Обложка Wh40k: Вольный Клинок

Wh40k: Вольный Клинок

Hydra Dominatus

0% прочитано
Стандартный
Hydra Dominatus

Wh40k: Вольный Клинок

Глава 60

Тишина опустилась на Экзанимис Цинис, и лишь огненные бури бились о скалы, неся раскалённые ветра дальше на противоположную сторону, где они замёрзнут и станут льдом. Астропаты замолчали, в храмах не было пустого места, и по улицам ходили люди без регалий, которые выискивали ересь.

Но в этот раз не они нашли её, а она нашла их.

— Слева! — крикнул первый в колонне отряда.

И сразу же засверкали выстрелы, но из переулков, из окон, из открывающихся дверей — отовсюду выбегали охваченные безумием бедняки. Потерявшие даже саму надежду, они первыми пали в лапы Хаоса в эту тёмную ночь. Но почему их было так много? Что же происходило в этом секторе или вообще во всём Сегментуме? Можно было лишь догадываться.

Однако очередные наваждения заставили сиять небо бликами пурпура, и сны вновь были отравлены.

— Всех рожениц отправляйте в главный зал, — распорядился старший настоятель, что руководил паствой Бога-Императора на этом мире. — Продолжайте молиться и жечь свечи. Мужчины, отправляйтесь за мной.

Быстрым шагом он отправился в другие части храма, а также затем и во двор.

Многие люди бежали сюда, чувствуя неладное. Здесь было очень много женщин, которые переживали за своих детей, также первым делом была проведена эвакуация всех беременных, потому что в такие моменты вероятность выкидыша или чего-то ещё более ужасного была слишком высока.

Об этом обычно не говорят, все думают только о всяких демонах, с которыми будут сражаться гвардейцы и космодесантники, однако проблемы, которые создавали даже просто кошмары, были невероятными. А уж про то, что делают тлетворные силы... на этом мире с этим было особенно тяжело, поэтому все роды старались проводить в храме при участии сестёр.

Однако сейчас сюда рвался весь город, начинались давки, которые легко убьют куда больше людей, чем сами демоны и кошмары. Хотя не факт, ведь прямо сейчас проходила мобилизация и был введён комендантский час. А те, кто был приближен к дознавателю Виктору Брану, уже знали и о том, что даже на его людей начались нападения.

— Режьте, убивайте, мстите за отнятое у вас будущее, — шептали сидящие на плечах бесы прямо в разум заблудших.

И медленно доставали нож прямо в толпе, что пыталась попасть в очередную часовню. А за этим сразу следовал крик. Быстрые удары, кровь хлещет из печени, и безумец уже хватает за шею следующую жертву, как вдруг его руку перехватывают. Пальцы впиваются в кисть, другие прямо в лезвие ножа, что так тянется к пульсирующей артерии на шее.

Кто-то бежит, кто просто кричит, большинство не видит, что именно происходит, но от того страх становится лишь сильнее. Одним за другим кровавые бутоны раскрывались прямо в душах, пока сквозь дрянную почву пробивалось гнилостное семя. И смеялись все те, кто наблюдал за этим и толкал скот прямо в бездну.

— Вижу. Ликвидирую, — протрещал вокс.

И мелькнула вспышка, после чего безумец начал заваливаться и постепенно падать, пока толпа пыталась расходиться и сама валила друг друга. Лазерный луч быстро прожёг череп, и на всё это зрелище теперь смотрели стоящие вокруг. Замершие в ступоре дети, теряющие сознание женщины, старики, сердца которых уже останавливались от инфарктов.

Но всё это само по себе не было так страшно. Это всё несчастные случаи, небольшая погрешность, которая составляла крохотные доли процента. За рабочими местами в год погибало больше людей, чем от таких происшествий. И всё же именно эмоции и чувства здесь являлись главной проблемой.

