Обложка Выпусти свою тьму

Выпусти свою тьму

Лана Блэр

0% прочитано
Стандартный
Лана Блэр

Выпусти свою тьму

Глава 1

Посвящается девушкам, чья тьма манит и пугает одновременно.

Не прячьте ее – найдется тот, кто захочет войти в этот огонь и остаться навсегда.

Глава 1

Саманта

Осень в Вермонте пахнет дымом, мокрыми листьями и чем-то таким, что невозможно описать – смесью ожидания и усталости.

Все в кампусе готовятся к Хэллоуину: окна украшают бумажными летучими мышами, на газоне расставляют фонари-тыквы, а студенты обсуждают вечеринки, костюмы и то, кто с кем поцелуется (и не только) под конец ночи.

– В городе скоро откроется осенний фестиваль, в честь Хэллоуина, – проговаривает Брук, не отрываясь от смартфона. – Пойдем?

– Что мы там будем делать? – задаю вопрос, отвлекаясь от конспекта.

Шумно выдохнув, она кривит губы.

– Отдыхать, развлекаться, пить. Да все, что угодно. Хватит сидеть в комнате, как в панцире. Прием, – слегка постукивает она пальцем по моему лбу. – Земля вызывает Саманту Джонс.

– Ладно, ладно, – отмахиваюсь от ее руки. – Только отвали от меня, ненормальная.

Иногда мне кажется, что я живу в тени собственных мыслей.

Моя комната в общежитии – мой спасательный плот. Маленький, тесный, с потертым пледом, запахом книжных страниц и тишиной. Но только поздно вечером, когда включается небольшая лампа, я могу быть собой.

Не тихая студентка с выученной улыбкой, не примерная дочь, не та, кто кивает на лекциях и записывает каждое слово профессора, а кто-то другой. Кто-то, кто даже дышит иначе.

На тумбочке у кровати лежит книга с темной обложкой. В ней тьма – не метафора, а дыхание. Там нет спасения, только падение. И почему-то именно это успокаивает.

Брук Сандерс – моя лучшая подруга.

Если бы мы были цветами, она была бы черной розой с шипами, а я – фиттонией.

Она смеется громко, ходит в кожаной куртке, красит губы кроваво-красным и говорит все, что думает. Иногда я завидую ее свободе – наглой, безрассудной, почти безумной.

И именно Брук около года назад познакомила меня с книгами, которые изменили все. Теми, что не продаются на витрине колледжа, которые покупают под прилавком или читают на сайтах. Теми, что прячут под матрас от родителей и не достают в общественном месте, чтобы скоротать время. Книги, где боль – искусство, где страсть граничит с насилием, где любовь пахнет кровью и сигаретным дымом.

– Попробуй, – сказала она как-то, сунув мне первую. – Это не для всех. Но тебе понравится.

Она знала. Как будто видела во мне то, что я сама пытаюсь спрятать – то темное, что шевелится под кожей, когда я закрываю глаза.

Теперь это стало привычкой. Каждую ночь, перед сном, я читаю. Иногда до трех, до четырех утра. Пока слова не начинают сливаться, пока я не чувствую, что сама становлюсь частью этого мира.

Брук не боится своей темноты. Она живет в ней. Иногда мне кажется, что между нами есть тонкая нить. Она – снаружи, я – внутри. Она громко проживает то, что я прячу глубоко. Может, поэтому мы и держимся вместе.

Сегодня целый день было солнце. Даже лужи на тротуарах стали меньше.

Небо красно-оранжевое, словно тоже готовится к приближающемуся Хэллоуину.

Брук развалилась на моей кровати, жует жвачку и что-то печатает в телефоне. На ней – старая футболка с оборванным рукавом, короткие шорты, а на запястье браслет из кожаных ремешков.

– Ты опять читала до утра, – она кидает смартфон рядом и, подперев голову рукой, смотрит на меня. – У тебя под глазами синяки, Сэм.

– Не спалось, – отвечаю тихо.

– Ага. Не спалось, – усмехается она. – Опять читала про боль и поцелуи с привкусом крови?

Я молчу, поджимая губы. Она знает ответ.

– Тебе нужно хоть раз выйти из своей головы, – продолжает Брук. – Мир не всегда про тьму, знаешь? Иногда он просто скучный.

– Мне нравится скучный, – пытаюсь возразить.

Она фыркает.

– Врешь. Тебе нравится, подчинение, немного боли и чувство страха. Только не признаешься.

Ее слова застревают прямо в центре груди, не позволяя сделать вдох. Может, потому что в них правда?

– Как у вас с Илаем? – перевожу тему разговора.

Илай Пауэл – один из популярных парней в нашем колледже. Он занимается регби и является капитаном команды. Но кроме «Привет» и «Пока» я с ним вообще не разговаривала.

Перевернувшись на живот, Брук утыкается лицом в постель.

– Дерьмовенько, – раздается ее приглушенный голос.

Хихикаю, прикрыв рот ладонью.

– Почему?

Она пожимает плечами, продолжая лежать.

– Он какой-то не такой, что ли, – наконец, повернув голову ко мне, объясняет она. – Вроде, весь такой важный и опасный, но я не ощущаю бури эмоций. Мне как будто скучно с ним. Или нам просто нужно уже потрахаться.

– Фу, Брук!

– Что? Тебе бы тоже это не помешало.

– Мне и так нормально.

Она скептически выгибает бровь и вертит головой.

– Давай я тебе на Рождество хотя бы вибратор подарю?

Выпучив глаза, затыкаю уши.

– Ла-ла-ла-ла-ла. Я тебя не слышу.

Приподнявшись, Брук берет подушку и бьет меня ею. От неожиданности заваливаюсь на бок и, не рассчитав, падаю с кровати.

– Ты живая? – испуганно выглядывает она.

– Да-а, – стону, потирая локоть. – Пойдем спать.

Встав на ноги, потягиваюсь. Убираю тетрадь с конспектом на письменный стол и хватаю резинку для волос.

– Ладно. Но ты подумай какого цвета хочешь – розовый или фиолетовый.

Поднимаю ее за руку и веду к двери. Ближайшие несколько недель Брук точно не даст мне забыть об этом «подарке».

– Спокойной ночи.

– Горячих снов, Сэм, – играет она бровями. – Не сиди допоздна.

Закрыв за ней дверь своей комнаты, стягиваю домашние штаны и ложусь, открывая книгу. И снова буквы, тьма, дыхание. Но этой ночью что-то другое. Текст будто живой. Я чувствую странное беспокойство, словно кто-то стоит совсем рядом.

Оглядываю комнату. Пусто. Только мое отражение в окне. Наверное, устала. Или просто разыгралось воображение.

Глава 2

Лиам

Если вы не зашториваете окна и думаете, что до вас нет никому дела, значит, ваш сталкер еще не выдал себя.

Пока что.

Я снова здесь. За стеклом, где кончается ее свет.

Саманта не видит меня. Никогда.

Но каждый вечер зажигает лампу, освещая свою комнату желтым светом, и оставляет плотные шторы нетронутыми, словно приглашает тьму войти.

Я стою внизу, под окном, прислонившись спиной к стволу дерева, и слушаю собственное дыхание. В основном, учащенное.

Она сидит на кровати, откинувшись на изголовье, и читает книгу. Черные волосы растрепаны. Белая майка на тонких лямках облегает ее сиськи. Сбоку видна только синяя полоска трусиков. Могу поспорить, что они шелковые. Именно этот материал она предпочитает больше всего. Я знаю, что наблюдать неправильно, но мне насрать.

Все началось около месяца назад. Я делал вечернюю пробежку и решил изменить маршрут. Проносясь мимо левого крыла общежития, где живут исключительно девушки, мой взгляд зацепился за движение в окне. Саманта танцевала под музыку. Ее бедра соблазнительно двигались в такт. Сиськи подпрыгивали от резких движений. А задница дергалась в провокационной манере. Когда песня закончилась, она встала спиной к окну и начала раздеваться. Это было удачное завершение дня. Я не только нашел свою жертву, но и увидел ее полностью обнаженной, пока она расхаживала по комнате.

Спустя несколько недель я стал обращать внимание, что Саманта часто запирается в спальне и читает. Что в этом такого? Обычные любовные романчики с сопливыми сюжетами. Но нет. В ее библиотеке исключительно Dark Romance. Как я об этом узнал? Пробрался в ее комнату, пока она была на лекции. Это было совсем не сложно. Здание общежития старое, и открыть окно с улицы, подцепив ножом, не составило никакого труда.

Мне понадобилось около недели, чтобы прочитать четыре книги из ее коллекции. И я был потрясен. На самом деле. Саманта Джонс. Тихая студентка второго курса, увлекающаяся «темными» и травмирующими историями, в которых любовь рождается из власти, борьбы и одержимости. К такому открытию я не был готов. Впрочем, это даже к лучшему.

Думала ли Саманта, что когда-нибудь станет одной из героинь своих любимых романов? Не думаю. Но с тех пор я стал одержим идеей повторить одну из написанных в них сцен. Или не одну.

Саманта кусает нижнюю губу. Ее сиськи часто поднимаются и опускаются от участившегося дыхания. Она сползает по кровати чуть ниже и накрывает низ живота.

Сглатываю, пристально следя за каждым ее движением. Запустив руку под резинку трусиков, она медленно начинает себя ласкать, двигая пальцами вверх и вниз. С трудом перелистнув страницу, она увеличивает темп.

Член дергается от возбуждения. Вид Саманты, лежащей на кровати и пытающейся довести себя до удовольствия, заставляет поднять температуру моего тела на несколько градусов. Она облизывает губы. Ее ноги дрожат, а пальцы кружат быстрее и быстрее.

Засунув руку в боксеры, крепко сжимаю член у основания, чтобы немного заглушить нарастающее возбуждение. Саманта не отрывает глаз от книги. Видимо, там действительно стоящая постельная сцена. Ее щеки раскраснелись. Рот открывается, но с такого расстояния я не слышу, стонет она или просто жадно вдыхает и выдыхает воздух.

Поддавшись соблазну, провожу рукой по всей длине один раз, второй, третий. Наблюдаю, как спина Саманты выгибается. Она откидывает голову, прикрывая глаза и замирает на несколько секунд. Сжимая челюсть, напрягаюсь и ощущаю, как по пальцам стекает сперма.

Поздравляю, Саманта. Это был наш первый раз. Раньше мне удавалось сохранить самообладание, добраться до спальни и подрочить, закрывшись в ванной комнате.

Распластавшись по кровати, она некоторое время лежит с закрытыми глазами. Мне уже начинает казаться, что Саманта просто вырубилась, когда она захлопывает книгу и кладет ее на тумбочку. На ее лице появляется довольная улыбка. Она забирается под одеяло и, повернувшись к окну, выключает лампу.

Жду, пока Саманта заснет. Холодный ветер остужает кожу.

Когда проходит достаточно времени, вытаскиваю перочинный нож и обнажаю лезвие. Зажимаю его в зубах, приближаюсь к зданию и подпрыгиваю. Схватившись за отлив, подтягиваюсь и упираюсь ногой в кирпичный выступ. Подцепив ножом окно, толкаю его наверх, открывая, чтобы забраться внутрь.

Саманта мирно спит, засунув одну руку под подушку. Кладу черную розу на книгу и уже собираюсь уйти, но решаю оставить небольшое послание. Думаю, ей будет приятно.

Тихо ступаю вдоль стены, пробираясь к письменному столу. Беру первую попавшуюся тетрадку и вырываю из нее лист. Хватаю ручку и начинаю писать. Не могу сдержать ухмылку от комичности ситуации – чернила в ручке черные. По-моему, это знак.

Подготовив записку, кладу ее к розе. Оглядываю Саманту, наклонив голову, и любуясь ею. Интересно было бы увидеть ее реакцию, когда она проснется и увидит мой сюрприз. Жаль, что я не смогу понаблюдать.

Покидаю ее комнату и закрываю за собой окно. Бегу к правому крылу общежития, ощущая прилив энергии, и не могу стереть с лица довольную улыбку.

Толкнув дверь блока, натыкаюсь на Эммета, сидящего за столом. Он закручивает косяк, кинув на меня быстрый взгляд.

– Ты сегодня долго.

– Решил сделать еще один круг.

Он хмыкает, но не продолжает расспрашивать.

Эммет Фостер – мой лучший друг. У нас никогда не было секретов друг от друга. До определенного момента. Но, как и у меня, у него есть темная сторона – тихая, скрытая, но ощущаемая в каждом его взгляде и слове. Кажется, он уже начинает что-то подозревать. Скоро мне может понадобиться его помощь… но прежде придется раскрыть все, даже то, что мы оба привыкли прятать.

– Будешь? – интересуется он, крутя косяк между пальцев.

– Да. Только в душ схожу.

Глава 3

Саманта

Просыпаюсь от резкого звука будильника и секунду не могу понять, где нахожусь, пока тишину вновь не прорезает раздражающий писк. Медленно протягиваю руку, выключая сигнал и замираю. Дыхание перехватывает.

На прикроватной тумбочке лежит черная роза. Бархатные лепестки, густые, почти нереальные, будто вобрали в себя всю тьму ночи. Рядом с ней аккуратно сложенная записка.

Тянусь за ней, чувствуя, как в груди растет тревога. Бумага дрожит в пальцах. Почерк уверенный, четкий, будто написанный человеком, который привык, чтобы его слушались.

«Ты прекрасна, когда кончаешь.»

Четыре слова обжигают сильнее, чем любой огонь. Резко вскакиваю на ноги и нервно оглядываю комнату. Она пустая. Только утренний свет, проникающий в окно и легкое колыхание штор из-за щелей в раме.

Неосознанно сжимаю бумагу в ладони. Сердце бьется слишком громко. Последние дни я чувствую – кто-то рядом. Не буквально, не шаги и не дыхание, а ощущение, будто воздух за спиной становится плотнее. Как будто тень учится быть живой.

Снова смотрю на черную розу. Вчера именно с этим цветком я ассоциировала Брук.

Брук!

Кидаю листок и бегу в ее комнату. Открыв дверь, вижу, что она еще не проснулась. Будильник надрывается и, похоже, скоро охрипнет, но она даже не думает его отключать.

– Вставай, засоня! – тормошу ее. – Ты специально это сделала, да?

Брук недовольно морщится, зарывается лицом в подушку и что-то невнятно бормочет.

– Что? Сэм, ты с ума сошла? Который час вообще?

Я отступаю на шаг, наблюдая, как она сонно садится на кровати, волосы растрепаны, глаза еще не открылись до конца. В этот момент я понимаю – это не она.

Никакой тайной улыбки в уголках губ или намека на шутку. Только раздражение и сонливость.

– Не притворяйся, – говорю я тише, чем хотела. – Это ты положила розу, да?

Брук моргает, хмурится и наконец выключает будильник.

– Какую розу?

Смеюсь нервно, почти с истерикой. Что-то ледяное скользит по позвоночнику. Приложив пальцы к вискам, пытаюсь собрать мысли.

– У меня… в комнате… черная роза и записка, – слова выходят обрывками. – Это не ты?

Ее взгляд меняется на внимательный и тревожный.

– Саманта, я ушла в свою спальню, как только ты меня выгнала и больше не выходила из нее.

Она встает, подходит ближе.

– Подожди, черная роза? Настоящая?

Я молча киваю.

На лице Брук появляется беспокойство.

– Ты вчера в блок заходила последняя. А дверь закрыла?

Сердце снова делает лишний удар. Я пытаюсь вспомнить. Рукоятка повернулась, щелчок был… вроде был. Но чем дольше думаю, тем сильнее понимаю – не помню. Бегу к двери. Трясущимися руками проверяю замок. Закрыт.

Возвращаюсь в комнату к Брук. В голове полная неразбериха. Она подходит ближе и поглаживает ладонью по спине, утешая, как маленького ребенка.

– Может, кто-то из ребят решил пошутить? – говорит она. – Хэллоуин же скоро.

– Может… – отвечаю неуверенно. – Но как тогда ему удалось пробраться в мою спальню?

Стянув волосы резинкой, она пожимает плечами.

– Стащили запасные ключи? – положив руки на бедра, она выгибает бровь. – А у тебя ничего не пропало?

Судорожно начинаю вспоминать. Телефон лежал на тумбочке. Ноутбук на столе, среди конспектов. А больше у меня и нечего красть.

– Нет.

– Значит, точно кто-то пошутил, – пожимает плечами Брук, направляясь в ванную комнату.

– Но ведь с тобой никто не шутил.

Усмехнувшись, она вертит головой.

– Потому что все знают, что со мной опасно шутить, иначе бы эта роза с запиской уже торчала из задницы шутника. Кстати, а что в записке написано?

Нервно сглатываю, вспоминая ее содержание.

– Там… какая-то ерунда, – вру, рассматривая свои руки.

К моему облегчению, Брук не задает больше вопросов. Возвращаюсь к себе. Роза лежит на тумбочке. Такая же безупречная, как несколько минут назад. Осторожно касаюсь черных лепестков кончиками пальцев. Бархат под кожей кажется живым. Провожу по стеблю, чувствуя укол. Шипы острые, как предупреждение. Или как обещание.

Кто бы ни оставил это послание, он знает меня.

Наблюдает.

И, похоже, делает это уже не впервые.

***

После лекций направляюсь в библиотеку. Брук хотела пойти со мной, чтобы не оставлять одну, но я отговорила ее, видя недовольство Илая.

Большая библиотека кампуса встречает тишиной и запахом старых страниц. Прячу руки в рукава свитера и направляюсь к своему привычному месту у окна.

– Саманта? – знакомый голос заставляет меня вздрогнуть.

Оборачиваюсь и вижу у стеллажа Джейса. Мы вместе посещаем с ним лекции по психологии и часто разговариваем. Он улыбается, подходя ближе.

– Опять ночуешь среди книг? – спрашивает он, кивая на стопку учебников в моих руках.

– Привычка, – отвечаю, стараясь звучать спокойно. – Здесь… легче думать.

Джейс смеется, засовывая руку в карман джинс.

– Или прятаться, – говорит он, подмигивает и проходит мимо.

Когда он уходит вглубь зала, я ловлю себя на странной мысли. А вдруг это он?

Мотнув головой, пытаюсь избавиться от мыслей и переключить внимание. Зарывшись в учебниках, забываю о времени и поднимаю голову, когда минутная стрелка подбирается к цифре один. Осматриваюсь, осознавая, что в библиотеке больше никого нет. Даже библиотекарша ушла, оставив гореть только несколько ламп.

Я собираю вещи, но вдруг слышу шорох. Едва различимый, будто кто-то прошел между стеллажей. Вдоль позвоночника проносятся мурашки.

Замираю.

Секунда. Две.

Тишина снова наполняет пространство, но теперь она другая – настороженная, живая.

Пойти проверить или просто уйти?

Холод пробегает по коже. Я медленно поднимаюсь, стараясь не шуметь. Сердце бьется так громко, что кажется оно вот-вот выдаст меня. Нужно идти в общежитие.

Дверь скрипит, когда я выхожу в коридор. Свет в библиотеке тускнеет за спиной, и я ускоряю шаг. В окнах отражается мое собственное бледное и напряженное лицо. И все равно я оборачиваюсь.

Пусто.

Когда я иду по дорожке к общежитию, с каждым шагом кажется, что за мной кто-то повторяет.

Тихо. Ровно. В унисон.

Достаю смартфон. Шесть пропущенных от Брук. Последний пару минут назад. Я забыла включить звук после лекций. Быстро печатаю ей сообщение.

Саманта:

«Я иду. Скоро буду.»

Прижимая стопку книг к груди, стараюсь не оглядываться. Но ощущение, будто кто-то находится прямо за моей спиной.

Глава 4

Лиам

Злость обжигает горло, когда я вспоминаю, как Саманта снова сидела одна в библиотеке. За полночь. Пустой кампус, будто весь мир вокруг перестал существовать.

Чокнутая.

Неужели она не понимает, насколько это опасно?

Всю дорогу я держался на расстоянии. Шаг в тени за ней, не ближе десяти метров. Так, чтобы не услышала. Каждый ее поворот головы заставлял меня замирать. Но я не мог просто уйти.

Силуэт Саманты растворялся в свете уличных фонарей. Я знал, что она боится. Это чувствовалось по тому, как сжимались ее плечи, как она ускоряла шаг, словно догадывалась, что за ней кто-то идет.

Она не знает, что это я.

И, возможно, хорошо, что не знает.

Когда Саманта, наконец, скрылась за дверью женского общежития, я выдохнул. В груди неприятно стучало. Какая-то смесь тревоги и раздражения.

Я злился не на нее. На себя. Потому что волнуюсь больше, чем должен.

Оставшись стоять в тени дерева, видел, как она зашла в комнату. За ней ворвалась Брук, размахивая руками, тряся в одной из них телефон. Она что-то быстро говорила и даже на расстоянии было понятно – злится. Саманта стояла к ней вполоборота, опустив голову. Не спорила. Только слушала. Наверное, та отчитывала ее за то, что снова засиделась допоздна.

Хотел бы я ей сказать тоже самое.

Сунув руки в карманы, медленно отошел от дерева. Развернулся и пошел прочь, стараясь не смотреть больше в сторону ее окна.

Хватит.

Сегодня достаточно.

Утро встречает неприятным сюрпризом. Едва мы с Эмметом входим в аудиторию, как нас окликает куратор.

– Фостер, Джексон, к администрации. Немедленно.

Эммет поднимает глаза от телефона и хмурится.

– Что опять?

Я лишь пожимаю плечами, хотя уже чувствую, что ничего хорошего от этой встречи ожидать не стоит.

В кабинете нас ждет заместитель декана. Усталое лицо, руки на столе, а перед ним лежит отчет. Мы садимся на кресла напротив него. Что за лекция о морали на этот раз у нас будет?

– Кто-то сообщил, что вы курили на территории кампуса, – говорит он без лишних слов. – Косяк, если быть точным.

Эммет выдыхает, глядя в потолок. Он складывает руки на груди и выгибает бровь.

– Серьезно? Кто-то стуканул за это?

– Вам повезло, что мы не отстраняем, – продолжает декан. – Вместо этого – общественные работы. С завтрашнего дня будете помогать с организацией на ярмарке в честь Хэллоуина. Развлечения, палатки, уборка. Все, что скажут.

Эммет усмехается, но я не разделяю его настроения. Я думаю о Саманте. Теперь мои наблюдения за ней могут сократиться. А то и прекратиться вовсе. Может, она тоже будет там?

– Можно еще пригласить помощников? – задаю неожиданный вопрос даже для самого себя.

Эммет кривится и смотрит на меня, как на придурка.

– Хоть десять. Только не разнесите ярмарку, – вскидывает руку декан.

Получив у секретаря бумагу с назначением часов общественных работ, мы выходим в коридор.

– Не хочешь меня посвятить в свой план? – интересуется Эммет, шагая рядом.

Мы приближаемся к лестнице, когда я замечаю Саманту и Брук.

– Сейчас узнаешь, – киваю на девчонок.

Саманта идет рядом с подругой. Она смеется, что-то оживленно рассказывая. Я ловлю себя на мысли, что смотрю слишком долго. Опять.

Когда мы приближаемся, Брук первая поднимает голову.

– А вот и наши любители травки. Неужели к четвертому курсу вы не запомнили, что курение на территории кампуса запрещено? – говорит она с притворной серьезностью. – Слышала, вас приговорили к общественным работам.

Я усмехаюсь.

– Верно. Но у нас миссия поважнее – ищем добровольцев, – поворачиваюсь к ней, стараясь даже не смотреть на Саманту. – Может, присоединишься?

– Нет уж, спасибо, – Брук закатывает глаза. – Я не альтруист.

– Точно, – вставляет Эммет. – Ты скорее наблюдатель. Из тех, кто любит смотреть, как другие работают.

Она фыркает и показывает ему средний палец.

– Вот тебе моя помощь, Эммет.

Он смеется, искренне, с легкостью, которую я не могу себе позволить. Саманта опускает голову, пряча улыбку.

– Я так понимаю, что ты, Сэм, тоже не хочешь составить нам компанию.

Ее улыбка становится шире.

– Нет, – тихо говорит она, вертя головой.

В этот момент я чувствую, как все сжимается внутри. Я не должен злиться. Не должен. Но стоило Эммету сказать ей пару слов, и мне хочется, чтобы он просто заткнулся.

Я делаю шаг назад, будто случайно, чтобы спрятать раздражение. Саманта краем глаза смотрит на меня. Короткий, осторожный взгляд.

Как будто чувствует.

Я отвечаю тем же. Ничего лишнего.

Если покажу хоть намек на интерес, она заподозрит. А пока пусть думает, что я просто тот, которому все безразлично.

– Ладно, – говорю, обращаясь снова к Брук, хотя каждое слово звучит будто сквозь зубы. – Если вдруг передумаешь, приходи в наш блок. Нам нужны люди, которые не боятся темноты.

– Значит, это точно не я, – хихикает она и поворачивается к Саманте. – Пойдем, пока тебя не перетянули на темную, – выделяет последнее слово, – сторону.

Они уходят, и я наблюдаю, как Саманта оглядывается на Эммета. Всего на секунду, но этого достаточно, чтобы кровь закипела. Я засовываю руки в карманы, сжимая кулаки.

Она не должна знать.

Не сейчас.

Пока я сам не решу, когда ей смотреть в мою сторону.

Мы с Эмметом решаем прогулять лекции. Выйдя на улицу, сворачиваем к заброшенной спортивной площадке за кампусом. Воздух пахнет сыростью и чем-то металлическим. Осень, как всегда, забрала тепло слишком быстро.

– Ну, выкладывай, – говорит он, бросая рюкзак на землю. – Что с тобой сегодня? Ты будто готов кого-то убить.

– Ничего, – отвечаю резко.

– Да ладно, – усмехается Эммет. – Я видел, как ты на нее смотрел. На Саманту.

Пауза.

– Только не пытайся отрицать.

Я отворачиваюсь, глядя на сетку ограждения. Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

– Я не знаю, что со мной. Она просто... вызывает что-то. Как будто внутри все сдвигается, когда она рядом.

Замолкаю, но он не подгоняет меня.

– Я заметил ее в окне общежития, когда бегал один. С тех пор слежу за Самантой каждый день и не могу перестать думать о ней.

– Поэтому теперь ты предпочитаешь бегать один.

Эммет не спрашивает. Просто констатирует.

– Хочешь ее?

– Нет, – поджимаю губы. – Не только. Это больше, чем просто желание. Она будто трогает то, чего я сам боюсь в себе. Будоражит. И я не могу это остановить.

Он молчит. Потом усмехается, но без привычного веселья.

– Знаешь, это не так уж странно. У всех есть темные места. Просто ты их чувствуешь сильнее.

– А ты? У тебя есть такие?

Он отводит взгляд, поднимает камешек и кидает в пустые трибуны.

– Есть, – его голос становится ниже. – Только я не гоняюсь за своими тенями. Я их пускаю внутрь. Иногда слишком глубоко.

Он улыбается, но глаза не отражают его улыбку.

– Поэтому я и держусь рядом с тобой. Ты хотя бы пытаешься их сдерживать.

– В Саманте тоже есть тьма, – произношу, после долгого молчания. – Но она, похоже, боится выпустить ее наружу.

– И ты что хочешь с этим сделать? Вытащить ее тьму наружу?

Поднимаю голову к небу. Смотрю на затянутое серое небо.

– Не знаю. Просто хочу, чтобы она перестала прятаться. А еще увидела, что я не тот, кого стоит бояться.

Эммет усмехается.

– Или наоборот. Чтобы испугалась по–настоящему.

Я поворачиваюсь к нему.

– Это не игра.

Он пожимает плечами.

– А кто сказал, что игра? Мы все просто проверяем, что сильнее – страх или притяжение.

Тишина снова накрывает нас, и в ней слышно только, как ветер трогает верхушки деревьев. Я не говорю ему, что Саманта – единственная, чья тьма кажется мне не разрушением, а продолжением моей собственной. Потому что, если сказать это вслух – все станет реальным.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге