Обложка Вулфаир: за гранью пепла

Вулфаир: за гранью пепла

Шан Райдер Багман

0% прочитано
Стандартный
Шан Райдер Багман

Вулфаир: за гранью пепла

Глава 1

- (…)Пророчество Итлины. Знаменитый Час Белого Хлада и Век Волчьей Пурги. Мир, умирающий среди снегов и льдов, чтобы, как гласит пророчество, через много веков возродиться вновь. Чище и лучше. — В то, — сухо сказала Нимуэ, — что мир возродится, я глубоко верю. В то, что будет лучше, — не очень.

Анджей Сапковский

Глава I

Прошло несколько часов, с момента как закончился очередной совет со старейшинами. Под итогами нашего возвращения, наконец, было подведено жирную черту. Я огласила, что вскоре покидаю дворфов, напугав словами некоторых. Но большинство схоже уже и так знали моё решение.

– Пепел не умеет молчать, – проговорила я скорей к себе, нежели к Мериель, что болтала своими ножками, свесив их с кровати в моих апартаментах.

В комнате мы были донельзя странно – втроем. Я сама не дала отчетность, как между нами затесалась новая знакомая по имени Агнес. Но даже так, я не была против её присутствия. Чем больше народа, тем меньше в моей голове роилось скверных мыслей обо всём происходящем. Зная Мериель, то всё могло бы превратиться в мокроту. Оно умела слушать, но не умела сдержать эмоции.

Всматриваясь в круглое, не четкое, как будто заснеженное зеркало, я очередной раз протерла тканью свое уже давно чистое лицо. Мне постоянно казалось, что гарь осталась внутри меня. Я тёрла кожу, словно могла стереть то, что въелось в душу. Казалось, что этот запах въелся не только в ткани или кожу, но и в сам воздух памяти. Где бы я ни была – в комнате, зале, пещере – он возвращался. Тонкий, приторный. Не запах дерева, не запах плоти… нечто иное. Что-то между правдой и моей виной.

Моя магия под руководством Сейны была беспощадной – они горели быстро. Слишком быстро. Так, как горят те, кто не осознаёт, за что именно пришла расплата. А поняли ли они за что умерли? Орден, когда-то шепчущий молитвы тьме, канул в неё же. Ещё и был уничтожен той самой тьмой – Мамоном. В том, что эфемерные скелеты и все странности в происходящем его рук дело, я уверена.

– Что ты говоришь? – Переспросила Агнес, делая вид, что проявляет сильный интерес. На самом же деле оно уткнулась носом в книгу по магии, что заставляла меня своим видом улыбнуться. Книжный переплёт был обшарпанный. Мне даже через палитру было видно, что там имеются заметки, что явно не принадлежали самой Агнес. Название гласило: «Магия для чайников». Хотелось сменить лицо-уныние, но это оказалось мне не по силам. Всему виной выцарапанная на палитре буква «Ш» в верхнем право углу. Я знала, кому она принадлежала. Шон оставил после себя многое, а сейчас я даже не понимаю, мёртв ли он или это было лишь помешательство и игра Мамона. Внутри я всё также ощущала перемены, словно связь была… но с кем или чем, я уже поистине не осознавала.

– Они взывали к самой смерти и спасению. Может к прощению. Но ничто не пришло, лишь мнимый покой, – продолжила я свой диалог, будучи уверенна, что хоть кто-кто, а именно Мериель понимает, о чем я, вслушиваясь.

Я думала, разговор подержит гномша, но даже не ожидала, что Агнес не даст сказать ей и слова.

– Смерть говоришь, – она громко хлопнула книгой, закрыв её. Звук вышел сильным, так как Агнес по моим меркам уже добралась до середины. – Видала я её как то с Шоном. Жуткая сущность, что любит отбирать лица ушедших.

– Шутишь? – удивилась я.

– Нет. Даже немного не пыталась.

– Расскажешь? – спросила я, заинтересовавшись, отложив свое занятие. После виденного мира духов я знала, что Смерть должна быть осязаема, хоть и не видела её воочию. Хотелось узнать обо всём, так как для меня прозвучало запретное ныне в нашем кругу имя.

Агнес заговорила. Её голос звучал сухо, без лишних красок – словно она вспоминала нечто запретное. Смерть не увидишь каждый день, а она познакомилась очень близко, как оказалось.

Я слушала. Я вбирала каждое слово, словно от этого зависело моё собственное спасение. Хотя, если не кривить душой, именно так и было. Мне хотелось слушать хоть кого-то, а события косвенно связанные о нём отвлекали как никогда.

Но стоило ей описать первую встречу – и я почувствовала пульсирующую боль в голове. Связь... он взывал…он? Или….

Что-то звало меня. Что-то – или кто-то. И в этом зове звучало всё то, о чём Агнес только начинала рассказывать. Словно сама смерть была связана с моими ощущениями, что попросту граничило с безумием. В душе нарастала тревога – отдаленно. Взывая ко мне, но не так как раньше.

******

Шаг. Ещё шаг. Тоннель сменялся каменными неровными выступами. Несколько раз я споткнулся об железные рельсы. Я помнил, что это рельсы для вагонеток, но рассудок был затуманен и пока я не осознавал, откуда такие познания. В голове всё больше и больше возникало новых событий, отдавая головокружением. Словно происходила загрузка компьютера, виденного мной не один раз. Но где? А, точно – Нью-Йорк. Однако… где он находится… Вопросы сменялись один за одним. Погодя ответы находились сами по себе. Я был собой, но и не ощущал, что принадлежу себе.

Уже очередной раз остановился у стены облокотившись рукой переводя дыхание. Сейчас внутри ощущал, мне нужно вперёд. Роза. Она ждёт. Но почему мне так важно к ней попасть? Внутри зияла пустота, хоть ощущения о подруге были отчетливы. Мои воспоминания уже успели заполнится последней нашей встречей, как и множеством до. Коготь – хочу его увидеть. Мигдаль? Где он сейчас? Мигрень… как распирает череп изнутри.

Схватившись за голову, я протёр глаза. Мой взгляд вновь скользнул по левой руке, отмечая некое несоответствие воспоминаниям. На руке зияла магическая печать, но как будто развернутая наружу, отличительная той, что всплывала в голове. Точно! Шея.

Я лихорадочно провёл рукой по ней, но не ощутил уже знакомо огрубевшей кожи от печати, что давно засела там. Её не было.

В голове вновь зашумело, словно по телефонной связи были помехи. В голове отчетливо всплыли, неконтролируемы кем-то образы. Комната. Две девушки. Разговор о чем то. Спор. Смерть?

Взявшись за голову, я сполз по стене пытаясь выдержать накатившую боль от возникающих воспоминаний.

– Точно! – ошалело прокричал я на весь тоннель. – Я ведь должен был умереть! Костлявая?

Но как? Почему я сейчас здесь. «Тиски» ещё больше сдавили виски, отдавая пульсацией по телу. Мой колодец манны бурлил от каждого косвенного воспоминания о Смерти, а печать на руке отдавала жжением. Почему я столь ощущал не только Розу, а ещё что-то.

– Смерть!? – произнес я, и мои слова отдались эхом по тоннелю.

Только от одного слова сердце как будто сжало неведомой рукой. Да что происходит?

– «Не молчи…»

Меня выдернуло с обладающей телом боли. Это была не моя мысль. Это была она – Роза. Или может память о ней? Но голос прозвучал очень живо и весьма знакомо. Но я не мог совладать со своей силой и внутренними переменами, словно я ещё не пребывал в этом мире, будучи очень далеко даже от своего тела.

В стороне вновь я послышал возню и чьи-то разговоры. Именно к ним я и шел всё это время. Мой слух, то улавливал голоса, то они затихали, от чего я слышал лишь внутреннее сердцебиение. В такие моменты мир для меня как будто замирал. Вот. Это произошло вновь с удвоенной силой.

Тук. Тук. Тук. Раздалось в голове моё же сердцебиение. В ушах сдавило от непривычки заставив скрутиться на земле калачиком.

Пришел в себя, спустя несколько минут. Фрагментально я начал вспоминать о вампирских способностях, переданных некогда Розмари. Только осознав это боль начала утихать, после попытки управлять своим телом как прежде. Похоже, не осознавая всего, я подсознательно использовал свои скрытые способности, доводя свои возможности до грани.

Чем больше проходило времени, тем лучше я себя чувствовал. Больше вспоминал. Осознавал. Злился!

Сидя на полу, рука уткнулась в некий предмет. Более-менее понимая себя, я использовал заклятие «окайрин», узрев пустую флягу под рукою. Где-то я уже её видел. В голове возникло имя: Артур.

Со лба покатил пот. За последнее время у меня много воспоминаний. Я был им рад, так как это помогало понять кто «я». Однако боль, что сопровождала всё происходящее, порой захлёстывала до краев.

Я медленно поднялся. Руки дрожали. Ноги слушались плохо. Голоса впереди, мне нужно к ним! Я это чувствовал. Я занервничал, так как голоса будто удалялись, двигаясь.

Напряг слух, я услышал короткие обрывки чужого разговора.

– Запечатать тоннель! Сами б этим и занимались…

– …всё готово? – спросил второй голос.

– …

– Ты не дерзи….

Стены задрожали. Словно где-то произошел обвал. Меня слабо толкнуло в грудь сжатым воздухом, от чего я сел на пятую точку.

– Зачем это вообще надо? – спросил ещё тише первый голос.

– Дети… здесь за последний год потерялось уже двое малюток. Нужно перекрыть столь интересное место для игр. Иначе опять придется организовывать поиски.

– М-да.

– Не м-дакай. Вот будешь иметь детей, поймешь!

– А я думал потому что… ну это… он тут того…

Голоса тут же притихли, как будто пытались понять, не слушает их кто-то.

– Помалкивай! Всё установил?

Произошла заминка.

– Да. Пойдём, а то ещё сами останемся здесь.

Послышались шаги.

– «Уходят», – подумал я.

Я стиснул зубы и заставил себя подняться на ноги. Голоса впереди утихли, слышались только шаги и течение магмы позади, откуда я начал путь. Они уходили.

Нет. Нельзя. Что-то внутри меня взорвалось, и я рванул вперёд – неуклюже, спотыкаясь, но всё же двигаясь. Мне нужно с ними встретиться. Я должен!

Мир перед глазами плыл, туннель качался, но тело двигалось само, словно вспоминало то, что мозг ещё не осознавал.

Шаг. Прыжок. Скачок.

Камни выскальзывали из-под ног, а я уже несся вперёд, ведомый неведомым зовом – к ним. Я сам не осознал, как слился с вторым вампирским «я». Движение стали четче, в висках снова пульсировало качая кровь по телу. С каждым шагом я становился лишь уверенней, словно делал это всю свою жизнь.

Я почти достиг цели нагнав говоривших. Вот, увидел вдалеке отблеск света, толи факела, а может магии. И вдруг – хруст. Скрежет покатившихся камней. Потолок впереди сдвинулся, и каменные пластины начали опускаться, запечатывая тоннель.

– Нет! Нет! Нет! Стойте! – закричал я на одном выдохе, но меня не услышали.

Я рванулся вперёд с новой силой. Осталось каких-то двадцать шагов. Я ощущал, что если они уйдут, то останусь один в этой бесконечной пустоте подземных переходов.

Силы иссякли прежде, чем я смог добежать вовремя. Сердце гремело в груди. Печать на руке жгла, будто призывала успокоиться.

– «Роза…» – мысленно прошептал я, собирая в кулак всю свою силу.

Я опоздал.

С тяжёлым грохотом отдав мелкими частицами пыли, каменная плита встала на место, перерезав мне путь к голосам.

Я томно прислонился к древнему камню лбом, ощущая пред собой лишь глухую, монолитную стену. Ни шва, ни щели.

Я ударил по камню кулаком. Боль прошила пальцы до локтя напомнив, что я живой.

– Проклятье. Ещё бы немного, – я сполз по стене спиной, облокотившись.

Отчаяние рванулось в горло, но я сдержал его. Почему я здесь один? Почему? В мозгу отдавались лишь обрывки воспоминаний. Я помнил схожий тоннель и идущего Артура рядом, но не здесь. Но что было потом – всё как в тумане. Мысли возвращались к этому, но в памяти как будто присутствовал блок. Хрупкий, но ощутимый. Что-то подсказывало, что пока не стоит ворошить эти воспоминания. Ощущалась слабость, будто мой колодец манны иссяк до краев теперь питаясь моим телом.

Я не имел права сдаваться. Не сейчас.

"Думай..." – приказал я себе.

Справа, на уровне плеча, в тусклом свете заклинания «Окайрин», я заметил неровность.

Тонкая трещина в стене уходила в сторону, почти незаметная.

Тоннель изгибался, ведя в противоположную сторону. Обходной путь? Шансы были ничтожные. Но у меня не было выбора. Я несколько раз попытался собрать хоть какой-то сгусток манны, в руке формируя безобидный фаербол, но магия не поддавалась. Уже было чудом, что я мог поддерживать заклятие «окайрин». Я был слаб, а воспоминания неустойчивы и переменны.

Тело отдало трусцой от холода. Только сейчас я осознал, что испытываю дискомфорт, ведь нахожусь вовсе без одежды. Пускай я и не ощущал холода из-за особенностей своих сил. А ведь, вблизи магматических течений в момент пробуждения я даже не осознал этого.

Мой взгляд забегал по неровностям пещеры пытаясь отыскать тепло. Я увидел на земле одну из старых вагонеток, а рядом вросшую в землю кирку и хороший шмат верёвки. Внутри вагонетка была оббита старой изношенной тканью. Пространство наполнилось звуками рвущейся ткани. Пришлось повозиться, что бы сделать с имевшегося нечто путное походящее наподобие одежды. Кое-как прикрыв укромные места, я с силой обвязал пояс веревкой. С самого большого куска ткани с множеством мелких дыр я сделал подобие рубахи. Вышло всё не очень, но теперь я стал больше походить на цивилизованного человека. На удивление теперь сырость не так сильно пробирала кожу. Наконец головная боль начала утихать. Обрывки воспоминаний всё ещё всплывали перед глазами как призраки, заполняя позабытые пробелы, но я, наконец, начал осознавать, кем являюсь. Забросила же меня судьбушка невесть куда. Я ощущал, что вскоре осознаю всё, что меня гложет. Сейчас главное выбраться.

Оставшись довольный собой, я шагнул в темный обнаруженный переход. Он оказался очень узким. Протиснувшись в щель меня как будто выплюнули с другой стороны и я оказался в второй части полуразрушенного тоннеля: треснувшие балки, гнилые доски, частичные обвалы. Походило на старый параллельный ход, что был вовсе заброшен. Может эта часть служила воздуховодом или же запасным ходом, так как потолок был намного ниже предыдущего тоннеля. Вооружившись поржавевшей киркой без рукояти, мне пришлось множество раз расчищать путь от покрывшей всё паутины.

Приходилось идти согнутым, от чего начала затекать спина. Протискиваясь под стену, под зазоры упавших накосу балок. Порой казалось, что мне не удастся пройти дальше и это тупик. Подземный ход то подымался, то опускался. Наконец пространство расширилось.

Где-то впереди тускло мерцал свет – не факелы, нет. Что-то другое. Я шагнул вперёд – и увидел их.

Стадо низких сталагмитов, излучающих бледный голубоватый свет, словно замершие капли лунной крови. Странный, призрачный свет, создающий ощущение иного мира под землёй. Здесь укутавшись в накинутые на меня тряпки, я решил отдохнуть, опустив наземь своего помощника в пути – стальную часть поржавевшей от времени кирки. Камни отдали тихим звонки гулом от соприкосновения с металлом. Под ложечкой засосало, напомнив о голоде. Сам не осознавая, я давно жевал и кусал собственные губы в поисках еды. Они пекли будто обветрившись. Хоть может это глодает жажда. Всё как то смешалось в единстве ощущений.

Я так и уснул сидя на голом плоском камне, окруженном светом сталагмитов разной величины и формы, проснувшись от жжения в левом локте. Печать вновь пылала. В голове всплыла незнакомка, но душой я ощущал, что видел её, говорил с ней. Никак не мог вспомнить где. Силуэт, словно пытался раствориться в гуще недавно вспомненного. Отчетливо, словно отпечаток в мозгу, преобладало лишь черное платье и горестная женская улыбка. На лице отражалась вина. Словно именно она передала мне новый груз бремени, что пока я не мог осознать. Мы были будто связаны уже на вечно.

Проснувшись у меня, наконец, выстроился целый ряд воспоминаний пути проделанного с деревни Луан до выжженной пустоши материка Крибрум.

– «Мамон!» – я сжал с силой кулаки.

Боль в голове всё больше отступала, давая ясности в сознании. Я ощущал – ещё чуть-чуть и я вспомню, почему оказался здесь. Наверное, тогда я осознаю, почему Роза не слышит мои мысли, хоть я взываю к ней мысленно. Хоть возможно это из-за того, что печать видоизменилась, даже на вид не напоминая той, что я помню.

Я опустил взгляд на измазанную грязью руку. Мягкий, призрачный свет сталагмитов скользил по коже, вырисовывая на ней чужой, незнакомый узор. Впервые я принялся изучать новую для себя печать, въевшуюся в мою кожу словно паразит. Круги остались, но слова на контурах исчезли – их место заняли странные переплетения, похожие на трещины в стекле. В самом центре вместо привычного ястреба с кровоточащими глазницами, взору представала иная тень: распахнутые крылья, глаза были слепыми. Беззвучный крик, застывший в камне.

Я провёл пальцами по узору. По коже прошелся озноб, словно печать принадлежала не мне.

– «Откуда такие переменны Роза? Что ты сделала со мной?» – подумал я. – «Или…»

В голове словно рухнул картонный домик, осыпавшись осколками в одночасье. Плотина, сдерживавшая воспоминания рухнула, отдав эхом дикой боли скрутив меня очередной раз на земле. Я принялся кричать, пытаясь голосом, будто избавится от того, что разрывало изнутри.

– …умер…умер? – завопил я, ощупывая дрожащими пальцами свое вполне физическое тело. – Смерть? Как? Что ты со мной сделала? Почему?

С каждым воплем и вопросом, боль словно разбивалась об скалы и отступала, уменьшая свои болезненные фантомные наплывы. Наконец я всё вспомнил. Я ведь должен был умереть, не имея другого выбора. У нас был уговор. Наконец меня осенило, что всё же я умер. Но почему тогда я ещё здесь?

Подземный мир не дал мне всё осмыслить, напоминая мне моё положение. Мою ногу пронзила боль, словно укололи иглой между суставов. Реагируя, я резко отскочил в сторону.

Под ногами что-то зашевелилось. Я сделал осторожный шаг вбок. Я замер переведя взгляд на место, где только что стоял. По камням шныряли странные существа – муравьи, но не обычные. Их тела переливались, словно были сотканы из живого кристалла. От каждого ступала волна едва уловимой магии. Я отбил от себя в сторону несколько особей снующих рядом. Благо магических муравьев не было много, словно это были разведчики. Я увидел, как один из муравьев словно масло отломил кусок светящегося сталагмита и принялся его тащить за собой. Только потом я перевёл взгляд на ногу, она кровоточила от глубокого ровного пореза. От меня как будто пытались отщепить часть плоти, оставив ровный порез, длиною в пять сантиметров, немного углублённый под кожу. Место пореза набухло, наливаясь кровью. Ещё этого мне не хватало сейчас! Трудно было сказать, испытывало ли меня существо, считало добычей или просто врагом, вторгшимся на территорию.

Я просканировал пространство магией. Теперь творить магию удалось проще, чем ранее. С пространства я ощутил множество откликов разбросанных по всем виденных мною сталагмитам. Схоже враг слился с окружением, будучи на него похожим будто хамелеон. Напади на меня такая стая, мне несдобровать.

Муравьи, которых я отбросил пальцами ноги направили на меня свои маленькие головки с острыми образованиями на челюсти. Они подняли свои попки, начав трясти ними словно разговаривая с пространством. Их поведение мне не понравилось. Сновало чувство, словно стража оглашала о постороннем взывая к главном войску.

Я ощущал, что магические потоки заколебались. Взору преставали новые и новые муравьиные особи, выползшие из укрытий. Пространство начало заполнять тонкими щёлкающими звуками. Их было много. Я же один и слаб, вовсе не зная, что это за существа и на что способны. Переживая, что мне моя магия сейчас может вовсе не помочь я рванул вперёд, не разбирая дороги, слыша за собой щёлканье крошечных лап.

Как оказалось, дальнейший путь весь был усыпан сталагмитами, и я ощущал в пространстве вокруг всё больше и больше откликов живых существ. Я принялся бежать, насколько позволяло пространство с невысоким потолком. Несколько раз я зацепился об острый конец минеральных образований, добавив себе новые царапины.

Я стал видеть всё больше и больше муравьев, что синхронно повернув крошечные головы в мою сторону, всматривались на меня, осторожно начав двигаться в мою сторону или же вовсе пытаясь преградить путь. Хорошо, что я ростом превосходил их вразы. В их глазах читалось некое понимание происходящего. Не они были жертвой, а я. Щёлканье крошечных лап лишний раз это напоминало.

Наконец я, протискиваясь между ряда сталагмитов, скорым темпом пробрался в огромную пещеру, звенящую тишиной. Я сделал несколько шагов при этом, оглядываясь, не преследуют ли меня и чуть не сорвался в обрыв без видимого дна, вовремя сбалансировав тело, переведя вес назад. Там, внизу, подо мной зияла огромная пещера, а через неё – хлипкий, узкий мост. Единственный путь. До моста вела только отвесная стена.

Где-то я уже видел схожую картину. Обрыв. Отвесные скалы. Стена, по которой нужно карабкаться: скользкая, покрытая мхом, опасная. Под ногамискользкие камни, а воздух пах влажной сыростью. Я стоял на краю, сжимая кулаки, слыша за спиной надвигающийся рой.

Выбора не было.

Я шагнул к стене и начал карабкаться вверх.

Камень был холодным и скользким. Пальцы скребли по неровностям, пытаясь найти хоть какую-то опору. Где-то внизу, в темноте, шевелилось целое море – кристаллические муравьи, их крошечные тела переливались в бледном свете сталагмитов.

Я зацепился ногами за расщелину и подтянулся. Руки ныли, мышцы дрожали от напряжения.

Шорох усиливался. Они поднимались, пытаясь настигнуть меня.

Щёлканье множества крошечных челюстей сливалось с гулом крови в моих ушах. Мне казалось, я слышу, как скрежещут их лапки по камню, как ползут всё выше.

Ещё один рывок. Я сорвался, соскользнув вниз на целый локоть, содрав кожу. Зашипел от боли, но не дал себе упасть. Нет. Я не позволю. Я выберусь.

Руки хватали всё, до чего могли дотянуться. Каменные выступы, трещины, даже крошечные зацепы, на которые я цеплялся ногтями, будто дикое животное.

На миг мелькнула мысль: «Зачем?»

Но вместе с ней, словно удар сердца, в голове вспыхнул образ Розы. Я заскрипел зубами и полез дальше, чувствуя, как сила в теле возвращается. Словно сама магия вампира, когда-то запечатанная в крови, сейчас подталкивала меня вверх. Печать задействовалась уже на подсознательном уровне, как прежде давая мне использовать свои скрытые возможности тела.

Шорох внизу стал громче. Я почувствовал, как одна из тварей коснулась камня рядом со мной, и запищал сквозь стиснутые зубы.

Последний рывок. Выше. Ещё выше.

Взгляд зацепился за край уступа. До него оставалось всего несколько шагов. Всего ничего.

Я собрал остатки сил и бросился вверх, скользя, срывая ногти в кровь, но, не отпуская стены. Кончиками пальцев я зацепил край, подтянулся, напрягся всем телом.

Щелчки заполнили пространство за спиной. Муравьи уже почти добрались и досюда.

С рывком я забросил себя через край, скатившись по камню на другую сторону уступа.

Лёжа на спине, задыхаясь и захлёбываясь болью, я услышал, как внизу тысячами лап копошится рой, остановленный у границы пещеры.

И я засмеялся. Глухо, хрипло.

Потому что был жив. Пока ещё жив.

Глава 2

Нормальность — это асфальтированная дорога: по ней удобно идти, но цветы на ней не растут.

Винсент Ван Гог

Глава II

Лёжа на спине у меня, было время перевести дух. Осознание, что я уже единожды умер – меняло всё. Более меня не пугало, а что будет далее. Тьма вокруг уже не пугала меня. Тоннели… и что дальше? Мой путь, лишь мой! Тьма стала частью меня, как она – частью меня. Сновало множество вопросов, что кружило в голове. Впрочем, как и всегда. Всему вина я сам. Сколько требовалось изменять судьбу, разделять душу, что я сейчас не чувствую своих истинных эмоций. Хотел. Но не мог. Просто знал, что хочу дабы выжило как можно больше всех, а главное близкие знакомые.

Путь через старые шахты, через ломаные балки и трещащие своды вывел меня туда, где воздух казался ещё тяжелее. Где каждый вдох шершаво скреб лёгкие. Но даже так, лёжа сейчас здесь, я был доволен мнимой безопасностью.

– А-ха-ха-ха-х, – засмеял я, вовсе не скрываясь.

Жив! Но как!? Да не важно вовсе! Поистине сейчас только волнует – что дальше? Долго ли отсутствовал? Как без меня справлялись все? Ощущалось, будто я вновь переместился в место схожее с Нью-Йорком, где пробыл невесть сколько времени.

Нужно идти…

Оглянувшись, передо мной простирался обрыв.

Внизу в слабом, странном свете сталагмитов, как тонкая жилка, тянулся мост. Узкий. Древний. Почерневший от времени и пыли. Его доски вились змеиным изгибом, кое-где зияли рваные дыры, сквозь которые виднелась холодная бездна.

Первые мысли были: кто его построил? Однако я и так подозревал, что кроме народа дворфов некому. Заброшенное место, но в самый раз, чтобы добраться в Депеш. Я почти был уверен, что хлипкий мост вёл именно туда.

Наконец я сел, приводя себя в чувство. Магия была нестабильно, но с вампирским «я», достаточной чтобы можно было излечить свои незначительные раны. Прежде, чем двигаться дальше, хотелось пребывать в лучшей своей форме. Я присел у края, собирая в кулак остатки своих сил и ещё не уверенно, но залечивая свои раны магией. Этого должно быть достаточно. Даже если я не в форме.

Снизу тянуло сыростью и чем-то ещё... Знакомым.

Роза.

Я почувствовал слабую волну где-то в глубине сознания. Тонкую, как касание сна. Она была там. Где-то за мостом. За этим безумием, куда вёл путь. Печать отзывалась при каждой мысли – загораясь, отсвечивая в темноте слабым свечением. Была уйма вопросов даже основательно печати. Теперь я вовсе не понимал, как она действовала. Вроде бы ничего особо не изменилось, лишь её расположение и вид. Силы были те же, ощущения тоже, но по-прежнему пока я не мог связаться с вампиршей. Е-х… а ведь это могло бы помочь.

Устаканив сознание от грузных мыслей, я спустился по крутому каменистому склону, а после шагнул на мокрую доску моста. Казалось – он бесконечен. Канаты натянулись под моим весом, заскрипев. «Выдержит ли», – зияло в голове. Я сделал ещё шаг. Доски под ногами заныли, издав влажный треск.

Я замер, досчитав до трёх.

Сердце билось медленно, тяжело. Каждое его биение отдавалось в висках, словно напоминая, что любой неверный шаг может стать последним. Подомной не было видно дна вовсе.

Сосредоточившись, я двинулся дальше.

Каждый шаг был испытанием.

Каждый метр, сопровождавшийся скрипом и легким дуновением ветра, казался вечностью.

Порой казалось, что мост дышит – вместе со мной. Как будто старые заклинания, некогда вплетённые в дерево, ещё цеплялись за жизнь, но едва держались.

Где-то посередине, когда я уже почти перестал ощущать собственные ноги, печать на руке вспыхнула лёгким холодом.

Я замер.

Перед глазами встал не мост, не пустота подо мной, а её лицо.

Роза. Уставшая. Печальная. Но живая. Агнес. Оживленная. Словно её мать перед испытаниями своего проекта, но кричащая о жизни и надежде.

– Я иду, – прошептал я в пустоту.

Мост вновь скрипнул в ответ под увесистым напором моего веса, но выдержал.

Я шагнул дальше, осознав, что наконец середина достигнута. Легкое покачивание и скрип не давали расслабиться. Дальше отсутствовало несколько деревяных досок и пришлось идти, хватаясь лишь за переплетённые канаты. Погодя я вздохнул, оказавшись вновь на ноющих под тяжестью полуразрушенных досках. Взору попадались всё больше обвисших досок, более не закреплённых у одного края, или же они вовсе отсутствовали. Лишь наличие слепой уверенности давало двигаться дальше. Другого пути всё равно нет. Канаты – главное выдержите!

Когда моя нога коснулась земли на другой стороне обрыва, я не поверил себе, оглянувшись с недоверием.

Я смог. Я был жив.

И впереди – за этой пещерой, за километрами камня – был новый путь к тому, что я хочу увидеть. Хотя, может и к неожиданному, что мне только предстоит узнать. По крайней мере, я не стоял на месте, всем своим движением показывая, что я ещё живой и не смирился. Так ли это?

******

Тем временем в стенах осаждённой башни.

– Крыса! – завопил Мигдаль. – Прочь отсюда!

Бывший агент темной гильдии стушевался под криком, тут же отступив от полки с книгами.

Маг всё больше кричал на него беспричинно не желая дать, прикоснутся к знаниям. Как будто он боялся, что драгоценные знания могут повредить.

От недавно они жили лишь втроем. Снаружи пытались разрушить выстроенный барьер, но, к счастью, безуспешно. Не имея мага в своем распоряжении приверженцам новой силы и веяний, не удавалось попасть в башню. Мигдаль же читал, изучал, творил зелья и использовал все доступные ресурсы, оставленные своим предшественником – словно готовился к войне.

– Я ведь… да я просто хотел посмотреть! – начал защищаться он.

– Тебе эти знания ничего не дадут. Я же начну путаться из-за тебя, что уже изучил и что наметил изучить!

Его горбу ничего не осталось, как отступить прочь. На лице некогда правой руки власти скользнула злобная гримаса, отдавая истинную суть агента. Но он послушал. Не хотел, но выполнил. Раньше Высший его даже не подпустил бы в это помещение, не говоря уже о книгах. Только ступив в библиотеку, потеря головы уже была обеспечена. Некогда пыльное помещение с каждой прочтённой книгой оживало. Пыль очищалась рукавом Мигдаля не хуже, чем могла убрать любая прислуга.

– П-фу. Как всегда. Что тогда прикажешь делать? Я уже устал просто так ожидать. Ты же только лечишься и изучаешь. Не за горами можно будет вовсе избавится от меня как от ненужного! – Заложив руки, проговорил Крыса.

В тусклом свете зашуршало несколько переворачиваемых страниц книги с названием на древнем языке, отдавая холодом напоминая о мёртвых. Даже сам Мигдаль смог разобрать написанное лишь отчасти.

– Ты словно мой хвост, который я обрубил. Но даже так, ты всё равно пытаешься прирасти обратно! – Раздраженно проговорил Мигдаль к единственному слышащему его сейчас.

После слов, наконец, его поняли. Крыса обижено сел в углу просто ожидая. Ранее столь активному агенту не было более чем себя занять, будучи отрезанным от внешнего мира. Теперь шуршание страниц было единственным звуком в тусклом свете магического кристалла созданного Мигдалем.

Мигдаль вновь склонился над древним томом, остервенело перелистывая покрытые плесенью листы. Рука мага сама собой остановилась.

Пожелтевший пергамент, втиснутый между страниц, чуть не рассыпался в пыль, когда маг осторожно развернул вложенное внутрь.

На нём кривыми, выцветшими знаками было выведено:

«Там, где смерть отказывается молчать, будет пролита кровь первых живых. Кто перешёл грань, не имеет права вернуться без расплаты».

Мигдаль медленно выдохнул.

– Что за чертовщина… – пробормотал он, скосив взгляд на рисунки в книге, где восседал трёхглазый демон на куче скелетов.

Слова дрожали в голове, словно отблески заклинаний, забытых ним давным-давно. Мигдаля пробрало холодком. Возникла некая догадка, но тут же ускользнула из-за нечаянно выпавшего с руки клочка бумаги.

– Чёрт…

Мигдаль отставил книгу. Ему пришлось встать на ещё не окрепшие ноги. Магия лечила, но полученные увечья были сильны, их нельзя было искоренить всего одной фразой напитанной магическим яством.

Наклонившись, он поднял пергамент, переставив его на стол. Кристалл словно повинуясь, переместился в воздухе, освещая все действия мага. Он аккуратно разгладил загнутые почти оторванные концы бумаги и вгляделся в каждую трещинку расползшихся чернил на ней.

– «Смерть...» – вспыхнула мысль.

– «Мамон… и Смерть. Судьба…не может такого быть!»

В этот момент за спиной что-то хрустнуло.

Мигдаль насколько позволяло неокрепшее тело, резко обернулся.

На пороге стоял Крыса, мелко ступая, будто пытаясь не создавать ни звука.

– Что ты удумал? – резко бросил маг.

Крыса вжал голову в плечи, его глаза метнулись к столу, к пергаменту, и быстро отвернулись.

– Ничего! Просто… просто посмотрел, всё ли у тебя в порядке, Высший…

– Я Мигдаль! – с непониманием всмотрелся в него он.

– Ах. Да-да-да. Извини. Помутнел рассудок. Пребывая за книгами, вы столь похожи, – потирая руки, сделал шаг назад Крыса.

Ложь витала в воздухе так густо, что можно было резать ножом. Мигдаль сжал зубы, молча глядя, как бывший агент пятится обратно в тень.

Снова тишина. Только сердце, стучащее в висках, и шорох старых страниц. Разгадка была близко, но каждый раз когда он начинает догадываться ему как будто управляя невидимой рукой пытаются помешать.

В комнату с противоположной стороны скрипнула дверь.

Прозвучал женский голос Лейлы:

– Вы не устали? Обед готов.

– Устал, – ища в бликах света укрывшегося в темноте Крысу, проговорил Мигдаль, – но сначала выпроводи его. Я опечатаю это место. У меня чувство, что я нашел нечто важное. Не хочу, что бы помешали.

– Но ведь мы более не враги, – показалась с темноты крысиная морда.

– Ты не свет, возможно и не тьма. Сейчас ты как будто стал «серым» - до конца не определившись. Я не могу тебе доверять, впрочем, вам обоим. Мне прекрасно известно как действовал и к чему прибегал Высший. Люди так скоро не меняются!

– Как знаешь, – пытаясь передать своим уходом безразличие, проговорил Крыса удаляясь.

Оно было к лучшему. Да, бывший агент полезен, но лишь как способ к выживанию. Его присутствие лишь натягивало внутри ненужные струны.

Кристалл осветил Мигдаля дав рассмотреть Лейле его лицо. Для недавно очнувшейся от действия сторонней магии было непривычно всматриваться в два совсем разных глаза. Один – пустой и помутневший, второй – зеленого живого цвета.

– Зрение так и не удалось восстановить полностью? – вдруг спросила Лейла.

– Нет, – прикрыв помутневший глаз рукой, ответил Мигдаль. – Магия не всесильна. Уже чудо, что один глаз сохранился. Ничего уже не будет как прежде. Ты ведь и сама чувствуешь это в глубине.

Она лишь кивнула.

– Пойдем, попробуем твою стряпню, – махнул маг рукою.

Лейла подождала пока он неспешно, словно своих детей уберёт книги на полки в ведомом лишь ему порядке. После, она ощутила давящую волну страха начавшую протекать от центра помещения. Лейле захотелось как можно скорей закрыть дверь, уйдя прочь.

Слегка дрожащим голосом, она задала вопрос:

– Этого будет достаточно?

– Для Крысы более чем. На большее у меня сейчас не хватит сил. Тебе же любой барьер не будет помехой. Маленькой хитрости более чем достаточно.

Они поспешно удалились, лишь Мигдаль всмотрелся в щель двери, закрывая её за собой. Словно хотел увериться, что внутри действительно больше никого нет. В мозгу мага засели прочитанные строки, о чем он думал ещё долго.

Ночь пришла быстро. Слишком быстро.

Когда Мигдаль проверял охранные печати башни на стенах, он впервые заметил: одна из них... треснула. В её центре бежала тонкая паутина трещин, как в стекле перед самым разрушением. Магия еле-еле плескалась за тонкой, истончившейся гранью.

Он протянул руку – и ощутил ветер. Холодный ветер из внешнего мира, что отдавал чужой магией. Снаружи что-то изменилось.

Кто-то приложил немало сил и времени, чтобы разрушить их последнюю защиту. Но пока есть время.

Очередной раз, плотно поев, Мигдаль вновь спустился в помещение пропитанное запахом старости и пыли.

Засев за недавней книгой он принялся читать дальше. Многие символы были ему незнакомы, но он продолжал читать. Искал пометки в других книгах, или же значение тех или иных символов обучаясь на ходу. Благо его знания были обширны, да и больше никто не отвлекал его. Лишь слабый запах серы, оставленный тут после прошлого пребывания в стенах библиотеки, давал понять, что здесь кто-то был кроме него. Мысли сразу сошлись на Крысе, но обдумывать это, не было времени.

Мигдаль жадно изучал каждую страницу и рисунок. Порой приходило понимание. Но всё больше душу сковывал страх. Страх от того, что ему открывала каждая строчка переведенная с забытого языка.

Книга, на первый взгляд повествовавшая о тайнах смерти, на самом же деле скрывала куда более древнюю истину.

Старые руны сплетались в символы, символы – в предупреждения.

«Когда семя Жадности прорастёт в теле смертного. Когда Смерть прикоснётся не для суждения, но для жизни – тогда старые устоявшиеся узы падут. Тогда начнётся Война Грехов».

Пальцы Мигдаля дрожали, едва касаясь хрупких листов.

– Не только Мамон. Не только Смерть… – проговорил он, ведя пальцем по новым строкам.

Весь мир был лишь полем в игре сил, столь древних, что само их существование казалось безумием. И всё началось с детей Создателя, чьи пороки превратились сквозь века в их суть и имена. Прошлые книги лишь косвенно открыли Мигдалю глаза. Эта же находка переворачивала всё с ног на голову.

Имена их давно стерты с небес, но в шепотах мёртвых они звучат вновь: Люциан – гордыня без меры; Левиан – зависть без покоя; Белир – гнев без прощения; Азазель – лень без заботы; Глутон – жажда без конца; Астарта – похоть без памяти; И Мамон – алчность без жалости. Смерть же не была грехом. Она не желала власти как её братья, не сеяла раздор, не уводила за соблазнами. Она просто была. Последний страж порядка в мире, где даже боги забыли, что значит молчание. Порядок против Искажения.

И этот хаос, что вскоре постигнет весь мир начал Высший возле врат Желаний. Одно алчное решение, что может погубить всё.

Мигдаль медленно опустил голову, чувствуя, как ледяной страх оплетается вокруг горла. Он застыл над раскрытой страницей. Словно весь мир сжался до одной-единственной мысли.

Он прошептал, почти не слыша себя:

– Высший… что же ты впустил в мир?..

Он опустил взгляд на строчки, что дрожали под пальцами. Но теперь смысл был ясен. Не Мамон был первопричиной. Не Смерть, не падшие миры, не проклятия. Даже не их долгая борьба. Мир уже долго обходился без их прямого присутствия.

Страшнее было другое: гордыня тех, кто осмелился тронуть запретное. Жажда власти. Уверенность в том, что можно согнуть саму реальность под свою волю.

– Мы думали, что управляем огнём. На деле – стали его первыми искрами. Что же ты наделал. Я готовил их победить тебя, но не чистое зло в разных его формах. Ты же впустил в мир его…. но теперь могут прийти и иные. Он не первый и не последний из смертных грехов, что воспользуются случаем. Пробив тонкую брешь миров, ты обрёк всех к уничтожению. Ты бы никогда не смог совладать с данной силой. Хорошо, что я избавился от тебя!

Мигдаль закрыл глаза, чувствуя, как пустота за стенами башни тянется к нему шепотом. Теперь, когда защита башни начала трещать, это стало ощутимей. Он понял: не чудовища рождают катастрофы. Их первопричина, это мы сами.

Он мыслил о прочитанном: «Значит мир держится на трёх невидимых осях. Первая – это Жизнь, что рождается. Вторая – это Смерть, что завершает. Третья – это Порядок, что не даёт ни одному пересечь чужую грань. Когда грехи выходят за пределы дозволительного – Порядок трещит. Когда Смерть молчит – мир течёт. Когда смерть вынуждена говорить – кровь льётся, и пути назад нет. А Судьба?»

– Её роль сплетать ткань пути, сплетая между собой жизнь и смерть, – довершил голосом свои мысли Мигдаль. – Все порождены от единого, но каждый несёт в себе настоящую противоречивость друг другу. Словно люди, но выше нас… от того столь всё непонятно.

Только сейчас немного восстановив тело, маг начал ощущать, что в мире что-то изменилось. Магия ведёт себя не стабильно. Нет не в его теле или подчинении. В самом мире что-то всколыхнулось, отдавая постоянно словно эхом. Но будучи в заточении почти два года Мигдаль не мог дать полную оценку происходящему. Слишком мало ему было известно, чтобы сделать безоговорочные выводы. В голове возникали известные ему обрывки пророчества о загадочном Вулфаире. Может все думали не о той угрозе. Может Высший здесь вовсе не причём?

Мигдаль устало потёр виски.

Возможно, появление Мамона лишь начало. Мигдаль томно отбросил от себя книгу. Страницы произвольно несколько раз перелистнулись на свету, если бы кто-то наблюдал, были видны изображения безобразных тел демонов во всю веселящихся и скачущих на трупах живых существ. Сражения с ними и кровопролитные войны. Загадочная личность в белом балахоне с костями внутри. Сами изображения передавали безысходность, и только смерть живому в агонии без проблеска надежды.

Глава 3

— А где я могу найти кого-нибудь нормального? — Нигде, — ответил Кот, — нормальных не бывает. Ведь все такие разные и непохожие. И это, по-моему, нормально.

Льюис Керролл

Глава III

Мамон довольный сидел в своем троне утешаясь хорошо проделанной работой. Скоро. Очень скоро он станет правителем всего. То, что ему так долго не давало покоя – теперь в его власти. В момент, когда Крибрум на многие километры заполнил истощавший смех демона – на материке Эврозия схлопнулось пространство. Тёмная часть Шона вздохнула полной грудью привыкая к морозному воздуху. На его лицо пало несколько снежинок. Он с удивлением словно младенец попытался взяться за них пальцами, но снег растаял, превратившись в воду и прибавив на лице удивление. Его разум был чист и изломлен волей демона. Словно младенец, что не видел, а точней не помнил, как жить, руководствуясь лишь чужой волей. Просто не умея поступать по-иному. Тело словно не принадлежало ему. Он подымал руку, но как будто она управлялась не его волей, а чем-то сторонним изнутри. Любая неугодная мысль прибавляла внутри лишь боль, от чего светловолосый парень перестал много думать. Он знал лишь приказы. Приказы сущности, которую он считал своим отцом. С кем был связан и кто постоянно присутствовал тенью в его голове.

После последних событий прошло несколько дней. На горизонте показался рассвет. Слух теперь тёмного мага уловил недалеко хруст на снегу. Мгновение и черные белки с отражением лучей солнца вгляделись в глаза лисицы. Они мерялись взглядом долго. Но никто из них не думал нападать, изучая новое для себя. Лиса уселась и запустила мордочку в шерсть выкусывая нечто ей мешавшее на ноге. Схоже ей удалась своя затея. Она бегло посмотрела на стоящего человека впереди себя и развернувшись юркнула за холм, пропадая из виду.

Шон размял руки, не понимая истиной причины наличия боли в них. С самого осознания себя он не спал, не ел, просто выполнял приказы.

Задействовав магию, он осознал куда ему идти и где цель, которую ему поставили. Убить? Но что такое убийство? Что такое лишить жизни? Что такое жить? Он живёт?

Парень схватился за голову от появления внутри неприятного чувства. Он не понимал, что ощущает. Но ему не понравилось то, что происходит, а потому откинул все возникающие мысли и боль отступила.

Он двинулся в ту сторону, где ощущал зов своей цели. За ним наблюдала лишь природа. Он слышал, как вдалеке сквозь сон младенец издает первые звуки схожие на протяжные буквы.

Приказ Мамона был прост: «Положи конец первой искре».

Взгляд снова стал стеклянным. Лицо, некогда похожее на Шона, теперь было лишь бледной маской.

Младенец спал безмятежно, ощущая окружившую его ласку, не подозревая о судьбе, что занесла над ним клинок тьмы. Его судьбу пытались переписать чужими руками ещё до истинного осознания мира. Оборвать единую нить, тем самым затронув всё нити, связанные с ним одной судьбой.

Шаг за шагом. Дверь скрипнула. Внутрь вошел незваный гость. Мередит спала сидя у кровати протянув руку к младенцу, обессилив после бессонной ночи. Она держала свое чадо за маленькую ручку. Изнутри прорываясь наружу, повеяло легким теплом. Тепло в помещении постепенно начало сменять холодом, что так и сунул снаружи, пытаясь поглотить собою всё без остатка. В другом углу на полу на кусках ткани спало несколько женщин в возрасте пытаясь согреть друг друга теплом. Более никого не было, лишь следы недавно ушедших на снегу, что ещё не успело запорошить снегом, а также четкий след пришедшего вершить судьбу.

Шон прошел бесшумно до единственной кровати, на которой словно маленький король лежал младенец. Он остановился, глядя на крошечное лицо с пунцовыми щечками.

Внутри бушевала пустота, но где-то в этой пустоте зашевелилось нечто забытое. Тепло. Глаза произвольно для пустой оболочки намокли. На безэмоциональном лице потекла струйка влаги. Шон поднял руку вытирая воду рукавом. Он не понимал, но где-то внутри ощущал любовь. Память, где пахло дождём и кожей... чьей? Кого? Рука с кинжалом задрожала. Приказ Мамона рвался наружу, как волчий вой. Но он сомневался. Что значит пронзить это маленькое тело холодной сталью? Что это даст? Он пытался понять, но в голове всё чаще всплывал образ Мамона и повторяемые слова: убивать, уничтожать.

Сталь запела, прорезая воздух, подымаясь над головой. Мередит во сне всхлипнула, даже не видя, что происходит. Клинок принялся резко опускаться... Произошел неслышный хлопок вгоняемого лезвия в мягкую ткань возле ребёнка. Мимо. На миг ему показалось, что вместе с вонзившимся в ткань лезвием треснула и нить, что держала его волю. Шон отпустил рукоять и отшатнулся. На него смотрели детские темно-зеленые глаза младенца. Увидев новое для себя лицо, ребёнок улыбнулся, но чем дольше он смотрел на Шона, тем быстрей его улыбка сменялась, превращаясь сначала в всхлипы, а вскоре в плачь. Его смех, рождённый доверием, сменился криком, разорвав до конца пустоту сердца пришельца.

Позади послышались голоса. Кто-то встревожено бежал по снегу. Послышался мужской крик: Мериель. Клавдий.

На пороге с открытыми настежь дверьми возник Тейлор, а за его спиной его брат. Он, тяжело дыша всмотрелся на спящую жену и младенца, что зашелся в плаче, рядом возле которого была видна коричневая рукоять изысканного клинка, торчащая поверх кровати.

Изломанный воин исчез, словно ощутил солнце, поднявшееся над кронами деревьев, оставив за собой лишь шёпот нарожденной смерти.

Тейлор с испугом подбежал к Мередит и сыну, допуская, что угодно: перерезанное горло, окровавленная кровью простынь или же бездыханное тело только родившегося младенца. Но младенец кричал, оглашая – я жив!

К счастью она мирно спала. Женщины проснулись, но не его жена, будучи измотанной, после тяжелых родов и присмотром за малышом. Тейлор взял младенца на руки, начав колыхать, приговаривая уснуть. Его голос был с испугом, но с каждым новым словом, всё спокойней. Керол приложив усилие, достал торчащее лезвие, всматриваясь в него с изумлением. У братьев возникло множество вопросов.

В тоже время в темном месте, закрытом от чужих глаз, тихо шагнул силуэт Шона. Он вернулся туда где очнулся впервые.

Мамон сидел на троне, расплывшись в улыбке и предвкушении. В его глазах не было злости, лишь ожидание.

– Ты сделал всё как надо? – ласково прошептал грубый искаженный для слуха голос в его голове.

Сердце коим его наделили – сжалось от скользкой речи демона. Он знал, Мамон наблюдал. Он знает, что произошло. Знает, то приказ не выполнен и бездействует – наблюдая реакцию своего творения.

Губы зашевелились сами, словно демон давал ответ сам для себя. Не подконтрольная Шону оболочка, а нечто управлявшее ею.

– Нет. Мне помешали…

– Дитя, ты замешкал. А должен рвать их на части, так же как они поступили с тобой оставив одного. – Мамон сдвинул свой силуэт вперёд становясь ещё безобразней. – Я! Только я пришел за тобой, выдернув из вечного одиночества. Ты теперь вновь жив и тебя прекрасная цель – расплата.

– Убивать…. Уничтожать… – заучено без понимания самого смысла слов проговорил Шон. Лишь на мгновение он ощутил слабый позабытый запах цедры, даже не поняв, что ему пыталось сказать подсознание и легкий укол в груди. Как будто кто-то шепнул сквозь трещину в душе: «Вернись».

– Именно! Именно!!! – завопил демон, обрубая все возможные мысли Шона на корню.

Он как будто не был обескуражен, что его приказ не выполнили. Он наслаждался процессом постепенного распада знакомой ему личности, что некогда упекла его в нижнем мире, а сейчас была его игрушкой. О, нет! Эту игрушку заменить было невозможно. Шон был уникален для Мамона. И пока демон не наигрался. Это было только началом. Позже Шон сам будет убивать не требуя приказов, а сейчас тьма постепенно заполняла остатки его души крепко и вязко не оставляя пути назад.

******

После долгого рассказа и нашего мягко сказать девичника мне удалось уснуть. Приняли решение, что все останутся у меня. Не хотелось оставаться одной, а потому с моей стороны не было и йоты препятствия.

Всё началось со сна.

Я не ощущала тревожность, мне не снился кошмар. Я не упомню, что именно видела или что выстроило для меня подсознание в грезах. Помню, что во сне я не видела тех недавних искаженных болью образов. Так же более не ощущала присутствие нечисти. Мне довелось лишь чувствовать, будто кто-то стоит за моей спиной и дышит ровным знакомым тактом. Не угрожающе. Просто…. рядом.

Когда я открыла глаза, сердце бешено колотилось, меня пробирал пот, а пальцы дрожали. Мою ладонь жгло изнутри, но не от жара, а пульсирующей связи.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросила Мериель, заметив, как я резко села в постели. Агнес, что уже давно проснулась, восседала, словно йог, в белой свободной сорочке рывшись в какой-то книге, по артефактам найденной у меня в обители. Она бросила обеспокоенный взгляд поверх разделяющей нас подушки.

– Всё нормально, – попыталась соврать я. Но голос прозвучал глухо, как сквозь туман.

Я почувствовала не свойственное давление в груди, будто невидимая рука мягко, но настойчиво тянет что-то изнутри. Ладонь инстинктивно коснулась груди – и я замерла.

Под кожей… что-то шевелилось.

Не боль, не воспаление. Я задействовала магию, осмотрев тело магически взором. Я узрела, что изнутри меня тянулись нити выстраиваясь в узор. Я поднялась и прошла к зеркалу, приоткрывая ворот. То, что я увидела, заставило меня выдохнуть.

На левой стороне груди – между сердцем и ключицей – проступал светящийся символ, будто жгуты света выдавливали его изнутри наружу. Он ещё не до конца проявился, но было ясно – это печать.

Такая же, как у него. Нет… иная. Она будто оживала на моей коже проявляясь всё больше.

– Боги… – прошептала Агнес, отбросив книгу. – Что это у тебя?

Мериель подбежала и, не дыша, всмотрелась. Её руки сплелись в танце, активируя свою магию. Теперь мы наблюдали за всем вдвоём. От магического взора ничего не могло укрыться.

– Оно… искрит. Ты горишь. Но… не снаружи. Это магия. Очень странная. И живая. Роза, ты в порядке? – обеспокоенно всмотрелась она в моё лицо.

Я не ответила. Потому что в этот момент мир перед глазами разломился. С легких в раз выдавило воздух. Я узрела тоннель, мокрые стены. Холод. Чужое дыхание. После силуэт мужской руки, сжатой в кулак. Всплыло имя внутри разума, вырванное из воздуха. Шон!

Только усилиями девушек я не шарахнулась головой назад, полюбившись с перекрытием пола головой.

Я узрела вполне живые шаги. Они были слишком тяжёлыми для того, кто умер и не имел тела. Я ощутила его эмоции, как свои: влажный камень под ногами, боль в груди, желание жить. И где-то в конце туннеля – голос схож на мой личный.

Почти шепотом:

– «Не молчи…»

Шон ли? Лицо человека было измотанным, утратив былые мальчишеские черты огрубев. Волосы черного цвета, словно его белоснежные локоны окрасила сама ночь. И глаза. Но не те, что я помнила. Не мягкие, не упрямые. Полные пустоты, будто не понимающие происходящего.

Я завопила мысленно, видя его почти перед собой. Слова не достигали цели, ударяясь о невидимую преграду. Моё сердце было не обмануть видом возлюбленного. Это был он, пускай и не такой как раньше.

Он не был мёртв!

Я рухнула на колени, хватаясь за пол, чтобы не потерять сознание. Печать обожгла грудь, вспыхнув пламенем голубого света. В комнате запахло озоном.

– Она… магически меняется, – прошептала Агнес, будучи не опытной, но точно попав в цель происходящего.

– Это не просто печать, – Мериель дрожащим голосом вытянула руку пытаясь, коснутся печати, но не посмела. – Она переписывает саму ткань её ауры!

Я чувствовала, как что-то врывается внутрь. Не боль – сила. Знакомая. Почти забыта. Я уже ощущала её. Тогда я чуть не допустила роковую ошибку, чуть не выпив манну Шона досуха.

Его сила. Она забурлила во мне. Его отголоски протекали по всему телу. Он жил во мне.

В мозгу всплыли чужие знания. Не мои, я даже с трудом могла сказать, что они принадлежат мужской половине, что я только что узрела на краткий миг. Мне пришло осознание самой печати.

Я не понимал лишь одного, почему у меня появилась печать схожа с той которую я использовала на Шоне привязав свою жизнь к его. Он умер и костлявая не забрала меня с ним. А теперь это!

Теперь под действием чего-то – печать изменилась. Связь больше не была односторонней. Теперь она держала не только меня за него. Но и его – за меня. Я стала центром моста. Сердцем артерии, что держит на плаву того, кто ушёл в темноту.

– Это невозможно, – прошептала я. – Или… не должно быть возможно.

– Ты… изменилась, – Агнес осторожно сделала шаг назад.

– Она не просто носит силу. Она переплетена с ней.

Я поднялась, ощущая под кожей новую магию – чужую, но родную. Как будто часть того, кто когда-то спасал меня, теперь выбрал меня как последний якорь.

– С этого момента, – прошептала я, – если я умру… он исчезнет. Навсегда.

Мериель сглотнула, поняв про кого я, лишь по моему взгляду, но потом, глядя мне в глаза, добавила:

– Этого не может быть!

Наши взгляды застыли друг на друге. Мы по-девичьи начали реветь, лишь Агнес недоуменно мотала головой. Но после сдалась, обняла нас, присоединившись к тандему сырости. Если бы я ей объяснила, что произошло и на что это указывает, она бы явно включилась с удвоенной силой. Хотелось прыгать от счастья. Но разум пытался вернуть меня с небес, напомнив, что это ещё ничего не значит. Что если это игра Мамона? Но сердце хотело верить совсем в иное.

Кое-как, успокоившись, я вновь взглянула в своё отражение, разглядывая возникшую печать. Она пульсировала в ритме моего дыхания. Она отсвечивала малозаметным голубым оттенком, словно реагируя на преисполняющие мной эмоции. Печать представляла собой два полукруга, замыкающихся друг в друга – как два полумесяца, один из света, второй из тьмы. Вместе они образовали почти полный круг, но в центре вместился зазор, похожий на зрачок. Оба полукруга пересекала по диагонали тонкая чёрная линия. Она не была схожа на остальную форму печати. Не была рунной или световой, а похожа на трещину в структуре, но не разрушающая собою рисунок. При внимательном рассмотрении она напомнила мне вытянутую косу, словно некую тень в орнаменте. Она не была размыта, она словно разделяла. Всё же именно она соединяла обе стороны, будто напоминая: ничто живое не существует без конца.

Внешние кольца печати были исписаны двумя рядами рун: один ряд – на древнем языке времени, что символизирует магию Шона. Второй ряд – руны крови, что связывают печать с живым носителем, а именно мной.

На нижней части круга был выгравирован ястреб, но не помненный мной. Он парил, расправив крылья, его два глаза были разных цветов: первый – излучал золотое свечение, второй – излучал синеву.

Я погладила дрожащей рукой эти руны, вовсе не понимая, откуда имею эти познания. Но они не казались вымыслом. Мой мозг, будто всегда знал значение этой печати, лишь сейчас достав всё из-под сознания, напомним о забытых знаниях.

Печать на глазах начала терять окрас – посерев. Расходиться трещинами, передавая физическую боль второго оппонента через незримый связующий мост двоих. Я его не видела и не слышала как прежде мысленно, но Шон ощущал боль. Я это ощутила в душе. Теперь отчетливо.

Глава 4

А как это – приручить? – Это давно забытое понятие, – объяснил Лис. – Оно означает: создать узы. – Узы? – Вот именно, – сказал Лис.

Антуан де Сент-Экзюпери. Маленький принц.

Глава IV

Путь преградили новые препятствия. Мост хоть и продвинул меня дальше по пути, но на самом деле лишь завёл в тупик. Оказывается, дальнейший путь в виде пещеры основания которой виднелись из земли, у самого входа была завалена. И что мне предпринять дальше… прыгнуть рыбкой в пустоту за собой, что ли!

Мой спасательный островок был не велик, узкая тропа и зубчатые шпили, что укрывали собой края обрыва вокруг. Помогли опять уроки выживания. Я, порыскав немного, нашел под грудой камней у заваленного входа несколько размозжённых осколков деревяной вывески. Надпись на ней давно стёрлась. Даже так, мне не очень было интересно знать, о чем шлось на табличке. Сейчас цель была в ином. Пользуясь дюжиной силой мышц, к которым я привыкал с каждой секундой всё больше, мне удалось раздробить на ещё меньшие щепки найденное дерево. Сделав подобие кострища, довольно шмыгнул носом и сосредоточился. Магия по-прежнему давалась трудно, но с каждым разом всё привычней, становясь, как и прежде моей невидимой третей рукой. Маленькая искра фаербола искря в воздухе почти затухнув, колеблясь, приблизилась к полусырым доскам. Мгновение и они вспыхнули. Отдало теплом убирая с моего лица сырость. Наконец я мог перевести дух после марш-броска по отвесной стене и адскому мосту. Я мог вызвать огонь, но не мог замедлить время. То, что раньше было инстинктом, теперь требовало усилий. Как будто кто-то вынул часы из моего сердца.

Только сейчас я более подробно всё попытался разложить в своем мозгу. Я уже знал, кто я. Не фрагмент, не марионетка. Я – Шон, вернувшийся из мрака. Но... не до конца. Ощущалась некая тяжесть, такая же как в Нью-Йорке, после разделения души. Давно не было таких ощущений, но сейчас я ощущал это словно нависшую гильотину над головой. Это мешало стократно, даже мысли путались из-за этого. Не знаю, что двигало Смертью, но она воскресила меня. Смутно, но я помнил последние секунды нашей встречи, а потом… потом спокойствие, словно разум отняли до крупицы.

Что-то внутри скреблось. Не страх, не боль – пустота, калящая в груди. Она напоминала о утрате важного. Но сейчас всё было отличительным. Мне казалось, что часть меня смотрит на этот мир чужими глазами. Ощущалась связь, такая же, как некогда с самим собой в прошлом, когда я сам помог защитить Розу от парков.

И эта часть была не столь далеко, как некогда. Где-то вдалеке ощущался сродный магический маяк – резонируя с моим внутренним морем.

– «Может тот я, который остался с целью запечатать врата всё ещё жив?» – всплыло в голове умозаключение.

Я опёрся об пол. Камень под пальцами был тёплым от подземного дыхания и бушевавшего кострища. Но кожа покрылась мурашками. Внезапно, внутри – вспышка. Взгляд. Мгновение.

Лезвие – над детской грудью. Рука – моя. Нет, не моя. Лицо – словно отражение в треснувшем зеркале.

Тот, кто держит клинок, не думает. В нём нет ни чувств, ни вопросов. Только приказ.

Я схватился за грудь. Печать на руке отозвалась тугим пульсом отдав волной в тело успокаивая и заглушая боль, будто хотела сказать:

– «Ты не один. И не цел».

Тело дрожало. Не от страха. От осознания: где-то ходит тень, что носит моё лицо. Но этот мираж? Как? Может игра зрения. Но внутри подсказывало, что ошибки быть не могло. Но как я мог опуститься до такого?

Я отчетливо помнил того старика, что некогда помог мне с Гавриилом. То, что сейчас всплыло пред глазами не было похоже на то, что я знаю. Моё отражение было выкопанным мной, когда я только начал путь отделившись от друзей. А ведь, я уже почти забыл, как выглядел некогда. После прошедших лет мне удосужилось изменится в корне – изрядно повзрослев.

Голова снова заболела, но уже вовсе по другой причине. Внутри, что-то трещало по швах. Я ощущал, что в самой глубине памяти что-то не так. Уже привычно, я сел в позу медитации и заглянул в себя. Благо на это с моими силами я был способен не растеряв выучки. Я оказался в своем внутреннем мире. Внутреннее озеро маны бурлило. Это не показалось странным после воскрешения, это могло быть само собой разумевшимся. Удивило другое. По середине я увидел проглядывающийся остров, что ранее я никогда не видел ни при одном таком погружении в себя. Округу стрясло, и я схватился вновь за голову. Когда качка закончилась, я узрел, что остров увеличился, хоть вода, представляющая мою манну, по-прежнему его отекала, облизывая своими влажными языками.

Пребывая в ментальном теле, я, приблизившись, завис над мнимой сушей, что проклевывалась в моём озере манны. Из-под воды я узрел тень шпилей некого разрушенного временем строения. В голове словно откликаясь вспыхнули обрывки силуэтов и мест.

– Что за? – открыв глаза будто от удара в голову, всмотрелся в языки пламени перед собой.

Дыхание будто перекрыло, я стал тяжело хапать воздух, задыхаясь. В голове всплыла довели знакомая улыбка. Лица я не смог разобрать. Губы незнакомки что-то шептали, виднелись маленькие клыки, но не угрожающие. Я не мог расслышать ни единого слова. Потом образ полностью залило красным цветом. Я увидел собственные руки в крови, под ногами некто лежал.

– «Это я сделал?» – всплыл первый вопрос у меня после увиденного.

Я ощутил вязкую силу чего-то забытого, но сразу понял, что это сила хаоса, что некогда я ощущал у озера на острове Крибрум. Боль начала отступать, волнами наплывая каждый раз с меньшей силой, будто содрогаясь в такт с внутренним миром, постепенно утихая вместе с ним.

Это были воспоминания. Но я не понимал откуда они, я ведь уже всё вспомнил. В теле словно появилась червоточина, что преобразилась внутри доселе невидимым ранее местом по середине моего озера манны. Пришло осознание, что это не последний приступ.

Тяжело дыша, я попытался успокоить хотя бы тело вдыхая сырой воздух из округи, сосредотачиваясь. Только сейчас я осознал, что печать просто пылает, словно у кожи не переставая держат раскаленное железо прижигая руку. Внутри кругов, что горели на моей коже, начал двигаться символ. Он не просто светился – он дышал, будто это не метка, а глаз, смотрящий на меня изнутри. Может происходящее – это воздействие новой печати или чего-то ещё? Не найдя ответа, я, не меняя своего положения уснул, обессилив.

Мне вновь и вновь снилось бездыханное тело и окровавленные руки. Сон был зациклен. Я пытался убежать. Посмотреть сев рядом. Но безрезультатно. Вязкая энергия, что пробирала моё тело до мурашек возвращал всегда в начало, не дав посмотреть за вуаль происходящего. Губы… говорят… руки – в крови… и наконец я очнулся в холодном поту, откинувшись на спину из-за отекших ног в одном положении. Костёр давно догорел, напоминая о себе лишь пеплом и периодическим треском дотлевающей щепки. В нос ударил запах горелого от струившегося струйкой дыма, что подымался куда-то вверх.

– Да что происходит? Разве я не вспомнил всё? – проговорил я в пустоту раскинув руки в стороны ложась. Кожа на руках ощутила прилипающую грязь, что пыталась смешаться с выступившим потом по всему телу.

В голове щёлкнуло. Вспомнил всё? Не может быть!

– Костлявая! – прокричал я, резко облокотившись на руки.

Я четко помнил разговор с самим собой в мире Гавриила.

– «…ты уверен, что не хочешь знать всего, что с нами произошло?»

Тогда я ответил утвердительно: «Нет».

Но. Сейчас. У меня ведь нет знаний того меня. Я восстал из пепла, но похоже не тем, что был прежде. Печать на руке тому доказательство. В подсознании я не ощущал некого отпечатка собственной силы, к которой уже так привык, даже не обращая на неё внимания.

Я всё вспоминаю?

Меня пробрало от такой мысли. Некогда, я пожелал не помнить, но похоже сейчас во мне не было того магического блока, блокирующего все позабытые воспоминания. Понимая, что эти воспоминания рушат меня изнутри, я не мешкая вновь оказался во внутреннем мире. Оглядевшись. Так и знал. Остров снова увеличился. А ведь это не предел и каждая встряска, что проходилась по озеру моей манны влияла не в лучшую сторону. Похоже пристанет прибегнуть к ухищрениям. Магия не слушалась, хоть и колодец был полон до краев. Сконцентрировавшись, я создал вокруг виденного острова купол, сотканный из манны, что и так обволакивала собой не желаемое. Он оказался хлипким, но я был уверен, что немного, но это замедлит вспышки боли. Воспоминания будут просачиваться, но не так резко. Схоже без знаний той половины, что я отделил некогда мне не удастся остановить этот процесс. Мне придётся вспомнить, то, что я так сильно хотел забыть в прошлой жизни.

– Да. Именно в прошлой жизни, – открыв глаза произнес я.

Ведь теперь моё тело уже не такое как прежде. Я сам выстроил стену. Но теперь я же – разрушаю её. Пускай так. Теперь я не хочу забвения. Я хочу – себя цельного. Не только воспоминания…

Стоит просуммировать, что имею. Так делать было уже привычкой. Итого, я знаю, что часть меня где-то рядом. Не в теле – в мире. Это чувство знакомо. Тогда, в той комнате, где я впервые разделил душу, и впервые увидел собственное отражение – живое, но иное. Оно смотрело на меня с любопытством, а я – с глупой уверенностью, что смогу без своей частицы. Я ошибся, хоть и не полностью. Теперь, ощущая свое я, быть может, получится воссоединиться.

Хотелось думать, что это просто инструмент для достижения цели. Но я отделил нечто важное. Сейчас уже нет смысла отрицать, что мне хочется ощутить то, что я потерял. Забытые чувства и эмоции. Сейна, была права: я ущербный. Я ошибался разделив себя. Но даже так, сейчас я там, где мог вовсе не появиться. Образы моего пути: Гавриил, Смерть, Артур, Агнес – только уверили меня в этом.

У меня не выходил с головы фрагмент с ребёнком. Только бы это не проделки Мамона. Может моя вторая половина по истечению времени спятила. Зачем мне тогда убивать младенца?

Расколовшийся кусок меня поступал не логично.

Я провёл рукой по печати, ощущая, что она крепнет. Костлявая, могла бы хотя бы оставить понимание моих изменений. Радовало одно, раз мир не трещит по швах – она в полном здравии. Схоже встреча с Мамоном прошла лучше, чем в прошлый раз. Однако, зачем ей меня воскрешать?

В голове мелькнула дурацкая мысль довести себя до полусмерти, чтобы встретиться с ней. На мгновение – сразу улетучившись.

– «Роза?» – сделал я новую попытку связаться.

По-прежнему глухая стена. Это могло быть связано с моей нестабильностью. По ощущениям наша особенность общаться мысленно никуда не делась, хоть и не работала как полагается. Стоило мне вновь закрыть глаза сосредоточившись – и в глубине, на границе между мной и тем, что живёт под кожей, что-то ударилось в преграду. Как будто кто-то изнутри пытался выйти. Не зло, не ярость – тоска. Она была знакома для меня. Роза тоже не оставляет попыток связаться со мной. В этом месте векового камня, я не одинок. Мы связаны, хоть я и не ощущаю той важности данной связи, на которую мне намекнул старец с моей кровью в жилах.

Отлично. Цели намечены. Воспоминания. Мой осколок. Сейчас же… Делать нечего, нужно поспешить к друзьям. Удалось ли Розе воссоединиться с Когтем и Хенриком?

Когда я подумал о Розмари произнеся её имя в голове, печать на руке на миг вспыхнула, будто узнавая зов. Но ответа не было. Только глухой удар – в стену, в сердце, в меня.

Встав, я принялся искать иной путь с этого места. Пришлось пользоваться вампирским зрением и магией дабы отыскать скрытое от меня в окружающей пещерной тьме. Удивляло, что даже под землёй здесь не было полностью темно, будто нечто освещало тусклым светом. Вспомнился яркий свет сталагмитов. Может где-то далеко над головой они прибавляют этому месту необходимый свет, потому я в состоянии видеть обычным человеческим зрением, хоть и очень скудно. Всё же остановился я на вампирском зрении. С ним я видел каждый камешек, даже почти удалось узреть самую дальнюю точку над головой, где действительно проглядывался ряд разбросанных по своду подземелья сталагмитов тускло освещая округу. Через пропасть у другой стороны от входа я узрел часть ступенек, принадлежащих лестнице, что монолитом стояли ведя куда-то вниз, но увы они были обрушены в самом начале. Похоже придётся вспомнить, что я умею прыгать.

Я несколько раз вгляделся, заглядывая за край обрыва удерживаясь за один из шпилей мешавшему свалиться вниз.

– Удачи…

Задействовал вампирскую прыть, что наконец не была бесконтрольной. Короткий разбег, неуверенно оперся об выступ и прыжок. Летел в полёте я не долго, не успев испугаться. Крепко ухватившись руками за край ступеньки мои ноги свисли вниз, потянув своим весом вниз, но руки оказались сильней. Подтянувшись, я ухватился за следующую ступеньку, уходившую вниз. Ещё за одну и наконец мне удалось перекинуть ногу за край, взобравшись на неровно обрубленные чем-то тяжелым ступеньки, стоявшие на твердых каменных опорах, прораставших где-то из земли. Хорошо, что не упал. Не хотелось проверять глубину под собой. Почти был уверен, что с меня выйдет только лепёшка.

Каменные ступеньки были извилистыми постоянно меняя свое направление. Иногда приходилось пересекать подобие каменных мостов между ними. Один раз мне на глаза попалась обрубленая у пояса статуя дворфа, треснувшая схоже от времени. Вся округа напоминала, что здесь давно никого не было. Это не просто забытые тоннели, а целый забытый мир. Словно я спускался в старый забытый город дворфов. Преобладала надежда, что, идя по этому пути, я всё же попаду в Депеш, а там… уф… хотелось посмотреть в глаза своему обидчику. Я так долго шел к друзьям и мою жизнь оборвали не успел я с ними воссоединиться!

Лестницы сменялись короткими тоннелями. Потом снова ступеньки. На глаза попалось ещё несколько статуй, но более целых, пусть и безголовых. Начали произрастать по сторонах старые колоны с углублениями в них. Обследовав их, я обнаружил на навершиях углубления с остатками масла, что через трещины в камне просочилось прочь. Лишь оставленный налёт, покрытый грязью, и запах из прошлого. В деревне Луан пользовались сродными приспособлениями с целью освещения.

Вспомнив про деревню, я аж вздохнул. Мои мысли ещё никогда не уходили столь далеко. Вечная погоня с временем не давала вспомнить об этом.

– «Ну ничего!»

Тропа стала круче. Под ногами поскрипывали древние плиты. Камень поднимался уступами, словно кто-то когда-то выдолбил эти лестницы в самых недрах земли. Поверхность была истёрта тысячами шагов – но чьих? Дворфов? Тварей? Или таких, как я?

Я шел. Даже не знал, сколько прошло времени. Под землей дни и ночи сливаются в единое серое «теперь». Лишь огонь внутри подсказывал – я не остановился. А значит, ещё жив. Под ложечкой давно сосало. Я, наверное, набросился бы на любую пищу. Если здесь есть подземные обитатели не столь опасные как те муравьи, то вскоре меня ожидает привал, на котором я попирую!

Нарастающий гул наполнял уши. Пульсация – как биение сердца каменного исполина. Я знал это чувство. Магия. Много магии. Живой и древней. И я шагал к её источнику.

Спустя сотню ступеней проход оборвался резким уступом, за которым раскинулся зал. Громадный, поддерживаемый колоннами, он дышал собственным светом. В стенах трещали потоки магмы, а воздух вибрировал, как струна.

В центре зала возвышалась платформа. На ней – обломанный пьедестал. А в его трещинах – камень. Черный, гладкий, с пробегающими по его поверхности рунами. Он звал. Прямо в грудь. Прямо в печать. Словно он знал, кто я. Неужели телепорт? Я не поверил своему зрению. Удача или же наоборот? Куда бы он мог вести? Работает ли он?

Я шагнул вперёд. Мир вокруг будто выдохнул. Пространство дернулось, и на миг я увидел – самого себя. Нет. Того самого. Второго. Темного. Стоящего на краю поля, где падали молнии. Он тоже смотрел на меня.

Контакт. Я отпрыгнул назад, и реальность вернулась.

– Чёрт! – сорвалось с губ. – Снова игра разума!

Платформа телепорта пульсировала. Печать на полу уловив мою манну загорелась. Внутри меня раздавался ритм, не совпадающий с сердцем, давний. Воспоминания вновь трещали, но знакомо. Помнится Коготь тогда сильно пострадал. Но я уже не тот, пускай и ослаб.

Я прикоснулся к камню – всё вокруг погрузилось во тьму.

Я переместился, но в голове произошла новая вспышка, затуманив окружение.

…Нью-Йорк. Метро. Блики реклам. Треск стекла. Отражение в витрине. Я слежу за мужчиной. Он – под светом. Я затаил дыхание. Разум трещал от перегрузки. Напоминая былую жизнь. Место было до неузнаваемости знакомым. Но было что-то не так. Всё как будто налаживалось друг на друга.

– Ты жалеешь? – произнёс он. – Что она выбрала за тебя заставив жить вот так?

– Что? – недоуменно произнес я.

Ответа не последовало.

– Слишком поздно, – усмехнулся он. – Высший мёртв, Мамон уже открыл дверь. Ты ведь знал. Она – её ключ. Но не уберёг. Ты ведь подозревал?

Рядом с грохотом проехал поезд. В это мгновение говоривший обернулся. Я увидел лицо измученного Мигдаля. Пространство за ним наложилось, сменившись снежными горами. Словно происходящее не было цельным. Будучи обрывчатым наложившись друг на друга совсем с иными моими воспоминаниями из прожитого с Нью-Йорка в этой жизни, что я помнил ясно.

Я хотел дотронутся к учителю, но образ рассыпался.

Я очнулся в покрытом паутиной зале. После перемещение под ногами зиял схожий камень, треснувший пополам. Изнутри шел дым, сотканный из манны, схоже камень треснул только что.

Что это только что было? Голова трещала. Снова позабытые обрывки воспоминаний?

Хотелось кричать, но в душе я ничего не ощущал. Вторая половина меня забрала с собой то, что могла придать ясности ощущениям. Сейчас же, я не понимал увиденного. Сухие слова учителя о прошедшем без нужных эмоций ничего не говорили, лишь запутали ещё больше.

Учитель, жив ли ты?

Переведя дух, я отряхнулся и продолжил путь. Раз я сумел добраться сюда, значит есть и выход ведущий в нужное мне место. Я пока не осознаю случившегося ясно, но не потому ли я устроил игры со временем и всем мирозданием. Мой путь – лишь мой. Будь это мой двойник, воспоминания – мне ничего не помещает достигнуть цели.

– «…ты не ошибешься. Я знаю. Всё же я – это прошлый ты. Мы на верном пути».

– Я на верном пути.

Глава 5

Нужно искать и видеть чудеса, которых полно вокруг тебя. Ты умрешь от усталости, не интересуясь ничем, кроме себя самого; от этой-то усталости ты глух и слеп ко всему остальному.

Карлос Кастанеда

Глава V

Первое потрясение, наконец, закончилось. Я сидела на мягкой кровати, сцепив руки перед собой. Мой вид со стороны явно излучал задумчивость. Напротив, восседала Агнес, уставшая, с книгой в руках. Даже после последних событий, она не переставала обучаться. Скорей всего в письменности она находила забвение с головой окунаясь в знания. Мне бы её рвение.

Мериель устав всматриваться в меня как в привидение, всё ожидая, что со мной может ещё что ни будь произойти задремала, уронив голову на сплетённые пальцы. Но после появления печати, более ничего не происходило. Короткие импульсы связи не давали узнать, что там за гранью. Я ощущала связь с вторым носителем печати, но более я не видела его. Лишь раз мне удосужилось увидеть образ парня, что очень походил на него. Сердце хотело верить, что это именно Шон, но разум выражал недоверие. Помня, как я развеяла его прах, происходящее сильно походило на шутку. Но если так, то как у него вышло? Магия времени? Нет. Не может быть. Здесь поработала совсем иная сила. Сейна предположила, что здесь может быть замешана Смерть. Я во второй раз услышала упоминания о ней, всё ещё считая выдумкой сказанное. Даже попав в мир душ, мне не верилось в её существование. Лишь после рассказа Агнес я начала относиться к этому более серьезно, а сейчас вовсе задумалась.

За тюлями во всю светило освещением духов света, помигивая время от времени. Схоже лампа вблизи дома имела не стабильное подключение.

– «Такими темпами, она перегорит», – безразлично всплыло в голове.

Я устала. Давно перестала понимать течение времени под землёй. Мне было известно, что у дворфов были четкие включения и выключения освещения, но даже так я никогда не могла понять глубокая ночь или же утро? Освещение выключали, но всегда оставалось локальное освещение, чтобы не остаться полностью в темноте. Я засопела сквозь пальцы. Заскребло внутри. Хотелось увидеть небо и наконец выспаться как любой нормальный человек, проснувшись с первыми лучами солнца. Сегодня в моём доме было холодней чем обычно. Потому в углу комнаты неровными языками горели поленья.

Я скосила на них взгляд. Вот удивляет – дворфы уже несколько десятков лет не выходили на поверхность, где они берут древесину, чтобы покрыть все свои нужды? Мой взгляд пал на Мериель. Она как-то объясняла, что для отопления не всегда используют дерево, обычно пользуются углём или замороженными магматическими камнями, что дают поистине громадное тепло. Изумляло, что именно мне досталась древесина с самого первого дня пребывания здесь. И она не заканчивалась в моем маленьком доме. Схоже драгоценные камни, которыми меня снабдил дядя действительно имели великую цену. За прошедший год с лихвой я удосужилась потратить лишь три из них величиной с моё кольцо. По итогу я даже сейчас не знаю сколько ещё имеется чеканеных монет с логотипом рудокопа в моем пространственном кольце. Они просто не кончаемы. А теперь вовсе я позабыла о их существовании став королем дворфов. У меня просто не хотят брать плату за услуги, считая своим долгом выполнить любую просьбу. Уже хорошо, что Клауду не удалось меня переселить в главное здание города, где на его взгляд должен жить предводитель. Я постоянно ощущала недалеко от дома свиту приставленную защищать своего короля. Уже даже свыклась. Пускай лучше так. Мне нравилось жить на окраине от всей мишуры подальше.

Пока на меня напало уныние, из-за последних событий ничего делать не хотелось. Ближайших пару часов мне хотелось пребывать аморфным зверьком. Мозг пытался переварить кашицу. Заскучав, я перевела взгляд на стену. Там, где только что колыхалась тень от огня, осталась лишь холодная чернота.

Стук сердца внезапно стал отчётливым. Нет, не моего. Стучало в висках будто издалека. Печать вновь затрещала от чего я чуть не свалилась с кровати. Привыкнуть к новым ощущениям сразу было невозможно. Я чувствовала это. Где-то, очень далеко, но в этой же реальности. И с каждым таким толчком связь будто наполнялась живым светом.

Потом случилось нечто. Мир мигнул.

В следующий миг огонь запылал вновь.

Мериель – снова спит, но теперь её руки скрещены иначе. Агнес... она не держит книгу, она ещё только тянется к ней. Так же, как минуту назад.

Я сжала грудь – печать жгла. Внутри, под кожей, что-то пошло по кругу, словно руны на шестерёнках времени повернулись на одно деление назад.

– Ты это почувствовала? – резко спросила Агнес, вскидывая взгляд так и оставшись тянуться за книгой, не взяв её в руки.

– Что? – Мериель протёрла глаза. – Я вроде бы… только что спала?

– Огонь… он… – я замолчала. Что сказать? Что я на миг увидела этот момент второй раз? Что сердце Шона откликнулось, и моя магия сместила реальность на шаг назад, оставив лишь фон в пространстве?

Нет. Это было бы безумием. Даже для них. Я уже возвращалась во времени и мне с каждым разом всё удавалось это трудней. Собственных сил не хватало, а силы моего стилета уже почти были на нуле. Это ведь и была одна из причин прекращения моих попыток. Ничего не менялось, а я с каждым разом становилась ещё больше безоружной пред неизвестным врагом. Несколько долгих раза… в мозгу подсознательно всплыли эти мучительные моменты нагнав тоску. Моё настроение непроизвольно отдало импульсом и от того в жгучую печать. Впервые отклик не встретился с преградой, а как будто где-то потерялся по пути, исчезнув.

– Всё в порядке, – соврала я девочкам и встала.

Печать светилась. Я чувствовала, как в ней прорастает нечто, похожее на отголосок той самой силы Шона, с которой я однажды коснулась непонятной по сей день для меня магии времени. Только теперь она – не просто связана с ним. Я ощущала перемены в себе.

Я словно стала маяком принимающий сигнал умершего любимого. Хотелось вновь зареветь, но я сдержалась, перевернувшись на живот и уткнувшись в подушку.

Неужели он действительно где-то в тоннелях. Бродит. Один. А я всё ещё не могу поверить, мешкая?

Сердце жгло изнутри, не хуже непонятной печати.

– «Твоя сила возросла», – внезапно проговорила Сейна.

– «….» – кинула я мысленный кивок.

– «Твоя манна от недавно явно не на третей ступени магии. Я бы сказала ты уже на пятой!» – огласил голос в голове.

Не веря в её слова, я взглянула на себя со стороны, как учил Мигдаль погружаясь в свою ауру. Я лишь охнула от изумления. Мои нити ауры окрепли. Более того в моей ауре просматривалась уже очень знакомая запутанная аура Шона. Только у него я видела такие завихрения и клубы в ауре. Но… Как? Мигдаль ведь говорил, что магию можно развить, укрепив собственные силы постоянным использованием магии жертвуя своей жизненной силой, но что бы постигли такие изменения? Мою ауру будто переписали, сделав меня в разы сильней. Печать? Мой взгляд уловил ещё что-то странное. Я видела потоки манны иначе. Это было не привычное течение энергии по телу, да и вокруг в мире, а будто абсолютно всё состояло из нитей, к которым можно прикоснуться. Всё магическое вокруг, включая и друзей преобразилось. Всё было сплетено друг с другом. Казалось, перерви одну из них и случится непоправимое. Это меняло всё, что я знала о магической структуре мира. Я ощутила себя ткачом судеб.

– «Сейна… ты наблюдаешь через меня? Я ведь не брежу?» – подала я голос внутрь себя.

– «Нет. Я сама никогда не видела такого. Будто можно переплести магическую структуру по собственному желанию, повлияв на эффект. Просто «распороть» проклятие или же перенаправить заклинание, по собственному желанию затронув лишь единую пульсирующую нить мироздания», – с ноткой ужаса проговорила она.

– «Это похоже на работу с «корнем» заклятия – идеальный контраст к силовому стилю Шона и его магии времени, что мы так и не поняли до конца», – констатировала я.

– «Ты права, но почему это видим Мы? Откуда у тебя вовсе появилась печать!?» – было видно, что мудрую давно упокоенную душу Сейны, это взбудоражило не на шутку.

– «Я не знаю. С того момента, как он ушел от меня… я не уверенна уже ни в чем. Ты сама знаешь тоже, что и я. Ты видела то же самое моими глазами. Ощущаешь то же самое… Он прародитель мира. Честно я хочу верить своим ощущениям. Однако разум не хочет принимать. Ведь Мамон…»

– «Девочка моя! Мамон никуда не денется. С того, что передал Шон в своих знаниях. Скудно, но достаточно осознать, что мы никогда не стали бы ровней демону. Нужно хвататься за любую силу. Пускай даже такую.… Это поистине невообразимо!» – перебив, воскликнула она.

Общение произошло за секунду. Агнес с Мериель вовсе ничего не поняли, всматриваясь в мою спину и голову, уткнутую в подушку, что я с силой прижала руками, будто пытаясь задохнуться в ней.

Я, наконец, отпустила свою жертву, спустив ноги с кровати.

– «Хочу попробовать! Это не просто блик».

Сейна молчала, я ощутила по течению энергии в стилете, что она поддерживает моё решение. Я хотела провести эксперимент с столь непонятной и потенциально опасной силой.

Я ощущала: всё изменилось. Воздух, свет, звук шагов, которых не было – всё отдавало отголоском недавнего искажённого времени.

Девчонки вели себя, реагируя на мои новые движения, вовсе не так, как я помнила до этого. Мериель видя мои резкие движение немного отсела в сторону ближе к стене, нервно поглядывая на меня, будто я вот-вот воспламенюсь. Агнес, менее тревожная, но внимательная, наблюдала за мной отложив книгу так и не открыв её. Всё немного изменилось чем минуту назад. Я провела рукой по ключице, словно боясь, что печать могла исчезнуть. Но она была на месте. Я ощутила, как пульсирует печать с внутренней стороны кожи – едва заметно, но устойчиво, как второе сердце.

– Я.… попробую ещё раз, – проговорила я к Агнес с Мериель, вставая.

– Не смей! – Тут же подалась вперёд Агнес. – Ты исчезла на секунду. На одну единственную… но это было настоящее исчезновение. Мы это почувствовали. Я не помню всего, но этот миг уловила отчетливо.

– Я не исчезала, – тихо ответила ей я, – я.… вернулась. На минуту назад. В прямом смысле.

Я подошла к столу и взяла с него перо, что не так давно Агнес использовала, как закладку в книге. Опустила его на пол.

– Смотрите. Сейчас оно здесь.

Сосредоточившись, я закрыла глаза. Печать вновь разгорячилась, а амулет странно потеплел под одеждой. Внутри меня поднялась волна – не магии, а интуитивное понимание. Как будто я знала не заклинание, а сам принцип движения времени, и нужно было просто… вспомнить нужную ноту.

Я выдохнула, я буквально ощутила, что мои зрачки запылали красным цветом. Шёпотом – без слов – я отпустила импульс.

Мир дрогнул.

Стало тихо, как в утробе. Ничего не происходило – и всё произошло.

Щелчок.

Перо снова оказалось на столе. Агнес вздрогнула. Мериель приподняла бровь. А я, с дрожью на пальцах, дотронулась до груди – печать светилась слабо, но не исчезла.

– Это не просто магия, – выдохнула я. – Это... нечто иное. Это даже не время. Это... пространство между решениями. Это даже не схоже на то, что он учил!

– Как? – вскочила Мериель.

Схоже физические перемены не перестраивали восприятие подруг, и они или же стали частью этого скачка, подсознательно не позабыв ничего или же я сломала само течения времени. Я стала ходячим парадоксом ставшей не подвластной этому миру. Даже так, я ощущала, что это мой максимум. Минута, не больше. Раньше время будоражило при любой попытке изменить всё и мир трещал по швах, но не сейчас.

– Ты не сможешь пользоваться этим постоянно, – вмешалась Агнес. – Я вижу, ты вымотана. Это вытягивает с тебя уйму сил! Жизненных сил! Посмотри на свои проявившиеся круги под глазами. Ты как он, вовсе не жалеешь себя!

Впервые я осознала каково себя чувствовал Шон, когда пользовался слиянием с подаренной мною силой.

Я кивнула, чуть пошатываясь.

– Знаю. Но теперь я понимаю. Это... отпечаток его силы. Шон. Его дар. Через меня. Через эту печать.

Мериель помогла сесть.

– Значит, тебе дали его шанс. А значит, ты должна использовать его с умом.

Я посмотрела на свои руки. Будто впервые.

– Я должна научиться владеть этим. Пока... не стало поздно. Впервые это произошло бесконтрольно, просто как всплеск эмоций.

– Но откуда? – сморщив пытливый носик проговорила она.

В данную секунду она очень напомнила мне Кляйн. Я её недолюбливала, помня её шуточки. Но даже так, Агнес не была ею.

– Шон. Он возможно жив! – Сказала я это не просто у себя в голове, а вслух. Впервые это услышал ещё кто-то кроме Артура.

У Агнес вновь навернулись слёзы на глаза. Она внезапно села натирая глаза до красна, чтобы сдержать слёзы.

– Я знала. Он ведь разделил душу надвое, словно имел крестражи. Он жив, как и полагается миру магии!

Я не поняла её слов. Схоже она использовала названия артефактов своего мира. Странно, а я ведь думала, что у них мир был высоко технологичен и магии вовсе не присутствовало.

…вдруг, сквозь одежду, кожу обожгло тепло увеличившись ещё в несколько раз. Амулет будто напитался источаемой мной маны в округу заработав самостоятельно. Он был всегда холодным, но не сейчас, он будто дышал. Ткань на груди запарила, будто дыша. Агнес отпрянула, увидев новые странности, а Мериель, испугано, назвала это знаком возвращения духа. Словно амулет просыпался от долгого сна, как мой стилет или же молот старейшины ныне принадлежащий Мериель.

– Его душа просыпается? – спросила Мериель.

– Кого? – сама испугавшись недоуменно спросила я, схватив амулет рукой сжав его крепко в ладони.

Мои зрачки закатило за орбиты. Внешний мир отпрянул. Моему взору предстала картина сребро-власого Шона с пустым безжизненным взглядом, отличительному тому, что я видела недавно в тоннелях. Он стоял на краю поля, где падали молнии. На расстоянии нескольких метров перед ним возник ещё один Шон с черными волосами. Миг и он сделал испуганный шаг назад – исчезнув.

Сребро-власый, смотря на меня проговорил, будто действительно видел меня:

– Я помню твое лицо. Но кто ты?

Он схватился за голову. Было видно, что ему больно. Моё сердце сжало в тиски. От страха я отпустила амулет и мир заиграл знакомыми красками. Надомной стояла обеспокоенная Мериель, пытавшаяся легкими шлепками по щекам привести меня в чувство. Я, буквально задыхаясь дернула за цепочку амулета обвившую мою шею и отбросила его от себя. Вблизи раздался звук просунувшегося метала по деревяному перекрытию пола. Я помнила, что Шон разделил свою душу. Но. Разве Агнес не говорила, что его вторая половина осталась жить давно в прошлом? Как он может быть ещё жив? Как такое может быть?

После возвращения в город Депеш и прямого ощущения Мамона в недрах тоннелей для моего мозга было очень много событий. Душу раздирало. Всё больше зиял один единственный вопрос: почему? Я ведь просто девушка, что полюбила. Почему всё обретает такой поворот… я ведь почти смирилась с его утратой, а сейчас их двое. И оба выглядели живее всех живых. На что этот амулет по истине способен. Он показал прошлое, будущее или же то, что происходила прямо сейчас?

Я дрожащей рукой потянулась к звеньям золотой цепи украшения, на которой висел амулет – полупрозрачный грантид в огранке, который слабо светился, выделяя на себе начерченную серповидную луну с завитушками с одной стороны и закрытый глаз с другой. Видя моё движение Мериель с силой, схватила мою руку в своих ладонях. В её руках я ощутила дюжинную силу. Силу, которой в моем теле сейчас вовсе не было. Будучи вампиром, я ощущала себя в данный момент обычным человеком, будучи высосанной досуха. Ни физических, ни магических сил. Вновь хотелось просто спать, но мысли заставляли действовать. Я хотела проверить. Узреть всё вновь. Убедиться. Быть может, в моих силах будет вернуть цельного Шона. Не того, что смотрел на меня после возвращения как на незнакомку. Мысленно я приняла как дар судьбы всё что произошло за последних полчаса – печать и амулет. Неожиданный тандем магической силы, что мне стал доступен. Ещё и моя собственная сила возросла враз.

Агнес с Мериель вместе помогли мне оказаться на кровати. Всматриваясь в одну точку словно обезумевшая, я прогрузилась в сон, восстанавливая утерянные силы.

Глава 6

Прежде чем осуждать кого-то, возьми его обувь и пройди его путь, попробуй его слезы, почувствуй его боли. Наткнись на каждый камень, о который он споткнулся. И только после этого говори ему, что ты знаешь, как правильно жить.

Далай-лама XIV

Глава VI

Огни города Депеш потускнели. Схоже для дворфов наступил вечер, для меня же только сейчас наступил день. Когда я открыла глаза – Агнес всё так же была рядом, а вот Мериель запропастилась.

На мой вопросительный взгляд Агнес отреагировала сразу:

– Мериель на совещании старейшин. Её вызвали. Впрочем, как и тебя. Мы приняли решение передать ней, что тебя не будет, сославшись на не хорошее самочувствие после похода. Думаю, как минимум Клауд поймёт. Ну не говорить же про те финты, что ты тут вытворяла совсем недавно? – сдвинула она вопросительно брови.

– Да. Ты права, – мой голос был охрипший, будто от болезни.

– Ты себя хорошо чувствуешь? – Она обеспокоенно подошла, потрогав мой лоб. – Жара нет, – закусив нижнюю губу, оповестила она.

Я томно приподнялась. Захотелось привести себя в порядок. В комнате ощущался остаточный фон использовании магической силы. Или же это фонят последствия ранее происходящего, а может это Агнес за время моего сна пыталась применять маги на практике. Если бы она это делала, меня бы это не удивило. Её познания в теории росли в геометрической прогрессии, не мудрено, если вскоре Агнес начнет швыряться фаерболами. Хоть пока и не известно её магическую предрасположенность к известным стихиям, но это не мешает творить базовую магию.