Постепенно они становились пищей для сущностей, что рождались прямо здесь или прорывались в этот мир. Голоса становились настойчивее, и маятник набирал всё большую скорость. Словно снежный ком одно порождало другое, создавая тот самый Хаос Неделимый, где вместе с яростью и ненавистью рождалось отчаяние, а вместе с амбициями давились те, кто породит уже отчаяние. Всё разом и без исключения, Хаос никогда не был однотонным даже в рамках одного Бога.

А в это же время тени уже ползли по потолку. Что-то направляло Хаос, но даже дознаватель Виктор Бран не мог сразу понять, что вообще происходит. А колдуны, нанятые семьёй Фейн, продолжали свой обряд. Их образы рыскали по всему городу, выискивая нужную цель, и сам Хаос щедро помогал им, не прося ничего взамен, что даже самих колдунов удивляло.

И пока все взоры были направлены на сдерживание безумия и восстания, Хаос уже пробивался прямо сквозь крышу храма. Ветер задувал одну свечу за другой. А затем треснул камень, и с грохотом упали многотонные блоки, после чего прямо в центр рухнул сгусток тьмы, что начал медленно подниматься и тянуть щупальца во все стороны.

Сильный ветер задул свечи, а прямо из тьмы, словно из утробы самого ада, тянули свои руки и порождения варпа, чьи лица натягивали тонкую пелену, которая в любой момент могла порваться. И только пронзительный крик раздался в этот миг полного отчаяния. Крик, переполненный болью и муками.

— Защищайте госпожу Элин, — отдал приказ гвардеец, разделив свои силы и смешав их с силами семьи Эйр.

После чего, лязгая бронёй, отряд гвардии вышел в главный зал, к которому примыкало родильное отделение. И каким же был его ужас, когда он узрел то, что было куда больше его самого и каждого из горстки пусть и элитных, но всего лишь солдат, простых смертных людей.

Замерев на мгновение, отряд открыл шквальный огонь. Одним за другим кричащие в безумстве послушницы бежали прямо на них и тоже погибали. А сгусток Тьмы начинал обрастать уже плотью, пожирая тела и души всех, кто пытался здесь прятаться. Глядя, как обычные люди, в большинстве женщины и старики, просто падают под этим огнём, замирали и души самих гвардейцев, которые стремительно падали на дно из-за понимания того, что им приходится творить.

— Госпожа Элин, тужьтесь, не смейте терять сознание, — повторяла вовсю Иона, держа её за руку.

Роды шли очень тяжело с самого начала. Будучи сами по себе не самым приятным и опасным делом, они по каким-то непонятным причинам усложнялись. Никто ничего подобного не видел, кроме разве что старшей сестры милосердия, которая не обращала внимания на стрельбу снаружи и была сконцентрирована на одной цели. И она мрачно произнесла:

— Всё плохо. Готовьтесь к операции, — и сразу же помощница отправилась за хирургическими инструментами. — Если дальше всё ухудшится, то надо любой ценой спасти хотя бы ребёнка.

Роды всегда были проблемой, даже когда ты дворянин. Особенно когда ты дворянин. Ведь нет ничего важнее жизни не просто ребёнка, а наследника или наследницы. В спорных ситуациях выбор был всегда в пользу ребёнка, но не женщины, которой можно пожертвовать и которую можно заменить.

Сестра милосердия это знала хорошо, не первый день жила, к тому же культ Бога-Императора поощрял спасение ребёнка, ведь это новая жизнь. Иные решения принимались крайне редко, да и право на подобное имели разве что простые смертные женщины, но не дворянки, которым надо обязательно родить наследника для своего мужа.

— Ни в коем случае! — тут же воскликнула Иона. — Лорд Арген ясно распорядился, что делать в таких ситуациях.

— Я помню.

— Тогда вы хотите нарушить его слово?

Нависла пауза, оставшиеся защитники в родильной комнате молча слушали разговор, стараясь не смотреть в сторону самой Элин, крик которой в очередной раз затих, и она начала сдаваться, чем ещё сильнее вредила плоду.

— Я служу Богу-Императору и Империуму. И кажется сестре из ордена Фамулос должно быть предельно понятно, почему она ошибается, — глядя прямо в глаза Ионе, сестра милосердия стояла на своём. — Мы все должны исполнять долг.

— Приказ был дан чётко и ясно. И я исполню свой долг, — без каких-либо сомнений и нарушая все мыслимые и немыслимые правила этикета и манер, Иона сделала ещё шаг вперёд, заставив более хрупкую и мелкую сестру чуть отступить назад и чуть съёжиться под взглядом, может, и бывшей, но всё ещё во многом сестры битвы.

Напряглись и стражи, которые вне зависимости от регалий на их броне и принадлежности к семье, тоже собирались исполнить приказ своего лорда. Пусть даже приказ этот шёл вразрез с дворянскими обычаями.

— Если выбор встанет ребром между жизнью матери и ребёнка, то спасать вы будете госпожу Элин, — заявила Иона, после чего раздались новые крики, и затрясся весь храм. — Я за этим прослежу.

После чего, отведя взгляд, сестра милосердия продолжила делать то, что ей было приказано. А Иона покинула родильное помещение, оставив указания стражам. По всей видимости, до сложного выбора тут может и не дойти. Со всех сторон в храм ломились уже и нищие безумцы. Надо было готовить последнюю линию обороны из того, что осталось.

И Иона уже и сама не хотела вступать в сражения, понимая, что в этом и заключается её испытание. Но если всё же бой достигнет и этих залов, то она будет исполнять данное обещание и защищать госпожу Элин так, как умеет. В том числе используя и цепной меч, и броню, пусть даже гормональную терапию она уже не проходит. Это не прихоть, не кровавая жажда, это необходимость и долг. В этом всегда и была разница между хорошей сестрой битвы и плохой.

— Сестра Иона, как обстановка на вашем направлении? — вдруг раздался вокс, и на связь вышел дознаватель Виктор.

— Скверно. Бои идут в сотне метров. Один коридор, и они прорвутся в родильные отделения. Бойцы стоят насмерть. Паства сражается в рукопашную, умирая смертью мучеников.

— Помощь уже близко. Исполняйте свой долг, сестра, и помните, что бы ни случилось — души не должны попасть в лапы врага.

В этот момент Иона ужаснулась, ведь поняла, о чём говорит дознаватель. И в этот момент в ней что-то дрогнуло, впервые за всю её жизнь, большая часть которой прошла на войне, где никаких лишних чувств не было даже в самых спорных ситуациях. Однако этот приказ... она промолчала, ничего не ответила, но дознаватель Виктор не стал требовать ответа.

Ведь у него и так хватало дел, а сам он со своей свитой спешил в храм. Враг смог его перехитрить, отвлечь, но теперь, когда часть очагов была ликвидирована, он спешил прямо к месту проявления Хаоса, что выбрал своим домом не просто какой-то бедный район, а сердце этого города.

Зачем? Причина только одна — он хотел получить то, что пряталось здесь. Либо души детей, что ещё даже не рождены, либо душу конкретно лорда Аргена. Месть или просто забава? Виктор не знал, но разберётся в этом позже, как и в том, кто именно помог Хаосу пробиться, ведь без помощи изнутри всего этого не могло произойти.

Шагая по залитой кровью улице, не обращая внимания на стрельбу и бойню, которая произошла среди бежавших к свету мотыльков, он просто шёл и смотрел на приоткрытые врата храма. И с ненавистью на лице, с презрением в душе, он толкнул усиленной экзоскелетом рукой двери и ворвался внутрь под лязг цепного поводка в его руке.

Ни мгновения сомнений, даже когда он узрел жуткую сущность, что собиралась из плоти и душ в центре зала. Она выросла до шести метров и не обращала внимания на взрывы гранат и лучи лазерного вооружения. Лишь огнемёты теснили её, не давая разрастаться, и тут же, вскинув плазменный пистолет, Виктор сделал выстрел в потолок.

С грохотом плазма выжгла отросток, что цеплялся за своды, после чего ещё и крыша упала вниз, вынудив порождение варпа закрываться щупальцами, пока из кокона рвались наружу люди, что словно покрытые плёнкой оказались в смертельной ловушке.

А затем он дёрнул цепь, и под крики рыданий вперёд вылетела слабая и тощая девушка, почти голая, в одном рваном балахоне. Она держалась руками за ошейник, кричала и плакала, что-то мычала. Она хотела сбежать, уползти, вернуть на самое дно, в канаву к крысам, но не могла.

И едва холод, за которым оставался иней на полу, подполз к ней... как тут же отродье варпа загудело от боли.

— Ничтожный слуга, никчёмное тело, слабая душа... — повторяя слова и шагая дальше вперёд, рывками натягивая цепь и швыряя вслед за собой тело на цепи, повторял Виктор. — Тщеславие моё грешно, гордыня моя несомненна, жестокость загубила бессчётных. Но глух я к плачу, как глух и к твоему голосу. Рука моя не дрожала, когда стонала плоть невинных, не дрогнет и сейчас.

И гудел плазменный пистолет, что перегрелся за один же выстрел и отправился в кобуру. А со всех сторон уже помчались безумцы. Но едва один из них прыгнул, как горбатый и казалось бы немощный старик просто схватил его за шею и в очередной раз дёрнул цепь.

Девушка просто кричала, скорее даже выла, словно животное, ведь она не умела даже говорить, будучи выращенной в канаве вместе с крысами и мутантами. Но страх её был неописуем, словно бедную лань жгли огнём. Но Виктор вдавливал грязную морду безумца прямо в её лицо, слушая, как эти крики смешиваются и как сам Хаос не выдержал пытки и покинул тело и разум бедняка, который тут же потерял сознание.

В это же время свита шла за ним и открывала огонь по другим целям, что пытались добраться до парии, которая закрывала лицо, не в силах смотреть на это количество смертей. Она не понимала, что такое Хаос, в её голове не было голосов демонов, как и души она не имела, но как же истерзан был разум бедной сироты, которая хотела просто жить и жрать крыс, но не учиться языку и уж точно не служить дознавателю Инквизиции. Она не понимала, была ближе к животному, но... была человеком, которому было просто страшно и больно.

— Ты хуже любого демона! — пробившись сквозь барьер парии, взревел голос прямо в разуме Виктора.

— Тем хуже для врагов Его, — прекрасно зная каждый свой грех, ответил Виктор, сморщившись от адской боли.

Но остановился уже прямо в упор к кокону и, отпустив цепь, начал доставать из-за спины свой молот. Пария уже упала без сознания, но даже так она приносила пользу.

— Судьба людская превыше всех нас, — произнёс он и нанёс первый удар.

Загорелись святые письмена на рукояти, силовая крона взорвалась, и осквернённая плоть начала дымиться. Прямо из утробы выпадали тела всех поглощённых. Их черепа взрывались от ударов, их не успевшая перевариться кожа горела в прометии, что смыкал круг, их души выли и горели, но пламя святое сжигало лишь один раз, в то время как муки Хаосу были вечными.

И вскоре Виктор сделал то, что должен. В очередной раз. Стоя в крови врагов и союзников, чувствуя, как варп слабеет и уходит прочь. Что он чувствовал в этот миг? Почти ничего, даже презрение и ненависть в нём не горели, а скорее тлели как слабый уголь. Он отдавал все чувства Богу-Императору, просто делая то, что должен.

Сегодня он просчитался, враг смог проникнуть в храм. Это был позор, хотя другие в нём прямо сейчас видели спасителя.

— Работы ещё много, — произнёс он, после чего подошёл к потерявшей сознание парии.

Аккуратно он снял ошейник, снял свой плащ и завернул её в него, после чего взял на руки и понёс слабое тело. Она не хотела исполнять долг, но она была парией, и Виктор не мог её не использовать. Однако пока что в поводке не было нужды, как и ей нужен отдых, пусть даже она ближе к животному, чем к полноценному человеку.

Но однажды вне сомнений она снова окажется в этом аду. Снова будет на поводке. Опять будет кричать и мучиться, не понимая, почему с ней так обходятся и почему это важнее её жизни. Однако это всё потом, в будущем, которое где-то там.

А пока надо разобраться с оставшимися очагами безумцев. Даже если Хаос отступил, то посеянные им разрушения в душах и разуме превратят маргинальных бедняков в монстров, что будут насиловать и убивать без каких-либо рациональных причин. Просто ради забавы, сущие маньяки, которые при этом могут остаться хитрыми. На них будет открыта охота, и начнётся чистка уже сейчас.

— Враг уничтожен, — отчитался Виктор, после чего Иона выдохнула, радуясь, что всё это вроде как закончилось.

И очень скоро, когда безумие спало и толпы начали расходиться, она вернулась в родильную, где уже заканчивались роды. Но на входе её встретила сестра милосердия.

— Роды завершились, — сухо сказала она. — Всё прошло относительно успешно. Все живы. Но Элин нужен покой и отдых. Ей пришлось очень несладко.

Иона просто кивнула, после чего постояла у входа, но не стала входить. Внутри остались только стражи, которых назначил лично лорд Арген, и одна сестра, что будет дежурить при ней даже, когда Элин будет спать.

Ребёнок уже не кричал. Он в целом кричал не очень много, будто бы делал это для формальности. Он очень быстро успокоился, после чего сразу заснул на груди матери, которая выдохнула и тоже вырубилась.

И только тени чуть вздрогнули в этот момент, но никто не заметил, как сверкнули странным блеском глаза младенца, как и не услышан был злорадный хохот за пеленой.

Третий том нужен?

Второй том подошёл к концу. Собираю обратную отдачу.

Нужно 25 уникальных комментов, где вы напишите почему вы ещё читаете, а также что вы бы хотели увидеть в этом фанфике.

Как только нужное количество комментов набирается, то сразу же выходить прода.

Если нет, то не выходит.

Третий том

Третий том начинается здесь.

Вот вам пикт из ТЭТ.

Глава 61

Как много было виновных... едва нашему флоту удалось пробиться сквозь варп и пройти необычайно трудный в этот раз путь, как сразу же мне рассказали о случившемся. Бунт, мятеж, Ересь — планета разрывалась и причиной тому был не столько Хаос, на который так хотелось всё свалить, сколько неразрешённые проблемы. Здесь был не рай, жизнь оставалась скверной, если проблемы с голодом кое-как решались, то общий уровень бедности всё равно зашкаливал.

И как быть в такой ситуации? Сдаться и позволить мятежникам взять власть? Претензия к уровню жизни вполне объективна, как и претензии к тирании, что я устраиваю. Но какие альтернативы? Не знаю, мятежники не предлагали никаких решений, кроме как «свергнуть лорда Аргена, захватить власть и решать всё самим, чтобы было лучше».

Но как вдруг тут всё станет лучше? Вдруг планета станет зелёной и плодородной? Появятся верфи и фабрики, где работать будут роботы? Или у меня под дворцом спрятаны горы золота, которые потом поделят между всеми и... и что дальше?

Связей с внешним миром у них нет, а после мятежа они потеряют то немногое, что есть. Ценой мятежа будет война и смерти. Хаос быстро подсуетится, возьмёт всё в свои руки. А те, кто более других заявлял о своей святости и о том, каким он будет лучшим лидером... ну, как показывает история, они же и устроят беспорядок и кризис ещё более ужасный.

Однако тем не менее человек оставался человеком. Он злился, злился на отсутствие дождя и готов был принести в жертву младенца, если так скажет какой-то шаман. Он не понимает, не хочет понимать, он хочет жить, хочет быть сытым, хочет быть в тепле, хочет больше позитивных эмоций и стремится к меньшему количеству негативных. А когда эти потребности не закрываются, возрастает стресс, который делает его более неустойчивым и пригодным к... к началу перемен, ведь если текущая система не работает — она не должна существовать.

И либо она уничтожается изнутри, либо всё разрушается и оказывается, что это к лучшему. Чаще в истории происходит именно первое, хотя и второе исключать нельзя.

Впрочем, к чему я это всё? Ситуация неприятная. Меня фактически предали. Однако я не гневался, потому что гнев сам по себе чувство, происходящее из непонимания. Злиться на людей, которые подняли бунт из-за того, что они едят хрен пойми что и спят в пещерах, деля между собой одеяла и одежду, это всё равно что злиться на собаку, которую постоянно били, за то, что она на тебя гавкнула? Или укусила за протянутую руку? Смешно.

Нет, это не решит проблему. И дураком тут будет не этот мужик, что не понимает общего положения вещей и мыслит исключительно в контексте своего личного блага. Дураком тут будешь как раз ты, правитель, который общее положение вещей знает. Вина твоя тут также будет большей, потому что ты умнее, ты образованнее, ты взял эту ответственность и она у тебя несоизмеримо больше.

Даже если эти мужики обезумят и пойдут на площадь, будут жечь дома и резать других мужиков — ты виноват, потому что ты тут главный. Ты лорд Дома Ферреа Мемориа и власть твоя исключительна.

— И какой совет вы мне можете дать? — спросил я, глядя на поставленных на колени виновных, которые исчислялись десятками тысяч, а ещё больше были так или иначе причастны к другим, менее радикальным, но серьёзным преступлениям.

— Огонь и железо, — кратко ответил Виктор Бран, который сам подготовил обвинительные списки, но привёл в исполнение только те, что были связаны с явной Ересью.

И он был прав. Простой мужик это тебе не интеллигент какой-то, не дворянин. Это суровый работяга, который хреначит в шахте, знает цену одного трупного батончика, который ещё потом пополам ломает и отдаёт одну половину сыну, а вторую — жене.

Ты можешь прийти к нему и начать что-то объяснять, рассказать, как работает политика, экономика, социум. Рассказать ему про свой план создать утопию, в которой единственное, что надо сделать — это не брать для себя больше, чем нужно. Но он не будет слушать, он не поймёт, более того, ему это понимать и не нужно. У него нет такой задачи, у него одна простая цель — не дать своей семьей сдохнуть с голоду.

И да, если при таком раскладе батончиков тысяча и людей тысяча, то первые же быстро растащат всё. Потому что завтра снова нечего будет жрать. Потому что одного батончика на человека не хватает. Потому что все боятся. Все думают о себе. Те, кто думал о других, уже вымерли, ну либо были найдены моими спецслужбами и завербованы.

Потому вариант тут по факту один — мужик тебя должен и бояться, и уважать. Если ты будешь добрым правителем, что протягивает руку, постоянно воспринимаешь проблему каждого, то эти мужики быстро определят тебя на место у параши, сделают тем, кого можно поиметь, а если они, не дай Бог-Император, решат, что власть твоя зыбкая и твои гвардейцы не откроют огонь на поражение, когда они пойдут к твоему дворцу, думая, что там-то амброзия льётся рекой и ты жируешь — а они так будут думать при любом раскладе, что ты им ни объясняй — то, собственно... они пойдут и сделают то же, что делают голодные свиньи, собаки, тигры, почти любые животные, когда к ним попадает не защищающаяся добыча.

Именно поэтому мятеж прощать никогда нельзя. Это не просто ошибка, это не какая-то милость, это не гуманизм, это самоубийство.

— Тут много тех, кто причастен к беспорядкам, мародёрству и грабежу, но не убийствам и изнасилованиям. Они люди, стадный инстинкт — часть чувств и эмоций. Это ошибка Экклезиархии, наша ошибка, потому что нам не хватило времени. И Бог-Император всегда даёт второй шанс, — следующей заговорила Иона, которая постепенно набиралась мудрости и становилась той самой сестрой Фамулос, которая принесёт куда больше пользы, чем боевая баба с болтером. — Многие из них раскаиваются или как минимум сожалеют. Я думаю, многих можно направить на свет и даже простить.

Что же, точка зрения вполне логичная. Один предлагает кнут, другая — пряник. Человеком управляет мотивация как положительная, так и негативная. Наверное, не очень приятно слышать, как тебя, хомо-сапиенса, такого разумного и великого, сравнивают с животным, но это просто факт. Мы животные, просто более развитые, но подчиняющиеся всё тем же базовым принципам, как и собаки. То же самое, только чуть масштабирование вглубь ушло, поэтому эльдары нас ман'кеями и называют.

— Шахтам всё равно нужны руки, как и на освоение новых территорий, — Адель думала лишь о цифрах, о людях как о ресурсе, которым надо воспользоваться.

Потом другие советники тоже поделились мнениями. Сэр Дарий предложил идею о тренировках приближенных к боевым, чтобы молодняк почувствовал, каково это — забирать жизни, будучи рыцарем или оруженосцем, который во всём лучше массовки снизу. Ну и дать этой массовке какие-нибудь противотанковые ружья или орудия, чтобы чутка припугнуть юных пилотов, а то те привыкли, что на тренировках они не сражаются прямо насмерть. Свободу там пообещать преступникам этим, если они смогут вывести из строя оруженосца.

В общем, у всех было своё личное виденье того, какой поступок будет правильным. Многие из них в целом стыковались друг с другом, ведь были по факту деталями чего-то одного общего, этакого круга или торта, где каждый выбрал любимый кусок и сектор. Где чуть углы подравнять, компромисс найти и всё можно вобрать воедино.

Однако была одна проблема. Проблема фундаментальная, которая заключалась непосредственно в природе людей. В том, почему тот же Император поступал всегда так, а не как-то иначе, из-за чего к нему вечно так много вопросов. Одним из таких моментов была передача власти Высшим Лордам Терры, людям.

Вдумайтесь, существуете вы, Величайший из людей, существуют ваши сыновья, полубоги, которые во всём лучше, всё знают, всё умеют. Среди них есть конченые, но есть, например, и Сангвиний, и Робаут, да и Рогал, ну или Вулкан — много кто. Все они весьма хороши в своих направлениях или даже во всём, как будто Робаута в какой-нибудь Администратум можно посадить, а Вулкана назначить главой здравоохранения или чего-то такого, связанного со спасением, где его рвение и технический гений раскроются сполна.

А во главе, как центрового, посадить Сангвиния, который олицетворял только лучшее, если, конечно, не вспоминать, как порой его заносило в боях, но ключевой его особенностью было то, что он всегда мог бороться со своими пороками. Будучи осквернённым Хаосом, он победил в себе пороки, он сдерживал то, что другие не смогли, не сошёл с ума как Кёрз, хоть видел будущее, не стал кровожадным монстром, как другие, хотя к этому его толкало само его естество.

Но вот в этом всём и кроется эта проблема. Сангвиний не человек, он полубог, который может то, чего никогда не смогу я, не смогут те, кто стоят сейчас на коленях, в цепях, ждут суда перед нами, элитами. И что теперь? Судить этих людей за то, что они не такие, как Сангвиний? Это настолько глупо, что просто смешно.

Хотя большинство этого не понимает. Оно с радостью соглашается, что нельзя судить человека по меркам полубога, но потом же они судят других людей за то, что те не знают всего списка когнитивных искажений, как они сами. И в чём тут разница? Фундаментально ни в чём.

Император это понимал, видел этот изъян, который надо было исправлять. Но как? Если всё будешь делать за них, то люди не станут развиваться. Поэтому он оставался пастырем всегда, а своей целью поставил только одно единственное — выиграть время для людей, в которых он верил. Верил в то, что они смогут побороть все свои пороки, если не давать Судьбе власть над ними, если не позволять Хаосу и всяким непреодолимым силам диктовать путь людей и лишать их выбора.

И у каждого было своё решение, но оно не учитывало этого момента. Все они хотели достичь каких-то краткосрочных целей, у всех была какая-то идея, но ни одна из них не решала проблемы, которая погубит в конечном итоге всех их. Потому что в долгосрочной перспективе спасение утопающих — дело рук лишь самих утопающих. И это нормально, это их задача, а моя задача, как того, кто обладает куда большей информацией и даже вон, об Императоре многое знает, пусть и не всё, — сделать то, что зависит от меня.

— Вы уверены, лорд Арген? — удивлённо и с осуждением спросил Виктор.

— Это... довольно опрометчиво на мой взгляд, — с сомнением заявила и Иона.

— С точки зрения статистики это будет фатальная ошибка, пусть и интересный прецедент, — просто ответила Адель без особого интереса к происходящему.

— Да, интересный. Это точно будет интересно, — а вот Дориану, который до этого молчал, идея прямо понравилась и он аж заулыбался и засиял.

— Это окончательное решение. Впрочем, сопровождать процесс будете вы все, — пожал я плечами, ведь моё дело было принять решение, но реализовывать его я даже не собирался.

Да, я буквально свалил всё на них, на тех, кто это решение даже не совсем понимал. Круто придумал, да? На самом деле реально круто, но вся крутость будет понята заочно и сильно позже. Ну и, наверное, надо объяснить, в чём весь сок и суть, чтобы всем стало понятно.

А идея предельно проста и безумна. Ведь каждый из этих осуждённых будет судить себя... сам. Вот и всё. Каждый сам вынесет себе вердикт, как посчитает нужным. Заодно и посмотрим, чем этот эксперимент закончится и какие у нас будут результаты, а также чего стоит этот самый простой обычный человек. Сколько оправдают себя полностью за то, что насиловали, а кто захочет себе за это провести химическую кастрацию.

Такой дикий эксперимент! Дикий настолько, что едва был оглашён этот план, сами эти мужики просто охренели. Это было сущее безумие даже с точки зрения самого обвиняемого! Одним словом дурдом! У самой собаки на поводке пасть отвалилась, и она лапой уже обратно тебе поводок подаёт, со словами: «Хозяин, ты ебанулся?».

Но на самом деле всё было не так странно, как казалось. Ведь всё зависело от реализации, а тут нюансов хватало, ведь, очевидно, я не собирался просто брать и прощать психопатов и самых конченых душегубов, как и возвращать их обратно в нормальное общество. План у меня был чуть более проработанный.

Однако инструкции я передам потом, ведь пока что надо просто подготовить фундамент для такого эксперимента.

А сам я быстро отправился к Элин, которую надо было проведать и посмотреть, как она там. Ну и на сына своего посмотреть тоже надо. После чего я сразу же отправлюсь выполнять другие задачи.

Потому что этот затянувшийся кризис меня уже достал. И раз уж я привёз с собой и людей, и деньги Серафимы, и в целом другие трофеи, а также ксеносов, с которыми я вполне себе вышел на дружелюбный контакт... то, как будто, все инструменты для этого уже есть.

Надо просто немного расставить акценты своей попаданческой рукой и опытом прошлых перерождений. И убедиться, что Элин не назвала сына Хорусом или, того хуже, Эребом.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге