш следующий шаг?
— Минут двадцать сидим тут, чтоб не попасть под зачистку. Ты спрашивал, почему улица пустая? Потому что тут мертвый свет периодически вспыхивает и утягивает всех на другой план. Следующая вспышка будет с минуты на минуту. Затем пойдем в Атлантиду.
— Она разве не утонула? — с ноткой иронии спросил я.
— Атлантида — это развлекательный центр. Там куча людей собралась, включая Розу и твоего брата. Атлантида как раз по пути к вратам. Нужно будет набрать несколько людей в команду. В одиночку мы врата не закроем.
— Кстати, давно хотел спросить, — упоминание Розы и Славика напомнило мне о Змее Горыныче. — Дракон же шестидесятого уровня был? По уровню локации?
— Ага, только наоборот, — ответила Зана. — Это уровень локации зависит от существ, которые на ней находятся.
— Тогда можешь сказать, почему он такой сильный? Я прикинул, если я прокачаюсь до шестидесятого уровня, то получу примерно двести шестьдесят свободных очков. Их же явно не хватит, чтоб с такой бандурой на равных сражаться.
— Давай начнем с того, что тот дракон — босс.
— И что это значит?
— Это одно из возвышений, как твой «герой». Открывается оно после шестидесятого уровня, и далеко не всем. Становясь боссом, ты мгновенно становишься сильнее раз в десять. Получаешь новые способности и некоторый шанс на «вторую фазу». Но плата за это нивелирует все плюсы. Станешь боссом, и твой уровень поглощения опыта больше никогда не сможет превысить ноль процентов.
— То есть боссы не могут качать уровень?
— Ага. Поэтому боссами становятся только дикие твари, как твой дракон. Ну либо разумные, но попавшие в ситуацию, когда приходится выбирать между смертью и боссофикацией.
— Сильнее в десять раз, значит, — задумчиво повторил я. — Тогда дракон равен игроку шестисотого уровня?
— Нет. Я ведь говорила, что атрибуты не показывают твоей настоящей силы. Это коэффициенты, на которые умножается твоя реальная сила. А тот дракон гораздо сильнее любого из людей. Даже при атрибуте «тела» в пять единиц он будет сильнее тебя с атрибутом в сто.
— Так это же нечестно.
— Это кажется нечестным, только пока ты смотришь на тех, кто крупнее тебя. Представь, если бы комар, кинув несколько очков в «тело», стал бы сильным и прочным, как человек. Да он бы нарезал вас сотнями, просто пролетая сквозь ваши тела, а вы бы его даже не увидели.
А ведь правда. С этой стороны я не смотрел.
— Справедливо, — кивнул я.
А что касается дракона, то у него куча ограничений. Снаряжения подходящего размера почти нет, спускаться в подземелья, чтобы пофармить, он не может, спрятаться не может, жрать ему опять же надо в три горла, чтоб такую тушу прокормить.
— Боги! — вдруг осенило меня. — Ты сказала, Воука выбрал бог. Боги — это ведь тоже возвышение.
— Угадал. Стать богом можно после тысячного с копейками уровня.
— И они тоже не могут фармить, да?
— Могут, но по-другому. Они получают процент от опыта, который зарабатывают их последователи. Взамен же боги дают последователям часть своих сил. Что касается Воука, то его не просто выбрал бог, бог поставил его на особое положение. Боги могут назначать апостолов не чаще чем раз в несколько лет. Поэтому я и удивилась, что кто-то сделал апостолом такую шмакодявку. Если Воук умрет, это сильно ударит и по репутации, и по силе его божества.
— У тебя тоже возвышение бога?
— Нет. Я высшее божество. Это в корне другое. Мое возвышение становится доступно только тем, кто входит в топ-100.
— Ага, и какие плюшки?
— Ограниченный доступ к мировой консоли, — сказала Зана. — Высший бог может внести в мир новую концепцию, но только одну. Может дать начало своему собственному народу. Может добавить в систему один новый класс.
— Госпожа убийств, — повторил я.
— Ага, я изобрела убийства. Поэтому у меня такое имя. И класс ассасинов тоже моих рук дело.
— Не понял, то есть до тебя в мире не было убийств?
— Ну да. Знал бы ты, как долго раньше копился опыт. Это сейчас грохнул кого-нибудь, и сразу плюс пара левелов. Спасибо мне!
— Да я не про это, в смысле, как это не было убийств? А если я ткнул бы кого-то ножом, он бы что, не умер?
— Эмм, — демоница задумалась. — От чего же не умер бы? Смерть — это вообще одна из самых первых концепций. Хотя, может, и не умер бы… Не знаю, до меня так никто не делал, понятно? Зачем вообще кого-то убивать, если ты не получишь с него опыта?
— Мы же убивали до того, как система пришла.
— Вы… — судя по лицу, Зана собиралась закатить целую тираду, но сдержалась. — Вы, короче, по себе другие виды не судят, вот. Давай лучше сменим тему, всё равно эта информация для тебя сейчас бесполезна.
Микроволновка звякнула, сообщая о готовности пищи.
— Лучше скажи, зачем ты вытащил детишек? — демоница встала перед микроволновкой, отгородив ее.
— Что, разучилась мысли читать?
— Я читаю их. Но после того как ты надел браслет, они сливаются в странную кашу и не имеют ничего общего с действиями.
— Ну, я не соврал. Я спас их, потому что решил стать героем. Меня к этому всю жизнь готовили.
— Героем, значит?
— Ага. Мой отец — герой, и Славик тоже. Главное — не отставать от них. И нет, медаль мне даром не нужна, а вот людей я спасу столько, сколько смогу.
— Знаешь, я, кажется, начинаю понимать, как работает твоя темная личность, — улыбнулась Зана.
— Нет никакой тёмной личности, я всё тот же.
— Ничего. Я обещала заботиться о тебе, и я тебя вытащу, — сказала демоница будто не мне, а тем «мыслям» внутри меня, которые якобы не соответствуют действиям.
— Кстати, на какое расстояние можешь отдалиться от меня? — вдруг спросил я.
— А что, хочешь разведку провести?
— Угум, ты же вроде летать умеешь, полетай пока, прикинь маршрут. Раз уж мы всё равно двадцать минут сидим тут. А я наших школьников накормлю и введу их в курс дела. Расскажу, что происходит и что нам надо сделать.
— Давай, — хмыкнула Зана и, призвав крылья с темно-красными перьями, взмыла вверх прямо сквозь потолок.
Я же, вынув из микроволновки тарелку с двумя дымящимися от жара бутербродами, вернулся в основную часть магазина. Рейнджер Сун и рейнджер Хен встретили меня в своих новых облачениях.
На парне был темно-красный плащ, белая рубашка викторианской эпохи и воздушный галстук. На носу круглые очки с рыжими стеклышками. Его сестра оделась чуть скромнее, в готичную школьную форму, темную в белый горошек, разве что пиджак был однородным.
— Только не подсказывайте, — засмеялся я. — Ты… Ван Хельсинг. А ты… А ты… Девочка Уэнсдэй.
23. Меж двух огней
Последние пятнадцать минут снаружи, за окнами, видно было только мертвецкий зеленый свет и плотный туман.
Я стоял за кассой, щелбанами покручивая лежащий на стойке телефон, доставшийся от красных игроков. Эм Ё Сун возбужденно ходил взад-вперед, размахивая новеньким плащом. Его сестра Хён, сложив руки в замок, сидела на стульчике, который притащила из подсобки.
Ах да, и Зана! Вернувшись с разведки, она заявила, что ей надоело вести себя как человек, и, свернувшись клубком, будто кошка, демоница улеглась на стеллажи с мангой.
— А звезда смерти существует?! — резко остановился Сун.
— Звезда смерти и прочие большие локации находятся в своих личных подпространствах, — устало сообщила демоница из своего клубочка. — Попасть туда можно через особые двери или с помощью заклинаний и ритуалов. Зеленый свет на улице наверняка ведет в одно из них.
Я передал ее слова корейцу, и он, радостно потирая руки, снова пошел накручивать круги.
— А подземные люди-мутанты существуют? — покраснев и глядя куда-то в сторону, спросила Хён.
— Существуют, — раздался страдальческий голос моей демоницы. — Нынче под землей незаселенного места нет, там всё в пещерах, ветках метро, тайных базах, филиалах ада и прочем.
Я передал ее слова девушке.
— А вот в ЗВ было много всяких планет показано, и теперь что, на каждую можно попасть? — опять подошел Сун.
— Можно, но полноценными планетами они не будут, там будет доступна лишь небольшая территория, а за ней — конец пространства, который ощущается как невидимая стена.
Я передал слова демоницы.
Вопросы о том, что существует, а что нет, начали сыпаться нескончаемым потоком с того самого момента, как я сообщил корейцам о системном ассистенте. Я был не против. Во-первых, мне и самому было интересно узнать, а во-вторых, это позволяло Суну и Хён справляться со стрессом и не думать о том, что произошло в Доме Луков. Заодно мы и познакомились по-нормальному.
Сун оказался, что называется, гиком, но не настоящим, а таким, нормисным. Он фанател по «Звездным войнам», «Властелину колец», «Гарри Поттеру» и прочему ширпотребу, к которому настоящие гики приближаться брезгуют. Я не винил его за это. Ширпотреб он на то и ширпотреб, что его фанатов можно встретить везде.
А вот Хён, сестра-близнец Суна, была к гиковству гораздо ближе, чем думала сама. Ее увлекала манга. Причем такая, которую в магазинах не купишь и которую найти можно только в самых темных закоулках интернета. Тем забавнее было наблюдать за корейской девушкой. На вид, как сказала Зана, вроде прилежная тихоня-отличница, а в головушке темная комната, обитая красным бархатом, где на стенах висят плетки, бандажи и ошейники.
Впрочем, характеры рейнджеров не так важны — главное, они оба были первоклассными лучниками. У семьи Эм Ё в городе Возрождения был передающийся по наследству бизнес по производству и продаже луков. Детки игрались с тетивой раньше, чем научились ходить. Победы на школьных и городских соревнованиях тут — само собой разумеющееся. Да что там говорить, систематизация сходу присвоила им четвертый уровень навыка стрельбы из лука. Правда, навык оказался не столь полезен, ведь луки не считались самостоятельным оружием, как те же автоматы, и пользоваться ими можно было даже вовсе без навыков. Но главная проблема, перечеркивающая и минусы, и плюсы, — луков у нас не было.
— А вот двадэшные существа они как воплотятся? Например, мультяшки и аниме? — спросил Сун. — Типа станут дерьмовым тридэ или будут типа плоскими?
Зана тяжело вздохнула:
— Они типа будут тридэ, но выглядеть с любого ракурса будто бы двадэ. Я уже не могу, Евгеша! Что непонятного в словах о том, что воплотится всё, во что человечество вкладывало эмоции?
Я передал слова демоницы.
— А что насчет поведения и суперспособностей? — Хён прикрыла лицо руками. — Если кто-то из подземных людей в своей манге мог призывать щупальца, и он занимался тем, что ловил… Ну, ловил девушек типа…
— Передай ей, что если она хочет, чтоб ее вы?бал осьминог, ее желание вполне осуществимо.
— Нет, а если серьезно? — теперь спросил уже я. — Сила НПС (такой термин предложил Сун) зависит от их популярности, это понятно. Но в нашей культуре довольно много известных персонажей, чьи силы не выходят за рамки человеческих. А еще есть всякие метафизические мультивселенские божества, способные стереть планету взглядом, но о которых знает три калеки. Они какие силы получат?
— Популярные, но без сил будут такими же, как вы, они получат один из стандартных классов и кучу уровней, а дальше всё зависит от раскачки. Что касается сильных, но непопулярных, то их способности будут ослаблены в соответствии с их уровнем. Чел, сжигающий планеты взглядом, скажем, сможет максимум поджечь спичку. О! Наконец-то!
Зеленоватый свет за окнами погас. Секунда темноты, и снаружи вновь засветило солнце. Зачистка была закончена, а значит, нам пора было собираться в путь.
Я включил телефон, лежащий на прилавке, и ввел пароль из четырех единичек. Там уже было открыто приложение карт. Схемы улиц огромными пятнами проступали среди серой зоны. Как оказалось, то, что видела Зана с высоты птичьего полета, сразу отображалось и в телефоне. То есть мы вдвоем закрашивали одну карту.
До Атлантиды от места, где мы находились, было совсем недалеко. Напрямик по пустой улице, поворот налево, полкилометра пути по жилой застройке, и будем на месте. Вот только эти полкилометра назывались на карте Ущельем Смерти и были 30-го уровня.
— И каков маршрут? — спросил я.
— Сначала по прямой до сюда, затем по прямой до Атлантиды. — Зана указала ровненько на «ущелье».
— Уверена? — спросил я. — Там чисто?
— Не чисто. Вся левая сторона ущелья смерти до упора набита зеленой братвой. Орки, гоблины, огры и прочая шваль. На правой же стороне укрепились людские НПС. Эмм… Военные, у них еще две четверки на шевронах.
— Четверки? — не понял я.
— Или две молнии, там не разберешь особо. Ну-ка подумай о них, чтоб я могла считать информацию.
— Эти, что ли? Я понял, о чём ты. Две четвёрки, хе-хе.
— Нацисты, — сказала Зана. — Да вот они. Они на правой стороне улицы. Пулеметные гнезда в окнах. Во дворах минометы и техника.
— И ты предлагаешь идти именно по этой улице? Меж армией гоблинов и нациками, я правильно понял?
— Мы пойдем по дворам со стороны гоблинов. Я побывала на совете шаманов и кое-чего подслушала. Зеленые планируют массированную атаку, чтоб взять улицу под полный контроль. Дворы в этот момент будут пусты, и мы сможем проскользнуть. Сейчас у них с наци перемирие, но оно кончится с минуты на минуту, так что лучше поторапливаться.
— Понял.
Я передал сказанное демоницей корейским школьникам. Для пары подростков в центре апокалипсиса держались они хорошо. После съеденных бутербродов они оживились, а после моего рассказа про врата и армию вторжения, которую можем остановить только мы, они и вовсе расцвели. Что у одних вызвало бы шок, для других — приключение.
— А спроси у своего ассистента еще вот что… — начал Сун, но я прервал его.
— Потом, когда будем в безопасности. А сейчас выдвигаемся. Времени мало.
Начало войны гоблинов и нацистов мы встретили уже на улице, на перекрестке. Сначала тишину холодного города разрезал свистящий шум миномета, затем загрохотал огонь автоматов, пулеметов и танков. Для меня звуки привычные — учебные полигоны играли такую мелодию почти круглосуточно. А вот парочка моих ренджеров подпрыгивала от каждого «выбуха».
— Не болтаем, громких звуков не издаем, двигаемся в темпе, держимся за мной. Если показываю кулак, замираем на месте, если нужно будет бежать во все ноги… Вы это и так поймете, — я повторил инструктаж и, дождавшись кивков, быстрой походкой зашагал во дворы.
Пройдя через каменную арку, мы двинулись вдоль стен многоэтажек, прямо по гоблинскому тылу. Старались прижиматься ближе к зданиям, чтоб из окон нас не было видно. Да, неудобно, приходилось пробираться по клумбам и газонам, но так безопаснее, чем по тротуару.
Самой первой, понятное дело, шла Зана. Даже не шла, а летела в пяти метрах над землей, махая темно-красными крыльями. Иногда она складывала крылья и ныряла прямо в дома, чтоб осмотреть внутренности. В эти мгновения мы замирали и ждали ее возвращения.
Первый двор оказался тихим. Он совсем не пострадал от апокалипсиса. Потеряй я память о последних сутках, решил бы, что по телику показывают важный футбольный матч и поэтому на улицах никого и нет. Окна домов целые, детские площадки ухожены, машины стоят на своих местах, подмигивая синими точками сигнализаций. Иногда, от особо мощных взрывов, громыхающих неподалеку, некоторые сигнализации срабатывали.
Так никого и не встретив, мы дошли до следующей арки. Если до этого стрекот стрельбы и взрывы доносились до нас многократно отраженным эхом, то сейчас звуки стали четче некуда. Бой проходил буквально в нескольких метрах.
— Стоп! — скомандовала демоница.
Я показал кулак, передав команду рейнджерам.
— Справа отряд лучников и шаман, — сказала Зана. — Они связаны боем и к вам стоят спиной, но перебежать нужно как можно быстрее. И пригнитесь, чтоб шальной пулей не зацепило. По ним пулемет работает.
Передав слова демоницы, я пропустил Суна и его сестру вперед. Под огнем мне бегать приходилось, и я знал, что растеряться тут довольно просто. Лучше уж я проконтролирую всё сзади, чем, перебежав на другую сторону, обнаружу, что студентики встали как вкопанные посреди дороги.
— На счет три, — сказал я. — Бегите и не оглядывайтесь. Готовы? Раз, два, три!
Ван Хельсинг (который, как оказалось, на самом деле косплеил Алукарда) и девочка-гот рванули вперед, прикрывая голову руками. Я сразу за ними. Перебежав дорогу, мы нырнули под еще одну каменную арку. Отдышались, успокоились, двинули дальше.
Второй двор, в отличие от первого, похвастаться девственностью не мог. Повсюду лежали люди: несколько нацистов в форме времен Второй мировой распластались вокруг сгоревшего грузовика, еще двое — рядом с подбитым танком. Видимо, неудачный блицкриг.
Хватало и простых гражданских: в траве, на асфальте, в лужах крови, сбившихся в кучи. Некоторые, похоже, пытались прятаться в машинах — двери у нескольких легковушек были раскурочены.
Я услышал тихий шепот Суна, он просил свою сестру не смотреть под детскую горку. Сразу за просьбой последовал истеричный писк Хён, которая тут же руками заткнула себе рот. Я же совета послушал и смотреть не стал, очевидно, ничего хорошего под горкой не лежало.
Вновь обошлось без врагов. Похоже, все гоблины и правда были заняты военной операцией. Два дворика пройдены. Еще три впереди, и заветная площадь Атлантиды будет достигнута.
Третий двор. Разрушения средние. Несколько домов обвалились, так что видно было квартиры, одна высотка и вовсе превратилась в груду камней и бетона. Чтоб обойти ее, пришлось выйти на тротуар.
— Стой! — Сун резко схватил меня за плечо.
— Что? — обернулся я.
— Присмотрись, впереди, в пяти метрах.
Я прищурился. Вроде тротуар как тротуар… Воздух чуть подрагивал. Как бывает в особо жаркие дни. Вот только температура на улице была где-то рядом с нулем по Цельсию.
— Секунду, — Сун огляделся по сторонам, присел около сломанной металлической оградки. Немного повозился с ней и вытащил наружу ржавый болт.
Чуть потеснив меня, парень размахнулся и кинул болт вперед.
Болт пролетел несколько метров, после чего пространство с чудовищной силой вбило его в землю, так что по каменному тротуару пошли трещины.
— Аномалия! Как из «Сталкера»! — радостно запрыгал Сун. — Жесть, так они тоже появились. Эх, вот бы нам сачок для артефактов, может, там внутри что-то есть.
Мы с Хён переглянулись. По одному ее взгляду я понял, что девушка восторгов брата не разделяла. Она еле и на ногах-то держалась от нахлынувшего адреналина.
Не заметь кореец этой игры воздуха, и на месте расплющенного болта мог бы оказаться кто-то из нас. Вероятно, я.
— Вы реально больные, — прокомментировала находку Зана, спустившись на землю. — Я правда не понимаю. Если вы можете творить всякие истории, то почему бы не придумать нечто хорошее и светлое? Зачем фантазировать о куче несуществующих монстров, аномалий, апокалипсисов и прочего, что вас же и убивает?
— Не знаю даже, — пожал я плечами. — Нам, людям, нужен враг, а иначе врагами станем мы сами. Наверное, поэтому.
До следующей арки мы добрались без проблем. Единственное, пришлось набрать кучу железок и закидывать ими каждый шаг, чтоб унять паранойю по поводу невидимых ловушек. Но других аномалий мы не встретили.
Еще одна перебежка через дорогу.
Двор номер четыре. Довольно целый. Единственное — прямо посреди спортплощадки лениво горел объект инопланетного происхождения. Что-то вроде летающей тарелки, только не тарелки, а кастрюли, и не летающей, а упавшей. Рядом, намотавшись на турники, висел голозадый серый пришелец с большой головой и миндалевидными, огромными глазами. Второй такой же лежал в песке.
Около инопланетян валялись бластеры. Пухлые зеленоватые пистолеты, как из фантастики раннего периода.
— Ого, я проверю, — сказал Сун и бодро зашагал к тарелке.
— Стоять, — в этот раз остановил его я.
— Что?
— Вон, вон и вон, — указал я.
В десяти метрах от упавшей инопланетной «кастрюли», на газоне, лежали два мужика. Два скуфа в пивных майках. Их глаза были выжжены, а у рта, на щеках, виднелись следы кровавой пены. Неподалеку, с теми же симптомами, скончалась группа гоблинов — семь тушек. И, наконец, девушка-лиса. Без глаз, с кровавой пеной из пасти.
Сомнений не было — все они направлялись к заветным бластерам. Что их убило? Вероятно, излучение — какой-нибудь аналог радиации, который создала система. В одном я был уверен — если бы это оружие можно было забрать, его бы уже забрали гоблины.
Оставив игрушки, мы пошли дальше.
Пятый двор начался со слов «еп твою».
Наш отряд мигом вжался в кирпичные стены арки. Я осторожно выглянул.
Да, так и есть. Двора, как такового, не было, был песчаный холм, окруженный многоэтажками. Повсюду стояли палатки и шатры, идолы, столбы, клетки. Земля под ногами была рыжей, поросшей сухим кустарником. От двора не осталось и следа.
— Холм будто врезали в наш мир, — вслух подумал я.
— Так и есть, — рядом прошла Зана. — Некоторые локации заключены в своих подпространствах, а некоторые воплощены на основном плане.
Я еще раз выглянул. Кое-где горели костры, а у костров сидели гоблины, готовили еду. Да, их было мало, все воины ушли на войну, оставив лишь минимум охраны, но особей двадцать тут наберется. Вступи с ними в бой, и кто-то да убежит, а если убежит, позовет помощь.
— Сделаем петлю, — сказала Зана. — Скрытно не пройти, а ввязываться в драку смысла нет.
— Смысл есть, — ответил я.
В клетках, что стояли прямо на песке, были люди. Женщины, девушки, несколько детей. Некоторые, привязанные ошейниками, сидели около столбов, жались друг к другу от холода.
— Ничему тебя жизнь не учит, — вздохнула демоница.
— Сун, Хён, — подозвал я корейцев. — Я убиваю гоблинов. Вы хватаете их луки и держите выходы там и там, никто не должен уйти, всё ясно?
— Да! — кивнул парень, переглянувшись с сестрой.
Они не боялись. Для них все происходящее, видимо, воспринималось как игра. Это хорошо.
24. ROSA_de_WILL. Чемпион Светлой Линии
— Стать частью гарема? Ты что… — от такого внезапного предложения лицо Розы испуганно перекосилось.
— Боже, — засмеялся Арихдей. — Ты за кого меня принимаешь? Мой класс — Лидер Культа. Гарем — это моя основная механика, только и всего. Я должен набирать последователей, чтобы становиться сильнее. Они бафают меня, я бафаю их. Но главное — они не могут меня предать. Только в таком качестве я позволю тебе остаться в Атлантиде.
— И ты думаешь, что я соглашусь на это?!
— Какая ты громкая… — эльф недовольно поморщился. — Нет, я не думаю, что ты согласишься, Роза. Но вышвырни я тебя просто так, и ты винила бы во всем меня. А вот самостоятельно сделав выбор... Когда ты будешь умирать, лежа в крови и глядя на собственные внутренности, я хочу, чтоб ты ненавидела себя. Я хочу, чтоб ты увидела наконец, что из-за своей непомерной гордости ты загубила неплохой, в общем-то, мозг.
— Гордости, да?
— Да. Твоя главная слабость. Ты была моим соперником, Роза Де Виль, думаешь, я тебя не изучил? Я знаю тебя лучше, чем ты сама знаешь себя. Я знаю, как ты думаешь, каждую твою мысль еще до того, как она придет в твою маленькую головушку.
— Изба…
— Избавь меня от своего пафоса, — тоненьким голосом спародировал Архидей.
— Если…
— Если бы не конец света, я бы растоптала тебя на этой самой арене!
Роза на шаг отступила.
— Да, — промурлыкал эльф. — Ты начинаешь понимать. Я скажу, каким вышел бы наш бой в «Клинке». Я бы взял своего коронного некроманта, ты контрпикнула бы паладином через огненную сборку. Вот только когда ты появилась бы на арене, то увидела бы, что вместо своего стандартного кольца на невидимость я надел «лунный камень», одним этим действием превратив тебя в бесполезную консервную банку.
— Но как ты…
Роза ощутила, как по спине пробежал холодок. Архи действительно знал. «Огнедин» и правда был ее главной стратегией. Роза долгие вечера потратила в попытках подступиться к на первый взгляд неуязвимому некроманту Архидея, и лишь пару недель назад она заметила маленькую брешь в его идеальной защите — слабость к святому огню, возникшую из-за конфликта двух артефактов. Это была даже не механика игры, а баг, о котором знали очень немногие.
Но, главное, обнаружив брешь, Роза никому о ней не рассказывала. Она была в курсе слухов, что на чемпиона «Клинка» якобы работает целая команда шпионов, и не хотела испытывать судьбу. Сборка не покидала ее головы, и никто не мог о ней знать.
— Всё очень просто, Роза. Я бы мог собирать неуязвимых героев, но тогда соперники, в попытках найти брешь, будут действовать непредсказуемо. Потому я поступаю иначе. После небольшого анализа когнитивных способностей врага, я оставляю одну единственную, едва заметную щель в своих доспехах, такую, чтоб он мог бы найти. Как итог: я всегда знаю, куда меня будут атаковать.
Роза прикрыла глаза и бесшумно выругалась. В первую очередь на себя.
— Ты наивный ребенок с огромным эго. Тебе физически больно думать, что в мире есть кто-то умнее тебя. Именно поэтому ты и попалась в столь очевидную ловушку. Именно поэтому я только что забрал твой город, твоих людей и твою жизнь. Понимаешь теперь, почему я абсолютный чемпион, а ты чемпион лягушатника детишек до четырнадцати? Ты и весь остальной сброд, вы играете в игру. Считаете билды, ДПС, ищете математически выгодные стратегии. А я… — Архидей усмехнулся. — Я играю в людей.
— Зато…
— Стоп! В этом диалоге более нет смысла. Я уже провел его в своей голове и знаю, что ничего интересного ты больше не скажешь. А теперь…
Слава, стоявший рядом, внезапно схватил Розу за руку.
— Эй! — вскрикнула девочка. — Ты что делаешь?!
— Ты была права, — Архидей растянул губы и продемонстрировал длинные, совсем не как у человека, клыки. — Вампиры и правда подчиняются тем, кто укусил их.
Роза перевела взгляд на гнома и увидела в его глазах едва заметное багровое сияние. И две свежие красные отметины на его шее.
— Наш генерал вызвался добровольцем, — пояснил Архидей. — Недавно он узнал, что его дорогой брат жив, и он хотел побыстрее получить силу, чтоб пойти его спасать. Увы, поиски Евгеши придется отложить, я не могу попусту растрачивать ресурсы. Генерал, за мной.
— Форма, — гном потащил Розу вперед. — Военную форму Евгеши нашли в одном из магазинов. Он был там. Представляешь, Роза? Евгеша жив. Может, он даже тот самый чемпион…
Разговаривал Слава совсем по-обычному, будто дружески болтал с Розой, а вовсе не вел ее на верную смерть.
— Сомневаюсь, что наш фальшивый чемпион — это именно тот, кого разыскивает генерал, — хмыкнул Архидей.
— Фальшивый? — не поняла Роза.
— Это же очевидно. Чтоб дойти до четвертого уровня, я прошел через настоящий ад. Мы сражались с гоблинами сутки, почти без перерыва, потеряли десятки людей. А Евгеша? Он был четвертого сразу, как только появились фракции. И с тех пор не апнул ни левела.
— И что это должно значить?
— Думаю, Евгеша, это жалкий червяк, которому просто повезло добить сильного монстра или вовсе получить опыт за какую-то случайность. Ну а потом он забился поглубже в нору и наверняка сидит сейчас там, боясь даже нос высунуть. Поэтому его уровень и не увеличивается.
Гном шёл следом за Архидеем, крепко держа девочку за руку. Как только они вышли из пустого коридора обратно в бар, Роза во всё горло закричала:
— Ты продал нас вампирам!
Она думала пробудить толпившихся людей, вызвать панику, но всем было будто бы плевать. Лишь пара удивлённых взглядов сопроводили ее, но никто не двинулся, чтобы помочь.
— Да, продал. Таков путь, — не стесняясь посторонних людей, ответил Архидей. — Люди слишком слабы. По моим прикидкам, те группы, что не найдут себе защиты в лице более совершенных существ, исчезнут с нашей планеты в течение пары месяцев.
— И что это за жизнь? — спросила Роза. — Вместо борьбы лег под первого папика, который тебе попался. Это выбор сильнейшего игрока?
— Он самый. Тобой правят эмоции. Ты выберешь сдохнуть, но не прогнуться. Отвечай ты только за себя, решение, может, и неплохое, но когда на тебя полагаются тысячи людей — нет худшего лидера, чем гордец. Я не такой. Если для выживания нашего вида нужно стать чьей-то сучкой, я стану. И уж поверь, лучше быть сучкой вампиров и раз в неделю сдавать им норму крови, чем лечь под короля гоблинов и превратить наших женщин в живые инкубаторы по производству армии уродов.
— Это, кстати, правда, — миролюбиво заметил Слава. — Те выжившие, что приходят в крепость, говорят, что гоблины предпочитают похищать женщин, а не убивать их. Якобы так они размножаются.
— Увы, в ближайшее время вернуть похищенных мы не сможем. Мы пока недостаточно сильны, чтоб бросить вызов орде, — ответил Архидей. — Генерал, вы свободны.
Слава отпустил Розу, и эльф-вампир впился длинными пальцами в её плечо.
— Идем.
Протащив ее через безлюдный золотой холл, он вывел Розу на улицу.
На просторной площади, украшенной одинокими тонкими деревьями, было холодно, даже морозно. И ярко. Отвыкшие от естественного света глаза Розы тут же прищурились.
Неподалеку гремели взрывы, сухо щелкали выстрелы. Роза чувствовала, как подкашиваются ноги. Как в глазах назревают слезы.
— Открыть, — приказал Архидей стражнику, стоящему на границе силового поля. Тот сразу взялся за рацию и связался с Новиковым.
Розе было даже не так обидно за изгнание, сколь обидно за предательство. Во всей Атлантиде не нашлось ни одного человека, который заступился бы за нее. Даже словом. А ведь она видела и того парнишку-разведчика, которого принимала вчера вечером, видела двух ребят топ-3 и топ-2 среди юниоров «Клинка». С ними она провела не одну сотню часов тренировок и поучаствовала не в одном десятке соревнований. Роза даже считала их друзьями, несмотря на то что они оба были мальчишками. Видела Роза и журналистку, которая еще неделю назад ползала перед ней на коленях, умоляя дать интервью. И никто из них не вмешался. Все лишь стыдливо отводили глаза, когда видели, как ее волокут к выходу.
Роза уже не могла идти самостоятельно, высокий эльф-вампир практически тащил ее. Она не хотела сдаваться. Больше всего она хотела уйти из цитадели с гордо поднятой головой. Но не вышло. Тело не слушалось.
Колкий холод в ноздрях, боль в плече — реальность еще никогда не была столь резкой и столь настоящей. Ее и правда выкидывали на мороз. Все мечты о прекрасном замке, о приключениях, о собственной фракции — всё превращалось в болезненное гудение в голове. В напряжение, от которого та готова была взорваться.
— Приятно было повидаться, — Архидей швырнул Розу на землю.
Девочка упала, даже не успев выставить руки, чтоб смягчить удар. Затем услышала, как барьер за ее спиной сомкнулся. Она не поднялась. Не смогла. Она так и осталась лежать на земле, привстав на одних только локотках.
Роза смотрела на серую дорогу прямо под собой, на текстуру камня, которая вдруг поплыла. Вниз упала пара горячих слезинок. Роза всхлипнула.
Она вырвала маленькую, пробившуюся из трещины, почти увядшую травинку. Одну единственную травинку во всей округе. Вырвала и растерла ее в руке.
Молодая эльфийка отчаянно билась со своим разумом, в попытках отвоевать у собственных мыслей право подумать, спланировать, проанализировать, но с треском проигрывала. Раз за разом пульсации висков возвращали ее к одному слову. Громкому и кроваво-черному.
— Предатели… Предатели. Предатели!
Девочка резко развернулась и, не поднимаясь на ноги, изо всех сил ударила кулаком по барьеру. Разряд электричества, прилетевший в отместку, откинул ее. Мышцы окаменели, она больше не могла двигаться. Совсем.
Роза хотела закричать, но и горло ее не слушалось. Всё, что осталось в ее власти, — зеленые, как хвойный лес, глаза. Девочка распахнула их и посмотрела вверх. Посмотрела и наконец нашла то спокойное, то неподвижное, что уняло ее болезненный огонь мыслей.
Над ней не было ничего уже, кроме неба — высокого, ясного, голубого и безразличного, но оттого лишь более величественного неба. Всё тише рвались далекие взрывы, тише звучали автоматные очереди. И даже гудение подлого купола, казалось, перестало существовать. Единственной реальностью, по-настоящему настоящей, стало небо.
«Прости, — мысленно извинилась перед ним Роза. — Прости. Прости. Как же я не видела прежде… Предательство? Изгнание? Да разве стоят они хоть чего-то, когда там, наверху, всех ждет бесконечное небо? Да, всё пустое, всё обман…».
— Гнилой пид?рас! — прошипела девочка. — Я убью тебя! Дай только…
Вдалеке послышались шаги. Топот своры монстров, спешащих поживиться ее юным телом. Свора бежала прямиком из «ущелья смерти». В той стороне располагалась территория зеленой орды. Ущелье было совершенно непроходимым для людей. Топот мог принадлежать лишь монстрам и никому больше. Отряду гоблинов, посланному перехватить тех, кто выйдет из-под неприступного купола людей.
Роза вспомнила о похищенных девушках. Всплыли в голове и студентки из университета, из животов которых вылуплялись маленькие орчата.
— О, вот уж не думал, что увижу твою смерть лично, — сказал из-за щита Архидей. — Ну как, порадуешь меня или наконец поднимешься и что-то сделаешь?
Роза ничего не ответила, лишь чаще задышала.
— Господин, — крикнул страж купола. — Это не гоблины! Там люди!
— Что?
Онемение после удара электричеством постепенно проходило, и Роза смогла приподняться и повернуть голову.
Со стороны ущелья и правда бежали люди. Много, целая толпа. В основном женщины, грязные, в изодранной одежде. Они часто дышали, выпуская облачка пара. Среди них были и те, кто явно выбивался. Японец в красном плаще и белой ночной рубашке и японка в школьной форме и с луком в руках, они оба были рейнджерами, оба были первого уровня. Эта информация высветилась на их голубых повязках.
И был еще один парень, он бежал последним, следя, чтоб никто не отстал, — Евгеша, Слуга Бездны 4-го уровня. Высокий, по-аристократически утонченный, в черных военных штанах и толстовке с огромным смайликом чертика во всю грудь. Тот самый Евгеша. А его глаза пылали голубыми огнями.
Роза не могла поверить в то, что видела, она раз за разом перечитывала системный текст над повязками. Спасение, это было спасение.
— Эй, ты в порядке? — японец по имени Эм Ё Сун подбежал к Розе и протянул ей руку. — Поднимайся. Надо скорее убираться отсюда.
Толпа, каким-то чудом пробившаяся через ущелье смерти, остановилась около купола.
— А вот и наш фальшивый чемпион, — Архидей приблизился к силовому барьеру.
Его медные глаза встретились с сияющими голубыми огнями.
— Фальшивый? — наклонил голову Евгеша.
Он только сказал это, и Роза всё поняла. Евгеша больше не был тем Евгешей из подсобки. От того несколько неуверенного, неловкого юноши не осталось и следа. Перед ней сейчас стояло нечто совершенно иное.
Архидей улыбнулся, сверкнув вампирскими клыками.
— Ты военный. Но на войне не был ни разу. Если верить твоему брату, в игры ты тоже не играл. У тебя нет релевантного опыта. Ты просто не мог получить четвертый уровень честным способом. Признайся, тебе просто повезло.
Евгеша ничего не ответил.
— Молчишь, — Архидей кивнул в сторону ущелья. — Вижу, за тобой хвост.
Роза обернулась и увидела, как из-за домов на площадь вылились трое гоблинских всадников верхом на кабанах. Роза знала про них — дворянство. По словам очевидцев, они не имели ничего общего с обычными гоблинскими воинами. Они были сильнее, быстрее и беспощаднее.
— Открывай, — сказал Евгеша.
Два десятка спасенных из плена девушек жались друг к другу и перешептывались.
— Мы еще успеваем! — крикнул страж ворот. — Если откроем сейчас, гоблины не успеют до нас добраться.
— Поздно, — промурлыкал эльф-вампир. — Я бы пустил вас, но безопасность цитадели важнее. Щит остается активным, пока угроза не покинет сектор.
— Угроза? — прищурился Евгеша. — Вы испугались трех гоблинов?
— Трех?! Спасибо… Теперь я точно знаю, что в реальном бою ты не был. Один такой всадник на моих глазах убил пятерых игроков третьего уровня. Он даже шансов им не оставил.
— Видимо, эти пять были слабаками.
Роза увидела, что Архидей в этот момент готов был чуть ли не взорваться, но только она приготовилась услышать крик, как эльф лишь мило улыбнулся.
— Ты сдохнешь, фальшивка. И тогда всё будет правильно. Я останусь единственным сильнейшим игроком нашей фракции — как и должно быть. Единственным чемпионом. И тогда у лорда Валадара больше не будет вопросов.
— Да что ты несешь?! Пусти нас! — заорал японец.
Девушки бросились к барьеру, начали было барабанить по нему, но тут же отшатнулись от неприятных разрядов, полученных в ответ. Поднялся гомон.
— Эй! Спокойней, — осадил их Евгеша. — Люди за щитом боятся за свои жизни, это нормально. Если проблема только в гоблинах, что ж…
Он развернулся и, смерив всадников презрительным взглядом, отправился им навстречу.
— Оппа, — рейнджеры выбежали вслед за ним и приготовили луки.
— Не вмешивайтесь, — махнул рукой Евгеша. — Мне нужен опыт, чтоб пробудить нож.
В руке у юноши вспыхнул голубой огонек, а из пламени появился темный, с зазубринами кинжал.
25. Кабачок всем желающим
Часть 4. Последний день в заточении
— Арр, куда?! Жалкий человечишка! Я Турсук Фон Ватерхолл, глава великого рода!
— Немец, что ли? — спросил я.
Гоблин на такое предположение лишь обречённо зашипел.
Я возвращался обратно к силовому полю, а уважаемого Турсука Фон Ватерхолла тащил за длинные сальные волосы. Ног у гоблина больше не было, и он оставлял за собой две кровавые дорожки.
Наездники оказались крайне легкой добычей, непонятно даже, чего тот школьник так переживал на их счет. К моему глубокому сожалению, уровень у них был не то чтобы большой, за двух убитых всадников я получил по пятнадцать очков опыта. Вкупе с тем, что мне дали за свиней, служивших им ездовыми животными, этого хватило, чтоб повысить свой уровень до пятого и получить четыре свободных очка. А вот для «Марии» опыта оказалось недостаточно. 48/50 ОО до пробуждения. Оставалось две единицы. Да уж, не повезло.
— Стой! Не убивай меня! Я заплачу! — воскликнул Турсук.
— Не надо плакать, не собираюсь я тебя убивать.
— О-о-о! Благородный, благородный человечишка! Я знал, что в тебе не ошибся. Могу выдать за тебя мою сестру! Ты станешь младший принц гоблинского трона! Претендент!
— Я не буду тебя убивать… Тебя убьет она, — дойдя до своих, я бросил гоблина на землю и, вызвав топор космопирата, протянул его Розе. — Поздравляю, ты в моем отряде. Тебе нужен первый уровень, чтоб не быть бесполезной.
По словам Заны, девочка должна стать частью отряда, чтобы сломать дневник предсказаний. Я такой выбор всецело одобрял. Кибератлетка неплохо показала себя ещё на площади, когда убивала орчат-младенцев и спасала Славика из западни с высоким подоконником.
Роза осторожно приняла топор из моих рук и, прочитав описание, почти без замаха всадила его в гоблинское пузо. Затем еще раз и еще. Топор воровал монетки за каждый удар, и, похоже, Роза решила, что убить гоблина быстро будет слишком расточительно.
Снятые с наездников луки я вручил своим рейнджерам. В луках я не бум-бум, но даже мне было очевидно, что они куда лучше самоделок, отобранных у низших гоблинов.
Выслушав восхищенные слова благодарности от Суна и Хён, я взял их старое оружие и убрал его в инвентарь.
— Что ж, угрозы больше нет, — я вернулся к куполу. — Открывайте.
Стражник несколько секунд поиграл в гляделки с Арихдеем и наконец с кем-то связался по рации.
— Прием. Нужно открыть проход у парадного. Минута.
Полупрозрачная мембрана защитного поля разъехалась в стороны, пропуская нас внутрь.
— Добро пожаловать в Атлантиду, — процедил Архидей. — Но девочка останется снаружи. Она была изгнана и больше не имеет права появляться…
— Девочка пойдет со мной, — уведомил я и направился ко входу в здание.
Роза, уже добившая гоблина, засеменила рядом.
— Эмм, топор, — очень уж скромно сказала она.
— Что? Тяжёлый для тебя?
— Угу.
— Тогда вот, — на ходу взяв у нее топор, я вызвал кукри, доставшийся от Воксель-Моксель.