Я встрепенулась, не ощущая уже знакомой тяжести на шее. Мои глаза сразу начали «бегать» по комнате в поисках артефакта.

– Если ты ищешь «око», то Мериель забрала его с собой. Мы боялись, что оно может вновь тебе навредить. Ты перепугала до чертиков.

Агнес поплыла в глазах. В голове зазвенело, отдав отголосками от перегрузки недавним действием печати и приобретенной силы. Но лишь на секунду.

– Ты точно в порядке, – подозрительно проговорила собеседница, вглядываясь в моё лицо.

– Всё хорошо, – соврала я, вставая с кровати. – Я приведу себя в порядок.

Я взяла полотенце и направилась к неприметным дверям ведущими в ванную, где можно было окропиться горячей водой. Дворфы некогда оборудовали для меня помещение с ванной с всякими удобствами. Это было прогрессивно в отличии остального мира, где почти все ещё пользовались в большинстве бальями и бочками. Наличие ванны было роскошью. Не исключением были, и некие артефакты, что грели воду почти до кипятка. Ранее, подобное я видела лишь в особняке моего дяди. Там были целые купальни с горячей чистой водой, где можно было понежиться, не задумываясь, откуда берется горячая вода. Даже имея мысли уйти из Депеша, я осознавала, что начну грустить за этой комнатой, в дальнейшем полагаясь лишь на собственные силы. Потом придется самой, используя магию, делать для себя удобства, что честно сказать нелегко. Ведь хочется просто отдохнуть, а не как-либо истощать свой запас жизненной энергии для творения заклятий на подобные цели. Хотя, может мне просто лень!

Когда я вернулась из ванной, с влажными прядями и переодетая в простую тунику, Агнес уже сидела у окна, всматриваясь за него.

– В моём мире оно чище. Здесь же какое-то мутное, – огласила она, потрогав стекло.

Она, повернувшись в пол оборота, резко спросила:

– Ты знаешь, что не сможешь долго скрывать изменения, да? – её голос был тихим, но цепким, как коготь, цепляющий шёлк.

Я, молча, кивнула. Печать под кожей снова пульсировала, откликнувшись на её слова, словно реагируя на моё изменение мыслей. Она больше не была просто символом, она жила. Ощущалась, будто второе сердце.

– Что ты будешь делать? – продолжила она.

Я опустила взгляд. В груди всё ещё теплело, не от пара – от неведомого жара, что остался после пробуждения печати. Я потянулась к цепочке, инстинктивно, надеясь, что амулет снова окажется у шеи. Напрасно.

– Мне нужно вернуть его, – прошептала я.

– Амулет Шона?

Я удивлённо подняла взгляд на Агнес. Она, уводя взгляд в окно, молвила:

– Не удивляйся. Я присутствовала, когда он его вручал первому обладателю. Кто бы мог подумать, что я вновь увижу его здесь. А ведь это навеивает воспоминания прошедших дней на моей родине. Иногда печальных…

Агнес с нежностью на руке потеребила пальцами синюю каплю, присоединенную к звеньям браслета. Она щелкнула, открыв скрытый от глаз потайной отсек, раскроив украшение надвое. Её взгляд потеплел.

– Я ведь думала, что не захочу вспоминать о былом, смирившись. Но нет. Нельзя просто взять и забыть.

– Именно! – поддержала я её, чувствуя в душе схожее.

– Ты уверенна, что он необходим? – спросила она, пряча внутренность драгоценности, соединив незримый шов.

– И не только его. Свою волю. Свой путь. Шона.

Агнес встала и подошла ближе. Её глаза были полны тревоги и чего-то ещё… Надежды, может?

– Тогда… я не хочу тебя это просить, но тебе придется выбрать.

– О чем ты? – Не сообразила я её подтекста.

Агнес сжала ладони, будто пытаясь согреть их, но, скорее, сдерживая дрожь. На мгновение её глаза будто помутнели, взгляд застыл где-то за гранью капли на запястье, в которой она пыталась раствориться, где был лишь холодный драгоценный минерал.

– Я… я ведь не должна этого говорить, – начала она шёпотом, сбивчиво, – но я чувствую… Вернее, боюсь, что… он… Шон, он жив. Я не знаю, как это объяснить. – Её голос надломился. – Что, если всё то, что с ним сделали, что он сделал с собой… всё это только начало? Ты же знаешь. Он сам себя раздвоил, пытаясь попасть сюда! Нет, его… разорвали! Заставили! После убили! – Голос стал громче, но тут же стих.

Я молчала, не перебивая. Печать на груди гудела в такт сердцу и её словам. Когда мы остались наедине, Агнес осмелела. Наверное, Мериель мешала этому разговору, а он назревал у новой подруги в голове давно.

– А если… если он снова умрёт? – Она отвернулась, чтобы я не видела слёз, стекавших по щекам. – Я помню, как он стоял против всех. Даже когда ломался – он держался. Ради тебя. Ради мира. Ради нас, – последние слова вырвались как рвущийся шёпот. – Ты была его якорем. А я… Я была просто рядом.

Она резко развернулась ко мне, в её глазах – боль и решимость.

– Если он жив, Роза… Спаси его. Найди и верни. Хоть часть того, кем он был. Даже если придётся… – она запнулась, тяжело глотнув, – …даже если придётся отдать всё. Себя. Если надо, я готова стать на твое место отдав себя без остатка!

Я хотела что-то сказать, но в горле встал ком. Она опустила взгляд.

– Я не прошу ради меня. Прошу ради него. Ради того, кем он был… и кем ещё может стать.

Вокруг воцарилась тишина, словно мир остановился под действием магии. Печать затеплилась на моей коже светлее, теплее, будто приняла её слова, откликнувшись.

– Я тоже его люблю, – с застывшими слезами в глазах проговорила я к Агнес. Чувства некой несправедливости охватили меня.

Она хотела отвернуться и уйти, но я не дала ей сбежать после столь пламенной речи, ухватив Агнес за руку и резко обняв. Под ухом на плече в моих крепких объятиях послышались приглушенные всхлипы.

В душе заскребло пуще прежнего. Я ведь думала, что Шон только мой центр мира. Мне даже в голову не приходило спросить друзей Шона, что ворвались вместе с ним, словно буря – через что они прошли? Кем они стали друг для друга? Смогла бы я так же, как и они отправится через века, отбросив всё. Бросить Когтя, Хенрика, Шона и отправится в далекое прошлое или будущее?

Но сейчас я сдерживала слёзы. Это было не моё время горевать, мне удосужилось наплакаться вдоволь. Больше, чем Агнес. Все вокруг поддерживали меня, но кто поддерживал её? В данном времени кроме Артура девушка никого ранее не знала, познавая мир заново. Шон же – умер. А ведь они пошли именно за ним. И она его любит… Могла ли я простить Шона за то, что ушёл? Можно ли считать ранее скрытые чувства Агнес предательством Шона? Он меня предал, полюбив другую? Может, мне суждено просто стать якорем – что значит тонуть первой, чтобы спасти других?

Агнес вытерла глаза отстранившись, но я по-прежнему крепко сжимала её ладонь не отпуская. Её взгляд остался пустым – словно сказанное забрало все силы. Повисло молчание. Но молчание не было глухим – оно отозвалось в моей печати тёплым гудением, будто само пространство, связанное с Шоном, слушало наш разговор.

Небольшой дрожащий импульс пробежал от груди к кончикам пальцев, напоминая о печати. Печать ожила, и время вокруг застыло покрыв всё магическим импульсом.

Я вскинула голову. Агнес всё ещё стояла, рядом всмотревшись на меня удивлённо.

Время вернулось вспять.

– Ты это почувствовала?.. – спросила я.

Она только кивнула, не в силах заговорить. Схоже мы вместе переместились на краткий миг во времени. Не знаю уж, это я сама задействовала свои способности или же это действительно был отклик самого Шона. Он слушал. Слышал. Но не мог говорить.

– «Мы скучаем за тобой», – проговорила я, отдавая отклик через печать.

– «Я тоже…я…и…ду»

Я от изумления закрыла рот рукой. Это были не мои мысли. Не мысли Сейны. Я бы узнала его голос в голове из тысячи. Это был Шон!

– «Шон!? Где ты? Шон?» – завопила я мысленно, но связь снова исчезла.

– Он ответил! – я запрыгала от радости, взявшись за руку Агнес. – Это точно он! Это Шон.

Агнес не ответила, лишь опустившись на колени, заревела пуще прежнего, тихо шепча заклятия, обращённые к любимому. Но мой вампирский слух разобрал сказанное:

– Я… я знала, ты жив… никто не верил… я знала, что ты не покинешь… ты ведь обещал не вредить себе… обещал мне…обещал быть рядом…

Она вцепилась в грудь, будто пытаясь удержать сердце, и всё продолжая шептать, словно вымаливая его жизнь у мира.

В двери послышался глухой неуверенный стук. На пороге показалась Мериель. Она всмотрелась на меня с Агнес, но не чего не сказала, покачав головой. Агнес, увидев гномшу тут же ретировалась в ванную, выйдя только через пару минут. Под глазами девушки была натерта кожа, но взгляд заметно прояснился.

Именно Мериель заставила меня улыбнуться. Сновало чувство, словно ребёнок с огрубелыми чертами взрослого на лице отчитал нас без слов за слёзы, увидев, чем мы тут занимались.

Мериель стояла с корзинкой и некоторое время лишь молча наблюдала.

– Вижу вы здесь без дела не сидели. Налетай, – она уверенно прошла внутрь к столу и откидывая ткань покрывавшую корзину стала поспешно доставать содержимое.

Взору предстали пирожки с всевозможной начинкой, алые яблоки и бутылка. Мериель с восторгом потрясла бутылку заставляя вспенится неизвестный мне напиток.

– А-а!?

– Если это алкоголь, то я пас! – выставила я перед собой руку ладошкой по направлению к Мериель в знак протеста.

– О-х и зря! Наше гномье пойло – лучше в мире! – подмигивая Агнес произнесла она.

– А я пригублю, – тихо из кресла прозвучал голос Агнес.

Я лишь прочла её взглядом, но не стала отговаривать. Каждый справляется с происходящим по-своему и не мне судить решение Агнес, что достаточно взрослая дабы делать свои взвешенные решения.

– Потому то и не хочу. Опять потом будет болеть голова, мне же не до этого, – пояснила я гномше.

– Поздно батенька. Ночь на дворе. Некуда сейчас идти или ты думаешь мы бездушные. Дворфам тоже нужно отдыхать, – пытаясь всучить мне в руки бутылку начала напирать Мериель, при этом подмигнув Агнес, что уже приняла её сторону.

– Нет – значит нет. Где сейчас мои товарищи? – попыталась я перейти к делу.

– А я уже не товарищ? – обиженно всмотрелась на меня гномша.

– Да что ты заладила? А-х – да. Верни мне мою вещицу. Сейчас же! – приняла я серьезный вид.

– Король приказывает? – Подняв вопросительно брови спросила она.

– Мериель!

– Фигушки! «Око» пока побудет в доме Совета.

– Да что ты творишь?

– Пожуй лучше, раз уж пить не хочешь. Мы не на поле боя и спешить некуда. – Она взяла несколько пирожков и протянула мне с Агнес. Пришлось взять, отчасти прекратив браваду. – За один вечер ничего не измениться! Кстати говоря, пока всё равно не до твоего ухода. Только что на совете огласили, что в зале главного здания магов заработали старые предупреждающие печати. С недр земли что-то движет в наш город. Сейчас собирают разведывательный отряд. Е-х. Ведь только перекрыли тоннели туда, а теперь вновь нужно возвращаться в тоже место…

– Поясни? – откусив шмат вкусно пахнущей выпечки спросила я заинтересовавшись.

– Ну… – она покосила взгляд на Агнес, потом вновь всмотрелась в меня, продолжив, – не так давно с этого тоннеля прибыл Артур с ним. Было принято решение запечатать его, тем самым сохранив тоннель, по которому некогда передвигался сам прародитель. Сохранив тоннель в первозданном виде. Он ведь там это, того…

Мериель опустила взгляд, словно провинилась.

– Сейчас меня его имя не будоражит как прежде. Можешь говорить свободно, – отложив от себя еду проговорила я.

– Вот. Видишь, – Мериель кивнула на надкушенный пирожок, что я только что отложила. – А говорила не действует, а я лишь только упомянула.

– Это здесь не причем! – Запротестовала я. – Я почти уверенна, что он жив. Он обращался ко мне… не отчетливо, но я слышала его мысли, пускай и не долго. Это был Шон. Он жив! С моих кратких ведений он может быть где-то недалеко, под землёй. Может даже в тоннелях, о которых ты говоришь.

С каждой фразой я становилась всё эмоциональней.

– Роза… пока я не увижу, то не поверю, – Мериель увела взгляд в сторону. – Мертвецы не оживают ты ведь прекрасно это знаешь. Он не бог, а всего лишь человек, пускай даже прародитель. Я хочу верить… но ещё ни один мой товарищ не воскрес, тем более, когда его тело уничтожено.

– Не смей так говорить! Магия ведь… Она способна на многое! – выкрикнула Агнес, до этого молчаливо наблюдавшая.

Мериель смерила нас взглядом, но промолчала. Что ж, пускай каждый останется при своем. Могу ли я утверждать, что это не игра демона? Нет! Но как тогда объяснить всё что со мной творится?

Всё нужно проверить.

– Я возглавлю отряд, – внезапно выпалила я.

Вылазка в тоннели поможет мне отвлечься от всех мыслей и событий. Так же мне захотелось быть чуть ближе к Шону. Те образы тоннелей. Быть может, это именно он сейчас бродит по ним.

Мериель отрицательно замотала головой, проговорив:

– Клауд с Дроудваном запретили. Я с ними согласна. Это может быть ловушкой. Что если там будет целая орда эфемерных скелетов? Мы ведь не знаем откуда ожидать беды. Вдруг враг хочет выманить именно тебя? В депеше безопасно и ты под защитой! Так что нет!

– Вы посмотрите в ком наконец проснулся старейшина! – уколола я Мериель.

– Роза…

– Я пойду и точка! Нужно, это будет мой приказ как короля.

После моих слов разговор спал на нет. Мериель молча протянула мне корзину с пирожками, а сама отковыряв пробку с бутылки опрокинула её. Лицо подруги было черней тучи. Но более с нас никто не сказал и слова.

Прошло несколько часов. Ночь в Депеше сгущалась. Фонари будто читая эмоции горожан принимались светить всё тусклей. Ночь предвещала быть плотная, тревожная, с привкусом недавней победы и нарастающей дальнейшей неизвестностью в сердцах. Я стояла у окна, глядя на опустевшие наконец улицы, по которым скользили отзвуки шагов дозорных. За углом соседнего дома, я отчетливо ощущала несколько дворфов. Видимо моя охрана.

В глубине души меня терзало из-за сомнений, но одно я ощущала отчетливо: Шон жив. Связь с ним была как дыхание – неуловимая, но реальная. А если это всё же ловушка Мамона… значит, пора глядеть страху в лицо. Рано или поздно мне суждено встретиться с ним самим. От чего-то я сомневалась, что наша личная встреча будет столь скорой. Главное, чтобы его пешки не стали сильней того, что мне по силам.

Мериель всё ещё сидела за столом, поглаживая пальцем пустую бутылку. Агнес, не успев выпить и бокала уснула без задних ног. Для неё было слишком много эмоций, а может вина всему хороший напиток и Мериель не соврала, но удачно забыла упомянуть о хорошей крепости напитка.

Мериель смотрела на меня исподлобья – и этим сказано было больше, чем она могла бы сказать вслух.

– Сколько тебе нужно бойцов? – спросила она наконец, сдавленно, но твёрдо.

– Всего двое. Те, кто не задаёт лишних вопросов и умеет идти в темноту, не теряя себя.

– Я подберу. До рассвета выйдем?

– Не нужно. Я уже сама выбрала, да и ты не пойдёшь. Коготь и Хенрик подойдут на эту роль сполна. Более я никому так не доверяю.

Она кивнула, опустив взгляд. Схоже мои слова её обидели, ведь сама гномша считала, что достойна идти со мною рядом. Из-за витавшей атмосферы в груди отзывалось зловещее предчувствие, как если бы сама земля готовилась вывернуться наизнанку. Возможно, так и было.

– Извини. Твоё место здесь, и я полагаюсь на то, что к моему возвращению ты сумеешь подготовить всё к выходу на поверхность.

Мериель лишь кивнула. Простила ли она – уж не знаю, но мне хотелось почувствовать себя так же, как когда мы покинули особняк всего лишь втроем. Вокруг всё изменялось, но в душе я хотела возвратиться к тому моменту.

Я проводила взглядом Мериель, когда та ушла раздавать приказы к подготовке нашего мини отряда. Думаю, близится час, и я вскоре увижу на своем пороге Когтя и учителя по боевой выучке. Воздух в комнате стал тяжёлым. Агнес мирно сопела на моей кровати, продавив головою подушку, её дыхание в какой-то момент стало рваным, но веки не открылись. Кошмар, не иначе. Я отметила, что в руках она стиснула свое украшение не на секунду не отпускав. Не знаю откуда оно у неё, но это было её привычкой прибегать к нему в тяжелые моменты.

Я шагнула в соседнюю комнату, ту, что я обустроила как временное убежище для Мериель. Паршивка часто стала сбегать от отца прячась у меня. Потому вскоре я приняла решение сделать ей личное пространство. Так мы могли не стеснять друг друга. Здесь всё казалось слишком мирным: аккуратные стопки одежды, спящие свечи, грубый плед на кресле. Подобные детали только усиливали тревогу. Тишина была лживой. Я чувствовала движение в глубине – в земле, в самом воздухе. Шон действительно обратил мне свои мысли или кто-то, кто притворяется им?

Я достала из пространственного кольца ножны и проверила клинок. Образовавшаяся привычка по вине Хенрика. Металл отозвался холодом в ладони и живым весом. Печать на шее издала пульсацию, будто считывая мои мысли. Тёплая вибрация шла вглубь моего запястья, прокладывая мост в неизвестность к тому, что я желала видеть больше всего, невзирая на подвох. Он точно был жив – слишком многое подсказывало это.

В дверь снова постучали. Уже увереннее. Я открыла – за порогом стояло четверо: Коготь, Хенрик, ранее неизвестная гномша с подрагивающими пальцами от которой исходила магическая аура, и… гном с перевязанной щекой. Лицо последнего мне было смутно знакомо, но в этот момент это не имело значения.

– Король, – отозвался дворф, наклоняя голову. – Отряд готов. Ждём указаний.

– В путь через полчаса. Собирайтесь у северного подземного входа в город. Впрочем, лучше бы вам решать где. Вы лучше знаете подземный город и расположение нужных нам тоннелей, выточенных по всей земле. Оружие, свет, амулеты подготовьте всё сразу. Мы идём не просто в глубину, а в места, где давно не было ноги живых. Любая предосторожность не помешает.

Я кивнула Когтю и Хенрику в знак приветствия.

– Есть, – откликнулась двойня почти хором и разошлись оглядываюсь на оставшегося на месте Когтя и Хенрика.

Дворфы не стали меня поправлять. Схоже пункт сбора будет именно там, где мне придумалось. Надеюсь, я уже не плохо помню сеть их тоннелей и назвала приближенное место к нашему истинному пути.

Мы прошли все внутрь. Агнес успела проснуться и кое как привести себя в порядок. Когда мы вошли она разглаживала складки на своем платье.

– Ты ведь не ждёшь, что я скажу тебе: «Останься»? – с натянутой улыбкой спросила Агнес.

– Конечно нет, – я села рядом. – Но я бы соврала, если бы сказала, что не боюсь. Там, внизу, может быть не только Шон.

– Я должна это сделать. Если он там – я его найду. Если нет… – я запнулась, – тогда я по крайней мере пойму, что происходит. И не дам Мамону завладеть ещё одним клочком моей веры.

– Я бы пошла с тобой, но буду лишь мешаться. Возьми это, – она протянула мне свое украшение с каплей что леденила взгляд своей огранкой. – Это... если он уже не тот, может капля поможет привести его в чувство, и он вспомнит данное мне обещание.

Я только свела брови. Порой Агнес меня злила. Ровным счетом, как и сейчас, ведь я не знала какие именно у Шона были с ней отношения… а ещё эта недавняя прорвавшая плотина и вовсе не наигранные чувства Агнес. Он…обещал ей, не мне… меня же он некогда бросил, наговорив всякого.

Я сжала драгоценный камень в пальцах имея двоякие чувства. Очень хотелось посмотреть, что внутри, но я сдержалась. Не здесь.

– Спасибо. Увидимся через несколько дней. И да, можешь остаться в моём доме.

Я сама была в шоке ведь позволяла сопернице быть столь близко к себе. Это терзало душу, но Шон не моя собственность. Мне лишь бы он был жив, пока на большее я не надеюсь.

– Спасибо. У тебя уютно. В комнате что мне выделили дворфы хоть и роскошно, но совсем не то. В них я не чувствую себя дома. Ты ещё успеешь пожалеть, что не выпила с нами гномьего пойла, – кивнула она и отвернулась к окну. – Извини за недавнее. Ранее идя за ним, я строила для себя небесные своды и верила в принца на белом коне.

На высказывание Агнес я промолчала, впрочем, как и в дальнейшем со своими давними друзьями почти ничего не обговаривала. Посидев несколько минут в тишине, мы выдвинулись.

Подземный вход был старыми, замшелыми вратами с вырезанными на камне символами предостережения. Двое магов осматривали печати, проверяя, не сорваны ли. Запах земли и пыли бил в ноздри, а в воздухе ощущалось тонкое напряжение – как перед бурей.

Мериель ждала с фонарём, на поясе болталась связка ключей. Подойдя, я кивнула:

– Всё готово?

– Готово. Но ты обещай: если почувствуешь хоть каплю зова Мамона как недавно – назад. Обещай!

Я молча сжала её запястье.

– Увидимся, когда вернусь, – сказала я.

– Я надеялась ты скажешь, ты ведь со мной. Е-х. А если не вернёшься? – прошептала она, не отпуская взгляда.

– Тогда обо всём позаботишься ты. Но не думай, что так легко от меня избавишься, – я подмигнула подруге, обходя её за спину. – Свидимся, – добавила я через плечо.

– Роза! – воскликнула Мериель.

Я молча обернулась. Я уже хотела произнести целую тираду или же воспользоваться магией крови, но Мериель молча всунула в ладонь мне уже знакомый грантид в оправе – «око».

– Обещай не пользоваться своими силами бездумно?

Я не ответила. Кивнула, пойдя прочь.

Спустившись в темноту, мы вошли в тоннель. Первые шаги дались легко, словно камень сам расступался. Но чем дальше мы уходили, тем плотнее становился воздух, а пульсация в амулете – сильнее, словно нечто ощущая.

– Отец хотел отправить целое войско. Я отговорила. Не подведи! – Услышали мы крик Мериель.

– Я присмотрю за ней, – прокричал почти у уха Коготь.

Я не довольно двинула его в бок локтем. Мы продолжили путь идя за двумя дворфами.

В голове витала единственная тревожная мысль: «Будь жив!»

Глава 7

Затравленный и прижатый к стене кот превращается в тигра.

Мигель де Сервантес

Глава VII

Грузная металлическая дверь ныне пустующих апартаментов Высшего скрипнула. Впервые за долгие два года сюда решился зайти хоть один живой человек.

Мигдаль сделал несколько шагов внутри – твердо, стоя на двоих. Ноги более не ныли от увечий, будучи исцеленными магией, хоть и не в полной мере оставляя после себя глубокие шрамы. Мудрый маг уже без помощи бывших прихвостней Высшего мог передвигаться по всей территории Серой башни не чувствуя ограничений в виде сильной усталости. Наступил черёд наведаться в самое не желанное место. Библиотека более не могла утолить пытливый ум мага, и все её тайны были раскрыты для него. Новых пророчеств или же упоминаний об уже известных, так и не отыскалось. Записи о Мамоне и былом противостоянии со смертными грехами были почти однообразными. Это была новая попытка найти ещё хоть немного информации, что могла бы обрисовать те давящие магические отклики извне башни, что вот уже несколько дней просачиваются через изнеможенные печати. Ведь башня дрожала. Не физически – глубже, незримо, будто само её сердце сбилось с ритма, вскоре грозясь рухнуть осколками.

Пройдя в апартаменты своего некогда злейшего врага, Мигдаль не спеша подошел к столу, всмотревшись в выцветшую белую ткань кресла, что пыталось спрятаться за столом. Первое, что попалось магу на глаза это монета из серебра, что одиноко лежала на столе, покрывшись пылью, как почти всё в комнате. Он не стал бездумно трогать чужие вещи в самом сердце логова Высшего. Было темно. Увидев имевшееся засмоленное окно, Мигдаль не церемонясь, вынес его коротким заклинанием, впуская с улицы свежесть и яркий солнечный свет. Пыль на столе колыхнулась под действием просочившегося ветра. Ноздри защекотало. Мигдаль, непроизвольно чихнул, поднимая новые клубы пыли.

– Будь оно неладно, – запричитал он в голос, зашмыгав носом.

Солнечный свет осветил вековые камни стен, камин и часть уже стертой пентаграммы под кострищем. Камин должен был пасть на глаза сразу, но из-за столь узкого источника света без знания помещения Мигдаль сразу даже не понял, что он имеется.

Он провел рукой по въевшейся саже, после посмотрел на несколько неровно выеденных дыр в полу. Вывод пришел сам по себе – именно здесь Высший последний раз общался с новой нависшей угрозой – Мамоном.

Обследовав помещение, Мигдаль нашел ещё пару книг на древнем языке. Взяв их в охапку, он принялся удаляться от пропитанного тьмой места, напоследок застыв у окна взглядом.

Его взгляд застыл. Уже долго он не смотрел по ту сторону стен. Стоя у окна в высочайшем зале, он принялся наблюдать, как слабый туман извивается над городом, который раскинул свои угодья далеко внизу, пряча острые шпили и разрушенные купола. Мир искажался не из-за погоды – Мигдаль ощущал, магия за границами Башни лопалась, как тонкое стекло.

Скользнув взглядом напоследок по одному из шпилей, видимо часовни, маг хлопнул за собой железной дверью, оставив в комнате о своем присутствии маленькое напоминание в виде круглого следа на столе очищенного от пыли.

Спускаясь по лестничным переходам, он взбудоражено зашел в лабораторию с целью проверить догадку.

Его движения были нервными. Сосредоточившись, он воспользовался магическим творением Высшего. Уже знакомо для Мигдаля большую часть имевшегося стола, извиваясь, заполонила проекция карты мира. Некоторые раньше горящие точки, символизирующие о власти Высшего потухли став черными клубнями. Связь с многими башнями ныне была утеряна и даже Крыса не мог объяснить почему. Повстанцы или же Мамон приложил руку, а может старая власть сама предала Серую башню.

Взгляд Мигдаля остановился на материке Крибрум, он уже привычно провел рукой и изображение плавно перетекло на пол – увеличившись. Всмотревшись, маг понял – ещё есть время, черная смоль не принялась активно действовать в данном месте. В тоже время Мигдаль отметил, что на Эврозии подобные трещины лишь увеличиваются, с каждым днём пророс в стороны по материку на несколько сантиметров.

В этот момент стены уже привычно задрожали, оповещая о новой попытке прорыва. Символы защиты на стенах дрожали, один из них – старинный знак привязки к реальности – медленно угас, будто от изнеможения. Мигдаль вздохнул. Всё сейчас было протеев него.

– «Печать не держит. Реальность больше не слушается законов. Времени всё меньше с каждой минутой, а я даже не знаю с чего стоит начать. Что я смогу сам… Где же столь нужный оплот надежды находится теперь?» – уже привычно пощупав свой ослепший глаз подумал он.

Дверь скрипнула, не поддаваясь кому-то.

– Милорд... – шепчущий, почти неслышимый голос раздался от дверей. – Вы здесь Милорд? Да что с этими дверьми!

Крыса. Его тень, слух, грязные руки и лицо, будто он забыл о гигиене. Сейчас он выглядел ещё более замученным, чем обычно: изорванный плащ, запах гари и сырости, под ногтями – пепел. Он вошел нервно догрызая оставшуюся пожелтевшую пушку на большом пальце.

– Говори, – не оборачиваясь, велел Мигдаль, всматриваясь в новые трещины на карте.

– Слухи... да не слухи это. На восточных окраинах города... – Крыса вытер лоб тыльной стороной ладони. – Стражи мертвы. Но никто не нападал. А один выжил – вернее, вернулся. Сам. Сначала молчал. Потом начал царапать себя... Говорил, что видел скелетов, но... не настоящих. Словно дым... тени от костей. Он безудержно повторял «личи». Слышал их смех. И – он сказал – один из них прошёл сквозь него. А потом на плече свежими царапинами у него появилось: «Он смотрит изнутри живого».

Мигдаль резко обернулся.

– Что?

Крыса протянул клочок пергамента, измятый и испачканный кровью.

– Где ты его вовсе взял? Я думал, мы здесь заперты наглухо!?

Крыса замялся на месте. Ему явно не хотелось после последней промашки говорить об имевшихся связях с внешним миром. Скорая ситуация в которой они сейчас его всецелая заслуга. Крысе уже повезло, что его не посадили на цепь. Вовсе, что он жив и имеет шанс выслужиться, дыша одним воздухом с Мигдалём.

– Из его записей. Бред. Но… знакомо, милорд? Вот тут... Говорится: «Пепел ходит среди нас. Не кровь. Не плоть. Пепел». Об это говорила Лейла. Я сам ощутил… а ещё вы.

Мигдаль дрожащей рукой выхватил клочок пергамента. Слова вспыхнули в сознании. Что-то древнее, забытое, словно удар по магическому инстинкту. Мигдаль вздрогнул.

– Уходи. Быстро.

Он словно боялся, что Крыса своим видом помешает возникшей догадке. В мозгу мага происходила борьба и он пытался словно клешнями вытянуть за маленький отголосок всё, что проснулось в памяти вместе с услышанными строками.

Крыса исчез, не прося награды, будто ощутил для себя опасность.

Мигдаль склонился над картой границ Серой башни, увеличив для себя их местонахождение, что столь детально передавала карта Высшего. Символы защиты Башни дрожали – одна из внешних рун уже была искажена. Он взял черное как смоль кольцо, прячущееся в кармане, активировав его. Проекция изменилась – теперь он видел, кто стоит у кольца башни – визири.

Не смотря на всю отвратность к бывшему тёмному магу их эпохи, он не мог не отметить про себя, что Высший шагнул далеко вперёд его самого. Ранее имея целый особняк, у него хоть и были схожие печати и свои невообразимые средства защиты, но понятие Высшего было намного глубже. Он был сильней, имел больше знаний. Сами его печати были сложней, но как показывала одна из них – недостаточно.

Визири стояли у граней их мнимо защищенного места – искажённые магией, преданные Мамону. Уже… трое. Один держал руки в крови – жертвоприношение. Второй пел на языке забытого огня. Третий пытался вплести своё имя в узор защитной печати… Они пытались прорваться, не будучи магами пытались управлять манной. Вокруг визирей клубилась энергия хаоса. Мамон. Это явно его сила. Некогда былые люди, уже скорей всего не люди, а лишь оболочки поглощенные злой неизвестной сущностью.

Первого пожрала молния – руны не выдержали. Второй исказил форму, став больше похожим на змею из глины и боли. Но третий… третий держа рукой некий амулет почти дотронулся до ядра защиты своей магией. Башня вздрогнула. Мигдаль ощутил дрожь – не от внешней атаки. Изнутри. Времени всё меньше. Эти оболочки, некогда людей, точили защиту не жалея жизненной силы своих тел.