В руках десятилетней девочки кривой ножик смотрелся прямо как настоящий меч. Смерив клинок изумрудным взглядом, Роза сверкнула маньячной улыбкой и сунула его под куртку. Одета девочка была в какую-то здоровую черно-рыжую ветровку, рукава которой полностью скрывали руки. Вернее, ветровка была самой обычной, но на теле десятилетки она сидела как настоящий плащ.
— Спасибо, — очень быстро протараторила Роза.
— Да ничего, пошли уже, покажешь, как вы тут живете.
Открыв стеклянные двери, мы вошли в холл. Богато, богато, ничего не скажешь: повсюду белый мрамор, золотые и серебряные вставки. По стенам стекают водопадики. Последние дни шика, пока электричество не вырубилось. Приятно, что я их застал.
Людей в холле не было. Только одинокий мальчик сидел на скамейке. Заметив нас, он тут же подорвался, подбежал, выхватил из своего кармана телефон и, показав экран, начал тыкать в фотографию девочки примерно его возраста.
Оказалось, он искал свою сестру. Они умудрились выжить на центральной площади и вдвоем добраться до Атлантиды. Но когда до цели оставались считанные метры, налетел отряд гоблинов. Парня успели отбить подоспевшие вовремя киберспортсмены, а вот его сестренку похитили.
— Ага, видели такую, — сказал я, пропуская в холл спасенных девушек. Среди них была и та самая.
Ох и радостных воплей было. Парень, позабыв обо всём, бросился обжиматься с потеряшкой.
— Даже спасибо не сказал, — невесело посмотрела на это Зана.
— И пусть, — ответил я. — Сейчас ему не до этого. А теперь нам бы найти столик.
Последнее предложение было обращено к Розе. Она восприняла просьбу буквально и отвела нас в ресторан. Опять же, шикарный ресторан: мрамор, золото, а за панорамными окнами вид на полуразрушенную высотку. Контраст что надо.
Ресторан «Золотая ложка» был полон людей, и вовсе не утонченных в пиджачках и вечерних платьях, для которых он был предназначен, а самых обычных работяг. Кто-то обедал, кто-то просто сидел за круглыми белыми столами и болтал о делах насущных. Один свободный столик мы всё-таки отыскали.
Я попросил Суна и Хён ввести Розу в курс наших дел с вратами и прочим, а сам тем временем хотел обсудить с Заной вопросы того, кого же следует взять в команду, чтоб как можно сильнее испоганить дневник предсказаний Воука. Но не успел.
— Кхм, кхм, — к нам подошел официант. — Господа, нет ли у вас кабачков?
Смуглый кудрявый парень в белой рубашке и галстуке-бабочке сам держал в руках кабачок, и зачем ему понадобился второй — непонятно.
Мы с корейцами переглянулись и, убедившись, что кабачка ни у кого из нас нет, честно признались: «Кабачками не располагаем!».
— Какая удача! — обрадовался официант. — Тогда держите.
Один кабачок он всучил мне, и только я принял фрукт, как в руках официанта тут же появился новый. Его он отдал Розе. Еще два досталось Суну и Хён.
— Вижу, вы удивлены, — сказал кабачий волшебник с новым кабачком в руках. — Что ж, послушайте мой лор. В прошлом, до всей этой галиматьи с апокалипсисом, я был фермером. Зимой я работал официантом, а летом выращивал кабачки. Кабачков выходило много, часть шла на продажу, а часть я дарил друзьям и родственникам совершенно бесплатно. Я думал, что делаю доброе дело, но этим летом мне открыли глаза. Оказывается, мои друзья ненавидели кабачки, и еще они ненавидели меня за то, что я каждый раз заваливал их кабачками.
— Так, чувак! — первой возмутилась Роза. — Это ты сейчас к чему всё? У нас тут вообще-то важный разговор. Мы собираемся вампократию свергать, а не кабачки обсуждать.
— Вампократию? — не понял я.
— Да! Я как раз собиралась рассказать. Гребаные вампиры захватили…
— Извините, юная леди, я всё же закончу свой рассказ, — строго сказал официант. — Так вот, меня все возненавидели. Когда же в мир пришла система, весь негатив, видимо ставший моей аурой, обрушился на меня. Я получил героическую способность — «бесконечный проклятый кабачок». Теперь я навечно связан с этой штукой, — парень потряс в воздухе зеленым фруктом. — Что бы я ни сделал, как бы ни пытался от него избавиться, кабачок вновь и вновь появляется у меня в руке.
— Бл?ть, — выругался я. — Ты и нас заразил своим проклятьем?
Я положил свой кабачок на стол и убрал от него руки. Ничего волшебно-криминального не произошло.
— Нет, — успокоил меня парень. — Ваши кабачки вполне обычные. По условиям проклятия я должен каждый день отдавать сотню кабачков сотне разных людей, а иначе, — его голос вдруг дрогнул. — А иначе, ровно в полночь, всё, что я не раздам, оно… Оно появится у меня в заднем проходе.
— Аху?тельная история, — закачала головой Роза. — И как мы без нее жили? А теперь можно нам обсудить узурпацию власти вампи…
— Евгеша, — официант упал на колени. — Я говорил с вашим братом. Ваша способность же системный ассистент? Может, спросите у госпожи Заны, как мне избавиться от проклятья?
Я глянул на Зану. Демоническая Клеопатра сидела за столом в красном вечернем платье и скучающе смотрела куда-то совсем в другую сторону. В руке она поигрывала бокалом с апельсиновым соком. Вопреки всем ожиданиям, никаких издевок или насмешек над горем официанта не последовало. Зана ответила очень даже серьезно:
— Передай ему, что с проклятьями хорошо справляются классы, четвертый атрибут которых — «свет». Паладины, монахи и иже с ними. Ему нужно найти такого, убедить прокачивать «свет», и тогда будет шанс, что на точке роста выпадет карточка, добавляющая к любому хилу развеивание проклятий. А дальше останется применить хил на кабачок, и тогда он станет просто «бесконечным кабачком». Единственное, раз проклятие героического ранга, то и развеивание должно быть героическим.
Удивившись столь обстоятельному ответу, я всё передал, заодно объяснил официанту (и Розе), как работают точки роста. Тот посокрушался немного, ведь до первой точки потенциальному паладину нужно будет поднять минимум три уровня, но и обрадовался, ведь в знакомых у него было аж три паладина и целых пять монахов, и одна «дева света» в придачу.
— Кстати, — я повернулся к отряду. — А у вас какие личные навыки?
— Калькулятор, — сказала Роза. — Обычного ранга. Я могу представить любое уравнение, и в голове тут же вспыхивает ответ. Предвосхищая ваши вопросы, я пробовала делить на ноль. Бесконечности не получается. Выдает ошибку.
— У меня прогрессирующее благословение мифического ранга, — поделилась Хён, тут же покраснела и отвела глазки. — Называется «суккуб».
— Приехали, — Зана прикрыла лицо рукой.
— Сейчас мой суккуб на первой ступени развития, и мне доступна всего одна способность, — продолжила корейская девушка. — «Глотательница не буду говорить чего», в общем, ну, как бы… Некоторые мужские выделения определяются моей системой как еда, они заполняют одну клетку желудка и дают сытость, а еще бонус к атрибутам в 10% от атрибутов того мужчины, кто выделения произвел. Если проглочу три порции, уровень суккуба повысится, и я получу волшебные крылья. А через пятьдесят порций смогу насылать иллюзии на тех, кто испытывает возбуждение.
— Спасибо, — кивнула Роза. — Рассказать об этом более мерзко просто невозможно. Я чуть не блеванула.
— Благословение — это что-то вроде урезанного второго класса, — пояснила Зана. — Только прогрессия идет не от опыта, а от определенных действий. Суккуб поглощает «выделения» и становится сильнее, открывая новые способности.
«А интересно получается, — задумался я. — Официант, обожающий кабачки, получил кабачковую способность, Хён, одержимая мангой про всякие извращения, стала суккубом, Роза, профессиональный киберспортсмен, обзавелась калькулятором».
Я уже мог сделать однозначный вывод, что личные способности были вовсе не случайными. Они прям плотно связаны с прошлым человека. Даже интересно, почему я получил Зану? Вроде воображаемыми друзьями я никогда не баловался, демоны и всякие адские отродья меня тоже не привлекали.
— Капец, ты ж сказала, у тебя встроенный компас! — возмутился Сун.
— Мне было стыдно, — попыталась закрыться Хён.
— Ага, родному брату, значит, стыдно сказать, а при Евгеше так сразу призналась.
— Ну, от этого сейчас многое зависит, я подумала, что лучше не держать секретов.
— Если тебе крылья даются, мы могли из Дома Луков улететь, пока те сектанты не нагрянули.
— Но она… — Хён покраснела еще сильнее. — Но крылья будут только после трех порций «выделений», ты что, хотел мне в рот…
— Что?! Нет! Да я вообще не об этом! Я не это имел в виду! — глаза Суна в панике метались в поисках спасения. — Я про то, зачем это сейчас рассказывать? Ты же не собираешься пойти и наглотаться… Так! Хватит! Забыли. Давайте лучше расскажу про свою способность. Называется «конечная удача». В начале каждого дня я получаю двадцать пять жетонов удачи. Они тратятся автоматически в спорных ситуациях, склоняя чашу весов в мою пользу.
— Спорных? — спросил я.
— Ага, то, что ты попал в логово Воука, — это моя удача. А помнишь, я обнаружил аномалию? Тоже удача сработала. И когда мы по гоблинам стреляли. Некоторые стрелы должны были промазать, но удача их корректировала.
— Значит, тебе выдается двадцать пять жетонов на день?
— Ага. Но когда они кончаются, то наступает эпоха неудач, и в любых спорных ситуациях мне, наоборот, будет не везти.
Я повернулся к Зане.
— Если ты хочешь спросить, а когда же наступает «конец дня», то ровно в ноль-ноль по местному времени. Но тут есть нюанс, способности, завязанные на «конец дня», включая его удачу, откатываются, только если выполнить норму сна. Для людей она равна восьми часам в сутки.
— Ясно.
— Если вам интересно, у меня осталось восемь жетонов удачи, — сказала Сун.
Вот такая команда пока выходит. Десятилетка с калькулятором в голове, глотательница… кхм-кхм, выделений, назовем это так. И парень с безмерной удачей, который в любой момент может начать притягивать беды.
— Придумала, — округлила глаза Зана. — Назову его Эм Ё Сун.
— Что?
— Его способность — суперудача, понимаешь? Он типа притягивает к себе «Рояли в кустах»! Ты и сам стал для него «Роялем», сечешь?
— Пока не очень, если честно.
— Он Мэри Сью! Только парень. И кореец. Небольшое движение руки, и вуаля — Эм Ё Сун. Мэ-ри-сью — Эм-Ё-Сун, чувствуешь ритмико-фонетическое пересечение? Ох, надеюсь, он не сдохнет в следующей главе. Этот чел будет идеальным соратником главного героя моей книги. Такой комедийный и верный братан, но который при этом не пытается затмить ГГ-шку.
— Какой еще книги?
— Той, которую я пишу. Покопавшись в твоих мозгах, я заинтересовалась искусством и решила, что раз уж я всё равно с тобой застряла, то хотя бы книгу по нашим приключениям бахну. В моем мире художественной литературы нет, поэтому «Последний день в заточении» станет хитом. А я стану легендарной писашкой и срублю кучу бабок. Продажи я могу открыть прямо отсюда, кстати, мне для этого даже тело не нужно. Если доживешь до момента публикации, отсыплю тебе десять процентов, как прототипу главного героя.
Я лишь молча поморгал глазами.
— Ну как тебе идея? — спросила демоница. — Не боись, там все имена изменены, поэтому вашего согласия не требуется. А монеток мы срубим, ух!
26. Легендарная системная писашка
— Эм Ё Сун, значит? — спросил я.
— Ага. Хочу, чтоб каждое имя в моей книге несло какой-то смысл. Сестру Суна знаешь как назову? Эм Ё Хентай!
— А… Не слишком ли это в лоб?
— Тогда Эм Ё Хён. С таким полунамеком на ее извращённую натуру. Мелкую будут звать Розой, а приставку Де Виль, пожалуй, оставлю, это подчеркивает ее детскую травму. Типа она возненавидела религию и решила стать дьяволом, чтоб ее разрушить. Но одновременно с этим — она хрупкий и благородный цветок. Утонченная аристократка, томимая одиночеством. Нежная, но с шипами.
Я посмотрел на нахальную рожу маленькой матершинницы Розы — утонченная аристократка — это последняя ассоциация, которая бы у меня возникла.
— Показывай свою книгу.
Зана будто только этого и ждала, в ее руке мигом соткался средних размеров томик. На обложке была надпись «Последний день в заточении», автор Зана, госпожа Убийства. На картинке некая демоница с козьими рожками вела на поводке человека, подозрительно похожего на меня. В сочетании всё это вызывало ощущение, что внутри никакое не приключение, а подробное описание БДСМ-практик.
Я открыл книгу и быстро пробежался по тексту. Начиналось всё с церемонии. Со Славика и с Лизы. Да уж, это было всего пару часов назад, а будто год прошел.
— Славик, Лиза и Евгеша, значит? — я поднял глаза.
— Ну да. Говорю же, имена изменены. Тут дальше раскрывается раскачка, тайные артефакты и моральные слабости, тебе же лучше, если никто не узнает, как вас зовут на самом деле.
— А почему ты пишешь от моего лица?
— Я пишу от лица главного героя Евгеши, ты для него просто прототип.
— Да ну, правда, что ли? — Я начал листать «книгу» дальше. — Уверена? Ты же просто переписываешь, что происходило. Это не художка, а хроника.
— А вот и художка, — не согласилась демоница. — И вообще, авторская отсебятина тут есть. После того как на тебя надели браслет, я больше не слышу твоих мыслей, и приходится их додумывать. А еще посмотри на главы от лица Розы. Там я кучу всего сама придумала, а в последней вообще ульта.
— Главы Розы?
— Ну да, если что, у меня не одно тело, и я могу находиться сразу во многих местах, — Зана кивнула в сторону, указав на столик, за которым сидела еще одна рогатая девушка, идентичная натуральной. — Я слежу за всеми, кто может быть полезен для истории. Ты лучше открой двадцать четвертую главу, сам увидишь.
Я открыл.
— Ага, вот смотри, ближе к концу. Вот монолог про небо.
— Единственной реальностью, по-настоящему настоящей, стало небо, — вслух начал читать я. — «Прости», — мысленно извинилась перед ним Роза. — «Прости. Прости. Как же я не видела прежде»… Она реально об этом думала, когда лежала там?
— Да я понятия не имею, о чем она там думала. Но согласись, ход сильный. Бедного ребенка исторгло на мороз жестокое общество. Вампиры захватили власть, битва проиграна, мечты разрушены, надежды на спасение нет. И что делает Роза со своими последними мыслями? Не-а, она не дарит их злу и отчаянию. Она распахивает глаза и видит пред собой огромный мир, которого прежде не замечала. Вместо ненависти и проклятий, всё, чего она хочет, — извиниться перед небом. Трогательно, просто до слез, согласись?
— Так погоди, — я указал на строчку, идущую сразу после этого «извинения перед небом». — Она же следующей репликой называет Архидея гнилым пида?асом.
— Ну да, оказалось, что о высоком она не думала. Но она так выразительно в небо смотрела, что понять этого было невозможно. А монолог я уже написала к тому моменту, вот и решила оставить, не пропадать же добру.
Впервые с момента нашего знакомства я видел демоницу в таком состоянии. Какой бы странной ни казалась идея написать книгу, но она, кажется, всерьез ей горела. Уж то, с каким по-детски наивным рвением она показывала «крутые» фрагменты своей книги, и говорить не приходится. Естественно, видя это, я, как тупой мужлан, не мог не попытаться всё разрушить.
— Да это даже не твой монолог, это переделка «Неба Аустерлица», или как там оно называлось?
— Это называется реминисценция. Я намеренно вплела в «извинение» тонкие отголоски «Войны и мира», чтоб настроить шарящих читателей на нужный лад. И вообще — постмодерн, ворую что хочу, а если спалят, говорю, что отсылка.
— А это что? Ха-ха, — я указал на строчку из 25-й главы. — У тебя тут написано, что кабачок — это фрукт. Причем дважды. Пха-ха-ха…
— Ой, пошел ты на хрен, Евгеша, — демоница выхватила у меня книжку и прижала ее к груди. — Я тебе не затем ее показывала, чтоб ты тут насмехунчики свои устраивал. Лучше бы предложил чего полезного, что помогло бы продажи поднять. Если книга взлетит, мы ж тебе мигом топовое снаряжение закажем.
— Топовое снаряжение? Насколько топовое?
— Топовое, значит, топовое. Тут же потенциально бесконечный источник денег, вот я и стараюсь, ради тебя в том числе. Ты же книги читал. Вот, подсказывай теперь.
А вот это уже интересно.
— Знаешь, а я могу дать совет: хочешь срубить бабла — пиши порно. Только замени секс на социальное одобрение. Любое действие твоего Евгеши должно приводить к тому, что все союзники будут им восхищаться, бабы на него вешаться, а враги бояться и уважать. Всё остальное мусор и не нужно. Если сюжет в порно и есть, то он должен работать на дополнительное возбуждение и ни на что больше. «Братик, я застряла в стиралке» — это круто, а вот посреди полового акта начать осмыслять Ницше — это не круто. Так же и тут. Твои мыслишки про безразличное небо не ведут к соц. одобрению, значит, их можно выкинуть. Лучше сделай так, чтоб Роза лежала и думала о том, какой крутой был Евгеша и как бы круто он со всем справился, окажись он на ее месте. Тем пронзительней будет момент, когда Евгеша внезапно приходит на помощь.
— Ага, так если всё об одном писать, читатели пресытятся и уйдут.
— Не пресытятся. Это в порно можно достичь некого финала и отправиться по своим делам, а у социального одобрения финала нет, им можно наслаждаться вечно. Постой-ка, так ты из-за книги прописала в нашем контракте, что мне нельзя выбирать спутников и девок без твоего одобрения?
— Ну да. Не хочу, чтоб ты запорол романтическую линию случайной шалашовкой.
Я почему-то посмотрел на Хён. Её тёмные глазки застенчиво поднялись на меня.
— Я тут подумала, — сказала корейская девушка (поправляя локон!). — Мы ведь можем не вернуться. Ну и, может, у вас есть всякое, что вы хотели бы попробовать, но не могли до этого?
— Будем собирать гарем, — я повернулся к Зане.
— Нет, — сразу отвергла та. — В моей книге любовная линия будет возвышенной, нежной и чистой, даже без намека на секс. Максимум — могу дать тебе один поцелуй в финале. Мы найдем тебе принцессу…
— В системе ты, может, и шаришь, — прервал ее я. — Но точно не в книгах. Люди читают буквы не затем, чтоб им вбивали морали и нотации, и не затем, чтоб их учили, как им правильно жить, они и сами прекрасно знают, как «правильно». Им нужен запретный плод. Главный герой должен делать всё, что они не могут в жизни: доминировать, затмевать всех, трахать каждую красавицу, встреченную на пути, сносить нахрен бошки злодеям и зазнайкам за косой взгляд или недоброе слово. Так что будем делать, как я хочу. И по деньгам делим всё 50 на 50.
В глазах демоницы сверкнуло что-то… Сомневающееся… Будто желание написать проникновенную искреннюю историю столкнулось с жаждой признания и горами золотых монеток издательского гонорара.
— Ладно, — поколебавшись несколько секунд, Зана всё же кивнула. — Но иногда я всё равно буду фиксировать всякие наблюдения за вашей людской природой. Потому что мне самой интересно.
— Идет, но не перебарщивай. А теперь ты, Хён.
— Да? — вздрогнула лучница.
— Есть у меня кое-что, что я хотел бы попробовать. Ты не против стать частью моего гарема?
— Что? — подпрыгнула она. — Ну… Мысль о том, что у хозяина будут другие девушки… И мне придется бороться за его внимание, предлагая всё более извращенные… — девушка закусила губу и мелко задрожала. — Да! Я не против!
— Эй, погоди, — вскочил Сун. — Евгеша, ты не можешь вот так воспользоваться девушкой, только потому что она повернута на всяких странных штуках. И вообще она скромная до жути, она даже подойти к парням боится. Это сейчас… состояние аффекта, да! Оно самое. То есть она сейчас невменяема.
— Сам ты невменяемый, — вслед за братом поднялась Хён. — Да я впервые чувствую, что живу по-настоящему. И я не могу больше откладывать на потом! Ты ведь видел все эти трупы. Может, завтра мы будем уже мертвы, а мир погибнет. Я больше не буду жалеть об упущенных возможностях. А Евгеша думает, что я красавица, да мне никто такого еще не говорил.
— С чего это он так думает?
— Он сам сказал: «Трахать каждую встреченную красавицу». Ну а раз он хочет меня в гарем, я, стало быть, красавица, — Хён смущенно заулыбалась.
— Но Хён, ты хотя бы…
— Что? С родителями его познакомить? Или полагающиеся три свидания провести? Нет у нас на это времени!
(!!!Тут брат Хён испытывает странные эмоции. Надо будет показать Евгеше такое лицо и спросить, что оно значит, а потом вернуться сюда и дописать. ГЛАВНОЕ НЕ ЗАБЫТЬ!)
— Только при одном условии, — кореец повернулся ко мне. — Евгеша, ты должен… Типа более уважительно к девушкам относиться. И вообще, должен пообещать, что Хён не станет игрушкой на одну ночь. И еще пообещай, что ты не разобьешь ей сердце. И будешь заботиться о ней. И подарки дарить. Она, кстати, розы и прочие пафосные цветы не любит, лучше одуванчиков нарви или… ну как их там, такие мелкие синенькие, вот они вообще самый кайф.
— Сун, — прервал его я. — То, что я сказал про гарем и про «каждую встречную», это образ для книги моего ассистента. Естественно, к девушкам я со всем уважением. Ни о каких игрушках на одну ночь речи не идет. С этого момента Хён под моей защитой, и уж поверь, любой, кто обидит ее, пожалеет, что вообще на свет вылез.
— Ладно, хорошо, — угрюмо кивнул Сун. — Развлекайтесь.
— Ну что, — выйдя из-за стола, я подозвал девушку к себе. — Идем прокачивать твоего суккуба?
— Да, хозяин, — Хён выбежала следом.
— Зана, — я привлек внимание демоницы. — В своей книге ты ведь сможешь плавно вывести диалог о способностях к вот этой сцене?
— А зачем? Я всё подряд пишу.
— Всё подряд, в смысле и наши обсуждения книги?
— Ну да. Чем больше материала, тем лучше. Для нас с момента систематизации прошло часа три, а у меня уже почти томик готов. До вечера, глядишь, целую трилогию состряпаю.
— Притормози, а ты вообще подумала, как это будет смотреться? То есть в середине книги герои внезапно начинают обсуждать эту самую, еще недописанную книгу, героями и авторами которой они сами же и являются. Это даже не проламывание четвертой стены, это вообще хрен пойми что.
— А по-моему, звучит просто уморительно, — не согласилась демоница. — Тем более идея гарема откуда появилась? Из нашего желания написать крутую книгу. И с Хён ты решил замутить поэтому же. Если не упоминать о том, что мы пишем книгу о своих приключениях, то наши действия потеряют мотивацию, и окажется, что гарем свалился из космоса, а трахаться с азиаткой ты побежал просто так. Я еще не настолько преисполнилась в писательстве, чтоб на каждое такое действие придумывать дополнительную мотивацию, которой на самом деле не было. А если мы продолжим постоянно обсуждать книгу, у нас получится такой дополнительный мета-слой, с сатирой на индустрию.
— Тогда надо было это с самого начала делать и подавать как фишку. Ай, черт с тобой, пиши пока как знаешь, потом я всё поправлю, — вздохнул я.
Признаю, у Заны получилось подловить меня. Уж очень в невыгодной позиции я оказался: рядом истекающая всеми соками молодая девушка, и тратить время на книжные споры в такой ситуации совсем не хотелось. В общем, разберусь с этими вопросами позже. Мета-слой — это верный путь к провальным продажам, и его обязательно надо будет удалить. А мотивацию своего героя я и сам придумать могу. «Гормоны заиграли» — это ж типичный для мужиков мотиватор. Так и напишем потом.
— Хён, — я поморщился. — Ты чего?
Девушка зачем-то вцепилась в мою руку. Причем крепко вцепилась. К подобным рукопожатиям я привык, любой, у кого есть старший брат, а тем более военный, меня поймет. Но вот на кой хрен этим начала заниматься моя девушка — решительно непонятно. Причем смотрела она куда-то в сторону.
В ресторане вдруг стало тихо. Прямо-таки оглушительно тихо. Даже воздух из едва прохладного стал вязким и мертвецки холодным.
Я проследил направления окаменевших от страха взглядов. В дверях на входе стояло высокое, костлявое существо.
— Вот же, бл?дь, пи?да! — описала общее удивление демоница. — Бл?дь, я совсем забыла про вампир-лорда! Мы должны были собрать отряд и свалить из Атлантиды, прежде чем встретимся с ним.
Трехметровая в высоту тварь была тощей и скрюченной. Тонкую кожу покрывала черная, короткая, как у крота, шерсть. Кривые руки были вдвое длинее человечьих, ноги с обратным изгибом, как у кузнечика, пара кожаных крыльев за спиной. Уродливое брюхо, сквозь которое видно было выпирающие ребра. А морда, а морда была помесью свиньи и бульдога. А еще ярко-красные и большие, как у мухи, глаза.
— Человек… — нетопырь открыл пасть с двумя выделяющимися на фоне других зубов клыками. — Ты потревожил сеть…
27. Валадар
Никто из людей не двинулся, все сидели будто зачарованные. Молча глядели на странное существо.
— У него аура страха, — сказала Зана.
Я освободил руку из холодной хватки Хён и закрыл девушку собой.
Сам я никакого страха не чувствовал, то ли браслет всё же чуть-чуть да влияние оказывал, и у меня в самом деле инстинкт самосохранения сломался. То ли всё дело было в том, что трехметровый монстр сам решил оградить меня от своей ауры.
А ведь Роза пыталась сказать что-то про вампиров, которые захватили Атлантиду. А еще Архидей упомянул некого лорда Валадара, который в нем сомневается из-за уровня. Сложив два и два, несложно было догадаться, что клыкастая тварь пришла сюда по мою душу.
— Ну, — кивнул я. — Проходи, не стесняйся.
— Человек, — повторило существо и медленно, клацая когтями по мраморной плитке, зашагало вперед. — Ты испугал сеть.
Я бросил вопросительный взгляд на демоницу.
— Теперь-то всё понятно, — протянула она. — Это псионик с квази-коллективным разумом. Повезло, повезло.
— «Повезло» в ироничном смысле или… — решил уточнить я, но ответ пришел сам собой.
«Подчинись. Человек, ты сильнее другого человека. Ты будешь главный в крепости. Ты понесешь нашу волю».
Слова раскалёнными гвоздями начали вбиваться в мозг.
— Слышь ты, летающая крыса-переросток! — я вызвал темный кинжал и направил его вперед. — Если не прекратишь, я тебя в суп пущу, и плевать мне на новые коронавирусы.
К моему удивлению, крыса-переросток послушала. И не просто послушала, перепугавшись моих слов, мышь брызнула на пол серебряной, дымящейся струей, отпрыгнула и растопырив крылья, попыталась принять наиболее грозный вид. Выглядело это откровенно жалко.
— Что ты такое?! — взвизгнул вампир.
О, как мы заговорили.
— Я Евгеша, — ухмыльнувшись, представился я.
— Я Зана, госпожа Убийства, — вперед вышла моя демоница. — На колени.
Монстр тут же рухнул. В мышиной мимике я не очень разбираюсь, но по вампиру было видно, что на него накатил такой первобытный ужас, которого он не испытывал еще никогда.
Впрочем, тут даже мимика была не нужна. Темные волоски на теле летучей твари начали седеть буквально на глазах, и скоро мышь из черной превратилась в грязно-серую.
— Видал? — поддела меня локотком Зана. — Вот настоящая причина, почему я ассистент легендарного ранга. Дело не в знаниях и советах. Моя настоящая сила в том, что любой псионик, попытавшийся добраться до твоего разума, будет натыкаться на меня.
А, так вот оно что. Теперь понятно, чего вампира так перекосило. Хотел заползти в мозг человека пятого уровня, а наткнулся на высшее божество.
— А какой у тебя уровень, кстати? — спросил я и зашагал поближе к твари.
— Секрет, — ответила Зана. — Но не переживай. У этой крысы всего сто тридцатый. Для меня он ничем не отличается от нулевого. Я могу разорвать его на куски одной только мыслью.
— Сто тридцатый, говоришь? И сколько опыта дадут за эту крысу? — я остановился. Вблизи тварь выглядела уже не так грозно.
— Ну, учитывая твое двадцатипроцентное поглощение, примерно девятьсот.
— Всего? — разочаровался я.
Нет, цифра, конечно, немалая. Хватит, наверное, уровней на пять-шесть. Но, убивая монстра, который находится аж на сто тридцатом! Ожидаешь большего.
— Тысяч, — уточнила демоница.
— Девятьсот тысяч?! То есть это почти миллион опыта прямо передо мной?
— Ага.
Это в корне меняло дело.
— И чего мы тогда ждем?
— Ментальная сеть, — сказала Зана. — Сейчас он связан с сотней человек, включая твоего брата Славика.
— И?
— Квазиколлективный разум работает по принципу финансовой пирамиды. Только все связаны не деньгами, а жизнями. Умирая, крыс утащит с собой тех, кого он прямо или опосредовано вовлёк в сеть. В теории связь можно распутать и всех освободить, но сама я такое не сделаю. Я всё-таки ассасин, и ментальная магия у меня есть постольку-поскольку. И вторая проблема: сам лорд Валадар является лишь звеном в ещё более крупной сети. Убьём его, и сюда явится его хозяин. И он будет знать, что в твою голову нельзя лезть, а в физическом бою ты, наверное, и сам понимаешь, шансов у тебя нет.
— Тогда попробуем подчинить его и добавить в наш отряд? Ты можешь им управлять? Или нет, погодь. Давай отправим его к вратам! С крыльями он быстро долетит и всё закроет.
— Ммм, — демоница поморщилась. — Я же говорю, я не ментальный маг. Подчинение разумных существ — это не мой профиль.
— И что ты можешь с ним сделать? Ну, помимо «разорвать одной мыслью»?
— Могу вбить в его голову пару скриптов, чтоб он не трогал людей и реально помогал им, как и обещал. Но продержаться мои приказы часов сто, после чего мы станем врагами, — Зана насупилась в задумчивости и выдала: — Знаешь, те, кого он покусал, впадают в эйфорию. Их тела продолжают делать свою работу, но настоящие они застревают в своих воспоминаниях. Думаю, из этого может выйти сюжет на второй том. Общество, захваченное вампирами, против нас, группы повстанцев. Утопия в абсолютном рабстве коллективного разума против тяжелой, но свободной жизни. А в конце мы найдем ментального мага, который освободит людей из этого цукуеми, и убьем тогда уже вампира. Мы победим, но те, кого мы спасли, вовсе не будут нам благодарны, ведь их иллюзии были приятнее реальной жизни. И тогда мы покинем город и пойдем дальше. Этакий грустно-сладкий финал со смыслом. Что скажешь?
— Да пофиг, берем. Только ментального мага мы найдем сейчас, чтоб потом не обосраться. И люди в конце не должны быть грустными. Финал будет таким, что они назначат нас лидером города. А все остальные книги будут градостроительным симулятором с элементами гарема.
— Окей, идет, — Зана подошла к летучей мыши и пальцем провела по его щеке. Тут же пахнуло горелой шерстью. На темной крысиной коже остался выжженный след. Три линии, две параллельные горизонту, и одна косая, соединяющая их. Получилась этакая латинская буква «Z».
— Э-э! — возмутился я. — Политоту убирай. Это токсичная тема.
— Политоту? — не поняла девушка с рогами. — «Z» — значит Зана. Это отсылка на Зорро. К тому же эта метка нужна для скриптов.
— Да? Ну тогда ладно.
Зана щелкнула пальцами, и летучий крыс был освобожден из-под ее контроля. Возмущаться или атаковать он не стал, вместо этого пулей вылетев из ресторана. С лордом Валадаром и вампирской оккупацией пока что разобрались. Вернее, отложили эту проблему в долгий ящик (или, как говорят писатели, повесили чеховское ружье).
В краткосрочной же перспективе проблем тоже было немало. Нужно было разобраться с Хён. Нужно было собрать наш отряд по спасению мира. И совсем в идеале мне бы еще наскрести две единички опыта, чтоб пробудить мое живое оружие.
После того как аура страха перестала действовать, первой из оцепенения вышла Роза. Она подбежала ко мне, тяжело вдохнула:
— Ты… Он… Сто тридцатый уровень…
— Что сто тридцатый, что нулевой, разницы нет, — ответил я и, подмигнув демонице, сказал: — А вот и социальное одобрение.
Народ в ресторане загудел. Но, вопреки ожиданиям, не все гудения были восхищенно прославляющими, вернее, таких вообще не было. В основном люди свистели и выкрикивали, что зря я обижаю «новых хозяев», и они, мол, могут обидеться и перестать давать нам защиту. Вот тебе и социальное одобрение.
— Господа, — обратился я ко всем присутствующим. — А ну заткнули хавальники, пожалуйста, спасибо. — Затем перешел к Розе. — Кхм, кхм, Роза, в общем, пока мы с Хён занимаемся пробуждением ее крыльев, на тебе сбор отряда. Тебе нужно найти…
— Два человека на фронтлейн, — подсказала Зана. — Так ей и передай, она поймет.
— Я думал, ты имена скажешь.
— Она и так найдет кого нужно. Давай уже.
— Два человека на фронт-лей, — передал я, а, дождавшись следующей подсказки, добавил. — И одного хилера. Ах да, еще попробуй найти ментального мага, это же не испортит всё?
Демоница помотала головой.
— Да, тогда расклад такой: два на фронт, один хил, один ментал. Возьми с собой Суна, чтоб он не потерялся, встречаемся тут же через… час. А я пока... Ну ты понимаешь.
— Ладушки, держи вот, — Роза протянула мне ключи. — Это от моего номера в зоне отелей на третьем этаже. Не хватало еще, чтоб вы занимались мерзостями в туалете или куда ты там собирался ее утащить.
28. Эм Ё Сун. Кастинг
В ресторане было шумно. Слухи про живого вампира ползли быстро, и народ стекался со всех концов Атлантиды, чтоб узнать хоть горсть информации о новых хозяевах.
Суна же интересовало совсем иное.
— Она всегда была такой тихой, порядочной. Увлекалась, конечно, всяким, но… Не знаю, мне казалось, что это баловство. Нет, я понимал, что рано или поздно она кого-то встретит, и у них будет, ну, это самое. Но я просто не думал, что оно вот так произойдет. Гарем? И она такая довольная была, еще сказала, что, мол, будет всякие извращения пробовать… Черт, я как представлю, так сразу, — Эм Ё Сун скорчился. — А ты что думаешь?
— Чувак, мне двенадцать лет, — развела руками Роза. — Ты уверен, что я подходящая собеседница?
— Ну ты женщина, может, ты поймешь, как поступить. Вот ты бы согласилась встречаться с парнем, зная, что ты у него не одна?
— Да парни меня вообще не интересуют и никогда не будут интересовать. Любовь, секс и прочее — это развлечения для тупых обезьян, которым ни на что больше мозгов не хватает. У нормальных людей на это времени нет, они думают о мироустройстве, видеоиграх и философии.
Сун грустно усмехнулся:
— Эх… Может, ты и права. Может, таким, как мы, и правда лучше взять с полки Гегеля и не мешать другим людям жить.
— Ха, Гегеля?! Да это отрыжка, а не философ. Его попытки преодолеть естественный лингвистический хаос слов — это смех да и только. Он бы еще попытался писать стихи из математических уравнений. Просто имбецил тупорылый, и философия его — говно.
— Ну это как-то резко… Не знаю, а мне его «Мёртвые души» очень даже понравились, — ответил кореец.
Роза помолчала секунду, прищурилась, но вслух ничего не сказала.
— Ладно, Эм Ё Сун, держи пакет с кабачками и пойдем искать нужных людей.
Сун принял пакет, встал из-за стола и поплелся вслед за девочкой.
— А как мы их будем искать?
— Как, как? Очень просто. Дадим объявление.
Покинув ресторан, они отправились в самое сердце Атлантиды, на кибер-арену, туда, где, не случись конца света, должен был состояться ежегодный турнир по «Клинку Демонов».
— Ого! — присвистнул Сун, только открыв дверь.
— Вместимость десять тысяч человек! — прокричала Роза, чтобы пробиться через рвущую динамики электронную музыку.
Полумрак громадного колизея разрезали лазеры, сияли стробоскопы. В самом центре, где киберспортивные команды должны были жать друг другу руки, танцевала толпа народу. Пол под ними пульсировал приглушенным светом от каждого соприкосновения со ступнями. На зрительских трибунах сидели редкие «уединившиеся парочки», некоторые только начинали сладкие разговоры, другие — уже приступили к делу.
Под потолком арены висел тетраэдр из направленных во все стороны экранов. Предполагалось, что по ним зрители будут следить за ходом турнира, сейчас же экраны использовались для трансляции важных сообщений. Вот пробежала строка, напоминающая основные законы Атлантиды: «Не убий, не воруй, не вандаль».
— Ого… — еще раз произнес кореец, залипнув на то, как косплеерша снегурочки, хихикая, прыгала на одном из кресел. Из одежды на ней был только плащ, подшитый белым мехом, и серебряная диадема на голове.
— Идем уже! — потянула его за руку Роза.
— А тут прям вечеринка конца света! — поделился наблюдениями лучник.
— Ага!
Спустившись в самый низ, они начали протискиваться через всеобщую пляску. Роза, чтобы пройти, колола вертящиеся перед ней филейные части людей шариковой ручкой, от чего те отпрыгивали в стороны.
— Эй, красавчик, — Суна заприметила грудастая эльфийка в красном сверкающем платье. — Бросай свою малолетку, лучше посмотри сюда. После этих крошек видеть других девушек ты не захочешь, гарантирую.
Она сжала свои груди в руках, чем вогнала корейца в краску.
— Отвали, шаболда, — крикнула на нее Роза. — Ты этого парня не интересуешь. Его сердце уже занято философией.
Девушка в ответ рассмеялась.
— Пошли отсюда, Сун. Тут воняет потом и прочими «выделениями», я уже не могу.
— Ну и е?ись со своей философией, импотент! — крикнула эльфийка в красном платье.
Пробившись через танцпол, парочка вошла в дверь с предупреждающей надписью «Только для персонала».
— Блин, Роза, — Сун вытащил руку из ее хватки. — Я тут подумал, мы же реально можем умереть и не вернуться. Мне девятнадцать лет, а я только целовался. Два раза всего. Может, задержимся, а?
— Успокойся, успеешь еще. Никто не умрет. Даже если очень захочет. Ты про квантовое бессмертие не слышал? У нас куча вселенных, и что бы ни случилось, лично ты всегда будешь попадать в ту версию, где ты жив. Субъективно ты не можешь умереть, даже если очень захочешь.
— Да знаю я, в «Ютубе» смотрел. Типа если стрелять себе в голову, вселенная будет раздваиваться, и ты будешь попадать не туда, где пистолет сделал осечку. Вот только это твое «бессмертие» не учитывает ядерные взрывы. Вот как ты выживешь, если рядом с тобой бомба взорвется? Прям в двух метрах от тебя, а?
— Ты дурак? Бессмертие работает таким образом, что ядерного взрыва рядом со мной никогда не случится. Либо бомба не сдетонирует, либо я за день до взрыва уеду из того места, где он должен произойти. То же самое, кстати, касается твоего пистолета и осечек. Это бред. На деле квантовое бессмертие сделает так, что ты никогда не попытаешься застрелиться, вот и всё. Потому как это более вероятно, чем осечка.
— А смерть от старости? — не унимался Сун.
— Система тебе на что? Прокачаешься, найдешь какой-нибудь артефакт на бессмертие.
— А если бы не было системы. Вот родись я в Древнем Египте.
— Но ты родился сейчас. Суть этой теории в том, что конкретно ТЫ обретешь бессмертие. Просто посмотри на это с точки зрения вероятностей. За тысячу лет, что мы открывали врата, именно сейчас портал привел нас в системный мир. Очень удобно, не правда ли? Это как раз главное доказательство! Мы родились именно в тот временной промежуток, когда бессмертие стало реально возможно, так что вывод очевиден.
— Но... Но тогда получается, что у каждого разумного существа есть своя собственная вселенная. То есть в этой вселенной я один настоящий. Так что ли?
— Нет, не так. Если мы живы, мы все настоящие. Но конкретно я и конкретно ты, если кто-то из нас умрет, то мы разделимся. Ты попадешь на параллель, а я останусь тут. Или наоборот.
— И в какой момент происходит разделение? Ты ж сама сказала, что ты уедешь из города за день до того, как на нее упадет ядерная бомба. Но уедешь ты только в одной вселенной, а в другой вселенной ты там останешься. И что станет с той тобой, которая осталась? Если это уже не ты, то кто будет рулить твоим телом в последний день перед взрывом?
— Философский зомби, это же очевидно. Слышал ведь, что те же военные иногда знают заранее, кто не вернется с миссии. Говорят, что типа смерть на лице написана. Это оно и есть. Это значит, что настоящая личность человека уже соскочила с вагончика и прыгнула в другую вселенную. А вагончик движется сам по себе, подражая прошлому поведению. Всё, пойдем, времени мало.
Пройдя по коридору, заставленному черными ящиками от оборудования, и поднявшись на лифте, Роза и Сун вошли в стеклянную комнату режиссера, откуда управлялась вся киберарена.
— Эй, — нашарив взглядом отвечающего за всё техника, единственного, кто находился в стеклянном помещении, Роза привлекла его внимание. — Привет, нам нужно пустить сообщение по всем экранам Атлантиды. Я Роза Де Виль, если что.
— Узнал, узнал, юная госпожа, — отозвался парень, откладывая смартфон в сторону. — Диктуйте текст, желаемый шрифт и фон.
— Пиши: «Идет набор людей в элитный отряд для выхода наружу…»
Кастинг ментального мага
В стеклянную комнату вошли три человека. Пухлый подросток, «училка» и полутораметровый скрюченный дедок.
— Имя, класс, уровень, по очереди, — коротко сказала Роза.
— Анурик, — представился толстый парень в круглых очках и с тремя красными вздувшимися прыщами. — Класс — «Мастер гипноза». Нулевой уровень. Госпожа Роза, я ваш большой поклонник, болел за вас на каждом матче, даже в Возрождение приехал только ради вашего противостояния с Архидеем. Для меня будет честью служить под вашим началом! Это всё, чего я желаю. Даже вот, посмотрите.
Толстяк расстегнул куртку и продемонстрировал футболку с принтом Розы. На рисунке девочка показывала двойное «V» и широко улыбалась. Одета отфотошопленная киберспортсменка была в одно лишь бикини. «ЛЮБОВЬ НЕ БЫВАЕТ НЕЗАКОННОЙ», — гласила розовая надпись под портретом.
— Извините, но вы нам не подходите, — максимально формально сказала девочка.
— Что?! Погоди, но ты же сама меня позвала! Этот кастинг и набор отряда — это же просто прикрытие! Ты просто не хотела меня подставлять перед органами, поэтому придумала всё это. Чтоб у них не возникло вопросов о том, почему мы вместе!
— Сун, — качнула головой Роза.
— Так, братан, извини, но тебе пора на выход, — кореец встал и оттеснил толстяка к двери.
— Нет, нет, всё не может закончиться вот так! — гипнотизер нулевого уровня вытащил из кармана старинные часы на цепочке и показал их Розе. — Ты меня любишь, ты меня любишь, ты меня любишь!
Сун вытолкал толстяка в коридор и захлопнул дверь.
— Ну и фанаты у тебя, — вернувшись, сказал кореец.
— Я уже привыкла, — безразлично ответила Роза. — Хотя нынче это может стать проблемой. Раньше у меня всегда была охрана на такой случай.
— Да? Может, я буду твоей охраной? Да, точно, раз уж мы в одном отряде и оба остались на задних ролях, я буду тебя охранять, — ткнул себя пальцем в грудь Сун. — Чего так смотришь? Я вообще-то очень круто стреляю из лука. К тебе никто даже подойти не сможет.
— Ладно, как хочешь. Следующий.
— Кхм-кхм, — прочистила горло тридцатилетняя училка и, заведя руки за спину, вышла вперед. — Во-первых, девушка, мне кажется, вы очень грубо обошлись с молодым человеком. Он, между прочим, ничего плохого не хотел и так проявлял свои чувства. Отвергнуть его, даже не попытавшись наладить контакт…
— А ты мамка его? Эту тоже на выход, — скомандовала Роза. — Только нотаций мне не хватало. Следующий!
— Звать меня Сургут Васнецов, — после того, как даму вышвырнули за дверь, вперед вышел дедушка. — Но вы можете звать меня Венчик, меня все так зовут. По классу я стал Пожирателем Разума, четвертая характеристика — «Ментальность», так что вам подходит. Уровень первый, мы рыбок из аквариума достали и... В общем, как оказалось, за них тоже дают опыт. А так я бы и рад на улицу выйти и пофармить нормально, но в отряд меня никто не берет, говорят, старый я. Не понимают, что система все болячки-то излечила. Чувствую себя на все двадцать!
В подтверждение своих слов дедок встал на левую ногу, а затем в одно движение принял стойку с идеальным шпагатом в воздухе.
— Впечатляет, — хмыкнула Роза, затем, расспросив о базовых способностях, подвела итог: — Что ж, вы нам подходите. На сборы и завершение всех дел у вас примерно сорок минут. Встречаемся в ресторане «Золотая ложка», за крайним левым столиком у окна.
Дед кивнул и, подумав секунду, поднял палец:
— Еще просьба, если позволите.
— Да?
— Могу я взять с собой внучку? — дед приоткрыл дверь и впустил в стеклянную комнату девушку лет восемнадцати. Лицо у нее было как у человека, а вот начиная с шеи шли вкрапления отливающих сине-зеленым редких чешуек. В сочетании с почти красными волосами, выглядела девушка как русалка Ариэль, только с двумя ногами вместо хвоста. Да и одета она была помоднее, в черное легкое платье с открытым плечом.
— Ариэль, — представилась девушка, чуть поклонившись.
— Не могу ее тут оставить, — сказал дед. — Видел я тех, кто вампирство принял, они не люди больше. Мы думали уже вдвоем уйти, но тут ваше сообщение вылезло.
— Раса, класс? — спросила Роза.
— Давай, не стесняйся, — дед подтолкнул внучку локтем.
— Раса — наяда. Класс — целительница круга воды. Эмм… Уровень первый. Пришлось рыбок убить, но я была вынуждена. И они даже не были против, так что ничего страшного, наверное. Способности у меня три: могу вызвать воду и за дополнительную ману задавать ей скорость и форму, еще у меня есть «слово исцеления» для лечения мелких травм. И «разговор с рыбами», ну тут и так понятно. Рыбы, кстати, жуткие извращенцы, вы бы знали, что они думают о людях! Ой, извините, я увлеклась...
— Целительница? — приподнялась со стула Роза, затем покосилась на Суна.
— Жетон удачи потратился, думаю, на встречу с ними, — кивнул тот.
— Что насчет маны? — спросила Роза. — У тебя она, похоже, есть.
Еще вчера Атлантида столкнулась с проблемой неработающих магов. Люди магических классов получали первые уровни, система выдавала им заклинания, но применять их они не могли. Ни у кого банально не было маны.
— Моя теория, — вперед вышел Венчик. — Что маной обладают лишь некоторые расы. Ариэль — наяда, и ее запас маны равен пятидесяти. Еще я видел парня и девушку, оба высшие эльфы, у обоих было по сотне очков маны. У расы людей, лесных эльфов, гномов, карлов и немертвых — маны не было.
— Ясно, — кивнула Роза. — Звучит правдоподобно. Хорошо, вы приняты. И найдите подходящую одежду, на улице холодно, и, скорее всего, придется много бегать, платье тут не подойдет.
— Спасибо, — кивнул Венчик. — Постараемся не опаздывать. Пошли, Ариэль, приоденем тебя.
Ментал и целитель были найдены, на очереди оставались бойцы, способные фронтлейнить.
— Блин, прикольно, когда внучка водит деда по всяким мероприятиям вроде вашего турнира, — сказал Сун. — Нашего деда хрен куда вытащишь, говорит, в молодости еще насмотрелся на стрельбу из лука и больше ему не интересно.
— Это дед привел сюда внучку, а не наоборот, — решила всё-таки сообщить Роза.
— С чего ты взяла?
— Это же Венчик. Единственный семикратный чемпион по «Клинку». Пятьдесят лет назад он рвал и метал. Капец, не думала, что в жизни он такой скромняга, я аж не узнала сначала. Если б не Ариэль, то не подумала бы даже.
— А ты знакома с его внучкой?
— Нет. Они оба непубличные, но ходили слухи, что Венчик лично тренировал Ариэль, и там якобы настоящий монстр получился. Все думали, что как только ей стукнет четырнадцать, она пойдет повторять победную серию деда, но на соревнованиях Ариэль так и не появилась. Не знаю, может, желтуха всё это. Хотя один знакомый рассказывал, что играл против некого игрока-девушки и с треском продул, спрашивал, не я ли это была. Ник у той неизвестной был «Русалка».
— О, прикольно, — ответил Сун. — Слушай, а как думаешь, если я предложу ей встречаться, на такое удача может прокнуть?
Роза, посмотрев на Суна, лишь вздохнула.
Воины
— Борис! — представился здоровый мужик, похожий на дровосека. Рыжая борода, красная рубашка в клеточку, огромные руки: — А это Док! Мой батюня.
Доком оказался мужчина в костюме-тройке и шляпе-котелке, с медным щитом в руках. На вид ему было едва ли тридцать, и выглядел он даже моложе сына, тем загадочней смотрелась его одежда, вышедшая из моды еще до его рождения.
— Второй уровень, — кивнул мужчина в котелке. — И у меня, и у него. Я паладин. Он — хронокузнец.
— Я переплавляю прожитое время людей в снаряжение! Зацените! — дровосек вырвал из рук отца медный щит и покрутил его в воздухе. — Это тридцать четыре года жизни моего бати! Сразу два плюса: и он помолодел, и щит просто зашибенный вышел. Зачарован на доп. защиту священным светом.
— Мой класс — «Паладин», — повторил отец дровосека, забирая у сына щит. — Сейчас мне доступны три молитвы. Исцеляющая, изгоняющая злые силы и насыщающая желудок.
— Мана есть? — спросила его Роза.
— Боюсь, нет. Но она мне и не нужна. Мои молитвы расходуют ресурс праведности, он копится от хороших поступков. Я чувствую, что, вступив в ваш отряд, я буду вознагражден.
— Да! Точно! — поддержал его сынок. — Наше призвание — мочить всю ту нечисть, что вылезла после открытия врат. А тот крысинный парень, что выдает себя за нашего лидера, запретил создавать отряды и покидать цитадель, так что вы наш единственный вариант. Да и мы понимаем, дело важное, врата закрыть и всё такое. Поможем, уж не сомневайтесь.
Сун и Роза переглянулись.
— Может, их? — предложил кореец. — Выглядят более-менее адекватно. Ну, на фоне других.
— К сожалению, только на фоне, — прошептала про себя Роза, припоминая десяток кандидатов в воины, которых они посмотрели до этого. Вслух она сказала: — Хорошо, вы приняты. Сбор в «Золотой Ложке». Через… пятнадцать минут, так что советую поторопиться.
Отец и сын довольно переглянулись и дали друг другу пять.
— Будьте уверены, вы не прогадали! — заявил хронокузнец и вместе с отвесившим поклон отцом они покинули стеклянную комнату.
Девочка и рейнджер устало выдохнули.
— Ну чего, закончили на этом?
— Ага. Отряд готов. Остается надеяться, что все придут.
С минуту они сидели молча.
— А как думаешь, ассистент Евгеши сейчас следит за нами? — вдруг спросил Сун.
— В смысле, из-за книги своей? Нет, в этом можешь быть уверен. Зана сейчас во всех подробностях пишет главу про то, как твою сестру во всех позах… Ой, извини. Не-а, не думаю, что следит. Весь кастинг, вероятно, уместится в пару абзацев с коротким представлением тех, кого мы нашли.
— То есть мы сейчас между страниц? — повернулся лучник.
— Хах, красиво сказал, — толкнула его кулачком Роза и улыбнулась. — Да, можно и так сказать. Но ты всё равно не расслабляйся. Если их с Евгешей план сработает, мы получим кучу золота, а за золото купим всякого полезного. Так что в наших интересах делать всё, чтоб книга продалась. А чтоб она продалась, она должна быть интеллектуальной и глубокой. Поэтому нам нужно приучиться обсуждать всякие умные темы, вроде квантового бессмертия, черных дыр и вопросов религии. У нас неплохой тандем, кстати, ты такой... эмм, типа, новичок в плане интеллектуальных изысканий. Ты можешь спрашивать всякое, а я на роли мудреца буду тебе это всякое объяснять. Вот думаешь, сознание у тебя есть?
— Конечно есть.
— А что это такое, сознание? Сможешь дать определение?
29. Афера века
— ААААА! Выплюнь, быстро! — я схватился за голову.
— Ижвините, хожяин, я уже всё прогжотила, — тяжело дыша ответила Хён.
Девушка мелко подрагивала на мокрых простынях, а всё ее тело блестело от выступивших капелек пота. Она была совершенно обессилена.
А еще обессиленным был я, причем в самом прямом смысле слова.
«Ночь суккуба x3»
Атрибуты уменьшены на 30%.
Время действия: 3:38:58
4:00:00
4:00:00
Общая длительность дебафа — двенадцать часов! Каждые четыре я буду возвращать лишь 10% своих атрибутов. Это катастрофа! Мне в ближайшее время надо врата закрывать, а я порезан чуть ли не вполовину.
«Тело» с 18 упало до жалких 12. «Разум» с 12 до 8. «Системы» и «Связь» с 5 до 3.
— Отлично, отлично, — Зана, всё это время сидевшая на стуле, захлопнула крышку видеокамеры.
— Ты снимала? — не понял я.
— Ага. Я решила, что ограничиваться одной книгой глупо. Нужно выжать из вас максимум контента. Помоги-ка придумать подходящее название к тому, что вы тут устроили. Оно должно быть пошлым и возбуждающим. Нет, не подсказывай, я сама придумала. Назову этот ролик… «Половой акт».
— Повышаю свою долю до семидесяти процентов, — сказал я.
— Шестьдесят. Больше не дам.
— Идет.
Я встал с кровати, в глазах тут же потемнело, и мое тело с треском рухнуло на пол.
— Ай.
— Всё в порядке? — раздалось с кровати. У Хён не было сил даже встать и посмотреть.
— Что со мной? — прохрипел я.
— «Системы» отвечают за работу органов, не забыл? — наклонилась Зана, помогая подняться на ноги. — Твои легкие не вывозят нагрузку.
— И что… И что делать? — я с трудом поднялся, мир плыл.
— Придется устроить кормление, — ответила демоница. — Сейчас твои соки считаются едой для Хён и занимают место в ее желудке. Если накормить ее чем-то другим, новая еда вытеснит старую, лишив суккуба бафов. Следом уйдут и твои дебаффы.
— Понял… Хён… Хотя нет, я сам схожу. Лежи тут и никуда не уходи.
Девушка ответила невнятным мычанием.
Я нашарил на полу снятые в спешке штаны, кое-как натянул их и, прямо босиком, покинул уютный номер отеля.
— Веди, — приказал я демонице.
— Куда?
— К ближайшей еде, куда ж еще.
Я поплелся за своим ассистентом. Сейчас все мои органы работали на 60% от привычных человеческих показателей. Ощущалось это примерзотнейшим образом. Дышать тяжело, голова кружится, всё тело ватное — последний раз я так себя ощущал, когда валялся в больничке с температурой под сорок.
Получено: Золото (х6)
— Это за видео? — невесело спросил я.
— Ага, я уже смонтировала и выложила его на торговую площадку.
Получено: Золото (х6)
Получено: Золото (х6)
Получено: Золото (х6)
Новые уведомления начали приходить чуть ли не ежесекундно.
— За это правда кто-то платит? Такого же полный интернет.
— Ваш интернет, — поправила Зана. — А для нас это нечто новое.
— Хочешь сказать, твоя раса не изобрела порно?
— Двуполое размножение — это капец какая устаревшая и неэффективная концепция. Мы таким, естественно, не пользуемся.
— И как оно происходит у вас?
— Потом расскажу. Сейчас я пишу главу про тебя, и нет смысла забивать ее инфой, про которую в моем мире и так все знают. Вы же в своих книгах не описываете, что у вас две ноги и две руки, правильно?
— Может и не описываем, но нам было бы интересно узнать, как пришельцы из иных миров отреагируют на нашу культуру, традиции и так далее. Думаю, вам тоже.
— Ладно, как хочешь, — пожала плечами Зана. — Значит, как мы размножаемся: первое — класс биокузнецов создает специальные заготовки и помещает их в золотые яйца. Затем родители, которых может быть от одного до десяти, передают яйцу некоторое количество своих очков опыта. Вылупившись, ребенок наследует классовые особенности тех, кто делился опытом. Вот и всё.
— То есть, если у него десять родителей, то он получит сразу десять классов?
— Нет, класс он получит один, но это будет слияние классов. То есть паладин и рейнджер, например, дадут святого лучника, а если добавить к ним друида, то будет лучник святого древа. Но чем больше классов, тем менее выражены их черты. Десять — это бесполезное дитя, которое умеет всё, но настолько плохо, что лучше бы не умело вообще ничего. Одиннадцать смешиваний рождает нежизнеспособных мутантов. Чаще всего родитель у нас один или два, изредка три, если обществу требуется какой-то специфичный класс.
Биология 1 ур → 2 ур
— А ваши родители по любви детей делают? Или это просто выращивание новых особей?
— По любви, — ответила демоница. — Но наша любовь не такая, как у вас. Вы любите отдельных особей своего вида, а мы любим всех. У нас каждый готов отдать жизнь за каждого.
— Кроме тебя, надо полагать, — не без труда улыбнулся я.
— Нет, ты не прав. Я люблю свой народ больше, чем кто бы то ни было, потому что я его прородитель. Я Ева для всех тех, кого ты называешь «демонами».
— Чего ж ты тогда хочешь в одну харю схомячить наш мир и не делишься со своим народом? Да и та девка с косой особым альтруизмом к своему народу не блистала.
— У меня свои причины, но поверь, они во благо моего мира. Что касается Астры, то она не «демон», как и кошкодевка, как и рыцарь. Их виды пытались вторгнутся в наше царство, в ответ мы покорили их и присоединили к империи. Теперь они наши подданные. Ладно, далеко уходим от темы. Давай уже свою реакцию на наши способы размножения и пойдем дальше.
— Чем-то муравьев напоминает, — ответил я. — Те же яйца, те же специализации под запросы общества.
— Круто, — похлопала Зана. — Сравнил нас с насекомыми, уверена, читатели оценят. О! Подарок!
Получено: Золото (х6000)
— И тут еще письмо прикреплено, — продолжила демоница. — «Здравствуйте, наткнулся на ваш товар случайно. Сначала меня разозлило столь броское и вульгарное название, но, посмотрев буквально пару минут видеоролика, я понял, что оно полностью оправдано. Происходящее действительно иначе как «Половой акт» не назовешь. Это взаправду новое слово на рынке развлечений, ничего подобного я прежде не видел, даже представить не мог, что такое существует. Это настоящая буря эмоций, сильных, неизведанных, уверен, у них даже названий еще нет. Это революция! В момент, когда ваш человек сжал в руке грудь самки, я испытал, я даже не знаю, как это назвать. Это удовольствие, сравнимое с тысячей убийств! Я совершенно не мог себя контролировать, а еще из меня что-то выплеснулось…»
— Так! — остановил я. — Переживания инопланетного дрочера — это замечательно, а по делу-то он написал что-то?
— Написал, — Зана задумчиво прикрыла рот рукой. — В общем, это какая-то большая шишка из индустрии развлечений. Он предлагает стать нашим дистрибьютором.
— В каком смысле дистрибьютором?
— Ну типа мы поставляем ему товар, а он вкладывается в рекламу и продает. Бабки делим. Его доля — десять процентов.
— А зачем он нужен-то? Может, сами в рекламу вложимся?
— Не получится. Из-за возвышения героя ты не можешь зайти в магазин. А я, как ассистент, могу зарабатывать деньги, но не могу их тратить. К тому же этот чел обещает бахнуть в промо несколько десятков миллионов. Слушай, Евгеша, я думаю, надо соглашаться. Если расчеты его оракулов верны, мы с тобой в кратчайшие сроки станем самыми богатыми людьми системы.
Делиться с кем-то прибылью не хотелось.
— А он знает, что ты не можешь сделать всё самостоятельно?
— Нет, конечно, откуда бы?
— Окей, тогда режь его процент до четырех, два с моей доли, два с твоей, и заряжай предоплату за возможность сотрудничать. Миллион или, не знаю, побольше, но не слишком много, чтоб он не соскочил. Главное, пиши ему с позиции силы, всё-таки это у нас есть контент, который может его обогатить, а не наоборот. Тут мы — уникальный товар, а он всего лишь один из множества возможных покупателей.
— Ты, я смотрю, торговцем заделался?
— Ага, потихоньку-помаленьку. Ну? Отправила?
— Да, теперь ждем ответа.
Не обращая никакого внимания на людей, прогуливающихся по коридору и бросающих на меня косые взгляды, я продолжил путь.
В поисках еды демоница привела меня в бар. Народу тут было много, все с разными повязками: голубыми, фиолетовыми и красными. Все что-то отмечали, никак праздновали заключение сделки с вампирами.
Я сел на высокий стул с одной тонкой ножкой (не знаю, как он зовется) и облокотился на стойку.
— Вы, как погляжу, не очень жалуете одежду, — подошел бармен.
— Да пошла эта сука, — ответил я. — Мы расстались.
Он улыбнулся.
— Чего желаете?
Догадка про вампиров, похоже, попала в самую точку. У мужика, что сидел справа от меня, радужки были красноватые, на шее виднелся синяк от укуса. Окинув взглядом других людей, я нашел те же симптомы минимум у десятка человек.
— Мне три чего угодно, — я вернул внимание к бармену. — Но не алкашку. Что-то, что считается за еду, и, желательно, с бафами.
— Я так понимаю, вы, Евгеша, пятый уровень… — бармен кивнул на мое плечо, где были повязаны три разноцветные повязки.
— Угу, — кивнул я.
Упс, про повязки я и забыл. Непонятно, что подумают люди, увидев сразу три повязки. Добыть такие можно было либо сняв с трупа, либо убив кого-то. И учитывая, что у меня пятый уровень, думаю, я понимаю, к какой версии склоняются окружающие.
— Что ж... Порядок распределения продовольствия знаете? — спросил бармен.
— Ммм, нет.
— Одна единица пищи в одни руки. Бесплатная порция доступна каждому жителю Атлантиды раз в день. За дополнительные порции придется платить. Одна синяя фишка за порцию без эффектов, две, если есть баффы, три, если длительность насыщения восемь часов и более.
— Фишки? — прищурился я.
— Местная валюта, — пояснила Зана. — Ой, это метаинформация, ты не должен ее знать.
— Наша временная валюта, — сказал бармен. — По крайней мере до тех пор, пока не разберемся как получать системное золото. Если у вас есть что-то полезное из вещей — можете обменять в приемке слева от главного входа. Но с вашим уровнем и опытом я бы рекомендовал вступить в ряды полиции. Жалованье — десять синих фишек в день, и сотня, если готовы выходить на улицу. Хотя с вашим уровнем можете просить вдвое больше.
— Пожалуй, откажусь, — улыбнулся я. — Так что там насчет золота? У меня есть пара монет, может, всё-таки обменяемся?
— Пара? — сверкнул глазами усач.
— Пара, пара.
— Правда? А как вы его достали?
— Секрет фирмы, так что, продашь еду за золото?
— Да, да, конечно, еще спрашиваете, один момент, — бармен прыгнул в дверь с иллюминатором за своей спиной и уже через минуту вернулся. — Вот, вот и вот еще возьмите, и вот это.
На столе оказалось два бумажных стаканчика с картошкой фри, большая тарелка, в которой лежал целый хоровод красных ракообразных, две миски с салатами и тарелка с мясной вырезкой. Баффы у еды были не то чтобы сильными, +1 и +2 к телу в зависимости от блюда, картошка же так и вовсе ничего не давала.
— За две монеты?
— Ну… Да.
— Окей.
Я посмотрел на менюшку около запястья, мысленно отщипнул две монетки из шести с половиной тысяч и кинул их в сторону бармена.
— Офигеть, пришло, — сказал он. — Реально золото.
— Мерси, — кивнул я и касанием пальца заставил всё съестное исчезнуть, чем впечатлил усача еще больше. Еда отправилась в карман бездны.
Немного отдышавшись (ходьба неплохо так напрягла мой организм), я слез со стула и направился обратно в номер.
Хён к моменту моего прихода уже успела одеться и, судя по мокрым волосам, принять душ. Увидев меня, девушка покраснела и отвернулась.
— Извини, — шепотом произнесла она. — Я украла у тебя силы, да?
— Да ничего, — отмахнулся я, складируя на небольшую тумбочку добытую еду. — Вот выбирай, что будешь. Тебе нужно съесть три любых блюда, и тогда всё вернётся как было. Крылья получила?
— Ага, вот, — Хён сделала пас рукой, и из низа спины выросли два крохотных крыла, в локоть длинной. Они были гламурно-розового цвета, без перьев, но и не кожаные, скорее похожие ветки деревьев, между которыми свэговые пауки сплели плотную паутинку.
— Эээ... — несколько разочарованно отреагировал я. — На таких не полетаешь.
Хён улыбнулась, задрала голову, расправила руки и... Крылья едва заметно начали пульсировать светом. Они оставались неподвижны, а вот девушка, оторвавшись от земли, начала медленно подниматься вверх.
— Вот! — сказала Хён, подлетев к потолку. — Ой!
Отвлекшись на мою реакцию, девушка потеряла невидимую опору и, крутанувшись вокруг себя, зависла посреди комнаты кверху попой. Я помог ей вернуться на ноги и, отправив поглощать пищу, пошел в душ. На выходе, во время одевания, меня настигли сообщения.
Получено: Золото (х1 692 000)
Получено: Золото (х580)
Получено: Золото (х580)
Получено: Золото (х580)
Получено: Золото (х580)
— Пошло добро, — растянулась в улыбке Зана. — Офигеть я с ценой промазала. «Половой акт» и за тысячу разлетается как пирожки.
Признаюсь, смотреть на то, как каждую секунду мне капают сотни, а иногда и тысячи золотых монет, было приятно. Непонятно только, что я мог на них купить, ведь возвышение «героя» на хрен заблокировало мне системный магазин. Но, судя по тому, как бармен радовался всего двум монетам, в этом магазине и правда много интересного.
Вообще, радует, что на столь раннем этапе игры удалось заполучить стабильный источник дохода, пусть и на не самом чистом деле. Но порно жителям другой планеты зашло, и это здорово. Сразу вспоминаются истории, как некоторым африканским племенам проводили интернет, после чего вся продуктивная деятельность в их обществе прекращалась. Дикари бросали охоту, игры и общение. Они все намертво подсаживались на порно.
Сдается мне, мы с Заной провернули нечто похожее, только в масштабах целого альтернативного мира. Глядишь, загрузим их контентом, так они и нападать передумают. Может, даже придем к тому, что заключим договор на самом высшем уровне, люди будут поставлять им всякие развратности, а они взамен — защиту и ресурсы.
Поток монеток вдруг прервался.
Зана, округлив глаза, крайне нецензурно выругалась.
— Что случилось?
— Что?! Что случилось?! Ты крыса, Евгеша, вот что случилось!
— А что я-то сделал?
— Что ты сделал?! Там кипиш планетарного уровня! Сразу три придворных оракула словили видения о конце света. По их словам, твоя порнуха уничтожит мою цивилизацию меньше чем за двести лет! Ты знал это и не сказал.
— За двести?
— Да! Нашего распространителя только что повязали. Власти мобилизуют все силы, чтоб пресечь распространение «Полового акта». А еще, так как твое лицо было в кадре, нас хотят объявить…
— Евгефа, — с набитым ртом сказала Хён. — Мне тут странное сообфение прифло.
Не успел я ничего сказать, как сообщение пришло и мне.
Евгеша, фракция [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] устанавливает награду за вашу голову: золото х78 000 000
Фракция [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] объявляет вас врагом.
Причина: Терроризм.
Вы обвиняетесь в попытке мундицида с использованием информационных технологий и средств воздействия на разум.
Прогресс расследования:
Фракции [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] известно ваше имя и внешность. (обновлено 0 дней назад)
Фракции [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] не известна ваша фракция. (обновлено 0 дней назад)
Фракции [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] не известно ваше местоположение. (обновлено 0 дней назад)
Известность повышена: 0 → 423 (+350 за страх, +73 за ненависть)
Получены свободные очки: 42
Внимание! Ваша известность выше, чем известность правителя вашей фракции. Теперь вы можете объявить себя претендентом и оспорить титул.
Получен новый навык: «Звездная болезнь 1 ур.»
Навык «Звездная болезнь» улучшен 1 ур. → 42 ур.
Описание: Негативные эффекты против существ, которые вас знают, усилены на 42%.
Получено достижение: «Вспышка сверхновой» — за повышение известности более чем на 100 пунктов в течение пяти минут.
Награда: Титул «Сверхновая»
Если активен, психическое воздействие усилено на 500%
Получено достижение: «Бу! Испугался?» — за повышение известности на 300 пунктов за счет страха.
Награда: Титул «Космический ужас»
Если активен, окутывает владельца аурой страха.
Получено достижение: «Из грязи в межпланетные террористы» — имея (0-100) известности, стать врагом великой фракции и получить обвинения в терроризме.
Награда: способность «Шифровка личности».
Позволяет принять внешность любого представителя вашего вида в зоне прямого обзора. Каждая минута пребывания в измененной форме потребляет энергию. Расход зависит от «Разума».
Получено достижение: «Золотая голова» (Общая награда за вашу голову превысила 50 000 000)
Награда: Титул «Король всех пиратов»
Без эффекта.
Глядя на то, как Зана хватается за голову, читая вылезший текст, я улыбнулся:
— Мне кажется, только что мой член официально превзошел ядерные ракеты в списках опаснейшего оружия человечества.
30. Прокачай меня и её
— Нам конец, — от растерянности демоница села на кровать. — А если кто-то узнает, что это я начала распространение… Я же не смогу вернуться в свой мир… Я что, зря отсидела полный срок на роли ассистента? А если правительство не сможет остановить распространение тех роликов? То мне даже вернутся будет некуда… Я сама убью свой мир…
— Да не парься, — я махнул рукой. — Давай лучше с прокачкой разберемся.
— Мне дали сорок два очка, — поделилась Хён. — И титулы всякие, и способность, чтоб личность менять, а еще меня террористкой назначили. Интересно, за что?
Точно, Хён-то даже не знает, что наши утехи едва не уничтожили цивилизацию пришельцев. Но сказать ей, что мы чуть было не стали звездами кино для взрослых, будет неправильно. Обидится еще, мало ли. А терять бойца с 42 очками перед ключевым рейдом по спасению нашего мира не очень-то хочется. Немного подумав, я обошелся смутным: «Тут дело во мне и моей ассистентке». Затем я попросил девушку не распределять свои очки самостоятельно, а дождаться, пока я не проконсультируюсь с Заной.
— Ну… — я потряс впавшую в оцепенение демоницу за плечо.
Рыжие глазенки вопросительно поднялись. По виду, Зана вообще не понимала, где находится и что происходит. Вот уж не думал, что минимальный шанс на гибель ее мира так на нее повлияет. Видимо, придется распределять очки самостоятельно.
Тело 18/24
Разум 12/24
Системы 5/12
Связь 5/12
Свободные очки: 42
Ох, как меня радует это число. Есть где разгуляться.
Для начала я решил достигнуть точки роста в атрибуте «Систем». Во-первых, не хотелось бы, чтоб еще один незначительный дебафф довел меня до состояния полного измождения, а во-вторых, хотелось посмотреть, как работают карточки, позволяющие отращивать новые органы при достижении точек роста.
Системы 5/12 → 12/24
Достигнута точка роста
Всплыли три карточки: две голубые необычные второй редкости и одна фиолетовая мифическая четвертой.
«Крылья ангела»
Цвет: белый / черный
Размещение: спина / поясница
Описание: трубчатая структура костей делает их легкими, но крайне ломкими, осторожно.
«Зрение жизни»
Цвет радужки: любой на выбор
Размещение: модификация левого глаза / модификация правого глаза
Описание: позволяет видеть биение жизни даже сквозь преграды. Дистанция ограничена. Переключаемое.
«Сплав адамантия»
Размещение: скелет
Описание: делает кости невероятно прочными
— Я могу покрыть кости адамантием, — прочитал я. — Это же как у…
— Как у Росомахи, — сказала Хён. — Не бери ни в коем случае.
— Это еще почему?
Насколько я помнил, адамантий отличался крайней прочностью. Да, он весил больше обычных костей, но с моей силой это не проблема. А вот получить конечности, которые невозможно ни сломать, ни откусить, было бы крайне полезно.
— Это вещество очень токсичное, — пояснила Хён. — У Росомахи была суперрегенерация, и только поэтому он мог выжить с адамантием внутри себя. Любой другой человек сразу умер бы. Ну так в фильмах говорилось. Вроде бы.
Ага, так вот о чем предупреждала Зана. Неверная прокачка «систем» может убить пользователя. Повезло, что Хён оказалась рядом, а то б я тут и помер, еще б и труп мой не смогли вынести, ибо стал бы он весить триста килограмм.
Тогда выбор между новым глазом и крыльями. На кой черт мне крылья, сказать сложно — не вижу тут опции, что их можно убрать, как крылья суккуба, вероятно, ангельские леталки отрастут и будут таскаться за мной, за всё цепляться и так далее. И хрен знает, смогу ли я сразу летать, или придется пару месяцев потратить на обучение.
Пришлось брать «зрение жизни». Я сунул его в левый глаз и выбрал красный цвет, чтоб как у терминатора. Теперь при взгляде на Хён всё ее тело тут же подсвечивалось кровавой дымкой. Еще два силуэта были видны через стену. О, так это легальный воллхак. Но работает только вблизи, где-то метрах в пяти. Людей в коридоре я не видел.
— У тебя глаз светится красным, — поделилась Хён.
Приморгавшись, я быстро освоился с тем, как этот воллхак отключить. Пока уберем его, чтоб не мешался.
— О, вот теперь нормальным стал.
Осталось 35 очков. Шесть я бросил в «тело». Ровно столько не хватало до следующей карточки.
Тело 18/24 → 24/48
Достигнута точка роста.
Увидев новую границу, я хмыкнул. Оказывается, точки роста только первые два раза разделяют 12 очков, а вот чтоб добраться до третьей, нужно в два раза больше.
Из трех карточек обычного ранга я выбрал «Мягкие шаги», уменьшающие шум при передвижении. Эффект был заметен сразу. Я прошелся по комнате, никакого звука, как призрак. Подпрыгнул, вот тут едва заметный звук появился, будто мягкая игрушка упала на пол. Несколько раз топнул ногой с намереньем издать шум, и это сработало. То есть эффект был переключаемым, как и со зрением.
Свободных очков: 29. И тут я встаю перед выбором: вложить всё в «тело» и получить третью карточку, либо распределить очки между «систамами» и «разумом» и получить сразу две карточки.
— Двадцать четыре в тело, пять в системы, — подсказала Зана.
— Чего, больше не ноем?
— Ой, заткнись, Евгеша, давай уже.
Я вложил в «тело» 24 очка, прокачав его до 48. Помнится, бафф голема давал мне сотню очков. Я достиг уже половины от того эффекта.
Тело 24/48 → 48/96
Достигнута точка роста.
Девяносто шесть — следующая граница. Она будет ой как не скоро.
Ладно, смотрим карточки.
— Ого, — присвистнул я.
— По-моему, способность «удача» должна была быть у тебя, — сказала Зана.
На выбор дали три красных карточки. Героический ранг, пятый по счету, в одном шаге от легендарного.
«Смещение»
Описание: Ценой энергии мгновенно перемещает владельца в видимую точку пространства. Точка должна быть не дальше чем в (48м) от позиции владельца. Дальность перемещения растет от атрибута «тела».
— Телепорт? — спросил я.
— Ага, такой же, как у меня, — ответила демоница. — И он сочетается с твоим зрением жизни. Если видишь существо сквозь стену, можно тепнуться к нему.
— А не случится ли так, что я в каком-нибудь предмете застряну или стене?
— Нет, тут как с вызовом из инвентаря, ты будешь появляться в свободной зоне с воздухом. Из-за этого, кстати, в тесных пространствах лучше не телепортироваться, потому как оказываешься обычно совсем не там, где хотел, а там, куда ты можешь поместиться.
«Кровавый пир»
Описание: Поглощай красную кровь для сверхбыстрой регенерации.
— Поглощать в смысле надо в рот совать?
— Нет, — поморщилась Зана. — В рот надо совать, только если ты суккуб. Тут речь о поглощении, достаточно коснуться плоти рукой, и она всосется.
— Пока «смещение» мне нравится больше, — признался я.
— Не, ты, похоже, не понимаешь истинной силы. ТЫ САМ ИЗ КРОВИ. Смекаешь? Все внутренние повреждения будут восстанавливаться за пару минут. Прямо в битве! А если тебе снова отрубят руку, ты сможешь просто подобрать ее, прилепить к плечу, и она будет как новая. А если подобрать всё же не сможешь, то ткни обидчика ножом, и способность за пару десятков секунд высосет из него достаточно крови, чтоб отрастить тебе новую руку. Единственное, что ты отрегенерировать не сможешь, — это мозг и сердце. Смерть наступит быстрее, чем они восстановятся. Но если они не повреждены, ты можешь хоть самоваром стать, регенка быстро вернет всё как было.
— А вот в таком варианте звучит уже любопытнее, особенно беря в расчет то, что левелапы больше не восстанавливают здоровье…
«Еще попытку!»
Описание: При получении смертельного урона мгновенно восстанавливает здоровье и снимает негативные эффекты, после чего уходит в КД.
КД: 7 дней.
— Блин, не могли эти три способности выпадать по одной вместо мягких лап и самонаводящихся ножиков. Каждую хочется взять.
— Привыкай, — закивала Зана. — Тут либо один мусор, либо всё вкуснятина.
Да уж, и правда.
Подумав пару минут, я взял «кровавый пир». Способность исцеляться сейчас была важнее телепортов, поэтому выбор стоял между возрождалкой и хилом за счет крови. Я выбрал последний. Я рассудил так: если что-то сможет убить меня один раз, то, вероятно, оно убьет и второй, из-за чего «еще попытка» не столь эффективна, как можно было подумать. А вот «пир» в любом равном сражении даст мне неоспоримое преимущество.
Последние пять очков отправились в «Системы», до карточки я не добрался, поэтому останавливаться на этом не буду.
Покончив с собой (хе-хе), я принялся за Эм Ё Хён. Ее классом был рейнджер. Апнув на гоблинах первые уровни, они с братом получили выбор «пути охотника». Это что-то вроде специализации для класса, обычно специализации открываются на более высоких уровнях, но рейнджеры — исключение из правил.
Сун пошел по пути «Истребления». То есть его нынешние и будущие способности направлены на эффективное уничтожение животных и монстров.
Хён выбрала «Узы охотника». Узы дают ей возможность призывать духи убитых существ, но только если при их убийстве был выполнен определенный челлендж. Сейчас ее ловушка душ вмещала максимум три души и была пуста. Чтоб наполнить ее, Хён должна была совершить убийство строго одним выстрелом в шею с расстояния более сорока метров. Следующий, кто умрет таким образом, станет первым петом Хён.
Духи, по словам Заны, слабее тех, из кого они были извлечены, к тому же они не могут прокачиваться. Зато могут применять полученные при жизни навыки, а в случае своей духовной смерти они возвращаются обратно в ловушку душ и могут быть призваны снова всего через день.
В общем, прокачку Хён мы начали с ее классового атрибута под названием «чувство». Если мне прокачивать свой класс было бесполезно, то для Хён именно он был приоритетом, всё-таки лучник не так сильно зависит от разума, тела или новых органов, для него куда полезнее расширение способностей. В «чувство» пошли 3 очка, полученных девушкой за повышение первого уровня, и еще 4 из 42-ух, доставшиеся от внезапной известности.
Точка роста была достигнута, из трех карточек, после небольшого совещания с Заной, мы выбрали «имя собственное». Способность позволяла дать имя одному духу, тем самым сняв с него ограничения на прокачку. То есть мы получали еще одного полноценного члена отряда, по сути, за просто так. Но расплата у этого тоже была: умирая, именованный дух растворялся навсегда.
Следующие 12 очков ушли туда же. Приобретением стала мифическая карточка под названием «Адская свора». Она расширяла клетку душ с 3 до 666 и убирала всякие ограничения на призыв.
Таким нехитрым образом мы обзавелись потенциальной армией, нужно только собрать достаточное количество духов.
Оставшиеся очки мы распределили так: по три ушло в «системы» и «разум», чтоб Хён не превращалась в беспомощного ребенка в случае любых, даже минимальных дебафов. Двадцать же очков отправились в «тело», подняв параметр до 25 и пройдя тем самым две точки роста.
Из навыков Хён взяла «Легкость ветра», позволявшую дальше прыгать и, по словам Заны, бегать по стенам. А также «Режим хищника», который активируется в опасных ситуациях, на несколько минут повышая все атрибуты, а также даруя тепловое зрение.
Вот так Хён из малышки первого уровня превратилась в машину для убийств с собственной армией. Понадобилось для этого лишь пару раз взмахнуть «волшебной палочкой» и снять это на камеру.
Ах да, еще оставались титулы, полученные за достижения. «Сверхновая», усиливающая психические атаки в пять раз, «Космический ужас», дающий ауру страха, и «Король всех пиратов», не делающий ничего и служащий скорее как знак опасного чувака.
Одновременно мог быть активен только один титул, и более того, он начинал отображаться около имени, при этом виден он становился всем, даже членам других фракций. То есть для своих я буду «Евгеша, Космический ужас», а для врагов просто «Космический ужас».
Мы с Хён поставили себе титулы «Сверхновой». Психическим воздействием считались не только заклинания, но даже обычная речь, сказанная с какой-то целью. Если я захочу кого-то обмануть, то с титулом это будет сделать в несколько раз легче, то же касается запугивания, убеждения, соблазнения и всего остального.
Еще я предложил закупиться в системном магазине, перекинув заработанные деньги Хён, но Зана настояла на том, чтобы отложить шоппинг до тех пор, пока мы не соберемся всей командой, чтоб купить нужных шмоток на всех и не лазить по два раза. Жаль, конечно, для меня системный магазин был закрыт, имея чуть ли не два миллиона на руках, хотелось бы лично по нему полазать и подобрать себе всякое. Но увы, за выбранное возвышение приходилось расплачиваться.
— Тогда всё на этом? — я еще раз обвел взглядом азиатку. — Можем идти…
— Евгеша! — Хён истерично крикнула, одновременно выкидывая руку к луку, что стоял возле тумбочки.
Я и сам что-то ощутил. Обостренное от прокачки «систем» восприятие дало о себе знать. Я почувствовал колебания воздуха сзади себя, будто кто-то тянулся ко мне. Это странно, ведь за спиной у меня был только телевизор, в беззвучном режиме крутящий рекламу.
Замедлив время способностью, я бросился влево. И надо сказать, очень вовремя. На том месте, где я был, воздух рассекла чья-то бледная когтистая рука.
Приземлившись на спину, я наконец смог разглядеть обидчика. Обидчицу. Грудастая девушка в белом платье, чье лицо закрывали мокрые черные волосы, уже наполовину вылезла из телевизора.
В воздухе просвистела стрела и разрубила черный провод, соединяющий телек и розетку. Экран тут же выключился, располовинив потустороннюю тварь. Безногое туловище монстро-бабы упало на пол, заливая всё черной, как нефть, кровью.
31. Зеркало
Я смотрел на половину девушки, валявшуюся на полу в луже черной крови.
— Это что еще за нахрен?
— Фильм «Звоночек», — дежурно сообщила Зана. — Хотя это не оригинальный монстр, оригинал был бы гораздо сильнее. Думаю, конкретно эта особь воплотилась из пародийного скетча или фотожабы.
— Это я и сам понимаю, — покачал я головой. — В смысле, каким боком она попала под купол?
— Через телевизор, очевидно. Вы же сами напридумывали кучу тварей, что перемещаются по астральным мирам, зеркальным измерениям и прочему.
— Хочешь сказать, твари могут вылезти из каждого телевизора или зеркала?
— Ага.
— Хён, — позвал я. — Быстро беги по соседним комнатам и вырубай телевизоры. Если не откроют в течение пары секунд — выноси двери. Рви провода или забирай их с собой, чтоб эти уроды потом заново не включили. Я займусь зеркалами.
— Поняла, — девушка, не тратя лишнего времени, шмыгнула за дверь.
Телевизоры — это просто, а вот что делать с зеркалами? Разбить их? Так осколки своей «зеркальности» не потеряют. Выбрасывать за пределы купола? Никакого времени не хватит.
Понятно, что всем этим я не обязан заниматься, и сейчас это проблема вампиров, решивших взять людей под опеку, вот только последнее, чего бы мне хотелось, это вернуться потом на выжженные руины. Слишком уж удачно место было выбрано в качестве цитадели, да и людей тут было немало, а людей я люблю.
— Зеркала можно накрыть черной непроницаемой тканью, — поделилась Зана. — Или закрасить их краской. Зеркало работает за счет отражения света, и если ему становится нечего отражать, дверь в зазеркалье закрывается.
Я осмотрелся. В комнате ни краски, ни черной ткани не было. Можно было взять простыни с кровати, но они были довольно тонкими, и ни о какой светонепроницаемости речи не шло.
— Ладно, — сказал я. — Давай найдем того самодовольного хмыря, что не хотел нас пускать, и делегируем телики и зеркала ему. Пусть делает, раз уж главным назвался.
— Давай, — согласилась демоница. — Путь до бара помнишь? Он вместе с остальной верхушкой в примыкающей комнате.
— Помню.
Когда твой параметр «тела» равен 48 единицам, бегаешь ты быстро. Гораздо быстрее и чемпиона мира по бегу, и даже гепарда. Единственная проблема — управляемость никакущая. С нуля до ста я разгонялся, наверное, за пару секунд, а вот входить в повороты было ой как тяжело. Нужно будет найти обувку с нормальным сцеплением или отрастить пару когтей на ногах.
До бара я добрался в один мах. Тут всё осталось как я помнил. «Полицейские» праздновали, зеваки сидели за столами, барышни выискивали себе мужиков, чьи карманы полнились «жетонами». Мы с демоницей прошли чуть дальше, к вип-комнатам, Зана показала мне нужную дверь, и я вошел.
Внутри стены были обиты красным бархатом, в воздухе висела голубая дымка. На кожаных диванчиках сидели люди.
— Давай я всех представлю, — забежала вслед за мной демоница. — Это Эрнст Дупликатор, избранный голосованием лидер Светлой Линии. Ах да, когда выбирали лидеров, ты был в бездне, поэтому всё пропустил. Кратенько: у каждой фракции есть лидер, лидерам выдается фракционная консоль, где они могут устанавливать налоги, вводить законы, особые правила и кучу всего еще. Власти у них будет даже поболее, чем у ваших президентов.
Эрнст, со своей внушительной челюстью, сидел в центре дивана. На столе перед ним стояла дымилка, а на плече у него лежала, или даже ластилась, как кошка, черноволосая молодая девушка, с густыми ресницами и темными глазами.
— Это королева Анастасия, — представила ее демоница. — Избранная рандомом правительница Темной Линии. А вон тот мужик в кресле, завернутый в простыню, — папс Айдрис, глава Линии Крови. На коленях у него наложница — сиротка из Светлой Линии, вчера потерявшая родителей. По россказням, что я подслушала, ее спасли два парня с красной ветки и настойчиво потребовали ответной благодарности. Так она и оказалась в этом положении. Архидей подойдет с минуты на минуту.
— О, а это Евгеша! — увидев меня, со своего места вскочил Дупликатор. — Позвольте представить, чемпион нашей линии, слуга бездны пятого уровня.
— Офигеть, — часто заморгала Анастасия. — Он же еще сильнее, чем тот, с цветочным именем. Архидей или как там его… А разве вампиры не должны тогда сделать наместником Евгешу?
— Всё равно не ровня нашему чемпиону, — папс Айдрис чмокнул в щечку сидевшую у него на коленях девушку, от чего та вздрогнула. На вид она была едва старше Розы. Худая, с потерянным взглядом и грязными по плечи волосами темно-зеленого цвета. Она не была человеком. Скорее всего, рандом выдал ей расу дриады, лесной нимфы или кого-то из этой когорты.
— Евгеша, тебя Слава прислал? Присаживайся, — пригласил Эрнст. — Извини, но мы уже достигли максимума рыцарей-вампиров, предложенных по контракту с Валадаром. Но как только кто-то из них погибнет, обещаю, его место займешь ты.
Я пришел сюда, чтоб решить проблему с зеркалами, но она очень быстро выветрилась из головы.
— Сколько ей? — сухо спросил я, кивнув на девочку, сидевшую на коленях старика.
— Какая разница? — сухо засмеялся лидер Линии Крови и жилистой рукой полез ей под кофточку. — Государство пало, и мы теперь живем по законам Неназванного. А его мнение на счет возраста согласия и прочей дребедени весьма простое. Они готовы после первой крови.
— Евгеша, не обращай внимания, — махнул рукой Эрнст. — Старик просто дурачится. К тому же это их южные традиции, а в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Садись, садись, мы тебе тоже кого-нибудь найдем.
Глаза девочки прямо-таки молили о помощи.
— Традиции, значит, — в моей руке появился темный кинжал. — У нас на севере тоже есть одна замечательная традиция. Слыхали что-нибудь про кастрированных педофилов, чьи головы чудесно смотрятся на пиках дворцовых стен?
Дверь открылась, и в ложе вошел Архидей с двумя бутылками вина в одной руке и бокалами во второй. Он быстро проанализировал ситуацию и кивнул на мой нож.
— Сюда нельзя с оружием. Таковы правила.
— А брать наложниц по вашим правилам можно? — спросил я. — Ты ведь со Светлой Линии, судя по повязке. Девчонка из нашей фракции, между прочим. Что будете делать, наместник вампиров?
Почти светящиеся красным глаза Архидея смотрели на меня с ненавистью.
— Чего тебе? Высокую должность? Место в совете? Я уже признал свою ошибку, ты не фальшивка. Мне жаль, что между нами возникло это недопонимание. Что ты от меня-то хочешь?
— От тебя? — усмехнулся я. — На самом деле ничего. Тебя покусали. Сейчас ты часть коллективного разума. Вряд ли ты можешь сделать что-то без прямого приказа хозяина.
— Я что, на идиота похож? Вампиры во всех сказаниях подчиняют своих жертв. Да я бы в жизни к той твари не приблизился, не будь у меня надежной защиты. Валадар всего лишь пешка в моей партии, и игра проходила бы куда лучше, если бы ты не вмешивался. Или хотя бы согласовывал действия со мной. Мы ведь оба заинтересованы в выживании человечества, не так ли?
— В выживании такого человечества? — я кивнул на старика. — Где дети будут рабами, а люди скотом на ферме крови?
Архидей поставил бутылки и бокалы на стол. Затем выпрямился в полный рост, и наши глаза натурально вцепились друг в друга.
— Не включай дурака, Евгеша. Ты и сам знаешь. Хочешь услышать ответ? Нет, я не одобряю, когда несовершеннолетних используют в таком качестве.
— Да, точно, — кивнул я. — Помнится, ты предпочитаешь выкидывать несовершеннолетних за купол.
— Иначе было нельзя.
— Понимаю, десятилетний ребенок — это определенно угроза государственного уровня. Атлантида бы и дня не протянула против такого страшного монстра, как Роза Де Виль.
— Я спасал не Атлантиду, — процедил Архидей. — Оставшись тут, Роза бесполезно погибла бы, подняв антивампирское восстание. Снаружи у нее хотя бы был шанс.
— Прохладно.
— А еще папс Айдрис хотел заполучить Розу в свою коллекцию. Вывести ее из-под купола под предлогом изгнания было единственным шансом. Но ты и тут всё испортил…
— Да, спасибо тебе, Евгеша, — подал голос папс. — Без тебя мы бы еще бегали и бегали за той девкой. А ты привел ее прямо к нам в руки. Она много плохого наговорила про нашу веру. Я таких обожаю. Что касается тебя, Архидей, то я крайне разочарован.
— Прошу простить, — легонько поклонился ставленник вампиров. — Более такого не повторится.
— Что ж, Неназванный учит прощать, — расплылся старик в улыбке. — Пока я не буду наказывать вашу фракцию. А тебе, Евгеша, не помешало бы поучиться сдержанности. Хочешь знать, по какому праву я завладел этой девушкой? — он потянул наложницу за волосы, заставив ту запрокинуть голову и тихо заскулить. — Я завладел ей по праву сильного. Преклони колени, мальчик, и тогда я, может быть, прощу и тебя.
Силой мысли я заставил клинок исчезнуть.
— Да, вот так. Рад, что обошлось без скандалов. Люди, понимающие свое место, меня радуют. А теперь извинись.
По непонятной причине все воспринимали слова немощного деда всерьез. Кроме, пожалуй, Заны, та жадно впитывала каждую секунду напряжения и уже грезила, как впишет этот конфликт в свою книгу.
— Папс Айдрис, — я смотрел на его красную повязку и читал всплывшую информацию. — Торговец первого уровня.
— Откуда…
— Нет-нет, слова ни к чему. Ты ведь уважаешь силу, так?
Я резко сблизился и, схватив старика за шкирку, вытащил его из кресла. Девочка, сидевшая у него на коленях, полетела на пол.
— Стой! Ты пожалеешь…
С размаху я впечатал лицо деда в интерактивный стол, от чего по экрану пошли трещины и глитчи.
— Жалкий…
Я поднял его и приложил еще раз. В этот раз раздолбав экран окончательно. Осколки матрицы впились лидеру красных в лицо.
— Ты уже труп…
— Вижу до тебя туго доходит.
Еще один удар.
— Евгеша, хватит! — Архидей хотел было броситься на помощь папсу, но я направил на него руку, где в любой момент готов был появиться клинок.
— Тише, Архи, тут реализуется право сильного, не стоит мешать, — не скрывая иронии, сказал я и еще раз приложил старика об стол.
— Он не один! В Атлантиде сейчас примерно десять тысяч человек и четыре тысячи из фракции Линии Крови. Девяносто процентов — верующие в Неназванного, Айдрис для них великий пророк. Они сделают всё, что он скажет, и они начнут резню, если увидят системное сообщение о его смерти, а они увидят, ведь он лидер фракции. Также на его стороне находится игрок, чей уровень перевалил уже за восемнадцатый.
— Что ж ты сразу не сказал. Черт, никакого веселья...
Я откинул папса на пол.
— Идиот, какой же ты идиот, — смеялся Айдрис. — Мое право сильного стократ больше твоего. Грубая сила — ничто. Вера — всё! Ладно, — он утер кровь белым рукавом. — Можешь не вставать на колени, ты просто неразумное дитя, спрос с таких невелик. Но ты уйдешь из цитадели. И больше никогда тут не появишься. А иначе…
— Архидей, а у нас случайно нет комнаты для особо буйных пленников? — прервал его я.
— Евгеша, не надо…
— Да не боись, у меня всё схвачено.
Я активировал свою свежую способность «Шифровки личности». Она позволяла принять внешность любого представителя моего вида в зоне прямого обзора. Каждая минута пребывания в измененной форме требовала энергии, но ее было в избытке.
Я ощутил небольшое покалывание по всему телу. Прямо на глазах моя черная толстовка обратилась в белую простыню, ладони состарились, а рост ужался сантиметров до ста семидесяти.
— Думаешь, то, что тебя нельзя убить, это преимущество? — спросил я старческим голосом. — Это твое проклятие. Остаток жизни ты проведешь в темной комнате, связанный по рукам и ногам, со скотчем, закрывающим твой рот, и с цепью, что не даст тебе сдвинуться и на метр. Ты будешь жить и гадить под себя, лежа в холодной ванне, и больше никогда не увидишь ни звезд, ни солнца. Откажешься от еды, и мы будем запихивать ее в тебя через трубку. Захочешь откусить язык? Наготове всегда будет целитель. А о твоих любимых фанатиках отныне буду заботиться я. Уж поверь, я их научу, как себя правильно вести в цивилизованном обществе.
— Да как ты смеешь! — дед попытался встать на ноги, но из-за головокружения снова упал. — Да мой чемпион тебя…
— Кто? Воук?
— Откуда ты…
— Мы с ним виделись. Он даже сделал мне милый подарок, — вернув свой обычный облик, я продемонстрировал руку с серебряным ожерельем. — Поверь, если бы тут оказался Воук, твоя голова уже валялась бы на полу. Он не из ваших, хоть и на красной линии. Он тот самый мундильщик Воук, который еще Судия рода людского, ты, вероятно, слышал о нем.
— Архидей! Убей его прямо сейчас, если не хочешь последствий!
— Боюсь, ситуация поменялась, — примешав к голосу звенящей угрозы, сказал Архидей. — Пап, Айдрис — вы арестованы и тайным указом приговорены к заключению. Подходящая комната с полной шумоизоляцией у нас есть.
— Предатель…
— Предатель? Не уверен, что это подходящее слово.
— Вы все здесь предатели…
— Мудак, ты угрожал мне голову отрезать, если я не отдам свои трусики! — закричала королева тёмной линии Анастасия и запустила в имама пустым бокалом. Стекло ударило старика в висок, окончательно уложив того на пол.
— Только не убейте его, — напомнил я и помог бывшей наложнице подняться. Девочка тут же прижалась ко мне и разрыдалась. Я прижал ее в ответ. — Ничего, ничего, всё уже позади.
— Стойте, подождите, — наконец увидев, что союзников у него не осталось, Айдрис ужался и попытался закрыть голову руками. — Хорошо, я буду работать на вас. Буду делать как скажете и говорить что скажете. Только не нужно сажать меня в ванну. Я обещаю, я буду послушным. Да вы такого послушного никогда еще не видели, я как собака!
— Самому-то не стремно? — спросил я. — Ты ж только что грозился всех тут на колени поставить.
— Был неправ, каюсь, — начал кланяться старик.
Архидей в пару движений превратил простыни папса в смирительную рубашку.
— Вообще, есть один способ, как мы могли бы сделать из него послушный инструмент, — сказал я.
— Опасно, — поделился наместник. — Зная твою способность, он может дать своим людям тайные коды или что-то вроде того, чтоб вычислять морфов.
— Так и есть! — крикнул Айдрис. — Коды уже есть! Вы ничего не добьетесь. Вас раскроют, и тогда быть резне.
— Да кому ты звездишь? — я отвесил старику легкого пинка. — Лучше скажи, что ты там с Розой? Ты поймал ее?
— Да, она у нас. Если не отпустишь меня, ее порежут на лоскуты!
— Роза в порядке, — подошла Зана. — Он послал за ней двух людей, и они оба схлопотали по стреле в колено от Суна.
— Значит, по стреле в колено, — повторил я.
— Что?! Эй, он мои мысли читает, вы видели? Это покушение на все свободы личности. Вы же люди демократии, арестуйте его!
Не обращая внимания на посторонние визги, я продолжил общаться со своим ассистентом.
— С ней и Суном всё нормально?
— Угу, они, кстати, и отряд собрали. Сейчас ждут тебя в рестике. Ладно, это мета-инфа, а она вредит повествованию. Дальше сам разбирайся.
И я начал разбираться. Для начала пришлось заткнуть рот папса валявшимися на полу кружевными трусиками.
На самом деле притворяться Айдрисом я не планировал, а потому предложил Архидею другой выход, а именно — заключить с лидером Линии Крови контракт, делающий того полностью послушным.
— А, и кстати, я чего пришел-то, — я хлопнул себя по лицу. — Надо выделить людей, чтоб те закрасили или закрыли плотной тканью все зеркала. Сейчас это рабочие порталы в зазеркалье, а оттуда могут приползти всякие твари, минуя ваш щит. И телики тоже надо выключить, на меня десять минут назад баба из «Звоночка» выскочила.
32. Чемпион Линии Крови
Анастасия отправилась к своим рыцарям-вампирам с заданием по унничтожению зеркал. Эрнст по рации передал полиции распоряжение вырубить все телики. Архидей сел за стол составлять текст договора с папсом Айдрисом. В общем, дел хватило на всех.
Я же в это время болтал с Танюшей, именно так в системе отображалось имя спасенной девушки. Не «Таня», не «Татьяна», а именно «Танюша». Сразу видно, мы с ней родные души.
Танюше было 14 лет, и она приехала в город со своими родителями, которые работали инженерами врат. История о том, что ее спасли два парня с красной линии, оказалась ложью. Те два парня на деле убили ее отца и мать, а саму Танюшу забрали в качестве трофея. Затем они наткнулись на Атлантиду, и история чудесного спасения стала их входным билетиком. Парни пошли служить рыцарями-вампирами, а трофей отошел папсу, за то что тот пообещал их прикрыть.
По расе девушка была дриадой, а еще у нее, в отличие от людей, была мана. И класс ей выпал подходящий — колдунья. У Танюши уже был первый уровень, апнутый на жуках, но вот способностей вместе с ним она не получила. Кор-механика колдуна была завязана на заключении связующего контракта с высшей сущностью. Именно покровитель делился с колдуном заклинаниями. Проблема крылась в том, что никто из высших сущностей, ни демоны, ни феи, ни боги, заключать контракт с Танюшей не спешили. Ее почта с предложениями была пуста.
Это нам на руку. Колдун в отряде лишним не будет, да и обожающий контракты демон у меня имелся. Так что приглашение девушки в отряд стало логичным шагом. Она согласилась даже быстрее, чем я успел договорить свое предложение.
— Контракт с ней? — поморщилась Зана. — Она ж первого уровня.
— Все когда-то были первого уровня, — ответил я.
— Ладно, всё равно предупреждение выскочило, что это в твоих интересах. Я кинула приглос.
— Ой, — Танюша, махнув копной зеленых волос, подняла руку. — Мне предлагают контракт. Высшее божество, Зана, Госпожа Убийства, первый ассасин, мать всех демонов, покровитель инферно…
— А-а-а-а! — закричала Зана. — Не читай это вслух! Это всё большая тайна.
Девушка вздрогнула и подняла глаза. Часто задышала.
— Кхм, кхм, — вернув самообладание, Зана приняла горделивую позу. — Я Зана, лучший и сильнейший демон на просторах системы. Обычно я не заключаю связующих контрактов с колдунами ниже тысячного уровня, но для тебя сделаю исключение, дитя. Я дарую тебе силы убийства. Взамен же ты должна будешь… ну, не знаю, типа… рисовать на стенах жуткие пентаграммы кровью врагов, вот!
— Чё? — не понял я. — Последний пункт, он зачем нужен?
— Потому что связующий контракт не может идти без обязательств, — пояснила демоница. — А я понятия не имею, к какой продуктивной деятельности можно привлечь первоуровневку. Понимаешь, Евгеша, для меня все, кто ниже пятисотого, — это амебы в луже. Вот представь, что ты даешь силу амебе, а взамен тебе нужно что-то попросить. Это задача совсем не из легких.
— Кстати, ты признала, что ты демон, — не без улыбки сообщил я. — А до этого отнекивалась.
— Я не демон! Это хреновый перевод. Ты же понимаешь, надеюсь, что я не по-русски с вами разговариваю. Просто «демон» — это наиболее подходящее слово в вашем языке, но я имею доступ к твоей памяти и язык ваш немного знаю, и с уверенностью говорю, что это бред. Я вообще не демон в том смысле, в каком демонов понимаете вы. С тем же успехом ты мог услышать, не знаю, что я яблоко или что я русалка. В вашем языке просто и близко ничего подобного нет относительно моей сущности, поэтому переводчик впендюрил рандомное слово.
— По мне так слово тебя идеально описывает.
— Я щас тебя на рога посажу за такие слова!
— Попробуй. Я уже не слабак, каким был раньше.
— Ну, готовься...
— Хи, вы такие забавные, — прикрыла рот рукой Танюша.
— Мы не забавные! — сказали мы одновременно с Заной.
— Ой, извините.
— Да не надо извиняться, просто прими контракт, и мы уже побежим закрывать врата, потому что по плану мы должны были выйти еще тридцать минут назад.
— Да, конечно, вот, готово.
— Отлично, — сказала Зана. — Даруемое заклинание у меня всего одно, но зато какое — «Слово абсолютного убийства»! Теперь ты можешь одним словом убить всё что угодно. Будучи первого уровня, убивать существ целиком ты, наверное, не сможешь, но можешь убивать их по чуть-чуть, например, для начала убиваешь их жажду жить, потом убиваешь какой-нибудь неважный орган, потом еще что-то, главное помни, чтобы что-то убить, это что-то должно быть в прямой видимости.
— Я поняла, — кивнула Танюша. — Убить сердце!
Она сказала это внезапно, посмотрев на папса Айдриса. Затем, сама же скорчилась, упала на колени и тяжело задышала.
— Не, сердце — это слишком много для тебя, — сказала Зана. — В случае неудачи будет болезненный отскок, поэтому больше так не делай.
Похоже, поняв, что произошло, Айдрис с кляпом во рту засмеялся.
— Убить левое яйцо, — прошипела девочка.
Смех папса сменился на вой и тряску.
— О, а вот это сработало, — похвалила демоница.
— Убить правое…
— Так, хорош, — я зажал Танюше рот. — Остынь, убьешь его — и погибнут тысячи людей. А нас и так не то чтобы много.
— Но он… — вырвалась девочка.
— Я знаю, знаю. Мы постепенно выведем всех красных игроков из-под купола, и тогда, обещаю, отдам его в твое полное распоряжение. Но до этого никаких убийств. К слову, Зана, а много раз она может твое «Убийство» применить?
— Пока энергия не закончится, — ответила демоница. — Ее секреция маны вмещает 200 маны, так? Получается, она может убить где-то 4 яйца за полную полоску. Потом придется ждать восстановления. Чем более сильное убийство, тем больше требуется маны.
В дверь настойчиво постучали, заставив всех присутствующих замереть. Контракт с Айдрисом еще не был подписан, и любой вошедший сюда игрок Линии Крови мог всё испоганить.
Ровно через две секунды дверь с треском вышибли, и в комнату ворвалась Эм Ё Хён. Просканировав пространство взглядом, она подлетела к стене, где висел телевизор, и локтем расшибла ему экран.
— Без паники, — девушка показала пустые ладошки. — Это ради вашей же безопасности. О, Евгеша, а ты что тут делаешь?
— Отмена телевизоров, — сказал я. — Людей под это дело я уже нашел.
— А, понятно. Так мне больше не нужно…
— Евгеша! — в комнату забежала перепуганная Роза Де Виль. Глаза у рыжей киберспортсменки были по пять копеек.
— Что?
— Быстро дуй в комнату охраны. Вы, Эрнст, тоже, и Архидей, и Анастасия с папсом. А почему он связан? Не важно, развязывайте и тащите, нужны все, срочно, иначе нас уничтожат. Королевы темных тут нет? Я разыщу ее, — отчеканила Роза и хотела броситься бежать дальше, но я поймал ее за плечо.
— Погоди, в чем дело-то? И что с отрядом?
— Там у купола стоит парень. Восемнадцатого уровня. Говорит, что пришел за тобой.
— Ладно, а отряд?
— С отрядом... всё нормально, — прищурившись, сообщила Роза.
— Он в «золотой ложке»?
— Ага.
— Тогда беги к нему и собирай всех у черного входа.
— Нет, ты не понимаешь, — Роза вырвалась. — Я должна разыскать Анастасию. Она супер нужна. Всё, времени нет, ждите меня в комнате охраны.
Девочка юркнула в коридор.
— Далеко комната охраны? — спросил я у присутствующих.
— Нет, — ответил Эрнст. — Мы разместились в баре как раз потому, что она близко. Там щитовод сидит.
— Понял. Этому на голову мешок, и тело чем-то прикрыть, чтоб его не узнали, — приказал я. — Я пойду первым и отважу красных игроков подальше. Танюша, Хён…
— Да?
— Пойдете в «Золотую ложку», ведите отряд к черному входу. Зана, у тебя же несколько тел? Проводи их, если что, будем держать связь через тебя.
Демоница прямо на глазах разделилась на два тела, эти тела сыграли друг с другом в какую-то странную игру, похожую на наши «камень, ножницы, бумагу», после чего одна Зана раздраженно вздохнула и повела за собой Танюшу и Хён. Другая, подмигнув, пригласила меня на выход.
Всех присутствующих в баре я выгнал, сказав, что боеспособных собирают в холе. Других людей, преграждающих дорогу, не было.
Разобравшись с лишними глазами, мы быстро добрались до комнаты охраны. Внутри была куча мониторов, а на стуле-ковше уже сидел подкаченный лысый мужик, рядом с ним куча коробок с едой и целый стол, заставленный горой чашек из-под кофе. Наверное, это и был тот самый держатель щита.
Только войдя, мы прильнули к монитору, который показывал улицу с той стороны, откуда пришел я сам. За куполом стояло восемь человек. Один из них — наш сбрендивший Иисус — Воук в зеленой рыцарской броне.
— Вы же, вы же, вы тот самый! — задыхаясь от нахлынувших чувств, выдавил часовой. Вероятно, его пальцы от напряжения непроизвольно сжались, и он случайно активировал связь.
Сейчас их с лидером культа разделяла лишь тонкая прозрачная поверхность защитного купола.
— Рацию, — приказным тоном сказал Воук. — Давай, смелее, поднеси ее к куполу, я сам скажу твоим лидерам, что нужно делать.
Даже в плохом качестве камеры было видно кровь на лице культиста. Его последователи, разрядившиеся как заправские клоуны, тоже несли на себе следы битвы. Пусть их было немного, но на каждом лице сверкала безумная улыбка.
Привратник понимал, они прошли через ущелье смерти с боем. Нет, конечно, он уже видел меня, сумевшего пробиться, а заодно освободить девушек, но эти люди выглядели куда серьезнее.
— У тебя есть шанс спасти сотни жизней, — поторопил Воук.
Привратник не выдержал давления и на вытянутой руке поднес рацию к краю купола, трусливо, как если бы там был лев или тигр.
— Господа, — пропел культист. — Для начала представлюсь. Меня зовут Воук, первый из пробужденных, возможно, вы слышали обо мне. В прошлой жизни я был весьма популярен... Не буду томить, я пожаловал к вам не с праздным визитом и не затем, чтоб снискать защиту в этих стенах. Я пришел, потому что вы укрываете хладнокровного убийцу.
Лидер культа протянул руку, и один из помощников вложил в нее две красные повязки.
— Вот! — он поднял их над собой. — Они принадлежали тем, кого я считал своей семьей. Один из них был совсем еще ребенком, вторая — беззащитной девушкой. Руководствуясь нацистскими предрассудками, их с особой жестокостью убил Евгеша, провозгласивший, что существования достойна лишь Светлая Линия. Он вспорол горло парню и обезглавил девчонку только за цвет их повязки. Полиции больше нет, поэтому я вынужден искать справедливости сам. Выдайте нам Евгешу по доброй воле. Если откажетесь, — брови Воука легонько дернулись. — Мы будем вынуждены войти, убивая каждого, кто встанет на нашем пути. У вас три минуты.
Страж отпустил кнопку, переведя рацию в режим приема.
Парень, чья способность создала щит, обернулся и увидел нас.
Меня со светлой повязкой на руке. Эрнста со светлой повязкой на руке. Арихедея со светлой повязкой на руке. А еще связанного папса Айдриса с кляпом во рту и разбитым в кровь лицом.
Владимир Новиков посмотрел на цвет своей повязки — темно-фиолетовая. Снова поднял глаза на нас. Часто задышал.
— Подожди, — первым опомнился я. — Это не то, чем кажется.
Владимир попятился назад, сшибая со стола коробки и кружки.
— Не нужно. Открывать. Щит, — строго выговорил Архидей.
— Эрнст, и вы туда же? — Новиков совсем побледнел. — Как же так, мы же вместе начинали.
— Ты действительно всё не так понял, — сказал наконец Эрнст. Парень от его слов вроде даже чуть успокоился, но тут первый голос Земли добавил: — Мы собираемся взять папса в рабство и пытать не из-за цвета повязки, а из-за того, какую религию он исповедует.
Дверь в этот момент открылась, и в комнату охраны кубарем вкатилась королева Анастасия. Ее губа была разбита и сочилась капельками крови.
Следом за ней вошла Роза. У нее на руке тоже была светлая повязка. «Роза Де Виль, оператор 1 ур».
— Босс, — махнула она рукой, предположительно указав на солнце. — Я поймал эту шлюху. Теперь у нас лидер красных, лидерша темных и их самый ценный игрок со щитом. Наконец мы избавим Атлантиду от гнили. Слава роду, нет уроду!
Я понял, что произошло. Понял, что Роза — ни черта не Роза. Это тот морф 13-го уровня, что был подле Воука. Поэтому он прибежал в ложе и созвал всех лидеров сюда, поэтому поймал Анастасию. Поэтому произнес эту речь. Всегда стоит помнить, что враги играют нечестно — у них есть рабочий дневник предсказаний, показывающий возможные варианты будущего. Провернуть подобный трюк для них проще простого.
И пусть я всё понял, но слишком поздно. Как-то исправить ситуацию уже было невозможно, лидер культа, пусть и с помощью предвиденья, пусть нечестно, но поставил мне мат.
Новиков активировал громкую связь со всей Атлантидой и заорал во всё горло:
— На Светлой Линии нацисты! Они хотят убить нас. Их лидеры — Евгеша, Эрнст, Архидей и Роза Де Виль! Они уже схватили Анастасию и…
По камерам я видел, что щит, ограждающий нас от мундильщиков, открылся.
Я активировал замедление времени. Не для каких-то активных действий, а затем, чтобы просто подумать.
В голове не укладывался один факт. Если бы Воуку надо было лишь открыть щит и наплести бреда про нацистов, то морфу проще было бы убить Новикова и, обернувшись им, самому сказать все нужные слова. Но зачем-то его оставили в живых. Зачем?
Я продублировал свой вопрос вслух, чтоб Зана могла его услышать. Для стороннего наблюдателя это выглядело как неразборчивая тараторка, но демоница всё поняла.
— Чтоб ты не сбежал, — ответила она. — И не закрыл врата. Чем ближе к цели, тем точнее его предсказания. Раньше он знал только то, что ты знаешь способ убить всех людей, а теперь знает и сам этот способ. Он войдет в цитадель, найдет Новикова и заставит его включить щит обратно еще до того, как ты успеешь покинуть это место. А дальше дело техники, ты не успеешь к вратам — мир погибнет.
Значит, он хочет, чтоб щитовод меня не выпустил. В этом его план. Что ж, на это я могу повлиять.
Еще до того как Новиков проговорил, что мы связали Айдриса, я, сдерживаясь как мог, ударил его по затылку открытой ладонью. Лысый мужик, мгновенно замолкнув, упал на пол. Опыта мне не дали, потому сочтем, что он еще жив, просто потерял сознание. Щит, до того открывший лишь небольшой сектор, полностью погас, обнажив Атлантиду. Будем надеяться, монстры за то время, пока щитовод не придет в себя, не нападут.
— Ха, — сказала Роза. — А я сразу говорила, что проще тебя убить.
Ее лицо смазалось, как и одежда, рост увеличился. Наконец морф принял свою настоящую форму — суровая валькирия с алыми, как свежая кровь, волосами. Над ее красной повязкой всплыло настоящее имя.
Альфа, Морф 13 ур.
Девушка протянула вперед руку, в которой сейчас был красный меч с кристаллическим полупрозрачным лезвием.
— Потанцуем, — я принял боевую стойку, в моей руке тут же вспыхнул темный клинок.
— Боюсь, танца у нас не выйдет, — с усмешкой сказала Альфа. — Пятый уровень? Ну что за позор? Можешь начинать отсчет, чтоб убить всех здесь присутствующих, мне понадобиться три секунды.
33. Альфа-genesis
Дважды наше оружие звякнуло, выпуская снопы искр.
— Медленно, — сказал я, пропуская красный клинок над головой.
Красноволосая валькирия отпрыгнула, уклоняясь от моего контр удара.
— А ты стал сильнее, — на её устах заиграла улыбка.
— Я помогу, — рядом со мной в боевую стойку встал Архидей. — Вместе мы…
— Умри.
Во второй руке валькирии появился кинжал с широким лунообразным лезвием из темно-синего металла. Она махнула им в воздухе, и ее тело тут же распалось на частицы. Девушка материализовалась за спиной моего «помошника» и нанесла удар.
Чтоб ставленника вампиров не обезглавили в первый же рабочий день, пришлось показать мою настоящую скорость.
Ментальным усилием я замедлил время, активировав «Ускоренное восприятие». Сделал два шага назад и прыгнул. Еще до того, как красный меч валькирии коснулся шеи Архидея, я схватил ее за шкирку и на полной скорости швырнул в стену. Пробив экраны мониторов и тонкий гипсокартон, девушка вылетела в коридор.
За ней выпрыгнул и я.
Простой люд, увидев нас, тут же начал расходиться. Среди прочих там присутствовал и Славик.
— Евгеша? — нерешительно спросил гном.
— Назад, — ответил я. — Сначала разберусь с ней, поговорим позже.
Альфу демонстрация силы явно не обрадовала. Зашипев, как гадюка, она из сидячего положения бросилась в атаку.
Я без всяких усилий выбил ее меч, затем схватил ошарашенную валькирию за волосы и уже ее лицом выбил окно, ведущее на улицу. Швырнул девушку в противоположную сторону, впечатав в стену. Тут же, взяв за ворот, вытащил ее и бросил ее вверх, в потолок, разбив плоскую лампу. А затем, еще до того как Альфа коснулась пола, я по-спартански пнул ее.
Валькирия кубарем прокатилась по полу.
— Ты слабая, — я шагом пошел за ней.
— Как… — несмотря на довольно тяжелые удары, она сумела встать на четвереньки, а затем, пошатываясь, поднялась на ноги. С ее губ на пол капала кровавая слюна.
— Ожидал большего, — честно признался я. — Лучше бы вы и дальше разыгрывали карту с нацизмом и не показывались мне на глаза. Будем честны, бойцы из мундильщиков никудышные.
Валькирия через боль засмеялась:
— Зато у меня телепорты. Ты меня не догонишь. Я могу превратиться в тебя и устроить резню. Что тогда будешь делать?
— Ого, превратиться можешь? Примерно вот так? — глядя на противницу, я активировал «шифровку личности». Уже через секунду напротив Альфы стояла еще одна Альфа.
Если способности морфа работают так же, как мои, это единственный шанс защититься. Она не сможет превратиться в Евгешу, если я не буду Евгешей.
Без всяких превращений девушка выругалась и рванула прочь. Я тут же бросился за ней.
Мы бежали по коридорам с фантастической скоростью, расталкивая людей и иногда практикуя бег по стенам, когда на пути возникали уж слишком сильные заторы.
Валькирия бежала к выходу. Добравшись до конца коридора, она прыгнула через перила и, пролетев три этажа, оказалась в золотом холе. Я тут же сиганул вслед за ней. Нужно было прикончить ее прежде, чем она доберется до Воука.
Но, к моему удивлению, бросилась девушка не к дверям, а к ресторану, где должен был собраться мой отряд. А вот, собственно, и он. Из золотой арки выбежала настоящая Роза, следом за ней и целая гурьба народу. Два возрастных мужика, один из которых тащил античный щит, низенький дедушка, девушка, похожая на русалку, Сун, Хён, Танюша и еще одна Зана, что присматривала за спасенной девочкой. И все они, несомненно, попали бы под раздачу, но в один прыжок я успел настигнуть Альфу. Схватив ее затылок, я со всей силы долбанул ее лицом о мраморный пол.
В плечо мне тут же ударила стрела. Ударила бы и вторая, прямо в шею, но ее я поймал прямо на лету.
— Придурки! — взвыл я. — Я не настоящая!
— Нет, это я не настоящая! — поднялась настоящая Альфа.
Сун и Хён синхронно водили уже готовыми к стрельбе луками от меня к Альфе и обратно.
— Какая-то идиотская ситуация у нас сложилась, — поделился я.
— Она та самая Альфа! — закричала Альфа. — Стреляйте по ней!
— Будь у нас больше времени, я бы поиграл в эту игру, но шоу окончено, — я щелкнул пальцами и обратился обратно в Евгешу, и в этот же момент Альфа тоже обратилась в Евгешу.
— Вот, я только притворялся ей, я Евгеша!
— Нет я, не верьте ему!
— А помните, как я спас вас от Воука в доме луков?
На этой реплике в головах у Хён и Суна что-то щелкнуло, и две стрелы полетели в меня. Обе я сбил на подлете.
— Вы дебилы? Она же там тоже была, она знает об этом. Хён, у тебя родимое пятно под левой грудью.
— Ой, — округлила глаза корейка. — Настоящий Евгеша тот, что слева!
Но вот выстрелить по настоящей Альфе они не успели. Не снимая с себя формы Евгеши, она бросилась к Розе, атакуя всё тем же лунообразным кинжалом.
Чтоб спасти девчонку, пришлось ускориться. Фэйковый Евгеша, видимо, ожидал этого и в последний момент развернулся. Ее синий ножик рубанул меня по запястью правой руки, и Альфа тут же телепортировалась.
Когда моя отрубленная кисть шмякнулась на пол, все ахнули.
— Без паники, — скомандовал я. — Роза, бери всех и бегом к черному входу. Если меня не будет через три минуты, идите к вратам без меня. Главное — закрыть их, иначе всему конец. Танюша видит Зану, она проведет вас.
Вместо того чтобы вытаскивать сидевшую в плече стрелу традиционным способом, разрывая мясо еще больше, я мыслекомандой убрал ее в инвентарь. Отсеченную кисть подобрал с пола и прилепил туда, где ей полагается быть. Способность «Кровавый пир» сделала свое дело и мгновенно срастила ткани и кости.
— Бегом, — кивнул я, попутно проверяя работу пальцев. — А я пока разберусь с красноволосой. Терпеть не могу, когда мою внешность воруют.
Найти Альфу было просто. Я бежал по залам и коридорам на звуки криков. Как и обещала, морф атаковала всех, кто был не со Светлой Линии, закрепляя мою и без того пострадавшую репутацию.
Прежде чем я наконец догнал ее, она успела ранить больше двух десятков человек. Она специально не убивала их, чтоб потом было кому рассказать о зверствах «Евгеши».
— Даже не пытайся, — крикнул фейковый Евгеша. — Ты не догонишь меня!
Она снова телепортировалась. Я же, замедлив время, кинул вдогонку кинжал.
Заранее выбирать траекторию полета было чревато тем, что объект так или иначе смещался, отчего попасть становилось даже труднее, чем если просто бросить клинок. Поэтому я применил новый метод: я рисовал траекторию прямо по ходу того, как нож летел.
Альфа хоть и не видела кинжала, но за мгновение до попадания сместилась в сторону. Похоже, у нее было вкачено некое «предчувствие опасности». Но оно ее не спасло. Я резко изогнул линию полета, и черный клинок, вильнув в сторону, впился девушке в ногу.
Она вскрикнула и покатилась по полу. Ее ножик, позвякивая, запрыгал по полу, укатываясь всё дальше. Судя по ее движениям перед каждым перемещением, именно кинжал позволял ей телепортироваться.
Я же перешел на шаг.
— Добегалась? Снимай мое лицо. Не хочу убивать себя.
Фейк Евгеша попытался достать «Марию» из ноги, но только его ладонь дотронулась до рукоятки, как он вскрикнул и отдернул ее. Живое оружие может трогать только хозяин. Я всё еще не разобрался, почему его мог трогать я, но, видимо, другие люди ему не нравились.
— Стой! — сорвавшимся на ультразвук голосом крикнул Евгеша и начал менять форму, в итоге став… Эээ, как же ее звали? Внучкой деда из дома Луков, которую убил Воук. — Пожалуйста, — тоненьким голоском запричитала белокурая девочка. — Это всё время была я. Я притворялась, чтобы выжить. Помнишь, ты дал обещание защищать меня.
— Как она приняла вид той, кого не видит? — остановился я.
— Морфы запоминают облики, — ответила Зана. — Если она в кого-то уже превращалась, то облик становится ее костюмом и попадает «в гардероб». Твоя «шифровка личности» — лишь жалкая тень способностей морфа.
— Я настоящая, — взмолилась девочка, роняя слезы.
— Даже представить не могу, на кого бы это могло сработать, — ответил я, вызвав из инвентаря топор пирата.
— Стой, — Альфа превратилась в себя. — Подожди, чувствуешь это?
— Ага, ты еще скажи, что у меня за спиной сейчас…
Я почувствовал. Легкую вибрацию, что шла по полу. И она нарастала. Мы вместе с красноволосой валькирией подняли головы, уставившись в конец коридора. Оттуда приближались крики, дикий рёв и вой десятка голосов.
Наконец гам вылился беспорядочной толпой людей. Они бежали в животном ужасе, толкаясь и падая и топча тех, кто упал. Как стадо диких животных. Затем между людей сверкнули тонкие белые нити. Мгновение толпа еще бежала и продолжала кричать, затем пришел удар. Люди разлетелись кровавым месивом, мгновенно окрасив пол, стены и потолок в красный.
Та толпа, что должна была снести и растоптать, дошла до нас приливной волной пузырящейся крови. В красной вязкой жиже плавали человеческие пальцы, ошметки органов, глаза, уши. Солянка из внутренностей обступила подошвы ботинок.
— Вот же ж, — моя демоница нецензурно выругалась.
Но то было лишь начало. На самом деле и я, и Альфа, то, что мы ощутили с самого начала, — это была не толпа. Это было нечто, что преследовало толпу. И оно было близко.
Лампы на потолке начали беспорядочно моргать. Только я подумал о том, чтоб свалить через окно, как окна покрылись какой-то органической красной пленкой — плацентой. Такая же выросла позади нас, отрезав путь к отступлению.
Мы будто попали на обязательный боссфайт в видеоигре, откуда выйти можно либо победив, либо умерев.
Периодичность, с которой мигали лампы, нарастала, и, разогнавшись до максимума, все они вдруг погасли, погрузив коридор в абсолютную темноту.
— Что на этот раз? — тихо спросил я.
— Мы опоздали с закрашиванием зеркал, вот что.
Включилась самая дальняя от нас лампа, выхватив из тьмы изрубленные тела людей. В свет вышла девочка.
Невысокая, худая, одетая в выцветшее голубое платье и передник, испачканный кровью. У нее были длинные черные волосы и большие зеленые глаза. В руке она держала вострый тесак.
Посмотрев в нашу сторону, девочка убрала нож за спину и, покачиваясь вперед-назад, будто нетерпеливая пионерка, спросила:
— Извините! Простите! Я, кажется, заблудилась! Это место не похоже на Страну Чудес. И на Зазеркалье тоже.
— Уровень? — шепотом спросил я.
— Слишком большой для тебя, — не отрывая от монстра взгляда, ответила демоница. — Одно ее присутствие адаптирует окружающую среду. Это говорит о многом.
— И всё-таки?
— Сложно сказать. Больше тысячного, это сто процентов.
— Другого я и не ожидал.
НПС получали свою силу от популярности, а девушку перед собой знал даже я. Но она, как и баба из «Звоночка», не была оригиналом. У оригинала были светлые волосы, это я помнил.
— Алиса, это ты? — спросил я.
— Ой, вы меня знаете? Пожалуйста, скажите, что происходит?
Она не убила нас сразу. Это хорошо. Может, и получится как-то выкрутиться.
— Это же из игры, — сказала Альфа.
— Она из игры?
— Да. «Алиса в стране кошмаров» или как-то так. Я видела арты с ней.
Из игры, значит. А судя по названию, она еще и главный герой. А что делают главные герои игр? В голове у меня созрел великолепный план.
— Алиса, не могла бы ты помочь нам? Моя жена ранена.
— Жена? — не поняла Альфа, на что я цыкнул.
— Помочь? А что случилось? — девочка трусцой побежала к нам, лампы на потолке вспыхивали по мере ее приближения.
— Вот, тёмный кинжал ранил её, — дождавшись Алисы, я присел рядом с красноволосой девушкой.
Альфа весьма убедительно и болезненно ахнула.
— Что я могу сделать? — спросила Алиса.
— Боюсь, это необычная рана, — я покачал головой. — Нам может помочь только, эмм… «Большое красное зелье лечения»… пять штук. Найти их ты сможешь там.
— Там? В уборной? — спросила зеленоглазая девушка, проследив, куда я указал пальцем.
— Там есть зеркало, — кивнул я. — Через него ты попадешь в особое место… Где тебе нужно будет сразиться с опасным… и чудовищным… Фредди Крюгером. Это он ранил мою жену. Одолей его и забери у него большие красные зелья, только так ты спасешь нас.
Черт… Я едва удержался от того, чтобы не хлопнуть себя по лицу. Крюгер — это же создание из снов, а Алису я отправлял в зазеркалье.
Тем не менее девушку такой прокол не смутил, вероятно, оттого, что про Крюгера она просто не знала. Алиса вежливо кивнула и той же трусцой юркнула в уборную. Через несколько секунд эффекты от ее присутствия пропали.
Мясные плаценты отслоились от окон, и снаружи вновь заиграло осеннее солнце, лампы заработали на полную мощность, проход позади нас тоже открылся.
— Ты обманул ее, — сказала Зана, будто не веря собственным словам.
— Ага, — ответил я. — Вообще один из плюсов таких НПС в том, что они не очень понимают ложь. По крайней мере, по моей теории. Персонажи игр почти никогда не врут, чтоб не путать игрока. Есть, конечно, пара исключений, но они обычно связаны либо с шутками от разраба, либо с важными сюжетными поворотами, которых на игру всего пара штук. В остальном же — более искренних и наивных существ ты во всей вселенной не сыщешь.
Я отозвал топор и, вернувшись к Альфе, взялся за рукоять ножа, что торчал из ее ноги. Командой я попытался отправить его в инвентарь, но не вышло. Система выдала сообщение, что он контачит с другим живым существом, а потому не может быть помещен в карман бездны.
— Это чтоб ты чужое оружие прямо из рук не воровал, — объяснила демоница.
— Понял.
Рывком я вытащил нож из плоти, заставив Альфу вскрикнуть.
Из ее ноги тут же побежала темная венозная кровь.
Убрав кинжал и вызвав из инвентаря бинт, я принялся заматывать её рану.
— Что ты делаешь? — крикнула девушка, но сопротивляться не стала.
— Нет, если есть желание, — ответил я. — Мы можем продолжить с того, на чем остановились. Но не думаю, что шансов у тебя будет много.
Красноволосая промолчала.
Завязав бантик, я помог ей встать на ноги. Та пошатнулась, но устояла, оперевшись на меня.
— Если ты думаешь, что после этого мы…
— Я ничего такого не думаю, — отмахнулся я. — Идем, мы еще не закончили с Алисой.
Вместе мы доковыляли до уборной. Алиса вошла в дверь с нарисованным человечком в платье, вычислить это было несложно, так как именно туда вели кровавые следы.
Внутри оказалось несколько кабинок и одно большое зеркало, куда девушка из видеоигры и залезла, судя по кровавому следу.
— Варианты? — спросил я.
— В мире по ту сторону, — сказала Зана. — Зеркала не связаны географически. Избавишься от этого зеркала, и она не сможет вернуться.
— Бьём зеркало и выбрасываем осколки в унитаз, — передал я Альфе.
Без лишних вопросов красноволосая приступила к делу.
Чтоб зеркало перестало работать, нужно было лишить его света. Закрасить или завесить его мы не могли, выключить свет тоже. Туалет был общественным, и стандартных выключателей тут не было, как и времени искать, откуда всё управляется. Можно было разбить лампы, но это тоже не выход. Тогда нужно было бы замуровывать туалет, чтоб никто сюда не вошел и случайно не запустил свет в помещение.
Оставалось раздробить зеркало и попробовать смыть осколки в унитаз. Если не получится, то хотя бы просто закрыть их крышкой.
Параметр «тела» что у меня, что у Альфы был огромным, поэтому действовали мы ловко и быстро. Уже через несколько минут дробленое стекло в полном составе отправилось покорять канализацию.
— Ну? — спросил я, отряхивая руки от стеклянной пыли.
— Что «ну»? — огрызнулась валькирия. — Хочешь нарутотерапию устроить и подружиться?
Я покосился на Зану. Та кивнула.
— Либо так, — сказал я. — Либо отсюда уйдет только один из нас.
— Эм… — глазки морфа ушли в пол. — Но так нечестно. Ты сильнее. А я не хочу умирать.
— Разве? Ваша шайка хочет весь мир убить. А мир он, знаешь ли, включает и тебя.
— Это не моя шайка, — тут же отвергла Альфа. — Я не мундилщица, если что. И не фемка.
Я прищурился.
— Дела отца меня вообще не касаются.
— Воука? — не скрывая удивления, спросил я. — Погоди, твой отец Воук? Ему ж лет тридцать. И либо ты очень плохо сохранилась для своих десяти лет, либо…
Лицо Альфы смазалось, и она уменьшилась на пару голов, став не ребенком, конечно, но молодой девушкой в период пубертата. Не самой красивой, сутулой, с проблемной кожей, болезненно худой. Ее волосы стали черными, почти до пояса длиной. Одежда сменилась на какую-то панковскую рвань. А еще смена облика избавила ее от разбитого лица и проколотой ноги. По крайней мере, хромать она перестала.
— Не всем повезло родиться в семье героев, — потерявшим уверенность голосом сообщила девушка. — Я сбежала из дома. Воук приютил меня, дал кров и еду. И ничего не требовал взамен. Только просил иногда слушать его речи и давать критику. На самом деле он не такой плохой, как могло показаться.
— Он шестилетнюю девочку убил, — на всякий случай напомнил я. — Пистолетом для забоя скота.
— Ну… Да, но это ведь не так плохо. Ну, в его картине мира. Она умерла до того, как успела стать монстром. И вообще, не тебе об этом говорить. Может, вспомнишь, что вы делаете на тайном острове.
— На тайном острове?
— Да.
— Ты про страшный остров миллиардеров, где они едят и насилуют детей? Этой байке уже сколько, лет пятьсот?
— Байке? Ой, только не надо делать вид, что ты ничего не знаешь. Думаешь, почему Воук возненавидел человечество? Из-за вас. Он был там. Он попал в самое сердце всего этого, и ему многое пришлось сделать, чтобы просто вырваться оттуда живым, чтобы вы не заподозрили, что он другой.
— Боже, да он… — я остановился, чтоб подобрать правильные слова. — Он дурит тебя и всех своих последователей. Ты не знаешь, как пропаганда работает? Берешь ничем не подтвержденные слухи и теории заговора, давишь на эмоции, и вот он уже не маньяк, мечтающий о геноциде, а жертва страшных элит, что борется за справедливость и мир во всем мире.
— Ты что, издеваешься? — Альфа схватила меня за руку. — Какая пропаганда? Вы ему платите. Вы! Чтобы он отыгрывал роль плохого парня. Чтобы у вас, светлоликих героев, был злодей, который, как там... «Сеет смерть и разрушения, не выходя из-под софитов и взглядов видеокамер», так вы его подаете? Он решил играть эту роль только потому, что она позволяла ему говорить хотя бы частичку правды. Позволяла собирать данные о вас. Видео, фото, записи разговоров, у нас было сотни гигабайт этого добра. Я всё это видела. Там и твой братик Слава успел отличиться. Целый сюжет про него есть, как он на «лис» охотился.
— На каких еще лис… — я хотел было посмеяться, но вдруг осекся. — Погоди, на лис?
— На лис. И он там говорил, мол, «Евгеша обязательно должен попробовать», типа это тебя точно раскрепостит.
— Ну, вообще, перед церемонией он сказал, что как только мы вернемся из врат, он научит меня охотиться на лис…
— Да! Ты ведь понимаешь, что «лисы» — это не лисы?
Я посмотрел на Зону.
— Чего? — развела руками та. — Это же очевидно. Судя по твоей памяти, от тебя никто этого даже не скрывал. Погоди, посмотрю подробнее… Вот, случай буквально месяц назад был. Некий губернатор говорит тебе: «Знаете, что самое замечательное в мясе? Нет, не вкус. Вкус — дело десятое. Главное — история. Особенно примечателен этот экземпляр. Это мясо знало, что оно будет мясом, многие реагируют на это в высшей степени истерично, но это мясо было до жути откровенным. Это не просто блюдо, здесь заключены детские мечты и планы, наивность и отчаяние…» А вот твои мысли по поводу этого: «Лол, какой забавный чувак. Еще и про каннибализм рофлит. А как серьезно подает — ему бы вампира играть». И такого тут много. Даже слишком много. Бл?дь, Евгеша, ты реально думал, что все вокруг тебя такие шутники-юмористы?
— Ну, черный юмор, все дела? — я пожал плечами. — Хочешь сказать, они не шутили?
— Нет! — одновременно сказали Зана и Альфа.
— Нет, погодите, даже если так, — я зарылся рукой в волосы. — Допустим, всё правда. Но… Но мир-то тут при чем? Если у вас была вся инфа со всеми доказательствами, то почему не отнести ее в полицию? Ладно, полиция работает в интересах элиты, тогда можно опубликовать всё в СМИ.
— А СМИ, по-твоему, в чьих интересах работают? — грустно усмехнулась Альфа. — В это мы и уперлись. Всё информационное пространство находится под контролем корпорации «Гейт». У них есть какие-то секретные технологии на основе машинного разума, они обрабатывают весь интернет-трафик. Каждый байт. Если там будет хоть намек на что-то, что показывать не следует, то никто твоих сообщений даже не увидит. У нас было всё, все подтверждения, но не было ни единой возможности показать их людям.
— Нет, всё равно. Окей, у вас не получилось в прошлой жизни. Зачем этим заниматься сейчас? После апокалипсиса? Всё, вы победили, элиты по большей части уже мертвы. А те, что остались, вряд ли поедут на какие-то острова в ближайшее время. Всё. Победа. Как вы вообще пришли к уничтожению мира?
— Потому что мы не победили. Тут дело не в элитах.
— А в чём тогда?
— Дело в людях. Надели властью любого человека, и через пару лет он окажется в постели с малолеткой. Еще через пару будет приносить детей в жертву. Это то, что внутри каждого из нас, и я такая, и ты такой же, все мы. Мы сломаны в самой основе.
— Нет, не все такие. Есть люди с моралью, которые…
— Мораль — это просто способ не быть лохом. Вот у человека мало денег, и он тебе скажет: «Да, денег нет, но зато морали во мне дох?я, в отличие вот от этих богатеев». Всё! Как только у человека отпадает надобность оправдываться за свои финансы, вся мораль мигом испаряется.
— Ну пусть будет не мораль, а...
— Да не важно! Власть древнее любых слов и терминов. Древнее всех наших придумок о добре и зле. Власть буквально выцарапана на скрижалях нашего генетического кода. Слышал про «право сильного»? На самом деле это не право, это обязанность. Если ты сильный, ты обязан подмять всех под себя и подчинить, иначе никакой ты не сильный. Таков главный закон мира.
— Но у нас есть разум. Мы можем противостоять своей биологии.
— Разум? У нас? Не смеши. Разум — дешевая проститутка, готовая отдаться за капельку положительных эмоций. Вспомни тех же зависимых. Они буквально убивают себя, но всё, что делает их разум, — придумывает новые и новые оправдания, почему им стоит продолжать. Власть же, порождает зависимость куда более глубокую. И будь уверен, разум оправдает любое зверство, если оно позволит ощутить хоть капельку власти. Такими нас создала эволюция, для нее доминировать — значит повышать шансы на выживание. А что может быть более доминантным, чем держать чужую жизнь в своих руках?
— …
— …
— Я понял, ты действуешь в соответствии с дневником предсказаний, — зажмурился я. — Воук тебя подготовил, чтоб ты всё это рассказала и переманила меня на вашу сторону.
— Да нет же.
— Зана, она врет? — повернулся я к демонице.
— Даже не спрашивай, — пожала плечами Зана. — Наши виды выросли в разных условиях, я не могу различать вашу ложь. В моем мире тоже привирают, но люди в этом деле — это какой-то божественный уровень.
— Где вообще гарантия, что это твой настоящий облик? — резко спросил я у Альфы. — Ты уже как-то превращалась в мелкую девчонку и пыталась давить на жалость.
— Это я! Мой максимум — пять костюмов. Все пять ты видел. Да и стала бы я превращаться… в такое? — она обвела свое тело полным презрения взглядом.
— Про костюмы правда, — сказала Зана. — По умолчанию у морфа в гардеробе может быть не более пяти личин, одна из них — ее собственная. Но у нее тринадцатый уровень, если она качала «изменчивость», ей могли выпасть карточки, увеличивающие вместимость.
— Может, настоящая ты всё-таки красноволосая?
— Фортуна? Нет, это же персонаж из игры. Вот я могу показать, — девушка достала из кармана телефон и протянула мне. На экране блокировки у нее и правда была красноволосая девушка, как раз та, в образе которой она недавно расхаживала.
— Что, ты еще одна девочка-геймер? Не думал, что вас так много.
— Я не играю. Я художница, а образы беру из игр, потому что так проще найти фанатов. У меня в твиттере уже десять тысяч фоловеров, — радостно сообщила она, но тут же вновь уставилась в пол. — В общем, Отец считает, что людей не спасти. Создать общество без элиты невозможно, а общество с элитой — это всегда монстр, недостойный жизни.
— Но умирать лично ты всё-таки не хочешь.
— Угум… — Альфа закусила губу. — Я бы предпочла вообще обо всем этом не знать и жить обычную жизнь.
— Тогда почему помогаешь Воуку?
— Я не знаю. А что мне еще делать? Сам видишь, во что превратился мир.
— Вижу, — я посмотрел на то место, где несколько минут назад висело зеркало. — Может, это нам и нужно? Может, вселенная дает людям последний шанс, чтоб попробовать создать что-то стоящее? А если не выйдет, мы всегда можем сесть на космокорабль и отправиться автостопом по галактике. Без элит, без грязи и без всего этого. Нет смысла устраивать конец света. Если люди и в этот раз выберут неправильный маршрут, конец наступит и без наших усилий. Что скажешь?
33.5 Архидей. Второй день систематизации
— Похоже, ваш птенчик сбежал, — папс Айдрис неспешно прогуливался по обитой красным бархатом комнате. На диване за разбитым столом сидело трое: лидер Светлой Линии Эрнст Дупликтор, наместник вампиров Архидей и королева Темной Линии, черноволосая Анастасия. Вся троица глядела в пол пустыми глазами.
Помимо них, в комнате также находились четыре рыцаря-вампира с красными повязками на руках. Двое сидели в креслах, двое стояли за диваном.
— Я не совсем понимаю, — продолжил Айдрис. — У нас ведь был простой договор. Я даю вам троим спокойно управлять Атлантидой, я не лезу в ваши дела, не лезу в политику, взамен — вы не трогаете меня и моих людей.
— Простите, — проблеяла Анастасия.
— Мы все могли жить припеваючи. Под этим щитом, под опекой вампиров, мы получили бы всё, чего только захотели. Мы жили бы как цари. Но ваша жадность до власти, ваши непомерные амбиции…
— Нас нельзя убивать, — сказал Архидей. — Это не в твоих интересах. Я назначен лордом Валадаром, он такого не потерпит. А они — лидеры своих фракций, их смерти поднимут волнения.
— Волнения, значит… Если умру я, я гарантирую, каждый из трех тысяч шестисот двадцати двух людей поднимет за меня оружие. Можете ли вы сказать то же о своих людях?
Троица промолчала.
— Так я и думал. В любом случае, убивать вас в мои планы не входит. Лучше иметь дело с теми, кто прошел через важный жизненный урок, чем с теми, у кого еще есть надежды.
— Спасибо, — закивала Анастасия. — Вы очень благородны.
Папс кивнул, и двое воинов, что стояли за диваном, схватили девушку под руки и поволокли ее прочь из комнаты. Архидей и Эрнст вскочили на ноги, но двое других рыцаря-вампира направили на них копья, выточенные из кусков металлических перил.
— Сидеть, — приказал Айдрис. — Я не буду вас убивать, но и оставить ваш маленький бунт без наказания не могу. Девушка станет примером и напоминанием о вашем предательстве. Я оставлю ее в живых, иногда она даже будет посещать наши собрания, чтобы вы помнили, что бывает с теми, кто поднимает на меня руку. На этом позвольте откланяться.
Старик вместе со своими рыцарями вышел в коридор и прикрыл за собой едва живую дверь.
Несколько долгих минут Эрнст и Архидей сидели неподвижно. Заслуженный артист планеты наконец поднялся на ноги:
— Вот и славненько, — сказал он.
— «Славненько»? Серьезно?
— Абсолютно. Сегодня нас не убили и вроде бы даже оставили у власти. А значит, нужно наслаждаться. Жизнь на Олимпе она такая, в любой момент можно оступиться и разбиться о скалы. Ты еще молодой, поэтому дам тебе совет: не трать время на рефлексию или переживания, справедливости ты не найдешь. Вместо того, чтоб зацикливаться на плохом, — развлекайся! Винишко будешь?
— Винишко, — хмыкнул Архидей, бросив взгляд в угол комнаты. — Давай, почему бы и нет. И пригласи уже сюда кого-нибудь, нужно занять голову. А то совсем тоскливо.
— Девочек?
— Для начала — журналистку. Первым делом надо прояснить людям ситуацию, чтоб не было паники. А уже потом остальное.
— Ну как хочешь, — Эрнст достал рацию.
«Второй день систематизации. Кровавая резня, нацисты и падение купола. Власти всё?»
Автор: Ангелина Грач.
Последние события потрясли всех жителей Атлантиды. Но давайте начнем по порядку. Чемпион светлой линии — Евгеша. В какой момент вы узнали, что он является неонацистом, грозящим устроить кровавые чистки представителям других фракций?
Архидей: к нашему стыду, мы узнали об этом одновременно со всеми вами, когда господин Новиков дал предупреждение по громкой связи. Сложно было даже представить, что подобные разрушительные идеологии проявятся в такое непростое для людей время.
Извините, я перебью, то есть вы говорите о том, что всё это время вы витали в мире единорогов? Вы подтверждаете, что как лидер вы не способны предсказать подобные эксцессы?
Архидей: (смеется) Узнаю ваш стиль. Что ж, мы, те, кому досталась честь руководить цитаделью, мы не небожители, как вы могли подумать. Мы такие же люди, как вы, еще вчера я был профессиональным киберспортсменом, а мой друг Эрнст — артистом. Мы простые люди и порой мы ошибаемся, порой недооцениваем угрозу.
Я понимаю, что вы, возможно, хотели бы видеть на моем месте человека, который скажет, что такого больше не произойдет, и пообещает вам сто лет спокойной жизни. Но эти обещания будут ложью вне зависимости от того, кто их произнесет. Вчера человечество столкнулось с вызовом, превосходящим всё, что знала наша история. Не нужно строить иллюзий — мы на грани вымирания. Единственное обещание, которое я могу дать: мы будем адаптироваться. Если что-то не сработало, мы откинем это и попробуем новое. Если вам есть что предложить, мы выслушаем вас.
Мир изменился, и главное сейчас — измениться вслед за ним. Мы не будем замалчивать проблемы, лишь бы сохранить свою репутацию, как делали это политики прошлого. Мы не будем общаться с вами как с неразумными детьми. Мы не будем бросаться пустыми лозунгами, лишь бы поднять свои рейтинги. Человечеству пришла пора повзрослеть. Детство кончилось, и чтобы выжить, мы должны действовать вместе.
Эрнст: Добавлю. Мы с вами в одной тарелке. Ой, то есть лодке. И благополучие Атлантиды зависит от всех нас, даже простой инженер, закрутив пару болтиков, или чем они там занимаются, может улучшить жизнь всей цитадели. Поэтому вступайте в ряды полиции, вступайте в ряды инженеров и поваров, не нужно сидеть сложа руки.
То есть вы говорите, что подобных «Евгеш» в нашем городе больше не будет, я правильно понимаю.
Эрнст: Абсолютно точно не будет! Мы примем меры.
Архидей: Повторюсь, пока мы не будем уверены, мы не можем ничего гарантировать. Но мы сделаем всё возможное, чтоб «Евгеш» больше не было.
Всё возможное — это что, например?
Архидей: Мы усилим охрану. Отныне защита тех, кто уже находится в Атлантиде, становится нашим приоритетом. Все новоприбывшие будут подвергаться тщательным проверкам и проводить несколько недель в спецприемниках. При малейших подозрениях вход в Атлантиду им будет закрыт. Неонацистам и прочим антисоциальным личностям станет куда сложнее пробраться в город.
К слову о неонацистах, в своем сообщении по громкой связи господин Новиков в числе нацистских лидеров назвал в том числе и вас, Архидей, и вас, Эрнст.
Архидей: Это была ошибка. Мы с Эрнстом прибыли на срочный вызов в комнату наблюдения, затем туда зашел Евгеша со связанной Анастасией и пасом Айдрисом. Господин Новиков, глядя на это, сделал неверные выводы, о чем уже сообщил.
То есть вы не контактировали с Евгешей до того момента?
Архидей: контактировали, конечно. Мы вызвали его в красную комнату как сильнейшего игрока светлой линии, хотели обсудить, чем он может быть полезен. Но он уже тогда вел себя странно, постоянно говорил сам с собой, обвинял во всех бедах людей с Линии Крови. Его напарница тем временем врывалась в номера отелей и уничтожала телевизоры, похоже, они готовились ко всему с самого начала.
И что пошло не так?
Архидей: беседу прервал срочный вызов. Мы с Эрнстом пошли первыми, папс и Анастасия хотели проинформировать своих людей, потому задержались. Тогда их и схватили.
Под срочным вызовом вы подразумеваете Воука?
Архидей: да, именно его.
Насколько нам известно, он хотел, чтоб вы выдали Евгешу, и он был первым, кто обвинил его в нацистских взглядах.
Архидей: да, всё так.
Вы думали над тем, чтобы исполнить его требование?
Архидей: я уже пообещал не врать... Да, думал.
То есть вы готовы торговать гражданами Атлантиды, если неизвестный человек извне обвинит их и потребует выдачи?
Архидей: сформулирую иначе — мы не готовы покрывать преступников, укрывая их в стенах цитадели. Конечно, мы не будем выдавать граждан по первому требованию, но в ответ на обвинения мы будем проводить расследование. Если подтвердится, что некто из жителей был замешан в убийствах, изнасилованиях и прочем, он в соответствии с законом будет изгнан, и неважно, совершено преступление прямо здесь или оно было совершено в серой зоне. Атлантида не место для маньяков.
Поговорим о том, что было после. Драка Евгеши и красноволосой девушки-оборотня 13-го уровня. Кто она? Незваный герой? Защитник? Или такой же преступник?
Архидей: нам доподлинно известно, что она сообщница Евгеши. Их драка была спектаклем, призванным посеять панику. Изучив записи с камер наблюдения, мы выяснили, что, избавившись от зрителей, эта парочка мило поболтала и вместе покинула Атлантиду.
Ранив при этом 17 человек.
Архидей: верно. Сегодня было много жертв, и мы сделаем всё, чтоб подобного не повторилось.
Поговорим о других жертвах. Услышав первое сообщение Новикова по громкой связи, несколько неравнодушных и вспыльчивых граждан с Линии Крови набросились на ни в чем не повинную семью, даже не носящую повязки. С криками «режь нацистов» они убили одну женщину, двух детей и ранили мужчину. В соответствии с законом, они будут изгнаны?
Архидей: это очень тонкий вопрос. Для начала давайте разберемся, почему мы вообще изгоняем преступников? Ответ: потому что они ставят себя выше общества. Они готовы жертвовать общим благом ради собственной выгоды. Те молодые люди хоть и совершили чудовищную ошибку, но тут важен вопрос мотивации. Они действовали из благородных побуждений, они думали, что защищают общество от угрозы, и этого нельзя не учитывать. К ним, несомненно, будут применены некоторые наказания, папс уже пообещал провести с ними беседу. Я думаю, он решит вопрос.
А что будет с выжившим мужчиной? Я говорила с ним буквально только что, и он заявил, что если правосудие будет глухо к его ситуации, то он лично убьет нападавших.
Архидей: а вот, собственно, то, о чем я и говорил. Мы все сочувствуем горю того человека, но, словами о мести, он ставит свои личные интересы выше интересов общества. Сейчас каждый человек на счету, и если мы начнем убивать друг друга из-за обид, пусть и обоснованных, то Атлантида очень быстро станет безлюдной. Я поговорю с тем мужчиной, и если он не отступится, нам придется принять меры.
Хорошо, вернемся к Евгеше и его возможным связям. Ходит один слух, будто наш генерал Вячеслав — это родной брат Евгеши. Как вы это прокомментируете?
Архидей: Это правда. Они братья, но с самого детства жили порознь. Вячеслав стал почетным военным, обладателем звания героя Земли и очень уважаемым человеком. Его брат же с самого детства проводил время в кругу маргиналов, употреблял алкоголь и черт знает, что еще. В общем, он вел крайне антисоциальный образ жизни. Вы могли об этом не знать, ведь генералы АОЗ, чтобы не порочить честь семьи Л., скрывали этот факт за розовыми интервью и прочей показухой. На деле с Евгешей всегда было крайне много проблем. Увидев, на какое зло он способен, наш генерал пообещал лично с ним разобраться. Я говорил с Вячеславом, и поверьте, вы не найдете человека более заинтересованного в поимке и ликвидации Евгеши.
Говорят, находясь в Атлантиде, Евгеша собрал отряд, в него якобы вошла и небезызвестная Роза Де Виль, до недавнего времени бывшая приближенной Эрнста и Вячеслава. Что это, предательство?
Архидей: Роза во многом схожа с Евгешей. Красивая картинка, но внутри — гниль. Для вас она может быть милым, гениальным ребенком, что добилась больших успехов в киберспорте. На самом деле это глубоко психически больной человек.
Она выросла в семье сектантов. В семь лет сожгла собственный дом вместе с родителями и еще десятком человек. Поверьте, за ней тянется дорожка из трупов. Компания «Клинка Демонов» предпочла скрывать это, ведь Роза приносила им колоссальную прибыль. Люди из индустрии знают, о чем я говорю. Роза — манипулятивная психопатка, что упивается чужими страданиями, гениальная, безусловно, но оттого лишь более опасная. Прибыв в Атлантиду, я первым же делом попытался избавиться от нее, но вмешался Евгеша. Думаю, это свело их вместе, маньяки тянутся друг к другу.
И да, сейчас они работают сообща над тем, чтоб уничтожить наше сообщество. Мы еще разбираемся с тем, кто вступил в их так называемый «отряд», но скоро списки этих людей будут опубличены. Пожалуйста, внимательно изучите их лица и при любом контакте тут же сообщайте в полицию. Напомню, что сделать это можно через системный интерфейс в разделе «Сообщения друзьям», перед этим, естественно, нужно добавить кого-то из полиции в «друзья», и лучше сделать это как можно быстрее. Попросите любого сотрудника, он не откажет.
Думаю, на этом тему с нацистами и их кровавыми предводителями можно закрывать.
Архидей: Да, спасибо, что доносите информацию. Уверен, вместе мы сможем вернуть понятию «СМИ» честное имя.
Полностью согласна. Давайте поговорим о другом инциденте, произошедшем параллельно. Гибель по меньшей мере сорока людей в западном крыле. Точнее сказать сложно, ведь их натурально превратили в кровавую кашу. Я так понимаю, это событие никак не связано с Евгешей, верно?
Архидей: Да. Мы не можем опубликовать кадры по причине их крайней жестокости, но Евгеша тут ни при чем.
Тогда что случилось?
Архидей: Я бы назвал это дырой в безопасности. Как нам удалось выяснить, некоторые монстры, появившиеся после систематизации, могут путешествовать по зеркальному измерению. То есть защитный купол для них не помеха, они могут выйти из любого зеркала.
Так мы не в безопасности?
Архидей (сурово): Мы не в безопасности. Об этом всегда стоит помнить. Что касается твари, устроившей резню, она уже устранена. Спасибо стоит сказать сыну папса Айдриса, Идрису. Он не побоялся в одиночку выступить против опасного монстра и благодаря своему невероятному героизму и самоотверженности сумел его победить.
Ого, судя по всему, он настоящий герой. В столь юном возрасте он спас всех нас. Атлантиде повезло, что здесь оказался такой человек.
Архидей: Истинно так. Нам всем стоит на него равняться. Что касается дальнейших угроз от монстров зеркального измерения, то, когда вы это читаете, демонтаж всех зеркал в Атлантиде уже закончен. Они будут удалены за пределы купола. Также мы временно, до дальнейших разбирательств, выключаем телевидение, есть подозрения, что телевизоры тоже могут стать открытыми дверями для некоторых видов существ.
То есть Атлантида теперь останется без зеркал?
Архидей: К сожалению, да. Сейчас безопасность важнее мелких неудобств. Вы все еще можете пользоваться фронтальными камерами на телефонах или другими отражающими поверхностями, в производстве которых не было задействовано серебро.
Спасибо за столь обстоятельные ответы, я вижу, что наше время подходит к концу, поэтому предлагаю попрощаться.
Эрнст: Всем пока!
Архидей: Да, спасибо, что пришли. Спасибо каждому жителю Атлантиды. В это непростое время, вы герои уже хотя бы потому, что смогли выжить. Мы сделаем всё возможное, чтоб так оно и оставалось.
***
Ну а на этом второй выпуск системного мира подходит к концу, с вами была, как всегда, я, Ангелина Грач, увидимся уже завтра. Небольшой спойлер: в утреннем выпуске будет большое интервью про вампиров, что решили взять Атлантиду под опеку. Я расскажу, почему не стоит их бояться, и почему именно они являются будущим человечества. Увидимся.
34. Евгеша. Светлая сторона
Часть 5. Человек на краю театра
Лучи нескольких прожекторов сходились в одной точке, выхватывая из мрака театральной сцены два красных кресла. В левом расположилась женщна в черном платье, в правом — юноша с голубыми глазами. Он сидел, оперевшись на подлокотник и прислонив большой палец к подбородку, что придавало ему вид задумчивый и аристократичный.
— Оказавшись в той же ситуации, что ваш брат, вы бы повторили его подвиг? — спросила Ангелина Грач.
— Знаете, я часто об этом думал, — глаза Евгеши привычно легли на телесуфлер. — Я рос в семье военных. Долг всегда был для меня больше, чем просто словом. Он был образом жизни. Поступил бы я так же, как Славик? Я не знаю. Но я знаю, что поступить иначе я бы просто не смог.
— Ого, а ваш отец, он…
Услышав звук шагов, Ангелина обернулась и даже успела вскрикнуть. Раздался звон стекла, и журналистка упала на пол. Под разочарованные «уканья» из зала в круг света вышла демоница с прической как у Клеопатры и с разбитой бутылкой в руке. Этикетка, едва держащаяся за остатки стекла, гласила: «Сладкие грёзы».
— Бу! — Зана облокотилась на спинку опустевшего кресла. — Я наконец разобралась, как к тебе попасть. Далеко же тебя запрятал тот браслет. Вижу, твое подсознание выстроило целый театр, чтоб не сидеть в темноте.
Евгеша, смерив незваную гостью безрадостным взглядом, коротко ответил:
— Зря…
— Это еще почему? Я тебя спасаю вообще-то. Ты ж терпеть не можешь эти интервью и особенно телесуфлер.
— Так мне казалось.
— Казалось? А сейчас что?
— А сейчас? Сейчас… — пустые голубые огоньки окинули взглядом зрительский зал.
Тяжело вздохнув, Евгеша встал из красного кресла-реквизита и пошел вдоль сцены. Демоница засеменила рядом.
Хоть закулисье было совсем недалеко, но с каждым шагом оно будто отдалялось, как раз на расстояние этого шага.
Тем не менее куда-то они двигались. Понять это можно было по декорациям. Вот рядом выросли картонные здания-многоэтажки, изобразив городской пейзаж. Вот появилась кухня, в которой из настоящего был один лишь стол, а всё остальное — картонками. Вот военный полигон. На заднике был нарисован стартующий в небо шаттл. Наконец они пришли в лес. Картонные деревья без листьев были нарочито карикатурными, а вверху висела луна из фанеры и глупо улыбалась подрисованной рожицей.
Евгеша сел на пенек.
— Ну и? — спросила Зана.
— Посмотри вверх.
Демоница задрала голову. Она ожидала увидеть вверху черный полог, усеянный подвешенными на нитках звездами, но вместо ночного неба увидела огромный экран, где были изображены юноша и девушка с красными волосами. Спустя секунду демоница заметила, что никакой это не экран, просто на тот самый черный полог ночного небосвода светил прожектор, показывая картинки.
На картинках, Евгеша, чьи глаза светились синим, бежал рука об руку с Альфой. Это были именно картинки, сменяющиеся раз в десять секунд, да и сменялись они так, что разница между ними была едва заметна.
— Тут время идет иначе, — задумчиво сказала демоница. — Чем во внешнем мире.
— Наверное…
— И сколько ты тут сидишь? — Зана быстро сопоставила скорость смены картинок с реальным временем. — Месяц? Не так страшно.
— А мне и месяца хватило, — устало сказал Евгеша.
— Ладно, об этом потом расскажешь, а пока пора выбираться. Раз у тебя есть доступ к глазам, тут должны быть и прочие органы. Найдем руку и сможем снять браслет. Вперед!
Зана бодро зашагала в обратную сторону. Остановилась. Развернулась.
— Ну?
— Я никуда не иду, — ответил Евгеша.
Демоница развела руками:
— Да почему? Если ты типа устал искать выход и отчаялся, то не боись, я тыщу раз из ментальных ловушек выбиралась. Я быстро найду, как тебя вытащить. В конце концов, я нашла сюда дорогу, а это в сто раз сложнее.
— Выход в моей детской. Я нашел его на седьмой день.
— Тогда почему ты еще тут? Почему раздаешь интервью? Але, у тебя мир на грани уничтожения!
— Темный Евгеша вроде неплохо справляется, — ответил Евгеша.
— Да он... он же не ты. Ты вообще понимаешь, как он работает?
— Судя по тому, что я видел, он зеркалит чужие ожидания. Воук хотел увидеть крутого маньяка, и он показал ему крутого маньяка. Сун искал старшего товарища. Хён — развратного хозяина. Роза — спасителя. Архидей — достойного соперника. За тем, что случилось в красной комнате, я уже не особо следил, либо папс Айдрис боялся потерять власть и спроецировал страх, за что и получил по морде, либо та девочка искала себе спасителя, и Темный Евгеша прицепился именно к ней. Альфа вроде как хотела найти того, кто соблюл бы баланс между отчаянием Воука и детской надеждой что-то изменить.
— Да, вот именно! А теперь представь, что будет, если Евгеша встретит кого-то, кто примет его за слабака!
— Скажи ему, пусть поставит себе титул «Космического ужаса». С аурой страха у него таких проблем не возникнет.
— Но он же ненастоящий, ты понимаешь? Это философский зомби. Тебе приятно, что вместо тебя там разгуливает зомби? Пустая оболочка, которая подстраивается под чужие ожидания?
— Ну, тут как посмотреть. Он и друзей нашел, и девушку. И, в отличие от меня, он спас всех, кого пытался спасти.
— Но там нет человека! У него и мыслей нет. Это чистая роль, даже без актёра внутри.
— Чистая роль, да?
Евгеша повернулся к зрителям. Из партера, бенуара и амфитеатра, отовсюду на него смотрели люди. На первых рядах сидели знакомые: Славик, Орнитолог, Лиза, отец, мать, дед, друг детства из дома напротив, одноклассники, несколько Евгеш разных возрастов, там же, потирая голову, расположилась Ангелина Грач. Чем дальше от сцены, тем менее знакомые мелькали лица: сослуживцы, звезды, с которыми Евгеша лишь мельком пересекался на приемах, продавцы, курьеры.
— Я не понимаю, — помотала головой Зана. — Я видела твою память. Ты ненавидел эту фальшивую жизнь на сцене. Ненавидел интервью и больше всего ненавидел суфлер. Ты же мечтал о конце света, лишь бы получить шанс начать настоящую жизнь. Так какого хрена ты тут выплясываешь перед ними?
— Нет никакой настоящей жизни. Я точно такая же чистая роль, как и Темный Евгеша. Наша разница лишь в том, что он работает на одну сцену, а я сразу на две. На ту, что снаружи, и на эту, которая внутри.
— У тебя есть собственные мысли, в отличие от темного Евгеши.
— Это не «собственные» мысли. Всё это игра. Для них, — Евгеша кивнул на зрительский зал. — Во внешнем мире я отыгрывал роль будущего героя. Перед матерью и отцом играл роль скромного сына. Перед Лизой — я весь такой бунтарь, готовый творить дичь, лишь бы позлить руководство. Идя в магазин, я отыгрывал роль покупателя. Одно представление за другим.
Но когда закрываешь глаза, театр никуда не девается. Мозг услужливо дает тебе проекцию всех, с кем ты был знаком, и ты продолжаешь играть. Думаешь, я ненавидел сцену? Нет, это был спектакль. Для внутренней сцены. Пока снаружи я играл благородного солдата, здесь я играл борца с системой, не принимающего фальшивый мир.
Я завидую тому, другому Евгеше. Отсутствие внутренней сцены, пожалуй, лучшее, что может случиться с человеком. Сцены влияют друг на друга. Они постоянно вступают в противоречия, а противоречия порождают страдания. А у него: никаких сомнений, никаких страхов, никаких сожалений. Он просто делает то, что делает.
— И ты решил сидеть тут и зачитывать текст с телесуфлёра?
— Да. Потому что это единственный способ не слышать их голоса. Я просто не могу… Я чувствую, как разрываюсь между всеми ролями. После того как я увидел их, они будто тоже увидели друг друга. Ты ведь читаешь мысли. Ты слышишь их шепот? Они как стая обезумевших от голода псов, они ненавидят, они постоянно пожирают друг друга… Единственное спасение — суфлер. Когда все реплики написаны за тебя, это избавляет от тяготы выбора. От мыслей, что ты мог сделать лучше, сказать что-то поумнее, поострее. Всё остается на совести сценариста.
— И где здесь счастье?
— Я думал над этим. Несчастье возникает в тот момент, когда мудак-режиссер дает тебе не ту роль, к которой ты готовился. В голове ты разучивал реплики Дартаньяна, а на деле тебе выдали костюм пида?аса и закололи шпагой в первом же акте. Причем без особого драматического смысла. На тебе просто демонстрировали силу главного героя. Конфликт между ожиданием внутренней сцены и реальностью — вот мать всех страданий.
— И нужно отказаться от мечты стать Дартаньяном и смириться с ролью пида?аса? Такой вывод?
— Ага. Твоя роль «в жизни» должна совпасть с той ролью, что ты отыгрываешь у себя в голове. Никакая популярность и никакие деньги не сделают тебя счастливым, если ты не на своем месте. Максимум — на время заглушат боль.
— Так может, если ты не на своем месте, надо не смиряться с судьбой, а, наоборот, пойти и зубами выгрызть у других то самое «твое место»?
— О чем ты мечтаешь, Зана? Стать самым сильным игроком системы? Допустим, у тебя получится, думаешь, то, как ты это представляла, совпадет с тем, как это будет на самом деле? Сильно сомневаюсь. А несовпадение приведет к разочарованию, а следовательно, и несчастью. Но что еще хуже: сейчас ты в пути, и у тебя хотя бы есть мечта. Когда достигнешь цели — мечта умрет. И у тебя не будет уже ничего.
— И что ты предлагаешь?
— В смысле тебе? Понятия не имею. Делай, что сочтешь нужным. Мое дело — сказать, что на вершине Эвереста ты не найдешь ни счастья, ни покоя. А я, пожалуй, и дальше буду зачитывать текст. Это у меня получается куда лучше, чем спасать кого-то. Здесь я на своем месте.
Холодный воздух сцены вдруг пробили несколько одиноких хлопков, раздавшихся из зрительного зала. Хлопала бледная женщина в белом платье и с белыми же волосами.
— Отлично, Евгеша! — громко сказала она. — На секунду тебе удалось пошатнуть ее. Она в самом деле задумалась.
— Кто это? — спросила Зана, не отрывая от незнакомки взгляда. — Её нет в твоей памяти.
— Это? Местная. Захаживает посмотреть на мои постановки. Зовут ее Эсфета, госпожа Бездны. Эсфета, это Зана, госпожа Убийства. Мой ассистент, о ней я тебе рассказывал.
Действующие лица:
Е в г е ш а, 21 год, человек.
З а н а Г о с п о ж а У б и й с т в а, 11 млн лет, пугливый демон.
Э с ф е т а Г о с п о ж а Б е з д н ы, понятие возраста не применимо по отношению к ней, любит наблюдать.
Т е л е с у ф л е р ф и р м ы А р г у с, 1 год и 3 месяца, бог.
З р и т е л и в З а л е Б е з И м е н и Р е ч е й.
Действие первое
Сцена театра. Вверху полог, на котором мелькают сцены из реальной жизни. Луна с лицом и глупой улыбкой, выпиленная из фанеры, висит там же. На земле лес. Черные деревья без листьев, нарочито ненастоящие, похожие на детские рисунки. В центре пень, на котором восседает Евгеша. Зана стоит справа от него. Телесуфлер стоит по центру на краю сцены, он повернут к зрителю задом, из-за чего они не видят бегущих по нему реплик. Эсфета, Госпожа Бездны, поднимается на сцену.
Зана: А? Что? Куда?
Эсфета (показывает книгу): Это ищешь?
Зана рычит.
Эсфета: Не стоит переживать, я верну, как только мы закончим.
Зана: Отдавай…
Эсфета: Извини, не могу. Будет большим оскорблением, если я появлюсь в низкопробной фантастике.
Зана снова рычит.
Эсфета: Не бойся, если для тебя это важно, я зафиксирую наш разговор в виде пьесы.
Зана: Да что ты о себе возомнила?! Думаешь, можешь забрать Евгешу? Он мой!
Эсфета: Может и так, но ты — моя.
Зана (смеясь): Твоя? Судя по имени, ты когда-то была в топ-100. Вот только я впервые слышу о тебе. Если ты когда-то там и была, это дни далекого прошлого. Ты ничто!
Эсфета: О, Зана... Всё как раз наоборот. Я всё. Я была до начала вселенной, и я буду после. Когда сильнейшее существо соберет в себе весь мировой опыт, я поглощу его, и из его плоти создам новый мир. Я начало и завершение. Я бесконечный цикл жизни. Я великий наблюдатель…
От прямого хука в челюсть Эсфета издала протяжное «ай» и кубарем свалилась со сцены.
Зана подобрала свою книгу.
— Соси! — крикнула она. — Ты великая куколдесса, а не наблюдатель! Бежим, Евгеша.
Схватив парня за руку, демоница рванула в обратном направлении. Декорации начали быстро сменятся, пока наконец не превратились в детскую. За нарисованным на заднике окном была ночь. Над потолком висели фосфорные звезды. Кровать Славика была плоской картонкой, как и стол, а вот кровать Евгеши оказалась настоящей.
— Готово! Я так понимаю, кровать — это выход? Ложись и засыпай, быстро!
— Я же сказал, мое место здесь, — Евгеша вытащил свою руку из хватки демоницы.
— Мир умрет! Твой мир! Если телом продолжит рулить твоя темная половинка, тебя подорвут из РПГ люди-свиньи и убьют. А отряд, который мы собрали, без тебя врат не закроет. Я видела это в дневнике предсказаний. А дальше ты и сам понимаешь, армия вторжения, смерть всего живого и конец вашей цивилизации.
— Зана, — обратился Евгеша. — Помнишь, ты сказала, что наши виды эволюционировали в разных условиях?
— Ну?
— И что ваш вид не так хорош во лжи, как наш.
— Что? Нет, погоди ты… Ты-ты-ты, ты думаешь не в ту сторону, — запаниковала дьяволица.
— Когда я был в шаге от смерти, и каждые десять минут мне отрубали конечности, у меня не было времени, чтоб задуматься. Но здесь. В тишине…
— Фу! Плохой Евгеша, фу! Плохие мысли! А ну выбрось из головы!
— Ты соврала. На Землю не придет никакая армия вторжения, я ведь прав?
— …
— А еще я знаю, что ты боишься. И не чего-то абстрактного, а нас. Меня и других людей. Я точно знаю, что, вернувшись в свое тело, ты не явишься на Землю. Ты ведь в ужасе от нашей планеты, не так ли? Я понятия не имею, зачем ты хочешь закрыть врата, но я на сто процентов уверен, что мы не мир спасаем.
— Мы! Мы правда спасаем мир…
Евгеша удивленно наклонил голову:
— Хм, вот сейчас ты сказала правду. Странно. Тогда задам такой вопрос: чей мир мы спасаем?
35. Темный лес
Ту-ту-турутуру-ту-ту, туду-ту-ту, туду-ду-ту-ту, ту-ту.
Под цирковую мелодию на сцену выехала Зана верхом на одноколесном велосипеде. Нос у нее был клоунским, а на голове красовался цветной парик.
— Э, бл?дь! — Зана, та, что сидела рядом со мной в зрительском зале, встала и начала осматриваться по сторонам. — Какой пид?рас воображает меня клоуном?
Со второго ряда раздался сдавленный смех.
— Это ты, fs873ik&TF&? А ну иди сюда!
Демоница перемахнула через спинку кресла и подлетела к существу с телом человека и головой осьминога.
— Пхмадажди! — успел вскрикнуть осьминог, прежде чем его голова разлетелась по залу фиолетовыми кляксами.
— Готово, — вернулась к нам Зана и села в кресло. — Стартуй заново.
Эсфета, сидевшая по другую сторону от меня, повела рукой, и сцена повернулась на 180 градусов, декорации сменились со звездного неба на раннее утро. Из-за кулис вышла еще одна Зана, на этот раз нормальная, в пиджаке, брюках и на каблуках.
— Извини, что пыталась отобрать книгу, — шепнула Эсфета.
— Извини, что ударила и обозвала, — ответила ей Зана со своего места.
— Всё, тихо, начинается, — шикнул я.
Зана в пиджаке подошла к микрофону. Постучав пальцем, проверила его работоспособность.
— Здравствуйте! Рады приветствовать вас на шоу «Вселенная в черно-белых тонах».
Зал, набитый инопланетными тварями, что были созданы подсознанием Заны, зааплодировал.
— Спасибо, спасибо, — став чуть смелее, демоница на сцене отвесила пару поклонов. — Моим сегодняшним собеседником станет Евгеша, представитель народа людей.
Слово «людей» вызвало неловкую тишину.
Из-за кулис появился Евгеша. Махая рукой и посылая воздушные поцелуйчики, он подошел к Зане. В зале всё еще висело напряжение.
— Напомню, — сказала Зана со сцены, — что это очень интимное шоу. Постарайтесь проживать все эмоциональные реакции внутри себя. Не шумите, не сбивайте актеров, и тогда вы получите то, зачем пришли.
Пара зеленых человечков выбежали из-за кулис и поставили два стула друг напротив друга. Зана пригласила Евгешу сесть, сама же села напротив него. Свет на сцене чуть ослаб. Теперь казалось, что мы, зрители, — призраки, подлетевшие к теплой зимней избушке и заглянувшие в окно, где проходила самая обычная беседа дьявола с человеком.
— Чей мир мы спасаем? — спросил Евгеша.
— Давай для начала… — Зана колебалась. — Для начала тебе нужно понять, как обстоят дела во вселенной, идет? Ваш вид много фантазировал об опасностях космоса и всём таком. Знаешь, всякие там жуки-пожиратели, искажающий всё живое варп, древние боги, от одного вида которых теряешь рассудок…
— Ну… И?
— Это всё правда. Вернее, малая часть правды. Вселенная на порядок опаснее, чем даже в ваших самых смелых фантазиях. Там есть разумные звёзды, что питаются мирами, есть могущественные сущности, что жили ещё до системы и до времени, есть странные порезы, будто на самой ткани реальности, коснешься такого, и твоя жизнь кончится, но не смертью, а… в общем, чем-то странным, что невозможно описать словами. И всё это только на основном слое, а есть ещё дополнительные: астрал, зеркальные измерения, загробные миры, и чем дальше от центра, тем безумнее становится реальность.
— Ясно… Так гипотеза темного леса оказалась верной? Все разумные виды прячутся друг от друга, поэтому мы так и не видели следов жизни нигде, кроме как на копиях Земли, что были по ту сторону врат.
— Гипотеза темного леса правдива отчасти. С той лишь поправкой, что разумные виды вовсе не прячутся друг от друга, мы вполне себе сотрудничаем и постоянно помогаем друг другу.
Евгеша сначала нахмурился, но затем, помрачнев лицом, протянул:
— А-а... Намек понял.
— На самом деле никто из нас не прячется друг от друга. И мы, и разумные звёзды, и древние боги, мы постоянно контактируем, воюем, торгуем. Вселенная буквально забита жизнью, найти необлюбованную кем-то планету — большая редкость. И ты, наверное, хочешь спросить, тогда почему за тысячу лет созерцания звёзд вы так никого и не увидели? Что ж, вселенная — это и правда тёмный лес. И в глубине этого леса живёт чудовище. Всего одно, но настолько опасное, что даже самый могучий из древних богов не рискнет к вам приблизиться. Именно поэтому ваше небо выглядит таким безжизненным.
— Погоди. Это мы? Хочешь сказать, это чудовище — это люди?
— Это гуманисты, — сбавив накал драмы, сказала Зана. — Любой вид, который исповедует гуманизм. И вы в том числе. Миры, где вы обитаете, — красные зоны на любых галактических картах. Самые отбитые авантюристы и те не рискуют в них залетать. Да что там авантюристы, даже неразумные твари инстинктивно чувствуют опасность и держатся от вас на расстоянии.
Видно было, как Евгеша, уже готовый принять страшную правду о мире, смутился.
— Че? Какие еще гуманисты, нахрен? При чем тут вообще гуманизм?
— Во вселенной нет никого хуже гуманистов, такова суровая правда, — пожала плечами демоница.
— Гуманизм выступает за ценность жизни. Выступает против насилия. Против войн и геноцида.
— А министр финансов выступает за увеличение доходов населения, — улыбнулась Зана. — Слова тут не важны. Важные действия. Давай немного покопаем. Ты же биолог, вот отсюда и начнем. Забудь, что там утверждает гуманизм, лучше скажи, какова его эволюционная функция.
— Он уменьшает внутривидовую агрессию.
— Во-о-о-от! — протянула Зана.
— Что «вот»? Так это хорошо. Это значит, что как вид мы становимся добрее, мы выходим из животного состояния и больше не хотим убивать всё, что вызывает у нас претензии.
— Ага, только всё ровно наоборот. Еще раз, только медленно. Гуманизм уменьшает внутривидовую агрессию, так? А теперь продолжи мысль и ответь на вопрос, КОМУ необходимо уменьшать эту агрессию? Причем необходимо до такой степени, что как только они перестают этим заниматься, они тут же вымирают?
— Ну…
— Давай представим, что доминирующим видом на вашей планете стал не человек, а ну пусть будут капибары. Вопрос: если внутри общества реально добрых капибар изначально не возникает никаких конфликтов, если капибары не ведут войн друг с другом, не убивают друг друга по любому поводу, то откуда у них возьмутся идеи гуманизма? Зачем им запрет на убийства, если они даже не знают, что это такое? Всё равно, что у вас возник бы запрет на… ну не знаю, запрет на полеты с использованием ушей в качестве подъемной силы.
— Это демагогия.
— Это причинно-следственные связи. Если насилие запрещают, значит, оно имеет место быть. Если вокруг такого запрета начинают вырастать целые культуры… Если понятие «добра» становится ядром цивилизации… Вывод напрашивается сам собой.
— Но у нас хотя бы есть этот запрет. Мы осознаем, что насилие — зло.
— Ваш запрет — это софт. А ваша гиперагрессия ко всему живому — это хард. Если вашим правителям будет угодно, они бросят пару слов и снимут этот запрет. И вот уже вы, все такие любители жизни и сторонники ненасилия, идете и зачищаете целые планеты в поисках нефти. Причем от таких же людей, как вы сами.
— Что такое софт? — тот я, что сидел в зрительном зале, наклонился к Эсфете. — Софтом мы называем поведенческие стратегии, полученные через обучение. Скажем, «не есть мухоморы, потому что они ядовитые» — это софт. «Уступать место старшим» — это тоже софт. «Хард» — это то, что зашито в нас генами. Тут Зана говорит о том, что агрессия присутствует в нас на самом глубинном уровне. А гуманизм, это такая попытка закрыть пробоину в корпусе авианосца бумажной газеткой. Это просто слова. Суть в том, что софт, в отличие от харда, может быстро меняться в зависимости от обстоятельств, и потому такая заплатка ненадежна. В тепличных условиях мы можем играть в гуманизм и притворяться, что мы добрые, но стоит обстоятельствам чуть измениться, и мы быстро перейдем в состояние кровожадных монстров.
— А, поняла, спасибо, — кивнула Госпожа Бездны.
Мы вернулись к просмотру.
— Ваша цивилизация, ваши убеждения, ваша богатая культура — всё это следствие от попытки организма сдерживать первородную агрессию. Туда же можешь отнести чувство стыда, вины, религию и законы. На дверь, что отделяет вас от кровавой бездны, вы навешиваете одну цепь за другой. Искусство, воспитание, даже логику, если вспоминать теорию игр. Но этого всё равно мало. Как только складываются подходящие обстоятельства, цепи начинают лопаться.
— Нет, нет, нет, мы не такие. Даже в настоящем аду всегда найдется тот, кто пронесет в себе человечность и не станет поступать как монстр.
— Человечность — какое забавное слово. Не кажется ли тебе, что с его помощью вы отсекаете тех, кто заслуживает вашего гуманизма, от тех, кого можно пустить в расход наиболее жестоким образом?
— Человечность может быть проявлена и по отношению к врагу.
— К врагу? Напомнить, как вы поступаете со своими врагами? Стоило первому человеку обзавестись заостренной палкой, как внезапно с планеты исчезли все виды, которые представляли для вас хоть малейшую угрозу. Те же, из кого можно было извлечь пользу, были обращены в тотальное рабство, в качестве ваших слуг, мяса или просто игрушек, за их милый вид. А затем, как только внешних угроз не осталось — вы принялись друг за друга. Вся ваша история — одна непрекращающаяся война. И гуманизм развивался вовсе не потому, что как вид вы становились добрее. Нет, просто росла ваша агрессия и росли ваши возможности. Отстань гуманизм хоть на шажок — ваш голубой шарик сразу превратился бы в выжженную пустошь. И мы бы сейчас не говорили.
— Но…
— Без «но». У тебя есть домыслы, основанные на заблуждениях, а у меня есть статистика и живые примеры гуманистичных миров. Траниды могут атаковать, потому что им нужна еда, и они не будут атаковать, если еды у них в достатке. Завоеватели атакуют ради ресурсов и не трогают тех, у кого ресурсов нет. Даже у древних богов будут свои мотивы. Вы же — атакуете всегда. Без исключений. По самым абсурдным поводам: потому что нефть, потому что кто-то из другого мира живет по своим законам, а не по вашим, потому что кто-то может атаковать вас в будущем и лучше нанести упреждающий удар, потому что место выгодное, потому что вам не хочется оставлять неподконтрольные территории в тылу. Суть одна. Дорвавшись до космических перелетов, вы с песнями про важность жизни и мир во всем мире огнем и мечом проходитесь по всем планетам, до которых можете дотянуться.
— И вы уничтожаете такие виды, пока они не стали слишком сильными, — догадался Евгеша. — Так дело не в опыте…
— Уничтожаем? — Зана истерично рассмеялась. — Нет-нет-нет. Ты не понял. Наткнувшись на гуманистичные виды, мы не уничтожаем их. Мы бежим. Бежим как можно дальше, без оглядки, бросая целые планеты и системы на растерзание. Мы бежим в другие галактики, на другой конец вселенной, уходим в иные измерения. Потому что у вас нет той стадии, когда вы были бы «недостаточно сильными»! С вами невозможно сражаться. Преимущества в технологиях, уровнях, снаряжении, численный перевес — всё это пшик перед вашей чистой ненавистью. Черт, да даже на себя посмотри — ты, находясь на грани смерти, без обеих рук, продолжал убивать. Когда все твои органы превратились в кашу — ты продолжал убивать. А ведь у тебя даже боевого опыта до всего этого не было. Ты просто гребаный школьник, который еще вчера за партой сидел. А если таких будет тысяча? А сто тысяч? А сотня миллиардов? Мой вид, к слову, насчитывает около миллиона особей, и это считается огромной численностью, не каждая из великих космических рас может такой похвастаться. Ты правда предлагаешь нам атаковать вас?
— И это говорит та, кто придумала «убийство» как концепцию, напомню.
— Я задумывала убийство не таким, — замотала головой демоница. — Изначально «убийство» было способом передавать очки опыта от одного существа другому. Я думала, это даст шанс аутсайдерам, чтоб они могли объединиться и догнать тех, кто впереди. Но, как видишь, благими намереньями…
— Но если мы такие крутые, тогда почему еще…
— Почему вы не заняли всю вселенную? Причина всё та же. Если вступить с вами в войну — вы станете только сильнее. Война — ваше топливо, ваш основной ресурс. Если дать вам врага, вся ваша сверхагрессия падет на его голову.
— Но если убежать, — продолжил Евгеша. — Если не вступать в бой, тогда агрессия не найдет выхода, и рано или поздно мы уничтожим сами себя.
— Да. Единственный способ вас одолеть — оставить наедине с собой.
Закончив речь, демоница откинулась на спинку кресла. Евгеша же, наоборот, ссутулился и, нервно притопывая ногой, принялся размышлять. Уже через несколько мгновений он сказал:
— Всё равно не понимаю. Если, допустим, у нас средние века, то что мы можем сделать против орбитальной бомбардировки? У вас же есть космические корабли, да?
— Вот тебе еще одно доказательство, — усмехнулась Зана. — Для вас придумать способ, как загеноцидить целую планету, — это дело трех-четырех секунд и само собой разумеющееся. А мы другие. Мы просто не мыслим в таких направлениях. Корабли у нас есть, но никому и в голову не придет, что с них можно сбрасывать бомбы. Если честно, у нас и бомб-то нету. Понимаешь теперь, насколько вы опасны?
— Значит, вот зачем ты хочешь закрыть врата. Чтоб мы не добрались до вас. Мы не мой мир спасаем. А твой…
— Угу. Гуманистичных видов во вселенной не появлялось уже очень давно. Нынешняя молодежь не знает вас и не знает, какую опасность вы представляете. Всего одна ошибка… Если они хоть на секунду задумаются о том, чтобы вступить с вами в войну, от вселенной не останется камня на камне. Вы уничтожите всё. Мы пережили уже три подобных кризиса, не факт, что этот не станет последним.
На этой драматичной ноте занавес театра закрылся, вызвав бурные овации.
В зрительском зале включился свет.
— Ну вот как-то так, — сказала сидящая рядом со мной Зана.
— И ты просишь меня закрыть врата и спасти твой мир, — сказал я.
— Угу.
— Но ты ведь понимаешь, что исходя из вашей же теории о гуманистах это приведет к смерти моего мира? Мы останемся тут, изолированные от остальной вселенной. И мы поубиваем друг друга, по твоим же словам.
— Я понимаю.
— Тогда с чего бы мне помогать тебе? Получается, людям ничего не угрожает. Более того, мы впервые получили возможность заняться тем, чего всегда хотели. Захватывать, истреблять, мы же кровавые маньяки, да? Так?
— Ну так покажи, что ты не такой, и закрой врата. Если ты прав и люди — добрые существа, то ничего плохого не случится. Я обещаю, что если закроешь врата, я помогу тебе отвоевать Землю у монстров и помогу построить общество заново. Можем даже заключить еще один контракт.
— Ага… А если права ты? Что, если я ровно такой гуманист? Может, я именно такой и есть, а? Может, всё, что я говорил про добро и взаимопомощь, и то, что я якобы не мог убить, может, это было игрой для внутренних зрителей? Чтобы хорошим перед ними показаться! Ты ведь знаешь, почему я на самом деле боялся убить. Бл?ть, ты же мысли мои читаешь! Ты всё прекрасно знаешь.
— Ты боялся, что тебе понравится, — тихо сказала Зана.
— Да! Вот именно! И знаешь, что? Мне понравилось. Я, бл?дь, ничего лучше в жизни не испытывал! Тот момент был единственным разом, когда я не принадлежал ни одной ни другой сцене, когда я был собой, настоящим собой. Забудь всё, что говорил тот Евгеша про Дартаньянов и распределение ролей. Это ложь. Он лишь одна из моих долбанных субличностей. Настоящий тут только я. И я сижу тут и зачитываю е?аный текст с телесуфлера именно поэтому. Потому что если выйду, то всё продолжится. Ты хоть представляешь, кем я стану? Если проиграю битву этой жажде. А я проиграю. В этом зале хотя бы зрители есть, и делать это на их глазах — стремно. Потому что стыд пока еще перевешивает. Но еще раз или два, и я просто не смогу себя остановить. Слышишь меня?
Внезапно увидев, что я стою на ногах и трясу демоницу за плечи, я отпустил ее. Вдохнул, досчитал до четырех, выдохнул.
Не знаю, почему я решил ей всё высказать. Всё равно бессмысленно притворяться перед той, кто читает мысли. Умей она врать, она хотя бы могла делать вид, будто ничего не знает. Но глядеть на меня как на монстра, неловко притворяясь, что мой вид не вгоняет ее в ужас? Уж лучше вовсе не играть вовсе, чем играть вот так.
— Если это тебя беспокоит, — сказала Эсфета, — ты можешь отдать жажду убийства мне. Взамен я дам тебе силу.
— Нет, — без раздумий отказался я. — Отдам ее, и останутся только актерские представления. Я ведь всю жизнь искал себя настоящего. И нашел…
— Как пожелаешь, настаивать не буду.
Зрители уже начали потихоньку расходиться. Скоро перед сценой остались только мы втроем. Каждому было что еще сказать, но каждый считал это неуместным.
Наверное, мы так и сидели бы, но тут здание театра вздрогнуло. Затем еще раз, будто где-то неподалеку взорвался фугас. С потолка осыпалась краска. Затем, по стене пошла трещина.
Зана встала:
— Твое тело умирает, — сказала она. — Тот Евгеша снаружи попал в засаду свинолюдей. По ним с Альфой прилетел снаряд РПГ. Повреждения тела критические.
Раздался еще один взрыв, свет отключился, погрузив театр в полумрак.
— Пусть так, — я прикрыл глаза. — Как говорил бетмен, либо ты умираешь героем, либо живешь до тех пор, пока не становишься злодеем. Героем я так и не стал, но умереть простым человеком тоже ничего.
— У тебя еще есть шанс, — сказала демоница. — Способность быстро тебя восстановит. Проблема в том, что свинолюди не считают Евгешу угрозой, он подстроится под их ожидания, и они убьют его.
Я ничего не ответил.
— Хорошо, — Зана неловко улыбнулась. — Если ты правда этого хочешь, я не буду заставлять. Что ж... Время, проведенное с тобой, было интересным. Знаешь, посмотрев на вас изнутри, я поняла, что… у вас тоже есть… своя правда. И я не считаю тебя монстром, просто чтоб ты знал.
— Ты не умеешь врать, забыла? — я улыбнулся в ответ.
— Хм, это сложнее, чем кажется.
— Прощай, Зана, Госпожа Убийства.
— Сайонара, Евгеша.
И она ушла. Последним отголоском моих мыслей, достигшим ее разума, было воспоминание о забавном детском страхе, что терроризировал меня лет в шесть. Это был страх уснуть. Мне казалось, что однажды, пусть с малой вероятностью, но может случится так, что я лягу спать, а наутро не проснусь. Вместо меня проснется то существо, что обычно играет роль главного героя сновидений. Оно ведь не принадлежит нашей личности, пусть порой и ведет себя похоже. Но оно — это не мы, пробуждаясь, мы чувствуем это. Но оно и не призрак. Оно есть. Где-то внутри. Оно молча наблюдает и записывает всё, что происходит днем. Оно участвует в этих странных ночных постановках. Но главное, оно может принимать решения. И что будет с нами, если в один день оно вдруг решит не исчезать, когда прозвонит будильник?
36. Киси-киси, мяу-мяу
Солнце клонилось к закату. Мы шли по парковке, что возле университета. Над крышей полуразрушенного здания виднелись черные столбы врат, уходящие в небо, и простирающаяся между ними голубая мембрана пространственного разрыва.
Отряд двигался медленно, прислушиваясь к каждому шороху.
— Эээ, теперь я главная героиня книги? — тихо переспросила я.
— Да, — ответила госпожа Зана. — Сюжетная броня к этому статусу не прилагается, но в остальном ты теперь полноценная главная героиня. Танюша, храбрая колдунья первого уровня!
— Ну я даже не знаю… Я не уверена, что справлюсь. А что мне надо делать?
— Во-первых: больше уверенности. Вот эти «эээ, ну даже не знаю» сразу убирай. Не знаешь чего-то, твердым голосом говоришь: «В душе не е?у». Только без мата, я уже зае?алась его цензурить. Попробуй.
— Ну… В душе не совокупляюсь! — громко сказала я.
Отряд мгновенно замер и обернулся. Семь пар глаз непонимающе уставились на меня. Роза, Сун, Хён, забавный старичок по имени Венчик, девушка, похожая на русалку, и пара мужчин, один дровосек, другой будто бы учёный из древности, но со сверкающим щитом в руках.
— Извините, — обвив себя руками и опустив голову, прошептала я.
— Во-вторых, — продолжила Зана, когда отряд вновь пришел в движение. — Герои не извиняются. Как говорил Евгеша, ты должна стать порно.
— По-порно… — я почувствовала, как щеки наливаются краской.
— Да, порно. «Любое действие героя должно — э-э-э», бл?ть, я, наверное, сейчас так нап?зжу, потому что он говорил совершенно как-то по-другому. По-моему, он говорил то, что «герой должен всегда поступать так, будто э-э… снимается в порно?» Или… или как? Бл?ть, что-то он типа того говорил… Короче, он говорил о том, что «читателям на самом деле не нужны… морали…» Или он, или он не про морали говорил, а про идеалы? Короче, х?й с ним. Суть в том, что ты должна быть опасной и разрушительной, прямо как порно.
— Даже не знаю...
— У тебя получится. В тебе это есть, иначе я не сделала бы тебя главным героем. Помнишь, как ты кричала: «Убить сердце!», глядя на того старика? Вот тебе надо… Ээээ… Танюша, всё нормально?
Тум-тум-тум. Я почувствовала, как ускоряется биение сердца. Скоро уже всё тело вздрагивало в ритм ударов. Потеряв равновесие, я упала на колени и попыталась закрыть уши руками.
— Что с тобой? — ко мне подбежала Эм Ё Хён.
Я слышала крик. Один и тот же короткий вопль. Он крутился в голове, будто заевшая пластинка, с каждым оборотом становясь всё громче и громче. Я увидела маму, пытающуюся спрятать меня в машине. И увидела руку, что хватает ее за волосы.
— У нее паничка, — раздраженно прокомментировала Роза. — Я же говорила, что тащить с собой детей — это плохая идея.
— И что делать? — спросил Сун. — Эй, слышишь меня? Таня, да? Попробуй глубоко дышать. Вдох, выдох.
— Не поможет, — перебила его Роза. — Если началось, то остается только ждать, пока само пройдет.
— И сколько ждать?
— Ты меня спрашиваешь? Минут двадцать.
— Я могу ее нести, — вызвался дровосек.
— Ага, а если на нас нападут, что будешь делать? Нет, забейте, мы уже почти пришли. Оставим ее тут и подберем на обратном пути.
— Нет… Нет… Я могу идти… — я попыталась встать и тут же упала.
— Запрем ее в машине, чтоб не потерялась, — продолжила Роза. — У меня полицейский ключ есть.
Девочка с рыжими волосами подошла к ближайшему джипу и провела по замку на двери пластиковой картой. Дверь открылась.
— Нет, нет, нет, нет, — замотала я головой.
— Уверена? — спросил Сун.
— Чувак, у нас инопланетное вторжение начнется с минуты на минуту. Ты сам сказал, если не закроем врата, сюда явится целая армия. Так что давайте уже быстрее, от панички ей ничего не будет. Посидит, придет в себя, оклемается. Всё норм, мы ж не бросаем ее.
— Всё будет хорошо, не волнуйся, — дровосек подхватил меня на руки и понес к машине. — Не переживай, мы обязательно вернемся.
— Нет, нет, нет…
Я упиралась, хваталась за всё подряд, за одежду, потом за крышу и двери машины. Но дровосек оказался сильнее. Он затолкал меня на заднее сидение.
— Мамочка… Мама…
— Всё будет хорошо, — сказал он. — Мы обязательно…
В воздухе раздался резкий свист, и в следующее мгновение нечто на огромной скорости врезалось в нашу машину. Я увидела белую вспышку, а затем правая половина джипа вместе с дровосеком просто исчезла. На распотрошенном сиденье передо мной остались две волосатые руки, оторванные по локоть.
Пролетев через парковку, на асфальт, откуда мы только что пришли, приземлилась девочка с кошачьими ушами. Я сразу же узнала ее. Она была одной из пришельцев, что принесли на Землю смерть. Я помнила, что из врат она вышла с гигантской пушкой, сейчас в ее руке был столь же огромный молот.
— Люди, мяв, — кошка оскалилась. — Вы ответите за смерть госпожи.
— Рассредоточиться! — раздался крик Розы. — Хён, взлетай, как мы договаривались! Держись ровно над нами. Без команды не стрелять! Венчик, Ариэль, кинула вам «связь оператора», примите!
Корейская девушка с луком что-то шепнула, и у нее за спиной появились крылья. Крылья были совсем маленькими, и росли они из нижней части спины. Человек ни за что бы не смог на таких полететь, но крылья Хён были особенными. Они засветились розовым сиянием, и девушка взмыла в воздух.
Отряд начал растекаться меж машинами.
В то, что осталось от моей машины, заглянул джентльмен в шляпе-котелке. Увидев руки своего сына, он, кажется, понял, что произошло.
— Я убью тебя! — взвыл он.
— Нет! Назад! — крикнула Роза.
Но ее слова не имели для потерявшего сына отца никакого смысла. Выставив щит перед собой, он бросился в сторону кошки, как разъярённый бык.
Кошку это лишь раззадорило. Подняв молот высоко над собой она произнесла:
— Десять форм убийства! Очищающий огонь!
Молот в ее руке в секунду поменял несколько обликов, сначала став топором, потом копьем, затем огромной пушкой. Трансформации кончились, как только оружие приняло форму фламберга — двуручного меча с длинным волнистым лезвием, похожим на замершее пламя.
Док (кажется, так остальные называли мужчину в котелке) не остановился. Кошка тоже не думала отступать, ухмыльнувшись и показав клыки, она бросилась ему навстречу. Она двигалась быстро, гораздо быстрее мужчины. Всё произошло почти мгновенно.
Пламенистый клинок закрутился и встретился с волшебным щитом, что был выкован из тридцати лет жизни. Их столкновение вызвало яркую вспышку света, из-за чего мне пришлось прикрыть глаза.
Тело Дока с треском влетело в соседнюю машину, выбив у той заднее окно.
— Черт, — он сполз и упал на колени.
От удара на его щите осталась вмятина.
— Ничего, ты молодец. — кивнула Роза. — Отступай. Хён! Сун! Огонь.
По девочке-кошке полетели стрелы. От нескольких стрел Хён, выпущенных с воздуха вертикально вниз, кошка, даже не глядя, небрежно отмахнулась, отбив их мечом. Она хотела так же отмахнуться от стрел Суна, и дважды у нее это получилось, но по третьей она вдруг промахнулась. Стрела прошла на миллиметр ниже лезвия ее фламберга и ударила в самое сердце.
— Есть! — крикнул Сун. — Жетон удачи сработал.
— Ты… — прорычала кошка. Она выдрала стрелу из своего тела. — Ты труп…
— Отлично! Она злится. Не стрелять. Ждать, — Роза начала отходить, подняв над собой кулак.
— У ме-няв стальное сердце, мерзкий человек. А твоя рояльность запрещена законом, мяв… Я заключу твою душу в вечную пытку огнем! Десять форм убийства! Зуб пожирающего дракона!
Фламберг в ее руке сменил несколько форм, в конце концов став кинжалом с толстым лезвием цвета слоновой кости.
Кошка рванула к Суну.
— Не стрелять! — крикнула Роза.
Сун стоял за капотом машины. Он целился, но не стрелял. Когда кошка оттолкнулась от земли и прыгнула, он зажмурился.
Роза опустила кулак.
Кошка уже почти настигла Суна, когда сверху в нее ударил гейзер воды, прибив ее к земле. Поток воды быстро ослаб, и девочка-кошка почти сразу вскочила на ноги. Недовольно зашипев, она начала крутить всем телом, отряхиваясь прямо как настоящая кошка. В этот момент из-под машины выскочил тот самый забавный дедушка и, коснувшись указательным пальцем кошкиного лба, ушел от слепой контратаки перекатом.
А вот то, что произошло дальше, поразило меня. Как только дедушка встал на ноги, кошка приняла идентичное с ним положение тела.
— Семь секунд, — крикнул дед, а вместе с ним то же самое крикнула и кошка.
— Формы! — ответила ему Роза.
Я не поняла, что она имеет в виду, но дедушка, кажется, понял. Размахнувшись правой рукой, он ударил себя в плечо. Одновременно с этим кошка вонзила в себя белый кинжал. И кошка, и дед взвыли от боли.
— Десять форм убийства! — крикнул дед вместе с кошкой. — Очищающий огонь!
Оружие вновь начало менять формы, в этот раз делая это прямо внутри тела своей владелицы. Каждая новая форма разрывала кошку всё сильнее. Внутри нее мелькнул молот, и ее левая рука отлетела в сторону. Когда оружие стало фламбергом, кошка уже не могла его удерживать и меч звякнул об асфальт.
Кошка и дед упали на колени. Хоть дед и не пострадал физически, но его глаза говорили о том, что, по крайней мере в ощущениях, он пережил то же самое, что его враг. Потеряв сознание, он упал на землю. К нему тут же подбежала его внучка, Ариэль, похожая на русалку и потащила его в сторону.
Кошка же продолжала стоять на коленях и, запрокинув голову, глядеть в небо.
— Стреляйте! — скомандовала Роза.
Спохватившись, Сун натянул тетиву и чуть ли не в упор начал выпускать одну стрелу за другой. Его сестра тоже не отставала, и с неба полетели стрелы.
Через несколько секунд девочка-кошка была больше похожа на дикобраза.
С трудом улыбнувшись и показав клыки, она прошептала:
— Идиоты… У кошек… Де…
Договорить она не смогла, замертво свалившись на асфальт. Бой был окончен.
— Жесть, — прокомментировал Сун. — Я уж думал, нам конец. Все жетоны удачи потратил.
Хён спустилась с небес, приземлившись на крышу соседнего со мной фургончика.
— Всё закончилось?
— Сдохла, мразь, — злобно ответил Док, подходя ближе. Он несколько раз пнул труп.
— Вчера она была сильнее, — заметила Роза. — Сун, ты получил опыт за убийство?
— Я? Эмм, нет.
— Хён? Может, тебе дали?
— Она из носильщиков, — сказала госпожа Зана. — В моем мире мы используем их вид из-за врожденной скрытности и расширенного инвентаря. А еще таких кошек не страшно потерять, ведь у них девять жизней. После каждой смерти они, правда, становятся слабее, эта, судя по всему, успела сдохнуть уже раз семь. Вы убили ее в восьмой раз. Щас будет последняя жизнь. Это плохо, потому что на последней жизни к кошкам возвращается их полная сила.
— Она сейчас воскреснет! — я рывком выскочила из машины.
Следом, на том месте где лежала мертвая кошка, произошел огненный взрыв. Джентльмена в шляпе, что стоял к нему ближе всех, откинуло и впечатало в борт угловатого черного джипа. Хён сдуло с крыши, и она упала, сбив меня с ног. Ближайшие к взрыву машины оттолкнуло. Не успев среагировать, Роза оказалась зажата между серебряной легковушкой и таким же серебряным пикапом.
— Чёрт, не могу выбраться!
Бушующее на месте взрыва пламя вдруг устремилось в одну точку, как если бы его всасывал огромный пылесос. Этим пылесосом оказался волнистый меч, что кошка держала в руках. Пламя вошло в меч, напитало его, и пепельное лезвие фламберга стало рыжим от жара. Кошка вышла из дыма абсолютно целой и здоровой.
— Мяв, а теперь поиграем по-настоящему, мышки!
Она вновь прыгнула к джентльмену в шляпе, размахнулась и… Тот успел закрыться щитом, но в этот раз удар был другим. Щит испустил свет, но тут же лопнул, как перегоревшая лампочка. Меч высвободил огненную волну, она прошла сквозь тело мужчины, превратив его в черный огарок. Она прошла сквозь джип, она мгновенно расплавила десятки машин что попались на пути огненного вихря. Как только кошка водрузила меч на плечо, волна огня тут же бросилась обратно и вновь окутало лезвие.
По кошке снова ударил гейзер воды. Но в этот вся вода обратилась в пар, не причинив никакого вреда. Сун пытался стрелять, но после того как у него закончились жетоны удачи, способность наделила его критическим невезением, и каждая стрела летела мимо. Затем тетива порвалась, и кореец умудрился ударить плечом лука себе по лбу, от чего потерял сознание и упал.
— Хён, — Роза, зажатая меж машинами, посмотрела на нас испуганным взглядом. — Бросай нас и лети закрывать врата. Мы всё.
— Но…
— Лети! Это приказ.
— Я хотя бы… — девушка попыталась взять меня на руки, но я вывернулась и отбежала на пару шагов.
— Лети, — сказала я.
И она полетела.
Кошка прыгнула высоко в воздух и, разминувшись с корейской лучницей на какие-то пару метров, приземлилась на крышу легковушки, что придавила Розу. Кошка медленно поднесла раскаленный меч к шее девочки. Я видела, как чернеет кожа, но Роза терпела боль и, стиснув зубы, смотрела кошке в глаза.
— Тебе удалось меня подловить, мяв, — прошипела кошка. — Поэтому оставлю тебя напоследок. Для начала посмотришь, как сдохнут все твои подчиненные.
Кошка подняла меч и нацелила его на улетающую Хён.
— Пламя!
Из меча в воздух вырвался закручивающийся столб огня. Я хотела прикрыть глаза, чтоб не видеть, что будет дальше. Но столб вдруг начал бесконтрольно извиваться, так и не долетев до Хён. Он, будто огромная огненная змея, сраженная невидимым копьем, упал на землю, заставив машины на парковке вспыхнуть.
Лишь затем я увидела кошку, вскинувшую руку. И почему-то на этой руке не было кисти. Отрубленная кисть с зажатым в ней фламбергом упала на крышу машины.
В воздухе пролетел вращающийся черный кинжал, и, завернув, будто бумеранг, он вернулся в руку Евгеши. Парень с голубыми глазами и в толстовке с принтом чертика стоял на дороге. Рядом с ним стояла еще одна Зана.
— Арр! — зарычав, кошка подкинула упавший меч пяткой, налету поймала его уцелевшей рукой, нацелилась на Евгешу и крикнула: — Пламя!
— Убить вестибулярный нерв на полсекунды! — одновременно с ней выкрикнула я.
Госпожа Зана рассказала мне главный секрет «Слова абсолютного убийства» — это таймеры. Убить что-то навсегда стоит огромных затрат маны, но убить что-то на секунду или две можно почти бесплатно. Показатель маны опустился до ста пятидесяти, сократившись на четверть.
Кошка чуть качнулась, и огненный вихрь прошел левее Евгеши, вспахав землю и улетев в парк. Евгеша даже не дернулся.
— О! Всё-таки смогла его вытащить? — крикнула моя Зана другой Зане.
— Он сам! — весело раздалось в ответ.
— Ты ведь уже говорила, — Евгеша приветственно кивнул. — Что мы единственный вид, готовый отдать жизнь, лишь бы доказать собственную правоту. Я докажу, что мы не монстры.
— Ев-ге-фа-а-а… — восстановив равновесие, кошка спрыгнула на асфальт и прошла всего в нескольких метрах от меня. — Ты обманул нас. Заманил в ловушку. Из-за тебя моя госпожа мертва. Я стала ронином, и у меня есть только одна цель — отомстить тебе. Ты убил ее…
— Ты убила Лизу, — спокойно, но одновременно с тем яростно ответил Евгеша.
— Жалкий человек. Узри мощь богини убийств! Десять форм убийства! Перегрузка! Одиннадцатая форма! Сладкая месть!
Кошка направила фламберг в небо, и прямо из облаков в меч ударил ослепительно яркий розовый луч.
Асфальт прямо на глазах начал превращаться в сахарный мармелад вперемешку с глазурью. Машины, стоящие рядом, стали карамельными. Я тоже изменилась, на мне вдруг оказалось пышное розовое платье, а лицо покрылось целой тонной косметики.
Роза, застрявшая меж двух карамельных машин, стала похожа на грустного мима, с нарисованной слезинкой у глаза.
Одежда девочки-кошки сменилась на что-то королевско-благородное, но опять же выполненное в розовых тонах, с пуговками-карамельками. Оружие в ее левой руке превратилось в катану из фруктового льда.
Карамелефицирующий луч прекратил бить с неба, но вот само небо так и осталось розовым.
А вот Евгеша и две Заны совсем не изменились. Хотя, увидев окружение, обе демоницы почти синхронно начали щелкать пальцами, подбирая подходящий наряд.
«Сладкие конфеты! На моих зуба-а-ах», — откуда-то сверху начала играть приторная мелодия с электронным, срывающимся на крик голосом. — «Ах, месть бывает сладкой, ах-ха-ха-ха-ха!».
— Ого, целых десять форм убийства, — иронично повторил Евгеша и поднял над собой кинжал. — У меня похожая пушка. Только чуть сильнее. Все формы абсолютного убийства! Термоядерная бесконечность!
Темный клинок в его руке вспыхнул, превратившись в два пересекающихся столба света. Один длинный, другой, поменьше, образующий гарду. Так бы мог выглядеть двуручный меч паладина, если бы он полностью состоял из чистой энергии.
— Откуда у тебя оружие богини? — прошипела кошка, и тут же ее вертикальные зрачки уставились на меня. — А ты использовала «слово убийства», так? Великая госпожа, вы здесь?
Кошка начала озираться по сторонам, будто пытаясь отыскать Зану взглядом.
— О, меня еще помнят, — обрадовалась Зана. — Смотри, Танюша, сейчас эта котейка поймет, что я покровительствую вам, и выказав уважение, отступит. Ах, приятно быть почитаемой богиней. Немного жалко, что потенциально крутой бой пропадет, но зато мы быстрее уже перейдем к сладенькому финальному сражению с Воуком.
— Великая госпожа... Вы здесь... — кошка склонила голову и приготовилась было упасть на колени, но вдруг замерла. Ее мордочку перекосила безумная улыбка. — Никчемная свинья… Ты думала, мы так тебя встретим?! Жалкая тварь, предательница, бросившая свой народ! Ты запятнала нас бесчестием, обрекла империю на вечную жизнь в позоре и сбежала. А теперь что, нашла себе новых любимчиков? Этих монстров? Зана — это имя давно уже стало ругательством. Я вырву сердца твоих избранных. Смотри внимательно, «госпожа».
Зрачки кошки превратились в две узкие бойницы, и без всякого предупреждения она бросилась вперед, превратившись в размытую полосу чистой ярости. Евгеша атаковал. Светящийся меч такой же кляксой устремился навстречу. Ударив в землю в шаге от кошки, он вспыхнул, призвав с неба ревущий столб термоядерной энергии. Земля задрожала, а мне пришлось закрыть уши, чтобы не оглохнуть. Свет был настолько ослепительным, что на секунду затмил собой Солнце. Вверху, у самых облаков, столб разошелся в стороны, образуя крест. Когда всё закончилось, в мармеладе-асфальте осталась дымящаяся дыра диаметром в несколько десятков метров и такой глубины, что дна просто не было видно.
Кошка едва успела увернуться, половина ее розовой одежды стала черной, а усы-вибрисы с левой стороны лица загнулись в завитушки.
Светящийся меч вновь появился в руке Евгеши, и он тут же метнул его. Кошка отбила меч вверх своей катаной из фруктового льда. В небе вспыхнул гигантский крест.
Свет вновь возник в руке Евгеши, но расстояния для броска уже не хватало. Подняв оружие над собой, парень произнес.
— Все формы абсолютного убийства. Разящий сквозь время.
Свет в его руке начал трансформацию, перерождаясь в нечто новое. В этот момент кошка вошла в решающий прыжок. Я понимала, что новое оружие просто не успеет появиться, и сделала то единственное, что еще могла.
— Убить инерцию! — выкрикнула я.
Кошка летела на огромной скорости, но вдруг резко остановилась в паре метров от Евгеши и вхолостую махнула перед собой мечом. Она приземлилась, тяжело дыша и шипя от ярости, и тут же прыгнула вновь.
Этой секунды хватило. В руках Евгеши уже была готовая к бою шпага.
Они сошлись. В воздухе засверкала сталь. Слишком быстро, чтоб я могла что-то разобрать. Последнее «слово убийства» отняло сотню маны. У меня остались жалкие 25%.
— Убить вестибулярный нерв на полсекунды, — прошептала я.
Кошка неловко качнулась, вылетев из ритма, лишь на миг, но мига было достаточно. Евгеша нанес удар. Сталь разрезала щеку девочки-кошки, и в воздух полетели брызги крови. Но кошка оказалась быстрее. Она, закрутившись будто юла, внезапно распрямилась, и катана из фруктового льда вошла в грудь Евгеши и вышла с другой стороны. Кошка тут же крутанулась в воздухе, разрубив тело по диагонали.
— Вот и всё, чело…
Не успело тело Евгеши коснуться земли, как оно растворилось в воздухе. Сам же Евгеша, уже целый и здоровый, возник позади кошки и одним движением вогнал шпагу ей в спину, пройдя сквозь ребра и насквозь проткнув стальное сердце.
— Вот и всё, мявка, — сказал он, рывком доставая шпагу и стряхивая с нее кровь.
Рука кошки разжалась, выпустив катану. Девочка упала на колени.
Розовое небо дважды моргнуло, вернув себе привычную синеву. Поющий голос, только-только разогнавшийся и перешедший в драйвовый припев, стал ниже на октаву и, медленно произнеся последние «Вы как конфеты на моих зубах...», заглох.
— Ты проиграла, — произнес Евгеша.
— Это еще не… Это не… — кошка сплюнула кровь. — Изменить возвышение. Босс.
С неба ударил еще один луч. На этот раз плотный поток молний.
Над тем местом, где стояла кошка, появилась красная полоска здоровья.
Киси-киси, мяу-мяу. 100%
Когда молнии перестали бить, из дыма вышло чудовище. Огромная тварь, размером с грузовик. Она чем-то напоминала гибрид кошки и волка. Серебряный мех, сверкающие голубыми вспышками глаза. Задние лапы были совсем небольшими относительно тела, а вот передние оказались просто громадными и заканчивались метровыми стальными когтями. Монстр зарычал.
— Готова? — спросил Евгеша, глядя куда-то левее своей Заны, будто говорил с кем-то невидимым. — Что ж, приятно было познакомиться. Все формы абсолютного убийства. Перегрузка. Последнее желание!
Шпага в его руках превратилась в тонкую белую линию. Один конец линии ушел назад и зарылся под землю, другой удлинился, прошел сквозь голову твари и направился в небо. В космос. К далеким звездам. Линия моргнула, и навсегда исчезла.
— Не сработало, — проревел монстр.
Евгеша поднял перед собой руку:
— Как говорил кунг-фу панда... Скидыщ! — он щелкнул пальцами.
Огромную кошку будто что-то разорвало изнутри, отделив мясо от костей. Ее полоска ХП со ста процентов мгновенно ушла в «-99999999%». И исчезла. Ошметки монстра разлетелись по всей округе, падая на мармеладный асфальт и карамельные машины.
— Сколько, сколько опыта получил? — спросила Роза, когда Евгеша подошел ближе.
— Ноль, — улыбнулся он, отодвигая машину и освобождая девочку из плена. — Весь опыт достался живому оружию.
— А оно…
— Оно всё. Оно наконец нашло покой. Остается довольствоваться этим, — он призвал небольшой стальной топорик и похлопал им по руке. — Идем, у нас еще остались дела.
Две Заны, встретившись, кивнули друг другу.
— Надеюсь, ты еще не начала главу писать? — спросила Евгешина Зана ту, что была со мной.
— Я уже написала. Тридцать шестую главу с новым героем. Назову ее в честь девочки-кошки.
— Эх, жаль, но придется удалить.
— Что?
— Евгеша решил вернуться, значит, всё отменяется. Тридцать шестую главу уже написала я. Про то, как мы спаслись из плена свинолюдей и активировали живое оружие.
— Но я тоже написала главу! — обиженно сказала Зана. — Что теперь, пропадет она?
— Ладно, давай ее сюда, сделаю твою главу промежуточной, тридцать шестой с половиной.
— Нет! Это полноценная глава. Требую место тридцать шесть. А твоя пусть будет тридцать седьмой.
— Мы тогда не уложимся в сорок глав, и баланс инь-ян будет нарушен!
— Тогда пусть будет две тридцать шестых главы. А? Как тебе идея?
Зана задумалась.
— А неплохо ты придумала.
— Чур, моя будет первой. Чтоб интригу сохранить.
— Так уж и быть, уступлю.
— Круто! А вы почему одни? Где Альфу посеяли?
— О, это будет сюрприз на финальное сражение. Всё, погнали, там Воук уже заждался.
Моя Зана обернулась ко мне и протянула руку.
— Идем! Ты была крутым главным героем. Не сдавайся, будь смелой, и всё у тебя получится.
— Угум! — кивнула я.
36. Грешница
Я вернулся в тело ровно в тот момент, когда осколок снаряда РПГ угодил меж лопатками и перебил позвоночник. Я думал, всё: сейчас мозг перестанет получать сигналы, и горящая боль в руках и ногах просто исчезнет. На деле: мозг еще несколько секунд пытался представлять, будто у него всё в порядке. Будто у него еще есть ноги, и он ими куда-то бежит. Я даже мог чувствовать это. Вот только сам я лежал щекой на асфальте, беспомощно глядя на небоскреб через дорогу, на разбитое окно на третьем этаже, откуда и прилетела ракета.
— О! Всё-таки решил вернуться, — радостно подбежала Зана. — Не боись, мозг и сердце не задеты.
Я, бл?ть, двигаться не могу.
— Две минуты, и всё восстановится.
Что с девушкой?
— Она рядом. Осколки ее не задели, ты защитил ее. Но она без сознания. Ударилась.
Из двери дома через дорогу выскользнули два силуэта. Слишком толстых, чтобы быть людьми. Да и то, что они выстрелили из РПГ, уже о многом говорило. Чтоб пользоваться высокотехнологичным оружием, нужны соответствующие навыки, а ни у кого из людей таких попросту не могло быть. С момента систематизации прошли всего сутки, никто бы не успел поднять «огнестрел» до необходимого двадцатого уровня. Навык мог быть только у НПС, которые с ним родились.
Парочка антропоморфных свиней в байкерских куртках, шугаясь и оглядываясь по сторонам, рысцой перебежала дорогу и приблизилась ко мне. Последние шаги они делали с опаской, попутно тыкая в мою сторону стволами каких-то древних винтовок. «Эмки», — подсказал внутренний голос.
— Жив, ищо, свинота? — спросила левая свинья у своего товарища.
— Жив, жив, — ответила правая. — Живучая какая попалась. Хоть и человек.
— Так и шо, стреляю я?
— Убить таку пулями не выйдет, даже взрывом не убить. Башку надо резать. А девку вон заберем. Смотри, какая сочная жопа, — кабан мечтательно заурчал.
— И шо стоим? Ты али я резать будешь?
— Ты давай, а я прикрою.
— Может, наоборот? Ты сам, а я прикрою. Знаешь ведь, не люблю их убивать. Слишком мерзкие. Особенно когда кричат.
Признаюсь честно, возвращение в родное тело не выдалось гладким. Телесность сильна, гормоны, эндорфины — всё это неизменно влияет на разум. Контролировать себя здесь совсем не то же самое, что контролировать себя на внутренней сцене. Боль и страх здесь гораздо сильнее.
Зана присела и коснулась моей руки:
— Не они причина твоего страха.
Рука, еще секунду назад парализованная, ощутила тепло. Я чувствовал, как работает «кровавый пир». Осколки сами вылезали из тела. Чувствительность возвращалась. Моя регенерация, работающая на собственной крови, уже срастила позвоночник и восстановила все внутренние повреждения. Всего за пару десятков секунд те травмы, что навсегда оставили бы меня инвалидом, просто исчезли.
Демоница встала и улыбнулась:
— Давай. Вперед. Раз уж ты решил быть искренним, больше нет смысла сдерживаться и играть в жалкого слабого человека. В этой истории ты главное чудовище. Покажи им, на что способен.
Свиньи так и не успели решить, кто именно меня прирежет. Я сжал в руке кинжал и…
На первой лекции по биологии преподаватель с ходу спросила нас: «Чего лишился человек, покинув привычную среду обитания и начав жить в городе?». В ответ ей прозвучала сотня предсказуемых ответов навроде «чистого воздуха, природы, физической активности…». Я же в тот момент подумал о голосе, вернее, о крике. Тонкие стены многоэтажек, соседи, толпы людей на улице, правила приличия — всё ведет к тому, что городской житель может всю жизнь прожить, так ни разу и не покричав от души, хотя тело, будем честны, порой требует.
В тот же день, после учебы, я заказал такси на край города, а потом пару часов брел по заросшей дороге, подальше от многоэтажек. И наконец, уединившись на случайно обнаруженном заброшенном стадионе, я впервые в своей жизни закричал.
Это было непередаваемое ощущение. Будто все годы до этого я таскал на себе тяжеленные цепи, и наконец, в одно мгновение, я не просто сбросил, я натурально разорвал их. Разорвал то внутреннее чувство, которое сковывало меня годами. Я кричал, пока не стемнело, пока позволяли связки. На следующий день я мог общаться только шепотом, но именно тогда я по-настоящему обрел голос.
Нечто похожее произошло и сейчас. Еще одно ограничение городской жизни — страх навредить другому человеку. Даже спасая свою жизнь от неадеквата с ножом, подсознательно думаешь о том, чтоб не ударить слишком сильно. Думаешь о том, как будешь вызывать ему скорую. Думаешь о судах за превышение самообороны. Думаешь, думаешь, думаешь… А я больше не думал.
— УИИИИ! — завизжал свин, когда я одним ударом насквозь пробил его тушу.
Кинжал прошел сквозь грудину и вышел из спины. Размахнувшись свободной рукой, я ударом кулака снес кабану голову.
+12 ОО
— Незачет! — забегала рядом Зана. — Ты должен убить кинжалом, чтоб ему тоже достался опыт!
Второй свин успел нацелить на меня эмку, но прежде чем он нажал на спуск, в него прилетело тело его товарища, сбив с ног. Свин, захрюкав в панике, перевернулся на живот и пополз. Я подошел и, не сдерживаясь, ударил кинжалом в затылок, превратив череп в красно-бурую кашу. Кинжал на несколько сантиметров забурился вглубь асфальта.
+12 ОО
Приятно. Безумно приятно.
Я распрямился и поднял перед собой левую руку. Серебряный браслет на ней всё еще висел, но он стал черным. «Темное зеркальце» показывало статус «повреждено», и способность вызывать темную личность была заблокирована. Я сорвал браслет и бросил его на землю.
А теперь посмотрим, что там с кинжалом.
Внимание! «Мария» пробуждается…
Ожидание… Ожидание…
Живое оружие активировано: «Мария».
Внешне кинжал никак не изменился, единственное, в окошке с информацией он теперь значился как «мифическое живое оружие 12 780 ур».
— Эм… — не понял я. — Двенадцатитысячный уровень?
В описании кинжала появилась новая способность: «Все формы абсолютного убийства».
— Ой, какая же бесполезная безделица, — попыталась соврать Зана. — Срочно выбрасывай ее и пошли догонять наших. Самый мусорный артефакт, который можно себе представить.
— Мы вроде как уже определились, что врать ты не умеешь, — ответил я.
— Ну, блин, говорю тебе как твой ассистент, лучше бросай эту фигню и пошли тормошить Альфу. Лучше будет.
— Ты! — загробным голосом проскрипело живое оружие. — Зана, госпожа Убийства!
— Бросай ее, бросай, бросай!
На дороге, соткавшись из серебряного тумана, появилась женщина. Высокая, с медной кожей, в римских благородных одеждах и с затейливой короной на голове. Прическа у нее была один в один как у Заны. Наметанным глазом я уже понял, что видеть женщину могу только я.
— Вот мы и встретились, дьяволица…
— Ну чего тебе?! — Зана тут же спряталась за моей спиной. — Я свою часть контракта выполнила, все претензии можешь отправлять моему менеджеру!
— Ты превратила меня в это! — грозным царским голосом сказала медная королева, кивнув на кинжал в моих руках.
— Ну да! — выкрикнула из-за моего плеча Зана. — А ты разве не этого хотела?
— Я хотела мести!
— Не-не-не, хоть мы и виделись уже давненько, я точно помню, как было. Я спросила тебя, мол, хочешь, дам тебе бессмертие и возможность убивать? А ты такая: «Да, мне именно это и нужно». Вот я и сделала тебя оружием. Бессмертным и убийственным. Что я нарушила? По пунктам, пожалуйста.
— Я долго ждала часа, когда смогу поквитаться…
— Евгеша! Защищай меня!
— А сама? — спросил я. — Вампира ты своими силами размотала.
— То была псионика, а эта дура тут на равных со мной!
— Я убью тебя, — прохрипела королева и зашагала вперед.
— Так, стоп, — жестом я остановил ее. — Мне только двух срущихся галлюцинаций в голове не хватало. Может, объясните для начала, что у вас… И вы что, знакомы?
— Во-первых, я не галлюцинация, — морозным голосом произнесла медная королева. — Во-вторых, у меня есть имя, не нужно называть меня медной королевой. Меня зовут Мария.
«Чувствую, вы найдете общий язык», — мысленно передал я Зане.
— Так что случилось-то? — вслух спросил я.
— Случилась она, — Мария ненавидящими глазами посмотрела на демоницу. — Гай Юлий Цезарь Октавиан Август разрушил Египетское царство, он казнил Марка Антония, казнил наших детей, приковал меня к скале, оставив на съедение птицам! И тогда пришла она… Дьявол, желавший поиздеваться надо мной.
— Не слушай ее, Евгеша, всё было не так. Короче, я услышала, как она молится в формулировках «взываю ко всем богам», и пришла ей помочь. А дальше она мне говорит, типа «хочу убивать», а я такая: «О, так это же мой профиль, хочешь сделаю так, что ты станешь бессмертной и убийственной?», и она отвечает, типа «отдам всё, что хочешь, за такую чудесную возможность», а я ей: «Зашибись, тогда сделка в силе».
— Ты превратила меня в оружие…
— Ну да, всё как в контракте. Ты бессмертна? Да. Убийственная? Тоже да. Чего тебе еще надо, собака?
— Мне нужно лишь убить тебя, чтоб снять это проклятие, — Мария снова пошла вперед.
— Стоп, — еще раз вмешался я. — Для начала проясним один вопрос. Мария ненастоящая, ведь так? Она НПС?
— Я еще какая настоящая, — холодно ответила королева.
— Да она настоящая, причем ты о ней слышал, — ответила Зана. — Только под другим именем — ты знаешь ее как Клеопатру. Я у нее прическу укра… Эмм, сделала отсылку на ее прическу, вот. Да не важно, суть в том, что она одна из моих пушек. По контракту она должна была прийти ко мне, если бы мне угрожала опасность. Думаю, она поэтому заспаунилась в том магазинчике. Видать, то, что ты затянул меня в бездну, ее и стригерило. А потом ее подобрала та девка-актриса и стала ее временной хозяйкой. Зато теперь понятно, почему живое оружие нас не атаковало.
— Так ты сразу знала, что это не простой кинжал?
— Нет! Я уже сто раз забыть успела об этой дуре. Я этим ножиком даже не пользовалась практически. Уровень-то ее видел? Крохотный.
— Погоди, но если это Клеопатра, — прервал ее я. — Та самая Клеопатра, которая мутила с Цезарем… Зана, помнишь, ты как-то сказала, что наша Земля была системной, а потом сломалась…
— Оставим пока этот вопрос за скобками, — предложила демоница. — Там главу назад и так был переворот твоего представления о человечестве, если устроить еще один прям сейчас, то будет не так эпично. Бросай эту поехавшую, пошли закроем врата, а уже в сиквеле я тебе всё расскажу.
— Ка-ка-ка-ка, — засмеялась Мария-Клеопатра. — Он не бросит. Тебе придется сказать, что ты сделала с нашим миром. И тогда он согласится, что тебя нужно убить.
— Ну, Евгеша… — Зана посмотрела на меня жалостливым взглядом.
— Говори, — сказал я.
— Ладно… Как хочешь… — рыжие глаза демоницы сделали задумчивый оборот. — В общем, перенесемся примерно за сотню лет до рождения Иисуса. В те времена мой народ только-только вошел в число двенадцати великих рас, и БУМ! Красный сигнал! Срочный сбор совета, причина: обнаружение мира гуманистов.
— То есть нас?
— В точку! Повсюду паника, прощания с близкими, планы отступления и изоляции. Тем более в вашем мире был уже как минимум один чувак, претендующий на топ-сто. Звали его Геракл — наглухо отбитый е?анат, убивающий всё живое в радиусе зрения. Ты про него слышал.
— Так мифы не мифы?
— Ага. У вас тут и правда был целый зоопарк богов, монстров и прочего.
— И в какой момент система в нашем мире сломалась?
— Я к этому и веду. Итак, повсюду паника, шум, крики, и среди них — я. Слишком молодая и слишком гордая, чтобы в страхе бежать от каких-то дикарей-гуманистов. В детстве всем кажется, что взрослые неправы, и можно сделать по-другому. Так же решила и я. Я решила не бежать, а дать бой. Но в прямом бою шансов, понятное дело, не было, поэтому я отправилась на черный рынок, где торгуют артефактами бездны.
— Теми, которые ломают законы системы? — вспомнил я.
— Именно. Я прикупила там интересный крест. В одной из прошлых версий системы, если на этом кресте принести в жертву существо с возвышением бога, то крест переведет все остальные существа, населяющие мир, в некое возвышение под названием «шарс». Вероятно, это был способ быстро создать сильную армию. Но в нынешней системе такого возвышения нету, а потому крест работает несколько иным образом. Он, как и положено, сначала сбрасывает текущие возвышения по всей планете, а затем выдает критическую ошибку, что приводит к полной блокировке системы в целом мире.
— Только не говори, что ты распяла Христа…
— Поверь, я в тот момент старалась быть как можно дальше от вашего мира. Вы сами его распяли. Я лишь внедрилась к вам и чуть подтолкнула. В общем, я в одиночку обнулила мир самых опасных тварей во вселенной. И казалось бы — угроза уничтожена, страшный гуманистический мир десистематизирован — хэппи-энд! Вот только в моем мире этот шаг не оценили. Артефакты Бездны находятся под строгим запретом в любом уголке галактики, и, как оказалось, тебя осудят, даже если использовать их во благо всей вселенной. Другие народы испугало, что я с такой легкостью могла гасить целые планеты, и, конечно, они забоялись, что могут стать следующими. Собственно, так я и стала системным ассистентом.
— Это не вся правда, — влезла Мария. — Расскажи про второй артефакт. Твой хозяин должен знать, почему за столько лет человечество не истребило себя, несмотря на полную изоляцию.
— Ну… Крест был не единственным, что я прикупила на рынке запрещенки. Еще был камень, дающий способность клонировать себя. Ты уже видел, как он работает. Это не системная способность.
— Ты клон, — опешив, сказал я. — Ты заранее клонировала себя и отправила клона быть ассистентом. Но настоящая ты…
— Притормози, Евгеша. Во-первых, клоны получаются идеальными — то есть нельзя сказать, что кто-то из нас клон, а кто-то оригинал. А во-вторых, да. Мы разделились, и одна я пошла с повинной в суд, а другая…
— А другая отправилась туда, где никому и в голову не взбредет ее искать, — улыбнулась Мария.
— В мир гуманистов, — закончил я. — Другая ты спряталась на Земле.
— Об этом я уже мало что знаю, — потупила взгляд Зана. — Но план был в том, чтоб манипулировать вашей историей и сохранять вас в живых. Любой прогресс в гуманистических мирах неизбежно приводит к войнам и самоуничтожению. Но если бы кто-то бессмертный имел полный контроль над информационными потоками, он мог бы писать историю по своему усмотрению. Он мог бы погрузить вас в предсказуемый цикл, гарантирующий, что вы не уничтожите себя. Думаешь, почему в вашем мире еще существует проблема мундильщиков? Террористов? Религиозных фанатиков? Решить их можно щелчком пальцев.
— Они аккумулируют на себе нашу ненависть… — сказал я.
— Ага. Людям необходим враг. Война в вашем обществе неизбежна, но она может принимать разные формы. Для вашего разума сражаться за права семицветиков с плакатом в руках почти то же самое, что с винтовкой штурмовать окоп. Всё, что мне было нужно, — определить, как долго вы способны воевать на словах, не переходя к физической резне. Затем оставалось лишь сбрасывать агрессию в нужные моменты. Когда терпеть мундильщиков и всех этих френдли плюс персон станет невозможно, власть уничтожит их, закрутив гайки. И тогда уже сама власть станет центром притяжения ненависти. Когда терпеть ограничения станет невозможно, власть свергнет себя сама, переменившись на поборников полной свободы. Полная свобода родит новых мундильщиков, и цикл замкнется. Конечно, паттерн чуть сложнее, но суть ты улавливаешь, да?
— Да, мы... проходим это в школе... — ответил я.
Эпоха циклов брала свое начало с двадцать первого века, когда произошла большая война. Тогда нам удалось избежать конца света, глобальный сбой в системах навигации направил тысячи ядерных боеголовок в безлюдные места. Мы считали это чудом, но, похоже, у каждого чуда есть руки и пара козьих рожек.
После войны люди объединились. Тогда же мы изобрели врата. Тогда же мы якобы уперлись в край науки. А в учебниках появился новый параграф, объясняющий, что в обществах без прогресса культура неизбежно уходит в замкнутый цикл.
Одни и те же фильмы, одни и те же герои, одни и те же книги, одни философские идеи. Никакого прогресса, никаких войн, никаких глобальных конфликтов, никакого хаоса. Лишь предсказуемое движение по кругу.
— Мы же видим эти циклы, — сказал я сам себе. — Их было шесть, мы сейчас в конце седьмого, это общеизвестная информация. Это ведь естественное течение культуры в обществе, что уперлась в край науки.
— А кто тебе сказал, что это естественное течение? — спросила Зана. — Да и «конец науки» нужен лишь для того, чтоб цикл не порушился из-за очередного революционного способа поубивать друг друга.
— А врата? — спросил я. — Нет, погоди, если вся вселенная системна, то как мы, открыв больше семисот врат, ни разу не нарвались на другие миры?
— Ты ведь уже и сам всё понял. Вы не изобретали врат. Я дала их. И я каждый раз выбирала, куда они приведут. До вчерашнего дня я отправляла вас в зеркальное измерение с темпоральным смещением. Ну, ты сам знаешь. Земля, но в стадии палеолита. Планеты, скопированные таким образом, бесполезны почти для всех. С помощью зеркала нельзя скопировать опыт, а вот ресурсы, необходимые для вашей жизни, — вполне.
— Тогда почему вчера всё изменилось?
— Видимо, та другая я решила, что вы готовы.
— К чему?
— К войне, — сказала Мария.
— Евгеша, ты должен понимать, я сейчас и та другая я — мы разные Заны. Когда меня за спасение вселенной пожелали отправить в заключение, я, естественно, не обрадовалась этому. И я захотела отомстить. Щас-то я понимаю, что дурой была, но та другая я… Она не просто прячется. Всё это часть плана. Увеличить вашу численность до десятков миллиардов особей. Стимулировать вашу культуру, насыщая придуманных героев опытом. Привить вам идеи собственной исключительности. В общем, другая я всё это время растила кракена. И когда он пересек все мыслимые пределы, пришла пора выпустить его в мир. Вы — мое оружие мести, которым я собиралась уничтожить вселенную.
Я хотел было задать вопрос, почему тогда «Тёмная» Зана заранее не активировала систему и не подождала, пока люди достаточно прокачаются, но вдруг понял ответ. Всё дело опять в той «суперагрессии». Открыв переход, Зана дала нам общего врага — тех, кто вышел из врат. Весь мир в прямом эфире видел, как трое пришельцев объявляют нам войну и собираются убить каждого человека.
И я понял еще кое-что.
— Демоны, — сказал я. — Если та другая ты контролировала нашу культуру.
— ДА! — радостно закивала Зана. — Она спецом создала образ демонов как сборник всего самого плохого! Чтоб в будущем у вас не было вопросов, на какой стороне зло, а на какой добро. То же касается и «серых», и тиранидов, и ящеров, и людей, у которых вместо голов осьминоги. Это все представители двенадцати великих космических рас. И все они чудовищные злодеи в вашей культуре.
— Но тогда зачем мы идем закрывать врата? — наконец спросил я. — Разве та другая ты не откроет их снова?
— Не откроет.
— Почему?
— Она обнаружила себя, а значит, она, вероятно, уже мертва.
— Мертва?
— План никогда не предполагал моего собственного выживания. Провернув аферу с клонами, я обманула сильнейшего игрока. Абсолютного бога, что управляет системой. Топ-1. Свою мать. Госпожу Смерти. А смерть, как ты знаешь, не прощает.
Сзади кто-то кашлянул.
Обернувшись, я увидел Альфу. Немного покачиваясь и держась за голову, она подошла ближе. Сейчас она была в форме Фортуны и выглядела как валькирия с копной красных волос.
— С кем говоришь?
— С шизой, — не стал таить я. — Слушай, твой максимум пять костюмов? Можешь удалить из своей коллекции мой облик? Я кое-что придумал.
37. Пряничный домик
Воздух пах жжёным сахаром.
— Кажется, сломался, — с нотками паники сказал Сун. Зажмурившись, он осторожно коснулся уже налившегося, как спелая вишня, носа и айкнул.
— Дедушка никак не очнется, — тихо причитала Ариэль.
Девушка с едва заметными чешуйками на шее сидела на мармеладном асфальте, склонившись над телом низенького старичка. Ее пышные красные волосы водопадом стекали на его грудь, которая едва-едва поднималась в ритм слабому дыханию.
Мы укрылись у стен университета. Сейчас они были пряничными и крошились от малейшего прикосновения. Непонятно было, как здание вообще стоит и не складывается под собственным весом.
Всего нас осталось шестеро: я, Танюша, Роза, Сун и Ариэль с ее дедом. Все, кто выжил. Пара мужчин, бывших в отряде изначально, погибли. Хён улетела к вратам, но закрыть их ей было не суждено с самого начала. Воук вместе со своей гвардией сектантов добрались до врат раньше нас. Как я понял из рассказов Заны, они угнали в Атлантиде грузовик и доехали на нем, строя безопасный маршрут через дневник предсказаний. Значит, финальное сражение, а заодно и спасение девушки из лап главного гада, еще были впереди.
«И каков план?» — я мысленно обратился к Зане.
После небольшой перепалки со своей копией, с нами осталась моя Зана, ее клон, присматривающий за Танюшей, ушел на разведку.
— За план не переживай, — легкомысленно отмахнулась демоница. — За этим мы и притащили с собой Розу.
— Евгеша, обстановка, — будто прочитав мысли, Роза шагнула ко мне и, заведя руки за спину, уставилась в пустоту чуть правее моей головы. Раньше бы я на такое внимание не обратил, но сейчас глаз зацепился. Ожога на ее лице уже не было, спасибо нашей русалке, что применила восстанавливающее заклинание.
— Воук и двое приспешников будут ждать нас у самых врат. Там же они держат Хён, — я начал передавать слова Заны. — Еще пятеро идут в универ. Трое займут позиции на втором и третьем этаже и будут обстреливать нас из луков, когда мы появимся на площади. Двое придут сюда за ранеными.
— Это из дневника предсказаний?
— Ага. Дневник плюс прямая разведка.
— Черт, получается, тот парень сможет предсказать каждый наш шаг и в случае чего всё изменить.
— За это не переживай, — я хотел кивнуть в сторону демоницы, но вовремя вспомнил, что никто кроме меня ее не видит. — Вторая Зана занимается сейчас тем, что читает дневник и постоянно меняет намерения, из-за чего предсказания постоянно обновляются, показывая новые бессмысленные варианты.
— Они схватили Хён? — покачиваясь, к нам подошел Сун.
— Мы ее вытащим, — пообещал я.
— Я с вами! — вызвался кореец.
— Нет, — тут же отрезала Роза. — Ты остаёшься здесь.
— Но...
— Без «но». Без своих жетонов удачи ты разве что нас перестреляешь.
— Я могу без лука! Всё равно он порвался.
— Неважно. Сдается мне, твоя «эпоха неудач» распространяется на все твои действия. Ты остаешься.
Закусив губу, кореец бросил на меня умоляющий взгляд. Я лишь пожал плечами, как бы сказав: «Ничего не поделаешь, решение принято».
— Что насчет маны? — Роза повернулась к девушкам.
— Я пустая, — тихо отозвалась Танюша.
— Я тоже. Извините, — еще тише прошептала Ариэль.
— Ясно, тогда вы тоже остаетесь.
— Но... Но разве за нами не придут? — спросила Танюша, прижав кулачок к груди. — Евгеша же сказал, они послали людей, чтоб добить раненых.
— Естественно, мы сначала разберемся с теми кто в здании, — раздраженная тем, что ей приходится это объяснять, ответила Роза. — Без маны вы в любом случае будете только мешаться. К тому же кто-то должен присмотреть за Венчиком.
— Понятно, — Танюша опустила голову.
— Евгеша, — Роза вернулась ко мне. — Остаемся только мы. Я кинула тебе «связь оператора», прими. Так мы сможем общаться мысленно. У меня первый уровень, так что я не боец, но благодаря «тактическому виду» смогу направлять тебя.
— «Тактический вид»? — переспросил я. — Как в стратегиях?
— Да, я вижу и поле боя, и могу давать через него приказы. Метки будут появляться на твоем интерфейсе. Я как невидимый дрон. Единственное, мне бы еще уровень и вкинуть три очка в разум, чтоб расстояние максимального отдаления увеличить, а то сейчас я лишь на пару метров от своей головы могу отлететь.
— О! — подняла палец Зана. — Короче, вы тут планируете, а я кое-что придумала. Покажу этот бой от лица врагов! Главное, не умрите, а то это будет очень тупо. Евгеша, не забывай, что у тебя есть пачка новых способностей. Зрение жизни, морфизм, всякие ауры. Если будет недостаток энергии, ешь пряники, из которых всё состоит. Бывайте!
Демоница скользнула сквозь пряничную стену внутрь университета.
Друид и заклинательница змей.
— Хм, забавно, — хмыкнул друид.
Он был высоким, атлетически сложенным мужчиной лет сорока. Безбородый, с молодежной стрижкой, на друида он был совсем не похож. Его напарница тем временем была совсем не похожа на заклинательницу змей. Пухлая девушка с крашеными голубыми волосами выглядела почти антиволшебно, несмотря на свой класс.
Вместе они вошли в университетский коридор на первом этаже. Половина его была нормальной, а другая половина — пряничной. Над кабинетами висели таблички из черного и белого шоколада, на которых были выдавлены названия аудиторий. В самом конце коридора лежала куча человеческих тел, сваленных в кучу. Половина из них была настоящими, а половина бисквитными, вокруг настоящих была разлита засохшая кровь, вокруг бисквитных — поблескивала уже засахарившаяся сгущенка.
— Давай не пойдем туда? — предложила пухлая девушка, откидывая с глаз синие волосы.
— Давай.
Они остановились.
— Ну и?
— Что?
— Пятнадцать минут до конца света.
— Ага.
— Все умрут.
— Ну да.
— И мы тоже.
— Интересно, а это всё съедобное? Я попробую.
Девушка подошла ближе к пряничной стене, протянула руку и надавила. Ее палец с легкостью проломил тонкую корку и погрузился внутрь, в рыхлое сахарное тесто. Она зачерпнула немного и поднесла ко рту.
— Уверена? — друид, скрестив на груди руки, скептично покачал головой.
— А что нам терять? Ам! Ммм… А неплохо. Очень даже неплохо. Напоминает пряники из «Домашней пекарни». А там, между прочим, лучшие пряники в городе. Блин, офигенно просто! Знаешь, прикольно было бы жить в таком доме. Захотел перекусить — раз, куснул стену и доволен.
— Ага, а через пару дней на тебя бы потолок рухнул, потому что ты несущие опоры перегрызла.
— Не поняла. Ты на что намекаешь?
— На то, что ты жирная. Выглядишь как свинья. Тебе надо меньше сладкого есть.
— Совсем офигел? Это фэтшейминг между прочим.
— Он самый, — равнодушно отозвался друид. — А теперь ты. Давай, тоже скажи что-нибудь, о чём всегда думала, но не говорила из страха осуждения. Мир умрёт через несколько минут, можем хоть сейчас побыть искренними.
Девушка глубоко вздохнула, зарождающийся в ней гнев мгновенно испарился:
— То, что ты сейчас делаешь — это не искренность. Ты всего лишь хочешь получить наказание, потому и ведешь себя как козел. Ты чувствуешь себя виноватым, отсюда твой негатив. Можешь мне поверить: если я начну обзываться в ответ, легче тебе не станет.
— То есть вот так, да? Перед концом Земли решила поумничать?
— Да. Потому что мне нравится умничать. Знаешь, недавно я посмотрела фильм «Рыбо-Кит», и там главный герой — препод литературы. В конце фильма он начинает орать на своих учеников и требовать, чтоб они перестали скрываться за масками шаблонных воспевателей гения Шекспира, Пушкина и Толстого, а вместо этого написали то, что они думают на самом деле. Подразумевая ненависть, естественно. Ну знаешь, в стиле «Толстой жирный мудак, и я проклинал каждую секунду, пока читал его длинные и непонятные предложения». И мне тогда показалось, что тут что-то не так.
— А что не так? Разве Толстой не такой? Писал о том, как классно быть крестьянином и как здорово работать в поле. Здорово, наверное, если ты захотел поработать — поработал. А не захотел — сидишь буковки пишешь.
— Да, вот об этом я и говорю! — воскликнула девушка, размахивая руками. — Нам нет нужды быть искренними в ненависти. Мы и так ее не скрываем. То есть совсем. Мы выплескиваем ее по любому поводу и занимаемся этим постоянно. Мы говним власть за каждое их решение, лишь бы нас не обвинили в лояльности к Вавилону. Мы говним корпорации за их бездушность, чтоб уменьшить вину за то, что пособничаем им, покупая их товары. Мы говним практически всё вокруг себя: тупых людей, тех, кто думает иначе, природу, цены, налоги, погоду. Но всё это шоу, понимаешь? Социальный ритуал, чтоб через ненависть к «чужим» найти в этом мире «своих».
— Не согласен. Мы объединяемся не вокруг ненависти, а за… — друид запнулся, пытаясь подобрать слова. — Объединяемся за общие ценности типа.
— Мы объединяемся «против», — не согласилась девушка. — Вот что у нас есть общего, кроме ненависти к угнетателям? Кроме наших протестов? То, что мы слушаем одних и тех же людей на «Ютубе» и читаем одни и те же СМИ? Так они и продают нам ненависть. Но мы для них даже не пушечное мясо на войне с государством, мы «органический трафик» на войне за рекламные бюджеты. Что у нас еще есть? Цветные волосы, флажки? Метка свой-чужой, не больше. Ничего у нас общего нет. Только враги.
— Ну, допустим. Альтернатива-то какая?
— Альтернатива — это искренность любви, — ответила девушка, ее голос смягчился, став призрачным и возвышенным. — Хочешь открыться перед смертью? Расскажи о том, что тебе нравится. По-настоящему нравится. Не про дерьмовый фильм, который воспевает «правильные» идеи. Не про умную книжку, с автором которой ты согласен. Расскажи о себе. Что находится в золотой шкатулке в самом центре твоей души?
Друид замолчал. В коридоре стало неестественно тихо.
— Ну, мне нравится… Эээ. А это сложно… — пробормотал он.
— Да, согласна. Будто открываешь свое самое уязвимое место.
— Я… Мне нравится… Я не знаю, как это объяснить, может, ты слышала, в японском регионе каждый год празднуют…
Слова захлебнулись в грохоте. Пряничная стена взорвалась фонтаном теста. Что-то черное вылетело оттуда и с тошнотворным влажным звуком вошло в череп друида. Он упал на колени. Девушка с синими волосами, широко открыв глаза и не в силах пошевелиться, смотрела на топор, раскроивший ему голову. Мужчина безвольно повалился на пол.
Из дыры в стене вышла смерть. Один ее глаз горел синим огнем, другой — ярко-красным пламенем.
Девушка дернулась, пытаясь дотянутся до охотничьего ножа, висящего на поясе, но Смерть оказалась быстрее. Удар в лицо выбил из нее дух. Смерть тут же схватила ее за волосы и впечатала лицом в пряничную половину пола. Закричать не получилось, крошки теста попали в дыхательные пути, и девушка закашлялась.
— Роза, — позвал тот, кто держал ее. — Давай быстрее, она сейчас задохнется.
— Иду, иду, — раздался тонкий детский голосок.
— Проблем не будет? Тут недалеко контейнер с крысами был, можешь повысить уровень на них.
— Не, люди меня вполне устраивают, — раздался ответ, в котором сквозила пугающая легкость. — Я в шесть лет сделала двойную рампагу, так-то. Спалила домик с сектантами. Доставай ее.
Рука потянула и выдернула девушку с синими волосами из пряничной ловушки. Пухлая заклинательница увидела перед собой маленькую девочку лет десяти. На ней была не по размеру большая ветровка. Глаза у нее были добрые, единственное, что отличало ее от обычного ребенка, — слегка вытянутые уши и огненно-рыжие волосы. В руках девочка держала загнутый вперед нож — кукри. Девочка улыбнулась и одним движением вскрыла колдунье горло.
3 этаж. Лиса и панк
— Слышал? — человекоподобная лисичка вдруг замерла, превратившись в живой, сверхчувствительный радар. Ее пушистые ушки, как две приемные тарелки, начали медленно вращаться, стараясь уловить каждый посторонний шорох.
Она простояла так с секунду, намертво вцепившись руками в блочный лук. Близость конца света обострила ее чувства до предела, но больше она не услышала ничего.
— Что там? — без особого воодушевления спросил ее напарник.
Равнодушие очень шло ему. Рваная косоворотка, металлические кольца в носу, на ушах и на губе, красный ирокез — парень выглядел как воплощение меланхоличного протеста. Протеста, который кричит с закрытым ртом. Который идет на смерть, зная, что ничего не изменит, но поступить по-другому он просто не может. Глядя на него, лисичка издала непроизвольное «йифф» и мигом забыла про далекий и непонятный звук.
— Да так, ничего, просто показалось, что слышала крик, — едва не задыхаясь, протараторила она.
— Не мели чепухи, предсказание было ясным: компашка светлых обойдет универ и выйдет на площадь, — парень лениво кивнул на окна. — Как начнется кипеш, тебе надо будет снять мелкую. Я и Айнурчик стреляем в Евгешу. Кейт и тот криповый чувак займутся их подранками.
— Я знаю план, — изобразив обиду, лисичка отвернулась. — Но что, если всё будет не так, как в пророчестве?
— Всё еще сомневаешься? Мы всего этого добились благодаря тому, что пророчества работают. Я сам сначала не верил, но после того как мы грохнули паучицу, прошли через гоблинов, после того как попали в суперзащищенный город и стащили у них грузовик, просто глупо в это не верить. Ладно, открывай окно, готовность тридцать секунд.
Парень взял лук и, пальцем проверив натяжение тетивы, перекинул его за спину. Колчан со стрелами он прислонил к стене. Напоследок он вынул из-за пояса кунай, привязанный к серебряному шнурку, и, бросив на него горестный взгляд, от того, что так ни разу и не применил его в настоящем бою, спрятал экзотическое оружие обратно.
Лиса тем временем залезла на подоконник и распахнула пластиковое окно. С высоты третьего этажа площадь была как на ладони. Воук в своей массивной рыцарской броне сидел на ступенях возле самых врат. Двое его верных рыцарей стояли чуть ниже, чутко всматриваясь в пространство. Там же лежала и извивалась, будто дождевой червь, связанная девушка. Это несколько успокоило лису, пленница была в пророчестве, и раз ее схватили, значит, всё шло по намеченному маршруту. Прямиком к гибели мира.
— Блин, мало места, — надув щечки, пожаловалась лиса.
Её попытки найти устойчивое положение увенчались провалом. Стрелять стоя на узком подоконнике было неудобно, слишком мало места. Если же встать в коридоре, то лисичке просто не хватало роста, чтоб нормально видеть площадь.
— Могу притащить тебе парту, — без всякого энтузиазма сказал панк.
— Да давай, стоп! — лиса вновь замерла и навострила уши. — Кто-то поднимается.
Панк, как обычно, хотел недовольно просипеть, но вдруг он тоже услышал шаги, доносящиеся с лестничного пролёта.
— Айнурчик был на втором, — сказал он, на всякий случай приготовив кунай. — Может, забыл чего? Остолоп е?аный.
Шаги остановились. Пластиковая дверь, ведущая на лестницу, медленно, с поскрипыванием, приоткрылась. В небольшую щель выглянула кудрявая, крашенная в нежно-зеленый цвет макушка и два хитрых глаза. Айнурчик.
— Тьфу ты, напугал. — выругался панк и, не дождавшись ответа, мотнул головой вверх. — Хрен ли ты сюда приперся?
Айнурчик вновь промолчал.
— Ну? Вопрос какой? Мы начинаем уже, — топнул ногой панк. — Если тебе…
Кудряшки Айнурчика вдруг полетели вниз. Глухой удар о порог, и голова выкатилась в коридор.
Следом за ней вышел он.
Евгеша. Высокий, пугающе спокойный, окутанный такой аурой, что воздух вокруг него, казалось, трещит и вибрирует.
— Но пророчество… — пролепетал панк, вмиг растеряв свое харизматичное безразличие.
— Следуя пророчеству, вы умрете, — медленно произнес Евгеша, слегка наклонив голову. — Какая разница, десятью минутами раньше. Или десятью позже.
Лисичка дрожащей от всплеска адреналина рукой выхватила из колчана стрелу, натянула тетиву и выстрелила. Черная линия со свистом рассекла коридор, целя точно в голову, но вдруг остановилась. Всего в двух сантиметрах от пылающих голубым огнем глаз. Евгеша поймал стрелу в полете, как назойливое насекомое.
Он ухмыльнулся и отточенным движением метнул стрелу в сторону, в окно. Стрела, на скорости куда большей, чем мог дать ей лук, пробила в стекле аккуратную дырку и вылетела наружу.
— Стой позади, — приказал панк лисичке. — Не стреляй. Это бесполезно. Если я проиграю — беги.
— С кем ты говоришь? — Евгеша, оторвав взгляд от окна, вернул его мундильщикам. — Она ведь уже мертва.
Брошенная им стрела внезапно залетела в открытое окно, насквозь пробив лисичке горло. Девушку сбило с ног и швырнуло в стену.
— Импи! — взревел панк, теряя остатки самообладания.
— А теперь ты, — Евгеша, никуда не торопясь, пошел вперед.
Панк оскалился. Его голова беспорядочно крутилась то в сторону подружки, то в сторону Евгеши. И наконец он сделал выбор.
— Ты заплатишь!
Кунай, привязанный к серебряному шнурку, совершил несколько быстрых оборотов по малой орбите, наполнив комнату жужжанием, и, будто кобра, бросился навстречу Евгеше.
Евгеша поймал кунай на лету. Он, бросив на оружие непонимающий взгляд, почти с сочувствием спросил:
— На что ты надеялся? Твоя игрушка в десять раз медленнее ее стрелы.
— В том-то и дело! — глаза панка лихорадочно сверкнули. — Я хотел, чтоб ты его поймал! У меня пятый уровень, как и у тебя. Вот только я все очки вложил в силу!
Сделав два резких шага вперед и обвив руки серебряным шнурком, панк дернул его на себя с такой силой, что кости затрещали, а из ладоней брызнула кровь.
— И? Это весь твой план? — Евгеша не двинулся с места, продолжая сжимать кунай в одной руке. — Или мне еще подождать?
Теперь уже сам Евгеша дернул шнурок на себя. Панк, не успев отпустить веревку, полетел на пол.
— Нет! Стой!
Евгеша оказался над ним, он несколько раз обвил шнурок вокруг шеи панка, сдавив гортань так, что мир потемнел. Затем, схватив парня за шкирку, он бросил его в открытое окно. И до того, как тело успело упасть, Евгеша вбил кунай в стену. Как только длина кончилась, веревка резко дернулась, вывесив панка на стене универа.
+12 ОО
— И мы возвращаем повествование в твои руки, — сказала Зана, щелкнув киношной доской-хлопушкой.
«Чисто», — я передал мысле-сообщение Розе.
«Говорила же, запугивание сработает. Я поднимаюсь», — отозвалось в ответ.
«Ага, отлично сработало», — ответил я, тем временем разглядывая девушку-лису. Она пыталась ползти, оставляя за собой едва заметный красный след. Крови почти не было, древко стрелы, что торчало из ее шеи, перекрыло все поврежденные вены и артерии.
Я закусил губу до металлического привкуса во рту и пошел следом. Сердце часто колотилось, поднявшись почти до горла и мешая дышать. Но это был не страх. Я чувствовал, как меня ведет вперед неведомая сила. Предвкушение, как перед первым сексом, но гораздо сильнее.
Дойдя до лисы, я обошел ее с другой стороны. Она ползла вслепую, растеряв всякие остатки разума. Сознательная часть ее мозга была парализована шоком, и сейчас ее тело совершало чисто механические движения руками и ногами. Лисичка ткнулась головой в мои ботинки.
— У нас мало времени, — осторожно произнесла Зана.
Но мне не было до нее дела. Ни до нее, ни до времени. Меня занимало другое.
Я наступил лисе на голову, прижав её к полу. Её руки беспорядочно задергались. Она начала пищать.
Вот оно… Вот оно… Оно самое…
— Евгеша, Роза увидит… — Зана кивнула в сторону лестницы, где уже появилась киберспортсменка.
— Да не боись… — ответил я охрипшим от возбуждения голосом. — Она из наших…
— Из каких еще ваших?
Череп лисы хрустнул, и ее голова лопнула. Мое лицо окропило несколько горячих капель.
Секунда. Две. Три. И ощущение исчезло, оставив после себя вязкую пустоту и болезненные пульсации в висках.
Я поднял взгляд и замер. На стекле, выходящем в смеркающийся вечер улицы, висело мое полупрозрачное отражение. Но другое. Совсем не похожее на меня. Я на шаг отступил.
— Она была плохим человеком, — быстро сказал я отражению. — И тот парень тоже. Они хотели убить всех людей на планете.
— Евгеша…
— Они на стороне зла. К злу не может быть никакой пощады или сочувствия, понимаешь?
— Да, я понимаю…
— Фига се... — подошла Роза, внимательно разглядывая лисичку. — У тебя сколько очков в «Теле»? Череп — одна из самых прочных костей. А ты его ногой раздавил. Круто! ... Окей, не будем отвлекаться. — она не без труда оторвала взгляд и перевела его на улицу. — С додиками внутри здания закончили. Осталось трое. Воук восемнадцатого уровня, да? Так просто с ним не будет.
Воук, склонившись в лучах заката, сидел на ступенях, что вели к вратам. Его длинные, как у Иисуса, волосы развевались на ветру. Да, работа в медийке никого не оставляет прежним, быть пафосным фотогеничным мудаком он умеет, этого не отнять. «Рыцарь перед концом света», картина маслом.
Он вдруг повернул голову и, заметив меня в окне, ухмыльнулся. Кивнув, он вновь уставился перед собой.
Да уж, мы поломали его план вдоль и поперёк, а вид он делает такой, будто всё ещё держит ситуацию под контролем.
— Я сам с ним разберусь, — бросил я, чувствуя, как азарт охоты возвращается, вытесняя прочие чувства. — Или, по крайней мере, отвлеку его. Тебе в это время надо будет пробежать в будку управления и вырубить врата.
— А из лука не хочешь пострелять? — предложила Роза.
— Нет. Из лука никакого удовольствия.
38. А в чом смысол
Я шагал по тому, что раньше было асфальтом. Пламя дракона превратило его в черное месиво, похожее на буйный океан, внезапно застывший во времени.
Из тёмной пучины то и дело выглядывали люди, скелеты и монстры, вплавленные в материю чудовищной температурой. От них остались лишь силуэты, едва узнаваемые формы. Всё слилось в метафизическое загробное единство, в жуткий синтез человеческих душ и безразличного камня.
Подул ледяной ветер. Мимо, сухо шелестя, проплыл по волнам океана чудом уцелевший плакат. Тот самый, что мундильщик притащил в знак протеста на открытие врат. Огнем изъеденная с обеих сторон бумага исказила смысл начертанных на себе слов, превратив их в пророческое послание: «СМЕРТЯМ НЕВИННЫХ! ДА… ПО ТУ СТОРОНУ… МУНДИЦИД!».
Вот мы и вернулись туда, откуда начали. Круг замкнулся.
— Евгеша! — мощный голос лидера культистов молотом разбил тягучую тишину пространства.
Воук поднялся со ступеней, встав в полный рост. Величественный рыцарь, сияющий в лучах уходящего заката. Жрец-апостол, бросивший вызов людскому роду. Вот мы и встретились.
Рядом с ним два его приспешника казались малыми и незначительными.
— Ну привет, красавчик, — я остановился в двадцати шагах от платформы врат.
Воук усмехнулся. Но улыбка его была без всякой радости. Она была такой, какой и положено быть улыбке человека, инициирующего конец света.
— Зачем ты пришел? — спросил жрец.
— О, ну тут всё по классике, — я театрально развел руками. Мне хотелось разрушить этот нелепый пафос. — Вон дама в беде, — я указал пальцем на связанную Хён. — Вон главный злодей стоит, щурится, — я указал на Воука. — Вон там еще спасение мира есть, — мой палец указал на врата. — Ну и наконец — я. Герой всей истории. Ну ты понимаешь. Работа у меня такая. А ты зачем пришел?
— Ты верно думаешь, будто я здесь из-за ненависти, — с пугающим спокойствием произнес Воук. — Будто я увидел в людях зло и решил выступить в роли карающей длани Господней.
— Ага, именно так я и думаю. Ты мои реплики в своем дневнике подсмотрел?
— Твое мнение ошибочно. Зло — часть жизни. Без него не было бы добра. Я совсем не против существования зла, хоть в виде тайных островов, на которых развлекаются элиты, хоть в виде маньяков, что получают удовольствие от убийств. Страдания — это не так уж и плохо. Но только в том случае, если они совершаются ради чего-то. Если у нашего вида есть какая-то цель, если в нашем существовании есть хоть крупица смысла, то что бы ни происходило, оно будет оправдано. Но если нет...
— Ты сюда смысл жизни пришел искать?
— Можно и так сказать. Если отпилить у табуретки ножку, а потом попытаться сесть на эту табуретку, ты почти сразу поймешь, в чем был смысл той ножки.
— И ты решил отпилить от вселенной человечество и посмотреть, не нае?нется ли кто-нибудь?
— Именно так.
— Но если ты умрешь, кто будет фиксировать результаты твоего исследования?
— А кто сказал, что я собираюсь умереть? Когда из врат выйдет армия вторжения, я заключу с ними сделку. Помощь в уничтожении Земли в обмен на жизнь.
— Да? — я едва сумел сдержать смешок. — О, тебя ждет сладкий облом.
— Если я окажусь неправ, я понесу ответственность. И буду вечно сожалеть о том, что совершил. Но если я прав, я буду величайшим героем, что избавил мир от бессмысленного цикла боли. И тогда я смогу пойти вслед за вами со спокойной душой и сердцем.
— Ладно, вижу, скилчеком красноречия мы не обойдёмся. Давай тогда драться и закончим этот балаган, — я приготовил руку, пока что пустую.
— Драться? — Воук презрительно рассмеялся. — И что это даст? Представь, если бы ученые-физики решали, кто из них прав, через смертельную дуэль. Это нелепо.
— Эээ… Извини, но диссертацию с аргументами, почему идея уничтожить человечество крайне тупая, я забыл дома.
— Скажи, Евгеша, — его голос приобрел нотки знакомой стальной проповеди. — По-твоему, нашему виду надо позволить жить?
— Да.
— Но ты ведь сам в это не веришь.
— Стоял бы я тогда тут?
— К подножию врат тебя привели примитивные желания, Евгеша. Что тогда, что сейчас. Вчера ты боялся смерти. Сегодня боишься жизни. Хорошо. Я покажу тебе. Ты хотел финальный бой? — Воук воздел руки к небу. — О, владыка Баал, повелитель всех ужасов…
— Мочи его! — раздался истошный крик Заны. — Он активирует силу своего бога!
Черт, я думал хоть пару минут мы подеремся по-человечески. Не хотелось бы начинать атаку с финального козыря, но раз уж этот мудак решил начать с призыва ни много ни мало Баала, то выбора у меня не остается.
В моей руке появился темный нож. Вернее, Альфа, принявшая форму живого оружия. Она должна была стать той, кто прикончил бы Воука, на эффекте неожиданности. Ножик, внезапно превратившийся в человека, у которого есть свой ножик, это довольно неожиданно. В секунду я расчертил траекторию полета взглядом и уже повел для броска руку, как что-то... Что-то ударило меня в грудь. Изнутри.
Захрипев, я упал на колени. Что-то в грудной клетке продолжало неистово стучать, отзываясь тупой болью. «Это сердце», — пришло вдруг понимание. «Это мое собственное сердце».
Нож выпал из моей руки и почти сразу превратился в истинную Альфу. Девушка появилась с криком, схватившись за голову.
«Нет, нет, я не могу!» — донеслись до меня отголоски чужих мыслей. Они принадлежали Розе, догадался я. Это осознание было последней настоящей мыслью. Затем меня захлестнула темная волна первобытного ужаса, равного которому я не испытывал еще никогда.
Я видел, как от корчащейся на земле Альфы вверх шел столб черной энергии. Такие же столбы поднимались от приспешников Воука, они кричали и бились, волосы одного из них прямо на глазах стали седыми. Другой дернулся и, кажется, умер от сердечного приступа.
На ногах остался лишь Воук, от него тоже вверх, закручиваясь вихрем, летели темные частицы. Такие же испускало и мое собственное тело.
— Я чувствую то же, что и ты! — кричал он, глядя перед собой безумным взглядом. — Способность действует на всех одинаково. Но я знаю, зачем я здесь. Я знаю, что я прав, а потому мне нечего бояться. Ты же пришел сюда из-за низменного инстинкта. Ты не веришь в людей, ты не знаешь, за что ты сражаешься...
Я чувствовал, как плавится сознание. Страх поглощал всё, вытеснял любые мыслительные процессы. Воук раскинул руки в стороны, став похожим на распятого бога в центре умирающей вселенной. В этот момент тело будто перегорело, и мир распался на атомы.
Я резко вскочил с кровати, пробежал пару шагов и со всего маха вмазался мизинцем в тумбочку. Ай, сука! Больно-то как. Пропрыгав на одной ноге обратно, я сел. Е-мое. Какая же х?ета мне снится в последнее время. Чем ближе открытие врат, тем дебильнее сны.
Секунду я тупо сидел, пытаясь прийти в себя. На стене напротив моей кровати висел крест с распятым богом. Под ним — накорябанная ножом прямо по обоям находилась вдохновляющая цитата «Я терпел и вам велел». Так называемый армейский юмор.
На столике рядом стоял ноутбук, повернутый экраном к кровати. Там всё еще крутилось аниме, под которое я вчера засыпал. Гадство какое, опять придется мотать назад и искать серию, на которой остановился.
На всякий случай, я поднял перед собой левую руку. Покрутил ей. Никаких окошек с интерфейсом не появилось.
— Проснулся? — раздался ироничный голос Славика. Он всё это время стоял в дверях и внимательно смотрел на мои злоключения.
— Ты человек? — машинально спросил я. Стоило произнести слова вслух, и стало понятно, насколько глупо это прозвучало. — Ай, забей, — я махнул рукой. — Приснилось, что ты гномом стал.
— Даже не надейся, — улыбнулся Славик. — Вставай. Сегодня у нас много работы. Две пресс-ки надо дать, подсъемки для рекламы обуви, а еще твоя любимая Грач выкупила эксклюзив на прощальное интервью. И это надо успеть до десяти утра, ибо врата, сам понимаешь, ждать не будут. А вообще ты как? Готов?
— Готов, готов, — чувствуя странную пустоту, ответил я. — Куда ж я денусь?
Я встал и начал одеваться. Время на часах было четыре утра. За окном зияла морозная темнота. Солнце еще не вышло.
Одежда, сухой бутерброд, холодный душ, чистка зубов. На каждом этапе я прокручивал в голове сон. Обидно, блин. Даже девушку не дали по-нормальному спасти. Я бы не прочь получить от нее благодарности, учитывая, что она до этого вытворяла в постели.
Всё-таки слишком много я думаю о виртуальных капсулах, уже вот сны в жанре РПГ начали сниться. Апокалипсис, да? Нет, прикольно, конечно, но вот моя внезапная маньячная натура, что проявилась в самом конце, — это, конечно, да. Перебор.
Я вспомнил, как давил голову лисе, и меня аж передернуло.
Впрочем, почему подсознание решило показать мне именно это, я понимал. Вчера как раз слушал подкаст про психологию, где спикер сказал, что, мол… Как же он сказал? Типа «внешний мир — отражение нашего внутреннего мира, и, сражаясь с чем-то во внешнем мире, мы на деле пытаемся противостоять тому, что внутри нас». Формулировка путанная, но можно всё красочно показать на примере: вот есть человек, и он прям зациклен на борьбе с алкоголем, это что значит? Что внутри него сидит скрытый алкаш, которого он ненавидит. И человек из ненависти к своему скрытому алкашу начинает выплескивать негатив вообще на всех, кто хоть раз в жизни к рюмке прикоснулся.
Дурацкая теория. Я всё понял еще тогда, ведь, по всему выходило, что внутри меня сидит психопат-убийца, ведь для меня не было никого хуже, чем люди, причиняющие вред другим людям. Особенно те, кто делает это ради личного удовольствия. В общем-то, сон мои мысли только подтвердил, ведь от убийств, пусть и ненастоящих, я испытал лишь отвращение.
Вытерев лицо полотенцем, я вернулся к зеркалу и сразу отшатнулся. На стекле, поверх моего отражения, была надпись, сделанная красной помадой: «Или тебе страшно признаться?»
Я дважды моргнул, переключив сцену.
— Мир по ту сторону врат — опасное место, — подмигнула Ангелина Грач. Сексапильная журналистка сидела напротив и улыбалась: — Я всегда задаю этот вопрос тем, кто может не вернуться: скажи, Евгеша, в чем был смысл твоей жизни?
Отовсюду на меня светили софиты. Под всеми слоями грима я почти не ощущал собственной кожи. Лицо казалось деревянным, будто и не было у меня никакого лица, была лишь маска, не способная передать ни единой эмоции. Вот что я должен сказать? Какого ответа они ждут от меня?
Я отыскал взглядом телесуфлер. Его мерцающий голос успокоил. Все слова уже написаны. Мне не нужно ничего придумывать. Выдав свою стандартную улыбку, я начала зачитывать вспыхивающий на экранчике текст:
— Скажи им правду, скажи им правду, скажи им правду.
— Эм, Евгеша? — Грач наклонилась и, избавившись от сценического голоса, спросила: — Всё хорошо? Мы… Эй, отбой, не снимаем. Принесите воды.
— Скажи им правду… — завороженный мерцающим ритмом букв продолжал бормотать я.
Ножка стула надломилась, и мое тело полетело вниз. Удара о пол не было.
Я моргнул, и мы оказались на улице, под утренним белым небом. Вдали дребезжало Солнце, танцуя в такт неслышимой музыке.
— В чем смысл нашей жизни? — переспросила Лиза и, поднеся палец к губам, крепко задумалась. — Да ни в чем. Мне кажется, смысла нет. Настоящего, я имею в виду. Мы сами его придумываем.
— И что ты придумала?
— Я? Ну…
Я моргнул.
— Долг, — сказал Слава, наглаживая винтовку промасленной тряпкой. — Мы должны обеспечивать человечество ресурсами…
— Да нет, — прервал его я. — Давай без этого. Я прекрасно знаю, когда ты говоришь от себя, а когда читаешь по бумажке. В чем твой смысл?
Слава замер. Его рука остановилась.
— Это сложный вопрос, — глубоко вздохнул он. — Наверное, быть частью механизма. Знаешь, один нейрон — это пустота. Он ничего не может. В нем нет ни сознания, ни информации. Но восемьдесят шесть миллиардов нейронов, объединенные в одну сеть, создают нас. Нашу личность и весь тот мир, что мы видим вокруг. Так же и с человеком, один человек — это ничто, но вместе мы как большой мозг. Мы тоже передаем друг другу сигналы, ресурсы, заставляем информацию циркулировать. Как знать, может, Земля даже осознает себя как личность, а мы — ее нейроны. Мы — часть этого суперорганизма, который мы даже не в состоянии понять или увидеть, как нейрон не может увидеть нашу личность или помыслить весь мозг. И быть частью этого... бога — мне кажется, в этом смысл.
— Смысл в том, чтобы кайфовать, рябчик, — сказал Остап, развалившись на диване с предельно беззаботным видом. — Три слога — кай-фо... Что? Правильно! Вать! Вот ответ на все твои вопросы.
— Но удовольствие не может быть самоцелью, — не согласился я.
— Это еще почему?
— С биологической точки зрения, удовольствие — это всего лишь стимул, подталкивающий организм к условно-полезным действиям. Говорить, что смысл жизни в удовольствии, это всё равно что заявить, будто смысл работы в деньгах.
— Не понял. — Остап поднял бровь. — А разве смысл работы не в деньгах?
— Нет. Смысл в продукте, который ты производишь, деньги — это награда, чтоб ты этот продукт производил. Да и сами деньги нужны лишь для того, чтоб ты купил на них другие продукты. Без продуктов деньги — просто циферки на экране смартфона.
— Ты потому и грустный такой, — повеселел Остап. — Меньше анализа, Евгеша, больше удовольствий, и всё будет збс.
— Смысл в том, чтобы быть лучшим, — ответила Зана, обнажив клыки. — Поставил цель, достиг, поставил следующую, достиг. И так до тех пор, пока не станешь «топ-1».
— А потом?
— А потом… А про потом будешь думать, когда это «потом» наступит. С высоты, так сказать, опыта и прожитых лет. Возможно, увидишь следующую цель. Вот так.
— Смысл в том, чтобы быть лучшей, — ответила Роза, и глаза ее загорелись. — Нет ничего, что сравнилось бы с чувством, когда поверженный враг стоит перед тобой на коленях, осознавая свою полную никчемность. Их заплаканные рожи — шикарное зрелище. И нужно быть лучшей, чтобы самой не оказаться на коленях. В этом смысл.
— С-с-смысл в Господе, — прошипел змееподобный Понтифик.
— Я не верю в бога, — на всякий случай уточнил я. — Вера нерациональна.
— Ты думаешь так, потому что тебе кажется, что вера не отражает объективной реальности, — улыбнулся змей. — Но скажи мне, если объективная реальность не дает ничего, кроме пожирающей пустоты и невозможности ответить на самые простые вопросы, то разве в таком случае вера не будет самым рациональным выбором? Реальность жестока, мы же даем людям пристанище.
— Проблематика вопроса находится на территории нашей смертности, — сказал Эрнст Дупликатор. — Полное обнуление накопленного опыта, вот где собака зарыта. Можешь решить эту проблему верой в бессмертную душу. Но я бы рекомендовал стать бессмертным в умах людей. Ты — не кусок мяса. Настоящий ты — это информация, это твои идеи, так расскажи их людям, и ты будешь жить вечно. «Я памятник себе…» — начал декларировать Эрнст.
— Причина в капитализме. Однозначно, — яростно кивнула девушка с розовым галстуком. — Отчуждение труда, вот что убивает смысл. Мы делаем что-то, но мы даже не знаем зачем, мы не видим плодов, только процесс. Мы как биороботы, шевелящие руками по чьей-то указке. И пока балом правит класс буржуазии, иного можно не ждать. И выход только один: давайте пойдем и свергнем ненавистную власть! Нам нечего терять, кроме квартир, машин, денег, телефонов, компьютеров, вкусной еды…
— Смысл в том, чтобы помогать другим, — улыбнулась азиатская девушка с голубыми косичками. — Я пою, чтоб разделить с другими их боль. Чтоб они знали, что не одиноки. А еще недавно я подобрала уличного кота, и он теперь тоже мой маленький хвостатый смысл жизни. Если все будут заботиться друг о друге, то и жизнь будет прекрасна.
— А как по мне, так смысл в том, что никакого смысла нет, — резко сказала Хлоя, сложив на груди руки. — И это зашибись. Если ничего не важно, можно делать всё, что захочешь.
— Но если смысла нет, то откуда возьмется «захочешь»? — спросил я.
— …
— В детях! — поднял палец дед Максим. — В продолжении рода. Это еще старичок Дарвин объяснил. Задача каждого биологического организма — размножаться. Мы это видим, куда бы ни посмотрели.
— Нет, — я помотал головой. — У вас ошибка в причинно-следственных связях. Мы видим тех, кто размножается, потому что выжили только те, кто это делал. Отсюда не следует, что размножение или даже выживание — это какая-то цель. Это всего лишь следствие одной случайной адаптации. Если среди людей вдруг начнут выживать только те, кто носит красные футболки, мы ведь не скажем, что смысл жизни — это носить красные футболки, правильно?
— А что, если смысл в том, чтобы найти смысл? — робко предложила свой вариант Иришка.
— Логический тупик, — ответил я. — Если смысл в том, чтоб найти смысл, то ты его уже нашла.
— В семье, — сказала Альфа. — В близких людях. В тех, кто понимает тебя. Во взаимной связанности, когда ты живешь ради них, а они живут ради тебя. Эта всенаправленная паутинка и есть истинный смысл.
— В сопротивлении хаосу, — сказал Архидей. — В сражении. В том, что ты идешь против обстоятельств и побеждаешь. Пока есть враг, есть и смысл.
— Смысл в том, чтоб избегать страданий, смекаешь? — кабачковый волшебник указал на кабачок в своих руках. — Если поиски смысла приносят тебе страдания, лучше не искать его вовсе. Отвлекись на что-нибудь, попробуй забыть об этом. Займись спортом, путешествуй, смотри кино. И поменьше думай, ибо человечество за тысячи лет так и не додумалось ни до чего дельного, с чего ты взял, что получится у тебя?
— Смысл в любви, — улыбнулась королева Темной Линии Анастасия. — Полюби, и возлюбленный станет смыслом твоей жизни.
— Смысл в том, чтоб делать мир лучше, — сказал папс Айдрис. — Сделать так, чтоб тем, кто придет в мир после нас, жилось легче. Преуменьшать страдания, я бы сформулировал это так.
— Старик, ты уверен, что ты свою реплику зачитал? — спросил я. — С вашей верой я бы про «делать мир лучше» даже не заикался.
— Я понимаю, — кивнул Айдрис. — Вы считаете, что мы плохо обращаемся со своими женщинами. Но ведь и мы считаем, что вы плохо обращаетесь со своими. Вы наряжаете их в откровенные наряды, вы ломаете их психику своими стандартами красоты и поведения, вы превращаете их в кукол хирургическими операциями. Вы лишаете их бессмертной души. Да, мы по-разному смотрим на мир, но скажи, с чего ты решил, что ваш взгляд лучше? Потому что вы изобрели ядерные ракеты, а мы нет?
— Я не знаю, — развела руками Танюша. — Может, мы просто есть, и этого уже достаточно?
Она растворилась, и в комнату, обитую красным бархатом, вошел Воук. Без доспехов, без пиджаков и модных костюмов, в самой обычной толстовке, такой же, как у меня. На груди у него был принт смайлика-ангелочка. Он поставил на стол свечку. Самую обычную восковую свечу. Глухой щелчок зажигалки, и белый, дрожащий огонек начал свой недолговечный танец.
— Видишь? — он сел напротив меня. — Сплошной эскапизм, избегание и страх смерти. В какие бы слова люди ни облекали свои ответы, все они лишь корм для эмоций. А эмоции, как ты верно заметил, всего лишь способ, каким эволюция стимулирует выгодное ей поведение. Забавно, да? Мы ничего не можем дать этому миру. Ничего, кроме собственного страдания.
— Это не так, — сказал я.
— Если бы ты правда верил, что это не так, ты бы тут не находился. Это пространство питается твоим страхом, и ты боишься, что я прав. Что у наших жизней нет никакого смысла.
— Есть.
— Ага, как же. Когда там было твое интервью с Грачихой? Часов тридцать назад? Я знаю, что ты хотел ответить этой журнашлюшке, когда она задала свой вопрос. «Мой смысл жизни в том, чтоб дотерпеть до конца дня и провалиться в сон». Достойная философия для главного героя, ничего не скажешь.
Я промолчал.
— На самом деле, ничем не хуже других, — улыбнулся Воук. — Скажи, ты заметил, что мы с пришельцами не сильно-то различаемся в плане ума? Между тобой и Заной нет той пропасти, что разделяет человека и обезьяну, или обезьяну и муравья. Как думаешь, какова вероятность того, что другая разумная раса из далекого космоса окажется на одном с тобой интеллектуальном уровне?
— Вероятность крайне мала, — пробормотал я, невольно цитируя известный мем.
— А вот и нет. На самом деле — вероятность равна ста процентам. У разума есть предел, такой же, как у скорости света. И предел этот находится совсем низко. Сделай шаг назад, и никакой цивилизации просто не возникнет. Сделай шаг вперед, и цивилизация исчезнет в течение нескольких лет. Любое существо, которое мы могли бы назвать разумным, будет неотличимо от нас. Разум — это узенький канат, натянутый между бытием животного и полным несуществованием.
— …
— Ты не понимаешь, да? Попробуем иначе. Я хочу сказать, что проблема «смысла» не в нас. Она в самой природе разума. Вот скажи, чем занимается разум? В самом общем смысле. Как можно парой слов описать математические вычисления, социальные взаимодействия, охоту на животных, сельское хозяйство, инженерию, изобретательство и всё прочее?
— Разум предсказывает будущее, — сказал я.
— Я бы убрал маркер времени и заменил его на «зону незнания», но давай будем исходить из твоего определения. Итак, приступим: получается, тот, кто поглупее, может предсказывать только самое ближайшее будущее, навроде «я убить и съесть оленя — неприятное ощущение в животе уходить». Такой разум пойдет, поймает оленя, съест его, и он уже доволен, его смысл жизни достигнут, труды окупились, мозг выдаст ему полагающуюся награду, а там, глядишь, жопа зачешется, и появится новый смысл жизни. Но чем выше взлетает разум, тем дальше в глубь времени он видит, и вот ты уже думаешь о том, как приручить оленя, чтобы каждый раз не бегать за ним по саванне. Вот ты уже строишь общество, где пропитанием будет заниматься лишь пара процентов населения, освободив руки остальным. Мы с тобой можем видеть на десятки лет вперед, даже на сотни.
— И? Где здесь предел? Будь мы умнее, просто видели бы на тысячи лет.
— Разум — это Икар, Евгеша. С высоты открывается неплохой вид, но Икар не может бесконечно приближаться к Солнцу. Рано или поздно он пересечет границу и... — Воук щелкнул пальцами. — Сгорит.
— В каком смысле?! Что такое произойдет, что разум сгорит?
— Икар, взлетевший достаточно высоко, увидит, что Солнце — это не великий бог, несущий свет и благо всему миру. Солнце — всего лишь процесс, каким водород превращается в гелий. Это и есть конец разума. Человек движим своим незнанием, пока есть незнание, есть и человек. Истина — вот предел разума. Разум, познавший истину, становится ненужным, нефункциональным. Однажды перешагнув предел, ты будешь знать, что олень пойдет в пищу, пища тебя насытит, но также ты будешь знать, что сколько бы оленей ты ни убил — ты умрешь, и тогда всё это не имело смысла. Одомашнивай, не одомашнивай, воюй или безвылазно сиди в своей пещере — ты умрешь и умрет всё, что ты создал. Какое бы наследие ты ни оставил, сколько бы империй ни построил, каких бы великих подвигов ни совершил, скольким бы людям ни помог или скольким бы ни навредил, однажды всё сгорит в термоядерном огне распухших звезд.
— То есть осознание смерти? По-твоему, это и есть предел разума? Но мы ведь и так знаем что умрем.
— Мы? Нет. Мы можем лишь имитировать понимание. Всё равно что попугаи, произносящие слова, смысла которых они не понимают. Для нас смерть — это чистая физиология: распад тела, прекращение мыслительных процессов. И даже такую смерть принять не так-то просто, где-то в глубине всегда остается мысль «а вдруг». А вдруг рай, а вдруг лекарство от старости, а вдруг перерождение, а вдруг квантовое бессмертие, а вдруг оцифровка мозга. Детские игры.
Я говорю о настоящей смерти. О той, что до жути математична и неизбежна при любых исходах. Наш организм готов выделять ресурсы на действие лишь до тех пор, пока верит, что действие ведет к какому-то результату. Если солдат верит, что спасет товарищей, он прыгнет на вражеский пулемет, и никакой страх той, ненастоящей смерти его не остановит. Если поэт верит, что его стихи пройдут сквозь тысячелетия, он продолжит писать, хотя мог бы потратить драгоценное время на девушек и алкоголь. Пока в нас есть эта вера в способность воздействовать на окружающий мир, мы способны на всё. Настоящая смерть наступает в тот момент, когда организм теряет эту веру. Когда он смотрит вперед и видит, что никакого результата не будет. Ни у него, ни у человечества, ни даже у вселенной. Какой бы бесконечно сложной ни была левая часть уравнения, правая всегда будет равна нулю. Нас уже нет, и не было никогда. Мы тень от тени от тени от тени бога. Пустые колебания на отсутствующей поверхности ничего.
Но наш разум слаб, Евгеша, и мы пока еще можем обмануть себя, можем убедить встать с кровати и пойти высчитывать эту левую часть, закрыв глаза на правую. Закрыв глаза на то, что ответ уже известен. Ложь — наша последняя линия обороны перед бессмысленностью всего происходящего.
— А как же жить ради процесса? Зная, что фильм однажды закончится, мы не перестаем его смотреть, говоря, что это бессмысленно.
— Аналогия с фильмом — одна из самых дурацких, что я слышал. Мы продолжаем смотреть фильм, потому что так или иначе мы уносим полученный опыт с собой. Это и есть результат фильма, наделяющий его смыслом. Представь, если бы на входе и на выходе из кинотеатра всем зрителям стирали бы память, много бы нашлось ценителей такого кино?
— Но человечество-то зачем убивать?! Если ты зашел в тупик в поисках смысла жизни, ну не знаю, застрелись нахрен и не мучайся, другие люди тут при чем?
— А разве я убиваю человечество? — спросил Воук, отвесив легкую улыбку. — Это ведь ты хочешь закрыть врата, зная, к чему это приведет. Именно ты сейчас сражаешься за то, чтобы мы истребили себя. А я… Я об этом даже не знаю.
— В каком смысле не знаешь? А… Черт, — я запрокинул голову. — Ты не настоящий. Ты еще одна долбанная проекция моего мозга.
— Конечно. Но это не значит, что я не прав. Ты заперт в ловушке страхов, и выйти отсюда ты сможешь, лишь ответив на вопрос «зачем?». Вот только ты не сможешь. Скажи спасибо эволюции, «смысл» был нужен ей, чтоб мотивировать нас добывать пищу и размножаться, но мы, люди, как всегда всё извратили и сделали из этого смысла главную загадку вселенной. На деле же у нас не могло быть смысла с самого начала. Смысл есть у табуретки, потому что табуретку создали с определенной целью, мы же — продукт случайности. А у случайности не может быть никакого смысла.
Ты проведешь здесь остаток своих дней, Евгеша. Пока твое реальное тело будет умирать от голода там, ты будешь умирать тут. Там это произойдет быстро, за тридцать шесть часов по новым правилам системы, но из-за разницы во времени для тебя, находящегося тут, пройдут тысячи лет. И все это время я буду с тобой. Думаешь, как Воук стал тем, кем он стал? Он решил испытать себя, и я сломал его. Я сломаю и тебя. Сколько бы вариантов ответа ты не предложил, я разобью любой. Потому что на вопрос о смысле жизни нет правильного ответа. Это всего лишь лингвистическая ловушка, помноженная на биологическую неудовлетворенность.
Я понимал, о чем он говорит. Слишком хорошо понимал. В конце концов, этот «Воук» всего лишь один из множества моих же голосов. Это и правда ловушка. Причем до того хитрая, что даже зная о ней, в нее невозможно не попасться. Что-то в глубине настойчиво не желает пойти по самому рациональному пути и просто отказаться от поиска ответов. Это самый логичный вариант. Но сам поиск будто и есть главная компонента человека. Будто поиск и есть наша душа, без которой мы просто не можем существовать.
Но я уже слишком близко подлетел к Солнцу. Как я могу продолжать поиски, если ответ вот он, прямо перед носом — «водород» и «гелий». Два простых слова. Слишком простых, чтобы унять голод.
Два простых слова.
Обмани себя или сгори в термоядерном огне истины.
Огонек свечи подрагивал в такт каждому неровному вдоху. Слабый и неустойчивый огонек. Даже мимолетный поток воздуха мог оборвать его хрупкую жизнь. И всё-таки он продолжал гореть.
— С крабом или с зеленью и луком? — внезапно спросил я.
— М? — Воук озадаченно поднял бровь.
— Вспомнилась тут одна история. Когда я пошел в первый класс, мама купила две пачки чипсов, одну для меня, другую для Славика. Она дала мне выбрать, какую я возьму себе, а какой поделюсь. До этого я никогда не ел чипсов, и я растерялся. Я, понятное дело, хотел получить те, которые вкуснее, а брату отдать другие, но я не знал, какие вкуснее, понимаешь?
— Если вся эта гастрономическая метафора приведет к тому, что ты внезапно выдашь ответ на вопрос смысла жизни и всего такого, то я весь внимание.
— Я тогда не смог выбрать, — ответил я и улыбнулся. — И сейчас не смогу. Потому что у меня долбанный синдром отличника. Я не могу позволить себе ошибиться, тем более в таком важном вопросе. Если я не буду уверен в ответе на сто процентов, я не смогу выбрать, я прекрасно знаю это. Себя не обманешь. Уж ты-то точно должен понимать. Ты ведь и есть эта штука, что вынуждает искать правду.
— Возможно. В чём суть, Евгеша?
— Суть в том, что мы ищем смысл жизни ради определенных эмоций, как ты и сказал. Но тут есть и другая сторона.
— И какая же?
— Мне не нужен ответ, чтоб выбраться из этой ловушки. Мне даже не нужно отказываться от поиска ответа. Мне нужно лишь избавиться от того, что мешает принять решение. От страха, — я поднял перед собой руку и размашистым движением открыл меню класса.
— Ты что, идиот? — пытаясь сохранить внешнее спокойствие, спросил Воук. — Хочешь принести меня в жертву Бездне? Твоя демоница разве не объяснила тебе? Я — твоя часть. Убив меня, ты убьешь и себя. Твое тело займет нечто похожее, с твоей памятью, но это уже будешь не ты. То, что ты делаешь, бессмысленно.
Я в последний раз бросил взгляд на свечку, маленький огонек всё еще жил, всё еще горел, и, прежде чем он потух, я дунул на него, обратив пламя в тонкую нить дыма:
— А еще, Зана сказала, что мы единственный вид, готовый приносить себя в жертву, лишь бы доказать собственную правоту. А смерть? Ну ты сам сказал, что умереть по-настоящему можно лишь смирившись с тем, что ответ всегда будет равен нулю... Я отказываюсь смиряться!
Я активировал свою основную способность. «Жертву». Перед глазами вспыхнуло меню, список того, что я мог бы принести бездне в обмен на силу. Мечты, любовь, воспоминания, друзья, тут даже была жажда жить. Передо мной было всё, из чего я состоял. Весь Евгеша, которым я был. Умирать было не страшно… страшно… страшно…
Но я ведь герой. А мы, герои, постоянно так делаем. И я сделал.
Статус изменен:
«Слуга бездны» → «Солдат бездны»
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