Он повернулся на триста шестьдесят, осматриваясь магическим зрением пытаясь уловить всё происходящее с Башней. Печать, начерченная в лаборатории, вдруг треснула в углу длинной бороздой отколов хорошую часть внешнего круга. Печать ослабла. Стены задрожали. Отколотый кусок ещё отсвечивал, но слабо, будто по венам перестала поступать кровь от внутреннего круга. Ещё немного и защита падёт полностью, враг не мешкает. Мигдаль от тряски еле устоял на ногах, вцепившись в край стола с проекцией карты.

– «Имя его выжжено дважды: в пепле и в крови. Он вернётся сквозь того, кто был, но больше им не станет… Пепел ходит среди нас. Не кровь. Не плоть. Пепел. Как это связано? Как?» – ни на секунду не переставал думать маг. – «Как со всеми записями связаны мои подопечные?»

Рука дрогнула. Мигдаль сжал зубы, будто сама судьба пыталась дать ему подсказку, отправив образ в его озабоченный мозг.

– Это… Шон? – спросил он у пустоты. – Но он не умер. Я бы знал. Крыса ведь говорил, что Шон переместился так же, как и он – внезапно пропав. Или он умрёт? Мне нужно спешить!

Башня вновь застонала. Ветер ударил в окна. Внезапно – вспышка магии. Что-то потянулось к магу, дав по телу отголоском магии хаоса, которой была создана вся имевшаяся карта. Вся комната на мгновение исчезла. Мигдаль увидел глазами другого – тьма, пепел, небо над разломом.

Существо без лица. Без кожи. Только обугленная форма, стоящая в пепельном круге посередине неизвестного зала с заточенными душами когда-то живых.

Голос раздался не извне – внутри него:

«Ты всё ещё смотришь не туда... скоро, очень скоро ты станешь моим»

Он отшатнулся став посередине комнаты. Башня вновь замерла, защитная магия стабилизировалась – пока. Но воздух не был прежним. Он был плотным, насыщенным гарью и дрожащей реальностью.

Мигдаль провёл рукой по лицу. Что это только что было. С кем он ощутил связь? Пора бежать с Серой башни.

Слишком поздно для вопросов, – подумал он.

В коридоре зазвучали шаги. Кто-то поднимался.

******

Тишина была плотной, как пыль веков, осевшая на своды зала вокруг. Я появился не с треском и не с рывком – меня вытолкнуло сюда, как глину в форму, с лёгким сдвигом реальности, оставив в теле ощущение, будто я пробрался сквозь вязкую воду. Колени подкосились, но я устоял даже когда подомной треснула вековая плита, теряющая остаточную магическую энергию до капли.

Темнота не была полной – по карнизам стен тянулись слабые отблески рун древней для меня магии, погасших, но не умерших. Камень вокруг был глубокого тёмно-серого цвета, местами выжженный, местами покрытый рваными, едва различимыми письменами. Воздух стоял тяжёлый, пахнущий металлом и старым прахом.

Впервые я был довольным после недавнего пробуждения. Кроме заполонившей паутины в данном месте имелось и то, что помогло мне. Почти сразу я наткнулся на старую использованную одежду. Хоть размер сразу не подошел, но пользуясь магией, что слушалась всё лучше, мне удалось преобразить её под себя, хоть и не полностью. Её прошлое предназначение мне было не важным. В мыслях я поблагодарил неизвестного обладателя одежды. Под моим действием ткань не столько меняла форму, сколько пыталась, будто срастись с моей фигурой. Я кое-как очистил своё тело от налипшей грязи и заправил мешающую прическу пальцами. Сменил обрывки тканей на вполне приличные штаны, рубаху и теплый камзол, что пришлось подгонять под себя на ходу. В полной мере это не удалось. Рубаха получилась чуть коротка, штаны на поясе перевязаны тесьмой, камзол потёртый, но теплый. В валявшемся щите на полу в медной пластине, покрытой окисью, мне удалось уловить свой новый образ. Глаза округлились, когда я уловил черты лица. Впервые я так долго натирал метал локтём пытаясь вглядеться с недоверием в то что вижу. Я будто повзрослел ещё на лет пять, а волосы вовсе видоизменились став черней ночи. Не столь одежда, как мой вид – шокировали меня. Уже после мой вампирский взор стал скользить по каменным стыкам стен и самом окружении вдаваясь в детали ещё больше.

Схоже, это был некогда религиозный и магический центр дворфов, выдолбленный глубоко под землёй, в скальной пещере, где сходились энергетические линии трёх горных магических жил. Пульсация магматических течений так и ощущалась вблизи, протекая за стенами.

Не далеко от места моего перемещения кроме одежды я отыскал старые ритуальные письмена.

Место, что было схоже с храмом, явно служило для ритуалов, пророчеств и общения с усопшими, скорей всего с предками. Но в воздухе не ощущалось остаточной магической энергии направленной на это, будто в один день связь с духами прервалась, и место спешно покинули. Здесь не ковали оружие – здесь слышали предков. Место силы, ныне – урна истории. Сколько прошло времени, прежде чем сюда ступила моя нога, было не понятно.

С увиденного в моем мозгу всплыли лишь догадки и предположения. Судя с пройденного пути, в данных местах уже очень давно никого не было. По наличию многих вещей в храме, его покидали в спешке, не особо задумываясь о оставленном внутри.

Нет, всё же я нечто ощущал. Некую скверну, напитавшую стены. Будто камень начал «гнить», рушиться, терять былое благословение. Возможно, некто с расы дворфов нарушил некий закон, и место со временем утратило божественную поддержку, напитавшись скверной. Теперь храм стал немым.

Проверяя догадки, я пустил несколько импульсов от себя. Вместо магии в залах стала проявляться странная эфирная дрожь. Как оказалось, я был замурован внутри. Снаружи ощущалась магическая печать, ограждающая это место от внешнего мира. Я огляделся, камень телепортации сломан. Что же получается, я в ловушке? Рядом мой слух уловил шуршание. Живое, не иллюзорное. Писк был похож на крысиный. Даже при наличии опечатывающей магии в данное место пробрались грызуны. Что ж, это лишь показало мне очередной раз, что магия не всесильна. Желудок заурчал, напоминая, что хочет мяса и неважно какого. Сделав несколько шагов, я застыл на месте, не в силах двигаться.

Невидимая сеть, вплетённая в саму ткань пространства, схлопнулась, активировав древнюю печать. Тело сковало, как будто его сдавило массивной рукой. Воздух стал вязким, плотным, я не мог вдохнуть. Магия, что струилась в венах, внезапно исчезла, как пламя, задушенное в ладонях.

Это была ловушка. Старая, как и сам зал, но всё ещё действенная. Она не ощущала силу. Она чувствовала чужеродность. Моя кровь, моя душа – всё это кричало, что я не дворф. Я был грабителем для этого места.

Меня сжало ещё сильней заставив пасть на колени. Пальцы онемели. Сознание дрогнуло, и на миг я вновь увидел… Розу. Как сквозь призму. Она стояла где-то в комнате, далеко, держась за знакомый амулет, оставленный мной Филипу в двадцать первом веке. Откуда он у Розы? Наша связь мерцала – слабая, как угасающий свет в конце коридора. Меня грозило раздавить, с носа пошла кровь.

Я зажмурился. Нет. Не сейчас.

Я разжал пальцы и коснулся пола. Камень дрожал подо мной – не физически, а как будто его магическая структура была в постоянной вибрации. Неустойчивая. Повреждённая. Может, поэтому печать сработала не сразу. Может, она уже начала рушиться, а в скорее вовсе перестала бы действовать, но я очутился здесь раньше, чем стояло бы.

Я вгляделся в руны. Их смысл всплывал в голове, как забытое знание, не в словах – в ощущениях. Это была уже знакомая из книг Мигдаля печать отторжения и сохранения. Вплетённая не только в камень, но в саму суть пространства. Не просто барьер, а испытание – она удерживала тех, чья душа не была признана.

– «Ты гость. Ты враг. Ты – другой», — шептали мне холодные тени прошлого дворфов.

Я опустил голову, позволив чужому ритму впитаться в себя. Я вспомнил, кем был – не только оружием, не только магом, не только избранником придуманного пророчества, не только проклятием Высшего, Мамона и Смерти. Я был тем, кто отдал жизнь, чтобы защитить ту, кого любил, когда то, хоть и не ощущал теплых чувств сейчас. Кто согласился вернуться, не зная, кем стану.

В этот момент печать дрогнула. Магия не разрушилась – она перестроилась, как если бы древний механизм распознал не имя, а мой выбор. Ощутив во мне нечто древнее для этого мира. Знакомое, что тянулось с самых истоков нынешнего мира.

Сеть слабо разошлась. Не полностью, но позволила дышать, двигаться, чувствовать. Но не уйти. Храм всё ещё держал меня. Он был внутри сердца старого мира, в котором ныне не осталось живых дворфов.

И всё же я чувствовал – здесь кто-то ещё, не живого, но наблюдавшего.

Я поднялся с пола, чувствуя, как дыхание понемногу восстанавливается. Печать, хоть и ослабела, но всё ещё держала меня на грани – как клетка, не запертая, но с заострёнными краями. Сделаешь лишний шаг – и порежешься. Или умрёшь. Всё же я не был дворфом, хоть во мне и моей магии и ощущалось нечто родное для данного места.

В окружении я ощущал перемены. Послышался скрежет. Не гул, не эхо. Именно скрежет – металлический, будто камень царапали клинком. Я обернулся, насколько это позволила магия дворфов наложенная на это место.

Из тени одного из множества арочных проёмов помещения вышел массивный силуэт, до этого, будучи лишь не живым каменным продолжением этого места. Сначала – как нечто цельное, но по мере приближения он становился всё более нечеловеческим. Высокий, покрытый латами, но они были не коваными, а как будто выросли из его тела. Кольчужные щупальца, вплавленные в рёбра. Глаз – один, в шлеме. Второй отсутствовал, а из пустой глазницы тянулась тонкая нить света. Страж из камня вполне в духе коротышей. Всё ещё цельный, а не разрушенный о чем говорили имевшиеся каменные осыпавшиеся неровности в остальных арках.

От него веяло историей. Он был явно создан ещё до падения зала, как безмолвный хранитель. Живые некогда воины, срощенные с магией, с душами заключённых в них дворфов.

Он был один, но всё ещё стоял на страже своего мира в честь павших предков.

– Назови себя, – произнёс он. Голос его был, как грохот скалы.

Я молчал. Не от страха – от понимания, что моё имя здесь ничего не значило. Человек не должен здесь быть. Даже если Дроудван признал меня, то данному существу не известно об этом. Кричать об прародители магии нет смысла. Я известная личность, но для стража это не имела смысла. Я изначально де должен здесь быть.

– Ты не отвечаешь, – сказал Страж. – Значит, ты нарушитель. Твоя кровь не откликается с данным местом.

Он двинулся вперёд – и это было не движение, а удар. Камень под ногами треснул, и я в последний миг перекатился в сторону, когда топор, размером с мой торс, с глухим ревом вошёл в пол. Магия снова вспыхнула в моем теле – пока хрупко, пока на грани. Будто сами хранители храма давали мне шанс побороться за свою жизнь, не вынося безоговорочное решение о неминуемой смерти, словно испытывая. Я не знаю о чем мыслили предки дворфов, но они явно оставили лазейку не просто так. Они словно уповали на волю случая, нежели слепо пытались защитить свое достояние. Словно говоря: «Если ты сумеешь выжить – так тому и быть. Правда будет в твоих действиях, мы их примем».

Я выбросил ладонь, вызывая импульс силы, пульнув шаровой молнией, но отскакивающий от груди стража разряд лишь расплескался, как вода по стене.

– «Он не просто носитель рун. Он часть этого места и было наивным считать, что магия сможет его задеть так просто», – понял я.

Не смотря на это, я не хотел сдаваться, только недавно очнувшись от долгого сна. Я ощущал: если печать ослабла, значит, именно я стал её триггером. И, возможно, смерть стража – единственный способ освободиться.

Бой начался.

Каждый удар стража раскалывал воздух, словно молоты в кузнях горы Клипод, о которой я слыхал в рассказах от Мигдаля. Я отскакивал, уворачивался, нырял под выпады, чувствуя, как трещит собственное тело от перенапряжения. В какой-то момент мне удалось создать ледяную иглу в форме излюбленного посоха, немного сравняв шансы, обзаведясь оружием. Более я не надеялся лишь на пустые ладони. Постепенно я просыпался в этой дикой пляске, а моя магия постепенно обретала четкую форму, просыпаясь вместе с телом, словно после зимней спячки. Я слился с вампирской сутью второго «я» пробуя сбить ритм врага, уповая на скорость, но не переусердствуя, боясь выдохнуться в мгновение.

Один удар прошёл. Мои пальцы обожгло болью, и я отлетел, врезавшись в колонну. Кровь – реальная, теплая – потекла из брови. Колено подогнулось, удерживая вес тела на себе. Время вернулось в обычное русло, символизировав прекращение действия моих скрытых сил, подарены некогда Розой.

Страж шагнул ко мне, не думая останавливаться.

– Ты чужой. Ты должен быть стёрт, – прозвучал приговор.

И в этот миг я ощутил поток чужих эмоций. Образ Розы – её взгляд, голос, тепло – пробился через окружавший мрак. Слёзы смотрящей, будто в мою душу Агнес, что полоснули словно серпом по душе. Я не просто вспомнил их, а ощутил рядом. Я стал тем, кто когда-то ради них умер. И теперь я тот, кто вернулся помочь в предстоящей борьбе – это уже не просто чужой. Это был тот, кто сделал выбор.

– «Мы скучаем за тобой», – прозвучало в голове отчетливо, не как отголосок, отдавая жжением в руке.

Это стало будто толчком к переменам. Сила внутри враз изменилась. Поток магии перестал быть рваным – он стал песней, знакомой ритму магических жил протекавших под храмом. Окружение будто потянулось ко мне пытаясь преисполнить мои ещё не до конца восстановившиеся магические силы.

– «Я тоже. Я иду!» – послал я ответ внутрь себя.

Я встал. Когда следующий удар стража пришёлся по мне, я не отступил, а заблокировал его ледяной иглой – и отбросил. Я чувствовал, как в груди нарастает нечто большее, чем магия – это было сродни извержению, слиянию воспоминаний, боли и чего-то, что лежало за гранью понимания. Печать на руке пульсировала в такт ударам сердца. Я ощутил жизнь и смерть, словно она была в моей власти, будто сам являюсь жнецом.

Ледяное орудие растворилось по моему приказу словно дымка. Я вытянул обе руки вперёд, и в этот момент всё изменилось.

Застывшее мгновение, в котором даже страж, кажется, почувствовал нечто неладное. Движение моей вопиющей воли. Затем – вспышка. Не белая, не синяя, не из цвета вообще – вспышка, способная выжечь само понятие формы.

Чистая дремлющая внутри энергия, сплетенная с моей манной и жизненной силой, вырвался из моих ладоней, как ревущий поток. Это была моя теперешняя суть. Поток не просто разлетелся в стороны – он вырезал часть земли, будто бритва прошлась по камню. Печать, ещё державшая меня, дрогнула, потрескалась и развеялась, будто не выдержав силы, которую сама когда-то пыталась удержать.

Страж успел лишь поднять руку – но этого оказалось недостаточно. Поток ударил в грудь и снес его вместе с массивным основанием, на котором он стоял, прорвав каменную плиту пола, углубляясь всё ниже – туда, где лежали подземные корни колонн, где начиналась сама основа храма.

Земля взорвалась гравием и осколками, пыль поднялась вверх, затмевая всё вокруг. А в центре зияла огромная дыра – неестественно ровная, уходящая в неведомую глубину. От стража не осталось ничего. Даже его голос не успел отразиться в камне.

Я стоял на краю, тяжело дыша, с дрожащими руками.

Я не контролировал эту магию до конца. Что-то во мне изменилось. Теперь я чувствовал это как никогда ясно: чужая, древняя сила откликнулась на мою боль и решимость, превосходя всё то, что я некогда знал и ощущал в своем внутреннем мире. Уже не маг ступеней, не внеуровневой которым я себя опорочил. Нечто выше всего известного, может даже сравнимо с той силой, отголосок которой я ощущал при встрече с ней – Смертью.

Глава 8

Встреча двух людей – это встреча двух химических элементов. Реакция может и не произойти, но если произойдет – изменяются оба.

Карл Густав Юнг

Глава VIII

В моей голове пульсировало. Магия, которой я воспользовался, высосала все силы до капли. Я ощутил, как выстроенные внутри барьеры рушатся, и вместо них всплывала голая сущность – без покровов, безо лжи нового пути без воспоминаний. Моё тело поглощало остаточную манну барьера до остатка пытаясь восстановить истраченные силы. Я это не контролировал. Остров в озере манны вновь сотрясся и увеличился в размере, показывая первые, оголенные для внутреннего зрения этажи: хранилище поверхностных воспоминаний всего забытого, вытесненного – оттого самых острых.

Я упал на колени, пытаясь совладать с головной болью.

В голове всплывали отрывки фраз, лиц, касаний.

–… ты ведь не бросишь меня? – говорил я кому то, не сразу видя воспоминания ясно. Образ заполонил всё перед глазами, и я выпал с реальности. Мой голос был детский, испуганный, как будто произнесенный не мной. Образ становился чётче.

– Я всегда буду с тобой! Высшему и какому-то демону не предопределить нашу судьбу. Им не затронуть того, что по-настоящему наше. Мы выживем! Слышишь? – говорила черноволосая женщина, поцеловав меня ласково в щеку. Я ощутил влажность губ, по которым я скучал, не зная даже, чего.

Из-за её возраста я не сразу сообразил, что это Розмари. На вид ей было на десяток лет больше. Она ещё больше похорошела и её женственность стала в раз выразительней. Мы пребывали в непосредственной близости. Очевидно, я лежал, а Розмари спершись на мою грудь, всматривалась мне в лицо. Она убрала мешающую её взору прядь длинных волос и поджала руки, под груди поправляя влажное полотенце на её теле. Я пытался оглядеться, но не мог, лишь смотря безучастным взглядом. Её взгляд всматривался в меня как на жертву, зрачки Розы отдали красным бликом, но не от злости, а от игривости и напряжения между нами. Воздух словно ласкал, напоминая о недавних бесчисленных поцелуях. Всё ощущалось будто теперь, сейчас – в данную минуту.

– Ты не должна идти за мной. Но ты всегда шла, – прозвучал мой слегка дрожащий голос, после утопая в нежном страстном поцелуе.

– Всегда буду…

Образ закружил, словно дымка. Разум, словно выпал с одной реальности, снова попадаю в другую, показывая моим глазам совсем другие события: осколочные, но ясны.

Вновь знакомая улыбка. Теперь я её узнал – Розмари. В глазах Розмари застыли слёзы, она обнимала меня, в то время как в моей ладони цепко сидел знакомый стилет – её стилет. Острому слуху в момент слияния со вторым вампирским «я», отчетливо слышался стук двух сердец. Одно бьющееся в ровном такте и второе будто взбешенное. Столь разные звуки нарушило пение метала от соприкосновения, проникая внутрь плоти, словно радуясь.

Возле уха утихая, прозвучал голос Розы:

– Не вини себя… Я люблю тебя…

Звон одного из сердец утихал. Я отступил назад и по моему лицу с нежностью провели рукой. Тело девушки осунулось, упав наземь впереди меня.

Я глядел на свои окровавленные ладони, не чувствуя их.

Дымка – Мамон? – смеялся за моей спиной, искажал пространство, реальность, само время.

Я не мог разобрать окружение, словно все события эмоциональной волной вытеснили остальное. В голове пульсировало, но я ничего не ощущал.

Всё исчезло, оставив в моей неполноценной душе испуг.

Я очнулся тяжело дыша. Вспомнив часть того, что столь долго от себя таил. Того, что никогда не хотел вспоминать. Грудь вздымалась, дыхание рвалось. Всё ещё ощущал её поцелуи. Наяву губы пылали, будто ощущая недавнюю подаренную влагу столь родной, но сейчас не знакомой мне Розы. Внутри щемило, но не от любви. Горечь. Отчуждение. Отчего-то нужного, но безвозвратно ушедшего. Любви не было. Только память о том, какой она была.

Я часто проморгал, вновь увидев окружение. Огонь магии угас. Каменные арки храма дрожали, но не рушились – будто само место замерло в нерешительности, не зная, что делать дальше. Я стоял посреди зала, в шаге от алтаря, где ещё недавно бился со стражем данного места.

Наваждения памяти развеялись. Не полностью – лишь тонкой плёнкой оставаясь в углах сознания, как слабая тень старой боли, что ещё вернется напомнить всё полностью. Заставив вспомнить всё, без остатка. Победа над стражем не ощущалась. Воспоминания заместили собой все ощущения.

Я посмотрел на свою руку – дрожащую, в царапинах, с пятнами крови. Пальцы слабо светились – не силой, а напоминанием: связь восстановлена. Я прикоснулся к губам.

– «Роза».

Тонкая нить внутри дрогнула. Печать на руке отдала пульсацией. Сердце вздрогнуло от узнавания столь родного, но не вызывающего нужных эмоций. Она совсем рядом.

Не где-то в отдалении. Не видение. Я чувствовал дыхание её мысли, дрожь её шагов, когда она касалась холодного пола. Я опустил голову и закрыл глаза, желая, что бы тот стилет в моих руках, пронзил меня в середину груди. Руки не унимаясь, дрожали.

******

Тоннели. Узкие, чёрные, будто вырезанные ножом в теле земли. Роза шла медленно, опираясь на стену, упрямо продолжая путь, следуя за Хенриком по пятам. Воздух был спертым, словно мёртвым, и всё же амулет на её груди пульсировал едва ощутимо, ощущая вблизи течение манны своего создателя.

Каждый шаг давался с усилием. Камни под ногами сдвигались, будто пытались сбить с пути. Но она не сворачивала, чувствуя как печать у сердца, будто от зова, принялась подавать признаки жизни.

Её мысли были неотрывны от него – от того, кого она потеряла, и от того, кто всё ещё звал. Не голосом. Не словом. Звоном, как зов магии в самой крови. Она чувствовала его где-то впереди – как в детстве чувствовала свет сквозь закрытые веки.

Вдруг воздух сгустился. Тоннель раздвоился – налево, направо. Все шедшие остановились вслух размышляя. Она остановилась, вытирая ладонью пот со лба. Сделала шаг влево – остановилась. Вправо – сердце кольнуло. Там. Просто там. Позабыв о всех она сделала шаг вперёд.

******

Встав я двинулся на зов в груди. Медленно, будто боялся, что шаг нарушит хрупкость момента. Вокруг – рваные стены, руины. Позади дыра в земле от моей магии. Впереди отворившееся врата храма более не опечатаны неизвестным заклятием. Вокруг лишь следы магии, осевшие в пыль и пульсация подземных магматических жил. Я не знал, где она, но чувствовал, что наши пути сходятся. И не только физически.

Печать откликалась. Боль – отголоском её боли. Тепло – как эхо её решимости. Я положил руку на шею, где некогда ощущал печать. Её там больше не было, но она жгла на руке. Связь осталась, хоть и видоизменилась. Прочная. Глубже, чем раньше. Зависящая от Розмари, не от меня, как прежде.

Поворот. Ещё один. Я остановился в тёмном, тускло отсвечиваем, исписанному рунными линиями тоннелю. Слева – тень. Шаг. Второй. Роза, будто почувствовав, тоже замерла. Тоннель вибрировал. Не от магии. От присутствия обоих.

И тогда…

Мы вышли одновременно.

Не сразу увидели друг друга. Свет был тусклым. Я остановился, взглядом высекая силуэт, не веря, что это не наваждение. Роза застыла, пальцы на груди, под ними отсвечивала печать мягким, ровным светом.

Молчание.

Шаг – от неё.

Шаг – от меня.

Не слово. Ни взгляда. Только дрожь в воздухе, и мерцание печатей – будто мир, сам мир, на мгновение перестал дышать.

Роза посмотрела на меня впервые прямо, без защиты, без привычной суровости. Словно не веря своим глазам.

– Ты жив, – сказала она тихо. Не вопрос. Не утверждение. Просто факт, в который всё ещё не верилось.

Я не ответил сразу. Я смотрел, всё больше осознавая, что в каждом её движении видел ту, из-за кого вернулся. Не помнил, но желал. На миг в воспоминаниях задребезжало. Губы отдало ещё столь свежим отголоском воспоминаний недавно всплывших в мыслях.

Быть может… если я… то вспомню то чувство, что зияет пустотой в моей груди.

В каждом её вдохе – смысл того, что я пережил. Я просто не знал, что сказать. И понял – слова не нужны. Мой растерянный взгляд говорит больше, чем могут сказать мои губы.

– Я… – дрожащим голосом начал я.

– «Ты жив!» – наконец отчетливо прозвучало в голове, словно все грани связующей печати рухнули, уловив, наконец, нужную волну выстроив окрепший мост между нашими душами.

– Да, – тело двинулось само, я обнял вампиршу, руками сжав её тело теми остатками силы, что имел после всей борьбы с момента пробуждения. Я и позабыл, что она наголову ниже, а может это я, стал выше.

Наше прикосновение, что-то объединило во мне. На миг, я ощутил жжение на груди от неровного предмета. И разум захлестнуло забытыми чувствами к Розе. Я их ощущал, но они не были совсем моими, будто были совсем далеко – отголоском части меня, в тёмном месте покрывающее молниями, что я видел не так давно. С любовью просочилось непонимание и тревога. Я отпрянул от Розы. Начавшее проклёвываться чувство тут же угасло, словно затушенная дуновением свеча. Мой взгляд пал на неровные грани созданного мной некогда грантида, что засветился, отсвечивая округу. От него исходил знакомый отголосок. Он приобретал обычные очертания, будто успокоившись от прикосновения со мной. Внутри я ощутил вновь наполнявшую меня пустоту.

Впервые я ощутил, что смогу вернуть себя полостью.

Я подошёл ближе и положил ладонь на амулет у неё на груди. Он более не отзывался.

– Не совсем, – произнёс я, наконец. – Но пока ты – есть, я – тоже.

Она не плакала. Просто сжала мою руку, положив голову на плечё всмотревшись в глаза. Этого было больше чем достаточно.

Мы стояли, молча, будто боялись спугнуть хрупкое равновесие, установившееся между прошлым и настоящим. Печать уже не пульсировала – теперь она горела ровно, глубоко, словно её свет шёл не снаружи, а изнутри. Окружение нас вовсе не волновало, я сосредоточился на том, что ощущал, пытаясь вновь уловить тот миг первого объятия, тех чувств, что ускользнули.

Роза отвела взгляд первой. Только не из стыда или страха. Просто в ней бушевало слишком многое.

– Ты... не должен был быть здесь, – сказала она, почти шепотом, шагнув в сторону. Не отдаляясь, а чтоб не дать чувствам прорваться наружу слишком резко. – Это место… храм… почему ты оказался здесь? Как?

Её «как», говорило о множествах вопросов.

– «Почему я жив?» – послал я мысленный вопрос.

Она кивнула, изучая мой теперешний вид взглядом. Её взгляд скользнул по моей левой руке изучая мою новую печать.

– «Я изменился?»

Она вновь кивнула, сжав с силой пальцы в кулаки. Я попытался приблизиться и взять её за руку, но она отступила на полшага. Я так и застыл с вытянутой рукой в растерянности.

Она с испугом схватилась за грудь. После на короткий миг Роза исчезла с виду, совсем по вампирье. В мои губы ласково впились, по девичьи. Отпрянула на мгновение словно спрашивая разрешения, смотря отвечу ли я тем же. Её дыхание было сбивчивое. Я не ощущал любви, но ощущал уже забытый запах цедры лимона и желание держать её за руку, хоть и не понимал почему. Я обнял её, не отпустив, и ответил её порыву, в голове крутились мысли: «Быть может если я поцелую её, то вспомню то чувство, что зияет пустотой в моей груди». Но в ответ, внутри – ничего.

Розмари, наконец, отпрянула от меня, удерживая пальцы у своей нижней губы. Она всматривалась не в меня, а просто прямо, куда вёл её взгляд.

– «Мы вернём тебя полностью. Обещаю!» – всплыло в моих мыслях.

Я не ответил сразу. Повернув голову, глядя в глубину тоннеля, откуда пришёл. Там ещё слышалось эхо недавнего боя – не звуками, но памятью.

– Я знаю. Я давно не такой как в начале нашего пути. – Я посмотрел на неё. – Ты не просто звалась внутри меня. Ты держала меня, Роза. Держишь и сейчас. Извини, но я сам не понимаю… почему… давно перестал понимать… этот поцелуй…

Я опустил взгляд, вглядевшись в ноги. Она слабо усмехнулась, безрадостно, прервав мои слова, положив палец на губы, не дав договорить.

– Я едва не потеряла тебя. Снова, вовсе навсегда.

Роза подошла, обняв меня за голову. Я услышал не ровное биение её сердца.

– Потому что меня больше не было, – спокойно сказал я. – Я принял решение – умерев. Сейчас я жив, не зная почему. Теперь я – не тот, что был. Я – то, что осталось… или то, что должно быть.

– Что это значит?

– Пока не знаю. Но ответы, возможно, позади тебя. Или – в нас.

Она кивнула, поглаживая меня по волосам словно мать, что я не помнил. Слова не имели теперь прежнего веса – слишком многое изменилось. Но в шагах вперёд чувствовалась новая уверенность: не в мире, не в судьбе, но в том, что выбран новый путь, даже если он поведёт меня в бездну.

Роза взяла меня за руку, и я двинулся дальше, словно под приказом следовать за ней. Мы шагали рядом. Не как воины, не как бывшие любовники. Как те, кто прошёл слишком многое, чтобы верить в простые определения. Мы внезапно остановились. Я узрел Когтя и Хенрика, что схоже давно наблюдали за нами издали. Видели ли они всё? Надеюсь нет. Хоть сейчас было безразлично, это подчеркивалось некой пустотой внутри. В тоже время камни под ногами стали теплее, воздух – легче. Внутри отступила некая тяжесть, а в душе действительно нарастала радость.

Коготь буквально вывалился из тени, раскрыв глаза так, будто увидел чудо. За ним – Хенрик, с лицом, которое выражало одновременно и облегчение, и ярость.

Коготь зажег над собой фаербол, осветив меня с головы, будто не веря, что это действительно я. Пауза. В меня всматривались словно в картину, схож ли с тем, что они помнили.

– …Боги… Шон? Ты? Как!? – завопил он, наперегонки с Хенриком пытаясь: обнять или же пощупать меня.

– Негодник! Ты… ты ж был мёртв, – выдохнув, не сдерживая слёз под грудь поднял меня Хенрик, оставив без почвы под ногами.

Позади друзей двое дворфов с почтением опустились на колено, приспустив голову словно королю.

Эхом послышалось: «прародитель».

– Разве это возможно, – прошептала гномша под нос.

Роза дышала медленно, взгляд её был твёрдым, спокойным, как будто после бесконечных потерь она, наконец, позволила себе выдохнуть. Не потому, что страх исчез. А потому, что была уверена – я действительно рядом. Наше трио впервые за долгое время воссоединилось.

Я чувствовал, как всё внутри затихло. Без иллюзий. Без страха, что вот сейчас вновь исчезну. Боль, воспоминания, тени прошлого – всё казалось застывшим в этом миге. Лишь её ладонь в моей руке и печать, тёплая, как сердце, что вновь начало биться.

Меня наконец перестали тормошить. Я поднял голову, всё ещё не отпуская руку Розы, будто боясь, что исчезну сам или она растает в воздухе, и попытался улыбнуться – получилось неловко, но по-настоящему.

– Мёртв? Наверное, не до конца, – под пристальным взглядом друзей, я чувствовал себя обнаженным.

Хенрик подошёл ближе, окинул взглядом нас обоих – его глаза блестели, но голос остался ровным:

– Ты чуть до смерти не довёл своего учителя. Идиот… – вырвалось ругательство с уст лорда.

Его единственное «слово» в довершение всего сказанного, для искусного воина в годах, говорило больше, нежели все пафосные речи до этого.

– Извини, – честно сказал я, ощущая как в груди сжало от избытка чувств, – это… вышло не совсем по первоначальному плану.

Коротыши, стоя на колене, свели взгляды друг на друга, медленно поднявшись. Было видно, что они вовсе не знают, как себя вести. Они всматривались на меня словно на пугало, а на Розу бросали косые взгляды, словно спрашивая: что теперь нам стоит делать?

– По какому, мать его, плану? – Коготь присел рядом, будто пытаясь сдержать трусцу в коленях, всмотревшись мне в лицо. – Ты умер. Совсем. Роза тебя хоронила! Мы оплакивали! А теперь – бац, и ты тут, и снова глядишь, как будто и не умирал вовсе. Это не по плану… ты вообще ты?

– Пока что, да. Но мне бы тоже хотелось узнать детали.

Коготь цокнул языком, сжав колени руками встав во весь рост. Он начал подымать руку, схватил её второй рукой на мгновение. После продолжил жест грузно опустив на плечо и проговорив чуть ли не в самое лицо:

– Ну, это в твоём духе, Шон. Вернуться из мёртвых и ни черта не объяснить. Как обычно. Ты не перестаешь удивлять!

– Я бы всё объяснил, если бы знал. Пока помню только… свет. И Розу.

Теперь я помнил больше, чем когда-либо. Я умолчал о Смерти и о нашем разговоре. Не хотелось нарушать мимолетную радость истиной. Почему умер и что это был мой осознанный выбор. Я просто зашел в тупик и уже не знал, что могу предпринять. Теперь же, я здесь. Роза сжала мою ладонь, ощутив мою внутреннюю тревогу.

– «Ничего. Мы подождём». – Послала она мне сообщение по мысли связи. – «Ты главное не исчезай».

Я сжал пальцами в ответ, ощущая тепло. Живое. Настоящее

Хенрик чуть усмехнулся – впервые за всё время.

– Рад, что ты жив. Как бы там ни было.

– Я тоже. Честно.

– Только больше не умирай, – пробормотал Коготь. – У нас и без тебя проблем по горло. Высший ведь мёртв, а от недавно в игру вступил Мамон…и… без тебя никак!

Коготь отвернул лицо. Мой верный друг, оказался намного сдержанней нашего учителя.

– Пойдём? – ровным тактом проговорил я, видя, что дворфы не на шутку принялись нервничать.

Коготь косо всмотрелся в мой вид и прическу и ничего не говоря, материализовал походную хламиду с изысканной застежкой. За мгновение стало враз теплей.

– Спасибо, – кивнул я, видя, что он принялся удаляться туда – откуда пришел. Ему не было интересно, что там позади за моей спиной и куда ведет данный тоннель. Увидев меня – он достиг цели. Остальное потом. Мой верный друг, как обычно – просто ожидал.

Коготь и Хенрик, что-то говорили, пытались спрашивать по мере неспешного продвижения. Я только сейчас понял, что наши руки с Розой будто срослись. Наши печати дышали в унисон. Роза молвила шепотом позади, будучи уверенна, что я расслышу:

– Нам ещё многое предстоит, – прошептала она. Не обещание. Не угроза. Просто знание. Как дыхание ветра перед бурей.

Я кивнул. Слова были не нужны. впервые за долгое время я почувствовал – да, действительно здесь. Живой. Среди тех, кто всё ещё верит в меня.

За нашими спинами тоннель вновь вздохнул, будто осознав, что теперь мы идём вперёд не поодиночке. И этот путь уже нельзя просто так прервать.

Глава 9

Всё же родной город — это высокая концентрация впечатлений. Не чего-то определённого, а всего сразу. Сильного, слабого, радостного и печального — таким мощным потоком, что просто захлёбываешься.

Эльчин Сафарли. «Мне тебя обещали».

Глава IХ

Когда мы покинули тоннель, полутьма осталась позади. Я впервые ощущал, что движусь к новому будущему после пробуждения. Воздух для меня изменился – стал гуще. В Депеше ещё с прошлого моего посещёния ничего особо не изменилось. По-прежнему пахло землёй, железом и угольной магией исходящей от печей почти каждого грибовидного дома. Отличительным с прошлого раза было убранство в чёрные тона. Ленты, украшения, карикатуры и надписи – всё говорило о трауре, что ещё продолжался на некоторых улицах города.

Тоннель, с которого мы вышли, оказался относительно выше всего города. Муравейник впервые предстал перед моими глазами во всей своей красе. Теперь от самого города меня отделял лишь: каменный узкий мост в несколько этажей в соответствии с ведущими в это место тоннелями на разной высоте; неизвестный мне дворф, что пытался справиться с ручной заполненной до краев телегой превышающей его объемом в три раза, застрявшей посередине моста, что вёл через пропасть именно от нашего тоннеля; первые дозорные, что преграждали путь ещё у входа.

Город, высеченный в камне – таким я его представлял, и реальность меня не подвела, даже прогуливаясь по некоторым улицам и переходам ранее, я не смог тогда уловить всего величия. Мосты уходили немного под уклоном вниз. Мы как будто стояли на возвышении – самой высокой точки над городом. На приличном расстоянии я узрел, что Депеш, раскинулся террасами вниз, будто волны застывшего подземного моря. По всей его площе взор поражали конусные грибовидные убранства крыш домов коротышей. На стенах переливались руны, питаемые жилой огненной энергии. На всех же улицах присутствовали духи света. Депеш – забытый оплот культуры гномов, а ныне дворфов, что всецело не захотели иметь со своими сородичами ничего общего, изменив в изначальном родственном слове всего одну букву. Ныне – последнее укрытие от хаоса.

Дозорные, увидев нас, выстроились по струнке. Один с них подбежал к сопровождающим нас дворфам и заглядывая за спину стал спрашивать о новом прибывшем. Я понял, что речь обо мне. Разговор был короткий и я не пытался его разузнать. Однако с каждым словом усатый дворф менялся в лице, а его глаза принялись бегать по сторонам, не в силах остановится всецело на моем лице. Я начал спрашивать себя: «неужели я такой страшный и от чего у них такое поведение?». Массивная пика в руках дворфа задребезжала от его быстрого бега восвояси. Кинув своим соплеменникам несколько коротких фраз, сменив их в лице, он побежал через мост. Я думал сейчас произойдёт заминка, но дворф как ледокол навалился на телегу, сзади закинув пику поверх. Деревянные колёса скрипнули под тяжестью. С моста полетело несколько угольных камней и дворф с массивными ладонями присущими кузнецам, недовольно закричал на горе помощника. Но спустя короткую заминку телегу потащили с удвоенной силой, даже подоспел ещё один стражник на помощь.

– «Город встречает нас оживлённо. Теперь я ощущаю жизнь не только внутри, но и снаружи». – Проговорил я к Розмари мысленно, улыбнувшись краем губ.

Сначала разговор. Теперь взгляды на мою персону и некое осознание. Схоже я стал известен в кругах коротышей. Не смотря на странное для меня поведение, в их взгляде не было враждебности – только напряжённая настороженность. Они шептались между собой, показывая пальцем на меня.

Дозорные пропустили нас безоговорочно. Я с друзьями остановился возле арки, ведущей на мост. Точней замешкал я, отступив от края на пол шага, помня как недавно пробирался через обрыв пытаясь отыскать дорогу сюда.

– Смелее. Он крепок, – шагнув уверенно вперёд, показал пример Коготь.

Повинуясь его словам, мы двинулись дальше. Преодолев мост, дворфов стало вразы больше. Я уже знакомо ощутил себя великаном. Схоже, здесь было важное перепутье со связанными из других ходов подземными копями дворфов. Сразу за мостом взору предстали прилавки с товарами. Больше всего здесь было разных металлов. Меня же завлекло иное. Нюхом я учуял давно заветное. Во рту скопилась влага и я сглотнул. Желудок предательски громко заурчал. Моё тело лишний раз напомнило, что я живой человек. Не фантом и не дух.

Кто-то из-за прилавка в стороне вышел вперёд. Лицо незнакомого дворфа дрогнуло.

– По образу... словно взошедшая на улицы статуя… – прошептал он. – Это он.

Тишина, как перед раскатом грома, охватила его окружение. Несколько десятков дворфов, торговцев, кузнецов, рудников – все замерли, разглядывая меня. Мой облик отзывался в их памяти.

– Он точь-в-точь, как статуя в зале Предков, – сказал кто-то из толпы.

Рунические светильники вдоль колонн вспыхнули чуть ярче, будто магия древних отреагировала на его слова. Поражало то, как дворфы вплели магию и науку в свою повседневную жизнь. Здесь не только преобладал искусственный свет, но и магический. Такое сплетение быта я видел впервые. В тех частях города, что я ранее был до этого про рунический свет, будто позабыли. Или же дворфы начали отступать от канонов предков или же новое веянье захватило разум коротышей став преобладать над магией, как более практичное и безопасное для их общества. Хотя первое суждение, наверное, более точно подходило под старые здания, что возвышались по сторонам. Схоже это было действительно старое крыло в городе, что появилось одним из первых.

Я остановился недалеко от висящих свежих тушек кротов. В том, что это были именно они я уверен, запомнив это ещё от времен, проведенных с дядей помня их на вид. Рядом за прилавком пока ещё не обращая на меня внимание, разрезая мясные волокна, подготавливала к готовке мясо пожилая дворфийша. Она была немного тучной и смешной на вид, на голове у неё красовался круглый колпак, закрывая всю растительность на голове. На носу имелись слегка запотевшие пенсне. Я уже привык, что почти все дворфы имеют маленький не выразительный рост. Тучного дворфа я видел впервые, ведь у них преобладало пускай и маленькое, но стройное от тяжелой работы телосложение.

Тетушка дворф, если её так можно было называть, отложила нож в сторону и приоткрыла жерло печи, выпустив на улицу струю пара. В нос ударил запах свежевыпеченного хлеба. Она будто не замечала нарастающего шепота вокруг, впрочем, так же как пытался делать и я, будучи полностью вовлечен в созерцание её действий. Вытянув несколько пупырчатых коржей, гномша отложила их в сторону, будто давая остыть, сама же принялась приправлять мясные кусочки неизвестными мне травами и крупными кристаллами соли. Мясо приняло желтоватый оттенок, после чего уверенная рука перекинула его в железный горшок полив чем-то жидким. Внутри зашипело, отдавая душистым запахом. Все мои чувства были направлены на готовку, я схватился за живот, только после колика, начав отходить от колдовства готовки.

– Расступись. Посторонись! Разгильдяи! – выдернули с задумчивости крики.

Я обернулся на сто восемьдесят и осознал, что к Розмари на всех парах мчит уже знакомая ранее гномша – Мериель.

Я не думаю, что стоял настолько долго, что бы к нам примчала подруга Розы, схоже она изначально не была далеко. Как только мы ступили на мост, её уже оповестили. Скорей всего именно тот дворф, что пустился в бега, будто убегать от нас, только увидев меня, как мне показалось.

Взгляд пал на рядом стоящего Когтя, он вовсю пытался посчитать монеты в ладони, будто пытаясь понять их цену. Он поднял вопросительный взгляд на меня, будто прося помощи, не сумев разобраться с валютой. До смерти я уже видел эти монеты. Увы, тогда так и не смог в деталях понять их стоимость ни разу не использовав. Впервые я потеребил свою руку не ощущая клыки льва, вспомнив, что на ней не хватает уже привычного аксессуара присущему на среднем пальце левой руки долгие годы.

– «Подарок учителя Мигдаля. Где он?» – послал я образ кольца Розмари.

– «Не переживай, твои вещи в сохранности в надежном месте» – её мысли излучали радость.

Ныне я улавливал малейшее колебание эмоций вампирши. Мысленно отвечая, Роза пыталась избавиться от хвата за торс своей подруги, а она явно пыталась забраться на шею, если не на голову. Судя с воспоминаний о бое с Дроудваном, то это было для Мериель не сложно. Прыти дворфам не занимать, особенно столь воинственным. Образ же рыжеволосой дюймовочки с нагрудной пластиной и металлическими наручами на обеих руках, говорил именно об этом. Мериель готовилась к сражению или же словно была после недавнего боевого похода? Лишь позже мне удосужилось узнать ответы на данные мысли.

– Шон Вулф? – с недоверием отступив от Розмари, вгляделась в меня Мериель.

При этом неловком вопросе Коготь мне в руки вложил пупырчатый хлеб, разрезанный надвое с мясом внутри, ещё потрескивающим от недавней встречи с маслом. Я на краткий миг растерялся.

– Видок у тебя! – продолжила гномша, соизмерив меня взглядом, как равного себе, с ног до головы.

Я только удивился как с таким ростом, можно передать чувство полного равенства. Лишь после её слов и едой в руках, я обратил внимание на свои измазанные черные пальцы, руки, ноги. Почти был уверен, что лицо имело не лучший вид. Как во мне вовсе могли узнать того самого Шона Вулфа?

Я плохо был знаком с Мериель, но достаточно знал о её роли в жизни Розы, за что был благодарен. Пытаясь скрыть грязные пальцы с виду, я проговорил к ней:

– Недавно я был тенью, а теперь… меня кормят, всматриваются, узнают, зовут по имени. Я ещё не привык… Ещё и этот вид, – освободив одну руку, чуть не обжегся горячим мясом, я попытался вытереть рукой лицо. Скорей мне это не удалось, просто мне хотелось скрыть свою растерянность. Мне не верилось, что я действительно стою в данную минуту здесь. Не мёртв, а жив.

– Уж коль воскрес – покушай, полубог, – подмигнул мне Коготь похлопав по плечу.

Хенрик, Коготь, Мериель, даже незнакомая свита из двоих дворфов – все улыбались, всматриваясь на меня. Я уловил взгляд Розы на себе. Я ощутил нотки боли исходящие от неё.

– «Что-то произошло?» – встревожившись, пользуясь связью, спросил я.

– «Нет. Просто… Всё думаю, что тебе пришлось пережить…»

– «Не задумывайся об этом. Теперь я здесь, а это главное».

– «Но ты ведь умер!» – разгневалась она на миг.

Я не ответил. Схмурив брови я просто вгляделся в её лицо. Коготь, ощутив некое напряжение, схватил Розу в локте за шею со словами:

– Тебе тоже надо бы подкрепиться, – после утащил к соседнему прилавку.

Постепенно дворфы, что столь всматривались на нас, поспешно принялись заниматься своими делами, лишь бросая косые взгляды. Отчего-то чувствовал, что это было рук Розы.

– «Спасибо, что не сдалась», – не придумав ничего путного, в конце концов, ответил я.

Её мысль была простой, как выдох:

– «Спасибо, что жив».

Не смотря на все жесты доброй воли Когтя мне так и не удалось насладиться снедью. Я сделал пару проб откусив вкусно пахнущую выпечку, набив щёки словно хомяк. Мясо, слившись в танце с хлебным изделием хорошо гармонируя приятно обожгло нёбо. В желудке отдало приятны теплом. От непривычки в желудке кольнуло, отдав резями по всему телу, от чего схватившись за живот я не смог продолжить начатое. Коротко поблагодарив искусного повара, мы не стали задерживаться на рынке.

Коготь и Хенрик остались позади – Коготь что-то бурчал по поводу «странной соли» и спорил с местным рудокопом, а Хенрик, как мне показалось, просто хотел дать нам с Розой пространство. Мериель поспешно удалилась, сославшись на то, что должна сделать срочный донос остальным старейшинам и это не терпит отлагательства.

Дворфы не мешали. Наоборот – расступались, сдержанно кивали, будто понимали: не всё должно быть под наблюдением.

Роза не говорила ни слова. Она шла рядом, но не касалась меня, будто боялась показать всем свои чувства. Я не настаивал. Мы свернули с главной улицы и углубились в боковой проход, где свет рун был тусклее, а стены грубее, без шлифовки. Здесь было меньше прохожих, меньше ритуала – и больше жизни. Я подметил, что дворфы увидев Розу склоняли поспешно головы. Заметить нас было не трудно. Скажем так, слегка выделялись ростом.

– Не могу привыкнуть. Это удручает, столь выделятся, – проговорила она мне.

– О, представляю их разговоры при моём виде. Я сейчас особо неотразим…

Роза, всмотревшись в моё лицо лиши, прыснула. Впервые за всё время со встречи она засмеялась. В груди потеплело.

– Догоняй.

Розмари на краткий миг исчезла с моего поля зрения возник у поворота. Так значит!? Я прощупал нить своих сил и, удостоверившись, что имею запас сил для усиления своей прыти, задействовал своё второе «я». Всё получилось легко. Мгновение и я на шаг впереди самой Розы. Я заметил на её лице игривую улыбку и алый оттенок в углу её глаз, но Розмари не источала жажду убийства и её клыки не были оголены.

За несколько мгновений скорого шага мы оказались у дома Розмари.

Её дом оказался не тем, что я представлял. Не величественное убежище короля дворфов, не хранилище артефактов. Маленький вход, узкий лестничный пролёт, запах мха и железа. Дверь скрипнула, будто не привыкла открываться часто. Она впустила меня первой. Я переступил порог – и остановился. Окружение было знакомым. Именно здесь мне впервые удосужилось умереть. Помнила ли Роза об этом? Монолитная кровать своим видом кричала об этом. Я прошел, с недоверием подошел к кровати и уже хотел провести по чистому пледу рукой. Я, не знал, спала ли Роза здесь. Или просто держала пост, каждый вечер, ожидая невозможного.

– В душ. Бегом! – кивнула недовольно Розмари на неприметную дверь в помещении.

Воздух внутри был сухим. Всё было вычищено до блеска. Даже пол. Но в этой чистоте была злость. Злость на пустоту, которую не заполнял ни порядок, ни время. Видя, что я не тороплюсь, Роза нарушила воцарившуюся неловкость:

– Здесь… я жила, – тихо сказала она.

Я повернулся к ней. Она не смотрела на меня.

– Спала мало. Ела хуже. Но… это место… было единственным, где я чувствовала, что ты ещё не исчез окончательно. Даже не знаю почему….

Я прошёл по комнате, пальцами коснувшись стены. Руна в углу потрескалась – от переизбытка магии. Или от горя? Я не знал, что сказать. Слов не хватало. Только ощущение – я был рядом с ней всё это время. Просто не телом.

– Ты здесь был, – вдруг сказала она. – Каждый день. Даже когда я ненавидела тебя. Даже когда винила. Даже когда умоляла себя забыть.

Я хотел ответить, но горло пересохло. Лишь кивнул.

Молчание повисло между нами, не тяжёлое, а скорее… полное. Я впервые понял, сколько боли она носила одна. И что этот дом – не убежище. Это гробница памяти.

Комната была небогатой, но в каждой детали ощущалась женская рука. Её запах, характер – сложенные небрежно книги, по какому-то понятному мне самому принципу. Оружие на гвозде у изголовья… мой взгляд застыл у входа в другую комнату. Агнес. Её руки дрожали. Она, было, дернулась по направлению ко мне, но увидев недалеко стоящую Розу – осеклась. А ведь с момента пробуждения я даже не задумался о Агнес. На меня всмотрелась давно привыкшая для моего взора синелька.

– Извини. Я позабыла, что ты здесь, – возле неё возникла Роза и помогла сесть на кресло у стены. Потёртое. У него облезла одна подлокотная ручка, словно её терли изо дня в день. Напротив – кровать, покрытая аккуратным пледом.

Несколько минут мы молчали. Роза махнула мне рукой на дверь.

– «Приведи себя в порядок. Я побуду с ней. Сейчас не время для слов», – возникло в голове, и я повиновался.

Пройдя за указанную дверь, я оказался в ванной. По виду здесь не было хаотичного порядка, каждая вещь имела свое постоянное место. Мои мысли были перегружены мыслями, а потому я не сильно стал всматриваться в бытность. Я и так чувствовал себя словно вторженец, ощущая неловкость пребывания в укромном женском месте, совсем не предназначенному мужскому полу. Вселенная словно напоминая это дала мне узреть недалеко сложенные женские вещи с другой стороны ванны, с расстояния я отчетливо увидел нижнее бельё. Взяв первое попавшееся полотенце под руку, я накинул его на виденные вещи, прогоняя с головы ненужные возникшие мысли. Печать отдала пульсом, Роза словно ощутила моё смущение, но не стала вторгаться в мою голову со своими мыслями. Мне вспомнился особняк и наши тренировки, как некогда я не раз поедал Розу взглядом, но сейчас – лишь стеснение. Что я тогда чувствовал в душе. Рукой я невольно взялся за грудь, будто пытаясь понять стук своего сердца. Изменилось ли биение? Если да, то почему? Тпру, о чем я вовсе сейчас мыслю!

Пытаясь забыться, я тут же принялся набирать воду в ванную. Активировав несколько имевшихся здесь амулетов от края ванны через несколько минут потянуло парой, символизируя, что вода теперь не холодная. Аккуратно сложив в углу плащ и скинув с себя лохмотья я принялся приводить себя в порядок. Залезая в ванную, я чуть не упал, увидев напротив изголовья ванной стоящее зеркало. Моё отражение поразило неузнаваемостью. Я видел в тоннелях свое отражение, но тогда я не сильно придал этому значение, будучи занят больше выживанием. Только приглядевшись я узнал себя. Мои волосы сильно изменились. Словно раньше я был светом, а сейчас стал тьмой. Такая же история произошла и с моими глазами. Я знал – это я, но что-то в этих глазах принадлежало не только мне.

Несколько раз проморгав, я решил не зацикливаться на увиденном к переменам привыкать не впервой, пускай даже к таким. Подшаманив магией над щетиной, я таки сумел забраться в ванную. Вода была почти кипятком. Пришлось долго отдирать от себя пласты грязи изрядно окрасив воду в серую жижу. Я старательно втирал в себя мыльный камен вновь и вновь. В скором времени вокруг всё покрылось паром, а моё тело разгорячилось. Я отметил, что на мне с момента пробуждения более не было старых ран. Моё нынешнее тело будто вовсе не прожило больше двадцати лет. Если бы я не понимал откуда берутся дети, то подумал бы, что меня только родили – сразу таким здоровым лбом. Странно уже то, что мои мышцы никуда не делись. Изменения больше коснулись мелких деталей, но именно они столь бросались в глаза.

Вскоре, после водных процедур я столкнулся с тем, что не имею и одной вещи кроме плаща, что мне дал Коготь. Моего пространственного кольца нет, а только в нём имеются вещи на мою персону. Я же нахожусь совсем голый в доме девушки, которая сейчас с общей подругой находятся за дверью….

Вообще, почему меня потянуло именно сюда? Почему Роза привела меня к себе… Я сглупил, будучи будто под эффектом после последних жизненных сцен в полутьме тоннелей!

Когда я, наконец, выбрался из ванны, обмотавшись полотенцем и не найдя на себе ни одной вещи, кроме плаща Когтя, дверь в комнату приоткрылась с лёгким скрипом.

– Шон? – негромко позвала Роза. – Всё в порядке?

Клубы пара поспешно потянулись по полу спеша покинуть помещение. От перепада температуры стены мгновенно покрыло инеем, а по оголенному торсу потянуло холодом, что заставил меня сжаться внутри. На руках проявилась гусиная кожа.

Я не успел ответить, как за её спиной появилась Агнес. В руках она держала аккуратно сложенный свёрток ткани, перевязанный кожаным шнуром. Подавала она его с выражением неловкой гордости.

– «Можно?» – взволновано спросила Роза мысленно.

– «Входите».

Дверь отворилась достаточно, что бы мог пройти человек.

– Это… – голос Агнес дрогнул, но она справилась. Она пыталась на меня не смотреть, ища спасение в стене. – Я когда-то подумала, что ты можешь… ну, вдруг… вернуться. Я показала портному твои старые рисунки и описала тебя. Надеюсь, подойдёт.

Я замер, не зная, что сказать. Свёрток в её руках казался одновременно лёгким и невесомым, но словно весил больше, чем вся прошлая жизнь. Там была не просто ткань. Там была вера Агнес в то, что я вернусь. Ожидание и тоска.

– Спасибо, Агнес, – сказал я наконец. – Я…

– Не надо, – перебила она, не давая договорить. – Просто надень. И не вздумай выходить голым.

Она развернулась слишком резко, чтобы я не заметил покрасневших щёк, и ушла вглубь комнаты, оставив меня один на один с её заботой. Роза стояла молча, но её взгляд был колючим. Не осуждающим – скорее… оценивающим. Вот только в вампирском взгляде я не мог прочесть – она оценивала мой торс или же свёрток, который не далеко от меня положила Агнес.

Я молча вгляделся в Розу. Гляделки продлились не долго. Роза заправила непослушную прядь за ухо, закусив губу она ощутимо громко хлопнула за собой дверью, небрежно бросив:

– Мы ждём.

Я расправил ткань. Простой костюм, исполненный в тёмных тонах, без лишнего украшательства, с плотной рубашкой и тёплой накидкой. Всё точно моего размера. Всё… моё… Агнес хорошо знала стиль, к которому я привык и придерживался в двадцать первом веке. Хоть возможно это особенность тканей, которые есть в обиходе дворфов. Не думаю, что под землёй есть особый выбор в производстве ткани. Уже удивительна такая тонкая работа и крой. Одежда словно делалась портным Дроудвана. Мне ещё в первой нашей встрече показалась одежда гнома на высшем уровне. Теперь я обзавелся схожей.

Я оделся, ощущая, как каждый шов будто возвращает мне самого себя. Сидело идеально, не стесняя движений, а ведь именно это мной всегда ценилось больше всего.

В это миг пространство вокруг дрогнуло. Ощущение было знакомым – перемещение в времени. Не понимая того, что происходит, я буквально выбежал с ванной. Моему взору предстали девочки. Роза, изогнувшись вперёд себя краем пальцев удерживала стеклянную вазу, что накренилась на краю тумбы. Агнес стояла, рядом будучи испуганной.

Роза сделала несколько шагов, перехватив вазу рукой полностью и подвинув её с края придавая устойчивости.

– Мы спасены, – устало села Розмари на кровати.

– Ты вновь? – прикрикнула Агнес смотря осуждающее на Розу. – Разве можно быть столь бездумной… – увидев меня она резко замолчала.

Я застыл на пороге, ещё не остывший от горячей воды, с волосами, слипшимися от пара, и кожей, будто натянутой заново на кости. В руках я сжимал край накидки, чувствуя её плотную текстуру, и не знал, куда себя деть. Я отчетливо ощущал сдвиг во времени, но пространство не было привычно искажено.

– Что происходит? – спросил я.

– Ничего! – Резко ответила Агнес, впялившись взглядом в Розмари.

Я ощутил, что было что-то не так, но не мог как-либо влиять на них.

– «Сейна?» – Подал я мысли запрос через связь с Розой.

– «Меня здесь нет», – кратко оповестил стилет.

По моей коже знакомо пробежало мурашками. Ошибки быть не могло, некто учинил сдвиг во времени. Последние мои воспоминании в прошлой жизни, именно Сейна пыталась предупредить меня о грядущей смерть, но тогда именно из-за временного парадокса даже узнав всё, я не стал ничего менять. Чем я вовсе думал, передав Сейне знания о магии времени, а если бы Роза не удержалась и учинила временной парадокс!? Но предупреждение было очень нужным, мне удалось уберечь мир от уничтожения, кто знает, были бы мы сейчас здесь, если бы Смерть не выстояла. Тогда удалось повернуть всё в свою пользу. Раз уж мне было суждено умереть в тот момент, я сделал всё, что бы обезопасить друзей, договорившись со Смертью.

– «Роза?»

Я остановился, глядя на вазу, что теперь стояла в нескольких сантиметрах от края. Она явно должна была упасть. Не знаю почему, но я ощущал эту перемену. Не смотря на явные изменения хода событий – время не пыталось взбудоражено изменить исход происходящего. Не чувствовалось того надлома, что происходил каждый раз когда я пытался повлиять на события. Мне такое удавалось лишь через ухищрения сквозь множество проб, делая определенные действия, сейчас же явно мир даже не заметил перемен.

– Ты… поймала? – тихо спросил я, видя: как Розмари не спешит с ответом. В воздухе повисла магическая дрожь.

Роза не ответила сразу. Она отвела взгляд, будто сама удивилась произошедшему. Она украдкой вгляделась в Агнес будто нечто говоря ей взглядом.

– Я просто… подняла руку. Не думала. Тело само. Почти уронила, – коротко отозвалась Роза, будто ничего не произошло. Она всё ещё стояла у края кровати, не глядя на меня.

Я кивнул, хоть внутри всё будто пыталось сложить картину, в которой не хватало кусочков.

– Ага… так и было, – поддержала Агнес. Врать она не умела, её глаза так и пытались зацепиться на чем-то в стене, пытаясь скрыть удивление.

– Я… на миг почувствовал… будто время дёрнулось. – Я сдвинул брови. – Но как, на такой короткий миг? Сейна…. ты ведь знаешь, что ничего нельзя изменить просто так! Я ведь сам тому доказательство.

Я с силой ударил рукой об грудь, пытаясь заявить важность моих слов не только словом, но и жестом.

– Она не причем, – твердо ответила Роза.

Она посмотрела на меня. В её взгляде что-то дрогнуло, но слова не последовали дальше раскрывать мне правду. Лишь её рука чуть прикрыла левое плечо – почти незаметный жест, но почему-то я его уловил.

Я не стал спрашивать. Не сейчас. Я прекрасно помнил свои наставления оставленные Сейне. Но моя магия времени не способна делать столь короткие скачки во времени и так незаметно. Я уже давно уяснил, что в каждой перемене само мироздание стремится всё вернуть в нормальный ход событий. Но сейчас ничего… будто этот скачек был более продвинутой магией, что я ведал.

– «Сейна, ты ведь знаешь ответ? Я такой магии не учил! Ты ведь знаешь все изъяны магии времени. Я ничего не утаил, по крайней мере, от тебя», – вновь обратился я к ней.

– «Не учил, помню наставления и потому Роза так и не учинила парадокс. Лучше задайся вопросом, на что теперь способна ваша связь. Остальные ответы тебе стоит узнать от моей хозяйки!» – Сейна грубо заблокировала поток моих мыслей и нашу связь через Розмари.

Я удивлённо всмотрелся на свою руку и после на Розу. Она будто почувствовав, куда направлен мой взгляд, сделала пол оборота пряча плечё с печатью от взгляда.

– «Ты ведь возвращала время вспять раньше?» – задал я вопрос к Розмари, зная ответ на перёд, ведь именно Сейна пыталась образумить меня перед смертью.

– «Много раз… на сколько хватило моих и Сейны сил», – всплыло в моей голове.

– «Зачем?» – спрашивая, я уже подозревал об истинном ответе. – «Ради меня?»

– «А ты? Ради кого ты всё это время играл с самим мирозданием? Что пытался изменить? Удалось ли тебе что-то изменить? Время неумолимо, но даже мне удавалось иногда переписать ход событий, хоть и не значительно», – на меня всмотрелись серьезным взглядом.

Я не знал, что ответить. В голове всплывали воспоминания, что я успешно пока блокировал от Розмари. Ей незачем знать, что я помнил, а также что начал вспоминать о былом. Я думал, что вспоминания, которые я сейчас приобретаю, остались с моей второй частичкой души, об этом ведь говорил Вулфаир, но после буквального воскрешения и вмешательства костлявой что-то было не так. Я приобретал даже то, что не должен был. Воспоминания, которые должны быть утеряны всплывали в голове вновь и вновь. Только будучи в ванной в моей голове всплыл момент одной из смертей Розы. А я уже был уверен, что их было тысячи и все разные. Судьба всё равно пыталась переписать всё именно в таком ключе. Сейчас я всё больше боялся, что это может быть необратимым. Если следовать логике мироздания, то что должно было некогда произойти из ключевых моментов, то произойдёт. Но вот сейчас, умерла не Роза, а умер я, а теперь будто переписав всю логику мира вовсе воскрес!

Я вновь всмотрелся в губы вампирши, что она, выпучив глаза, скрутила в трубочку. Схоже так она пыталась думать. Впервые видел в ней такую реакцию, ранее она помнилась мне более взрывной. Хоть возможно это временная мягкость из-за последних событий. Роза давно доказала, что умеет быть жесткой.

– «Ответь!?» – затребовала Роза мысленно.

– «Хочу. Не могу. Это те знания, которые могут поставить всё на кон. Тебе нельзя их знать!» – отрезал я.

– «Зачем ты вовсе ввязался во всё это? Пытался спасти мир? Ты настолько отчаялся, что решил умереть лично!?» – взорвалась мысленно Роза.

– Я не… – слова застряли в горле.

На выручку пришла Агнес. Её взгляд метался с Розы и на меня. Агнес, по-видимому, поняла, что мы используем недоступное ей общение. Она молвила:

– Могли бы научить общаться мысленно! Если что – больше двух – говорят вслух!

Слова не были значительными, но они будто выдернули обоих из транса. Мы принялись говорить почти в один голос.

– Извини, – произнес я.

– …и ты, – закончила мои слова Роза.

– Так или иначе, я ощущаю сдвиг во временных рамках. И схоже… они не нарушены, а просто переписаны. Это вовсе не то, что мне известно… – я всмотрелся в девочек.

– Великий прародитель чего-то не знает!? – наиграно удивлённо воскликнула Агнес.

Хотелось спросить откуда такие познания и почему меня с самого пробуждения многие так обзывают, но Роза не дав спросить наконец молвила, слова для неё давались со скрипом:

– Я сама не понимаю всего. У меня раньше не было печати, как и этих способностей. Это твоя магия. Твоя манна. Но она не дает преимущество, лишь несколько незначимых секунд, – она умолкла, продолжив мысленно заставив утонуть в её глазах до капли, – «я знаю лишь одно, что хочу что бы ты жил».

Я не смог отвести взгляд, не просто услышав, а приняв её слова до капли. Для меня в голове прозвучало как приказ. Приказ жить во что бы то ни стало. Смогу ли я оправдать её надежды, уже единожды – умерев.

Агнес, напротив, смотрела на меня слишком пристально. Её глаза бегали по моему лицу, шее, волосам. Она будто искала знакомого Шона в чертах, что казались и прежними, и нет.

– Ты выглядишь… – начала она, но осеклась.

– Как призрак? – предположил я с усталой усмешкой, уже не раз слыша эту фразу от Когтя и Хенрика за короткий путь в Депеш.

Она не ответила. Только покачала головой.

– Живым, – сказала вдруг Роза. Спокойно. Просто. Но в этих двух словах было столько, что я чуть не зашатался. Схоже я буду ещё долго слышать данные слова, ведь не часто воскресают люди, точней – никогда.

Мы стояли, как трое, потерявшие и нашедшие друг друга одновременно.

Словно позабыв всю суть разговора, я стал его центром, Агнес продолжила говорить:

– Ты вернулся другим. Но… ты всё ещё он. Просто теперь в тебе – что-то ещё. Это видно по глазам. Их цвет изменился в корне, как и волосы…

Я хотел ответить. Сказать, что сам не знаю, кто я теперь. Что во мне трещины, через которые шепчет что-то чужое. Но слова застряли в горле. Я даже не был цельным, о чем Агнес знала как никто другой.

– Нам стоит… поговорить, – наконец сказал я.

– Не здесь, – перебила Роза. Она сделала несколько шагов возле края кровати, сместившись ближе к её центру, смахнув невидимую пыль с плеча. – Позже. Сначала – покой. Тебе нужен отдых.

Я кивнул. Понимая, что она не просит, а приказывает – по-своему, мягко. Вампирски. Женски.

Агнес кивнула с пониманием и отступила к креслу, села, будто отключившись от происходящего. Её вид говорил, что она хочет провалиться под землю. Словно пребывала в дилемме – уйти или остаться. Я же знал, этот вечер не закончился. Он только начинался.

– Отдых? – переспросил я, вглядевшись на Розу, что села на кровать.

– «Я… знаю, что твои чувства разрывает. Мне бы стояло принять твои ощущения… но позволь ещё хоть немного побыть девушкой… не правителем, не отвергнутой. Просто женщиной», – вслед за мысленной тирадой в голове всплыл образ того, что хотела Роза. Что бы я уснул лёжа головой у неё на коленях.

Она была права. Я не понимал зачем это нужно. Кроме незримой связи и долга перед ней и остальными, я более ничего не ощущал. Меня более не влекла её улыбка. У меня был лишь её приказ: «жить», хоть, и не понимая истиной сути для чего.

В этот день я уснул под ритмичный стук сердца и пристальный взгляд Агнес, а также нежные прикосновения рук Розы, что вовсю пытались разгладить мои обновлённые короткие непослушные волосы.

Глава 10

Ты понимаешь, что влюбился, когда не можешь уснуть, потому что реальность наконец-то оказывается лучше любых снов.

Доктор Сьюз

Глава Х

Я спал. Без снов. До поры.

Что-то в темноте дрогнуло, осветив всё, заставив увидеть иной мир. Как тонкая струна внутри меня, лопнув, вернула забытое.

Первая вспышка.

Кровь стекала по лицу, один глаз не видел, отдавая острой болью. Я держал Когтя. Его горло было рассечено ровным не глубоким порезом – слишком тонко, слишком чисто. Вокруг горела выжженная земля. Мой взгляд пустой. В голове чужие мысли. Впереди, треснув, упало несколько дотлевающих балок незнакомого здания. На непослушные залипшие от крови волосы сыпался пепел. Уши заполонил смех – жуткий, леденящий кровь. Высший стоял рядом, сплетая руками заклинания, и я знал: я уже проиграл. Мир расползался на куски, и Коготь, кашляя, от сочившейся через рот крови, успел только шепнуть: – Надеюсь, в следующей жизни мы… к-х-а… к-х…. найдём свое место в мире, прожив беззаботную жизнь, не как маги.

Он растворился в пепле в буквальном смысле, оставив в воздухе лишь запах человеческой плоти, отпечатывая события в памяти, словно трещина, которую можно склеить, но никогда не можно будет исправить в полной мере, дабы придать объекту первоначальное состояние.

Вторая вспышка.

Розмари. Её тело в моих руках. Оледеневшие бескровные губы. Кожа мраморная. Мамон стоял над нами. Его пальцы были погружены в её грудь – медленно проворачивая костяную руку, словно в поисках второго сердца. Слёзы от безысходности и запах серы.

– Опять не угадал, дитя иллюзий, – шептал он. – Тебе не спасти её! Я изуродую этот мир и более – мне никто не помешает. Ненавистный мне Шон Вулф! Умри!

Свет. Потом тьма и обрывки иного мира.

Я кричал. Но звук не выходил. Лишь дрожь земли и ослепляющий свет.

Третья вспышка.

Я один. Башня. Всё рушится. Мир схлопывается в точку треща по швам. Там нет ни друзей, ни врагов. Только я. И моё решение: умереть, чтобы всё это прекратилось. Я больше не мог выдержать всего. Впереди меня на земле на расстоянии нескольких метров лежат две огромные звериные туши королевских зубчатых котов. В ушах пульсировало, отдавая последними вздохами одного из них. Рядом бегал малыш с черно-синей шерстью на туловище и с пушистыми белыми острыми ушами. Он вовсю мяукал и шипел, издавая звуки через пасть без столь знакомых больших парных черных клыков. Я узнал в нём Вулфаира. Зверь пытался вжаться в шею погибшего зубчатого кота. Моё сердце колотило. Я огляделся, увидев бесчисленные трупы многих знакомых. Руки, ноги, туловище. Кровь.

Я уже видел это. Я уже жил это.

Вспышка. Вспышка… Вспышка! Смерть, отчаянье, потери. Кровь на моих руках. Дрожащие руки и слёзы.

Я проигрывал…. Из разу в раз. Теряя всех.

Снова.

И снова.

Снова Коготь. Не двигался. Рука, сжимавшая кинжал, была почти оторвана. В груди – огромная рана, выжженная, пульсирующая отголоском магии. Я упал на колени, захлёбываясь от рыданий.

– Я обещал, – прохрипел мой голос. – Что не позволю вам умереть… не в этот раз... Что вытащу нас всех…

Роза стояла в окружении пепла. Волосы развевались от сильного ветра. Она смотрела на меня, кровью утирая губы.

– Ты сделал всё что мог. Увидимся после, – выдохнула она.

Я бросил тело друга и кинулся к ней, но не успел. Магия разорвала её изнутри – слишком поздно я понял, что это была ловушка Мамона. Опять.

Сквозь рев пепельного ветра прорвался крик ребёнка.

Мередит. Она сжимала в руках ещё не остывшее тело сына, пятилетнего мальчика. Его глаза были распахнуты в никуда. Хаос, струящийся по воздуху, выжигал их насквозь.

– Он просил только жить, – её голос был удивительно спокойным. – А где были вы? Долгих восемь лет… вы обучались или скрывались, выжидая, когда повстанцы исчезнуть до основания…. небеса… в чём он провинился? Заберите меня!

Я кричал. Раз за разом, беззвучно, срывая голос, которого не было.

Китти.

Та, что до последнего верила в пророчество Меча желаний и в нашу силу. Она стояла на коленях, опираясь на меч, разорванная в талии, и всё ещё живая.

– Всё, что ты касаешься – умирает, Шон.

Слова не были обвинениями. Была истиной. Холодной, как сама Смерть.

– «Это сон! Сон!» – Твердил я сам себе, пытаясь осознать своё истинное уснувшее и лишь наблюдавшее все эти картины «Я».

Мир снова дрогнул. Очередное умиротворенное лицо Когтя растворилось в чёрной вспышке, уступив место другому.

– «…хватит… хватит!» – пытался закричать я. – «Розмари…»

Мир заколебался. Пространство исказилось. Всё потонуло в белом пламени. Я очнулся резко, с дрожью, с прерывистым дыханием, с испариной на висках. Комната была тиха. Я всё ещё был в доме Розы. По щеке струилась влага. Мир вновь наполнился привычными красками, моему взору предстало лицо Розы. Её глаза были намокши. Рядом мою ладонь с легкой дрожью крепко сжимала Агнес. Она сидела на полу, заложив ноги под себя и облокотившись локтями об край кровати.

Во всей этой тишине лишь движение руки Розы по моим волосам сотрясало воздух, дав осознать, что это, наконец, реальность. Не иллюзия былых воспоминаний принявших образ самого кошмарного сна.

– Шон… – дрожащим голосом прошептала Роза.

Я закрыл глаза второй рукой, пытаясь скрыть слёзы. Видела ли Роза, то, что видел я? Или может просто ощутила всё… или просто поняла.

Я впервые ощутил, что ещё долго не смогу спать. Не зря я возжелал не вспоминать. Но сейчас, это не был мой осознанный выбор.

Сквозь пальцы я всмотрелся в полутень комнаты, где всё было прежним – и всё иначе.

– Ты… дёргался… – Поджав губы, молвила Агнес. – Будто… не спал, а умирал. Снова. Напугав нас.

Я отвёл взгляд, уткнувшись лицом в ткань, покрывающую стройный живот вампирши.

– Я просто спал, – соврал я, зная, что это не просто кошмары. Это была реальность, пускай и другая – переписанная именно в этом времени. Хоть может, то, что я вспоминаю, просто ещё не наступило. Я только движусь к такому исходу. Шаг за шагом. Воспоминания или будущее. Предупреждение?

Агнес продолжила говорить, сжав мою руку крепче пытаясь обратить на себя всё моё внимание:

– Шон… – её голос задрожал, – я понимаю, что ты многое прошёл, но… мне кажется, ты сгораешь изнутри. Постепенно. И мне страшно смотреть на это. Роза делает вид, что держит всё под контролем, но… она не видит всего, как и ты…

Я не дал ей закончить. Просто встав, вырвав свою руку с женского хвата. Столь знакомое движение. Я вновь выбирал быть сильным, взвалив всё лишь на себя одного. Если они узнают то, что знаю я, ничего не измениться. Это закончится парадоксом или же просто страхом, что поселится в их душах от безысходности.

Я взглянул в их лица. Роза и Агнес пребывали немного в растерянности, всматриваясь на мои неуверенные резкие движения с момента пробуждения. Хотя, может, я сменился в лице – сея нотку ужаса в их сердца.

В этот момент в окно постучал кулак, рассеяв повисшую тишину между нами. За стеклом – бородатый дворф в броне, тяжело дышащий.

– Просьба к королю от первого старейшины Клауда и почтительный уклон всех старейшин, – прокаркал он, склонив голову в пол, едва я открыл дверь. – Сиерра Розмари и… – он осекся при моём изучающем дворфа взгляде. – Запрашивают немедленно явиться в Дом Советов. Собраны все члены старшего круга. Король. И тебя, Шон Вулф. Приказ… просят явиться. Без исключений.

– Роза об этом знает? – голос мой был холоден.

Я хорошо помнил последний свой похожий поход с целью встречи с Розой.

– Решение принято Советом в обход, – сухо отозвался он, не глядя мне в глаза. – Слишком много тайн. Слишком много перемен. Клауд сказал, вы поймёте.

Когда я обернулся, Розмари уже стояла в проходе. Её глаза были узкими, губы сжаты в тонкую линию.

– Они осмелились… – прошептала она, и в комнате мгновенно стало душно. Руна над входом затрещала, едва не вспыхнув. Волосы Розы завились от внезапного порыва ветра. Манна, сдерживаемая, как будто вырвалась из её кожи.

– Роза… – мягко проговорила Агнес, делая шаг назад. – Не сейчас…

И только Сейна, вспыхнув на мгновение мягким серебряным светом, словно встала между нами и её яростью.

– Король не гневается… – прошептал клинок. – Король решает. Умей различать.

Впервые я услышал слова Сейны не в голове, а во всеуслышание. Её слова оказались действенные.

– Как они смеют!? – в пол тона протянула она.

– Времени нет. Враг не дремлет и нам не стоит, – проговорил я, обращаясь к ней, вытирая испарину, что осталась после жутких кошмаров.

С минуту никто не говорил. Только после Роза тяжело выдохнула. Всё стихло. Она отвернулась, молча, накинула плащ, и пошла первой. Без взгляда назад.

Агнес вопросительно всмотрелась мне в лицо.

– Будь здесь. Оставь политику на нас, – ответил я её не высказанному вопросу.

Догнав Розу, я зашагал рядом. Мы не касались друг друга, не обменялись ни словом. Но я чувствовал – её гнев не угас, он копился внутри.

Путь не был в дальние тоннели, как когда меня обманом подвели к смерти. Пришлось шествовать через живой тоннель коротышей, что высыпали на узкие улицы Депеша поглазеть на меня. Появление Вулфаира перед нами расширило нам дорогу.

Он подошел не спеша. По-звериному зарычал, склонил голову в полупоклоне. Я ответил в схожей манере кивнув, не сдержавшись при виде друга, я провел рукой по его холке, от чего у зверя встала шерсть дыбом, а звериная морда приобрела угрожающие нотки всему окружению. Может именно из-за этого дворфы стали меньше пытаться подойти поближе.

У входа в Дом Советов нас уже ждали.

Хенрик стоял, сложив руки на груди. Коготь – вертел в пальцах кольцо, явно раздражённый. Мало знакомый мне Иван, о котором успела поведать Розмари, переговаривался с кем-то из магов пытаясь доказать, что ему как и присутствующим очень нужно попасть внутрь здания. Артур же смотрел прямо на меня, будто видел впервые.

В этом взгляде не было ни сомнений, ни страха. Лишь вопрос: кем ты теперь стал, Шон?

Впервые наши взгляды соприкоснулись. Артур несколько секунд противоборствовал, но уступил, уведя взгляд в сторону, словно ощущая некую вину. Странно, ведь я его вовсе ни в чём не осуждал, даже наоборот – был благодарен.

Увидев меня с Розой, молодой маг отодвинул Ивана в сторону и в полупоклоне отворил двери, что препятствовали нам на пути.

Роза коротко молвила дворфу, смерив всех наших друзей раздраженным взглядом:

– Они с нами!

Розмари прошла первой, за ней я, словно собачка на привязи, а за мной в разброс все остальные. Гуськом мы шествовали не долго и вскоре оказались в просторном зале на втором этаже здания, где нас уже ожидали старейшины.

– Как это всё понимать!? – С входа раздраженно почти выкрикнула вампирша.

– Король дворфов… и тот, кого смерть не удержала. Мы признательны, что вы явились… – проговорил Мелион.

Некоторые старейшины переглянулись, но большинство свели свои взгляды на первом старейшине Клауде. Становилось сразу понятно кто зачинщик данного мероприятия. Роза говорила, что сбор в «доме совета» неминуем, но зачем такая спешка, ещё и в обход воли своего короля?

– Не называйте меня так. Раз уж вы собираетесь устраивать такие советы без какого-либо ведома. Ведь я говорила, что сама всех соберу! Очередной раз скажу – вам не нужен король. Вы это сами доказываете сразу в раз.

Взволновав Розу: вызов был сделан без её ведома, хотя она по праву коронованная.

– Мы не собирались оскорблять тебя, Роза. Но… некоторые из нас… опасаются. Воскрешение Шона. Магические всплески из глубин. Эфемерные скелеты, ранее нигде не виданные, проникают в самые глубины тоннелей. Гномы гибнут. Нам нужно решение! – пробубнил Мелион, поняв, что он первый начал диалог и ему, пожалуй, придется его довести до логического завершения.

Роза лишь хмыкнула. Старейшины стали постепенно переводить взгляд за неё увидев меня, всматриваясь как на реликвию или угрозу.

Далее с уст Клауда сорвалось не приветствие и не оправдание за их действия, а безумная новость! Всё стало на свои места за несколько слов. Не мешкая, мы хаотично уселись в подготовленные кресла, предвидя не терпящий отлагательств разговор. Я занял место возле вампирши.

– Как это произошло? Какие потери? – уже умерив раздражение и выражая беспокойство, спросила Роза.

Сначала повисло молчание. Я смерил Клауда взглядом, но он молчал, будто собирался с мыслями, восприняв, что гроза короля позади. Следующий вопрос меня ошарашил, чуть ли не сделав центральной причиной разговора. И он не прозвучал от первого старейшины.

– Ты ведь умер, Шон Вулф. Кто сидит перед нами сейчас? – Дроудван проговорил четко, тщательно подбирая каждое слово. Схоже стычка и смерти дворфов для сильнейшего бойца их расы при виде меня отошла на второй план.

Клауд лишь схмурив брови перевел на него короткий взгляд. Он со звуком хлопнул рукой по столу, молвив:

– Это очень хороший вопрос, но он не к спеху! Я всецело доверяю нашему королю. У меня нет повода опасаться Шона Вулфа, что предстал перед нами. Пускай его облик немного другой. Но даже так. Предок магического мира всегда был покрыт тайнами и нескончаемыми загадками, а что он таков сомнений нет! Все ведь видели, как его тело было уничтожено. Все помнят вовсе реальную не подменную магию созданную предшественниками за долго до нас. В сложившейся ситуации я бы предпочел отдать приоритет другому вопросу!? – Клауд щелкнул указательным пальцем руки, загнув его большим под ладонь. Он исподлобья обвёл всех взглядом.

Некоторые старейшины стушевались под его взглядом. Впервые я ощутил, что Клауд, не будь Розы, имел самый весомый голос среди всех. К нему действительно прислушивались.

Дабы разрядить обстановку я молвил:

– Я всё ещё ищу ответ на этот вопрос. Я дышу, ощущаю. Мне больно, как и вам… в моих венах течёт кровь.

Я, было, хотел привычно материализовать кинжал из пространственного кольца в попытке доказать свои слова, но осекся. Привычное кольцо с пространственным камнем всё ещё отсутствовало. Я потер проксимальные фаланги, словно в пустоте пытаясь нащупать на пальцах знакомый предмет.

Хенрик увидев, как я замешкал, отреагировал молниеносно. Он, немного наклонившись над столом, протянул руку лодочкой к столу. По столу проскребло чем-то металлическим. Он убрал руку и моему взору предстали знакомые очертания извивающегося грифона пытающегося, будто поглотить грантид.

– Спасибо, – осторожно возвращая привычное украшение на пальцы, проговорил я к лорду.

– К-хм, – громко прокашлял Клауд, возвращая внимание на свою персону, – как я уже огласил дворфы столкнулись на пограничье города с эфемерными скелетами. Враг ближе, чем когда либо!

Будто подтверждая его слова, свет в комнате принялся моргать. Пятой точкой я ощутил легкую сейсмическую вибрацию, что прокатилась по всему залу, будто где то совсем близко нечто надвигается сюда.

– Враг разбит? Какова сейчас ситуация? – вновь взбудоражено вклинилась Розмари, будто реагируя на окружение.

– Враг отступил. Но среди наших…

– Сколько? – Перебила Клауда Розмари.

– Четверо….

– Погибли четверо!? – Роза вскочила с места. Воздух вокруг неё привычно намагнитился.

– Ранено! Ранено! – замахал Клауд рукой, призывая Розмари сесть на место.

Только после того как он повторил во второй раз она поняла суть его слов и успокоившись неспешно села на место, заложив руки на груди.

– Нужно ужесточить границы. Сделать больше военных патрулей. Перевести весь город в боевое ожидание. Мы не знаем, откуда вновь может появиться враг. Так же не знаем, как именно он возникает в тоннелях. Вспомнить только прошлую мою личную стычку с ними!

Старейшины закивали, полностью поддерживая слова Розмари. Я только недоумевал. Ведь они и без её участия могли всё это предпринять. Четверо раненых? К чему тогда эта спешка?

Я, конечно, не думаю, что было бы хорошо, если бы уже были смерти, но мне было не понятно, для чего тогда весь этот фарс.

– Розмари… – Клауд выдохнул. – Дело в том, что поистине здесь, – он уткнул указательным пальцем в стол, – мы, пожалуй, разберемся. Истинная причина, почему мы собрали вас здесь: кто-то должен возглавить разведгруппу на поверхность.

После его слов – плотину молчания прорвало. Старейшины один за другим приводили доводы такого решения. Звучали разные мысли. Но среди всего потока я выделил лишь единые верные слова: почему именно это нужно. Как оказалось, совет раскололся во мнении, но почти все единогласно хотели, что бы их король повел всех за собой. Что бы Роза более не отсиживалась в Депеше. И как я понял моё появление служило как одно из доказательств их правоты.

– Тишина!!! – Выкрикнула Роза, что все стихли, уставив на неё свои белки. – Я и так намеревалась вас покинуть. Это давно не секрет. Не секрет, что моё отношение к дворфам двоякое, после… – собравшись с мыслями, она проговорила более уверенно, – …после смерти Шона. То, что он сейчас среди нас истинное чудо. Уверяю вас, это именно Шон. В данную минуту нужно вас обезопасить, после я смогу оставить вас без сожалений!

– Но госпожа… – попробовал возразить кто-то со старейшин.

– На этом всё! – Отрезала Роза, упершись об стол руками и встав с кресла.

– Моя школа. Ни тени сомнения, – не громко, но отчетливо произнес Коготь. А ведь я уже успел и позабыть, что здесь среди дворфов есть и другие люди кроме меня и Розы. Хенрик, Иван и Коготь вели себя очень сдержано и за все споры не проронили и слова.

По широкому залу вновь прокатились вибрации. На стенах вспыхнули руны, а свет вовсе угас. Многие встали со своих мест на изготовке, что было мне отчетливо видно благодаря вампирским способностям, доставшимся от Розы. Я отчетливо видел в полутьме отсвечивающих рун, как стены трескались, а трещины постепенно увеличивались в размерах. Я тоже достал с пространственного кольца клинки наизготовку, предвидя неладное. Один из старейшин зажег фаерболы над головой. По стенам поползли наши тени. Пространство у стен зала принялось испускать магический фон. Дроудван достал меч, но как на меня с неким изменением, я отметил, что рукоять будто сделали совсем недавно. На ней не было и единой потертости. Дроудван не колебался, будто знал всё наперёд. Единым движением он разрубил громадный длинный стол пополам. Даже после такого трюка части стола не оказались на земле, накренившись под тяжестью. Как оказалось, что бы удержать такую громадную столешницу использовали множество опор в виде ножек. Он, перекинув получившиеся части некогда громадного стола, принялся раздвигать их в стороны, делая подобие баррикад с нескольких сторон. Оставшееся свободное пространство заполнили остальные дворфы с оружием в руках. Нас – людей, почти сразу оттеснили в центр, взяв в подобие полукольца. Никогда не думал, что дворфы примутся защищать «нелюдей».

– Что происходит? – часто моргая, привыкая к свету фаерболов, громко произнес Артур.

– Сейчас узнаем! – щелкнув пальцами, зажигая синий парящий огонёк в пяти метрах от нас, ответил я.

Огонёк отчетливо осветил одну из стен. Именно от неё я ощущал магический фон больше всего. Воздух зарябил еле уловимыми кольцевыми волнами, пространство будто разрывало. Из пустоты показалась костяная рука. Кто-то из старейшин сообразил выстроить магический барьер в попытке защититься от магического.

Глава 11

И слабейший из смертных может изменить ход будущего.

(Даже самое маленькое создание может изменить будущее.)

(Любой может изменить свое будущее, если захочет.)

Джон Рональд Руэл Толкин. Властелин Колец.

Глава ХI

Выстроенная защита была как нельзя кстати. Тот час в нашу сторону сорвался поток холодного воздуха. Испарины на лбу оледенели, а одежду слегка покрыло инеем. Будто это не была магия воздуха, а по истине ледяное заклинание с целью нас заморозить.

К счастью магический барьер дворфов выдержал не очень сильный, но очень настойчивый магический натиск. Нас будто испытывали. Готовы ли мы к бою? А может к игре темных сил.

Появились первые костяные недоброжелатели. Даже так, никто с присутствующих не двинулся с места встретить врага лично.

В воздухе проявлялось всё больше костяных частей. Тишина, что на миг воцарилась в зале после резкого проблеска магии за пределами выстроенного укрепления, была зловещей. Я отчетливо ощущал пульсацию великой магической силы, словно этот короткий звон прокатившейся манны пульсировал, как перед обильным кровотечением. Это было только началом.

Я обернулся. Взору предстала Роза. Даже не сообразил как моё тело инстинктивно продвинулось вперёд всех. На подсознательном уровне я принял попытку укрыть всех выставив свою грудь. Глаза Розмари знакомо пылали алым оттенком, она как и остальные будто синхронный организм вытянула руки впереди себя удерживая свой стилет правителя. Отражение клинка словно пыталось впитать в себя оставшийся свет в помещении, отсвечивая.

– Они здесь... – прошептала она, голосом, в котором слышался инстинкт, а не сомнение.

В голосе Розы я не услышал страха. Она не впервые использовала свой стилет для устранения эфемерных скелетов. Осознавая это у меня в закромах души на краткий миг появилось сожаление. Я не был рядом, пав по воле судьбы. Я устал от борьбы, но сейчас вновь имею возможность исправить виденные недавно воспоминания.

Эти мысли принесли в мои мысли успокоение. Я с силой сжал рукояти, обретая четкую цель на данный момент: защитить и выжить.

Внезапный взрыв разорвал южную стену. Магический источаемый фон разделился надвое. Камень посыпался, обнажая клубы ново образованного пепельного тумана. Оттуда в проёме так же показались первые силуэты, словно иллюзия из детского кошмара. Эфемерные скелеты. Полупрозрачные, будто сотканные из тумана и смерти, они ступали без звука, словно не существовали вовсе, но с каждым шагом воздух густел от их присутствия. Скелеты сильно отличались от первых глупых скелетов, что я видел.

– Защитный купол не сработал! – рявкнул рядом Коготь, срываясь с места. – Они прошли сквозь магические барьеры! Откуда они вовсе здесь взялись?!

Только моя протянутая рука сдавившая плечё друга удержала его от горячей головы броситься в гущу врага.

– Выжидаем! – скомандовал я.

Он недовольно дернул рукой, высвобождаясь, но послушал. Его губы знакомо зашептали – заклятие «окайрин». На секунду я оцепенел. Уже и позабыл, что в нашем прошлом трио не только я являюсь магом. Все изменились за времена долгой разлуки. Это особо было видно по лицам моих друзей. Они больше не сомневаются, не боятся, а твердо идут навстречу опасности – показывая, что готовы бороться до конца.

Я двинулся вперёд, манна пробежала по телу, как холодная вода по оголённому нерву. Внутри что-то вспыхнуло – память? Отголосок? Момент, когда Китти умерла, задыхаясь в клубах фиолетового пламени хаоса. Мередит с ребёнком на руках, окаменевшая от боли.

Нет. Не сейчас.

– Не дам вам пройти! – выдохнул я, активируя свою поновленную печать. Она взорвалась светом на руке, и в тот миг мир вокруг на секунду замер. Словно я воспользовался временным скачком. Было странно, но я впервые ощутил, что подаренные Розой вампирские способности, словно были моими всегда. Словно я сам являюсь с расы вампиров, как и она. Позади я ощутил отклик второй части связующей печати. В мыслях я отчетливо ощутил не просто присутствие Розы, а словно мы вот-вот станем единым целым.

Первый скелет рванул вперёд. Дроудван встретил его, не раздумывая, ударив открытой ладонью свободной руки в центр груди. Вспышка. Магический взрыв разнёс кости и тень по сторонам. За ним уже были ещё десять. Разломы от куда прибывал недруг и не думали исчезать.

Я отёк словно вода мало знакомого мне старейшину и принял на себя удар предназначавшийся Дроудвану со стороны. Сталь соприкоснулась наполняя пространство звуками. Используя манну я жахнул в недруга и в стороны полетели кости.

– Двери! – приглушено послышался голос Артура.

Краем глаза я уловил, как Артур и Иван перемахивая через баррикаду, ринулись к входу в зал. Массивная дверь под их потугами и не думала поддаваться. Я ощущал, что мы были отрезаны от внешнего мира данной комнатой. Нас словно пытались запугать.

– Мериель! Прикрой фланг! – скомандовала Роза, поднимая в воздух, непонятно откуда взявшийся щит из стали с высохшей кровью на нём, будто с недавнего сражения. Её глаза вспыхнули для меня с новым оттенком – она уже не девушка, не вампир, не подруга, она Королева.

– Поняла! – Мериель ударила об землю молотом, активировав незнакомый для меня круг защиты. Земля под ней вспучилась, поднимая каменную преграду в стороне.

Скелеты наседали, и каждый из них двигался как разумный убийца, не ведомый болью, но ведомый волей. Каждого настиг свой противник. Некоторые оттесняли сразу двух или трёх противников. Я пытался не отставать, внося своей магией, скоростью и военной выучкой немалую помощь. Не смотря на скорость в какой-то момент, меня начали теснить, пытаясь увести в сторону от остальных, но втиснулась Роза став со мной бок об бок. Во все стороны сыпались пепельные обугленные частицы и вовсе части цельных костей.

Скелеты давили численностью. Через их пустые глазницы, будто кто-то наблюдал. В памяти всплыл лишь один возможный виновник. Через них возможно он искал наше слабое место. Я отчетливо помнил силу Мамона. В его силах уничтожить нас всех разом, но видимо даже он боялся. Но что его страшит?

– «Их цель не дворфы!» – буквально крикнула Роза у меня в голове, отбрасывая при этом врага магическим гравитационным импульсом. – Их цель – кто-то из нас! – Прокричала она ко всем.

Тот, кто был более свободен от боя, завертел головой пытаясь сообразить её слова.

Я поймал взгляд Розы. Я уже знал – его. Её клыки оголились дав полную волю её естеству. Даже так, её вид меня вовсе не страшил. Противостояние продолжалось, выжимая с нас силы по капле. В момент, как будто подчиняясь безмолвному зову, один из эфемеров растворился… и появился прямо за моей спиной.

Очередной раз после передышки я задействовал свои скрытые силы соединившись со вторым «я». Для меня время сдвинулось.

Обернувшись, сжал кулак – и ударил. Но в этот раз скелет не исчез. Он парировал. Парировал мой удар, что мог бы разорвать человека надвое. Я молниеносно отпрянул, разрывая дистанцию, вытирая испарину с виска. Гнетущая темная пустота в скелете словно ожила от восторга, отдавая магическим фоном в округу. Он не был просто бездушным оружием, он имел сознание.

– Этот... другой! – сквозь зубы выдохнул я. – Он не просто сражается... будто внутри него есть что-то ещё.

Скелет издал нечеловеческий рык. Не голос – не звук – но вибрацию разума. Что-то шептало: «Вторая душа. Ты не один. Сломай себя – и станешь мной».

Сломай себя – и станешь мной...

Я пошатнулся, словно меня огрели обухом по голове. Внутри взорвались воспоминания, прошлое, нескончаемые смерти, кровь, пепел, пустота. Крики. Над моей шеей словно зависла гильотина. Ментальная атака была сильна, именно она вновь взбудоражила мой внутренний мир от чего я – сражался сам с собой. Даже не пребывая в внутреннем озере манны, я ощущал, что остров по средине всё больше, а шпили разрушенного строения давно выглядывают из воды почти освободившись от моего магического контроля. Выстроенный блок почти рухнул. Воспоминания сочились всё больше.

Роза подбежала, закрыв мою спину будто ощутив мою уязвимость. Наши ауры на миг столкнулись, словно две волны.

– Не смей сдаваться, Шон. Мы прошли через смерть. Неужели ты дрогнешь сейчас?

Я лишь кивнул. Вскользь. Тихо. Пытаясь взглядом передать всю мою решимость. Разумный скелет не спешил идти в бой, он будто чего-то ждал.

Казалось – лишь сейчас бой начался по-настоящему. Пытаясь освободится от ментальных оков мне пришлось выплеснуть добрую часть своей магической энергии наружу дабы сравнится с чужеродной давящей магической энергией и выдавить её из своего сознания. Был ли это Мамоном или кто-то ещё мне пока было не известно.

От внезапного всплеска манны из моего тела врата зала, что не поддавались Артуру с треском отворились наружу. Многих врагов раскидало в стороны. К сожалению это не обошло стороной и моих соратников, хоть кое-как всё же Розе удалось смягчить удар по друзьям, будто ощутив мои действия на подсознательном уровне. Эфемеры вовсе не спаслись от магического толчка. Но даже так, они вставали и выдвигались со своими орудиями, вновь пытаясь убить свою цель.

Зал, где обычно звучали голоса мудрости и старого права, превратился в арену. Камень трескался под ногами, пепел летал в воздухе, а отблески манны отскакивали от сводов, будто молнии, бьющие в туман. Почти все были магами и сражались с магической угрозой. Некогда Мигдаль говорил: «Магию, может победить лишь магия». Не думаю, что он был не прав! Но и физическая подготовка как не посмотри, играет важнейшую роль, если бы не она, то мою голову уже отсекли с десяток раз.

– Хенрик! – рявкнул Коготь, отсекая тварь, что пыталась вцепиться в шею Клауда. – Левый фланг! Сейчас же!

– Принял, – голос Хенрика был, как всегда, спокоен. Он шагнул вперёд, вращая две секиры. Его движения были не бойней – ритуалом. Каждое рассечение воздуха прорезало эфир, заставляя скелетов отступать. Всполохи рунической магии Когтя сияли на его теле – он активировал некое неизвестное даже мне усиление для Хенрика.

– Смотри, как бьётся старик, – хрипло усмехнулся рядом отец Мериель, прикрывая Розмари. – Думал, он как и все люди отрастил пузо, а вон как носится!

– Заткнись, – Левир подбросил в воздух перстень и вложил в него поток магии. – Не время для юмора. Кто-то ломает ткань мира прямо здесь, а ты шутить удумал! Лучше подумай как нам быть дальше, а то поляжем здесь.

Зал содрогнулся от нового всплеска, что отбросил ближайшего недруга. Кольцо испарилось прямо в воздухе. Схоже Левир таким способом усилил свои чары и дал им четкое направление. Словно провёл ритуал, схожий с тем, что я проводил в тетушки Агнес дома, но намного проще и не столь затратно по внешних ресурсах. Я вовсе подумал, что у дворфов такие печати. Но я лично именно здесь ними не воспользовался бы, боясь навредить остальным, уж больно они у меня мощные. К сожалению, я не успел проверить предметы, что были в наличии в пространственном кольце. Больше приходилось действовать по наитию, нежели на уверенности, что за моё отсутствие кольцом не успели попользоваться в своих целях.

Меж стеной и потолком, в месте, где сливались древние печати, разошлась трещина. Из неё капала не манна, а нечто иное – густая, зловонная субстанция, пульсирующая, как сердце чудовища. Мир рвался. А с ним – приходило нечто чуждое. Трещина словно пыталась слиться с остальными двумя трещинами в стенах, будто пытаясь провалить половину комнаты вовсе в иной мир.

Я, придя в себя, дернулся – не от страха, от узнавания. Это был Мамон. Отчетливо ощущалась столь узнаваемая аура хаоса.

Не образ. Не воспоминание или тень. А вкус присутствия.

– Роза! – выкрикнул я, – нужно сдержать образовавшуюся печать над нами! Не дать ей откликнуться!

– Она уже дрожит! Слишком поздно! – крикнула вампирша, прижав руку у связующей нас печати. Её печать мигала красным, как рана, что не может затянуться. Я перевел взгляд на свою руку, где взору предстала такая же картина. Разлом, будто резонировал с нашими связующими печатями.

– Это Мамон! – выдохнул я на одном духу, пытаясь предупредить всех о грядущей истинной опасности.

– Шон, все и так поняли что это его проделки! – прокричал Коготь.

– Сюда! Все сюда, проход из зала открыт! – что есть силы, закричал Артур.

В этот миг центральный скелет, от которого как мне казалось я, прежде, слышал шепот голоса Мамона, вытянул руку. В его пальцах – пульсировала кровь. Не своя. Чья-то живая. Чья-то... признанная.

– Хозяин… – прозвучал булькающий звук, будто взывая к своему создателю.

В этот момент те, кто был ближе всех к выходу, откинув мешающие части стола, ломанулися прочь. Отстали лишь я, Дроудван и Роза, что всё время прикрывала меня с тыла. Краем глаза я заметил бородатые лица дворфов стражников, которым видимо наконец удалось попасть к нам внутрь. С их поддержкой мы приняли весь натиск врага на себя, пятясь по немного к выходу. Меч Дроудвана пел песнь погибели для врага, ломая кости недруга. В стороны от грузных ударов отлетали черепа, что попадая в стены, разлетались в щепки. Я только удивлялся, как Дроудвану удается не зацепить орудием своих людей. По сторонам от нас впервые выросла значимая защита, выстроенная прибывшими дворфами, они словно заученно удерживали впереди себя массивные щиты. Почти у каждого в руке я увидел по грузному молоту. Лишь такое отличие с воинами людей давало всплыть в моём подсознании вопросу: воины, а может всё же кузнецы?

Дворфы просочились вперед меня, пытаясь защитить толщей принесенного железа, давая возможность отступить и вовсе перевести дух от схватки.

– У нас есть шанс, – произнёс Дроудван, сжав меч. – Они не победят в этом бою!

– Пусть только попробуют, – прошептал я.

Когда мы почти покинули помещение, что казалось, почти кануло в другое измерение, с потолка следуя за черной жижей, спустился он…. Он шагнул вперёд. Сквозь пепел, сквозь страх. Его аура взорвалась светом и мраком одновременно. В нём бушевали два полюса. Один – связанный с Розой. Второй – тень, не осознавшая себя, но чутко следившая за битвой из глубины зеркала души.

Роза, находясь позади, пискнула по девичьи.

– Не может этого быть! – устало опустив меч, произнес пятый старейшина.

Я всматривался в глаза…. в свои глаза.

Скелеты замерли, будто ожидая приказа господина. Но это не был мамон. Это был я.… Такой, каким я себя помнил до смерти. Единственное отличие были глаза. Они не имели того живого огня, будто где-то изнутри этими зрачками смотрел по всей своей сути сам демон.

Моя копия остановилась, вглядываясь в моё лицо с непониманием. Во взгляде моей копии я не ощутил той злобы, что была присуща Мамону. Так же не почувствовал того опыта, который на моей памяти имела моя отделенная часть души. В этой новой ипостаси не было и малейшего сходства с тем стариком, с которым мне удосужилось встретиться у Гавриила. Шон впереди меня походил на ребёнка. Будто чистый лист бумаги, что уверенно ведут чужой рукой, заполняя его по новому, как нравится, тому – кто сильнее.

Щели в монолитах зала Совета… вдохнули чужеродную испускаемую манну.

А затем – окружение взорвалось.

Разряд хаотической магии второго Шона пробил свод зала. Я только и успел выставить магический барьер, отсоединяя всех от себя же – темного Шона, не иначе! Но его магия оказалась чуточку быстрей, частично просочившись мне за спину. Треснула древняя арка. Один из дворфов – молодой храбрец – был откинут в стену, и рухнул слабо дёрнувшись. Артур будучи ближе всех метнулся к нему, но уже было поздно.

– Они ломают нас морально, – сказал Иван, сжимая кулаки, – два Шона? Кто из них кто!? Мамон не хочет победить силой. Он хочет, чтобы мы пали сами, перебив друг друга.

– И потому ты не должен дрогнуть, – произнёс я. – Даже если я сам – не я. Даже если наш враг пользуется такими грязными трюками.

На миг мне показалось, что на второй стороне барьера тёмный Шон скривил лицо от боли. Но лишь на миг. Моя вторая половина походила на куклу. Он принялся что-то шептать. Походило на заклинание. Скорей всего только ко мне и к Розе дошли слова моей копии: «Убить! Убить!».

В руке своего отражения я увидел материализовавшийся черный клинок. Он сжал клинок. И взмахом ударил впереди себя. Волна пошла по залу, очищая часть пространства, разрезая его надвое. Мой барьер устоял, хоть и пришлось влить в него тонну своей манны. Скелеты заскрипели – не от боли, а от злости. Бой прекратился, все будто чего-то ожидали.

И тогда – он заговорил.

Не второй я, а голос Мамона через его уста. Я не сразу смог понять к кому обращается демон.

– Ты мой до крупицы. Но ты знаешь правду, Шон. Ты существуешь – пока позволяю. И ты делишь душу со мной. Ты – моя ошибка. Или моё идеальное оружие. Слушай меня! Убить! Убить всех без остатка!

Рука двойника медленно поднялась для удара. Но не спеша, будто пытаясь понять суть того, что сказали его же уста.

– Шон Вулф! Соберись! – что есть силы, закричал я к самому себе. – Или ты уже позабыл, через что нам довелось пройти?! Вспомни свою цель!

Когда наши взгляды вновь соприкоснулись у меня в глазах всё помутнело. Я ощутил незримую невидимую связь между нами. Как я и думал, хотя скорей надеялся на это, его рука на краткий миг дрогнула. Он опустил лезвие. Его дыхание было тяжёлым, как будто он сражался не с противником, а с самой судьбой.

Сзади него принялась формироваться дымка, охватив его грудь полностью. Из неё показалась рука, что резко с силой проникла словно остриё в грудь. Лицо моего двойника исказилось от боли, но его губы не издали и звука. Я осознал, что моя часть души всё ещё борется, хоть и безуспешно. Надеюсь, на моих руках не окажется кровь невиновных! Ведь по сути, это я сам.

– Я – не ты. Я – тот, кто выбрал умереть, чтобы жить дальше. И если мне придётся умирать вновь, что бы спасти всех, я сделаю это вновь. Мамон, моя душа некогда не будет принадлежать тебе!

Повисла краткая пауза. Даже мир вслушался в разговор. Бой вовсе отошел на второй план, будто его не было.

– Она уже моя. И только моя! Ох, я ощущал, что ты вновь появился в мире. Скажи, кто тебе помог? Как тебе удалось провернуть всё это? Мне веь известно что ты умер и Смерть не умеет о таком врать! Как ты вновь оказался в данном мире. Хотя… это не важно, теперь я смогу совершить месть со вкусом. Готовься… готовься Шон Вулф!!! Это была лишь разминка! Хотел показать тебе моё новое творение…

После его слов пол под ногами затрясло и зал принялся рушиться, будто наконец падая в другое измерение.

– Все назад! – прокричал Дроудван у уха.

Меня потянули за шиворот. Будучи прикованным взглядом к лицу с чёрными словно зола глазами, я сразу даже не сообразил, что это Коготь. Меня буквально вышвырнули по ту сторону дверей в коридор, где уже пребывало большинство наших. Тёмный Шон даже не сдвинулся с места. Вот Дроудван и Хенрик закрывают громадные двери с двух половин, будто пытаясь отрезать зал переполненный магией хаоса от нашего местоположения. И им это удается. Мгновение, и я больше не ощущаю давящую силу своей второй половины, столь родной, но уже давно оскверненной хаосом и мышлением Мамона. Закрыв двери, мы будто покинули то рушащееся измерение.

Глава 12

Не теряй никогда в жизни мудрости суть,

Не теряй, чтоб к добру или злобе прильнуть!

Ты — и путник, и путь, и привал на дороге, —

Не теряй же к себе возвращения путь!

Омар Хайям

Глава ХII

Артур крепко схватил меня за плечи, встряхнув.

– Ты! Ну точно ты! Не демон, – проговорил он с ноткой испуга. Слышать это было странно, я даже не думал исчезать или превращаться в только что виденного эфемера.

Только его движения от части вернули меня будто из затяжного сна. Но лишь на мгновение, ощущая, что всё обошлось и демон отступил, я вновь вцепился взглядом за казалось очень интересующую кольчугу – отстранившись от мира, словно за якорь реальности. По телу пульсировала волшебная сила, давая понять, что только что мне удосужилось испытать большую часть личной силы. Давно, очень давно я не ощущал этого отклика. Что ж получается, сражаться с собой? Как? Почему так получилось вовсе?

– Шон!

Меня затрясли мысленно с удвоенным натиском.

– «Ты слышишь! Шон!» – раздраженно завопило в голове девичьим голосом.

Грудь отдало болью от резкого удара магией. Инстинктивно я выставил гибкий барьер, что поглотил большую часть направленной на меня манны. Даже так, ударная волна выдавила с легких весь воздух, заставив хватать его словно недавно испеченный птенец. Ощутив такие переменны в своем состоянии на ментальном и физическом уровне, пришлось вернуть сознание в реальность.

– Шо… – очередной раз выкрикнула Роза вслух.

Я её осёк:

– Слышу. Да слышу я вас всех! – потирая грудь выкрикнул я в пространство, будто пытаясь избавиться от недавнего шока и грузных мыслей. – Нам ничего не угрожает. Вы тоже маги и понимаете, о чём я сейчас говорю.

– Твоё странное поведение уже превращается в клише, что приходиться наблюдать каждый раз, когда тебя приходиться видеть! – проговорил Коготь возложив руки в бока.

– Я давно перестал надеяться на обыденность. Ты разве ещё сам не привык?

Он лишь прыснул в ответ и увёл взгляд. Только сейчас я начал замечать за товарищем мельтешение бегающих коротышей.

– Если ты так будешь каждый раз отстраняться от внешнего мира Мамону даже не придётся прилагать сил к твоему уничтожению… да тебя просто прихлопнет неудачно упавший на голову кирпич! – проговорил рядом стоявший Иван. – С меня довольно. Разбирайтесь с этим младенцем самостоятельно. Шон Вульф?! Прародитель? Оказалось – просто сильный маг! П-ф!

Он демонстративно развернулся и принялся удаляться по коридору. Было не ясно, что он вовсе делал рядом. Я его вовсе не знал, лишь слышал упоминания от Розы о его персоне в кратком содержании. Для меня он был вовсе новым человеком.

– Чего стали у стены как истуканы! Роза – Король! Мериель… кыш отсюда! Вы втроем, чего топчитесь!? Угроза позади или не видите своими бусинами? Ану вывести Короля с её свитой отсюда. Шагом марш! – Прокричал Клауд ближайшим воякам своего рода, стоящим на месте без дела. Лицо гнома было покрыто испаринами, а щеки были покрасневшими, будто после марш-броска. В этой всей суматохе, пока остальные с правящей свиты приходили в себя от увиденного, он оказался первым кто смог справится с внутренним потрясением.

– Не угрожает!? Не спешить? Ты…, да я тебя… – он с силой замахнулся на кого-то, кого мне было не видно за друзьями.

На разбушевавшегося Клауда перевелись почти все взоры. Это то, и дало мне время мысленно сгруппироваться.

– «Пойдём отсюда», – послал я мысленно Розмари сделав разворот в сторону откуда как мне казалось должен был находиться выход из дома совета.

– Куда пошёл! – прозвучал в метрах восьми голос Дроудвана, что пытался пробраться через облаченных в латы собратьев. – Объясниться не хочешь! Кто это был?

– Дроудван. Потом, – командным тоном отрезала Роза. – Слишком много зевак.

– Но именно этим зевакам и нужен ответ! Его видели все. Кто он? Ты…Вы!? – Дроудван с силой ударил кулаком об стену, что по коридору разнесся звук похожий на хлопок.

Слова соратника заставили меня задуматься. Пускай я и смотрел на него немного с верху, но сам мой взгляд испускал совсем противоположное. Дроудвана я считал равным.

Я обвёл взором присущих гномов, что всматривались на меня вопросительно и с непониманием. Вздохнув, всё же я дал ответ, как мне казалось, является вразумительным.

– Мне самому трудно сказать. Я уверен, что почти все присущие маги. Вы же ощущали от него… от схожего на меня – вовсе не человеческую ауру? Ведь так?! Схож ли – да! Имеет ли он ко мне отношение – и да, и нет. Он не имеет отношение ко мне теперешнем, однако имеет прямое отношение ко мне прошлом, – я сделал паузу. На удивление все внимательно вслушивались. Никто даже не проронил и слова, все ожидали продолжение моей речи.

Собственно. А что меня страшит? Ну узнаю они. Дальше то что? Убьют во второй раз? Этого я боюсь?

В мыслях я искренни засмеялся. Моё внутренние состояние не скрылось от Розмари, от чего она с осуждением бегло взглядом пробежалась по моему лицу, уткнувшись в пол. Она не уверенно дернула меня за руку тем самым предлагая отступить. Видимо она тоже пыталась справиться с противоречиями в мыслях при этом путаясь помочь сбежать от взглядов её новых подданых. Четыреста пятьдесят один градус по фаренгейту в поведении и ноль Кельвинов в понимании.

– Мамон обожает играть. Видимо, вам нечего более бояться – ведь я остаюсь его злейшим врагом, а теперь любимой игрушкой. Могу ли я объяснить своё раздвоение? Хотел бы, но это долго и бессмысленно. Мой рассказ покажется сказкой или же натолкнёт вас на мысль, что я пытаюсь сделать из себя героя. Я же себя таковым не считаю. Честно вам сказать, я даже не считаю себя тем предком магического мира, что меня все окрестили. Но и не намерен скрывать, что легенды именно обо мне. На этом всё!

– Мы это знаем!

– Да. Знаем!

– Значит он не ты? А-й.

Видимо говорившего кто-то огрел.

– Он же сказал, что не ясно. – Разъяснили гномы сами себе без моей помощи.

Из-за густой растительности на лицах коротышей, я часто даже не мог понять кто говорит. Также помехой выступали и латы, ведь прибывшие на помощь, были воинами и магами, учуявшими брешь в магической гномьей защите. Маги… точно…

– Есть пострадавшие!? Среди магов!? – вдруг перебил я всех.

Старейшины и их подданые завертели головами. Многие гулом начали отвечать: магов… нет...

– Здесь есть те, кто возводил барьеры? Кто отвечает за их поддержание? – напирал я.

– Шон к чему ты клонишь? – спросил Хенрик. Многие с друзей всматривались с непониманием.

– Мы все целы. Ну может ссадины и царапины… – Я закрыл глаза вдруг вспомнив погибшего гномьего храбреца, чьего имени я даже не знал. Не все, далеко не все. Что-то подсказывало, что он не единственный павший. Не мог Мамон столь легко отступить. Мы что-то упустили!

– К-хм, – прочистил я горло продолжив, – гномы искусны в барьерах. Разве дверь, отрезавшая нас от недавних событий, помутнила ваш разум?

Клауд сообразил первым:

– Быстро! Проверить вахтенных на постах! Спасти всех, не жалея зелий! – Завопил он во всё горло. Его лицо вдруг стало грузней тучи.

– Пойдём, – потянула Роза меня за руку с новой силой кивнув Клауду в знак благодарности. – Они разберутся. Мы лишь помеха. Пускай благодарят, что ты это подметил, меньше заговаривали зубы, больше было бы толку.

– «Ты прав. Объяснения о разделённой душе им ни к чему», – добавила она мысленно, при этом успев затянуть меня на лестничную площадку.

Подчиняясь её воле, мы оказались на слабо освещённой площади перед домом совета. Свет вокруг было в разы меньше, нежели тогда – когда мы прибыли сюда. Будто часть освещения кануло вместе с измерением, в которое нас пытался затянуть в своей игре Мамон.

– Это ещё не все последствия игры Мамона, – огласил Коготь указав рукой на мерцание искусственного света. – Он не отступил, а лишь переместил поле боя заставив нас ослабить бдительность!

По городу рокотом разошлись звуки горна. Звуки завопили с севера. Почти тотчас с юга и запада. После накрыв нас единым эхом заглушив все наши слова. Буквально со всех сторон посыпали вооруженные дворфы, а над головой вспыхнула вспышка света устремившись вверх.

Бабах! Бах!

Я лишь пригнул голову реагируя на звук при этом как вкопанный отходя от пробегающих мимо вооруженных крепышей. Действие походило на салют, но не было им. Округу залило немного красным мерцанием.

Искусственный свет всё больше увядал еле отсвечивая. На его смену пришлось освещение громадных сигнальных огней, конечно если было правильно называть то, что я видел именно этим словом. На все двести процентов схожее, но это было творением рук гномов. Коротыши будто тренировались не один день предвидя нападение на их дом под землёй приготовившись даже к такому, хорошо осознавая все изъяны силы электричества.

На моё лицо упала тень от величественных строений гномов. Мне даже пришлось закрыть на несколько секунд глаза, дабы привыкнуть к столь ярким краскам в красных тонах. Все присущие поступили так же. Лишь шеренги воинов, не сбавляя темпа шагали в сторону врага, которого я лично не мог узреть обычным человеческим взором.

Оглядевшись, я понял, что дворфов захватили в врасплох. Я и сам сильно расслабился. Схоже совсем не выдуманная смерть притупила все мои чувства, приобретенные за года до этого. На площади молодые мамы дворфов спешили прочь, кидая мешающие предметы в стороны. Они брали на руки малышей и просто убегали подальше. Меня лишь удивляло, что в их действиях не было панике присущей людям. Дворфьи воины делали своё дело не мешкая, а их Воинственные жены своё. Воинственный народ! На фоне всех преобладающих эмоций, от этого вида у меня появилось восхищение. На миг, но и этого было достаточно чтобы отразить это в памяти на века.

Я ощутил слабый отклик магии хаоса с округи, отчетливо понимая, где именно источники. Мои глаза полыхнули алым окрасом, я всерьёз был намерен кинуться сию секунду в бой. Меня остановила мягкая ладонь, сжавшая мои пальцы на правой руке.

– Не смей! – испугано пискнула Роза.

– Ты чего? – сжав её руку в ответ выстрелил я словесно.

– Полегче парень! Никогда не привыкну к этому взгляду, который кричи: убивать! – подметил Артур.

– Роза. Отпусти мою руку, – взяв её ладонь двумя руками попросил я.

– Это не только твой бой. Не этот точно. Все сражаются. Мне достаточно твоих жертв и безумных поступков, только вернулся к нам и уже в самой гуще. Гномий народ выстоит или падёт и без тебя. Если на то пошло, то это мне стоит рваться в первые ряды битвы, – объяснила своё поведение Роза. – Но даже так, как видишь я остаюсь стоять на месте, ведь давно миновали дни, когда мы начали путешествие в трио.

Приходилось вслушиваться в то, что она говорит. Горн и взрывы над головой периодически повторялись. С каждой секундой на площади становилось пустынно. Я только сейчас заметил, что нас взяли не в сильно большое, но достаточно плотное кольцо, состоящее из воинственно настроенных дворфов. Эти вояки были немного отличительными ранее виденным.

Роза, покосив взгляд мысленно объяснила: «личная охрана, одни из лучших».

– Не нас сейчас нужно охранять! Чего толпитесь здесь? Своим помогите. Вашего короля я и сам в состоянии защитить, – сорвался я на них.

Они даже не шелохнулись. Их отдельные собратья, облаченные в схожие латы, пробегали, совсем рядом отправляясь на шум в дали. Только они стояли как истуканы. Было видно, что и им хочется рвануть с места, но приказ – есть приказ. Мои слова были ниже слова того, кто приставил этих дворфов к Розе.

– Приказываю, оставить пост по моей охране! Вы нужней в другом месте, возможно ваше присутствие сохранить чью-то жизнь! Левой – правой! Долой с моих глаз, по прибытию отправьте гонца доложить о ситуации на передовой, – скомандовала вампирша.

Дворфы ломанулись как один. Сдерживающая их плотина была сметена несколькими фразами. Впервые ети молчаливые соплеменники заговорили совсем как люди. Они принялись в движении выкрикивать: «за короля!», «покажем им кузькину мать!», «брат за брата». Я и подумать не мог, что дворфы имеют жаргонную лексику.

– Ты им приказала? – спросил я.

– Нет. Это их личное желание. Не я буду просить их, они сами будут просить повести их за собой.

– За короткое время ты приноровилась быть их королём. Видимо диктатура тебе не свойственна, – было начал я.

– Пойдёмте уже и мы. Находимся будто по среди степи, нападай с любого направления на наш отряд, – перебил все дальнейшие разговоры Хенрик.

– Я уже соскучился за твоими здравыми мыслями, – ехидно улыбнувшись парировал я. Не к месту, ну такой у меня, пожалуй, характер. В серьезности мне просто хотелось перекинуть с лордом хоть парочкой фраз, пускай даже таким образом.

– Шон, а ты не меняешься! Я уж думал твоя кончина тебя должна будет подменить. Но нет же, – хмыкнул Коготь. – Всё тот же невыносимый. Такой как помню, словно и не было всего.

– Хотелось бы так думать дружище.

– Хорошо, что вы не стали думать лишь за свою безопасности, но всё же предлагаю вернуться хотя бы в дом совета. Внутри есть стража. Только на свои силы рассчитывать не нужно. Это мне стало ясно с последней стычки с этими эфемерами. Судя по масштабам происходящего, мы видели лишь вершину айсберга, – Артур буквально выдернул нас в реальность.

Мы кивнули друг другу в знак согласия. Если внутри дома советов хаос улёгся, то сейчас мы внесём новые коррективы. Хоть мыслю это уже сделано и без нас. Не думаю, что не один из вояк что за несколько минут проходил мимо не пустился в дом советов с доносом старейшинам.

******

В это же время Серая башня очередной раз задрожала. Магия хаоса прорвалась через полуразрушенные печати защиты заполняя собою каждую возможную щель на пути. Словно кислота, налипшая на мощные печати не так давно почившего мага – Высшего. Вязкая тёмная сила заполняла всё собою до основания.

В месте, где образовался прорыв защитной магии Серой башни, округа была усыпана костями не так давно живых. Фанатики предали даже свои взгляды наполнившись любовью к неизвестному – истинному тёмному. Отголоски силы Мамона казались им усладой, за что они и поплатились.

Будь рядом наблюдатель, он бы понял, что это был осознанный выбор. Хотя. Возможно лишь плата за свободу. Без воли. Без чувств. Они были ведомы лишь путём, что предоставил их господин. После его кончины их повело слово силы, в котором и от того обезумевшие увидели Свободу.

Грани защитной формации задрожали в очередной раз. Сердце защитного построение безвозвратно было заражено хаосом, от чего былая магия защиты превращалась в пыль на ветру.

Секунда. Щелчок. Барьер пал окончательно. Воздух задребезжал от криков фанатиков в серых одеяниях, отдавших до капли свои силы, кровь и плоть, мысли и убеждения. На землю очередной раз осыпались кости и пепел обуглившейся кожи. Посреди этой груды костей словно статуя молчаливо остался лишь один – Край Медливер. За его спиной с нетерпением расхаживало громадных размеров магическое нечто – смальцевая кошка. Возле неё безмолвно стояло пять молчаливых капюшонов.

Они не помогали. Просто ожидали. Будто ждали, когда сила жизни победит светлую магию павшего властителя Серой башни. Безжизненные тела под мантиями даже и не думали приложить крупицы магии хаоса. Незачем. Фанатики сами справились, доказывая верность своим убеждениям.

Где-то на верхних уровнях каменного строения:

– Крыса! Это тоже возьми. Быстрей. Ещё быстрей, – бросая очередную черную палитру в переплёте, прокричал Мигдаль, ощутив, что барьер наконец пал.

Магия хаоса хлынула будто отовсюду отдав дрожанием в некрепких коленях мага и холодом в спине.

– У вас же есть пространственное кольцо! Зачем мне тащить всё это в руках?! Нам нужно бежать! Сейчас же!!! – Закричал бывший лучший агент тёмной гильдии в панике кидая только что дарованную ему книгу на пол, тряся руками, сложенными в кулаки перед собой.

Его вид был нелеп. С каждым днём заточения под одной крышей с Мигдалём – Крыса будто наконец стал преображаться в то, чем был с самого начала: грязным, циничным, практичным – низом мира. Его яство всё читалось на лице – связующий с тёмными переулками, криминалом и трущобами.

Лейла стояла в стороне заложив руки перед собой, просто ожидая момента, когда сможет пойти за своим новым ориентиром. Даже так, Мигдаль не обращал на неё внимание сконцентрировав внимание лишь на своём новом отвратительном хвосте, что так и не захотел отсохнуть.

Почему она не помогала Крысе? Всё просто – Лейла мыслила о своих ощущениях. Как и Мигдаль она ощутила давящую ауру древней тёмной силы. Она пыталась понять: её волнует происходящее или все последние события вовсе не должны волновать разум? Мигдаль то, ради чего она хочет жить? Вовсе, что он для неё? Хочет защитить? Но почему?

Лейла так же молча, без паники и криков подняла упавшую книгу, стряхнув невидимые пылинки. Она обняла книгу прижав впереди груди, словно утраченное сердце. За время, проведённое рядом с Мигдалём, она так и не оправилась. Под глазами девушки виднелись черные круги. Спала ли она вовсе? Или мучалась от кошмаров, что творили её руки по приказу в голове, а теперь нависли тенью прошлого.

– Ты покажешь мне мир? – вдруг отчетливо проговорили уста девушки.

Мигдаль в данной спешке впервые замер. Крыса лишь распалял его ещё больше, но не Лейла. Она была противоположностью. Словно младенец пытающийся научиться снова ходить. Совсем не падшая. Чиста до капли.

– Покажу… если выживем. Обязательно покажу.

Её слова вернули мага в реальность. Достаточно. Пора в путь, всё нужное и так в его голове.

– Да пойдём уже!!! – почти всхлипывая замолил Крыса, сложив руки в мольбе.

– Нужно освободить всех с темницы. Это наш долг! – проговорил Мигдаль.

– Что? Зачем? Они и так обречены на гибель.

– Потому что я – не ты! – уткнул пальцем в грудь Крысы Мигдаль......

Спасибо за чтение

Вернуться к книге