Я переродился кроликом в Асгарде и случайно стал питомцем Тора
Глава 1. Проснулся - гипс, вернее шерсть
Хмм, ну похоже я умер? И спросите вы наверное как же так вышло? Да Незнаю само собой как то, честное слово! Самым нелепым, будничным и тупейшим образом, на какой только способна наша дурацкая жизнь. Шел я себе в свое любимое Кб за старым мельником, обычный такой вечерок вторника после конченой рабочей смены. Ну знаете, когда начальник с самого утра выносит мозг какими-то горящими отчетами, правками к правкам, клиенты звонят каждые пять минут со своими дурацкими претензиями, телефон разрывается, в офисе духота, за окном мерзкая серая слякоть, а ты весь день сидишь и держишься только на одной мысли. Мысль эта простая и греющая душу: вот сейчас закончится этот чертов рабочий день, я выйду на улицу, дойду до своего любимого дворика, зайду в родное, светящееся красным и белым царство, поздороваюсь со знакомым продавцом и возьму ту самую заветную, тяжелую, запотевшую стеклянную бутылочку «Старого мельника» из бочонка. Ну и пачку сухариков с чесноком, чисто для души. А потом приду домой, сниму эти душные ботинки, включу какой-нибудь ненавязчивый видосик на ютубе или дурацкий сериальчик, сделаю первый глоток холодного пивка и наконец-то почувствую, что жизнь в целом неплохая штука.
Ну и вот, иду я такой довольный, предвкушаю вечерний релакс, переходил дорогу по пешеходному переходу, между прочим! Зеленый свет горит вовсю, белая зебра под ногами, все строго по правилам дорожного движения, я ж не самоубийца какой-то без мозгов, чтобы на красный под колеса кидаться! Наушники даже в одном ухе играли, негромко, чтобы улицу слышать. И тут откуда ни возьмись из-за слепого поворота на полной скорости вылетает огромный, ржавый, ревущий многотонный самосвал! У водилы то ли тормоза намертво отказали, то ли водка вместо мозгов была, но эта махина даже не попыталась затормозить! Один только дикий, раздирающий уши визг стертых покрышек по мокрому асфальту, слепящий свет фар прямо в харю, от которого перед глазами все побелело, и глухой, чудовищный удар бампера! Все кости внутри хрустнули в одну миллисекунду, словно пачка сухих чипсов под прессом. Ну и размазжило меня по асфальту грузовиком, класс! Просто высший пилотаж! Раскатали в тонкий фарш и блинчик на глазах у охреневших прохожих, я даже матюкнуться толком не успел. Вот так жил себе человек двадцать восемь лет, строил планы, платил кредит, думал летом на море съездить, а закончил свою земную карьеру в виде кровавой кляксы на перекрестке возле супермаркета. Смешно? Да обхохочешься просто!
Но наверное вам интересно что же было дальше? А дальше было следующее…
Я-то наивно полагал, что после такого смачного лобового свидания с самосвалом меня ждет либо вечная темнота, либо, на худой конец, белый мигающий потолок реанимации, противный писк кардиомонитора, куча трубок во всех отверстиях тела и запах хлорки с лекарствами. Ну знаете, как в кино показывают, когда герой чудом выживает, а потом год учится заново ходить. Но реальность решила выдать кульбит покруче любого фантастического блокбастера.
Первое, что я ощутил, когда сознание начало медленно и неохотно выплывать из липкого небытия - это свет. Я проморгался, открыл глаза и буквально замер с открытым ртом. Небо, такое светлое, чистое, прямо нереально лазурное, бездонное, без единого намека на тучи или дымку. Я в своем родном промышленном городе такого неба не видел вообще никогда в жизни! Там у нас над спальными районами всегда висел тяжелый, серый, свинцовый купол с противным желтоватым отливом от заводских труб и котельных, а тут - просто фантастика, чистейшая небесная лазурь, от которой режет глаза своей кристальной глубиной!
И воздух... Воздух был не тот что я вдыхал в своем городе он был… чистый. Вот реально, чистый до одурения, до легкого головокружения! Никакого запаха автомобильного бензина, никакой гари от сожженной на шиномонтажках резины, ни вони протухших помоек, ни сырости старых панелек. Воздух пах сочной травой, свежестью, горным ветром и чем-то сладковатым, похожим на полевые цветы и дикий мед. Я вдохнул этот воздух полной грудью - вернее, тем, что у меня сейчас было вместо груди - и мой бедный организм, привыкший годами фильтровать выхлопные газы и дешевые сигареты, просто словил короткое замыкание от такого лошадиного объема чистого кислорода.
И лежал на травке приложившись головой к камушку. Травка была изумрудная, густая, каждая травинка ровная, упругая и покрытая крошечными капельками росы, которые щекотали мне щеку. А камушек под головой был серый, круглый, гладкий, словно его веками полировала вода, и приятно холодил затылок. Я полежал так еще секунд десять, пытаясь склеить разбитые мысли в единую цепочку. Голова гудела, перед глазами плавали цветные пятна, а во рту стоял непонятный травянистый привкус. Ну, думаю про себя, сбили меня знатно, видимо взрывной волной от удара отбросило куда-то в придорожный сквер или на газон, а водила-урод испугался и дал по газам. Надо подниматься, вставать на ноги, проверять целы ли руки-ноги, доставать телефон из куртки и звонить в скорую, пока окончательно не отключился.
И решив встать я понял что меньше своего привычного размера. Причем не просто чуть-чуть меньше, словно я похудел или провалился в яму по пояс. Нет, масштаб окружающего мира поехал к чертям собачьим! Обычный, мать его, лист подорожника, росший в пяти сантиметрах от моего лица, возвышался надо мной как раскидистая тропическая пальма размером с зонт летнего кафе! Стебельки дикого клевера выглядели настоящими бревнами, сквозь которые человеку пришлось бы пробираться с топором, а тот самый гладкий серый камушек, к которому я приложился головой, казался мне здоровенным гранитным валуном размером с микроволновку или даже стиральную машинку! Я попытался опереться руками о землю, чтобы приподнять туловище...
А далее я понял… пушистый хвост, лапы! Вместо привычных волосатых мужских рук с часами на запястье и обгрызенными ногтями перед моими глазами появились две белые, мохнатые, короткие лапки! Овальные, пушистые, ослепительно белые, с крошечными пальчиками, мягкими розовыми подушечками снизу и маленькими прозрачными коготками. Я замер, забыв как дышать. Мысленно дернул пальцами - белая мохнатая лапа послушно качнулась в воздухе. Дернул второй рукой - вторая лапа сделала точно такое же движение! Я в полнейшем шоке вывернул шею назад, едва не свернув себе позвонки, и обомлел: там, на моей круглой заднице, красовался пушистый хвост! Настоящий маленький белый помпончик, который мелко-мелко вибрировал от ужаса в такт бешеному пульсу! А на макушке в этот момент что-то натянулось, и два здоровенных, длинных хрящеватых уха с мягким шорохом встали торчком, словно локаторы военной базы, самостоятельно поворачиваясь в сторону ветра!
«Да ладно... Нет, вы серьезно?! Это что за первоапрельский розыгрыш?! Меня что, в суслика засунуло?! В шиншиллу?! В морскую свинку-переростка?!» - заголосил я внутри своей черепной коробки.
Неподалеку от меня протекала река и устремлялась она прямиком в город в город с золотыми дворцами все сияло.. Шум воды был громким, сочным, переливчатым. Река была широкая, бурная, с кристально чистой прозрачной водой, через которую на самом дне можно было пересчитать каждую песчинку и каждый разноцветный камушек. И текла эта река вниз по широкой зеленой долине, устремляясь прямиком к циклопическому, невозможному, фантастическому мегаполису. И какой это был город! Золотые дворцы вздымались в самое небо, сияя так ослепительно, будто их выковали из расплавленного золота тысячи искусных кузнецов! Исполинские башни протыкали облака, монументальные арки перекидывались через холмы, стены переливались полированным мрамором и янтарем, а над всем этим великолепием в вышине дрожало призрачное, колышущееся радужное сияние. Вид был просто на миллион долларов, зрелище для богов и королей!
Но мне сейчас было глубоко наплевать на всю эту сказочную архитектуру и золотые дворцы, потому что внутри меня взвыла самая настоящая, первобытная паника. Путаясь в четырех коротких лапах, тыкаясь носом в мох и смешно подпрыгивая задом, я на подгибающихся конечностях рванул к реке. Камни под когтями скользили, брызги летели во все стороны. Я подполз к самой кромке воды, где течение затихало в спокойной мелкой заводи, вытянул дрожащую шею и посмотрел в свое отражения на воде.
Я посмотрел в свое отражения на воде и понял, я кролик КРОЛИК. Самый настоящий, белый, круглый, пушистый декоративный кроль! Из кристальной глади на меня во все глаза пялилась умилительная мордочка с длинными вибриссами-усами, аккуратный розовый носик нервно дергался каждую долю секунды, два блестящих выпуклых черных глаза-бусины были готовы выскочить из орбит, а верхняя губа была забавно раздвоена, приоткрывая два острых передних резца, которыми только кору с веток и строгать. Я моргнул - кролик в воде моргнул. Я испуганно прижал уши - отражение прижало уши. Я открыл рот, чтобы заорать благим матом на всю долину, но наружу вырвался лишь жалкий, глухой мышиный писк: «Фф-пи-и-к!»
«КРОЛИК?! МАТЬ ВАШУ, Я КРОЛИК?! Не могучий дракон, не гордый грифон, не темный властелин в черных латах, не эльфийский маг, даже не тупой зеленокожий орк с дубиной?! Просто белый домашний кролик весом в два килограмма мяса?! За какие грехи меня так опрокинуло мироздание?!»
Так Кирилл стой, успокойся (да так меня звали). Дыши ровно, чувак. Главное не словить инсульт прямо сейчас на берегу этой реки, у кроликов же вроде сердце слабое. Да, звали меня Кирилл, обычный парень двадцати восьми лет, менеджер на зарплате, платил коммуналку, любил пиво по пятницам. Ну да, я переродился в кролика ну может это как в тех самых фанфиках и ранобэ? Я же сотнями, тысячами читал эти ранобэшки и веб-новеллы по ночам под одеялом на телефоне! Там же сплошь и рядом такое происходит! Обычного задрота сбивает легендарный «грузовик-сан», душа летит в другой мир, он перерождается в самую нелепую фигню - в соплю, в паука на потолке, в слизь в пещере, в скелета, в торговый автомат на обочине! - а потом оп, и благодаря читерской системе он за пару месяцев нагибает весь континент, убивает богов и собирает гарем из местных красоток! Ведь закон жанра исекая железобетонный: если переродился монстром, значит у тебя обязательно есть скрытая читерская имба!
Эта мысль вспыхнула в моей пушистой голове как спасительный маяк среди шторма. Ну конечно же! Как я сразу не допер?! Система! Мне просто нужно активировать интерфейс перерожденца! Надо сказать кодовое слово голосом или мысленно, и всё сразу встанет на свои места!
Я встал на задние лапки, расправил белую пушистую грудку, гордо задрал мокрый розовый нос к небу и со всей дури, со всей оставшейся у меня человеческой верой гаркнул мысленно в пространство:
А нука - СИСТЕМА!
Я зажмурился, задержал дыхание и приготовился услышать победный электронный звон колокольчика, вспышку неонового света или механический голос нейросети: «Добро пожаловать, пользователь! Вы активировали систему абсолютного владыки!». Прошла секунда. Три секунды. Пять секунд. Вокруг шелестела трава на ветру. Плескалась прозрачная река. Где-то в небе лениво каркала неведомая птица. Никакого синего экрана. Ни единой светящейся строчки перед глазами.
«Так, ладно, спокойно, без паники, - занервничал я, нервно подергивая левым ухом. - Бывает, что голосовой триггер другой! У разных авторов разные команды! Надо перебрать все популярные варианты!»
Консольное меню!
Тишина. Ветер лишь ласково погладил меня по шерстке. Никакой командной строки, никакого терминала разработчика.
Инвентарь!
Я даже отчаянно взмахнул передней лапой перед собой, надеясь чисто случайно попасть по невидимой сенсорной кнопке. В итоге я запутался в собственных задних лапах, нелепо завалился набок и смачно плюхнулся пушистой белой мордой прямо в мокрый речной песок. Отплевываясь от песчинок, я сел на хвост и вперился взглядом в пустой воздух.
Хм, похоже системы НЕТ. Вообще нет! Ни статуса, ни характеристик, ни распределения силы и ловкости, ни магазина навыков, ни волшебного бесконечного кармана для шмоток, ни админки, ни даже дурацкого всплывающего обучения для новичков!
Тоесть вы хотите сказать что я просто кролик? Без сил? Без огненных шаров, без суперскорости, без титанических когтей, без регенерации и без магии?! Просто мелкий, слабый, беззащитный белый комок шерсти, абсолютно нулевой по меркам этого мира?!
Не спорю вид конечно зашибись но? Шерстка ослепительно белая, чистая, мягкая как пух, хвостик круглый как зефирка, глазки черные и блестящие, ушки стоят ровно, мордочка такая милая, что любая барышня в инстаграме залайкала бы до смерти! По шкале умиления я выгляжу на уверенные десять баллов из десяти. Но что мне, черт побери, делать с этой милотой посреди дикой природы сурового мира с золотыми замками?! Кого я собрался побеждать своим пушистым хвостом?!
Весь остаток жизни жевать травку? Вот прямо на полном серьезе, изо дня в день, с утра до вечера сидеть под лопухом и тупо молоть зубами мокрый клевер, подорожник и горькие корни одуванчиков?! А как же нормальная человеческая еда?! Где сочные шашлыки? Где чесночные гренки? Где пицца с хрустящей корочкой? Где, в конце концов, мой холодный «Старый мельник», ради которого я вообще расстался с жизнью на асфальте спального района?! Забудь, Кирилл, твоя жизнь отныне - вегетарианский ад без соли и перца!
Ну авось и морковку где-нибудь найду, если сильно повезет... Хотя откуда в чистом поле взяться морковке?! Морковь растет на человеческих огородах, а если я полезу на чужой огород, там наверняка будет злой бородатый мужик с вилами или здоровый дворовый пес, который сожрет меня в один присест вместе с ботвой!
А сколько живут кролики? В голове всплыли обрывки передач про животных. Домашние кролики в тепле и на хорошем корме живут лет семь-восемь. А дикие, в лесу, на холоде, среди хищников, паразитов и зимней бескормицы? Год? Полгода?! Пара месяцев, пока первый попавшийся ястреб не заметит мою яркую белую шкуру на зеленой траве?!
Аааааа!
Внутри моей кроличьей головы начался настоящий, первородный Армагеддон! Мозг просто захлебнулся в черной волне безысходности. Это же полная труба! Никакой великой судьбы героя! Я самое слабое, самое уязвимое звено пищевой цепи, ходячая диетическая закуска на четырех лапах!
Я обречен, МЕНЯ ПОЙМАЮТ И ЗАЖАРЯТ НА КОСТРЕ! Я прямо физически, во всех красках представил эту жуткую картину: ночной лес, трещат дрова в костре, вокруг сидят огромные бородатые викинги в волчьих шкурах, гогочут пьяными голосами, глушат брагу из рогов, а над раскаленными углями на железном пруте медленно крутится и шкворчит... я! Бедный белый кролик Кирилл, посыпанный солью и лучком!
И словно в ответ на мои кошмарные фантазии, пространство вокруг внезапно налилось свинцовой тяжестью.
Я уже чувствую ДАВЛЕНИЕ СО СТОРОНЫ КУСТОВ там кто-то есть Надо бежать! Да-да, именно оттуда, из густых колючих зарослей дикого кустарника в каких-то десяти метрах от берега реки! Мне показалось, что темные ветки едва заметно шелохнулись, а среди листвы блеснули два голодных, немигающих глаза! Я буквально кожей почувствовал эту хищную ауру! Там сидит зверь! Свирепый лесной волк с клыками как сабли, или саблезубая рысь, или огромный хищный берсерк с луком, который уже натянул тетиву и целится мне прямо в пушистый бок!
Естественно в кустах наверное никого не было но я в голове своей маленькой накрутил таких бегудей себе что паника полностью поглотила меня, я бежал прочь! Понимаете, человеческий разум с его богатой фантазией и неврозами помножился на кроличьи инстинкты трусливого травоядного, у которого реакция «беги без оглядки» прошита в генах намертво! В моей черепушке замкнуло все контакты разом!
Задние лапы сработали как мощные тугие катапульты. Я с визгом подпрыгнул на метр в воздух, крутанулся на гальке с пробуксовкой и втопил на максимальной скорости прочь от реки, прочь от зловещих кустов, в бескрайние луга! Земля слилась в одну зеленую смазанную полосу, уши свистели на ветру, лапы молотили так быстро, что превратились в белые пропеллеры, а в голове стучал один сплошной истерический набат: «СПАСАЙСЯ, КИРИЛЛ, ТЕБЯ СЕЙЧАС СОЖРУТ!»
Глава 2. Тактический жор
Бежал я долго. Вот прямо реально долго, не разбирая дороги, закладывая безумные виражи и наплевав на любые правила приличия. Но в этом паническом забеге от воображаемых монстров из кустов внезапно обнаружились и свои огромные, неоспоримые плюсы! Кроличья ловкость - это просто чит, дамы и господа! Я буквально пулей перескочил мне кажется километра три по кочкам, канавам и буеракам, и при этом даже не запыхался! Вы только вдумайтесь в это!
В своей прошлой человеческой жизни я был абсолютно не спортивным парнем. Если мне приходилось бежать за уходящей маршруткой несчастные сто метров в тяжелой зимней куртке и ботинках, то на остановку я вваливался уже на полусогнутых, хрипя, как сломанный паровоз, хватаясь за колющий правый бок и проклиная на чем свет стоит свою сидячую работу, ночные дошираки и сигареты. А тут? Мое новое тело работало как идеальный спортивный болид на стероидах! Задние лапы отталкивались от земли с мощью тугих стальных пружин, я перелетал через ямы метра на полтора в длину, ловко огибал камни прямо в воздухе и менял траекторию под прямым углом вообще без потери скорости. И сердце! Оно колотилось со скоростью пулемета, но никакой одышки, никакой рези в легких не было и близко. Я просто летел над землей, наслаждаясь этой бешеной, первобытной динамикой, словно во мне включили скрытый нитроускоритель!
Но была одна маленькая, мерзкая проблемка, которая моментально перечеркнула весь мой спортивный триумф. Кушать хочется! Причем не просто «ой, что-то аппетит разыгрался», а желудок буквально сжался в крошечный узелок, прилип к позвоночнику и яростно требовал топлива. Метаболизм у кроликов оказался просто атомным реактором: три километра бешеного галопа сожгли все мои скудные запасы энергии дотла. В глазах начало темнеть, в висках застучало, а передние лапы предательски задрожали. Я резко затормозил всеми четырьмя лапами, пропахав носом сухую пыль, сел на задницу посреди поля и тяжело дернул носом. Расклад выходил так себе: если я прямо сейчас не найду нормальной, калорийной жратвы, то мой великолепный побег закончится голодной смертью прямо посреди этих живописных просторов.
Я бежал через вересковые заросли, пригибая уши к затылку, и в голове крутилась только одна мысль: если в этом теле нет никакой системы с очками характеристик, то откуда взялась эта нечеловеческая прыть?! Впрочем, ответ был очевиден - эволюция, детка! Чтобы выжить среди волков, медведей и охотников, кролику не нужны файерболы, ему нужны мощные задние лапы и способность мгновенно дать деру при любом подозрительном звуке! И сейчас этот механизм спасал мою шкуру на все сто процентов!
И куда бежать за едой? Не траву же жевать, от которой у меня уже зубы сводило и начиналась тошнота! Я побежал прямиком в город. В тот самый громадный город с золотыми дворцами, который так заманчиво сверкал на горизонте в лучах солнца. И знаете, чем ближе я к нему подбирался, перескакивая через придорожные канавы, тем сильнее меня накрывало странное, навязчивое чувство.
Этот город казался мне до боли знакомым! Серьезно, вот прямо дежавю высшей пробы! Я смотрел на эти циклопические стены из ослепительно белого камня, на массивные золоченые купола, переливающиеся на солнце, на взмывающие в самое небо шпили башен с причудливыми флюгерами и на гигантскую полупрозрачную радужную арку, уходящую куда-то в бесконечный зенит... Я как будто его уже видел! Вот зуб даю, видел своими собственными глазами! Но где?! В какой-то компьютерной игре? В кинотеатре на премьере очередного голливудского блокбастера? В иллюстрированных книжках со скандинавскими мифами, которые я листал в детстве? Может дежавю? Или у меня от дикого голода и кислородного удара крыша окончательно протекла?! Незнаю, неважно, сейчас я хочу жрать! Мне было глубоко по барабану, кто там живет за этими золотыми стенами - суровые боги, древние великаны, викинги с секирами или толпа эльфов-вегетарианцев. В любом крупном городе всегда есть тонны еды. А значит, мне кровь из носа нужно попасть туда!
Правда, стоило мне добежать до колоссальных крепостных ворот и шмыгнуть под кованой железной решеткой внутрь, как на меня со всей дури обрушилась суровая, пугающая реальность.
Я не мог привыкнуть к этому миру, к своим новым габаритам! Из положения «лежа на животе на уровне мостовой» город выглядел не как сказочная столица, а как настоящая мясорубка для самоубийц! Все вокруг были просто ненормально, чудовищно огромной! Люди высились настоящими двухметровыми скалами, закованными в чешуйчатую сталь и волчьи шкуры. Каждый их шаг отдавался глухим ударом в брусчатку, от которого дрожали мои внутренности. По широким улицам со скрипом и грохотом катились тяжелые деревянные телеги с железными ободьями на колесах шириной в мою ладонь. А рядом вышагивали мускулистые боевые кони с копытами размером с добрую чугунную сковородку!
Они все могли меня передавить если бы я был невнимательным! Буквально секунда зевоты, один неосторожный прыжок под колесо или под каблук спешащего стражника - и от великого перерожденца Кирилла осталось бы только мокрое белое пятно на древнем асгардском граните! Меня даже никто не заметил бы в этой толпе! Вокруг стоял оглушительный, давящий гул: звенели наковальни в оружейных лавках, ржали кони, мужики переругивались хриплыми басами, колеса грохотали по камням. Я прижал длинные уши к самой спине, сделавшись плоским как камбала, вжался в глубокую тень каменного парапета и начал осторожно, короткими перебежками пробираться вперед. От бочки к телеге, от фундамента к водосточной трубе, ведя разведку носом и ориентируясь исключительно по доносящимся запахам.
И нос меня не подвел! В ноздри ударил густой, насыщенный аромат свежего хлеба, копченого мяса и... о да, сладких, хрустящих, сочных овощей! Рынок! Настоящий восточный базар на скандинавский манер!
Выбежав на местный базар, я юркнул в спасительную щель под высоким деревянным помостом, на котором стояли торговые ряды. Здесь жизнь просто бурлила ключом! Толпы покупателей сновали между рядами, бородатые торговцы в холщовых рубахах наперебой расхваливали свой товар, всюду высились горы мешков с зерном, корзин с яблоками и пузатых глиняных кувшинов с маслом. Для человека это было изобилие, а для меня - минное поле высшей категории сложности. Но прямо передо мной, буквально в трех метрах, у нижнего ящика соседнего прилавка, лежала она...
Вы когда-нибудь задумывались, насколько тяжело маленькому зверьку втащить в укрытие еду, которая весит больше него самого? Это вам не тележку по супермаркету катать! Я пыхтел, сопел, упирался всеми четырьмя лапами в щели между булыжниками, а морковка упрямо застревала в пыли. Казалось, прошла целая вечность, пока я наконец не втянул ее под настил, ободрав себе бока и оставив на брусчатке клочья белого пуха. Но победа стоила каждого грамма потраченных усилий!
Морковка. Нет, не так. МОРКОВИЩА!
Я сразу же стащил огромную по моим взглядам морковку! Для обычного человека это был просто крупный оранжевый корнеплод, но для меня, пятнадцатисантиметрового комка меха, эта морковь выглядела как циклопическое бревно весом больше меня самого! Я дождался идеального момента: толстый рыжебородый торговец в кожаном фартуке отвлекся на звон медных монет, которые бросил ему на весы какой-то воин. Вперед! Я вылетел из-под помоста белой молнией, вцепился резцами в зеленую ботву у основания и со всей дури потянул эту оранжевую громадину назад в темноту!
Она застряла между опорными балками! Я уперся задними лапами в камни мостовой, зарычал про себя как бешеный хомяк, дернул изо всех кроличьих сил... ТРЕСК! Морковь с глухим стуком выскочила из щели, подпрыгнула и покатилась под настил прямо за мной. Фух! Торговец даже головы не повернул, решив, наверное, что это просто упало яблоко!
Забившись в самый дальний, глухой и пыльный угол под досками помоста, куда не проникал солнечный свет, я набросился на добычу как голодный берсерк на вражеский строй. Эту морковку я уминал часа два, не меньше! Вы когда-нибудь видели, как едят кролики? Мои передние резцы строчили как пулеметная лента: хрусь-хрусь-хрусь-хрусь! Сладкий, ледяной, хрустящий сок брызгал во все стороны, заливая мне подбородок, морду и белую манишку. Усы слиплись от оранжевой мякоти, челюсти под конец начали ныть от непрерывной работы, но я не мог остановиться! Это было в миллион раз вкуснее любого ресторанного десерта из прошлой жизни! Сахар, крахмал, влага - все это впитывалось в мой истощенный организм, разливаясь по телу животворным теплом.
Когда от огромного корнеплода остался только крошечный огрызок с ботвой, я отвалился на спину и тяжело задышал. Живот раздулся, став круглым и плотным, как футбольный мяч. И знаете что? Лежа там, под скрипучими досками базара, вытирая лапкой испачканную морду, я впервые за этот безумный день подумал: а ведь все не так уж и плохо... Ну да, меня переехало самосвалом. Ну да, я теперь пушистый грызун без сверхспособностей и системы. Но я жив! Мои кости целы! Меня не раздавили в фарш под копытами коней! И я только что нажрался отборных углеводов так, как не наедался в своем офисе! Жизнь определенно налаживалась!
Я провалялся под помостом в сытой полудреме еще какое-то время, пока суета наверху не начала стихать. Еще через два часа рынок закрылся. Гул голосов окончательно смолк, тяжелые деревянные ставни лавок со стуком захлопнулись, загремели железные цепи и амбарные замки. Торговцы потянулись в таверны пропивать выручку, стража разошлась по караулкам, и над площадью опустились густые, прохладные синие сумерки.
Я осторожно высунул нос из-под досок. Воздух остыл, пахло пылью, прелыми овощными очистками и тишиной. Мой молодой кроличий желудок, словно бездонная черная дыра, уже успел утрамбовать морковку и снова подал наглый голос: «Хозяин, а десерт будет?». Пошарив глазами в полутьме по опустевшим рядам, я заметил у стены одного из закрытых амбаров забытую плетеную корзину, опрокинутую набок.
Соблюдая предельную осторожность, я метнулся к корзине и чуть не заверещал от дикого восторга: но я нашел капусту! Настоящий, тугой, сочный, огромный кочан капусты, который просто выпал из мешка при вечерней погрузке и закатился в угол! И с Кайфом умял ее с одну харю! Вот прямо с колоссальным, неприличным, всепоглощающим кроличьим кайфом! Я отрывал хрустящие зеленые листья размером с простыню, сворачивал их резцами и молол без остановки. Сок тек ручьями, хруст стоял на всю пустую улицу, я буквально зарылся с головой в капустные недра и чувствовал себя самым счастливым существом во всех девяти мирах! Казалось, этот вечер идеален...
Но местный продавец заметил меня и началась погоняяя! Этот жадный хмырь, видимо, вспомнил, что забыл на прилавке свои гроссбухи или заначку, и вернулся в самый неподходящий момент! Из темноты переулка раздался тяжелый, пьяный топот сапог, а в следующую секунду тишину разорвал свирепый, басовитый рев: «Ах ты ж мохнатое отродье Хель! Мою капусту жрать?! На воротник пущу, падаль!»
В мою сторону с жутким свистом рассекая воздух полетела тяжелая деревянная колотушка! БА-БАХ! Она с грохотом расколола каменную плитку буквально в паре сантиметров от моего белого хвоста, осыпав меня градом каменной щебенки! Вся сытая нега испарилась за наносекунду! Капустный лист застрял в горле, сердце взмыло к ушам, а тело само собой включило режим максимального форсажа! Торговец выхватил здоровенную березовую метлу на толстенном черенке и с воплями разъяренного берсерка бросился на меня, намереваясь размазать мою пушистую персону по мостовой тонким слоем!
Я рванул с бешеной скоростью что меня и след просто простыл хаха! Пока этот неповоротливый двухметровый шкаф замахивался своей дубиной, пытаясь прицелиться, я уже дал такого стрекача, что искры из-под когтей брызнули! Я заложил тройной вираж вокруг мусорных бочек, на бреющем полете проскочил у него прямо между расставленных ног - мужик от неожиданности сам запнулся о собственный подол и с грохотом загремел носом в лужу, оглашая базар трехэтажным матом! А я уже летел через проход между лавками, перемахнул через груду ящиков, срезал угол через забор и растворился в ночной темноте быстрее, чем он успел подняться на ноги! Ха-ха, лови ветер в поле, деревенщина!
Уже ночь, первый день вполне успешен, учитывая положение вещей… Я сидел в густой тени за пределами освещенных факелами городских ворот и жадно хватал ртом холодный воздух. Если разложить события по полочкам: я умер под самосвалом, очнулся кроликом, выдержал такую гонку, пробежал марафон, дважды нажрался отборных овощей от пуза и с позором деклассировал местного торговца в спринтерском забеге. Для первого дня в незнакомом и опасном мире это был стопроцентный, безоговорочный успех!
Надо прилечь, прилечь поспать и морально подготовиться к завтрашнему дню… Сил больше не оставалось совсем. Мышцы гудели, желудок был набит до отказа, а мозги закипали от перегрузки впечатлениями. Ночевать внутри города было верхом безумия - там шастала ночная стража, сторожевые псы и черт знает какие еще ночные твари. Я нашел укромную нору за воротами города, чтобы можно было быстро добежать снова до рынка позавтракать. Это была отличная, глубокая ямка под узловатыми корнями дикого шиповника прямо в насыпи внешнего крепостного вала. Место - чистый стратегический шедевр! Вход узкий, ни один человек туда рукой не дотянется, внутри сухо и пахнет старой листвой, а до ворот рынка - ровно три минуты быстрого кроличьего бега по утренней росе. Проснулся, умылся лапкой - и сразу на завтрак!
Я забрался в самую глубину норы, подоткнул под себя сухие листья, свернулся тугим белым клубочком, спрятал розовый нос под лапки и закрыл глаза, рассчитывая вырубиться за пару секунд...
Но мысли о том что теперь я просто кролик ВООБЩЕ НЕ ПОКИДАЛА МЕНЯ! Стоило мне остаться один на один с темнотой и тишиной, как мой дурацкий человеческий мозг включил на полную мощность режим неконтролируемой ночной паники! Я лежал на холодной земле, вытаращив глаза в земляной потолок, и меня буквально трясло. Кролик. Я теперь кролик на постоянной основе! Без документов, без прав, без единого шанса заявить о себе! У меня нет рук, я не могу открыть банку, я не могу попросить о помощи, я даже говорить не умею, только пищать и сопеть! Я сижу в какой-то норе в чужом мире, пока за стенами спят великаны!
А ЕСЛИ МЕНЯ ПОЙМАЮТ?! Вот прямо завтра утром у входа на рынок?! Или прямо сейчас, посреди ночи?! А вдруг это даже не люди будут, а волки? ДА! ВОЛКИ ПОЙМАЮТ МЕНЯ И ПОРВУТ НА БРИТАНСКИЙ ФЛАГ… Я прямо физически, до звона в ушах представил этот кошмар! Ночной лес, вой на луну, горящие желтые зенки в темноте, запах псины и щелканье чудовищных клыков, способных перекусить рельс! Они же выроют меня из этой несчастной ямы за три секунды! Вцепятся зубами в бока и порвут на мелкие ошметки, даже не заметив вкуса мяса! Или какая-нибудь полутораметровая полярная сова спикирует с неба, вцепится когтями мне в хребет и унесет на верхушку башни!
Я паниковал еще около часа прежде чем уснуть и успокоиться... Мое кроличье сердечко стучало как бешеный метроном, отдаваясь вибрацией во всем теле: тук-тук-тук-тук-тук! Я вздрагивал от каждого шороха ветра в сухих ветках шиповника, сжимался в точку при каждом скрипе далеких ворот, мысленно прокручивал сотни сценариев своей мучительной гибели и накрутил себе такие бигуди в голове, что чуть не поседел вторично. И только когда на горизонте начали бледнеть звезды, а морозный воздух окончательно остудил мой пылающий лоб, паника постепенно выдохлась, уступив место тяжелому, спасительному сну без сновидений.
Доброй ночи..кролик.
Глава 3. Радужный мост и мужик с молотом
Запах с рынка разбудил меня засветло. Вот серьезно, солнце еще даже толком не вылезло из-за горизонта, верхушки золотых башен едва тронул первый робкий утренний свет, а мой чуткий кроличий нос уже вовсю дергался, улавливая такие ароматы, от которых у любого нормального существа слюни потекли бы ручьем! Теплый ячменный хлеб, жареное зерно, сушеные травы и свежая, умытая росой зелень. Мой желудок внутри издал громкий, требовательный булькающий звук.
Ну что ж, доброе утро, крол! Какие сегодня кроличьи дела нас ждут на повестке дня? Распорядок, в принципе, предельно ясный и не перегруженный сложными задачами: умыться лапкой, почесать за ухом, не попасться никому на обед и раздобыть плотный завтрак. Настоящая взрослая жизнь!
Я бодро выбрался из своей уютной норы под корнями шиповника, отряхнул с белой шубки прилипшие сухие листья и соринки, тщательно протер передними лапами мордочку и прислушался. У городских ворот уже вовсю скрипели тяжелые деревянные телеги - крестьяне и ремесленники заезжали в город на утреннюю торговлю. Стражники зевали, опираясь на копья, и даже не смотрели вниз. Идеальный момент для утренней инфильтрации!
Ну по базе я заскочил конечно же на рынок. А куда еще мне было бежать? Опыт вчерашнего дня показал, что нижний базар - это самое сытное и щедрое место в этом странном мире, если уметь правильно маневрировать между сапогами. Я просочился сквозь прутья кованой решетки у ворот, прижал уши и шустрыми перебежками вдоль стен рванул прямиком к торговым рядам. В этот раз я решил не наглеть у вчерашнего мужика с капустой, чтобы не нарваться на повторный раунд метания колотушек, а выбрал соседний, более тихий ряд с корнеплодами.
Операция прошла как по маслу: я ловко улучил секунду, пока сонный продавец насыпал репу в мешок какой-то дородной тетке, выскочил из тени ящика, сцапал за ботву роскошную морковку и молниеносно уволок ее в узкую щель под каменную ступеньку лавки. Снова умял морковку! Сидел в тени, придерживал эту оранжевую хрустящую прелесть двумя передними лапками и молол резцами со скоростью швейной машинки: хрусь-хрусь-хрусь! Сладкий сок брызгал, усы ходили ходуном, настроение стремительно поднималось до отметки «жизнь удалась». В прошлой жизни я по утрам давился растворимым кофе из пакетика и с тоской листал рабочие чаты, а тут - свежий воздух, бесплатные витамины и никакой ипотеки!
Жевал себе сидел как вдруг...
БА-БАХ! ГРОХОТ! ТРЕСК!
Воздух вокруг сжался с такой чудовищной силой, что у меня в ушах зазвенело, а морковка едва не выпала из зубов прямо в пыль! Земля под моими лапками заходила ходуном, словно началось девятибалльное землетрясение! А в следующую секунду небо над городом озарилось безумной, ослепительной, разноцветной вспышкой света! В вышине ударил раскат грома такой плотности и мощи, что каменные плиты вокруг завибрировали, а серебряные колокола на башнях жалобно звякнули.
Я высунул морду из-под ступеньки, распахнул глаза во всю ширь и обомлел. Прямо через все небо, упираясь в край города, протянулся колоссальный, сияющий, пульсирующий поток первобытной энергии, переливающийся всеми мыслимыми цветами радуги! От него веяло чистым благородным жаром! Радужные всполохи отражались в моих круглых черных глазах, превращая мир вокруг в сюрреалистичный калейдоскоп!
БИВРЕСТ. ЧЕРТОВ БИВРЕСТ! И все!
Внутри моей кроличьей головы словно взорвалась атомная бомба озарения! Картина мира, которая вчера казалась мне странным пазлом, мгновенно собралась в единое, ослепительное полотно!
Жители начали стягиваться к замку! Весь базар за долю секунды сошел с ума! Торговцы бросили свои прилавки, покупатели забыли про покупки, ремесленники побросали молоты и клещи! Повсюду раздались восторженные вопли, громовой смех, звон оружия и ликующие крики: «Победа! Слава Всеотцу! Слава защитнику! Они вернулись!» Толпы людей со всех улиц, словно бурлящие горные реки, хлынули по широкому проспекту наверх, к циклопическому замку на вершине скалы!
А я… а я сразу смекнул… И как я сразу не понял?! Почему я не мог это вспомнить вчера, хотя мне казался этот город очень знакомым?! Ведь я же вчера весь день смотрел на эти золоченые дворцы, на белые гранитные стены, на летающих воронов и эту радужную хреновину на горизонте! Мой перегруженный шоком мозг просто отказывался верить в очевидное! Но теперь сомнений не оставалось ни на один гребаный процент. Если это действительно был БИВРЕСТ, значит… это Асгард?! Я В АСГАРДЕ??!
Мать честная, роди меня обратно под колеса самосвала! Я в чертовом скандинавском эпосе! В обители древних богов-воинов, где каждый второй - это бессмертный амбал с топором, способный расколоть материк, а во главе сидит одноглазый дед на троне и скармливает мясо волкам! А если тут где-то рядом еще и Локи бродит со своими фирменными подставами?! И посреди этого эпического праздника тестостерона, стали и божественной магии сижу я. Кирилл. Белый пушистый кролик с ушами-локаторами и хвостом-помпоном! Ну просто сказка, братья Гримм нервно курят в сторонке!
Но паниковать сейчас было некогда. В воздухе запахло грандиозным кипишем, а где кипиш - там открываются невиданные тактические возможности! Я недолго думая начал шашки между людьми которые бежали к замку!
О, это был слалом века! Представьте себе: по широченной мостовой несется многотысячная толпа огромных двухметровых мужиков и женщин в тяжелых кожаных сапогах, кольчугах и плащах, а между их подошвами, на бреющем полете, с безумной кроличьей верткостью лавирует ослепительно белый комок пуха! Раз - нырнул под кованый носок сапога! Два - заложил крутой вираж вокруг волочащегося по камням волчьего плаща! Три - проскочил прямо под колесом несущейся повозки со знаменами! Один здоровенный бородач в рогатом шлеме едва не наступил мне на хвост своим подкованным каблучищем, но я в последний миг дал дрифта по мокрому мрамору ступеней, пролетел у него между коленей и унесся вперед! Мои задние лапы работали как поршни, уши прижались назад для лучшей аэродинамики, а сердце пело от чистейшего адреналина! Я скакал вверх по широченным парадным лестницам, обгоняя неповоротливых горожан, и поднимался все выше и выше к королевской цитадели.
И вот я выскочил на огромную замковую площадь. Мать моя женщина...
Все из золота, это просто фантастика! Вблизи королевский дворец производил эффект разорвавшейся гранаты прямо в мозгу! Стены были выложены из полированного камня, переплетенного золотыми руническими узорами, которые мерцали собственным мягким светом. Циклопические колонны уходили в небеса, поддерживая кровлю из сотен начищенных золотых щитов, отражающих солнечные лучи так ярко, что площадь буквально пылала золотым сиянием. Статуи древних героев, резные арки, знамена с изображением священного ясеня Иггдрасиля - это выглядело настолько монументально, пафосно и нереально, что ни один голливудский фильм со всеми своими миллиардными спецэффектами не передал бы и сотой доли этого величия!
Площадь ревела тысячами глоток. Стражи в золоченых шлемах с трудом сдерживали напирающую толпу эйнхериев и горожан, оставляя широкий коридор в центре.
И тут я увидел его.
Тор! Тот самый Тор, который сын Одина! Мой шок был неописуем!
Он шел во главе своей победоносной дружины. И это был не гламурный голливудский актер с идеальной укладкой, нет! Это была чистая, концентрированная первобытная мощь во плоти! Ростом под два с половиной метра, с плечами шириной в небольшие крепостные ворота. Золотая грива густых волос трепетала на ветру, в бороду были вплетены грубые кожаные шнуры, а тяжелый алый плащ за спиной развевался, словно крылья гигантской птицы. На нем был темный чешуйчатый доспех, покрытый свежими боевыми царапинами и копотью дальних походов, а в правой руке он с небрежной легкостью держал его... Молот Мьёльнир! Тот самый легендарный короткоручный молот из серого уру, от которого во все стороны разбегались едва заметные лазурные электрические искорки!
Тор широко улыбался своей открытой, немного дикой и свирепой улыбкой воина, приветственно вскидывая кулак навстречу ревущей толпе. От одного его взгляда воздух вокруг вибрировал тяжелой силой, словно перед грозовым шквалом. Настоящий бог грома. Живой, осязаемый, в пяти метрах от меня!
Я сидел под основанием бронзовой статуи, забыв как дышать, вытаращив свои круглые кроличьи глаза, и слушал, как глашатаи на верхушках стен надрывают глотки в медные трубы, выкрикивая вести победы.
Видимо сегодня будет пирушка! Потому что по всей видимости сегодня Тор установил мир во всех девяти мирах! Усмирил непокорных, раскидал мятежников, навел порядок на границах и вернулся с победой в чертоги Всеотца! А что делают викинги и скандинавские боги, когда побеждают в войне? Правильно! Они закатывают пир на весь мир, где хмель льется реками, а мясо жарят целыми стадами!
Получается будет много еды?!
В моей голове моментально загорелась неоновая вывеска огромных возможностей! Огромный королевский пир! Это же горы провизии, которые будут таскать во дворец бочками и возами! Сотни пьяных воинов, которые будут ронять под столы лучшие деликатесы Девяти миров!
Интересно... а обычную еду я буду также с кайфом уплетать как и при прошлой жизни? Ну вот реально, смогу ли я в этой кроличьей шкуре сожрать кусок сочного печеного мяса, ячменную лепешку, пряный медовый пирог или сладкие царские фрукты? Или мой новый желудок приспособлен только для сырой морковки и капустных листьев? А если мне перепадет кусочек жареного кабана? Или хотя бы теплая медовая корочка хлеба со стола самого Тора?! Черт, да я просто обязан это проверить лично!
Азарт и голодное предвкушение намертво вытеснили все остатки страха. План на вечер был сформирован: во что бы то ни стало проникнуть в чертог пиров и устроить дегустацию божественного меню! Приключения только начинаются!
Глава 4. В партере божественного театра
План проникновения в самое сердце скандинавской божественной власти созрел в моей ушастой голове сам собой буквально за три секунды. Когда многотысячная толпа возбужденных, орущих и потрясающих мечами асов ломанулась к замковой площади, стража на парадных арочных воротах просто физически не могла уследить за каждым квадратным сантиметром брусчатки. Для них существовали только могучие воины, блеск доспехов и грохот знамен, а мелкая белая живность под ногами была абсолютно невидимой! Я прижал уши к самой спине, распластался в воздухе и на бешеной скорости, лавируя между подошвами подкованных сапог, проскочил внутрь внешнего двора цитадели. Главное правило кроличьего выживания гласит: никогда не тормози посреди толпы, иначе из тебя мгновенно сделают коврик для прихожей!
Я проник в замок через открытые служебные двери нижнего хозяйственного яруса, куда взмыленные слуги в холщовых рубахах непрерывным потоком затаскивали бесконечные плетеные корзины с провизией, пузатые глиняные амфоры и деревянные ящики. Там царил настоящий производственный ад, шум стоял такой, будто в одном помещении сошлись кузнечный цех и рок-концерт! Поварята носились с горячими противнями как ошпаренные, повара орали басом, размахивая тесаками размером с мой человеческий торс, звенели медные тазы, из гигантских котлов валил густой ароматный пар, а по каменному полу струились целые ручейки пролитого темного эля. Запах стоял умопомрачительный - смесь чеснока, жареного кабаньего сала, печеного хлеба и свежих трав.
Я прошмыгнул вдоль замшелого плинтуса, ловко увернулся от сапога старшего поваренка, пошуршал по кухне за огромными дубовыми бочками с соленьями, провел быструю рекогносцировку продуктовых запасов и по базе стырил кусочек чего? Правильна - Морковки!
Вы только вдумайтесь в этот вселенский абсурд! Вокруг высились горы запеченных целиком диких вепрей с яблоками в зубах, на серебряных блюдах лежали горы жирной осетрины, жареные куропатки, истекающие янтарным жиром окорока и пятиэтажные пироги с дичью... А мой новый, намертво прошитый кроличий организм наплевал на все эти царские деликатесы и среагировал исключительно на хрустящую сладкую морковь! Ну кролик я теперь, что поделать, рефлексы не пропьешь! Я ухватил за толстый край сочный, отмытый до блеска кусок морковищи, забился в узкую щель под разделочной колодой и торопливо схрумкал его за тридцать секунд: хрусь-хрусь-хрусь! Сладкий сок смыл пыль с языка, энергия хлынула в лапы, и я побежал исследовать внутренние покои замка.
Дворец был неописуемый, а от лица кролика к которому я еще не привык он был просто титанических размеров! Вы когда-нибудь чувствовали себя крошечным муравьем внутри циклопического собора, построенного для расы трехметровых гигантов? Вот умножьте это ощущение на сто! Парадные коридоры напоминали бесконечные каньоны, вытесанные в скале из цельного золота и ослепительно белого гранита. Каждая отдельная ступенька монументальных лестниц была высотой мне по шею, и мне приходилось штурмовать их серией тяжелых акробатических прыжков, цепляясь коготками за золоченые узорчатые кромки. Двери в залы выглядели как триумфальные арки, в которые спокойно мог бы проехать груженый самосвал вроде того, что меня сбил! Я бежал по краю широченных ковровых дорожек, буквально тонув в густом мягком ворсе цвета запекшейся крови, и не переставал офигевать от масштабов. Все вокруг кричало о неземной роскоши, первобытной ярости и божественном величии.
Ориентируясь на нарастающий гул тысяч голосов, переливы боевых труб и тяжелые удары барабанов, я пробрался через широкую вентиляционную решетку в стене и выскользнул в главное помещение цитадели.
И вот я вышел в тронный зал где Один воздавал похвалу своему сыну! Матерь божья, это было зрелище, от которого у любого нормального человека перехватило бы дыхание и поехала крыша! Зал был настолько невообразимо гигантским, что под его золотым сводом висели легкие синеватые облака. Вдоль стен ровными шеренгами стояли сотни войнов в зеркальных латах, держащие двуручные секиры, десятки прекрасных и грозных валькирий в сверкающих серебряных доспехах опирались на длинные копья, а в самом конце зала, на циклопическом ступенчатом помосте, высился Хлидскьяльв - великий трон Всеотца.
Снизу, с уровня полированного каменного пола, мне были видны только бесконечные ряды тяжелых кованых сапог, наколенников и подолов шерстяных плащей, которые намертво загораживали весь обзор. А я, между прочим, не для того рисковал жизнью на кухне и стирал лапы в кровь на этих скалистых лестницах, чтобы весь великий исторический момент разглядывать чью-то придорожную грязь на каблуках!
Я запрыгнул на ближайший подоконник чтобы обзор был получше! Это потребовало от меня настоящего каскадерского подвига: сначала я сиганул на массивный сундук у стены, оттуда пружинистым рикошетом взлетел на спинку тяжелого дубового трона какого-то вельможи, и наконец, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, совершил затяжной полет на широкий мраморный карниз гигантского стрельчатого окна, занавешенного тяжелым золотым бархатом. Идеальная, элитная VIP-ложа! Спрятавшись в мягкой складке тяжелой ткани, я высунул наружу только кончик розового носа и два чутких уха, и во все глаза уставился на происходящее перед троном.
И смотрел на все так как будто это не реально, я как будто в 5D кинотеатр попал с абсолютным эффектом присутствия! Картинка была настолько нереально четкой, цвета такими сочными, а акустика такой сокрушительной, что мой бедный мозг обычного клерка наотрез отказывался принимать происходящее за правду.
Там, на золотом возвышении, восседал сам владыка Асгарда - великий Один. Могучий седовласый старик с суровым лицом, исполосованным боевыми шрамами, в золотом шлеме и темно-синем плаще, подбитом мехом. Его единственный уцелевший глаз горел древним, пронизывающим, всевидящим огнем, а на массивных плечах Всеотца сидели два неподвижных ворона, черных как полночь - легендарные Хугин и Мунин. А прямо перед троном стоял он. Тор. Без шлема, опершись обеими широченными руками на короткую рукоять Мьёльнира, слегка закинув голову и с гордой, открытой улыбкой победителя слушая речь своего венценосного отца.
Низкий, громоподобный голос Одина буквально сотрясал гранитные своды чертога: царь богов перечислял усмиренные мятежные миры, славил доблесть дружины, рассказывал о разбитых армиях ледяных великанов и провозглашал наступление эпохи нерушимого мира во всех девяти царствах великого ясеня Иггдрасиль! Сотни воинов в зале синхронно взревели, вскинули вверх мечи и топоры, ударили клинками о щиты с такой чудовищной силой, что в стрельчатых окнах задрожали стекла, а шерсть на моем кроличьем брюхе заходила ходуном от звуковой волны!
Но вот только это реальность, я кролик и я в Асгарде, этого не изменить! Первый восторг от эпического зрелища медленно схлынул, уступив место тяжелым, липким и горьким мыслям. Я сидел на ледяном мраморе подоконника, прижав уши, поджав под себя короткие передние лапки, и тупо разглядывал свои маленькие полупрозрачные коготки. Я всего лишь часть пищевой цепочки и явно нахожусь не на ее ВЕРШИНЕ! В самом низу, черт побери! На самом глубоком дне этой безумной иерархии богов и героев! Любой из этих воинов мог наступить на меня сапогом и даже не заметить хруста моих костей под подошвой. Любой придворный ястреб или охотничий пес с превеликим удовольствием порвал бы меня на кусочки ради забавы.
И такая вселенская, жгучая обида на несправедливость мироздания накатила на меня в этот момент, что хоть бери и вой на золотую луну! Ну почему всем так везет и они перерождаются ультраимбами и спасают миры?! Я же читал сотни этих историй в прошлой жизни! В каждом первом фанфике или ранобэ какой-нибудь прыщавый неудачник или забитый японский школьник попадает под грузовик, а потом бац - и он уже наследник древнего рода драконов, у него абсолютный читерский статус, шкала маны до небес, способность взрывать горы щелчком пальцев и толпа влюбленных полуголых эльфиек за спиной! А мне что досталось?! Я всю жизнь честно трудился, никого не обманывал, платил коммуналку вовремя, переводил бабушек через дорогу, переходил эту чертову улицу на зеленый свет светофора... И судьба выдала мне за это два килограмма диетического меха и хвостик-помпончик?!
Может я знак? Может судьба распорядилась так что я просто не заслужил такого второго шанса? Может где-то в высшей небесной канцелярии сидит бухгалтер судеб и говорит: «Так, Кирилл, ты в прошлой жизни был серой офисной крысой, вот и получай тело зайца, сиди под кустом, жуй капусту и радуйся, что вообще не червем в навозе очнулся»? Неужели это мой абсолютный потолок на всю оставшуюся жизнь?!
И тем не менее я нахожусь не на Земле! Я нахожусь в Асгарде где есть магия! Настоящая, осязаемая, великая магия Девяти миров! Здесь воздух буквально искрит от сырой божественной энергии, голубые молнии пляшут на гранях Мьёльнира, священные руны светятся на колоннах, а под землей пульсируют корни мирового древа! Если этот мир настолько пропитан колдовством, то почему я должен ставить на себе крест?! Возможно и кролики могут колдовать? Хм кто знает! Вдруг если очень сильно захотеть, использовать мой сохранившийся человеческий мозг, понять законы этой энергии, прислушаться к шепоту рун и начать упорно тренироваться, то у меня получится пробудить в этом пушистом теле хотя бы крошечную искру?! Представьте себе: боевой кролик-громовержец, кастующий цепные молнии из ушей! Звучит как полнейший сюрреализм, но в мире, где одноглазый дед правит вселенной, возможно абсолютно всё!
Продумав еще какое то время над превратностями своей кроличьей судьбы и перспективами магического самообразования, я так глубоко погрузился в свои внутренние монологи, что начисто потерял счет времени и выпал из реальности. Очнулся я от того, что звуки в тронном зале резко изменились. Торжественные официальные речи и славословия Всеотца внезапно завершились, и я не заметил как началась пирушка!
Ура еда! Великий покой моментально превратился в колоссальную, ревущую таверну! Слуги сотнями втаскивали в зал длиннющие дубовые столы, которые с жалобным скрипом прогибались под тяжестью огромных блюд. Загремели кованые чаши, в кубки полилось темное речное пиво и медовуха, воины с громким гоготом занимали лавки, хватали целые запеченные бараньи ноги руками и с волчьим аппетитом вонзали зубы в мясо. Начался грандиозный, необузданный пир победителей!
«Вот он, мой золотой билет в мир сытости!» - обрадовался я, спрыгивая с подоконника прямо на ворсистый ковер. Внизу, под столами, разворачивался настоящий рай для четвероногого мародера: со столешниц то и дело срывались и летели на пол аппетитные куски белого хлеба, половинки печеных яблок, вареные перепелиные яйца и сырные лепешки. Я нырнул под ближайший стол, проскочил между двумя парами тяжелых сапог и с наслаждением вцепился резцами в упавший ломоть мягкого хлеба, густо политого медовым сиропом. Вкус был просто неземной!
Но не тут то было как бы! Закон подлости настиг меня с неотвратимостью товарного поезда!
Какой то пьяный асгардец решил что я его закуска и начал гоняться за мной с секирой! Это был чудовищных габаритов краснорожий громила с всклокоченной рыжей бородой, который уже успел набраться крепким элем до состояния полной невменяемости. Он полез под лавку за уроненным серебряным кубком, наткнулся мутным взглядом на мою ослепительно белую тушку, и в его пропитом мозгу сработала примитивная цепочка: «Э-э-э?! Заяц?! Сам на стол пришел?! Вот это сервис, клянусь Локи! Свежатина к пивку!»
И этот полоумный гигант выхватил из-за пояса тяжелую боевую секиру с широченным, остро заточенным лезвием из темной стали! С СЕКИРОЙ ТВОЮ МАТЬ! Я ЖЕ ГОВОРИЛ ЧТО МЕНЯ ПРИРЕЖУТ! Мои ночные панические кошмары из норы воплотились в жизнь прямо средь бела дня посреди царского чертога! Этот псих реально решил разрубить меня пополам боевым оружием ради закуски!
СВИСТ! БАМ! Острое лезвие с оглушительным треском врубилось в каменную плитку пола ровно в трех сантиметрах от моего хвоста, выбив сноп искр и каменную крошку! Рыжий амбал дико заржал, шатаясь перевалился через скамью, опрокинул кувшин с вином и с ревом занес топор для второго удара!
Я врубил максимальный, аварийный, ультра-кроличий форсаж! Мир превратился в смазанную полосу из мелькающих сапог, летящих брызг пива, воплей пирующих и свистящей над головой смертоносной стали! Я закладывал безумные виражи вокруг ножек столов, проскальзывал под полами шкур, дрифтовал на гладком мраморе, а этот рыжий танк с топором наперевес ломился следом, круша лавки, раскидывая тарелки и истошно оря на весь зал: «А ну стой, мохнатый шницель! От меня еще никто не уходил!»
Вокруг поднялся невообразимый гогот: другие воины начали ржать, стучать кубками по столам и азартно делать ставки на то, поймает пьяный дурак белого зайца или разобьет себе лоб о колонну. А мне было вообще не до смеха! Я летел на бреющем полете, не разбирая дороги, адреналин заливал глаза! На полном ходу я оглянулся назад через плечо, чтобы оценить дистанцию, увидел опускающееся сверху стальное лезвие секиры, в паническом ужасе вильнул мордой в сторону...
И на скорости километров под шестьдесят в час...
ТЫДЫЩЬ!
Глухой, сокрушительный, колоссальный удар потряс все мое существо от кончика розового носа до самого хвоста! В голове полыхнули ослепительные фейерверки, перед глазами закружились хороводы разноцветных искр, челюсти клацнули так, что у меня искры из глаз посыпались, а мою маленькую тушку отшвырнуло назад на метр и шмякнуло спиной об пол.
Я врезался в чью то ногу?! Это было абсолютно не похоже на ногу живого существа! Я словно на полном ходу влетел носом в цельнолитой чугунный памятник или гранитную скалу! Нога даже на миллиметр не сдвинулась от моего таранного удара!
Я судорожно замотал ушами, отчаянно моргая и пытаясь вернуть уехавшее в астрал зрение в нормальный фокус. В ушах звенело, из разбитого носа капало, передние лапки мелко и беспомощно подрагивали в воздухе. И как только картинка перед глазами наконец-то перестала двоиться и вновь стала четкой, я замер в ледяном оцепенении.
Я увидел его, с расстояния буквально метра!
Прямо передо мной возвышался массивный кожаный сапог, окованный пластинами вороненой стали с серебряными рунами. Рядом возвышалась вторая нога в чешуйчатых боевых поножах. А прямо на каменном полу, буквально в двадцати сантиметрах от моего пушистого носа, лежал он... Тяжелый, серый, квадратный боек молота Мьёльнир, по которому лениво пробегали крошечные, потрескивающие лазурные молнии.
Я медленно, миллиметр за миллиметром, запрокинул голову назад, поднимая взгляд все выше и выше: по мощным икрам, по железным пластинам доспеха, по широченной груди, закрытой чешуей... и уперся прямо в громовое лицо сына Одина. Золотая борода, распущенные волосы, и два огромных, яростных, ярко-голубых глаза цвета штормового неба, которые с нескрываемым, ошеломленным изумлением смотрели прямо на меня.
Я влетел в ногу Тора…
Вокруг наступила гробовая, звенящая тишина. Пьяный громила с секирой, увидев, к кому именно прилетел его «шницель», мгновенно протрезвел, побелел как простыня и замер по стойке смирно, пряча топор за спину. Музыка смолкла. Смех оборвался. Сотни глаз уставились на центральный помост.
Бог грома медленно опустил взгляд на маленький белый комок шерсти, сидящий на заднице прямо у его сапога. А я сидел, глупо хлопал черными глазами-бусинами, судорожно дергал ушибленным носом и думал только о том как бы меня теперь реально не пустили на ШНИЦЕЛЬ...
Глава 5. Великий асгардский хорёк
Секира уже замахнулась в мою сторону с мерзким, свистящим звуком рассекаемого воздуха. Я лежал на спине, оглушенный собственным лобовым тараном об ногу великана, перед глазами все еще плясали разноцветные хороводы бенгальских огней, и я толком не успел ничего сделать. Мой ошалевший кроличий мозг успел лишь зафиксировать хищный блеск острого как бритва лезвия, летящего прямо мне в незащищенное пузо. Все, финита ля комедия, приехали! Сейчас из бывшего проектного менеджера Кирилла сделают порционное рагу к царскому пиву...
Но я даже зажмуриться толком не успел, как Тор практически сразу останавливает замах!
Это произошло настолько молниеносно, что человеческий глаз просто не уловил бы фазы движения. Огромная, покрытая шрамами и бронзовым загаром лапища бога грома с небрежной, ленивой легкостью перехватила тяжелое дубовое топорище прямо в воздухе, всего в каких-то двадцати сантиметрах от моего взъерошенного носа! Раздался сухой, глухой треск сжимаемого дерева. Секира замерла намертво, словно на полном скаку врезалась в монолитную скалу из цельного адамантия. Пьяный рыжий громила по инерции дернулся вперед всем своим стопятидесятикилограммовым весом, едва не вывихнул себе плечевой сустав, захрипел и испуганно захлопал налитыми кровью поросячьими глазками.
Тор даже с лавки не привстал и плечом не повел. Он лишь слегка повернул свою золотовласую голову, смерил незадачливого охотника снисходительным, насмешливым взглядом из-под густых бровей и громко, раскатисто, на весь притихший пиршественный чертог, прогудел:
- Дружище, разве ты хочешь убить этого хорька? Посмотри, какой он необычный и красивый! Вы когда-нибудь вообще видели таких хорьков?!
Я вообще ахуел от такого поворота событий! У меня буквально отвисла нижняя челюсть, глаза-бусины полезли на лоб, а дыхание перехватило намертво! То есть он реально не понял, что я кролик?! Серьезно, твою дивизию?! Белобрысый ты громовержец, наследник трона, покоритель миров, победитель ледяных великанов... Ты в своей тысячелетней божественной жизни хоть раз в глаза кроликов видел?! Какой к черту хорек?! Ты где у хорьков видел круглые пушистые щеки, раздвоенную заячью губу, длиннющие уши торчком и круглый хвост-помпончик?! Хорек - это длинная, верткая, хищная сосиска с зубами, а я - два килограмма чистого травоядного пуха! Тебя что, в Ванахейме по кумполу булавой слишком сильно огрели, или у вас в Асгарде вообще проблемы с уроками биологии?!
Видимо, Тор в тот момент озадачил вообще всех присутствующих в тронном зале без исключения. Потому что лица у суровых воинов, слуг и знатных ярлов вокруг вытянулись так, словно перед ними стоял не великий триумфатор и спаситель Девяти миров, а душевнобольной мужик, которому на полях сражений пару десятков раз хорошенько заехали кованым щитом прямо по черепушке! Наступила мертвая, неловкая, звенящая тишина. Смолкли даже пьяные выкрики в дальних углах зала. Рыжий берсерк с топором так и вовсе застыл соляным столбом, медленно трезвея от ужаса и боясь даже сглотнуть слюну под насмешливым прищуром царевича.
Тор между тем абсолютно не обратил ни малейшего внимания на всеобщее замешательство. Он свободной левой рукой неторопливо поднял стоящий на столе тяжелый серебряный кубок, отглотнул добрую кварту пенного эля, смачно утер золотистую бороду тыльной стороной ладони и довольно крякнул. Затем опустил кубок, наклонился ко мне пониже, обдав меня терпким запахом хмеля и жареного мяса, и потянул свои огромные ручищи прямо ко мне:
- Ой, ну до чего же ты красивый хорек! Иди-ка сюда, дай потискать тебя...
Я был в шоке... Это даже слабо сказано, цензурных слов в моем богатом лексиконе просто не находилось! Внутри меня боролись два абсолютно противоположных инстинкта. С одной стороны, мой кроличий рефлекс орал: «Беги, дурак, эти клешни ломают хребты троллям!». С другой стороны, бежать было попросту некуда, да и задние лапки после таранного удара о его железный сапог все еще мелко и позорно подрагивали. Я вообще не успел оценить всю нелепость и сюрреалистичность ситуации, как Тор уже успел аккуратно сгрести меня своими ручищами, оторвать от пола и поднять на уровень своей широченной груди!
Он переложил меня на сгиб локтя и принялся с искренним восторгом почесывать мне за ухом! Пальцы у бога грома были толщиной с хорошую краковскую колбасу, мозолистые и шершавые от рукояти молота, но чесал он на удивление аккуратно и бережно, словно боялся ненароком раздавить хрупкую зверушку. Моя голова сама собой запрокинулась назад, правое ухо блаженно повисло тряпочкой, глаза закатились, а в голове разлился густой, одуряющий кроличий кайф. Ну вот как тут сопротивляться, скажите на милость?! В зале тем временем послышались сдавленные смешки воинов, которые явно никогда в жизни не видели своего грозного предводителя в роли умиляющегося хозяина пушистого питомца.
И тут из королевских покоев выходит Фригга.
Шум в зале мгновенно смолк окончательно, уступив место глубокому почтению. Воины и ярлы синхронно склонили головы. Царица Асгарда ступала плавно, бесшумно и величаво, словно парила над холодным мрамором пола. Ее длинное, струящееся золотисто-зеленое платье шуршало в тишине, на плечи был наброшен тончайший плащ, расшитый серебряными нитями, а от самой ее фигуры исходило едва уловимое, мягкое и теплое сияние древней магии. Лицо царицы было спокойным, царственным, исполненным вековой мудрости и удивительной материнской доброты.
Она неторопливо приблизилась к помосту, с легкой ироничной улыбкой посмотрела на своего могучего сына, держащего на руках белый пушистый комок, затем перевела взгляд на меня и мягко, певуче произнесла:
- Ну какой же это хорек, дорогой? Это ведь кролик, самый обыкновенный белый кролик.
Я сидел абсолютно смирно в огромных ладонях Тора, боясь лишний раз пошевелить хвостом, и смотрел на Фриггу снизу вверх круглыми глазами-пуговицами. И в этот миг наши взгляды пересеклись.
О, боги всех девяти миров... Это был взгляд не просто красивой венценосной женщины. Ее ясные, бездонные серо-зеленые глаза, казалось, смотрели не на пушистую белую шерстку, длинные уши и розовый нос. Она заглядывала прямо внутрь, сквозь мясо и кости, сканируя саму суть моего сознания! Я физически почувствовал, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. Взгляд царицы был проницательным, глубоким и пугающе всезнающим.
Фригга слегка склонила голову к плечу, ее брови дрогнули от искреннего изумления, и она негромко, словно размышляя вслух, добавила:
- Хотя... его глаза выглядят так, будто он отлично понимает, о чем мы здесь говорим.
И в тот момент я отчетливо понял: Фригга поняла, что я не совсем обычный кролик! Ну точнее, она сразу раскусила, что душа моя человеческая! Она же великая вельва, верховная чародейка Асгарда, мастер древнего сейдра! Она видит невидимые нити судеб и чувствует духовные оболочки за версту! Прочитала меня как открытую детскую азбуку с крупным шрифтом буквально за одну секунду! Ну... или я просто опять так виртуозно накрутил в своей маленькой голове кучу панических бигудей от пережитого потрясения, а королева просто умилилась выразительной кроличьей морде. Кто их разберет, этих древних богинь?! Но факт оставался фактом - смотрела она на меня с неподдельным интересом и добротой.
Царица ласково улыбнулась уголками губ, протянула тонкую руку с изящными перстнями и едва ощутимо коснулась кончиком пальца моего подрагивающего носа. От этого мимолетного касания по моему телу прокатилась теплая, целительная волна магии, моментально снявшая ноющую боль от ушиба.
- Тор, давай я отнесу его в наши покои? - предложила она сыну мягким голосом. - Оставишь его себе?
Тор расплылся в широчайшей, мальчишеской улыбке победителя, словно ему только что подарили лучший меч во вселенной:
- Да, матушка, конечно! Отнеси этого хорька... ой, ну то есть кролика, в мои покои! И пусть слуги немедленно принесут ему чего-нибудь самого лучшего и вкусного с царского стола!
Моему счастью не было предела! Вы просто представьте эту эмоциональную центрифугу: буквально за какие-то жалкие десять минут я успел испытать слепую панику от погони, парализующий страх неминуемой смерти под секирой, полнейший ступор от асгардского «хорька», мистический ужас перед всевидящим оком Фригги и наконец - щенячий, неописуемый восторг спасения! Чувствую теперь, как у меня колотится сердце в груди... И у кроликов оно реально колотится с такой бешеной, пулеметной скоростью, ударов под триста в минуту, что кажется, вот-вот выломает ребра и выпрыгнет наружу! Я теперь В ЭТО ВЕРЮ абсолютно и безоговорочно!
Тор бережно, как драгоценный хрустальный кубок, передал меня матушке, и царица аккуратно приняла меня на руки. Ее ладони были мягкими, шелковистыми и пахли горной лавандой и свежим ветром.
Фригга развернулась и понесла меня прочь из душного, ревущего пиршественного зала по широким анфиладам коридоров прямо в жилое царское крыло цитадели. Воины почтительно расступались перед царицей, провожая нас недоуменными взглядами, а я сидел на руках первой леди Асгарда, свесив задние лапки, и думал о том, насколько же безумна и непредсказуема эта жизнь. Еще сегодня утром я тырил мерзлую морковку под пинками торговцев и дрожал от шороха кустов, а сейчас въезжаю в царские покои на руках королевы!
Вскоре тяжелые резные двери бесшумно распахнулись, и мы вошли в покои Тора. Это были по-настоящему царские хоромы! Колоссальная зала с высоким сводчатым потолком, выложенным золотыми созвездиями Девяти миров. Посреди комнаты стояло исполинское ложе из полированного мореного дуба под алым бархатным балдахином, на полу лежали толстенные, пушистые ковры из белоснежного волчьего меха, в огромном камине из белого гранита ровно и жарко потрескивали кедровые поленья, а золотые жаровни наполняли воздух смолистым, уютным теплом. И я в этой царственной, монументальной обстановке выглядел действительно как забавная живая часть декорации - крошечный пушистый шарик посреди обители бога-воина.
Фригга подошла к невысокому столику возле пылающего камина, застеленному мягкой шерстяной накидкой, и бережно опустила меня прямо на теплый ковер.
- Ну, будь здесь как дома, малыш, - ласково проговорила она, улыбнувшись своим теплым, светлым взглядом.
Фригга еще раз погладила меня за ушком, заставив меня блаженно зажмуриться, а затем тихонько хлопнула в ладоши. Служанка, бесшумно выскользнувшая из боковой двери, тут же внесла тяжелое резное серебряное блюдо. Царица взяла его и поставила прямо передо мной. На блюде лежали листья салата, прямо свежайшего, умытого чистой водой, изумрудно-хрустящего, и отборная, сладкая мытая морковка, нарезанная аккуратными удобными брусочками.
Я был счастлив. Нет, это было не просто счастье, это был абсолютный рай! Я с упоением вгрызся в прохладные сочные листья салата, захрустел сладчайшей морковью, набил пузо до состояния тугого теннисного мячика и впервые за все время после нелепой гибели под самосвалом почувствовал, как все тревоги окончательно растворяются без следа.
Сегодня, за пару дней в этом безумном мире и в этом новом маленьком теле, я наконец-то почувствовал себя в полной, железобетонной безопасности. Больше никаких холодных земляных нор. Никаких злых торговцев с дубинами. Никаких страхов перед голодными волками. У меня есть царский кров, неограниченный запас элитных овощей и покровительство самого сильного парня во вселенной.
И без лишних мыслей и загонов я свернулся аккуратным калачиком на мягчайшем ворсистом ковре у жаркого огня камина и лег спать.
Где-то далеко в тронном зале продолжали пировать, гремели кубки, эйнхерии орали залихватские победные песни, скальды пели о великих битвах, звенели струны, звенел смех... А я сладко спал в абсолютном тепле и уюте, спрятав нос в передние лапы и предвкушая, что же будет завтра...
Доброй ночи, Асгард. Завтра начинается совершенно новая глава моей жизни.
Глава 6. Рождение Грома
Утро началось просто изумительно. Вот без преувеличения, это было самое шикарное пробуждение в обеих моих жизнях! Я проснулся под прекрасные звуки арфы или флейты, чего конкретно я так и не разобрал, но это было прекрасно. Мелодия лилась откуда-то из внутренних дворцовых садов, такая нежная, плавная, словно сотканная из утреннего света и хрусталя. Никаких тебе мерзких звуков перфоратора от соседей сверху, никакого визга будильника на телефоне и никаких пьяных криков со двора.
Небо за окном было прекрасным, бездонно-синим, подернутым легкой золотистой дымкой, а я... а я полеживаю на мягкой койке в покоях Тора и ни в чем не нуждаюсь! Я сладко потянулся, растопырив задние лапки, зевнул во весь свой кроличий рот и закопался поглубже в шелковые простыни. Рядом на серебряном блюде все еще лежали остатки вчерашнего салата и сочная морковка. Жизнь казалась сказкой. Но мой вечно сомневающийся человеческий мозг, испорченный годами офисной паранойи, тут же подал тревожный голос.
Нет, тут явно есть какой-то подвох! Ну не бывает все так гладко! Если это действительно Асгард, то по всем канонам скандинавской мифологии и марвеловских комиксов его в будущем ждет Рагнарёк! Конец света, гибель богов, пылающие небеса, великан Суртур с пылающим мечом, волк Фенрир, жрущий солнце... Хотя я думаю, что до него еще далеко, сейчас-то Тор только-только навел порядок в Девяти мирах, но все же! Этот апокалипсис я могу тупо не пережить, я ведь всего лишь кролик! При первом же серьезном шухере меня либо раздавят падающие колонны, либо испепелит шальной волной божественного пламени.
Мне нужно определенно стать сильнее! Но как?! Мышцы накачать? Ну нет, силой тут даже близко не пахнет. Я при всем желании не смогу пожать от груди даже рукоять Мьёльнира, у меня вес два килограмма вместе с ушами и сытым пузом! Тогда может скорость? Да! Я же вчера бежал от секиры с такой бешеной скоростью, что чуть звуковой барьер не пробил! Кроличья ловкость, реакция, спринтерский разгон - я же достаточно быстро бегаю, надо это использовать! Если я разовью свою скорость до абсолюта, если я научусь двигаться как белая молния, то никакой великан и никакой волк меня в жизни не поймают!
Прокручивая в голове эти наполеоновские мысли о кроличьем паркуре и планах на выживание, я и не заметил, как в комнату зашел мой покровитель.
Тяжелые дубовые двери тихо скрипнули, и в покои широким, уверенным шагом вошел Тор. Он уже успел умыться, золотая борода была аккуратно расчесана, на нем была простая льняная туника без рукавов и кожаные штаны. В руках он держал деревянный поднос с новым завтраком. Увидев, что я не сплю, а сижу на краю огромной кровати столбиком, бог грома расплылся в широченной, добродушной улыбке:
- Охо-хо, кролик! - басовито протянул Тор, подходя ближе и ставя поднос на столик. - Такие у тебя глаза ну выразительные, как будто ты меня прямо понимаешь!
Я не стал притворяться глупым бессловесным животным. Хватит с меня этой конспирации! Я посмотрел прямо в его ясные грозовые глаза и слегка кивнул головой, всем видом показывая, что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЕГО понимаю! Четко, с расстановкой, с абсолютно разумным человеческим выражением на морде.
Тор на секунду замер. Его брови удивленно поползли вверх, он наклонился ко мне, уперся руками в колени и внимательно вгляделся в мою физиономию. В его взгляде промелькнуло искреннее, мальчишеское восхищение.
И в тот момент мне дали имя.
- Ну, кролик, раз уж ты мой кролик, надо и имя тебе подобающее, - Тор почесал затылок, довольно ухмыльнулся и хлопнул себя по широкому бедру. - Назову тебя Гром! Да, мне кажется, тебе идеально подойдет!
Хм, Гром? А что? Звучит неплохо, мне нравится! Вот честно, ожидать от бога грома другого имени было бы наивно. Он же не мог назвать меня Снежком, Пушком, Зайкой или, не дай бог, каким-нибудь Беляшом! Гром - это звучит гордо, солидно и с претензией на величие! Маленький белый комок ярости по имени Гром. По-моему, просто пушка!
Я довольно дернул ушами и негромко фыркнул, выражая свое полное согласие с новым паспортом. Тор довольно захохотал, потрепал меня широкой ладонью по загривку и пододвинул ко мне поднос:
- Ну держи, Гром, подкрепись перед великими делами!
На подносе лежали свежие сочные ягоды лесной земляники, медовые ячменные лепешки и тонко нарезанные ломтики сладкого пастернака. Я с достоинством подошел к краю подноса и принялся уплетать угощение. Я ел аккуратно, придерживая ягоды передними лапками, стараясь не чавкать и вести себя как приличный разумный сожитель, а не как голодный лесной вредитель. Тор наблюдал за этим кулинарным шоу с неприкрытым восторгом, то и дело покачивая головой:
- Клянусь бородой отца, ты точно заколдованный! Ведешь себя чище половины воинов за вчерашним столом!
Тут в коридоре раздался звонкий призыв боевого рога. Тор вздохнул, допил из кружки морс и поднялся на ноги:
- Ладно, дружище Гром, мне пора на тренировочный плац. Отец требует устроить показательный бой для дружины Ванахейма. Сиди в покоях, отдыхай, на улицу пока не суйся, а то опять какой-нибудь пьяный дурак за секиру схватится. Вечером вернусь - проведаю!
Он подмигнул мне, прихватил свой тяжелый кожаный пояс с ножнами и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой тяжелые двери.
Я остался один. В гигантских, залитых утренним солнцем покоях воцарилась тишина.
«Ну что, Гром, - сказал я сам себе, вытирая лапкой усы после сладких ягод. - Пора отрабатывать царское имя и готовиться к суровой реальности. Скорость сама себя не прокачает!»
Я спрыгнул с кровати на пушистый белый ковер. В голове зрел четкий план тренировок. Если у меня нет игровой системы с уровнями и очками характеристик, значит, придется действовать по старинке - через упорный труд, кроличий пот и самодисциплину! Начинаем великий асгардский кроссфит!
Первым делом я устроил челночный бег по периметру залы. Дистанция от массивных дверей до мраморного камина составляла метров двадцать пять. Я встал на низкий старт, сгруппировался и рванул вперед!
Вжик! Белая молния пронеслась над ковром! Мои задние лапы работали как идеальные поршни. Разворот с заносом у самого камина, толчок от гранитной плиты - и рывок обратно к дверям! Раз, два, три, пять, десять кругов! Я учился входить в крутые повороты на максимальной скорости, прижимать уши для снижения сопротивления воздуха и тормозить юзом, не теряя равновесия.
Затем начался второй этап - преодоление препятствий и боевой паркур! Я тренировал прыжки в высоту. С пола на низкую скамеечку - легко! Со скамеечки на тяжелый дубовый сундук - есть контакт! С сундука с разбега на спинку резного кресла - оп, зацепился коготками, удержался! А оттуда - затяжной полет на широкий подоконник!
Я скакал по мебели Тора как безумный ниндзя в белом кимоно. Сердце колотилось в груди бодрым ритмом, кровь бурлила, а в мышцах лап появлялась удивительная, упругая легкость. Я отрабатывал уклонения от воображаемых ударов: представлял, что сверху летит секира, резко подныривал под ножку стола, делал кувырок через голову и тут же выстреливал телом в противоположную сторону. Рефлексы обострялись с каждой минутой!
Через час интенсивных тренировок я, взмыленный, с высунутым розовым языком, рухнул на мягкий ковер у камина. Бока ходили ходуном, лапки гудели от приятной усталости, но на душе было потрясающее чувство выполненного долга. Я больше не был беспомощной жертвой. С каждым таким днем я стану быстрее, резче и опаснее...ну насчет опаснее...немного воздуха нагнал.
Двери внезапно приоткрылись. Тор, видимо, забывший свои боевые наручи, тихо заглянул в комнату... и замер на пороге.
Картина маслом: посреди роскошных царских покоев лежит тяжело дышащий белый кролик, а вокруг на ковре отчетливо видны следы дрифта, пара сдвинутых подушек и опрокинутый легкий пуфик.
Тор медленно перевел взгляд с перевернутого пуфика на меня, потом посмотрел на мои натренированные лапы, и его лицо расплылось в широчайшей улыбке:
- Гром, дружище... Ты что, тут разминку устроил? Клянусь Одином, в этом маленьком теле точно живет душа настоящего берсерка!
Я победоносно дернул ухом и гордо задрал нос. Знай наших, громовержец! Скоро твой Гром станет самым быстрым бойцом во всех Девяти мирах!
Глава 7. Визит трикстера
Тор еще какое-то время пробыл со мной в покоях. Покрутился перед огромным зеркалом, пригладил свою светлую бороду, поправил широкие кожаные ремни на богатырской груди и с довольным хрустом срубил парочку яблок прямо из вазы. Заодно и мне от щедрот подкинул сочный кусок морковки - мол, держи, ушастый богатырь, подкрепись перед великими делами.
Потом он шумно выдохнул, застегнул наручи и объявил, что ему пора выдвигаться. С его слов, всеотец Один созвал срочный совет по поводу наведения порядка во всех девяти мирах. Дел там, видимо, было невпроворот, и старик явно собирался устроить разнос за любые промахи. На прощание Тор от души потрепал меня по загривку, едва не впечатав в матрас, еще раз громко напомнил, что я теперь Гром, и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой тяжелые двери.
Ну а я что? А я остался один в этих гигантских покоях. Развалился на мягком шелковом покрывале, сытый, довольный, вытянул лапы и с важным видом принялся умывать морду. Вот честно, в прошлой жизни на Земле я о таком уровне комфорта даже мечтать не мог! Никаких планерок, горящих дедлайнов и орущего начальства. Сиди себе с кайфом на перине, переваривай завтрак и радуйся жизни. Но спокойствие в Асгарде, видимо, штука очень редкая и длится максимум минут пятнадцать.
Воздух в дальнем углу комнаты возле балкона вдруг странно заколебался. По спине пробежал холодок, и прямо из зеленоватой дымки совершенно бесшумно соткался силуэт.
И тут на те! Ко мне в комнату собственной персоной пробирается Локи! Тот самый Локи, да! Зеленый плащ, золотые узоры на камзоле, зализанные черные волосы и эта его фирменная, до тошноты надменная ухмылочка. Я аж жевать перестал от такой наглости и уши навострил.
Вот те здрасьте! И с чего бы это вдруг такой визит? Может, кто-то во дворце уже успел проболтаться, что у Тора появился любимчик? Хмм, зная местных сплетников, новость разлетелась моментально. Наверное, он пришел поиздеваться надо мной или похитить, чтобы провоцировать брата перед советом у Одина. От бога коварства всего можно ожидать, это же ходячая диверсия!
Локи плавно подошел к кровати, заложил руки за спину, наклонил голову набок и принялся в упор разглядывать меня своими холодными зелеными глазами.
- Интересное ты создание, кролик, - протянул он вкрадчивым голосом. - А может, вовсе и не кролик? Хотя с виду ты самый обычный зверек... Так почему же мой братец носится с тобой как с величайшей победой девяти миров?
Я продолжал сидеть столбиком на шелковом одеяле и молча сверлил его взглядом. Мужик, ты бы только знал, насколько ты не угадал! Перед тобой сидит бывший проджект-менеджер Кирилл, которого сбил грузовик по дороге за пивом, а ты стоишь тут в изумрудном плаще и строишь из себя великого сыщика! Но вслух я только носом шмыгнул.
Локи слегка прищурился. Видимо, полное отсутствие страха в моих глазах его задело. Он плавно повел ладонью в воздухе. Вспыхнули зеленые искры, затрещала магия, и прямо на кровати перед моим носом материализовалась полупрозрачная змея! Чешуя мерцает изумрудом, пасть распахнута, клыки капают иллюзорным ядом, и шипит так, будто сейчас сожрет меня целиком.
Локи начинает испытывать на мне магию иллюзии и созидает змею! Классика жанра! Я прекрасно помню эту его фишку: Тор сам рассказывал, как Локи в детстве оборачивался змеей, зная, что Тор любит змей, а когда тот взял ее в руки - закричал «Сюрприз!» и напугал его. Но сейчас я подозреваю, что она просто иллюзия. Чистый спецэффект без капли плоти! И делаю ставку на то, что физического вреда от нее я точно не получу.
Поэтому с серьезным видом смотрю на Локи как на придворного шута, который решил позабавить меня своими фокусами. Сижу себе на пушистой попе, не мигая, словно на планерке слушаю нелепые отмазки подчиненных. Змея бросилась вперед... и просто растаяла зеленым дымом, обдав уши ветерком. Ноль урона! Я даже не дернулся, только демонстративно зевнул во весь кроличий рот, обнажив резцы.
На холеном лице бога обмана проступило офигевание. Он явно не ожидал, что кролик будет нагло насмехаться над его магией. Локи нахмурился, сделал шаг вперед и дерзко протянул свой длинный бледный палец прямо к моему носу, явно желая щелкнуть меня или прижать.
Ох, братан... Это была твоя фатальная ошибка!
Ты забыл базовую биологию! Кроличьи передние зубы - это природные долота, созданные перегрызать сухие ветки и корни! В моменте я молниеносно подаюсь всем телом вперед, открываю пасть и со всей душой делаю мощнейший кусь прямо в его холеный царский палец!
ХРУСЬ!
- А-а-ай, проклятье! - истошно взвыл Локи, напрочь позабыв про весь свой божественный этикет и пафос.
Он резко затряс рукой, шипя от боли, а я времени зря терять не стал. Врубил кроличий форсаж и пулей соскочил с кровати! Резкий занос на ковре, прыжок - и я сваливаю из покоев куда подальше! Тор оставил дверь слегка приоткрытой, и я в эту щель проскочил на бреющем полете, как кусок мыла из мокрых рук. Главное сейчас - свалить на безопасную дистанцию, пока обиженный маг не устроил мне взбучку.
Локи стоял в полном недоумении от того, что какое-то животное вообще не отреагировало на его магию, да еще и укусило и сбежало прямо из-под носа. Потирая укушенный палец, он озадаченно пробормотал себе под нос:
- Странно... Очень странно. Он явно не обычное существо. Надо быть внимательным к нему.
А пока он думал, я уже вовсю устраивал забег по широким коридорам дворца! Лапы мелькали, коготки весело цокали по полированному мрамору. Побегаю по коридорам, растрясу завтрак, авось найду Тора, ну и с Одином как раз познакомлюсь, хыхы! Вот это был бы номер: заседает верховный совет, и тут под стол Всеотца на ручнике залетает белый заяц!
Пролетев пару поворотов и перепугав служанку с бельем, я выскочил под высокую арку на улицу. Пахнуло свежим ветром, горячим песком и железом. Я затормозил лапами и огляделся.
Ого! Да я же выбежал на тренировочный полигон! Огромная площадка, каменные трибуны, стойки с оружием, а в центре кипит жаркая движуха. И тренировалась там верный товарищ моего, скажем так, хозяина-громовержца - Леди Сиф! Статная воительница в блестящих доспехах, с мечом и щитом, окруженная толпой здоровенных мужиков.
Я затаился за ящиком с копьями. Первая мысль была наглой: может, потренироваться вместе с ней? Я бы ей с удовольствием продемонстрировал пару, кхе-кхе, приемчиков! :)
Я еще какое-то время спокойно понаблюдал за Леди Сиф со стороны.
И слава богу, что не вылез на песок! Потому что сегодня явно шла какая-то входная вступительная тренировка для малодушных. Глядя на происходящее, можно было видеть, как Сиф то и дело метелит каждого воина, который осмеливается встать с ней в спарринг! Один громила полетел носом в песок от подсечки, второй получил щитом под дых и сложился пополам, третьего она пинком отправила кубарем в деревянный забор. Стоны поверженных бойцов разносились по всей арене.
«Ну его нахер», - совершенно искренне подумал я, прижав уши.
Рановато мне пока с ней в бой! Я пока что способен одолеть только разве что полудохлого суслика, и то не факт! Если суслик попадется опытный и наглый, исход поединка еще вилами по воде писан. Да и суслика поблизости для спарринга НЕТ - вся местная живность от этого полигона сбежала подальше.
Но не уходить же без тренировки? Я ведь твердо решил качаться! Оглядевшись по сторонам, я заметил в дальнем углу именно то, что нужно. Там стоял старый, пошарпанный манекен из толстой кожи и досок, набитый соломой. С криво нарисованным углем лицом и глупой ухмылкой.
О, идеальный соперник! Сдачи не даст и мечом не огреет! На нем можно отлично отработать удар задней лапой, или... ХИЩНЫЙ БРОСОК ПРЯМО НА ЛИЦО С РАЗДИРАНИЕМ МЯГКИХ ТКАНЕЙ!
Охохо, ну звучит неплохо! Настоящий кролик-берсерк! Только надо немного лапки размять перед атакой.
Глава 8. Фанаты
Итак, посреди полигона Леди Сиф заканчивала показательную порку новобранцев, а в самом дальнем углу арены стоял я перед старым, потрепанным соломенным чучелом. Пора было начинать настоящую тренировку. Хватит уже прятаться по углам и трястись за свою шкуру! Если я хочу пережить грядущий проблемы этого мира и не сдохнуть при первом же шухере, надо пахать до седьмого пота.
Я встал на задние лапы и деловито покрутил головой вправо-влево, слушая, как приятно пощелкивают шейные позвонки. Следом пошла разминка, если так вообще можно выразиться применительно к двухкилограммовому кролику. Я добросовестно размял свой плечевой пояс, покрутил передними лапками, словно заправский боксер перед выходом на ринг, потом покрутил областью таза и хорошенько потянул задние лапы.
Ощущения, прямо скажем, непривычные. В прошлой жизни я на фитнес ходил от силы два раза в год по подарочному абонементу, а утренняя зарядка ограничивалась походом до чайника и обратно к дивану. А тут приходится на ходу изобретать какую-то кроличью йогу! Но мышцы отозвались на удивление приятной, пружинистой упругостью. Физика у этого пушистого тела была просто блястящая: связки как резина, кости легкие, реакция бешеная. Центр тяжести смещен назад, уши работают как отличные стабилизаторы при резких виражах, а задние лапы заряжены энергией почище сжатых рессор грузовика. Грех было не использовать такой природный апгрейд на полную катушку!
Напротив меня возвышался мой сегодняшний спарринг-партнер - вкопанный в песок манекен из толстых досок и вытертой кожи, плотно набитый соломой с опилками. На кривой деревянной башке сажей была намалевана косая рожа с глупой, насмешливой ухмылкой. Деревянная чурка явно не понимала, с кем связалась, и нагло провоцировала меня своим дурацким видом.
- Ну что, бревно, готов получать люлей? - мысленно бросил я вызов чучелу, прижав уши к спине и переминаясь с лапы на лапу. - Сейчас я из тебя всю труху вытрясу!
Три, два, один... Пошел!
Я включил максимальную передачу и на бешеной скорости принялся влетать в манекен, стараясь прилетать своими лапами прямо ему в лицевую часть! Схема боя была продумана до мелочей: никаких прямолинейных атак, только резкие зигзагообразные движения, чтобы сбить прицел воображаемому противнику. Влево, вправо, резкий дрифт на песке с заносом задней оси, мощная распрыжка на задних лапах, словно я заправский киберспортсмен, набирающий скорость через бхоп, толчок от земли - и-и-и УДАР!
ХРЯСЬ!
Передние лапы с выпущенными коготками со всей дури впечатались прямо в нарисованную рожу чучела. Конечно, если быть до конца честным перед самим собой, удар по манекену приходился далеко не самый сильный, который этой деревяшке вообще приходилось выдерживать за свою нелегкую полигонную жизнь. В конце концов, во мне не было ни капли божественной магии или сыворотки суперсолдата, а законы физики никто не отменял. Двухкилограммовая тушка при всем желании не может пробить толстую дубовую доску насквозь.
Но я старался! Черт побери, я выкладывался на все двести процентов! У меня было нескончаемое упорство и бешеное желание выжить! Бля помню в прошлой жизни я с таким же упрямством закрывал квартальные отчеты в ночь на субботу, а тут на кону стояла моя собственная шкура. Я отскакивал назад, пружинил на лапах, снова врубал спринт, делал обманный финт ушами и снова взмывал в воздух. Удар, еще удар, серия быстрых хуков по корпусу, резкий уход подсечкой и сдвоенный пинок обеими задними лапами прямо в соломенное брюхо с разворота!
Песок летел во все стороны веером, сухая солома из манекена сыпалась хлопьями, а я носился вокруг столба как белый пушистый вихрь. Бока ходили ходуном, сердце молотило со скоростью триста ударов в минуту, дыхалка свистела, но внутри меня кипел дикий спортивный азарт. Я чувствовал, как с каждой минутой лапы становятся все быстрее, движения - четче, а прыжки - вывереннее до миллиметра.
Спустя какое-то время непрерывного кроличьего кроссфита я вдруг боковым зрением заметил, что обстановка вокруг как-то подозрительно изменилась. На полигоне стало подозрительно тихо. Никаких криков Леди Сиф, никакого грохота учебных мечей и свиста копий.
Я замер на задних лапках, тяжело переводя дух и облизывая запыхавшийся нос, и осторожно огляделся по сторонам.
Опачки... Кажется, на меня обратили внимание. И не просто обратили! На этом тренировочном полигоне у меня только что появились первые персональные фанаты!
Оказывается, Леди Сиф закончила свою показательную выпорку, и вся эта толпа двухметровых бородатых амбалов теперь плотным полукольцом стояла неподалеку от моего угла. Избитые Сиф солдаты с дикой усталостью после боя, держась за ушибленные ребра, синяки под глазами, разбитые носы и ноющие челюсти, во все глаза таращились на меня. В их взглядах читалась смесь глубокого шока, неверия и полнейшего ступора. Они смотрели на меня ровно так, как будто я тут не тренируюсь, а развлекаю их на ПОТЕХУ!
Один здоровяк с огромным фингалом под левым глазом даже оперся на деревянное тренировочное копье и неприлично открыл рот от изумления. Другой, прижимая ладонь к вывихнутому плечу, начал тихо подталкивать локтем своего бородатого товарища:
- Гляди, Торвальд... Ты это видишь? Заяц. Он... он только что отработал двойку по морде чучела, а потом пробил лоу-кик!
- Клянусь бородой Одина, я походу слишком сильно приложился шлемом о брусчатку, - ошарашенно прохрипел второй. - Мне кажется, этот мелкий комок шерсти сейчас сделал тактический уход с линии атаки и зашел манекену за спину!
- Да какой это заяц?! - вполголоса заспорил третий боец, прикладывая холодную флягу к разбитому уху. - Вы гляньте на его стойку! Это зверь из тайных лесов Ванахейма! Или, может, заколдованный карликовый оборотень?
«Ага, оборотень из Мухосранска, еп!» - мысленно хмыкнул я.
Я гордо расправил грудь, встал в стойку и сердито шевельнул усами. Смейтесь-смейтесь, увальни! Да, пусть с виду я и не вызываю страха, ужаса и прочих вещей, присущих настоящему двухметровому воину в тяжелой броне. У меня нет бороды до пупа, нет секиры размером со стол и пуза от выпитого пива. Зато дух, ДУХ мой силен! Моему упорству позавидовал бы любой асгардский полководец!
Солдаты, немного очухавшись от первого шока, начали откровенно веселиться. Для них, только что получивших порцию жестких тумаков от Сиф и мечтавших хоть немного отвлечься от ноющей боли, это зрелище стало лучшим развлечением за весь день. Забавы ради они даже начали делать ставки между собой!
- Ставлю три серебряных шекеля, что ушастый отломает чучелу нарисованный нос! - гаркнул рыжий воин с рассеченной губой, вытаскивая из поясного кошеля блестящие монеты.
- А я ставлю целый кувшин лучшего вальхалльского меда, что манекен устоит! - возразил другой амбал, утирая пот. - У него основа из мореного дуба, его вчера сам Вольштагг с разбега свалить не смог!
- Давай, белый, наваливай ему! Покажи этому бревну, где раки зимуют! Бей под колено, там слабое место! Ну что-то такое они и выкрыкивали переводя на наш обычный землянский язык.
«Какое колено, дебил, это же бревно, у него нет колен!» - мысленно огрызнулся я, но подбадривающие крики толпы меня только раззадорили. Ах вы ставки делать вздумали?! Ну держитесь, букмекеры недоделанные, сейчас я вам устрою гладиаторские бои!
Я снова встал на низкий старт, прижал уши, разогнался по дуге и с яростным боевым писком впечатался всеми четырьмя лапами прямо в центр манекена, крутанув в воздухе кульбит и заставив толстый столб жалобно скрипнуть и накрениться еще сильнее. Толпа солдат взорвалась восторженным ревом, свистом и аплодисментами!
Но всеобщее веселье продолжалось недолго. Буквально через пятнадцать минут воздух над полигоном ощутимо завибрировал от тяжелых, уверенных шагов.
Пришел Тор!
По всей видимости, экстренное собрание у Одина было, мягко говоря, малость коротким. Либо Всеотец по-быстрому выписал всем положенных пиздюлей и распустил совет, либо Тор просто заскучал на царских нудных речах и нашел благовидный повод свинтить на свежий воздух пораньше. Громовержец вышагивал широким победным шагом, красный шелковый плащ за спиной эффектно развевался на ветру, а в правой руке привычно и лениво покачивался легендарный молот Мьёльнир.
При появлении наследного принца вся расслабленная атмосфера на полигоне моментально сменилась железной армейской дисциплиной. Солдаты моментально подобрались, вытянулись во фрунт, напрочь позабыв про свои синяки, ушибы и сделанные ставки. Все воины, а также Леди Сиф, повстречали Тора громкими торжественными речами.
- О, надо же! Это же наш спаситель, спаситель девяти миров пожаловал! - с легкой ехидной ухмылкой, но с совершенно искренним уважением в голосе провозгласила Сиф, уперев тяжелый тренировочный меч острием в песок.
- Да здравствует Тор Одинсон! - хором, словно раскат весеннего грома, воскликнули асгардские воины, дружно ударив тяжелыми кулаками по своим нагрудным пластинам.
Ну а я? А я просто любопытно глазел на него снизу вверх, сидя на теплой кучке песка в короткой передышке между отрабатыванием своего коронного приема по манекену. Сердце все еще колотилось в груди, розовый нос часто подергивался, бока ходили ходуном, но вид у меня был максимально независимый и деловой. Мол, пришел? Ну молодец, встань в сторонке и не мешай профессионалу готовиться к великим свершениям.
Тор довольно осклабился в свою пышную золотую бороду, явно наслаждаясь всеобщим обожанием и теплым приемом, поднял свободную руку и громогласно воскликнул на весь полигон:
- Друзья мои, воины и воительницы! Без вас мира бы не было ни в одном из девяти миров! Мы все постарались на славу, и слава эта будет греметь во всех уголках вселенной!
Толпа ответила дружным, оглушительным ревом. Но Леди Сиф не была бы собой, если бы не перевела разговор на более приземленные и интересные вещи. Она заговорщически кивнула в мою сторону, спрятала клинок в ножны на поясе и громко вклинилась в разговор:
- Речи твои, как всегда, сладки, Тор! Но ты лучше глянь вон туда, в угол... Ты видел вообще, что вытворяет этот твой пушистый бес?
Тор удивленно моргнул, проследил за ее указательным пальцем и наткнулся взглядом на меня. Картина маслом: сидит посреди песка взмыленный белый кролик, на морде налипли клочья соломы, лапы в пыли, а рядом жалобно скрипит и шатается разодранный в щепки тренировочный манекен.
- Кто? - Тор на секунду завис, переваривая увиденное, а потом его лицо расплылось в широчайшей, гордой улыбке. - А, этот?! Так это же мой кролик! Гром величают его!
Я аж замер от неожиданности, и одно мое ухо само собой победно дернулось вверх.
Величают? Ну надо же! Слышали, мужики?! Меня теперь ВЕЛИЧАЮТ! Не просто зовут, не просто кличут, а прямо-таки величают! Какие лестные слова, боже мой, аж чистый цветочный мед по ушам потек! В прошлой жизни меня начальник отдела величал разве что «эй, Кирилл, где правки к проекту», а тут сам наследный принц Асгарда перед всей дружиной раздает такие царские титулы. Моя кроличья самооценка мгновенно улетела куда-то в космос.
Сиф скрестила руки на чеканной кирасе, смерила меня оценивающим взглядом бывалого воина и снова повернулась к Тору:
- Он весь в тебя, Тор! Чистое безумие. Боевой дух в этом пушистом ничуть не меньше твоего собственного! Правда, размерчик маловат для настоящей сечи... На поле боя его же случайно сапогом раздавят и не заметят.
- Сиф, РАЗМЕР не главное, ты пойми! - прогудел Тор, подходя ближе и снисходительно помахивая Мьёльниром. - У него еще многое впереди! С таким упорством, яростью и ловкостью из него еще выйдет славный воин Асгарда, вот увидишь!
Слушать эти великосветские беседы о моих скромных габаритах мне быстро наскучило. Я вам что, комнатная собачка, чтобы обсуждать мои параметры?! Пока они там болтали и философствовали о воинском духе, я решил не сбивать дыхалку и продолжил тренировку!
Я снова встал на четыре лапы, сгруппировался, сорвался с места и с глухим треском впечатал мощнейший двойной кик задними лапами прямо в расшатанный столб манекена. Дерево надсадно захрустело, чучело накренилось под углом в сорок пять градусов, едва не рухнув на песок, а я пружинисто отскочил и снова принял стойку свирепого бойца.
Этот наглый жест просто намертво зацепил Тора!
Его глаза... Они буквально загорелись искрами и чистым восторгом, словно он за всю свою долгую жизнь никогда не видел, чтобы кролик вот так деловито и методично дубасил тренировочный манекен! Хотя если задуматься и сказать по правде: а видел ли он такое вообще хоть раз?! Вряд ли в Девяти мирах водились зайцы, устраивающие спарринги со спортивным инвентарем и набивающие серии ударов.
Тор заливисто, раскатисто захохотал, так что эхо прокатилось по всем каменным трибунам, сделал два широких шага ко мне, присел на одно колено и задорно крикнул:
- Ха-ха-ха! Вот это характер! Вот это боец! Гром, а ну-ка, полезай на спину, прокатимся!
У меня внутри все похолодело...
Что?! Прокатимся?! Но куда?! Какая еще, к лешему, прогулка, мужик?!
Я даже толком не успел ничего подумать или хотя бы сделать попытку дать деру в сторону спасительных кустов. Его огромная, затянутая в кожаную перчатку лапища сгребла меня так быстро, мощно и бережно, что я даже и не рыпнулся. Секунда - и я уже сижу у него на широченном плече, судорожно вцепившись всеми четырьмя лапами в край его тяжелого красного плаща и чешуйчатую броню.
А потом... потом Тор широко улыбнулся своей фирменной безумной улыбкой и начал раскручивать молот.
Вж-ж-ж-ж! Мьёльнир на кожаном ремешке завертелся с такой чудовищной скоростью, что слился в сплошной серебристый круг. Поднялся шквальный ветер, песок на полигоне взметнулся в воздух огромным вихрем, плащ Тора бешено захлопал, а мои бедные уши намертво прижало к черепу встречным потоком воздуха.
Глава 9. Райские сады
По фильмам этот полет на молоте казался таким эпичным и в то же время легким, что в прошлой жизни я вообще не заострял на этом внимания. Ну летит мужик с молотком, волосы назад, красиво, пафосно, спецэффекты на миллион долларов. Ага, щас!
А вот сейчас, когда я, вцепившись всеми четырьмя конечностями в доспех громовержца, чуть ли не теряю сознание от дикой перегрузки, мое внимание сфокусировано только на одном: как бы не свалиться к чертовой матери с высоты в пару километров! Ветер свистел в ушах так, что барабанные перепонки трещали, уши хлопали по спине как флаги, а земля внизу превратилась в размытое золотое пятно. Хотя где-то в глубине души мне казалось, что даже если я сорвусь, Тор в мгновение ока поймает меня в воздухе - для него это как два пальца об асфальт.
Наконец мы с глухим свистом пошли на снижение и приземлились. Это оказались королевские райские сады. Поистине прекрасное место: изумрудная сочная трава, цветущие яблони с золотыми плодами, тихий шелест листвы, водопады вдалеке - такое умиротворенное, спокойное место, что после шумного полигона у меня аж в ушах зазвенело.
- Ну, как тебе это место? - весело спросил Тор, опуская меня на мягкую траву.
Ну я по базе кивнул. А что мне еще делать остается? Я кролик, как-никак, человеческой речи пока не выдаю. А место реально было красивым, тут не поспоришь.
Тор широко улыбнулся, снял с запястья ремешок и спокойно повесил Мьёльнир прямо на тонкую ветку одной из райских яблонь. Ветка даже не шелохнулась. Окей, тонкая ветка держит молот, который не может поднять ни один смертный во вселенной. Физика Асгарда, я тебя понял, вопросов больше не имею. ОККК.
- Здесь мы никому не помешаем, Гром, не волнуйся, - довольно произнес Тор, потягиваясь.
Мы? Какие еще «мы»? Я немного насторожился и подозрительно покосился на здоровяка.
Тор присел на землю прямо рядом со мной, вытянул свои длинные мускулистые ноги и посмотрел вдаль, прямо за горизонт золотых облаков. На его лице впервые за все время появилось не просто веселое, а на редкость вдумчивое выражение.
- Знаешь, Гром... Я начинаю убеждаться, что ты не совсем обычный кролик. Ты ведь понимаешь все, что я тебе говорю.
У меня внутри все оборвалось. Чего?! Он догадался?! Серьезно?!
Так, Кирилл, спокойствие! Надо срочно изобразить типичное поведение кролика! Сделаю вид, что я глухой, тупой и вообще ничего не слышу, набью рот травой - да, точно! Идеальный план!
Я моментально упал на четыре лапы и принялся с остервенением изображать типичного тупого кролика, грызущего сочные росточки. Надо признать, здешняя райская трава была куда вкуснее и слаще, чем та, что росла у городских ворот. Я чавкал, дергал носом и косил глазами в разные стороны, демонстрируя полнейшее отсутствие интеллекта.
Тор посмотрел на этот цирк и буквально упал в ХА-ХА!
- Ахах, да брось ты, Гром! - расхохотался он, хлопнув себя по колену. - Я же не собираюсь тебя никуда сдавать! Мы же с тобой друзья, верно?
Мои челюсти замерли на полуслове. Травинка так и осталась сиротливо торчать из пасти.
Я услышал слова, которые так давно хотел услышать хоть от кого-то... В прошлой жизни на Земле я был просто расходным материалом: бесконечные созвоны, холодные коллеги, которым плевать на тебя, начальник, требующий отчеты. Никому до меня не было дела. А тут сам Тор, бог грома, спаситель миров, сидит на травке и говорит мне такое искренне, по-простому. А ведь мы знакомы всего пару дней! Мы даже не общаемся нормально, я просто киваю ему мордой - и этого хватает, чтобы он все понял без лишних слов.
На душе вдруг стало на удивление тепло. Тор тем временем приободрился и продолжил:
- Ты дубасил этого манекена так, что вокруг тебя собралась целая толпа воинов, делая на тебя ставки! Далеко пойдешь! Более того, Гром, я хочу лично заняться твоим обучением. Раз уж ты сам так рвешься в бой, грех зарывать такой дух в землю. Я видел, что ты вытворял на полигоне. Ты делаешь главную ставку на свою скорость, верно? Что ж, предлагаю сыграть. Как насчет асгардских догонялок?
Я озадаченно и вопросительно наклонил голову набок. Какие еще догонялки, дядя Тор?
- Ах да, сейчас объясню! - Тор поднялся на ноги и указал пальцем в сторону. - Ну смотри, видишь тот валун?
Неподалеку действительно лежал солидный гранитный валун размером с добрый холодильник. Я кивнул максимально понятливо.
- Ну так вот, - довольно потер руки громовержец. - Сейчас я наломаю этот валун на мелкие камушки и буду швырять их в тебя! А твоя задача - всего-навсего уклоняться от них. Если у меня закончатся камни, и я ни разу не попаду в тебя - считай, ты выиграл! Но учти, поддаваться я не стану. Ты мелкий и юркий, даже мне будет трудно в тебя попасть!
В этот момент мне нестерпимо захотелось закурить.
Паника поднялась мгновенно и накрыла с головой. То есть стоп... Бог грома, который ударом кулака ломает хребты ледяным великанам, сейчас будет швырять в мою маленькую, двухкилограммовую, беззащитную тушку КАМНИ?! Да один такой осколок сотрет меня в порошок вместе с шерстью и ушами!
«Может, притвориться мертвым?! - заметались панические мысли в голове. - Упасть на спину, лапки кверху, типа инфаркт миокарда?! А-А-А-А!»
Пока я паниковал, Тор уже пошел к валуну уверенной богатырской походкой. А я сидел на траве и лихорадочно обдумывал, как мне поступить. Свалить в кусты? Спрятаться под корень яблони? Но внутри, прямо под пушистой шкурой, кольнуло странное упрямство. У меня возникло четкое чувство: если я трусливо отступлю прямо сейчас, то я уже проиграл. Навсегда останусь просто комком шерсти на подушке.
В то же мгновение моих сомнений шерсть на загривке встала дыбом от ледяного предчувствия опасности!
Чистый кроличий рефлекс сработал быстрее мысли: я резко, всем телом дернулся в сторону! В ту же миллисекунду воздух с диким свистом рассек увесистый булыжник, пролетев буквально в паре сантиметров от моего уха, и с треском врубился в ствол дерева позади, выбив кусок коры!
- ХА-ХА! Хорошая реакция, Гром! - зычно гаркнул Тор, жонглируя в руке следующей горстью камней. - Это был предупредительный бросок, чисто на реакцию!
Я мгновенно взбесился!
На реакцию?! НА КАКУЮ, НАХУЙ, РЕАКЦИЮ?! Предупредительный?! ТАК НЕ БЫЛО ЖЕ НИКАКОГО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ!
Хотелось мне высказать ему все это трехэтажным матом прямо в лицо, да вот говорить я, блин, не умел! Вот если бы можно было как-то освоить этот навык и заговорить человеческим голосом - жизнь стала бы проще в миллион раз! Я бы ему сейчас такую планерку по технике безопасности устроил, вовек бы не забыл!
Тор, глядя на мою взъерошенную морду, только весело подмигнул:
- Да ладно тебе, Гром, не злись! Я вижу, что ты всем видом показываешь свое недовольство. Но война ошибок не прощает! Ну что, готов играть?
Я шумно выдохнул через ноздри, прижал уши к черепу и сделал морду посерьезнее, всем своим видом выражая готовность.
Ну... поиграем златовласка!
Глава 10. Предел скорости
Шутки кончились в ту же секунду. Тор не стал размениваться на одиночные броски - он запустил сразу целый град камней!
Воздух в райском саду буквально закипел. Камни свистели со всех сторон, взрывая сочный изумрудный дерн, сбивая золотые яблоки с веток и рикошетя от гранитных плит с визгом пулеметной очереди. Я всем своим пушистым телом чувствовал: любое попадание по мне будет фатальным. Это для Тора гранитный булыжник - так, щебенка, а для моей двухкилограммовой тушки это прямое попадание артиллерийского снаряда! Если зацепит, ни один асгардский знахарь меня потом по кусочкам не соберет.
Но тем не менее, я двигался! Чистый инстинкт самосохранения и дикое желание жить гнали меня вперед почище любого ракетного топлива. Я петлял, стелился по самой траве, прыгал боком, входил в повороты с таким диким заносом, что когти дымились! В какой-то момент страх просто испарился - я впал в своего рода боевой транс, в состояние абсолютного потока. Мысли исчезли, остались только траектории полета камней и бешеные рефлексы. Но моей кроличьей скорости едва-едва хватало, чтобы выныривать из-под этого смертоносного шквала.
- А ловко ты уклоняешься, Гром! - раскатился по саду веселый, громогласный бас Тора. - Пора бы слегка ускориться, что думаешь?
Я сразу понял, что это был чисто риторический вопрос, который вообще не нуждался в моем ответе. Потому что в следующее мгновение КАМНЕЙ СТАЛО В ДВА РАЗА БОЛЬШЕ!
«Ну сука, ну златовласый! - взвыл я мысленно, чудом уворачиваясь от острого куска гранита, срезавшего пучок шерсти с моего загривка. - Клянусь всеми богами, я тебе ночью в сапоги поднасру, пока ты дрыхнуть будешь! Лично в кровать приду и устрою диверсию!»
Деваться было некуда. Чтобы выжить под этой каменной лавиной, я решил выжать из себя абсолютно все соки. Лапы заработали с такой запредельной частотой, что окружающий мир превратился в сплошную смазанную полосу. В ушах стоял оглушительный гул, сердце колотилось где-то в горле, в глазах начало стремительно темнеть, словно кто-то выкрутил яркость на минимум...
Легкие обожгло огнем, в голове щелкнуло, и в какой-то момент наступила полная темнота.
Ой, черт... Кажется, процессор перегрелся, и я тупо вырубился прямо на бегу.
Прошло какое-то время, прежде чем я снова начал подавать признаки жизни. В сознание я возвращался тяжело и со скрипом, будто после жесточайшего похмелья. Открыл глаза - в них все еще жутко плыло. Картинка была до того мутная и нечеткая, словно на меня нацепили очки какого-то ботаника со зрением минус двенадцать. Да простят меня все четырехглазые планеты Земля, но это было просто ужасно!
Я поморгал, потряс тяжелой головой и попытался сфокусироваться. Так, где это я? Вокруг белые мраморные стены, высокие сводчатые потолки, мягкий золотистый свет и легкий травяной запах каких-то настоек. Судя по обстановке, очень похоже на местный королевский госпиталь. Ну, уже неплохо! Значит, не помер, до Вальхаллы пока не долетел.
Но тело... Боже мой, мое тело! Моя маленькая и, ну мягко скажем, очень ХРУПКАЯ кроличья тушка ныла так, как никогда раньше в обеих моих жизнях! Каждая мышца, каждая связка, каждый сустав буквально горели адским огнем. Казалось, меня сначала пропустили через стиральную машинку, а потом аккуратно переехали катком.
Повернув голову, я замер. Рядом с моей лежанкой в высоком резном кресле сидела сама царица Фригга. Ее ладони мягко светились нежным лазурным светом, от которого по моему телу разливалось приятное, целебное тепло. Видимо, она все это время терпеливо оберегала мой сон и использовала какую-то высшую асгардскую магию, чтобы заштопать мои надорванные мышцы.
Заметив, что я шевельнул ушами, Фригга тепло и ласково улыбнулась:
- Гром, ну наконец-то ты очнулся! А я ведь уже начала всерьез переживать, что мы потеряем такое прекрасное создание...
Мне ничего не оставалось, кроме как по-кроличьи улыбнуться ей в ответ. Я слегка приподнял мордочку, дернул носом и прикрыл глаза - даже без всяких слов это действие давало ей четко понять, что со мной все в полном порядке. Ну или почти в порядке, если не считать дикой, ломящей боли во всем теле.
- Вот и славно, - тихо произнесла царица, ласково погладив меня кончиками пальцев между ушами. - Отдыхай, маленький воин. А я пока позову Тора, он себе места не находит.
Фригга поднялась и вышла из палаты. Буквально через пару минут тяжелые двери распахнулись, и в лазарет влетел громовержец. Увидев, что я лежу с открытыми глазами, он моментально вытянулся как струнка, виновато опустил плечи и на цыпочках подошел к моей койке:
- ГРО-О-ОМ! Дружище! - приглушенно, но с неподдельной тревогой в голосе воскликнул Тор. - Прости меня, ради Одина! Видимо, я слегка... кхм, чуть-чуть перегнул палку и совсем загонял тебя, бедного! Не рассчитал силу, каюсь! Но ты не волнуйся, наши лучшие знахари и моя матушка быстро вернут тебя в строй! Ты только держись!
Я покосился на его виноватую физиономию. Здоровяк выглядел точь-в-точь как нашкодивший пес, который случайно сгрыз любимый тапок хозяина. Конечно, в глубине души я все еще был чертовски зол на него за этот каменный расстрел. Но в то же время мне стало удивительно тепло на душе. Тепло от того, что этот могучий бог искренне, по-настоящему переживал за меня и заботился обо мне. В прошлой жизни никому и дела не было, если я падал от усталости на работе, а тут вокруг меня кружит королевская семья. Это придавало сил почище любого допинга.
Тор продолжал что-то тараторить, размахивать руками, обещать мне самые сладкие яблоки и горы отборной капусты, но я чувствовал, как мой мозг снова медленно отключается. Слова громовержца сливались в монотонный далекий гул и вообще не доходили до моего сознания. Видимо, перегрузка была слишком сильной, и организму требовался долгий, глубокий сон.
Ну что ж... Отдохнем. Сон мне сейчас точно не помешает. В конце концов, главное - я остался цел и невредим, а ведь под таким шквалом камней мог бы запросто превратиться в свежий кроличий фарш!
Я сладко зевнул, уткнулся носом в мягкую подушку и провалился в глубокий, спокойный сон.
Глава 11. Пять дней комы
Утро началось с того, что я почувствовал какое-то странное, назойливое давление в бок. А следом пошли методичные, последовательные тычки пальцем прямо в мою беззащитную тушку. Тык, тык, тык. Причем тычки были, мягко говоря, вообще неприятные! Мышцы все еще отчаянно ныли после недавней пробежки под камнепадом, хотя я уже чувствовал, как магия Фригги постепенно затягивает внутренние микротравмы.
Я раздраженно приоткрыл один глаз... и тут же наткнулся взглядом на довольную, ехидную физиономию Локи. Трикстер собственной персоной! Стоит возле моей койки в своем неизменном зеленом плаще и с нескрываемым любопытством тычет в меня длинным бледным пальцем. Видимо, пришел лично проверить, живой ли я вообще или пора заказывать ритуальный венок.
- Очнулся, пушистый? - с насмешливой ухмылкой протянул Локи, убирая руку. - А я уже грешным делом подумал, что ты все, кончился. Даже думал пойти помянуть тебя кубком вина. Честно говоря, когда до меня дошли слухи о том, как именно ты угодил в лазарет, я был уверен, что Тор размажет тебя в лепешку. Любопытно было бы посмотреть, какая отбивная из тебя вышла бы...
Настрой бога обмана был явно не дружелюбный. Ни капли сочувствия, один сплошной холодный расчет и ядовитый сарказм. «Какая же ты все-таки тварь, - сердито подумал я, насупившись. - Вот чего ты вообще сюда приперся, зеленый паразит? Тебе царства мало, пришел над больным кроликом издеваться?»
Локи тем временем скрестил руки на груди и слегка наклонил голову набок:
- Так или иначе... как уж тебя там зовут? Ах да, Гром, совсем забыл. Какая-то нелепая несуразица у вас получается: мой братец - бог грома, и кролик у него тоже Гром. Совсем меня запутали ты и братец мой. Но ты не обольщайся, зверек. Я непременно узнаю, что ты за создание на самом деле. А когда узнаю... я решу, что с тобой делать: пустить на меховой воротник или все-таки оставить в живых. Брат, конечно, очень не обрадуется, если ты вдруг пропадешь... Но я бы с превеликим удовольствием посмотрел на его реакцию!
Ах ты гаденыш! Угрожать мне вздумал?!
Я злобно и демонстративно фыркнул прямо ему в лицо, прижал уши к затылку и сердито дернул усами, всем своим видом выражая глубочайшее презрение к его персоне. Мол, пошел вон из моей палаты, чучело болотное!
- Ну-ну, не урчи, зверушка, - хмыкнул Локи, совершенно не впечатлившись моим праведным гневом. - Мы же с тобой теперь, считай, соседи. Так что пока можешь спать спокойно...
Он сделал шаг назад... и прямо на моих глазах его силуэт подернулся рябью, рассыпался зелеными магическими искрами и бесследно растворился в воздухе!
Я аж рот открыл от изумления. Чего?! То есть все это время передо мной стояла иллюзия?! Клон?! Я даже не заметил момента подмены! Какой же я, блин, непроницательный дурак! Мой параметр восприятия явно болтается где-то на околонулевом уровне. Надо быть начеку: этот зеленый маг явно что-то замышляет, а я против его магии пока что - просто пыль под сапогами. Сопротивляться ему в лоб я точно не смогу.
«Ладно, - тряхнул я ушами, прогоняя тревожные мысли. - Война войной, а обед по расписанию!»
Желудок протяжно заурчал, напоминая, что геройствовать на пустую утробу - занятие гиблое. Я осторожно сполз с мягкой койки на мраморный пол. Лапы слушались уже гораздо лучше. Возле кровати на серебряном подносе заботливые лекари оставили для меня целую гору угощений: свежие листья салата, сочные дольки сладких яблок и парочку хрустящих морковок. Я быстренько все это умял за обе щеки, почувствовав, как по телу разливается бодрая, теплая энергия.
Размяв лапки, я решил устроить себе легкую реабилитационную пробежку по дворцу. Выскользнул из дверей лазарета и трусцой побежал по знакомым золотым галереям.
Ноги несли меня сами собой, и вскоре я выбежал в тот самый грандиозный парадный зал, где всего несколько дней назад Тор впервые поднял меня на руки. Казалось, это было буквально вчера... Но за эти пару дней я чертовски сильно изменился! Я присел на задние лапы и придирчиво оценил свое состояние. Ноги определенно стали мощнее и жилистее, мышечный корсет подтянулся, да и в весе я как будто прибавил - не жира, а хорошей, плотной массы. Удары по манекену и спринт под камнями Тора не прошли даром!
Пробегая мимо резной мраморной тумбы у стены, я случайно зацепился взглядом за сложный золотой диск с вращающимися руническими кольцами. Это был асгардский календарь, принципы работы которого я невзначай подсмотрел у дворцовых слуг.
Я пригляделся к положению рун... и у меня челюсть отвисла прямо на полированный пол.
С момента моей так называемой госпитализации прошло ПЯТЬ ДНЕЙ!
ЦЕЛЫХ ПЯТЬ ДНЕЙ, ЧЕРТ ПОБЕРИ, Я БЕСПРОБУДНО ВАЛЯЛСЯ НА КОЙКЕ! Получается, я вырубился в тот самый момент, как Тор начал со мной говорить, и продрых почти целую неделю! Вот это меня накрыло... Неудивительно, что тело до сих пор слегка понывает.
«Так, Кирилл, соберись! Не время сопли развешивать! - скомандовал я сам себе. - Пора возвращаться в строй!»
Главное теперь - при первой же встрече как-то очень доходчиво и недвусмысленно НАМЕКНУТЬ Тору, что в его варварские «асгардские догонялки» с камнями я больше играть не подписывался! Моя нервная система таких тренировок второй раз не выдержит.
Я неспешно подошел к огромному ростовому зеркалу в золоченой оправе, которое стояло в центре зала, и критически посмотрел на свое отражение. Белоснежная шерстка лоснится, темные глаза горят умом и хитринкой, мускулистые задние лапы напружинены, уши стоят торчком. Ну симпатичный, зараза! Вот честно, чертовски обаятельный зверь! Еще бы какой-нибудь боевой магии или силушки богатырской где-нибудь раздобыть - и вообще буду писаный красавец, гроза девяти миров.
Я шевельнул усами и улыбнулся своему отражению.
А может, из меня и вправду выйдет толк? Может, мое появление в Асгарде в теле кролика - это вовсе никакая не случайность?
Глава 12. Извинительный пир
Пока я стоял посреди залитого солнцем парадного зала и с неподдельным нарциссизмом рассматривал свою лоснящуюся кроличью физиономию в ростовом зеркале, тяжелые резные двери с глухим стуком распахнулись. В зал уверенной, размашистой походкой вошел Тор.
Естественно, я моментально навострил оба уха и повернулся к нему. Громовержец был без шлема, в расстегнутом на груди кожаном жилете, а его светлая борода торчала во все стороны, выдавая крайне бодрое и приподнятое расположение духа. Заметив меня возле зеркала, Тор расплылся в широчайшей, белозубой улыбке, от которой, казалось, даже в углах зала стало светлее.
- ГРО-О-ОМ! Братан! - громогласно, на весь сводчатый зал взревел наследный принц Асгарда, раскинув ручищи. - Ты уже бодрячком, я смотрю! Ну иди сюда, крол мой пушистый!
Он сделал два широких шага, сгреб меня своими лапищами и стиснул в медвежьих богатырских объятиях с такой чудовищной силой, что в моих кроличьих ребрах что-то угрожающе хрустнуло. Воздух из легких выбило напрочь. В глазах снова на секунду потемнело. «Мама дорогая, - мелькнула паническая мысль, - кажется, я сейчас вторично отправлюсь в реанимацию к Фригге! Ребра и так ноют после камнепада, а тут этот качок решил проверить меня на прочность!»
К счастью, Тор вовремя сообразил, что тискает не свирепого полярного волка, а двухкилограммового зайца. Он аккуратно разжал хватку и опустил меня на полированный мрамор, виновато почесав затылок:
- Кхм... Слушай, Гром, ты это... еще раз извини меня за то, что случилось в саду. Я, ну это... короче, слегка переборщил. Не рассчитал силенку, с кем не бывает? Увлекся тренировкой, каюсь!
Я демонстративно потер передней лапкой ушибленный бок, сердито шмыгнул носом и уставился на него снизу вверх взглядом оскорбленного бухгалтера, которому не выплатили годовую премию. Мол, «слегка переборщил»?! Да ты мне чуть черепушку булыжником не пробил, качок златовласый!
Тор мой немой укор прекрасно понял. Он присел на корточки, заговорщически подмигнул и задорно хлопнул ладонью по колену:
- Поэтому, Гром, я хочу по-королевски загладить вину перед тобой! Как насчет того, чтобы объедимся сегодня от пуза? Закатим знатный пир! Да и эля бахнем медового, а? Что скажешь, боец?
Мои уши моментально встали торчком, а нос мелко задрожал от предвкушения.
Опа-а-а! Снова праздничный стол накроют?! Да еще и персонально для меня?! Ну вообще шикарно! Звучит как самый идеальный план на день! Честно говоря, я считал, что заслужил этот праздник жизни на все сто процентов. Шутка ли - целых пять дней валялся в коме без нормальной еды! Тот жалкий листик салата и морковка в лазарете были так, легкой разминкой для желудка. Организм требовал углеводов, белков и калорий для восстановления боевой формы! Поэтому я отбросил все обиды и с самым решительным видом утвердительно кивнул Тору.
- Охо-хо! Вот это наш человек, ну тоесть зверь! - довольно захохотал громовержец, подхватывая меня под мышки. - Ну тогда, Гром, давай прямо сейчас отправимся на кухню! Мы закатим такой пир в честь твоего выздоровления, что весь Асгард на ушах стоять будет! Повара уже, небось, заскучали без дела!
Тор усадил меня к себе на широкое плечо, придерживая ладонью, и бодрым шагом направился прямиком в дворцовые подземелья, где располагались королевские кухни.
Стоило нам переступить порог кухонного блока, как там воцарилась гробовая тишина. Это было циклопическое помещение: вдоль стен пылали огромные печи, на вертелах крутились туши кабанов, в воздухе стоял густой пар, звон медных котлов и запахи жареного мяса, розмарина и свежего хлеба. Десятки поваров, подмастерьев и слуг сновали туда-сюда, как муравьи в потревоженном муравейнике. Но стоило тяжелым сапогам Тора прогреметь по плитам, как вся эта суета мгновенно замерла.
К нам на полусогнутых подскочил главный шеф-повар королевского двора - седобородый пузатый асгардец по имени Гуннар, сжимавший в руке здоровенный разделочный тесак. Вид у него был такой, словно к нему на кухню лично пожаловал ледяной великан с проверкой на санэпидем.
- Принц Тор! - испуганно поклонился шеф, отирая пот со лба белым полотенцем. - Какая честь! Чем дворцовая кухня может услужить наследнику трона? Быть может, зажарить молодого бычка на вертеле? Или подать копченых оленей из Ванахейма?
Тор смерил повара царственным взглядом, ссадил меня прямо на широкий разделочный стол из цельного дуба и упер кулаки в бока:
- Бычки и олени подождут, Гуннар! Сегодня у нас особый день! Мой верный соратник Гром вернулся в строй после тяжелейших боевых испытаний! И посему я требую приготовить ужин, под стать богу Асгарда и великому молодому воину!
Повар ошарашенно моргнул, перевел взгляд с двухметрового бога на сидящего посреди стола белого пушистого зайца, снова на Тора, и нервно сглотнул:
- Э-э-э... Великому воину? Кхм, простите, мой принц, но... что именно изволит кушать этот великий воин?
Тор набрал в грудь побольше воздуха и громогласно выдал техническое задание, от которого у бедного шефа чуть тесак из рук не выпал:
- Изъявите, друзья мои, приготовить для нас рагу из отборной сладкой морковки в густом морковном соусе! Да побольше, целый таз! Сдобрите его сочными побегами клевера и хрустящей капустой! Ну и самое главное: сварганьте для Грома настоящего эля на чистом морковном соке! Я, честно говоря, вообще не ведаю, как вы это сделаете, но чтобы к вечеру морковный эль стоял на наших столах!
На кухне повисла звенящая тишина. Поварята в дальнем углу застыли с половниками в руках, открыв рты. Шеф-повар Гуннар медленно покрылся бледностью, мелко задрожал и нервно затеребил свою передничную завязку:
- Морковный... эль?! Ваше высочество, помилуйте! Эль варят из отборного ячменя, хмеля и чистейшей горной воды! Морковь... она ведь не бродит по законам хмелеварения! Как же мы сможем...
- Гуннар! - сурово оборвал его Тор, сдвинув брови так, что в зале словно воздух разрядился как перед бурей. - Ты лучший кашевар во всех девяти мирах или самозванец с половником? Если надо - добавьте туда меда, диких дрожжей из Альфхейма, магии подогрейте, но эль должен быть! Гром заслужил выпить как настоящий асгардский муж!
Я сидел на столе и с трудом удерживался от того, чтобы не заржать в голос. Для меня сделают морковский эль?! Лично по приказу бога грома?! Да я, похоже, и в этом мире бухать начну, как в прошлой жизни по пятницам после сдачи проектов! Только вместо темного нефильтрованного будет элитная морковная брага высшего царского сорта! Ашалеть...ну а че кайфуем ребята, все таки чуть на тот свет не отьехал.
Но Тор на этом не остановился. Он наклонился к повару еще ближе и веско добавил:
- И еще, господа кулинары! В течение семи лун вы обязаны разработать полноценное массонаборное меню для Грома, исходя из тонкостей его кроличьего организма! Мой друг должен находиться в безупречной физической форме, точно так же, как и я сам! Вы не смотрите, что он пока маленький и хрупкий. У него дух настоящего берсерка, он еще покажет себя на поле брани! Поэтому питание должно быть калорийным, богатым питательными силами и способствующим росту мышц! Задача ясна?
- Т-так точно, принц Тор! Будет исполнено в лучшем виде! - истошно выкрикнул шеф, отвешивая земной поклон и жестами подгоняя ошалевших помощников.
Я довольно расправил грудь и шевельнул усами. Массонаборное кроличье меню?! ОКЕ-Е-ЕЙ! Вот это я понимаю - профессиональный подход к делу! Значит, набирать вес, силу и мышечную массу теперь будет в разы легче и быстрее! Хотя, с другой стороны, как я прекрасно помнил по опыту прошлой жизни, в качалке действует железное правило: при усиленном спортивном питании и пахать на тренировках приходится в два раза больше, иначе все эти белки и углеводы просто уйдут в пузо и жопу. Но я уже был в полнейшем предвкушении. Стать первым в истории мускулистым боевым зайцем Асгарда? Звучит как вызов!
Пировали мы, конечно, просто необыкновенно! Повара, напуганные гневом Тора, превзошли самих себя. Через пару часов нам накрыли роскошный стол в малой пиршественной зале. Я уже привык, что в моем новом рационе присутствует исключительно растительная пища, но местные мастера умудрялись готовить обычные овощи настолько разнообразно и виртуозно, что я даже не замечал отсутствия мяса. Запеченные в диком меду хрустящие коренья, тушеная сладкая морковь под ароматным травяным соусом, нежнейшие листья шпината с толчеными орехами...
А вишенкой на торте стал тот самый морковный эль!
Шеф Гуннар лично приволок его в крошечном серебряном кубке размером с наперсток. Напиток был густого оранжевого цвета, слегка пенился и пах яблочным сидром, медом и пряной морковью. Я осторожно опустил туда нос, зачерпнул языком... и обалдел! Это было сладко, с приятными покалывающими газиками и легким терпким послевкусием. Алкогольный градус в нем определенно присутствовал - спустя пару глотков меня приятно повело, в ушах зашумело, а мир вокруг заиграл теплыми, радужными красками. Ого, кроличий градус - штука коварная! Не водка конечно, но... надо знать меру, а то упаду с табуретки прямо в рагу.
Тор тем временем уплетал за обе щеки целого запеченного вепря, запивая его пенным элем из огромного рога, и громогласно хохотал, глядя на мою хмельную, довольную морду.
После такого дикого обжиралова мы с Тором решили неспешно прогуляться по дворцовым садам, чтобы растрясти сытный обед. На удивление, сегодня громовержец был совершенно свободен от государственных дел: на совет к Одину его не вызывали, ратных походов не намечалось, времени у него был целый вагон, если выражаться кратко.
Мы неспешно брели по широким аллеям. Тор вышагивал рядом, заложив руки за спину, а я сыто семенил следом, довольно жмурясь на ласковое асгардское солнце.
- Вот увидишь, Гром, - наставительно прогудел Тор, глядя на меня сверху вниз. - Скоро ты окончательно оправишься от ран, окрепнешь на царских харчах, и мы снова приступим к нормальным тренировкам! Ты станешь по-настоящему грозным воином! Конечно, взять тебя с собой на настоящее поле брани я пока не могу, дружище. Ты объективно еще не готов к топорам и стрелам врагов. Но я уверен: пройдет немного времени, и все изменится! Мы еще скрестим оружие с нашими недругами плечом к плечу!
Его пылкая речь так меня воодушевила, а морковный эль так приятно ударил в голову, что я решил немного подурачиться и показать класс! Я встал на задние лапы, принял боксерскую стойку и принялся выписывать в воздухе лихие кроличьи кренделя: резкий джеб левой лапой, хук правой, нырок под воображаемый удар, обманный финт ушами, резкий поворот на опорной лапе и...
БАБАХ!
Координация спьяну подвела меня на миллисекунду: задняя лапа предательски поехала по влажной траве, я потерял равновесие и со всего маху впечатался лбом в пустую дубовую бочку из-под поливальных вод!
Гулкий деревянный звук разнесся по всей аллее, словно в колокол ударили.
- Аха-ха-ха! - Тор согнулся пополам от раскатистого хохота, сотрясая окрестные кусты. - Ну ты даешь, Гром! Ты же только-только из госпиталя выписался! Береги лоб, боец, манекены в саду закончились, ты уже за бочки принялся?!
Я плюхнулся на пушистую попу, потряс гудящей головой и сердито потер ушибленное место между ушами. Удар пришелся совсем легонько, чисто для смеха, но я все равно предпочел пару минут посидеть на прохладной земле, переводя дыхание.
И в этот самый момент мой взгляд скользнул сквозь мраморные колонны террасы.
Там, по широкой мощеной дорожке вдоль внутреннего сада, чинно шествовала царица Фригга в окружении свиты служанок. Ее длинное лазурное платье мягко струилось по плитам, а в волосах сверкала тонкая серебряная диадема. При виде царицы я замер, и по моей шкурке пробежали теплые мурашки.
Внутри шевельнулась острая, искренняя благодарность. Ведь если бы не ее светлая магия и забота, я бы до сих пор валялся парализованным куском шерсти с разорванными связками! Мне безумно захотелось подойти и как-то поблагодарить ее, но как это выразить? Человеческих слов я сказать не могу, а просто потереться об подол платья - как-то глупо....
«Эх, как же быть?.. - лихорадочно соображал я, провожая ее взглядом. - О! Придумал!»
Взгляд зацепился за клумбу с потрясающими серебристыми цветами, лепестки которых мягко мерцали в полутени, словно маленькие ночные фонарики. Отличная идея! Вечером, когда стемнеет, я тайком выберусь в сад, нарву для нее самый красивый букет этих светящихся лунных цветов и тихонечко принесу прямо к порогу ее покоев! Это будет благородно, красиво и без лишних слов понятно. А сейчас лезть к ней со своими кроличьими нежностями на глазах у всей свиты точно не стоит.
Я перевел взгляд чуть дальше, вглубь огороженного кованой золотой решеткой сада... и буквально остолбенел.
Посреди отдельной террасы росло древнее, могучее дерево с ветвями из чистого белого золота. А на этих ветвях, переливаясь всеми оттенками заката, висели крупные, налитые неземным сиянием золотые плоды. От них исходила такая плотная, сладкая и вибрирующая магическая аура, что у меня мгновенно перехватило дыхание, а изо рта едва не потекла голодная кроличья слюна.
Это были ОНИ. Легендарные золотые яблоки богини Идунн!
Тор, заметив, как я намертво прилип взглядом к золотому саду и буквально пожираю фрукты глазами, мягко хмыкнул, подошел ближе и присел рядом на корточки:
- А, приметил все-таки? - негромко произнес он, глядя на сияющие кроны. - Красивые яблочки, правда? Вкусные, зараза, не передать словами! Я как-то в юности стянул парочку, так матушка мне потом неделю уши крутила.
Я с надеждой повернул к нему мордочку, вопросительно шевельнув носом: мол, братан, ну раз вкусные, может, подкинешь одно маленькое яблочко любимому кролику?
Тор покачал головой, и его лицо стало на редкость серьезным:
- Но тебе, друг мой, к этим яблокам прикасаться категорически нельзя. Даже не думай об этом. Это яблоки Идунн. От них мы, асы, черпаем нашу вечную молодость, бессмертие и божественную мощь. Сила в них заключена колоссальная, древняя! Для нас это благодать, а обычного смертного зверька от такой запредельной концентрации первородной магии просто разорвет на мелкие куски прямо на месте! Оболочка не выдержит. Так что даже близко к решетке не подходи, понял меня?
Я сглотнул ком в горле и послушно кивнул.
«Разорвет на куски, говоришь?.. - мысленно усмехнулся я, сделав себе жирную пометку на будущее. - Ладно, дядя Тор, я тебя услышал. Пока что я, конечно, лезть туда не дурак. Жизнь мне дорога. Но вот когда я окрепну, обрасту нормальной защитой, раскачаю выносливость и найду способ укрепить тело... надо будет обязательно вернуться к этой яблоньке и хотя бы разок надкусить эту золотую кожуру! Кто не рискует, тот не пьет шампанское в Вальхалле!»
Тор тем временем поднялся на ноги, отряхнул колени и весело хлопнул в ладоши:
- Ну что, Гром, чего замер? Хватит ворон считать! Я тут кое-что отличное придумал! Пойдем, дойдем до одного моего хорошего старого приятеля. Он живет в паре миль к югу от нашего дворца, в самом сердце города. Я уверен, тебе там очень понравится!
Я вопросительно и с легким подозрением посмотрел на громовержца. Опять какая-то авантюра? Но, недолго думая, я согласно мотнул головой. Сидеть на месте было скучно, а исследовать Асгард вместе с личным божественным телохранителем - привилегия, от которой не отказываются.
Мы покинули дворцовую территорию и вышли на широкие городские проспекты. Тор бодро шагал вперед, а я с любопытством крутил головой по сторонам. Мы миновали богатые кварталы с белыми особняками знати, прошли через шумную торговую площадь и свернули в глубь шумного, пахнущего углем и раскаленным металлом ремесленного переулка.
Здесь не было золоченой роскоши: отовсюду доносился мерный звон тяжелых молотов, свист мехов, шипение остывающей в чанах стали и грубые крики мастеровых. Тор уверенно свернул к массивной приземистой постройке из серого дикого камня, над дверями которой висел кованый железный щит с изображением наковальни.
Это была настоящая асгардская кузница!
Тор распахнул тяжелую створку, и нас обдало жаром пылающего горна. Я замер на пороге, озадаченно перебирая лапами.
«И что же мне тут собрались ковать? - с искренним недоумением подумал я, разглядывая ряды висящих на стенах гигантских секир, двуручных мечей и тяжелых кольчуг. - Я ведь кролик! Я даже кинжал в лапах удержать не смогу при всем желании!»
Но у Тора, судя по его хитрой улыбке, на этот счет был совершенно свой, абсолютно безумный план...
Глава 13. Кузница
Дорога до кузницы через ремесленный квартал превратилась в отдельное шоу. Тор вышагивал посреди мощеной улицы, высоко задрав подбородок, а я восседал у него на плече, вцепившись лапами в кожаный воротник и гордо навострив уши. На нас пялились буквально все! Здоровенные бородатые кузнецы прерывали работу и уважительно склоняли головы, кожевники и оружейники махали руками, а стайка чумазых асгардских ребятишек и вовсе увязалась за нами следом.
- Дядя Тор! Дядя Тор! - звонко закричал вихрастый пацаненок в льняной рубахе, подбегая ближе. - А правда, что это ваш личный боевой зверь? А можно его погладить? А он такой же сильный как вы?
Тор с важным видом притормозил, приложил ладонь к поясу и басовито прогремел на всю улицу:
- Тихо, малец! Гладить нельзя! Это Гром, гроза полигонов и будущий ужас ледяных великанов! Он сейчас сосредоточен на боевой медитации перед получением доспехов!
Я, услышав такую характеристику, тут же сделал максимально суровое, свирепое лицо, прижал уши и грозно шевельнул усами. Ребятишки восторженно ахнули и попятились, а я самодовольно хмыкнул. Вот это статус! Вот это пиар! В прошлой жизни я в метро в час пик чувствовал себя сельдью в бочке, а тут я - грозный личный зверь бога грома, внушающий священный трепет местному населению!
Мы свернули в глухой ремесленный переулок и шагнули под тяжелые каменные своды оружейной кузницы. Меня тут же накрыло плотной волной сухого, обжигающего жара. Воздух здесь был густым, терпким, пропитанным запахами раскаленного железа, древесного угля, машинного масла и жженой кожи. В дальнем углу огромного зала с глухим гулом дышал исполинский горн, бросая багровые отсветы на закопченные стены.
Из клубов белого пара, шипящего над широкой дубовой кадкой с водой, нам навстречу неторопливо вышел хозяин заведения. Это был коренастый, невероятно широкоплечий мужик ростом мне где-то по пояс взрослому Тору. Настоящий асгардец с явным, отчетливым закосом под классического фэнтезийного гнома! А может, это и вправду был чистокровный цверг из подземного Свартальвхейма? Я в местной расовой классификации пока не особо разбирался, но выглядел он максимально колоритно.
Лицо у него было, мягко говоря, далеко не самым добрым и приветливым: суровое, обветренное, изрезанное глубокими морщинами и следами мелких ожогов от окалины. Пышная, угольно-черная борода была заплетена в сложную тугую косу и заткнута за широкий кожаный фартук. Но больше всего меня впечатлили его руки. Матерь божья, какие у него были ручищи! Огромные, узловатые клешни, а банки на бицепсах были настолько внушительными, что любой завсегдатай земного фитнес-клуба заплакал бы от зависти и сжег свой абонемент.
- Бронгар! Дружище! - раскатисто гаркнул Тор, широко раскинув руки. - Сколько лет прошло с нашей последней встречи!
Хмурый кузнец окинул громовержца тяжелым взглядом из-под густых бровей, но затем его суровое лицо дрогнуло, и он расплылся в широкой, беззубо-задорной улыбке:
- О, надо же! Сам спаситель девяти миров соизволил почтить скромного кузнеца своим великим вниманием! - густым, рокочущим басом отозвался Бронгар, смачно вытирая замасленные ладони о фартук. - Тор, чертяка, рад тебя видеть в добром здравии! Хотя насчет «сколько лет» ты явно загнул: прошло всего каких-то три месяца с твоего последнего визита, а ты уже зимы считать вздумал!
- Я тоже чертовски рад тебя видеть, старина! - Тор от души хлопнул кузнеца по плечу, отчего тот даже не шелохнулся, словно был отлит из чугуна. - А время... У меня сейчас каждый день за три идет, дел невпроворот!
- Ничего-ничего, дело молодое, - хмыкнул Бронгар, почесав бороду. Его цепкий, наметанный взгляд скользнул вниз и моментально зафиксировался на мне. - Ну рассказывай, Тор, зачем пожаловал в мою берлогу что за странный белый зверь у тебя тут под ногами крутится? Хм, погляди-ка... А на вид-то он крепенький, жилистый! Ты что, к осеннему пиру его на убой откармливаешь?
У меня аж дыхание в зобу сперло!
Я одновременно опешил и дико обрадовался. С одной стороны - мою физическую форму только что профессионально оценил мастер кузнечного дела! Заметил, что я не просто ком шерсти, а крепкий и жилистый боец! Значит, тренировки на полигоне и утренний кроссфит реально работают! Но с другой стороны... НА УБОЙ?! Ты чего, дядь, совсем берега попутал?! Какой еще нафиг убой к осеннему пиру?! Я тебе что, бройлер праздничный?! Я крол
Я воинственно вытянулся во весь свой скромный кроличий рост, встал на задние лапы, выпятил вперед пушистую грудь и задрал нос, всем своим видом показывая: я тут вообще-то важный перец и доверенное лицо наследника престола, а не будущий шашлык!
Тор, заметив мою реакцию, заливисто расхохотался:
- Ошибаешься, Бронгар! Никакой это не убой! Знакомься: это Гром, мой верный боевой товарищ! В настоящем бою он, правда, пока еще не бывал, но это дело десятое, наживное. Скоро он будет вместе со мной на поле брани крушить врагов Асгарда, клянусь молотом!
Бронгар недоверчиво прищурился, подошел ближе, бесцеремонно взял меня двумя пальцами за подбородок и слегка приподнял губу, разглядывая зубы:
- Ого... А зубки-то у него - чистое долото! Крепкие, острые, как закаленные резцы. Таким если за палец тяпнет - сухожилие на раз перекусит!
Я гордо осклабился. Мужик явно шарит в анатомии! Спроси у Локи, он тебе в подробностях расскажет, как эти зубки работают по пальцам зарвавшихся богов обмана!
- Вот оно что... - протянул кузнец, отпуская мою морду. - Значит, это твой новый воспитанник, Тор? Дожили. Принц Асгарда берет в оруженосцы полевых грызунов.
- Я бы сказал, мы близкие друзья, - добродушно поправил его Тор. - Хотя познакомились мы чуть больше недели назад. Представляешь, он на полном скаку влетел прямо в мою ногу во время пира! Несносный, дерзкий зверь с духом бешеного вепря!
- Ладно-ладно, сопли распускать будем в таверне, - практично отрезал кузнец, скрестив волосатые руки на груди. - Мы же явно здесь не языком чесать собрались среди наковален? Давай, Тор, не затягивай и выкладывай напрямик: чего пожаловали?
Громовержец набрал в грудь воздуха, гордо подбоченился и выдал цель нашего визита:
- Да вот я и думаю, Бронгар... Сможешь ему настоящую броню сковать?
В кузнице на несколько секунд воцарилась абсолютная тишина. Было слышно только, как в горне потрескивают раскаленные угли.
Бронгар медленно моргнул. Затем еще раз. Потом опустил взгляд на меня, снова поднял на Тора и переспросил с интонацией человека, подозревающего собеседника в белой горячке:
- Кому сковать? Кролику?!
- Да-да, именно ему! - совершенно серьезно и воодушевленно подтвердил Тор.
Кузнец шумно выдохнул сквозь густые усы, закатил глаза к закопченному потолку и махнул ручищей:
- Тьфу ты, пропасть! С вами, Одинсонами, вовек не соскучишься! То тебе молот заговори, то коню подковы из звездного серебра подавай, теперь вот зайца бронировать вздумали... Да конечно смогу! Моему ремеслу преград нет! Тащи его сюда, пойдем, ушастый!
Я замер на месте, ошарашенно хлопая глазами. Чего?! Броня?! Реально боевая броня для меня?! Я смотрел на этих двоих здоровяков снизу вверх, как на абсолютно сумасшедших людей. Нет, идея, конечно, потрясающая, но... это каким же Макаром он собрался снимать с меня мерки?! У него же пальцы толщиной с мою ногу!
Тем не менее, деваться было некуда. Соблазн получить личный бронежилет перевесил страх, и я неспешно потрусил вслед за кузнецом вглубь мастерской.
- Слушай, Бронгар, - вдруг оживился Тор, следуя за нами. - А давай скуем ему панцирь из металла Уру?! Прямо как мой Мьёльнир! Чтобы ни одна секира, ни одна стрела вообще не брала!
Кузнец резко остановился, повернулся к Тору и выразительно покрутил толстым заскорузлым пальцем у своего виска:
- Тор, ты от своих молний совсем рассудок потерял?! Металл Уру?! Да этот твой Уру весит как гранитная скала! Твой ушастый боец под весом одного только нагрудника из Уру моментально провалится сквозь пол прямо в подземелья Хельхейма и там останется на вечный покой! Ты хочешь, чтобы он воевал или чтобы он в качестве якоря на дно шел?
- Кхм... Ну, в твоих словах есть зерно истины, - слегка смутился Тор, почесав бороду. - А из чего тогда делать?
- Из того, в чем я толк знаю, - веско изрек Бронгар, подходя к массивному верстаку. - Основу сделаем из тройного слоя выдубленной кожи скального вепря из Норнхейма. Она легкая как пух, гнется как шелк, но при этом держит скользящий удар меча и когти хищников. А поверх пустим пластинчатые накладки из лунного мифрила с добавлением асгардского золота. Зачарую рунами легкости и кинетического поглощения. Даже если по нему прилетит дубиной - удар рассеется по площади!
Я слушал этот разговор, и у меня внутри все пело! Вот это тюнинг! Настоящий индивидуальный кастом премиум-класса! В прошлой жизни я на кредитный «Солярис» даже нормальные чехлы купить не мог, а тут лучшие мастера Асгарда проектируют для меня композитную броню с магическими рунами!
- А что со шлемом делать будем? - деловито поинтересовался Бронгар, доставая из кожаного футляра замысловатые инструменты. - Голову беречь надо в первую очередь. Тебе как делать, Тор? С длинными витыми рогами, как у твоего братца Локи, чтобы врагов пугать?
Услышав про Локи, я чуть на месте не подпрыгнул!
Рога?! Как у этого зеленого скользкого гада?! Да ни за что на свете! Я принялся яростно, со всей дури мотать головой из стороны в сторону и отчаянно махать передними лапами, выражая категорический протест. Не хватало еще, чтобы меня во дворце с этим интриганом перепутали или на смех подняли!
- Ха-ха-ха! Гляди-ка, Брон, отказывается от рогов! - захохотал Тор, заметив мою панику. - Умный зверь, чует подвох! Никаких рогов! Сделай ему нормальный шлем, с аккуратными прорезями для ушей и маленькими серебряными крылышками по бокам, в точности как на моем парадном шлеме!
Я моментально успокоился и радостно закивал. Крылышки - это стиль! Крылышки - это классика!
- Ладно, будут тебе крылышки, пижон пушистый, - проворчал Бронгар. - А на груди выгравирую твой личный знак: маленькую золотую молнию, раз уж ты Гром. Залезай на наковальню и замри!
Он смахнул с огромной железной наковальни черную окалину, застелил ее мягким лоскутом чистой овчины и бережно подсадил меня наверх. Началась самая странная и уморительная процедура в моей жизни.
Процесс снятия мерок проходил чертовски замысловатым образом. Бронгар использовал целую кучу диковинных приспособлений: тончайшие латунные штангенциркули, гибкие шелковые ленты с нанесенными руническими делениями, шарнирные угломеры и даже крошечное увеличительное стекло на медной ножке.
- Так, а ну-ка встань на четыре лапы! - командовал кузнец, дыша мне в нос запахом табака и мяты. - Вытяни шею... Не вертись, кому говорю! Обхват грудной клетки - три вершка с четвертью. Зазор под лопатки - два пальца...
Кузнец своими огромными, грубыми ручищами орудовал на удивление нежно и аккуратно, словно держал в руках тончайший хрустальный кубок. Правда, когда он металлической мерной линейкой полез измерять область живота и подмышек, я чуть не взвыл на всю кузницу от щекотки! Задняя лапа непроизвольно задергалась, нос сморщился, и я изо всех сил стиснул зубы, чтобы не расчихаться от витающей в воздухе угольной пыли.
- Теперь встань столбиком на задние! - продолжал ворчать Бронгар, делая пометки куском мела прямо на деревянном боку верстака. - Ого, а задние лапы-то у него мощные, пружинистые... Размах ушей - полтора локтя. Под уши сделаем отдельные анатомические каналы с мягкой подкладкой, чтобы ветром на бегу не трепало.
Тор с огромным интересом наблюдал за процессом, то и дело давая ценные, по его мнению, советы:
- Бронгар, ты кармашек на пузе сделай! Чтобы он мог туда пару морковок спрятать на черный день!
- Тор, иди к лешему со своими карманами, - беззлобно отмахивался кузнец. - У меня тут расчет жесткости пластин, а ты со своей морковкой лезешь!
В итоге эта ювелирная процедура растянулась на несколько часов. Наковальня звенела, инструменты сменяли друг друга, кузнец перемерял каждый миллиметр моего тела, проверяя подвижность суставов при ходьбе, беге и прыжках. Я порядком вымотался стоять по стойке смирно, лапы затекли, но результат того стоил.
- Ну все, закончили! - наконец облегченно крякнул Бронгар, убирая мерную ленту и смахивая со лба бисеринки пота. Он довольно оглядел исписанную рунами и чертежами доску верстака. - Замеры идеальные. Приходите завтра к полудню, Тор. Доспех будет полностью готов, сделаю в самом лучшем виде! Ни одна стрела не пробьет, ни один клинок не рассечет!
- От души благодарю, старина! - Тор с размаху пожал кузнецу его мозолистую ручищу. - С меня причитается бочонок лучшего королевского медового эля!
- Само собой, - усмехнулся Бронгар в усы. - Эль у тебя отменный, от такого грех отказываться.
Тор аккуратно подхватил меня с наковальни и снова водрузил на свое широкое плечо:
- Ну что, пойдем, Гром! Завтра вернемся сюда за твоей новой броней! Ты у меня еще недостаточно крепок, кости молодые, поэтому хороший доспех защитит тебя от любых невзгод!
«Ну, это уже безоговорочный успех, - довольно подумал я, покачиваясь на плече громовержца. - У меня будет собственный боевой доспех! Первый бронированный штурмовой кролик в истории мироздания!»
Мы вышли из кузницы на улицу, и я с удивлением заметил, как сильно изменился город. Пока мы возились с мерками, день подошел к концу. Золотое асгардское солнце уже скрылось за далекими горными хребтами, и на улицы плавно опускались прохладные, бархатные сумерки. Небо над золотыми шпилями дворца окрасилось в глубокие пурпурные и сапфировые тона, а на домах один за другим начали зажигаться мягкие магические фонари.
День выдался невероятно насыщенным, бурным и полным событий. Сытный пир, морковский эль, прогулка, бочка, кузница... Мое тело порядком подустало, лапы приятно ломило, а глаза сами собой слипались. Еще чуть-чуть неспешного шага по мощеным улочкам - и мы уже поднялись по парадной лестнице во дворец.
Оказавшись в королевских чертогах, Тор сладко и оглушительно зевнул, отчего вокруг завибрировали хрустальные подвески на люстрах, ссадил меня на мягкий ковер перед входом в свои покои и по-отечески потрепал по загривку:
- Ну все, дружище, я на боковую. Денек был славный! Отдыхай и набирайся сил перед завтрашним днем. Спокойной ночи, Гром!
Тор скрылся за массивными дверями, щелкнул замок, и в коридоре воцарилась умиротворенная ночная тишина.
Я сделал вид, что послушно свернулся клубком на коврике, закрыл глаза и даже демонстративно запыхтел, изображая крепкий сон. Но стоило тяжелым шагам громовержца затихнуть в глубине покоев, как мои глаза мгновенно распахнулись в темноте.
Спать? Ну уж нет! Какой тут к черту сон?!
Я поднялся на лапы, навострил уши и выглянул в высокое арочное окно. На улице уже окончательно стемнело. Звезды россыпью алмазов усыпали черное небо Асгарда, а в королевском парке царила идеальная, глухая тишина.
Самое время! - пронеслось у меня в голове с азартным предвкушением. - Пора бы наведаться в сад и нарвать тех самых светящихся лунных цветов для Фригги!
Все таки ведь нужно ее поблагодарить. Но быть может, сорвать то самое яблочко? Ну под шумок, и ну хотя бы надгрызть его? Может тогда я не умру а получу силу? Крупицу силы? Но ставка слишком высока, я могу просто напросто отбросить кости свои и бездарно умереть в своем перерождении…
Глава 14. Спецоперация «Ночной букет»
Я еще какое-то время завороженно смотрел в высокое арочное окно, за которым мерцали далекие и непостижимые созвездия Асгарда, еще раз тщательно прокрутил в голове свой авантюрный план и наконец решительно спрыгнул на мягкий ворсистый ковер. В конце концов, цветы - это лучший, проверенный тысячелетиями вариант проявить искреннее внимание и тепло к противоположному полу! Ведь так? В прошлой человеческой жизни я, правда, дарил букеты только на Восьмое марта коллегам по офису, да и то по обязательной разнарядке и строго в складчину. Но сейчас случай был совершенно иной, исключительный. Царица Фригга буквально вытащила меня с того света своей светлой магией, заштопала разорванные связки после безумного камнепада Тора, а вежливость и благодарность - главное оружие интеллигентного попаданца.
К тому же, эти редкие светящиеся цветы-фонарики росли буквально под боком, в королевском саду прямо под дворцовой террасой. Грех было не воспользоваться такой идеальной возможностью порадовать добрую царицу!
Я мягко ступал пушистыми лапами, стараясь не шуршать лишний раз и не цокать коготками по полированному мрамору, приблизился к массивной дубовой двери и аккуратно выскользнул в узкую щель, которую Тор по привычке оставил приоткрытой для свежего воздуха. Впереди расстилался длинный полутемный коридор. Началась настоящая стелс-миссия! Главное сейчас - двигаться бесшумно, как ночная тень, прижимать уши к спине и не попадаться никому на глаза.
Ночью дворец выглядел совершенно иначе. Днем здесь постоянно кто-то ходил, громко разговаривал, звенел начищенным до блеска оружием. Слуги сотнями носились по своим неотложным делам с блюдами и кувшинами, стражники в золоченых кирасах неподвижно стояли у каждых дверей, а напыщенные придворные сновали туда-сюда с таким важным видом, будто у каждого за пазухой лежала как минимум одна судьбоносная государственная тайна. Теперь же вся эта дневная суматоха полностью стихла.
Огромные галереи с высоченными сводчатыми потолками погрузились в мягкий, прохладный полумрак. Редкие магические светильники в виде резных золотых факелов горели в треть накала, отбрасывая на зеркальный пол длинные теплые янтарные полосы. Тени казались живыми, глубокими и таинственными. Где-то вдалеке мерно и глухо раздавались тяжелые шаги ночного караула, но для моих новых кроличьих локаторов это не представляло никакой угрозы. Я слышал их приближение метров за сто, поэтому без труда нырял за основания массивных мраморных колонн или замирал за тяжелыми бархатными портьерами.
Возле одной из арок мне даже пришлось прокрасться мимо задремавшего стражника. Здоровенный двухметровый детина в чешуйчатом панцире мирно спал стоя, тяжело навалившись на свою длинную алебарду, а его полированный шлем слегка съехал набок, издавая тихое, мерное посапывание. Я проскочил у него буквально между сапог, чувствуя себя заправским ниндзя! С моими скромными двухкилограммовыми габаритами, белой шкуркой и бесшумными мягкими подушечками лап шпионская вылазка проходила просто на ура.
Я плавно проскользнул вдоль высокой стены в самом конце восточного крыла, юркнул за резной поворот и вскоре оказался перед высокими стеклянными створками, ведущими на открытую террасу королевского сада. Створка была заботливо оставлена садовниками на проветривание, и я без малейшего труда просочился в образовавшийся зазор наружу.
Стоило моим лапам коснуться прохладных садовых плит, как я невольно замер, открыв рот от изумления.
Вот это да...
Я уже видел Асгард при ярком дневном свете, видел его золотые дворцы, парящие в воздухе мосты, грандиозные площади и сверкающие шпили башен. Но ночной сад... Ночной сад был совершенно другим, непостижимо прекрасным и мистическим местом!
Огромные деревья раскинули над дорожками свои причудливо изогнутые ветви, на которых вместо обычных листьев поблескивали серебристые и бирюзовые прожилки. Между аккуратно выстриженными кустами цвели диковинные растения самых невероятных оттенков: глубокие лазурные, бархатные фиолетовые, молочно-белые и золотые. Некоторые из них слегка светились во тьме, другие переливались при каждом порыве прохладного ветерка, а третьи и вовсе выглядели так, будто внутри их нежных лепестков зажгли крошечные, живые магические свечи.
Над зеркальной гладью небольшого пруда стелился тонкий туман, в котором отчетливо отражались звезды. Где-то в глубине парка тихо и убаюкивающе журчал хрустальный ручей. Ночные птицы изредка перекликались между деревьями мягкими, мелодичными трелями. В воздухе стоял пьянящий аромат влажной земли, хвои, цветущих яблонь и сладкого цветочного нектара.
И все это великолепие раскинулось на фоне огромного асгардского неба, усеянного таким немыслимым количеством ярких, близких звезд и сияющих ветвей мирового древа Иггдрасиль, что я невольно задрал голову и долго стоял неподвижно.
- Красиво же здесь... - тихо прошептал я в пустоту ночи, чувствуя, как внутри разливается кристальное спокойствие. - Такое умиротворение. Смотря на этот сад, я окончательно понял: эта новая жизнь куда приятнее и чище, чем та, которую я жил раньше!
В памяти сами собой всплыли унылые картины прошлой человеческой жизни: вечно пыльные улицы мегаполиса, облупленные серые многоэтажки спальных районов, навязчивые вывески магазинов, слякоть под ногами, редкие звезды между облаками и вечный давящий гул машин... Бесконечные планерки, горящие дедлайны, ворчливое начальство и пятничный побег в пивную ради пары часов иллюзорного отдыха. Какая же это была тоскливая дичь! А сейчас? Сейчас я словно попал в настоящий рай. Хотя, может, это он и есть? Я умер и теперь это просто один глубокий и длинный сон?..
«Так, Гром. Любуемся потом. Сначала цветы!» - строго скомандовал я сам себе, тряхнув длинными ушами.
Я собрался с мыслями и бодро двинулся дальше по дорожке, мягко пружиня на задних лапах и наслаждаясь ночной прохладой.
Лунные цветы нашлись довольно быстро. Они росли целой небольшой полянкой возле беломраморной каменной беседки, густо увитой плющом. Тонкие стебли, серебристые листья и крупные белые бутоны, которые в темноте светились мягким, ласкающим глаз голубоватым светом. От них исходило легкое тепло и тончайший аромат лаванды и мяты.
Я осторожно прошуршал вдоль выстриженных кустов и подобрался к полянке вплотную. Ну что ж, за дело!
Я прицелился к самому ровному стеблю и принялся своими резцами делать аккуратный «хрусь»! Мои передние резцы сработали почище любых садовых ножниц: короткий нажим - и цветок срезан под корень. Действовать нужно было осмотрительно: срезать бутоны в разных местах полянки, чтобы сад не выглядел потрепанным, чтобы следов моих ночных пакостей было как можно меньше. Я решил собрать скромный букетик чисто для знака внимания: думаю, штучек семь отборных бутонов будет в самый раз!
Хрусь, хрусь, хрусь... Я бережно складывал стебельки в кучку на траве, стараясь не помять нежные светящиеся лепестки.
Но когда я потянулся за очередным цветком, мой взгляд случайно скользнул дальше. И намертво остановился.
- О-о-у...
На противоположной стороне небольшой поляны росло дерево. Невысокое, с серебристой корой и широкими темными листьями, от которых исходило легкое мерцание. А на одной из его ветвей висело яблоко. То самое яблоко богини Идунн! Оно излучало мягкий, глубокий золотистый свет, переливаясь словно маленькое карманное солнце.
Я судорожно сглотнул скопившуюся слюну. В воздухе вокруг дерева ощутимо вибрировала плотная первородная магия.
- Так... Ну и что же мне теперь делать?
Я посмотрел на цветы. Потом на яблоко. Снова на цветы. И опять на яблоко!
Вот тут-то внутри меня и началась настоящая, свирепая внутренняя борьба между благоразумием и безудержной жаждой силы.
«А что, если попробовать?! - настойчиво зашептал внутренний голос, подзуживая и подталкивая вперед. - Ну хотя бы совсем чуть-чуть! Всего один маленький кусочек! Один осторожный надкус резцом по золотой кожуре!»
Я сделал робкий шаг вперед по росистой траве.
«А вдруг мое тело выдержит?! А если оно действительно дает силу? Если после одного укуса я получу хотя бы крупицу каких-нибудь способностей? Стану быстрее? Сильнее? Может, вообще научусь управлять магией?!»
Мое пылкое воображение моментально нарисовало потрясающую картину. Я уже представлял, как однажды выхожу на центральный полигон Асгарда рядом с Тором. Вокруг толпятся воины, Сиф, Локи... Я выхожу в центр арены, встаю на задние лапы, пафосно поднимаю переднюю лапку к небесам...
БАБАХ!
Ослепительная молния толщиной с дуб с грохотом раскалывает небо и бьет прямо в мишень, испепеляя ее в пыль! Тор стоит рядом с отвисшей челюстью и роняет Мьёльнир себе на ногу. А я такой поворачиваюсь: «Ну что, братцы-боги, кто тут теперь самый опасный?»
Я невольно самодовольно усмехнулся.
Но затем улыбка быстро исчезла. Потому что вместе с приятными фантазиями в голову постучалась другая, холодная и беспощадная мысль.
А что, если все будет ровно наоборот? Что, если Тор был абсолютно прав?
Тор же ясно говорил, что только такие, как он, могут есть эти плоды. Они созданы исключительно для высших бессмертных асов. А я, помимо того, что смертный, еще и не человек больше, а обычный кролик весом в два килограмма! Каковы шансы, что кроличий желудок и сосуды справятся с божественной энергией? Меня же просто разорвет на куски изнутри, как перекачанный порохом шарик! Был Кирилл - и осталась только горстка паленого белого пуха на траве!
Нет уж. Пусть я пока останусь самым обычным кроликом без искр и магии. Зато живым!
Я медленно опустился обратно на все четыре лапы, сделав шаг назад от кованой ограды.
- Нет...
Я еще несколько секунд молча смотрел на яблоко.
- Не сегодня. Нельзя.
И решительно отвернулся. Соблазн был огромным, но страх и здравый смысл оказались сильнее.
Я вернулся к цветам, собрал оставшиеся несколько самых красивых бутонов, аккуратно взял весь букетик зубами и направился обратно во дворец. По дороге я еще несколько раз оборачивался на сад, особенно на то самое дерево. Но каждый раз заставлял себя идти дальше. Вот это уже был по-настоящему разумный подход, для разнообразия!
Через несколько минут я снова оказался во дворце. Пробраться внутрь оказалось даже проще, чем выбраться. Я прошмыгнул через боковую створку, ловко проскользнул по безлюдному коридору и довольно быстро добрался до покоев Фригги.
Перед массивной резной дверью я остановился. Букет в зубах от быстрого бега начал немного разваливаться.
- Черт...
Я положил цветы на ковер, поправил несколько стеблей лапой, снова взял их поудобнее и осторожно постучал коготками по нижней части двери. Тук-тук.
Ничего. Тишина.
Я постучал еще раз, чуть настойчивее. Спустя пару секунд за дверью послышались легкие, плавные шаги. Засов щелкнул, и дверь мягко открылась.
На пороге стояла сама царица Фригга. На ней было простое светлое ночное платье из шелка, а волосы были собраны в свободную косу. Она явно уже собиралась спать, но при виде меня в коридоре удивленно подняла брови:
- Гром? Ты чего не спишь в такой поздний час?
Я гордо поднял морду и во всей красе продемонстрировал светящийся голубой букет!
Фригга несколько секунд ошеломленно смотрела на цветы, потом перевела сияющий взгляд на меня:
- Это мне?
Я изо всех сил утвердительно кивнул.
Она улыбнулась такой светлой, теплой улыбкой, что у меня на душе сразу стало радостно:
- Какой же ты у меня умница...
Фригга присела передо мной на колени и осторожно, бережно приняла цветы из моих зубов. Ее пальцы слегка коснулись моего носа, обдав его приятной прохладой:
- Лунные цветы... Откуда ты их достал в такой час?
Я невинно моргнул круглыми глазами. Разумеется, рассказывать всю правду я не собирался! Особенно про то, что пару минут назад стоял возле золотого яблока и всерьез рассматривал возможность откусить от него кусок. Я просто сел перед ней столбиком и максимально честно изобразил невинного домашнего кролика.
Фригга тихо и мелодично рассмеялась, глядя на мою хитрую мордочку:
- Значит, решил меня поблагодарить?
Я снова энергично кивнул.
- Я очень рада.
Она осторожно поднесла букет к лицу и с наслаждением вдохнула аромат:
- Они особенно красиво пахнут ночью. Знаешь, Гром, мало кто из придворных вообще вспоминает, что цветы можно просто подарить. Обычно мне приносят дорогие украшения, ткани, драгоценные камни... Все пытаются заслужить милость или выслужиться перед троном.
Она посмотрела на меня и ласково улыбнулась:
- А ты принес мне цветы. От чистого сердца.
Я довольно шевельнул ушами. «Ну а что мне еще было делать? - подумал я. - Золотую корону я зубами при всем желании не дотащу! А сорвать цветы - это классика джентльменского набора!»
Фригга тихо рассмеялась, будто каким-то чудесным образом поняла мою мысль:
- И откуда же ты такой воспитанный взялся?
Я застыл. Очень хороший вопрос! Откуда? Если бы я сам знал...
Фригга поднялась и поставила цветы в небольшую хрустальную вазу с водой, стоявшую на столе. Бутоны тут же расправились и засияли еще ярче, озарив полумрак комнаты мягким лазурным светом.
- Спасибо тебе огромное, Гром.
Она снова присела рядом и нежно погладила меня по голове, приятно почесывая за ушами. Ее прикосновение излучало целебное тепло, от которого последние следы мышечной боли в лапах окончательно растаяли. Я с удовольствием прикрыл глаза. Вот теперь я точно ни капли не жалел, что полез ночью в темный сад!
- А теперь тебе пора спать, маленький путешественник, - мягко сказала Фригга. - Завтра у тебя, кажется, важный день. Тор обещал забрать твои доспехи у кузнеца Бронгара.
Я мгновенно оживился. Точно! Доспех! Совсем забыл от всех этих цветочных приключений! Я подпрыгнул на месте и довольно завертел коротким хвостом.
Фригга улыбнулась:
- Уже не терпится?
Я энергично и радостно закивал.
- Тогда иди отдыхай.
Я развернулся и направился к выходу. Но перед самой дверью все-таки оглянулся. Фригга стояла возле стола и с нежной улыбкой рассматривала принесенные мной лунные цветы. Она выглядела действительно счастливой. Я довольно улыбнулся про себя. Ну вот. Дело сделано!
А яблоко... Я мысленно покосился в сторону темного сада. Нет. Об этом пока лучше вообще не думать.
Я тихонько выскользнул в коридор, прикрыл дверь и отправился обратно. До покоев Тора добрался той же бесшумной тенью. Огромные своды золотых галерей казались спящими великанами, а лунный свет чертил на полу причудливые узоры. В груди разливалось приятное, теплое чувство хорошо выполненного дела. Все-таки человеческие привычки никуда не делись: сделать приятное тому, кто спас тебе жизнь, оказалось куда правильнее, чем глупая бравада с опасными фруктами.
Я подошел к приоткрытой двери спальни громовержца. Тор спал поистине царским, былинным сном: раскинув могучие ручищи поперек исполинской кровати, он оглушительно и размеренно храпел, заставляя хрустальные подвески на люстрах тихо звенеть в такт каждому выдоху. Настоящий бог грома, даже во сне сотрясает округу!
Я тихонько юркнул внутрь, прокрался к своему мягкому коврику возле камина, аккуратно свернулся плотным пушистым клубком, спрятал нос в теплые лапы и прикрыл глаза. Мое кроличье тело мгновенно расслабилось. Спустя пару секунд я уже выглядел так, будто все это время мирно спал на своем месте.
Будто не сбегал ночью из дворца. Будто не лазил по королевскому саду. Будто не стоял перед золотым яблоком, размышляя, не стоит ли рискнуть собственной жизнью ради неизвестной магии. Ничего этого не было. Просто обычный, абсолютно невинный кролик.
Я довольно вздохнул и окончательно закрыл глаза.
«Завтра доспех... А это, знаете ли, для кролика уже чертовски неплохо! Мне не стоит слепо надеяться на силу каких-то волшебных яблок. Я должен стать по-настоящему сильным собственными силами и тренировками!»
С этой светлой и правильной мыслью я наконец сладко провалился в глубокий сон.
Глава 15. Первый боевой доспех и кризис неграмотности
Выспаться толком не получилось. Всю ночь мне снился какой-то дико странный, спутанный сон: не то о моей прошлой человеческой жизни, не то о настоящей кроличьей, но под крайне безумным соусом. В этом бреду я сидел в душном земном офисе перед мерцающим монитором, судорожно закрывал квартальные таблицы в Экселе, но вместо клавиатуры стучал по столу пушистыми лапами. А рядом стоял всеотец Один в строгом деловом костюме-тройке, грозно потрясал золотым копьем Гунгнир и требовал срочный отчет по KPI и поставкам моркови в Вальхаллу! Короче, полнейшая каша в голове. Пиздец...как будто накурился мама не горюй...
Я сладко потянулся на своем коврике, с хрустом размял шейные позвонки и открыл глаза. Тор уже покинул покои - видимо, умчался спозаранку на очередные ратные подвиги или царские разборки. Я остался в этих гигантских хоромах в гордом одиночестве. Ну и окей! По базовой программе быстро закинул в себя пару сочных морковок и хрустящий лист капусты с серебряного подноса. Завтрак чемпиона завершен, пора выдвигаться на полигон понабивать лапы. Дисциплину и утренний тренировочный режим никто не отменял!
Я выскользнул в коридор. Дневные переходы дворца кардинально отличались от моих вчерашних ночных похождений: сейчас здесь кипела бурная жизнь, сновали слуги с кувшинами, патрулировали стражники, звенели доспехи. И вот тут-то я начал отчетливо замечать одну вещь, которая стала меня жутко бесить.
Я ориентируюсь по дворцу исключительно по зрительной памяти и запахам! Да, я прекрасно понимаю на слух всю асгардскую речь, могу кивками, жестами, ушами и выразительной мимикой морды дать понятный ответ. Но я совершенно, абсолютно не могу прочитать ни единой надписи на местных вывесках, указателях или дверях! Мимо меня служанка пронесла охапку древних свитков, я заглянул в них - сплошная клинопись и руническая абракадабра. А ведь в королевской библиотеке хранятся тысячи книг с колоссальными знаниями о магии, Девяти мирах и древних артефактах!
«А что, если мне освоить местную письменность? - всерьез задумался я, ловко лавируя между тяжелых сапог придворных. - Или вообще... научиться разговаривать человеческим голосом?! Черт побери, жизнь же станет в миллион раз проще! Смогу нормально общаться, ставить наглецов вроде Локи на место, просить нормальную еду и учить боевые заклинания! Надо на этой же неделе плотно заняться данным вопросом!»
В этих глубоких размышлениях о саморазвитии я незаметно добрался до тренировочного полигона. Сегодня народу здесь было куда меньше, чем обычно: видать, основная дружина ушла на плановые учения за городские стены. Песок на арене был свежеразровнен, деревянные манекены стояли на своих местах. Отлично, никто под ногами мешаться не будет!
Я добросовестно размял шею, плечевой пояс, хорошенько потянул задние лапы и приступил к тренировке. Сегодня план был четкий: отработать мощные акробатические удары с резкого прыжка! Идея заключалась в том, чтобы разгоняться по дуге, делать резкий толчок и влетать в корпус противника на манер тяжелого шара для боулинга, сбивающего кеглю.
Разгон, зигзаг, мощный толчок задних лап - БАМ! Обе лапы с глухим стуком впечатываются в соломенное брюхо чучела. Отскок, мягкое приземление на песок, снова разгон! Первый подход, второй, третий, пятый... Лапы постепенно забивались молочной кислотой, в мышцах разливалась приятная рабочая боль. Сердце колотилось как бешеный моторчик, дыхание вырывалось со свистом, но азарт брал свое. Я набивал серии ударов, отрабатывал развороты в воздухе и резкие уходы с линии атаки.
Так продолжалось добрых пару часов, пока на краю полигона не раздались знакомые тяжелые шаги. Пришел Тор!
Громовержец вошел на арену с таким уверенным видом, словно заранее на все сто процентов знал, что найдет меня именно здесь:
- Гром! Здорово, дружище! - зычно гаркнул он, широко улыбаясь сквозь золотую бороду. - Ну как ты, боец? Уже полдень на дворе, солнце в зените! Я думаю, Бронгар уже закончил ковать твой доспех! Идем забирать?
Я восторженно и часто закивал головой. Ну а что? Сейчас примерим настоящие боевые доспехи - и жизнь заиграет совершенно новыми красками!
Мы покинули полигон и зашагали по городским улочкам. Дорогу я уже отлично запомнил, да и вообще заметил за собой классную особенность: мой кроличий нюх стал невероятно чутким и развитым. Я с легкостью различал сотни запахов одновременно: горячий сдобный хлеб из пекарни за два квартала, терпкий запах конюшен, свежесть речной воды и характерный запах раскаленного кокса и серы из кузнечного переулка. Даже без знания грамоты я мог безошибочно ориентироваться в огромном городе чисто по обонятельной карте, словно живой четвероногий навигатор. До кузницы Бронгара я мог бы дойти с закрытыми глазами!
Когда мы переступили порог мастерской, меха вовсю гоняли воздух, горн гудел багровым пламенем, раскаленный металл сыпал снопами искр, а сам Бронгар уже стоял возле центральной наковальни, довольно отирая лоб замасленной ветошью.
- О, Тор! Ну наконец-то вы пришли! - басовито пророкотал кузнец, завидев нас. - Броня уже полностью готова! Весь вчерашний вечер и добрую половину утра на нее угрохал! Но получилось на славу. Думаю, для первого в истории кроличьего доспеха - в самый раз! Движения ни капли не сковывает, легкий, дышащий, но при этом шальная стрела его не пробьет и скользящий удар клинка отведет в сторону. Короче, добротная, надежная вещь!
Бронгар с торжественной миной сдернул кусок холщовой ткани, закрывавший наковальню.
Я смотрел на броню, а броня... смотрела на меня! Внутри меня шевельнулся легкий, благоговейный трепет и дикое мальчишеское волнение.
Это был настоящий шедевр оружейного искусства! Основа из темно-коричневой, идеально выделанной кожи норнхеймского вепря, поверх которой были филигранно подогнаны тончайшие пластины из лунного мифрила, отливавшие матовым серебром. На нагруднике красовалась аккуратная гравировка в виде маленькой золотой молнии. А рядом лежал шлем: легкий, анатомический, с изящными прорезями под уши и двумя крошечными серебряными крылышками по бокам!
- Ну чего застыл, как суслик перед змеей? - азартно воскликнул Тор, подталкивая меня вперед. - Надевай скорее! Примеряй обновку!
И правда, пора! Я запрыгнул на верстак, и Бронгар своими огромными пальцами с удивительной сноровкой принялся застегивать на мне миниатюрные кожаные ремешки и потайные медные застежки. Шлем мягко скользнул на макушку, ремешок щелкнул под подбородком.
И о боже... Как же она на меня села! Броня сидела на мне как влитая, буквально как вторая кожа! Нигде не жало, не давило, не натирало. Шлем идеально повторил форму черепа, а уши свободно двигались во все стороны в специальных каналах. Мои глубочайшие благодарности Бронгару! Великий мастер, просто гений! С нуля спроектировать и безупречно подогнать латы на двухкилограммового кролика всего за один день - это колоссальный талант!
Бронгар взял маленький медный молоточек и легонько звякнул по мифриловой пластине на моей груди:
- Слышишь звон? Чистый мифрил с рунами поглощения! Любая стрела соскользнет, как по маслу!
Доспех оказался на удивление легким и сбалансированным. Я сделал пару пробных шагов, затем присел на задние лапы и совершил мощный, высокий прыжок прямо с наковальни на пол, крутанув в воздухе аккуратное сальто! Движения и правда оставались абсолютно свободными, гибкость тела ничуть не пострадала. Конечно, насчет реальной прочности от тяжелого оружия еще предстояло провести полевые испытания, но комфорт был высшего уровня!
Бронгар от души расхохотался, явно довольный моей бурной реакцией:
- Охо-хо! Да тебе чертовски идет, ушастый! - одобрительно хлопнул он себя по коленям. - Вот теперь-то тебя издалека можно отличить от кормового домашнего зверька! Теперь перед нами настоящий, матерый боевой кролик Асгарда!
Тор с гордостью оглядел меня со всех сторон, уперев руки в бока:
- Я же говорил, Брон, из него выйдет толк! Теперь он полноправный бронированный воин моей свиты!
«И правда... - подумал я, любуясь блеском полированных пластин на своих лапах. - Теперь я, можно сказать, официальный боец! Ну, как боец... Скорее пока элитное пушечное мясо, проку в масштабной войне от меня пока маловато, но это уже грандиозный шаг вперед!»
Поблагодарив кузнеца и еще раз пообещав лично доставить обещанный бочонок медового эля, Тор водрузил меня на плечо, и мы двинулись обратно во дворец.
На обратном пути прохожие сворачивали шеи, глядя на белого кролика в сверкающей мифриловой кирасе и крылатом шлеме. Я сидел на плече бога грома, гордо расправив грудь, и чувствовал себя как минимум генералом! Но наряду с гордостью я все острее продолжал ощущать свой главный изъян - статус неграмотного животного. Я не могу прочесть ни один дорожный указатель, не могу заглянуть в книги по магии, не могу высказать Тору свои мысли словами. Это начинало жутко бесить мой человеческий разум. Физические тренировки - это прекрасно, но навык коммуникации развивать жизненно необходимо!
Вернувшись во дворец, я принялся лихорадочно соображать: у кого же научиться грамоте? Кто во всем этом золотом царстве отнесется ко мне с терпением и не поднимет на смех? Ответ напрашивался сам собой: царица Фригга! После вчерашнего ночного букета лунных цветов она явно прониклась ко мне искренней теплотой. Она добрая, мудрая и владеет древней магией. Я уверен, она не откажет!
«Решено! - твердо постановил я, спрыгивая с плеча Тора на ковер в покоях. - На днях обязательно наведаюсь к Фригге за уроками асгардского букваря! Ну а прямо сейчас... Сейчас нужно провести вечернюю тренировку на дыхание и хорошенько обкатать новую броню в реальном деле!»
Все-таки доспех добавил мне пару сотен граммов веса, и нужно было привыкнуть к новой инерции движений, чтобы не потерять былую резкость. Я встал в боевую стойку посреди комнаты, глубоко вдохнул носом и принялся с яростной отдачей набивать серии ударов лапами по воздуху. Поехали!
Глава 16. Уроки грамоты и тревога в темнице
Полевые испытания доспехов я проводил до самого позднего вечера. Прошло добрых четыре часа с того момента, как мы с Тором вернулись в замок из кузницы Бронгара, а я все никак не мог успокоиться. Энергия хлестала через край, я был на удивление бодр и свеж! Я принялся на скорости врезаться своим новым доспехом буквально во все, во что только мог в королевских покоях: в резные ножки массивного дубового стола, в гранитные углы камина, в тяжелые кованые сундуки и деревянные бочки.
Мало того - я забрался на высокий резной комод и с разбега сиганул на жесткий мраморный пол! Приземлился прямо на брюхо, сгруппировался и покатился кубарем. Честно говоря, в глубине души я ожидал от этой брони куда меньшего. Думал, при первом же серьезном столкновении бока заноют, а ребра затрещат. Но... о чудо! Ребра целы, дыхание не сбивается, а мифриловые пластины и подкладка из кожи вепря принимают весь кинетический импульс удара на себя! Я чувствовал лишь легкий, глухой толчок, словно в меня бросили перьевую подушку, и тут же пружинисто вскакивал на лапы.
Ну Бронгар, ну ювелир! Зачарованные руны легкости и кинетического поглощения отрабатывали каждую копейку обещанного эля! Броня оказалась чистейшей имбой. Теперь я был не просто пушистым беззащитным зайцем, а настоящим карманным бронетранспортером на лапках, хы-хы!
На следующее утро Тор опять куда-то свалил спозаранку - видать, у верховных богов грома выходных в трудовом календаре вообще не предусмотрено. Так что я снова оказался предоставлен сам себе в полном свободном плавании. Быстро закинув в себя пару сочных морковок и хрустящий лист свежей капусты с серебряного подноса, я вспомнил про свою вчерашнюю главную проблему: я до сих пор остаюсь неграмотным зверьком. Пришло время нанести визит царице Фригге за первыми уроками асгардского букваря! Тем более после вчерашней ночной доставки светящихся лунных цветов она была настроена ко мне максимально лояльно и тепло.
Я вышел в широкий дворцовый коридор весь такой деловой и важный: в сверкающей на утреннем солнце серебристой кирасе, кожаных накладках на лапах и парадном шлеме с маленькими крылышками. По пути мне навстречу попался караул стражников. Здоровенные двухметровые воины при виде шествующего бронированного зайца чуть алебарды из рук не побросали от неожиданности! Кто-то прыснул в кулак, кто-то ошарашенно открыл рот, но я с абсолютно каменной, невозмутимой физиономией прошагал мимо них, чеканя шаг, как заправский босс.
Добрался до покоев Фригги я без малейших заминок. Высокая резная дверь была слегка приоткрыта для проветривания. Я осторожно заглянул внутрь: царица сидела в высоком кресле у окна за изящным столиком из белого дерева и внимательно изучала какой-то древний свиток, исписанный сияющими золотыми рунами.
Я тихонько просочился внутрь, подошел к столику и чинно привстал на задние лапы. Фригга опустила свиток, посмотрела вниз, увидела меня во всеоружии, и ее лицо тут же расплылось в нежной, лучезарной улыбке:
- О, надо же! Какой грозный рыцарь пришел ко мне в гости! - ласково протянула она, любуясь доспехами. - Бронгар поистине превзошел сам себя! Латы сидят на тебе великолепно, маленький защитник!
Ну я, как воспитанный кролик, поклонился по базе, прижав одно ухо. А затем настал момент переходить к главному делу. Но вот незадача: как же бессловесному зверьку объяснить могущественной царице девяти миров, что он хочет научиться ЧИТАТЬ?!
Я лихорадочно огляделся по сторонам. Мой взгляд зацепился за резной книжный шкаф в углу: на нижней полке как раз стоял увесистый фолиант в старинном кожаном переплете. Идеально! Я подбежал к шкафу, ухватил книгу зубами за угол обложки, кряхтя и пятясь задом, подтащил ее прямо к ногам Фригги и с глухим стуком плюхнул на пушистый ковер. Затем передними лапами ловко раскрыл ее на середине, выпустил коготок и принялся настойчиво тыкать им сначала в напечатанные руны, затем в свой собственный лоб между ушами, а потом снизу вверх вопросительно заглядывать Фригге прямо в глаза!
Пантомима читалась абсолютно прозрачно: «Женщина, научи меня этой грамоте! Видишь, я развиваться хочу, интеллект прокачивать, а не просто морковку в углу грызть!»
Фригга сначала буквально зависла в полнейшем ступоре. Секунд десять она просто молча хлопала глазами, пытаясь переварить этот невероятный цирковой перформанс. Затем ее брови медленно поползли вверх, а глаза изумленно распахнулись:
- Гром... Ты что же... Ты хочешь научиться читать?!
Я яростно, со всей душой закивал головой, да с такой силой, что крылатый шлем едва не слетел с макушки! ДА! ДА, НАКОНЕЦ-ТО ТЫ ВСЕ ПОНЯЛА!
Фригга тихо ахнула, закрыла рот ладонью и с нескрываемым, глубоким шоком посмотрела на меня. В ее взгляде сквозило настоящее благоговение:
- Невероятно... Великие боги, значит Тор был абсолютно прав... В этом крошечном теле и вправду живет зрелый, разумный дух!
Она покачала головой и тихонько рассмеялась, вспоминая былое:
- Вот уж не думала, что буду учить грамоте кролика. Тор в твоем возрасте закатывал истерики и сбегал с уроков рун, ему бы только деревянным мечом махать да шишки набивать. А ты сам пришел за знаниями!
Царица оказалась потрясающим педагогом. Никаких насмешек, никаких лишних расспросов. Она мгновенно включилась в процесс: встала, подошла к шкатулке и достала плоскую деревянную дощечку, засыпанную тонким слоем мелкого золотистого песка, и костяную палочку-стилус. Опустившись на колени рядом со мной на ковер, Фригга аккуратно вывела на песке первый базовый символ:
- Это руна Ансуз, Гром. Она обозначает дыхание, слово и божественную мысль. Попробуй повторить.
Я сжал палочку зубами, но это оказалось неудобно - угол наклона не тот. Тогда я просто выставил переднюю лапу и кончиком самого острого коготка аккуратно продублировал линии на песке рядом с ее рисунком. Линии легли четко, без единой помарки! Человеческий опыт и мозг взрослого проджект-менеджера в сочетании с потрясающей мелкой моторикой кроличьих лап сработали как идеальная губка. Я жадно впитывал информацию, запоминая начертание знаков, звуки и правила их соединения. Первый асгардский рунический слог мы освоили буквально за какой-то час!
Но самое интригующее и опасное произошло ближе к концу нашего урока.
В двери покоев тихонько постучали, и внутрь на цыпочках скользнула бледная как полотно служанка. Фригга на секунду отвлеклась на нее, встала и подошла к порогу. А я, пользуясь секундной паузой, скользнул взглядом по краю стола, где лежал тот самый открытый свиток, который царица изучала до моего прихода.
Я прищурился, отчаянно пытаясь применить только что полученные знания. Увы, разобрать длинные витиеватые фразы древнеасгардского наречия я пока толком не мог - мне требовалось куда больше практики, зубрежки и времени. И тем не менее, первый гигантский шаг к грамотности был сделан! Я уже понимал саму структуру и логику рун. Вот только... как же быть с речью? Читать и писать - это здорово, но голосовые связки кролика физически не приспособлены издавать членораздельные звуки. Неужели придется изобретать кроличий язык жестов или искать специальное заклинание?
Пока я витал в этих мыслях, до моих чутких ушей донесся испуганный, сбивчивый и прерывистый шепот служанки:
- Ваше величество... Беда! Из нижних королевских темниц сбежали заключенные! Около пятидесяти опаснейших мятежников и космических мародеров вырвались из защитных полей! Они вооружены и прорываются к верхним галереям дворца! Начальник стражи просит вас немедленно покинуть покои и укрыться в защищенной цитадели!
В ту же миллисекунду все мои кроличьи инстинкты самосохранения взвыли на максимальной громкости!
Шерсть под доспехом мгновенно встала дыбом. Внутри меня прокатилась ледяная дрожь. Я физически ощутил, как бешено заколотилось крошечное сердце - двести, триста ударов в минуту! Пятьдесят озверевших головорезов из межгалактических тюрем?! Да я же морально совершенно не готов к встрече даже с одним захудалым бунтовщиком! Одно дело - колотить соломенное чучело на полигоне или врезаться в ножку стола, и совсем другое - столкнуться нос к носу с разъяренным двухметровым космическим пиратом!
И тем не менее, опасность надвигалась прямо здесь и сейчас. Нападение могло произойти в любую секунду!
Фригга мгновенно преобразилась: сонная мягкость исчезла без следа, взгляд стал стальным и собранным. Она плавным движением извлекла из складок платья тонкий серебряный клинок с мерцающими защитными рунами.
В следующее мгновение тяжелые створки покоев распахнулись, и в комнату вбежали трое стражников в полных боевых доспехах, с обнаженными клинками наготове:
- Царица Фригга! Просим вас немедленно следовать за нами в безопасное убежище! Враги уже на центральной лестнице, они прорвали нижний караул!
«Ну вот те на! - мысленно взвыл я, вставая в боевую стойку и инстинктивно прижимая уши под крылатым шлемом. - Я только-только собрался выучить местный алфавит, только настроился на спокойную учебу, а тут нате вам! Начинается опасная возня!»
Ладно... Поглядим, на что годится броня Бронгара в настоящем боевом столкновении. Главное сейчас - держаться рядом и не дать в обиду Фриггу!
Глава 17. Боевое крещение
В главной галерее восточного крыла дворца творился такой кромешный ад, что у меня внутри моего нового крылатого шлема намертво заложило оба уха. Казалось, само мироздание решило треснуть по швам прямо над золотым Асгардом!
Картина маслом: огромные трехметровые ледяные великаны с ревом крушили тяжелыми шипастыми палицами белоснежные мраморные балюстрады, круша колонны в щебень. Элитные стражники-эйнхерии с громогласными боевыми кличами смыкали золоченые щиты, образуя несокрушимую стену, а в самом эпицентре этой безумной свалки Тор крутил Мьёльниром с такой бешеной скоростью, что ослепительные синие молнии с треском выжигали на сводчатом потолке гигантские черные пятна копоти!
Воздух вибрировал так, что от каждого сокрушительного удара молота пол под моими лапами подпрыгивал на пару пальцев. Во все стороны с визгом разлеталась острая ледяная шрапнель вперемешку с выбитыми зубами, обломками копий и щепками щитов. Грохот стоял нечеловеческий: звон стали, вой бунтовщиков, раскаты грома и хруст ломаемых костей.
Ну а я? А я несся вдоль самого плинтуса, прижав уши в анатомических мифриловых каналах шлема и ловко перепрыгивая через упавшие настенные факелы, расколотые шлемы и лужи дымящейся крови. В моей пушистой голове в этот момент гремел победный марш, а самооценка пробивала хрустальные люстры дворца! Еще бы, черт побери! На мне же красовался первоклассный боевой доспех от лучшего кузнеца Асгарда Бронгара! Тройная выдубленная кожа норнхеймского скального вепря, пластины из лунного мифрила, зачарованные руны кинетического гашения удара! Мне всерьез казалось, что я сейчас ворвусь в эту кучу-малу как белый бронированный танк и начну раздавать тумаков направо и налево, доказывая свой статус полноправного бойца Тора!
Ох, как же жестоко я заблуждался...
И тут мой цепкий кроличий взгляд выхватил подозрительное, смазанное движение у дальней боковой стрельчатой арки. Этот узкий каменный проход вел через малую оружейную галерею прямиком к внутренним покоям дворца, в том числе к покоям Фригги и сокровищнице.
От основной банды бунтующих великанов тихо и незаметно отделилась приземистая, быстрая синяя тень. Это был далеко не трехметровый неповоротливый шкаф-крушитель, каких сейчас пачками раскидывал по залу Тор. Это был мелкий по меркам ледяного Йотунхейма, невероятно жилистый, сухой и поджарый лазутчик-убийца, ростом примерно с обычного взрослого человека. В обеих когтистых синих лапах он сжимал узкие зазубренные клинки из черного вечного льда, от которых струился белесый морозный пар. Двигался этот гад абсолютно бесшумно, буквально скользя по заиндевевшим каменным плитам, словно голодный пещерный хорек.
Синекожий диверсант явно обладал мозгами: он мгновенно смекнул, что вся королевская стража и лично громовержец намертво завязаны в лобовой рубке, и решил скрытно обойти защитников по флангу. Он собирался либо подло ударить в открытую спину Леди Сиф, сдерживающей фланг, либо прорваться в беззащитное жилое крыло к служанкам и царице!
Крикнуть Тору или Сиф я не мог при всем желании: мой тонкий кроличий писк просто утонул бы в чудовищном грохоте битвы и раскатах божественных молний. Никто бы даже ухом не повел!
И в этот момент мой благородный земной мозг окончательно отключил базовый инстинкт самосохранения. Я не придумал ничего умнее, чем на полной скорости выскочить наперерез этому синему мерзавцу посреди узкого коридора, освещенного лишь тусклым багровым пламенем двух бронзовых жаровен на кованых треногах!
Лазутчик резко затормозил, и его ледяные когти со скрипом прочертили глубокие борозды на каменных плитах. Он явно ожидал увидеть за углом засаду элитных мечников или на худой конец ощетинившийся копьями караул. Но его горящие красные глаза без зрачков опустились вниз... и уставились на меня.
Картина была достойной кисти безумного художника: посреди мрачного коридора в боевой стойке стоит двухкилограммовый белый пушистый кролик в сверкающей мифриловой кирасе с золотой молнией на пузе и в крошечном крылатом шлеме.
- Э-э-э? - гортанно и скрипуче хмыкнул разведчик на ломаном всеобщем наречии девяти миров. Его толстая синяя губа криво поползла вверх, обнажая частокол желтых треугольных клыков. - Это еще что за шутовство? Крыса Одина в дорогой жестянке? Проваливай с дороги в свою нору, кусок кормового мяса, пока я тебя подошвой сапога в лепешку не размазал!
«Кого ты крысой назвал, сосулька синюшная?! - мгновенно вскипел я до белого каления, принимая идеальную боксерскую стойку на задних лапах. - Кого мясом обозвал, чучело мороженое?! Да я всю неделю на полигоне манекены в труху разносил! Да я от града камней самого бога грома уворачивался! Сейчас я тебе покажу фирменный кроличий бхоп, вовек не забудешь!»
Я сорвался с места, врубив максимальную передачу своего кроличьего форсажа!
Скорость была запредельной: резкий прыжок влево, пружинистый рикошет от выступа каменной стены, сбивающий прицел, сумасшедший зигзаг вправо прямо между раскаленными ножками бронзовой жаровни, резкий толчок обеих задних лап - и затяжной, яростный полет всеми четырьмя конечностями прямо в незащищенное горло лазутчика! В моих пылких фантазиях этот синий амбал должен был от неожиданности захрипеть, потерять равновесие и с грохотом повалиться спиной на камни под моим сокрушительным натиском.
Вот только реальность боевого столкновения оказалась куда страшнее и беспощаднее моих глупых фантазий...
Этот синекожий выродок был не вкопанным в песок дубовым манекеном с нарисованной рожей! Это был матерый, прожженный убийца, выросший в вечной резне ледяных пустошей, прошедший сотни битв и обладающий чудовищной реакцией дикого зверя. Для него моя «бешеная скорость» читалась так же легко и неторопливо, как детская считалочка в букваре!
Он даже не стал тратить время на то, чтобы поднять свои ледяные клинки. Лазутчик просто слегка сместил корпус вполоборота и прямо в воздухе, на встречном курсе, коротко, хлестко и с леденящей душу небрежностью ударил по моей летящей тушке тыльной стороной тяжелого кулака, закованного в шипастый наруч из синего льда!
БА-БАХ! ХРУСЬ!
В глазах моментально полыхнула ослепительно-белая вспышка адской боли, которая в следующую же долю секунды сменилась густой, удушливой кровавой мутью.
Законы суровой физики напомнили о себе со всей беспощадной, жестокой прямотой. Чудес не бывает: когда центнер чистых тренированных мышц, плоти и магического льда на встречном ударе бьет по двухкилограммовому комку шерсти, происходит не бой - происходит чудовищная катастрофа. Меня швырнуло обратно через весь коридор, словно тряпичную куклу, выброшенную из окна мчащегося поезда!
На лету я с оглушительным медным звоном снес массивную чугунную жаровню. Та с грохотом перевернулась, осыпав каменный пол дождем раскаленных древесных углей, а я на полном ходу спиной и левым боком со всей дури впечатался в гранитную базу массивной колонны!
Скрежет сминаемого мифрила слился с сухим, омерзительным хрустом моих собственных кроличьих костей.
Я мешком сполз по холодному камню колонны вниз и шлепнулся на плиты. Надо отдать должное Бронгару - его броня действительно сотворила невероятное чудо: зачарованный металл не треснул, а толстые ледяные шипы наруча не пробили пластины насквозь и не распороли мне внутренности. Но колоссальный кинетический импульс просто вдавил мифриловый нагрудник глубоко внутрь тела!
Под согнувшейся пластиной с отчетливым треском лопнули три ребра с левой стороны. Правую переднюю лапу от чудовищного рикошета о колонну вывернуло под совершенно неестественным углом, разорвав суставную сумку. Я судорожно распахнул пасть, пытаясь втянуть хоть каплю воздуха в сплющенные легкие, но сделать вдох не получилось: вместо воздуха из горла с хриплым свистом вырвался горячий фонтанчик алой крови, заливший белую шерсть на груди и золотую молнию на помятом доспехе.
Я инстинктивно попытался опереться на лапы и отползти - сломанная передняя лапа предательски подогнулась, словно тряпка. В левом боку полыхнуло жидким адским огнем: острые обломки ребер впились прямо в ткани легкого. Мир закружился, меня замутило, и я беспомощно ткнулся носом в рассыпанные по полу раскаленные угли, шипя от боли и обжигая длинные усы.
Вся моя наглая самоуверенность, вся спесь и иллюзии о собственной непобедимости испарились без следа за одну миллисекунду. В затухающем сознании паническим набатом колотилась одна-единственная, жуткая мысль: «Меня сейчас убьют... Он снес меня одним ленивым шлепком! Я вообще ничего, абсолютно ничего не смог ему противопоставить!..»
Лазутчик тем временем неспешно подошел ко мне, небрежно поигрывая в когтистых пальцах зазубренным клинком. Увидев, что моя миниатюрная кираса не разлетелась на куски, а лишь помялась от страшного удара, синекожий гад жадно оскалил пасть:
- Ого... Лунный мифрил древней цвергской ковки! - с алчным восторгом прохрипел он, разглядывая помятую пластину. - На такую ничтожную пушистую падаль перевели столько драгоценного металла! Ничего, червь подземелий, сейчас я быстренько вытряхну тебя из этой блестящей скорлупки!
Он с омерзительным, влажным хрустом наступил своим тяжелым подкованным сапогом прямо на мою заднюю правую лапу, намертво припечатав меня к ледяному полу!
Кости плюсны под чудовищным весом великана с хрустом затрещали. Из моих глаз брызнули слезы от неописуемой, разрывающей боли, дыхание перехватило окончательно. Разведчик опустился на одно колено, воткнул один из ножей в щель между плитами, а своей огромной, промороженной синей пятерней грубо ухватил меня за край мифрилового воротника. Он собирался простым рывком свернуть мне хрупкую шею, а затем содрать ценные доспехи вместе с кожей.
Его синяя морда, перекошенная торжествующей ухмылкой, и массивная открытая шея оказались ровно в десяти сантиметрах от моего окровавленного носа. Там, под относительно тонкой промерзшей синей кожей, толчками яростно пульсировала толстая темная жила сонной артерии.
И в этот миг, сквозь густую кровавую пелену в глазах, сквозь дикий животный страх и агонию, во мне проснулась глухая, первобытная, звериная ярость!
Ярость загнанного в глухой угол существа, которому больше нечего терять. Сдохнуть вот так?! Как бессильная крыса под сапогом какого-то синекожего урода, даже не оставив на враге царапины?! Не защитив Фриггу, не оправдав доверия Тора?! ХУЙ ТЕБЕ В ГОРЛО!
Когда лазутчик резко потянул меня за воротник вверх, приближая к своему лицу для финального перелома шеи, я не стал бессмысленно колотить по его ледяному панцирю. Я собрал абсолютно все остатки жизненных сил в своей единственной уцелевшей левой передней лапе, выпустил длинные острые когти и со всей предсмертной дури полоснул его прямо по незащищенному левому красному глазу!
- А-А-АРГХ, ТВАРЬ! - дико, истошно взвыл йотун, выпуская воротник, инстинктивно зажмуриваясь от хлынувшей черной жижи и резко запрокидывая голову назад.
Его мощный подбородок взметнулся вверх, полностью и безоружно открывая шею. И в ту же микросекунду я подался вперед всем телом, распахнул челюсти и мертвой, бульдожьей хваткой вонзил свои резцы-долота прямо в его пульсирующую сонную артерию!
ХРУСЬ-ХРУП!
Мои кроличьи челюсти сомкнулись с такой нечеловеческой, отчаянной силой, что у меня в деснах затрещали корни собственных зубов. Природные резцы, созданные миллионами лет эволюции для перекусывания толстых дубовых корней, с хрустом пробили жесткую морозную кожу великана, пропороли фасции и насквозь перекусили крупный кровеносный сосуд, упершись в хрящ трахеи! Упершись здоровой задней лапой в край его нагрудника, я со всей ненавистью рванул голову на себя!
ПШ-Ш-Ш-Ш!
Из разорванной артерии мне прямо в морду, в глаза и на грудь ударил мощнейший, обжигающий смертельным арктическим холодом фонтан густой синей крови! Великан издал жуткий, булькающий хрип. Его глаза закатились, он выронил второй клинок, обеими руками судорожно вцепился в собственное хлещущее горло и тяжело завалился назад прямо на тлеющие угли опрокинутой жаровни.
Он попытался опереться на локоть, судорожно заскреб когтями по полу, поскользнулся в огромной луже собственной ледяной крови, с глухим треском рухнул спиной на каменную балюстраду и окончательно затих, лишь крупно и мелко подергивая вытянутой ногой.
А я... Я тряпичной куклой свалился набок в полуметре от поверженного врага. Мой первый настоящий бой был окончен.
Шевельнуться я больше не мог. Каждое крошечное движение отзывалось невыносимой, тошнотворной вспышкой боли. Сломанные ребра буквально кололи внутренности при малейшей попытке сделать вдох, вывернутая лапа безжизненно лежала в луже копоти, а от ледяной крови йотуна, залившей мне морду и грудь, мышцы сковало тяжелой морозной судорогой. По белой шерсти на животе стекали вперемешку горячая алая кроличья кровь и морозная синяя жижа поверженного великана. Сознание угасало, перед глазами плыли серые хлопья.
Спустя минуту грохот в главном зале наконец затих. В узкий коридор, тяжело дыша и гремя доспехами, влетели Тор с окровавленным Мьёльниром, Леди Сиф с рассеченным щитом и четверо королевских гвардейцев, только что добивших остатки мятежников.
- ГРОМ! - громоподобный, сокрушительный рев Тора заставил задрожать каменные своды.
Увидев меня, неподвижно лежащего в луже разноцветной крови рядом с бездыханной тушей великана с разорванным горлом, громовержец в одно мгновение изменился в лице. Гордая победная ухмылка слетела с него, как шелуха. В его глазах отразился чистейший, неподдельный ужас. Тор с грохотом швырнул легендарный молот прямо на каменные плиты, рухнул на колени в пепел и протянул ко мне свои огромные, затянутые в латы ладони.
Он дрожал. Могучий бог грома, раскидывающий армии врагов, боялся лишний раз прикоснуться ко мне, боясь причинить боль моим переломанным бокам. Он предельно бережно, словно хрупкую хрустальную слезу, поднял мою окровавленную тушку с ледяного камня и прижал к своей теплой груди:
- Живой... Боги великие, он еще дышит! - прерывающимся, хриплым шепотом выдохнул Тор, ощутив слабое биение моего сердца под помятым мифрилом. Затем он резко вскинул голову и взревел так, что зазвенели стекла в окнах: - СИФ! Мчись к матушке во весь опор! Пусть разворачивают главный целительский алтарь! НЕМЕДЛЕННО!
Леди Сиф стояла над поверженным лазутчиком, не в силах оторвать взгляд от его растерзанного горла. На ее суровом воинском лице застыло глубочайшее, ошеломленное потрясение:
- Клянусь Всеотцом Одином... - хрипло, едва слышно прошептала воительница, коснувшись пальцем зазубренных клинков из черного льда. - Этот убийца шел нам во фланг... Если бы он зашел со спины, пока мы держали строй... Этот маленький зверь в одиночку принял удар и загрыз разведчика насмерть...
Сиф развернулась и стрелой помчалась по галерее исполнять приказ.
Тор нес меня на руках через золотые коридоры дворца, прикрывая от сквозняков краем своего тяжелого алого плаща и не переставая что-то тихо, сбивчиво бормотать мне в самое ухо: «Держись, братан... Слышишь меня? Только держись, Гром! Матушка вылечит, матушка спасет... Ты настоящий воин, слышишь? Настоящий герой Асгарда!..»
А я смотрел сквозь заплывшие кровавой коркой веки на его бледное, перепуганное лицо, слушал его сбивчивый богатырский шепот и думал совершенно о другом.
Никакой я к черту не герой. Никакой я не боец. Этот лазутчик сломал меня одним-единственным, ленивым шлепком руки, словно сухую веточку под сапогом. И сдох он исключительно потому, что проявил глупую жадность и наклонился содрать с меня мифрил, открыв свое горло. Чистая, слепая, невероятная случайность.
Я вешу всего два жалких килограмма плюс минус грамм 300. Мои кости хрупкие, мои мышцы слабые, у меня нет ни магии, ни божественной брони. Я думал, что стал сильнее, но в мерках галактики, этого мира, это был лишь плевок в океан, черт возьми, бездарность.... И если прямо сейчас, в самое ближайшее время, я не найду реальный способ стать в сто, в тысячу раз сильнее, выносливее и опаснее...
Второго такого раза я просто не переживу. Моя кроличья сказка оборвется навсегда.
Глава 18. Горькая цена победы
Следующие четверо суток я провел в королевских целительских покоях дворца в унизительном состоянии туго запеленутой тряпичной куклы. Шевелиться было не просто больно - любое мизерное движение отзывалось во всем теле такой яростной вспышкой, будто меня пытались разобрать на запчасти ржавыми клещами......
Как выяснилось чуть позже из негромких разговоров лекарей у моей постели, ледяная кровь йотунов для любого обычного теплокровного существа - это чистейший биологический яд с эффектом глубокой кристаллической заморозки. Синяя дрянь мгновенно кристаллизует плазму, спазмирует сосуды и превращает мышечные волокна в ломкие ледяные иглы. Если бы царица Фригга и старшая целительница королевства Эйр в первые же двадцать минут не вытянули своим сияющим золотистым сейдром эту морозную скверну из моих сплющенных легких и разорванных капилляров, я бы уже к полуночи превратился в красивую хрустальную статуэтку для украшения каминной полки Одина!
Но даже после колоссальных магических усилий лучших чародеев Асгарда тело ломило так, будто по моей скромной кроличьей тушке несколько раз с пробуксовкой прокатился груженый щебнем асфальтоукладчик. Вся грудная клетка поверх выстриженной белой шерсти была намертво затянута в плотные льняные бинты, густо пропитанные едкой, пахучей травяной мазью с ароматом ментола, сосновой смолы и змеиного корня. Правая передняя лапа с разорванным суставом торчала в жесткой деревянной лангетке, намертво примотанной к боку, а раздавленная тяжелым шипастым сапогом задняя стопа распухла до размеров солидного антоновского яблока и пульсировала тупой, ноющей болью.
Дышать приходилось мелко, часто и осторожно: треснувшие ребра при каждом глубоком вдохе угрожающе скрипели и кололи легкие изнутри. В общем, зрелище я представлял собой в высшей степени жалкое.
Зато от именитых посетителей в моей палате буквально отбоя не было! Новость о том, что любимый питомец наследного принца лично ликвидировал вражеского лазутчика в коридорах дворца, разлетелась по Асгарду со скоростью лесного пожара.
Уже на второй день после штурма тяжелые дубовые двери лазарета с грохотом распахнулись, и в палату с шумным гиканьем ввалились Тор и пузатый рыжебородый Вольштагг. Здоровяки приволокли с собой целый деревянный бочонок крепкого медового эля и гигантское серебряное блюдо, доверху заваленное свежезапеченной в цветочном меду морковью и сладкой репой.
- Охо-хо! Гляди, Вольштагг, наш берсерк уже ушами шевелит! Живой, чертяка! - громогласно, на всю палату раскатился Тор, плюхаясь на край моей кушетки с такой богатырской силой, что дубовые ножки жалобно затрещали, а у меня перед глазами поплыли цветные круги от сотрясения матраса. - Ты бы только слышал, Гром, что сегодня утром творилось в казармах королевской гвардии! Стражники и эйнхерии только и говорят о том, как ты насмерть вцепился тому синему лазутчику прямо в глотку и спас фланг! А старина Бронгар, когда Леди Сиф принесла ему твою помятую кирасу со следом ледяного шипа, аж скупую слезу пустил в бороду от гордости! Сказал, что самолично выправит мифрил, усилит пластины рунами защиты и не возьмет за это ни единой монеты!
- Истинно так, мелкий храбрец! - густым, сочным басом прогудел Вольштагг, довольно поглаживая свое необъятное брюхо и поднимая пенный кубок. - Завалить матерого йотунского разведчика голыми кроличьими зубами - да за такое деяние в чертогах Вальхаллы наливают отдельный бездонный рог меда! Ты настоящий зверь, клянусь предками! Давай, поправляйся скорее, мы всем гарнизоном пойдем в нижнюю таверну обмывать твой первый боевой шрам!
Я лежал на подушке, слушал их раскатистый, добродушный пьяный гогот, вежливо и слабо кивал перебинтованной мордой... а внутри у меня все буквально закипало от глухой, ядовитой и черной досады на самого себя!
Они видели только красивый, легендарный финал этой истории: мертвого синекожего врага с разорванной сонной артерией и героического кролика рядом. Для них это была очередная веселая байка под хмельной эль перед вечерним костром.
А я каждую ночь, стоило лишь сомкнуть веки в липкой тишине палаты, снова и снова переживал тот сковывающий ледяной ужас. Я заново чувствовал, как тяжеленная когтистая лапа йотуна небрежным, ленивым шлепком сметает меня в воздухе, словно ничтожную соринку, и с чудовищной силой впечатывает спиной в гранитную колонну! Я снова слышал омерзительный сухой хруст собственных ломающихся ребер. Я снова задыхался, захлебываясь горячей кровью на холодном полу, не в силах даже тоненько пискнуть, чтобы позвать Тора на помощь!
Но страшнее всего было другое осознание. Когда в ту роковую ночь я первым унюхал диверсантов у дверей галереи, я потерял драгоценные минуты, отчаянно и бестолково пытаясь кроличьими прыжками и ушами объяснить, какая смертельная опасность надвигается из темноты c фланга! Я не умел говорить. Я не умел писать. Я не умел читать предупреждающие руны на свитках Фригги! Я был абсолютно беспомощным, немым и слепым куском мяса в блестящей дорогой жестянке! Мне просто сказочно, невероятно повезло, что синий гад захотел поживиться мифрилом и наклонился слишком близко. В честном бою один на один я не стоил ровным счетом ничего.
«Хватит, - жестко и зло процедил я про себя на пятое утро, когда лечебные мази наконец сняли острый воспалительный отек. - Хватит строить из себя комнатную игрушку и надеяться на слепую удачу! Пока кости до конца не срослись и беситься на полигоне строго запрещено, я займусь тем единственным, что отличает мыслящего человека от тупого лесного грызуна. Я выучу их чертов язык, освою письменность и доберусь до тайных знаний этого мира!»
С огромным трудом, сцепив зубы от стреляющей боли в левом боку, я сполз с высокой перины на прохладный пол. Опираясь на три лапы, подволакивая жесткую деревянную лангетку и судорожно морщась при каждом вдохе, я заковылял к выходу из палаты. Мой путь лежал в Малое книгохранилище - личную библиотеку и архив царицы Фригги, расположенную в северном крыле дворца...
Дорога заняла добрых полчаса мучительного ковыляния по пустынным утренним галереям. Но я упорно переставлял лапы, шаг за шагом приближаясь к заветной цели.
В высоком арочном зале книгохранилища царил полумрак, разгоняемый лишь мягким свечением парящих под куполом магических кристаллов. Здесь стоял густой, ни с чем не сравнимый запах древности: вытертая кожа сотен массивных переплетов, сушеный горный шалфей, пчелиный воск и тончайшая вековая книжная пыль. Вдоль стен до самого потолка тянулись бесконечные резные стеллажи, забитые рукописями, свитками и тяжелыми фолиантами в серебряных окладах.
У широкого резного стола в центре зала стоял седой, сгорбленный смотритель архивов по имени Хальвар, облаченный в длинную темно-синюю бархатную мантию. Он аккуратно раскладывал на сукне ветхие свитки перед сидевшей в кресле Фриггой.
Стоило мне с глухим стуком деревянной лангетки переступить порог и захромать прямо к центральному столу, как старик-архивариус замер, выронил из трясущихся пальцев медные очки на цепочке и панически замахал руками:
- Ваше величество! Боги милосердные, стража опять недоглядела за дверями! - испуганно закудахтал смотритель, пытаясь загородить стол своей широкой мантией. - Зверь принца Тора каким-то чудом сбежал из лазарета и пробрался в священный архив! Он же сейчас своими зубами в клочья раздерет бесценные пергаменты первой эпохи! Брысь! Пошел вон отсюда, ушастый вредитель!
Я резко затормозил, сел на заднюю здоровую лапу и смерил старого архивариуса таким ледяным, тяжелым и абсолютно разумным немигающим взглядом из-под бинтов, что старик мгновенно поперхнулся собственным криком, осекся и невольно попятился назад, вжавшись спиной в стеллаж.
Затем я, игнорируя онемевшего смотрителя, с натужным кряхтением вскарабкался на низкую бархатную скамью возле кресла Фригги. Вытянул здоровую левую переднюю лапу, с легким шуршанием прижал к столешнице край развернутого учебного свитка с руническими рядами, аккуратно ткнул кончиком когтя в верхнюю строчку, затем дважды выразительно постучал когтем себе по лбу между ушами и в упор, вопросительно посмотрел в глаза царице.
Фригга внимательно, с затаенным дыханием проследила за каждым моим выверенным жестом. На ее благородных губах медленно расцвела теплая, глубокая и понимающая улыбка:
- Оставь нас, Хальвар, - не оборачиваясь, мягко, но властно произнесла царица. - Гром пришел сюда вовсе не для того, чтобы портить древние книги. Он просит меня научить его читать и понимать наши священные руны.
- Ч-читать?! Кролика?! - архивариус судорожно схватился за воротник мантии, словно ему не хватало воздуха, изумленно покрутил головой, но перечить воле владычицы не посмел. Поклонившись до пола, старик на цыпочках бочком выскользнул за тяжелые двери архива.
- Садись ближе, мой маленький воин, - ласково позвала меня Фригга, пододвигая деревянную дощечку и разворачивая передо мной широкую таблицу из дубленой кожи. - Я видела твой взгляд там, в коридоре, когда Тор поднял тебя на руки. Ты понял самую главную истину: одной лишь слепой ярости и отваги на поле брани мало. Истинная сила рождается из разума и знаний. Что ж, смотри внимательно: это старший рунический ряд Асгарда и наша слоговая клинопись...
И с этой минуты началась моя многочасовая, изнурительная умственная пахота!
Если обычная разговорная речь асов благодаря какому-то странному эффекту переноса души ложилась мне на слух совершенно естественно и без перевода, то письменность Асгарда оказалась сложнейшим криптографическим ребусом, способным свести с ума любого профессора! Двадцать четыре базовые руны старшего футарка здесь не просто обозначали звуки - они сплетались в сложнейшие трехмерные лигатуры-вязи. От малейшего изменения угла наклона одной боковой засечки, от глубины нажима резца или длины соединительной черты смысл фразы мог кардинально измениться с великой победы на позорную гибель!
Но именно здесь мне на выручку неожиданно пришла моя прежняя земная профессия. В своей прошлой жизни в Саранске я годами работал ведущим инженером и проектировщиком. Я наизусть знал километры сложнейших схем городских водоканалов, узловые чертежи гидравлики, строительные СНиПы, ГОСТы и технические спецификации, где за каждым схематичным значком и линией скрывалась строгая математическая логика и физические формулы. Мой натренированный инженерный мозг ухватился за логическую структуру асгардских рун мертвой хваткой!
Я занимался как проклятый. День за днем, по десять-двенадцать часов подряд я сидел за дубовым столом библиотеки, забывая про еду и отдых. Здоровая передняя лапа натиралась до мозолей от костяного стилуса, сломанные ребра под бинтами немилосердно ныли от долгого сидения в одной позе, в глазах рябило от сотен замысловатых закорючек, а затылок раскалывался от чудовищного умственного напряжения. Но я упрямо, настойчиво тыкал лапой в пергамент, заставляя Фриггу переворачивать страницу за страницей, диктовать мне правила склонений и проверять мои догадки по древним географическим картам Девяти миров.
Царица поражалась моей феноменальной обучаемости. То, на что у юных асов уходили долгие десятилетия ленивых уроков, взрослая человеческая память схватывала за считанные дни!
К исходу третьего дня таких непрерывных занятий, когда за окнами архива сгустились глубокие синие сумерки, Фригга мягко погладила меня по ушам и негромко сказала, что ненадолго отлучится в личные покои за новыми восковыми свечами и целебным отваром.
Я остался в гигантском полутемном зале один на один с мерцающими кристаллами.
Воспользовавшись тем, что за мной никто не наблюдает, я аккуратно подтянул к себе здоровой лапой массивный исторический фолиант в тяжелом серебряном окладе, украшенном гравировкой мирового древа Иггдрасиль. Это были древние хроники сотворения миров и описания природы бессмертных богов. Сердце в груди часто забилось от предвкушения: сейчас я смогу сам, своими собственными глазами прочесть тайны этого мира!
Я осторожно перелистнул толстый пергаментный лист, прищурился и принялся медленно, шевеля усами, по слогам и руническим лигатурам разбирать витиеватый древний текст.
Сначала шли описания великих побед Одина над чудовищами хаоса, хроники возведения золотых чертогов Вальхаллы... Но на середине третьей страницы мой взгляд намертво зацепился за главу об устройстве плоти жителей Девяти миров.
Я впился глазами в золотые руны... и по мере чтения строчек все внутри меня словно оборвалось и покрылось толстой, трескучей ледяной коркой.
Текст гласил буквально следующее:
«Истинный жизненный век благородного аса исчисляется пятью тысячами суровых зим. Плоть их крепка, словно первородный гранит, но даже боги подвластны медленному тлену времени, и лишь священные золотые плоды из тайного сада богини Идунн обновляют их божественную кровь и хранят тела от увядания и дряхлости... Смертные же создания далекого Мидгарда, равно как и дикие полевые звери всех миров, лишены божественной искры бессмертия. Век их ничтожно краток и подобен падению осеннего листа: от десяти до двадцати кратких оборотов солнца отмерено им природой, после чего хрупкая плоть их неминуемо угасает, обращаясь в холодный серый прах..........»
В зале архива повисла мертвая, оглушительная тишина.
Я застыл над раскрытой книгой, не в силах пошевелить даже кончиком хвоста. Мой остекленевший взгляд опустился вниз - на мои собственные маленькие, покрытые белым пухом лапы, на перебинтованный живот, на крошечные коготки...
Пять тысяч лет... Боги великие, Тор будет жить целых пять тысяч лет!
Он будет победоносно крушить великанов, пировать в золотых залах, взлетать на молоте в небеса, любить, сражаться и покорять вселенные на протяжении пяти долгих тысячелетий! А я? А я в этом жалком, биологически ограниченном теле обычного кролика состарюсь, ослепну, покроюсь плешинами и сдохну от дряхлой немощи всего через каких-то жалких десять-пятнадцать лет?!
Осознание этой беспощадной биологической правды ударило меня под дых сильнее, чем шипастый ледяной наруч йотуна. Для Тора, для Фригги, для прекрасной Леди Сиф и всего вечного Асгарда я навсегда останусь лишь крошечной, мимолетной искрой на ветру! Забавным, смелым, но временным домашним зверьком, которого после недолгой жизни тихо закопают под кустом крыжовника в королевском саду, пустят скупую слезу и начисто забудут уже через какие-то жалкие сто лет!
Я не стану частью их великой истории. Я просто сгнию в земле за ничтожный миг, пока Тор даже не успеет отрастить нормальную седину в бороде!
Впервые за все время моего пребывания в этом мире в самой глубине моей души, прямо рядом со страхом физической слабости, шевельнулась темная, всепоглощающая, леденящая и сосущая пустота.
Я медленно закрыл тяжелую серебряную крышку древней книги. Звон застежек эхом прокатился под высокими сводами архива, словно погребальный колокол по моей прошлой беспечности. В голове не осталось ни гордости за победу над лазутчиком, ни радости от выученных рун. Осталась только звенящая, холодная безнадежность.
С этой давящей пустотой внутри я медленно сполз со скамьи и тихо, еле слышно шаркая деревянной лангеткой по холодным плитам, побрел в полутьму коридора. Спать. Безнадежно, беспробудно спать...Ну даст бог проснусь, а то с такими болями...уф...
Глава 19. Кровь на воске: Освоение письма
Эта проклятая строчка из древней хроники о краткости звериного века засела в моей голове, словно ржавый зазубренный гвоздь. Всю ночь напролет я без сна ворочался на своей подстилке возле пылающего камина, слушая, как гигантские покои сотрясает мерный, оглушительный богатырский храп Тора.
Перед глазами то и дело всплывали золоченые руны: «От десяти до двадцати кратких оборотов солнца отмерено им...»
Десять лет. Максимум пятнадцать, если не сдохну раньше от инфаркта или чьего-то тяжелого сапога на поле боя. В прошлой жизни в Саранске я брал ипотеку на двадцать пять лет и считал, что это невероятно долго! А здесь целая жизнь от рождения до могилы укладывалась в жалкий десяток оборотов солнца. Для Тора десять лет - это как один раз моргнуть! Он за это время даже новую борозду на рукояти Мьёльнира не сотрет. А я за этот срок успею постареть, растерять остатки зубов, ослепнуть и превратиться в дряхлый кусок плешивого меха, который закопают на задворках дворца и напрочь забудут через пару недель!
«Нет уж, дудки! - злобно прорычал я про себя, с силой впиваясь когтями в шелковый край подстилки. - Хрен вам всем по всей скандинавской морде! Я не для того пережил удар грузовика с пивом и переродился в Асгарде, чтобы закончить как безвестный комнатный хомяк! Сначала я научусь читать, писать и говорить! Потом раскачаю это кроличье тело до абсолютного предела боевой мощи! А там... там я перерою все королевские архивы, вытрясу душу из магии Фригги, но найду способ взломать к чертовой матери эти биологические часы! До золотых яблок Идунн я тоже еще доберусь, когда окрепну!»
С этим яростным решением я встретил рассвет.
К пятому дню моих непрерывных посиделок в книгохранилище я уже довольно сносно и бегло читал простые асгардские тексты, хозяйственные указы, списки гарнизонов и краткие подписи к оружейным чертежам. Как раз к этому утру в лазарет заглянула старшая целительница Эйр. Своими тонкими серебряными ножницами она наконец-то срезала пропитавшиеся мазью льняные бинты с моей груди и аккуратно сняла опостылевшую деревянную лангетку с правой передней лапы.
Кости срослись на удивление быстро - хвала божественной медицине и питательному кроличьему спортпиту. Правда, сустав плеча при резком сгибании все еще противно пощелкивал и отзывался тупой ноющей болью, отдававшей под самую лопатку, а сбитая лапа была немного слабее левой. Но я снова мог твердо стоять на четырех конечностях! Свобода движений вернулась, а вместе с ней пришло время для второго, самого сложного этапа моей программы саморазвития: научиться писать самому!
И вот здесь я со всего размаху врезался лбом в глухую, безжалостную стену собственной биологии.
В Малом архиве за соседним массивным столом как раз корпел над монотонным переписыванием хозяйственных свитков молодой придворный писец по имени Снорри. Это был долговязый, невероятно тощий парень с длинным хрящеватым носом, усыпанным веснушками, и вечно грязными от синей туши пальцами. Одет он был в перепачканный чернильный фартук и держался с таким важным, надутым видом, будто самолично вел протоколы тайных совещаний Всеотца Одина.
Я бодро поскакал к краю его стола, встал на задние лапы, ухватил зубами из бронзового стаканчика длинное гусиное перо с расщепленным кончиком, макнул его в чернильницу и попытался зажать древко в правой передней лапе.
И вот тут начался цирк.
Как держит ручку нормальный человек? Тремя пальцами: подушечки указательного и среднего фиксируют стержень сверху, а большой палец создает упор снизу. Базовая механика кисти! А теперь взгляните на анатомию передней лапы обычного кролика! Это короткая, плотная мохнатая култышка, где пять маленьких пальцев растут в один ряд параллельно друг другу. Снизу находятся толстые, пружинящие шерстяные подушечки, а на концах торчат жесткие, загнутые вниз когти! Никакого противопоставленного большого пальца природа грызунам не выделила!
Стоило мне прижать кончик пера к чистому листу желтоватого пергамента и слегка надавить, как круглое древко просто провернулось между моими пушистыми пальцами. Перо с противным визгливым скрипом выскользнуло вбок, спружинило и смачно плюнуло жирной кляксой черной несмываемой туши прямо мне в чувствительный розовый нос!
- Пф-ф-ф! Ха-ха-ха! - тут же прыснул со смеху долговязый Снорри, бросив переписку и тыча в меня пальцем. - Ой, во имя Тора, держите меня семеро! Вы только поглядите на этого грамотея! Кролик его высочества решил заделаться великим летописцем Асгарда! Эй, ушастый, ты еще хвостом по пергаменту помаши, глядишь, картину намолюешь!
Я злобно зашипел, прижал уши к затылку и сердито вытер нос передней лапой. Разумеется, сделал только хуже: ядовитая черная тушь мгновенно размазалась по всей моей белоснежной морде, щекам и усам. Я стал похож на чумазого шахтера из Кузбасса, только что выбравшегося из забоя после двенадцатичасовой смены!
Но сдаваться я не собирался. Выплюнув перо, я заметил на краю стола толстый кусок прессованного рисовального угля. Встал на задние лапы столбиком, зажал уголек сразу обеими передними лапками, словно орех, и попытался наклониться над столом, чтобы вывести первую прямую линию.
И тут физика снова передала мне пламенный привет. Стоило мне сместить центр тяжести вперед, как раздавленная в недавнем бою задняя стопа предательски дрогнула от нагрузки. Лапы разъехались по гладкой столешнице, и я со всего размаху плашмя рухнул грудью прямо на лист пергамента!
ХРУСЬ!
Хрупкий уголь под моим весом с треском разлетелся на десяток кусков, превратившись в облако черной едкой пыли. Пергамент был безнадежно испорчен, моя грудь и живот покрылись слоем сажи, а сам я судорожно закашлялся, чихая от залетевшей в ноздри угольной трухи.
Писец Снорри за соседним столом заржал уже в полный голос. Он буквально катался по своему стулу, хлопая себя ладонями по бедрам:
- Ой, не могу! Маленький сажотрус! Иди во двор, ушастый, там конюхи как раз навоз вывозят, тебе самое место помогать!
Внутри меня все вскипело от слепой, обжигающей ярости. Я уже всерьез примеривался сделать резкий бросок с разгона и проверить на прочность его длинный прыщавый нос своими резцами... как вдруг тяжелая дубовая дверь архива плавно распахнулась.
На пороге стояла царица Фригга.
Она не повышала голоса, не читала нотаций. Она просто молча, холодно и невыносимо тяжело посмотрела на Снорри. Молодой писец мгновенно подавился собственным гоготом, сжался в комок, побелел как простыня и с судорожным стуком зубов втянул голову в плечи, моментально уткнувшись носом в свои пыльные свитки.
Фригга неспешно подошла к моему столику. В ее глазах не было ни капли насмешки - только безграничная материнская мягкость, тепло и глубокое, серьезное понимание. Достав из рукава тонкий льняной платок, смоченный в душистой цветочной воде, царица бережно опустилась на колени рядом со мной и принялась аккуратно стирать сажу и чернила с моего носа и усов.
- Не слушай глупцов, Гром, - ласково и тихо произнесла она, заглядывая мне прямо в глаза. - И не мучай тонкий пергамент. Птичье перо и волосяная кисть созданы для пальцев людей и богов, которые умеют сгибать кисть под углом. Но ведь наши великие предки-асы в древности не знали ни перьев, ни мягких пергаментов! Они не выводили плавных завитков. Они рубили священные руны боевыми ножами, зубилами и собственными когтями на гранитном камне, костях чудовищ и твердом воске!
Она повернулась к стеллажу и сняла с полки тяжелую прямоугольную дубовую дощечку с высокими медными бортиками. Вся ее внутренняя часть была до краев залита толстым, идеально ровным слоем темного, застывшего пчелиного воска.
Фригга опустила дощечку передо мной на сукно стола:
- У тебя на лапах - крепкие, закаленные природные когти. А линии старшего футарка - прямые, глубокие и рубленые, словно удары меча. Зафиксируй кисть, Гром. Прижми правую рабочую лапку левой, чтобы сустав не дрожал. И веди средним когтем не от пальцев, а от самого плеча, продавливая восковую толщу весом собственного тела!
Я замер. Это же гениально! Зачем пытаться скопировать человеческий хват, если можно использовать собственные анатомические преимущества - рычаг плеча, вес тела и прочность кератиновых когтей?!
Я благодарно и горячо боднул носом прохладную ладонь царицы, пододвинул к себе тяжелую восковую рамку и встал в устойчивую позу. Согнул правую переднюю лапу, выставил вперед самый длинный, острый средний коготь, намертво обхватил правое запястье левой лапой для жесткой стабилизации сустава... и со всей силы навалился грудью, вонзая коготь в темную податливую массу!
Господи, какая же это оказалась адская, нечеловеческая каторга!
Воск в прохладном каменном зале книгохранилища застыл до плотности старого армейского мыла. Чтобы прорезать в нем четкую, глубокую и ровную борозду, мне приходилось буквально ложиться на собственную лапу всем своим двухкилограммовым весом и с хрипом тянуть коготь на себя! Стоило мне провести первую вертикальную черту, как едва заживший после вывиха плечевой сустав тут же прострелило такой резкой, выкручивающей болью, что лапа непроизвольно вильнула, оставив кривую загогулину.
«Держи угол, тряпка?! - мысленно рявкнул я сам на себя, сцепив челюсти так, что скрипнули резцы. - Веди линию ровно! Пусть этот носатый грамотей захлебнется своим ядом!»
Я зафиксировал сустав еще жестче. Навалился сильнее. Вертикальный рез. Косая засечка сверху вниз под углом в сорок пять градусов. Вторая косая засечка снизу. Руна Феху!
Линия получилась кривой, замятой, воск крошился хлопьями. Я взял плоскую деревянную лопаточку, загладил неудачную надпись горячим нажатием и начал заново.
И потянулись бесконечные, изнурительные часы упрямой пахоты.
Через два часа непрерывной работы спина и шея под шерстью взмокли от пота, а мышцы обоих предплечий свело каменной, дрожащей судорогой. Но хуже всего пришлось самому правому пальцу. От постоянного чудовищного давления на жесткий воск тонкая розовая подушечка у основания когтя стерлась до мяса, а ногтевое ложе воспалилось. Из-под сорванного когтя тонкой струйкой потекла густая сукровица вперемешку с алой кровью, окрашивая срезанные восковые стружки в грязно-бурый цвет.
Мне было плевать. Боль отступала перед бешеной, упрямой яростью. Я стирал неудачные руны лопаткой и резал снова. Десять раз. Пятьдесят раз. Сотню раз! Двести раз!
Я вспоминал свои старые чертежные кульманы в Саранске, жесткие шрифты по ГОСТу, где каждая буква выверялась до долей миллиметра. Мой мозг передавал четкие геометрические команды, а лапы, преодолевая сопротивление воска и боль в порванных связках, медленно, миллиметр за миллиметром учились подчиняться человеческой воле!
Где-то к исходу четвертого часа писец Снорри, решив размять затекшие ноги, на цыпочках подошел к моему столу, явно рассчитывая застать меня за очередной порцией грязи и слез. Он небрежно заглянул через мое мохнатое плечо...
И застыл на месте, как громом пораженный.
Его длинный нос вытянулся, глаза полезли на лоб, а нижняя челюсть со стуком отвисла чуть ли не до груди!
На темно-коричневом воске дощечки, глубоко и ровно, безупречным чертежным шрифтом с идеальным шагом между буквами была вырезана сложнейшая тактическая сводка из соседнего свитка верховного командования! В тексте описывались перемещения гарнизонов в Ванахейме, количество боевых колесниц и запасы фуража - та самая сводка, в которой сам Снорри полчаса назад допустил три позорные ошибки, за что получил строгий нагоняй от архивариуса!
- Д-да как... Как это вообще возможно во имя всех богов?! - в полнейшем ужасе пролепетал посрамленный писарь, пятясь задом и спотыкаясь о ножки стульев. - Он же... Он же режет руны ровнее, чем старшие мастера гильдии граверов!
Я даже головы не повернул в его сторону. Лишь лениво шевельнул ухом, продолжая методично выводить последнюю завершающую засечку.
А когда за высокими стрельчатыми окнами архива окончательно стемнело и зажглись золотые магические светильники, в книгохранилище раздался тяжелый, уверенный шаг. В зал вошел Тор.
Громовержец был в отличном расположении духа: широкоплечий, мощный, пахнущий свежим ветром, железом и полигонным песком. Его начищенные наручи негромко позвякивали в такт шагам. Заметив меня за столом, Тор широко улыбнулся в свою золотую бороду и громко, басовито произнес:
- Ну что, Гром, дружище! Матушка мне все уши прожужжала, рассказывая, как ты тут с самого утра сидишь не разгибаясь и пашешь воск когтями почище плуга в борозде! Ну-ка, покажи своему боевому товарищу, какие там забавные узоры ты наковырял!
Он подошел вплотную, оперся могучими кулаками о край стола и весело наклонился вперед, ожидая увидеть детские каракули или отпечатки кроличьих лап.
Я тяжело, хрипло выдохнул через нос. Мое тело тряслось от дикой усталости, а правая лапа онемела до самого плеча. Оторвав окровавленный коготь от деревянной рамки, я развернул тяжелую восковую дощечку прямо к лицу бога грома.
Тор шутливо прищурился... и вдруг замер.
На темном воске, прорезанные глубоко, остро и четко, словно следы от удара боевого топора, горели слова. Каждая борозда была густо пропитана засохшими каплями моей собственной алой крови из-под сорванного когтя. И эти кровавые руны гласили:
«Я СЛАБЫЙ. ХВАТИТ МЕНЯ ЖАЛЕТЬ. УЧИ МЕНЯ БИТЬСЯ ВСЕРЬЕЗ.»
В огромном зале архива воцарилась абсолютная, могильная тишина. Было слышно только, как за окном шумит ночной ветер Асгарда.
Тор медленно прочитал эту короткую строчку про себя. Затем его глаза скользнули по буквам еще раз, задерживаясь на багровых кровавых подтеках в канавках рун. Его широкая, беззаботная улыбка медленно и полностью погасла. Лицо громовержца преобразилось: с него слетела вся напускная веселость, уступив место глубокому, суровому и бесконечному уважению закаленного воина.
Он перевел тяжелый взгляд на мою правую лапу - на воспаленное ногтевое ложе, на стертые в кровь подушечки, на дрожащие от колоссального перенапряжения связки.
А затем Тор поднял глаза и посмотрел мне прямо в зрачки.
Больше в его взгляде не было снисходительности взрослого бога к милому забавному зверьку. Перед ним сидел воин, обладающий несгибаемой, несокрушимой волей, запертый в хрупком теле, но готовый рвать себя на куски ради силы. Да я мал, но размер не главное....
Тор тяжело, медленно и торжественно опустил голову в коротком кивке:
- Я услышал тебя, Гром. Я понял каждое твое слово, - его голос прозвучал низко, рокочуще, словно далекий раскат грома над горизонтом. - Клянусь кровью и молотом: больше никаких поблажек и снисхождений. Ты получишь настоящую школу воина Асгарда.
Он осторожно, кончиками пальцев коснулся моего крылатого шлема и добавил уже мягче:
- Но сначала... залечи лапы, боец. Завтра начнем.
Глава 20. Рождение голоса
Маленькая восковая табличка на кожаном ремешке здорово облегчила мне жизнь во дворце. Больше не приходилось скакать вокруг стола или бешено шевелить ушами, пытаясь объясниться. Стоило Тору спросить про добавку хлопьев, а Фригге поинтересоваться самочувствием, как я ловко доставал дощечку, выцарапывал когтем пару рун старшего футарка и победно поворачивал к собеседнику.
Со стороны это выглядело солидно: белый заяц в шлеме, ведущий деловую переписку на ходу, словно личный секретарь верховного командования Асгарда. Вольштагг при виде моих записок заливисто хохотал, обещая выучить меня писать кулинарные рецепты, а суровая Сиф лишь уважительно хмыкала в кулак, одобрительно качая головой.
Но я не обманывал себя: быт бытом, а война ошибок не прощает. Опыт рубки в восточной галерее, где я едва не остался лежать замороженным фаршем под сапогами йотунов, выжег в моем сознании истину: в реальной смертельной мясорубке табличка абсолютно бесполезна!
Когда вокруг со свистом летают двухметровые ледяные секиры, пол ходит ходуном от молний, а трехметровый гигант заносит над тобой шипастую палицу, у тебя нет даже доли секунды! Никто не даст времени достать дощечку, нацарапать «Тор, пригнись, сзади копейщик!» и помахать перед носом напарника.
В бою решает мгновение. В бою нужен голос. Громкий, резкий, яростный рык, способный прорезать грохот стали и рев раненых. И если я всерьез собирался стать для Тора полноценным боевым напарником, а не просто карманным талисманом, мне кровь из носу было необходимо научиться говорить!
Новый день начался с богатырского завтрака. После моего ультиматума на воске с требованием перестать сюсюкать и начать готовить меня к войне всерьез, принц подошел к делу со всей прямолинейной асгардской основательностью. Он лично рявкнул на поваров, и те составили для меня рацион, напоминавший меню тяжелоатлета на жестоком наборе массы.
Вместо привычной сырой морковки на серебряном подносе высилась дымящаяся гора отборных даров девяти миров: густая ячменная каша на жирном козьем молоке со сливками, толченые сладкие корнеплоды с дробленым орехом, взбитые желтки птиц рух и главное ноу-хау лекарей - питательная мука из сушеного оленьего мяса, богатая белком. Тор с довольным гулом наблюдал, как я уплетаю эту порцию, и подкинул мне еще ломоть соленого овечьего сыра. Пахло варево аппетитно, а в желудок ложилось так плотно, словно строительный бетон.
Я жадно вычистил блюдо, чувствуя, как по жилам разливается густая волна энергии. Травмы после боя затягивались поразительно быстро: переломанные ребра больше не ныли при вдохе, сустав двигался плавно, а задняя стопа налилась железной силой. Тело жадно впитывало силу Асгарда. Пора было переходить к штурму главной цитадели - моей собственной биологии.
Едва Тор умотал на полигон муштровать новобранцев, я быстрым шагом направился в библиотеку. Царица Фригга сидела за резным столом из белого ясеня, вдумчиво изучая древние манускрипты. Солнечный свет падал сквозь окна, золотя ее волосы, а в воздухе витал аромат цветущей лаванды и пергамента.
Подойдя к ее креслу, я вежливо поклонился, снял с шеи табличку и отточенным когтем вывел на гладком воске вопрос, мучивший меня всю неделю. Крупными рунами я начертал:
«ВОРОНЫ ОДИНА ГОВОРЯТ НА ЯЗЫКЕ АСОВ. КАК МНЕ ПОЛУЧИТЬ ГОЛОС?»
Я осторожно подвинул дощечку носом под руку царицы. Фригга опустила взгляд на воск, прочитала строчку, и ее тонкие брови слегка дрогнули. Она аккуратно отложила древний свиток, глубоко вздохнула и посмотрела на меня с искренней грустью и состраданием:
- Ох, Гром... - тихо произнесла она, ласково погладив кончики моих ушей. - Ты просишь о том, что противоречит самой природе твоего естества. Хугин и Мунин говорят на языке асов не потому, что учились этому. Всеотец Один связал их души со своим разумом у вод источника Мимира. Он принес великую жертву, отдал правый глаз и вдохнул частицу своего дыхания в их клювы. Их речь - священное колдовство крови и древний пакт.
Она покачала головой, и в ее глазах промелькнула тревога:
- Простой магией здесь не помочь, мой храбрый зверек. В Асгарде нет чар, способных подарить зверю человеческую речь и не выжечь его сознание. Гортань кролика крошечная, словно скорлупа ореха. Твои связки тоньше паутинки - боги создали их лишь для предупреждающего стука лапами да тихого визга перед гибелью. А длинные резцы и короткий толстый язык вовсе не приспособлены складывать звуки в слова. Попытка перекроить твою плоть сейдром просто разорвет хрупкое горло или превратит тебя в безмозглое изувеченное чудовище!
Я молча выслушал этот суровый анатомический приговор. Но опускать лапы не входило в мои планы. Я переродился в теле грызуна, пережил шрапнель великанов и научился писать рунами не для того, чтобы спасовать перед парой миллиметров хрящевой ткани!
С невозмутимым видом я развернул табличку, острием когтя решительно перечеркнул все написанное и прямо посередине вырезал одно короткое слово:
«КАК?»
После чего с вызовом постучал когтем по дереву, уставившись на Фриггу прямым, наглым взглядом разумного мужика, намертво запертого в меховой шкуре.
Царица долго смотрела на меня, понимая, что отговаривать бесполезно:
- Есть лишь один путь, раз ты отвергаешь смирение, - негромко заговорила она, опершись подбородком на изящно сцепленные пальцы. - Путь дикой плотской воли. Без чар и без жертв. Ты растешь в чертогах Асгарда, пьешь здешнюю воду, дышишь воздухом вечности и вкушаешь пищу девяти миров. Твое тело способно меняться под воздействием запредельных физических нагрузок.
Она наклонилась ближе, и ее голос зазвучал предостерегающе жестко:
- Ты должен заставить работать глубинные мышцы груди и брюшины. Гнать воздух не из гортани, а из самого чрева, силой сжимая диафрагму и выталкивая струю через плотно сомкнутые связки. От чудовищного давления они будут лопаться и рваться. Но под напором асгардской регенерации связки станут зарастать грубой рубцовой тканью, утолщаясь с каждым днем. Хрящи гортани расширятся, словно кузнечный мех. Ты превратишь тонкие шелковые нити в тяжелые сыромятные ремни!
Фригга сделала паузу, пристально вглядываясь в мою морду:
- Это будет пытка, Гром. Каждый день ты будешь задыхаться от дикой боли. Горло будет гореть так, словно туда залили расплавленный свинец. Ты будешь харкать кровью и ночами сходить с ума от кашля. И даже если выдержишь этот ад... ты никогда не споешь сладких песен. Твой голос будет хриплым, жутким, похожим на скрежет раскалывающегося камня. Ты сможешь выталкивать лишь короткие, рубленые слова. Ты все еще готов?
Мне не нужны были соловьиные трели для великосветских балов! Мне нужен был боевой приказ, предупреждение и мат в критической обстановке!
Уверенным движением я начертал на воске:
«ДА. Я ЗАГОВОРЮ.»
Фригга покачала головой, но в глубине ее глаз вспыхнуло уважение:
- Да хранят тебя норны, ушастый упрямец. Иди. Но если почувствуешь, что горло пережимает отек и ты не можешь сделать вдох - немедленно беги ко мне, иначе задохнешься.
Первым делом требовалось отыскать надежное убежище. Орать дурным голосом в покоях Тора или в жилых коридорах замка было самоубийством: меня бы тут же сдали в лазарет с подозрением на бешенство, а прислуга разнесла бы слухи, что питомец принца одержим злыми духами Нифльхейма.
После долгих поисков по закоулкам я нашел идеальное место. Под массивными гранитными трибунами тренировочного полигона эйнхериев располагалась сеть старых заброшенных казематов. Там пахло сыростью, слежавшимся песком, ржавчиной и вековой каменной пылью. Сверху глухо доносились тяжелые удары тренировочных клинков, но толстые своды наглухо гасили любые звуки. Вдоль стен громоздились бочки с галькой, связки трухлявых щитов и штабеля базальтовых плит. Здесь можно было палить из пушки, снаружи никто не услышал бы.
Правда, у подземелья имелся хозяин.
Едва я спрыгнул на земляной пол дальнего каземата, как из-за горы щитов раздалось злобное шипение. Из темноты вылезла чудовищных размеров подвальная крыса величиной с откормленного кота: лоснящаяся серая шкура со шрамами, лысый хвост толщиной в палец и длинные желтые резцы, перепачканные тухлятиной. Тварь сочла меня легким обедом, свалившимся с неба.
Крыса припала на передние лапы и с клекотом ринулась на меня, намереваясь вцепиться в горло.
- Ну уж нет, помойка хвостатая, не на того нарвалась! - усмехнулся я про себя.
После трехметровых йотунов эта грызунья выглядела не страшнее плюшевой игрушки. Я выждал момент, когда туша вредителя оказалась в метре от меня, резко припал на передние лапы и крутанулся на месте. Моя правая задняя стопа, налитая железной мощью под присмотром Фригги, сработала словно спущенная катапульта!
БАМ!
Тяжелый кроличий кик с разворота пришелся крысе точно в челюсть. Раздался отчетливый хруст кости, визг оборвался на полуслове, и серая полуторакилограммовая туша по крутой дуге улетела через весь зал, впечатавшись в ржавую решетку вентиляционной трубы. Не издав больше ни звука, крыса провалилась сквозь прутья в глубокий дренажный колодец и с плеском скрылась в сточных водах.
- Помещение официально освобождено, - кивнул я, отряхнув лапу от пыли. Площадка была зачищена.
Первые попытки извлечь из себя хоть какое-то подобие звука обернулись полным крахом. Я сел на плиты, расправил плечи, набрал полную грудь воздуха и изо всех сил попытался крикнуть простое человеческое «А!».
- Фф-пссс... и-и-и-к! - вырвалось из моей пасти жалкое сипение, больше похожее на свист сдувающейся резиновой игрушки.
Анатомия держала оборону намертво! Гигантские резцы перекрывали выход звука, создавая паразитные завихрения. Губы у кролика не смыкались так, как у человека - воспроизвести согласные вроде «Б», «П» или «М» было физически невозможно. А короткий толстый язык категорически отказывался доставать до нёба, чтобы сформировать привычные слоги.
«Спокойно! - скомандовал я сам себе, усаживаясь поудобнее. - Вспомни пневматику! Голосовой аппарат - это классическая компрессорная система! Есть нагнетатель давления - легкие. Есть клапан перекрытия - связки. Есть резонатор - грудная клетка и глотка. Если стандартного давления воздуха не хватает, чтобы раскачать толстые ткани, значит, нужно поднять давление в системе в пять раз!».
Взгляд мой упал на штабель колотого гранита у стены. Я выбрал плоскую каменную плиту весом килограммов этак в пять, доволок ее до середины зала, лег на спину и взгромоздил этот булыжник себе прямо на живот и нижнюю часть грудной клетки.
Тяжесть ощущалась прилично, но мои кости, пропитанные силой Асгарда, держали нагрузку легко.
Я глубоко вдохнул сырой воздух каземата, намертво зажал голосовую щель в глубине гортани, натянул мышцы брюшного пресса до состояния гранитной плиты... и со всей дури вдавил камень диафрагмой, выдавливая сжатый столб воздуха сквозь сомкнутое горло!
- ГХ-Х-ХР-Р-Р-Р-А-А-А!
И в ту же секунду меня скрутило от неописуемой, ослепительной боли!
Ощущение было такое, будто мне в трахею плеснули кипящего свинца вперемешку с толченым стеклом и провернули внутри стальной ершик для чистки пушечных стволов! Нежные капилляры кроличьей гортани не выдержали зверского компрессорного давления и полопались в труху. Горло мгновенно перехватил удушающий спазм. Я сбросил булыжник, упал на бок и забился в пятиминутном приступе надсадного, раздирающего кашля.
На серый гранит пола закапала розовая, пенистая слюна с явными сгустками свежей крови.
В глазах потемнело, сердце бешено колотилось в горле, а дыхание вырывалось со свистящим влажным хрипом. Боль была свирепой, перед глазами плясали красные круги. Обычное животное на моем месте в ужасе забилось бы в темный угол и больше никогда в жизни не издало бы ни единого звука. Но внутри этой пушистой оболочки жил упрямый саранский мужик, которого не сломала даже ипотека на четверть века!
- Ага... хренушки... выкусите... - просипел я сквозь окровавленные усы, утирая морду лапой. - Звук пошел! Низкий пошел! Значит, метод рабочий! У вокалистов связки покрываются узлами от перегрузок, а у меня под действием магии асов эти микротравмы превратятся в бронебойную рубцовую броню! Работаем дальше, пока связки не станут канатами!
Я снова лег на спину, затащил тяжелую гранитную плиту на грудь, стиснул зубы и пошел на второй заход.
Следующие две недели превратились для меня в персональный филиал ада.
Мой распорядок дня был подчинен железной дисциплине. Каждое утро я просыпался за четыре часа до рассвета, пока Тор еще спал без задних ног, раскинувшись на гигантской кровати. Тихо, словно тень, я пробирался сквозь сонный дворец в подземный каземат и начинал безумную экзекуцию.
Четыре часа на рассвете. Четыре часа на закате, после силовых спаррингов с деревянными чучелами на полигоне.
Я лежал под плитой и выдавливал звук за звуком, рык за рыком. Каждая тренировка начиналась с дикой рези в горле и неизбежного отхаркивания кровью. Моя шея распухла, мышцы вокруг трахеи уплотнились и надулись буграми, сделав меня похожим на свирепого миниатюрного бульдога. Глаза постоянно слезились от боли, а в ушах стоял звон от чудовищного внутричерепного давления.
Тор, замечая мою наливающуюся мощью шею и тяжелый взгляд, лишь довольно хлопал меня по плечу своими ручищами:
- Вот это я понимаю, Гром! Шея скоро станет шире, чем у придворных щеголей! Жми дальше, к осени мы сошьем тебе настоящий командирский нагрудник!
Громовержец искренне полагал, что я просто качаю мускулатуру на полигоне. Единственной, кто знал правду, была царица Фригга.
Она не задавала лишних вопросов, уважая мою тайну, но каждую полночь, когда я полуживой от усталости и боли возвращался в покои с пылающим горлом, на столике у моей подстилки неизменно стояла серебряная пиала с теплым отваром. Настой лунного ледяного мха, горный серебряный мед и терпкий сок корней железного дуба творили чудеса. Пара жадных глотков - и адское жжение плавно сменялось благодатным ледяным онемением, а разорванные волокна связок за ночь стремительно зарастали плотнейшим слоем упругой соединительной ткани.
День за днем микротравмы делали свое дело. Закон биологической гипертрофии под воздействием сверхнагрузок работал безотказно. Тонкие, паутиноподобные связки погибли и растворились без следа. На их месте сформировались два мощных, толстых, мозолистых валика из грубой рубцовой ткани, больше напоминавших тяжелые сыромятные ремни. Хрящевые кольца гортани заметно раздались в стороны, увеличив просвет дыхательного горла почти вдвое.
Жалкий, тонкий писк грызуна умер навсегда.
Параллельно я вел кропотливую инженерную работу над артикуляцией. Поскольку шевелить губами мешали выступающие резцы, я научился отсекать и модулировать поток воздуха самым корнем мясистого языка и резкими сокращениями стенок глотки. Это требовало дикой концентрации: нужно было одновременно давить диафрагмой, вибрировать связками и миллиметровыми движениями формировать слоги.
К концу четырнадцатого дня тренировок каземат огласился звуком, от которого у любого свидетеля мороз пробежал бы по коже.
Это не было визгом или мычанием. Из моей груди вырвался низкий, вибрирующий, рокочущий бас невероятной глубины! Звук был скрежещущим, гулким и металлическим - словно два огромных ржавых жернова с хрустом перемалывали гранитную щебенку под толщей речной воды. От этой вибрации воздух в тесном подземелье задрожал, а со сводчатого потолка посыпалась серая каменная крошка!
Я замер на середине зала, шумно втягивая ноздрями холодный воздух. Связки больше не рвались и не кровоточили. Горло привычно и послушно отозвалось на мышечный импульс. Орудие было выковано и заточено.
Я встал на все четыре лапы, уперся крепкими когтями в каменный пол, расправил мощную мускулистую грудь и поднял морду к потолку. Пришло время проверить клинок в деле.
Сконцентрировав всю силу воли, сжав диафрагму в железный кулак и послав мощнейший воздушный столб сквозь утолщенную гортань, я резко, хлестко ударил языком по нёбу и с силой вытолкнул наружу свое самое первое настоящее слово:
- Т-О-О-О-Р-Р-Р-К-Х-Х!
Громовой, чудовищный хриплый бас, полный несгибаемой первобытной мощи, раскатился по каземату, отразился от стен и гулким эхом ушел в гранитные перекрытия дворца.
Я опустил голову и оскалил белоснежные резцы в хищной ухмылке. Теперь, если на нас снова нападут ледяные великаны, я больше не буду безмолвной мишенью под чужими сапогами.
Тишина пала навсегда. Теперь я умел говорить. Ну почти.
Глава 21. Первая речь
К исходу второй недели моих подвальных тренировок сломанные в ночной стычке ребра наконец срослись окончательно. Проводя передней лапой по правому боку под густой белой шерстью, я отчетливо нащупывал три твердых, монолитных костных валика. Организм, накачанный божественным асгардским спортпитом, отварами царственных целителей и бешеной регенерацией, справился с тяжелой травмой в рекордные сроки. Никакого хруста, никакой ноющей боли при резких прыжках - только тугая, пружинящая прочность. Пришло время возвращаться в строй и забирать из королевской кузницы мою боевую броню.
Оглядев себя в полированном бронзовом зеркале в покоях Тора, я даже довольно хмыкнул. От прежнего мягкого увальня, напоминавшего откормленного комнатного хомяка с детской открытки, не осталось и следа. Две недели непрерывных силовых нагрузок, изнурительных компрессионных упражнений под гранитной плитой и яростных спаррингов с деревянными чучелами превратили меня в плотный, сухой комок мышц и сухожилий. Моя шея заметно утолщилась, сделавшись мощной, как у бойцовского бультерьера, грудная клетка раздалась вширь, а в глазах вместо растерянности застыл тяжелый, немигающий взгляд мужика, прошедшего персональный филиал ада.
Рядом со мной Тор деловито затягивал широкие кожаные ремни на своих тяжелых наручах, вполголоса ворча на утреннюю суету и на Локи, который накануне снова устроил скандал на Малом совете. Заметив, как я деловито ощупываю бока и разминаю лапы, громовержец широко осклабился в густую бороду и одобрительно хлопнул ладонью по колену:
- Ну что, боец? Застоялся в лазарете? Сегодня на полигоне будет жарко. Пора показать этим штабным умникам, что наш дух крепче йотунского льда!
Когда мы заглянули в жаркую мастерскую к Бронгару, коренастый седобородый кузнец уже поджидал нас у пылающего горна. В воздухе стоял привычный, густой дух горячего угля, серы, каленого металла и резкого запаха оружейного масла. Подмастерья кузнеца замерли у кожаных мехов, с благоговением разглядывая наследного принца. Вытерев закопченные ручищи о грубый кожаный фартук, мастер бережно вынес мою мифриловую кирасу и крылатый шлем на куске бархатистой оленьей замши.
Работа кузнеца поражала истинно гномьей ювелирной точностью. Страшную вмятину от тяжелого каблука и наруча йотуна Бронгар выправил идеально, не оставив на лунном металле ни единой микротрещины. Отлетевшее серебряное крылышко на шлеме он намертво посадил на три новые кованые заклепки из вороненой стали. Но самое главное - мастер в точности выполнил мою письменную просьбу, которую я нацарапал ему когтем на воске: прямо поверх золотой чеканной молнии на груди осталась глубокая, рваная, зачерненная борозда от ледяного клинка.
- Держи, ушастый ветеран! - гулко крякнул Бронгар, опускаясь на одно колено и ловко затягивая ремешки панциря на моем поджаром теле. - Боевой шрам на металле оставил в полной неприкосновенности, как ты и велел! Я еще закалил этот мифрил в крови горного змея - теперь никакой мороз его не охрупчит. Пусть всякий щеголь во дворце видит: этот зверь уже нюхал вражескую сталь и захлебывался кровью ледяных отродий! Воин без шрамов - что девица на балу без мужика!
Напоследок Бронгар сунул мне за ремень кирасы маленький кожаный мешочек со специальной полировочной мазью на основе медвежьего сала, подмигнув на прощание. Я благодарно и звонко стукнул передней лапой по краю тяжелой наковальни, поправил шлем на затылке, и мы с Тором направились прямиком на большой королевский полигон.
Путь пролегал через монументальные гранитные аркады, где золоченые колонны уходили в высокое лазурное небо. Дворцовые стражники при виде громовержца четко вскидывали алебарды, но стоило им опустить взгляд на мое плечо, как в их глазах мелькало неподдельное любопытство. Весть о том, что любимый питомец принца разгуливает в настоящей боевой броне со шрамами, уже облетела весь Золотой Город.
На песчаной арене в это яркое солнечное утро было яблоку негде упасть. Золотой песок ристалища сверкал под лучами утреннего солнца, а воздух звенел от непрерывного лязга учебного оружия, глухих ударов щитов и хриплых команд. Полководец Тюр и прекрасная, смертоносная Леди Сиф гоняли в жестких спаррингах три десятка молодых дружинников, безжалостно заставляя их до седьмого пота отрабатывать смыкание строя и защиту от рубящих ударов сверху.
У высоких пирамид с оружием шумно спорила легендарная Троица Воинов. Ненасытный толстяк Вольштагг, размахивая жирной копченой бараньей ногой, яростно доказывал превосходство тяжелой двуручной секиры над копьем. Щеголеватый Фандрал, поигрывая тонкой рапирой, с аристократической грацией уворачивался от брызг бараньего жира, сыпля остротами, а хмурый молчаливый Огун методично протирал масляной ветошью шипы своего боевого цепа.
А на высокой каменной балюстраде под тенью шелкового навеса, вальяжно развалившись в резном кресле из черного дерева, восседал Локи. Принц лениво покачивал на весу тяжелый серебряный кубок с темным ежевичным вином, и в его холодных изумрудных глазах читалась откровенная, скучающая надменность.
Стоило Тору широким шагом выйти на середину площадки, а мне спрыгнуть с его могучего плеча прямо на желтый песок, как дружный рабочий гул на полигоне мгновенно стих. Учебные бои разом прекратились, новобранцы опустили деревянные мечи, жадно уставившись на нас.
Эйнхерии синхронно поприветствовали наследного принца гулкими ударами кулаков по нагрудникам. Но стоило их взглядам опуститься чуть ниже, на мою фигуру, как на лицах суровых рубак отразилась целая гамма сложных, противоречивых чувств. С одной стороны - весь гарнизон знал, что маленький зверь Тора в одиночку перехватил и загрыз элитного йотунского разведчика прямо во дворце. С другой стороны - все видели, каким окровавленным, раздавленным полутрупом меня выносили из той бойни и как я две недели ковылял по коридорам в тугих бинтах и с детской восковой дощечкой на шее.
И Локи, чей прокушенный мной указательный палец уже зажил, но чье уязвленное самолюбие явно полыхало синим пламенем до сих пор, не упустил случая устроить публичную показательную порку.
- О, глядите-ка, благородные воины Асгарда, кто наконец-то почтил нас своим высочайшим присутствием! - звонко, с ядовитой театральной усмешкой провозгласил бог обмана, неспешно поднимаясь с кресла и подходя к самому краю мраморной балюстрады. - Сам грозный истребитель сонных артерий соизволил выбраться из матушкиных шелковых пеленок! Что, братец Тор, привел своего пушистого калеку погреть старые переломы на теплом песочке?
По задним рядам молодых дружинников прокатился сдавленный, неуверенный смешок. Тор мгновенно помрачнел, его брови сошлись на переносице тяжелой складкой, а пальцы с побелевшими костяшками сжались на рукояти Мьёльнира:
- Придержи язык, Локи! - раскатисто рявкнул Тор, и в ясном небе над полигоном глухо отозвался первый раскат грома. - Гром принял бой лицом к лицу, пока многие прятались по углам! Он уложил врага втрое крупнее себя, хотя весит меньше твоего винного кубка!
«Ну, Тор, конечно, приукрасил для красного словца, - саркастично подумал я, насупившись. - Какой винный кубок весит два килограмма чистого веса? Хотя, зная асгардские аппетиты и литраж их посуды, тут еще можно поспорить...».
Локи между тем лишь глумливо расхохотался, картинно обводя тонкой рукой притихшую арену:
- О, разумеется, братец! Великий подвиг великого грызуна! - с неприкрытой издевкой протянул трикстер, спускаясь на одну ступень ниже. - Только давай смотреть правде в глаза, Тор! Одного небрежного пинка рядового ледяного разведчика хватило, чтобы из твоего „непобедимого воина“ со звоном посыпались ребра, а хваленый мифрил Бронгара смялся как дешевая жестяная кружка! Если бы тот йотун не замешкался на секунду, повара уже подавали бы твоего хорька к обеденному столу под брусничным соусом!
Локи скривил тонкие губы в ледяной, презрительной усмешке, глядя на меня сверху вниз:
- Перестань позорить славную дружину Асгарда, Тор! Кролику место в золоченой клетке со свежей капустой или в библиотеке подле матушки с его нелепыми восковыми дощечками, а не на полигоне среди настоящих, пахнущих кровью и потом бойцов! В настоящей сече под копытами боевых коней и тяжелыми топорами этот комок шерсти просто раздавят в лепешку! Зверь на войне - это обуза, позор и готовый труп!
На песчаном плацу повисла тяжелая, неловкая тишина. Вольштагг и Фандрал сконфуженно переглянулись, пряча глаза в песок, а Леди Сиф нахмурилась и отвела взгляд. Крыть жестокий аргумент Локи было нечем. С точки зрения сухой военной логики бог обмана бил без промаха: двухкилограммовый пушистый зверек на настоящей войне с великанами был обузой и смертником, отвлекающим командира на поле боя.
Тор побагровел от бешенства и сделал тяжелый шаг вперед, сжимая кулаки так, что воздух вокруг его плеч заискрил синими молниями. Он явно собирался метнуть молот прямо в наглую физиономию брата. Но я опередил его.
Я не стал трусливо прятаться за коваными сапогами громовержца. Я не стал опускать голову и не потянулся лапой к восковой табличке за плечом. Чеканным, неторопливым шагом, в такт которому мерно позвякивали мифриловые пластины кирасы, я вышел в самый центр песчаного круга.
Вся арена замерла, наблюдая за этим крошечным бронированным силуэтом на золотом песке. Остановившись ровно напротив балюстрады Локи, я встал на задние лапы во весь свой скромный рост, расправил плечи и высоко задрал морду в крылатом шлеме.
Внутри меня не было мелкой злости или суетливой обиды. За две недели адских мук под гранитной плитой, среди кровавой мокроты и разорванных в клочья связок, во мне выковалась абсолютно ледяная, несокрушимая ярость взрослого мужика. Я вспомнил холодный подвал, свист йотунского клинка, свои сломанные ребра. Нет уж. Я не собирался быть ничьей комнатной игрушкой.
Я глубоко, до самого низа живота вдохнул раскаленный воздух арены. Мои брюшные мышцы и диафрагма натянулись до твердости наковальни. Шея под чешуйчатым воротником кирасы вздулась плотными буграми. Я с колоссальным физическим усилием продавил гортань вниз, чувствуя, как мои изрезанные рубцами, утолщенные голосовые связки натянулись с ослепительной, нечеловеческой болью - будто по открытой ране с размаху полоснули раскаленным лезвием.
Намертво перекрыв носоглотку, я сжал диафрагму в стальной кулак и с тяжелым, надсадным выдохом вытолкнул сжатый столб воздуха через сомкнутую щель:
- Н-н-нет... - раскатился над притихшим полигоном низкий, вибрирующий, скрежещущий бас.
Звук был настолько утробным, тяжелым и абсолютно чуждым кроличьему телу, что у стоявших в первом ряду новобранцев волосы зашевелились под железными шлемами, а по коже пробежал мороз. Это не был писк животного - это был скрежет гранита, раскалываемого киркой.
Локи осекся на полуслове. Его насмешливые зеленые глаза округлились, челюсть дрогнула, а пальцы рефлекторно разжались. Тяжелый серебряный кубок накренился, и густое темно-рубиновое вино хлынуло на белые мраморные ступени, пачкая подол его изумрудного плаща. Вольштагг от неожиданности выронил баранью ногу прямо в песок. Леди Сиф отшатнулась на шаг назад, инстинктивно вцепившись пальцами в рукоять боевого меча.
В моей гортани от запредельного давления тут же лопнул кровеносный сосуд. Рот мгновенно заполнился горячей, густой, солоноватой медью, а трахею свело диким удушающим спазмом. Каждое движение языка отдавалось вспышкой багрового огня в самом основании черепа.
Но я не отвел немигающего, налитого кровью взгляда от онемевшего, побелевшего лица Локи. Со свистом втянув через ноздри еще одну порцию воздуха, я собрал все остатки сил и буквально по слогам, сквозь клокочущую пену и брызги крови на белых усах, выхаркнул в мертвую тишину полигона:
- Я... б-буду... б-биться... З-здесь! Т-ты... п-понял?! Чмо-шник!
Последнее слово вырвалось из моей пасти с таким яростным, глухим хрипом, что эхо ударило в каменную стену казарм. Разумеется, ругательство из XXI века никто из присутствующих богов и воинов Асгарда перевести не смог, сочтя его каким-то древним проклятием из преисподней или забытым наречием Ванахейма. Именно это спасло мою пушистую шкуру от немедленной божественной кары за прямое оскорбление царственной особы.
Больше моя истерзанная гортань выдать не смогла. Меня согнуло пополам в жестоком, раздирающем кашле. Я тяжело упал на передние лапы и сплюнул на истоптанный песок темный сгусток крови. Но уже через секунду, превозмогая бешеную боль, я снова упрямо выпрямился во весь рост на задних лапах, тяжело и сипло дыша носом, глядя вперед свирепо и прямо.
На полигоне повисла такая звенящая, гробовая тишина, что было слышно, как на коньке золоченой крыши дворца испуганно каркнул ворон. Ветер лениво шевелил перья на моем шлеме.
Три десятка закаленных эйнхериев, ветераны походов, великие полководцы и принцы застыли соляными столбами. Все они смотрели на крошечного белого зверька со шрамом на кирасе и окровавленной мордой. Зверька, который без капли магии, переломав законы природы через колено и сорвав голос до кровавой пены, только что бросил вызов богу прямо в лицо!
- О-он... - Локи непроизвольно отступил на два шага назад, и в его расширенных зрачках впервые в жизни плеснула неподдельная, суеверная оторопь. Бог коварства машинально посмотрел на свой палец, на котором остался след от моих зубов, и по его спине пробежала дрожь. - Он говорит?! Своим собственным голосом?! Без чар сейдра?! Без ведовства?!
- Клянусь оком Всеотца... - хрипло и потрясенно выдохнула Сиф, глядя на меня широко распахнутыми глазами, в которых больше не было снисхождения. Теперь она смотрела на меня как на бешеного берсерка, которого невозможно сломать или остановить, пока в его жилах течет хоть капля крови. - Он сам перековал свои связки... сквозь разрыв жил и кровавую боль...
А Тор?!
Лицо громовержца озарилось таким яростным, ликующим светом, будто он в одиночку сокрушил целую армию ледяных великанов! Он со всего размаху ударил бронированным кулаком в свой нагрудник так, что звон прокатился по всей долине, и с оглушительным, торжествующим ревом рухнул передо мной на одно колено прямо в песок:
- Я слышал тебя, брат! Весь Асгард тебя услышал!
Его огромная, тяжелая ладонь бережно легла на мое плечо, не причиняя боли, но передавая тепло несокрушимой богатырской мощи.
- Д-да... - одними перепачканными в крови губами, со свистящим шепотом выдавил я в ответ, глядя Тору прямо в глаза. - Т-тренируй... м-меня... Я не хочу умирать. Я хочу жить в этом чертовом мире, готовый стоять за себя насмерть... и защитить всех, кто мне дорог...
Тор молча кивнул, и в его синих глазах сверкнула молния:
- Клянусь Мьёльниром, с этого дня ты тренируешься наравне с лучшими воинами девяти миров! Никаких поблажек, Гром. Завтра на рассвете мы начнем учить тебя маневрам против великанов. Мы сделаем из тебя бойца, о котором будут слагать саги!
Громовержец бережно поднял меня и посадил обратно к себе на широкое наплечье. Я гордо расправил уши, глядя на притихшую арену с высоты двухметрового богатыря. Старый полководец Тюр шагнул вперед, обнажил тяжелый широкий клинок и с глухим лязгом ударил плоской стороной меча по щиту. Следом за ним оружием ударила Сиф. Через мгновение весь полигон взорвался громоподобным ритмичным ревом тридцати щитов и клинков.
Дружина Асгарда признала меня своим.
Глава 22. Каторга
Глава 22. Свинцовая каторга
Никаких чудесных сказок, волшебных зелий и подарков с небес я больше не ждал. Хватит, отболело. Та наивная детская мысль, которая поначалу мелькала в моей бедовой башке - мол, а не прокрасться ли мне темной ночью в священный сад и не откусить ли кусочек от золотого яблока богини Идунн, чтобы в один миг стать сильным, бессмертным и крутым - теперь вызывала у меня только злую, едкую усмешку.
Во-первых, кто вообще подпустит безродного зверька, который без году неделя прибился к царскому дворцу, к величайшей святыне Девяти миров? После недавней ночной вылазки йотунов вокруг векового сада выставили такой тройной караул из седобородых эйнхериев, что туда и комар без личной рунической печати Одина носа не подточит! Любой шорох в кустах - и в тебя прилетит дюжина тяжелых метательных секир, даже не спросив, как звали.
А во-вторых, Тор в одном из наших разговоров был чертовски прав, хоть и выразился грубо: мою нынешнюю слабую двухкилограммовую тушку от чистой, первородной божественной мощи просто разнесло бы на куски изнутри! Это чистая физика, тут не надо быть академиком. Если в тоненький медный проводок от карманного фонарика шарахнуть разряд с высоковольтной ЛЭП, проводок не станет толстым кабелем - он просто испарится с громким хлопком и запахом гари. Вот и я бы превратился в горстку обугленного пуха на золотой траве. Чтобы выдержать силу богов, нужен сосуд соответствующей прочности. А у меня пока вместо сосуда - треснувшая глиняная кружка.
Если я хотел однажды выжить в этом безумном мире и не дрожать от каждого взмаха чужого топора, выход оставался только один: засунуть свои человеческие сопли в жопу и собственными лапами, потом и кровью перековать кости, жилы и мясо в литую сталь!
Когда на песчаном полигоне стихли восторженные крики дружинников, а Локи, ядовито кривя губы, поспешно удалился в свои покои, Тор поднял меня с песка и посадил к себе на бронированное плечо. По пути через дворцовые галереи встречные стражники и слуги таращились на меня во все глаза. Еще бы: новость о том, что любимый пушистый зверь громовержца только что заговорил человеческим басом и бросил вызов богу обмана, уже разлетелась по замку быстрее пожара в сухом сосновом бору. Ну конечно, хихи ,чмошником назвать бога, ахах.
Добравшись до наших покоев, я спрыгнул на пол и первым делом заковылял к большому бронзовому умывальнику на витых ножках. Горло нестерпимо саднило, каждая попытка сглотнуть слюну отзывалась острой вспышкой под языком, а во рту стоял тяжелый привкус свежей меди. Я жадно лакал холодную воду прямо из широкого носика кувшина, а затем долго отмывал передними лапами белую шерсть на морде и усах от засохшей крови.
Из полированной бронзовой поверхности чаши на меня смотрел зверь с дикими, воспаленными глазами и тяжелым, волчьим взглядом. В этом взгляде уже не было ни грамма прежней домашней покорности. Я видел маленького белого хищника, которому чудом удалось сорваться с крючка смерти в темном коридоре и который намертво усвоил главный урок: слабость здесь не прощают.
- Ну что, брат, напугал ты сегодня Локи до мокрых штанов! - гудел за спиной Тор, стягивая свои тяжелые боевые перчатки и с грохотом бросая их на кованый дубовый сундук. - Я такого перекошенного лица у братца со времен похода в Утгард не видел! Пойдем скорее в главный пиршественный зал, я прикажу налить тебе лучшего ванахеймского меда и нажарить целую гору сладкой медовой моркови со сливочным маслом! Ну и про твое массонаборное меню не забудем.
Я медленно повернулся к принцу, отрицательно качнул головой и постучал когтем по восковой табличке, висевшей у меня на боку. Никаких пиров. Никаких праздных наград за пару сказанных слов. Я показал ему заранее заготовленную фразу, которую выцарапал когтем еще утром перед выходом на плац:
«КУЗНИЦА. СВИНЕЦ. СЕЙЧАС.»
Тор удивленно вскинул рыжие брови, вгляделся в мое угрюмое, перепачканное сажей и кровью лицо и вдруг коротко, по-военному кивнул:
- Понял тебя, боец. Железо куют, пока горячо. Идем к Бронгару.
В кузнице Бронгара стоял привычный адский грохот и духота. Пахло гарью, каменным углем, раскаленным железом и резкой серной окалиной. Двое здоровенных подмастерьев с перемазанными сажей рожами остервенело качали кожаные меха, раздувая в огромном каменном горне ослепительно-белое пламя. Сам старый кузнец в прожженном кожаном фартуке стоял у верстака и жадно глушил холодный ячменный квас прямо из двухлитровой глиняной кружки.
Я бодро взлетел на дубовый верстак, с глухим стуком приземлившись рядом с его кружкой. Достал из-за спины восковую дощечку, на которой еще в библиотеке когтем вычертил строгий чертеж с размерами, допусками и стрелочками развесовки - инженерное прошлое из Саранска все-таки не пропьешь даже в теле зайца. Подвинул воск под нос мастеру и, экономя разодранное горло, выдавил своим новым, скрипучим металлическим басом:
- Б-брон... Н-надо... в-вес. С-свинец! М-много!
Бронгар от звука моего голоса поперхнулся так смачно, что закашлялся, выронил кружку и окатил собственную окладистую бороду пенным фонтаном кваса:
- Тьфу ты, черти Нифльхейма побери! - взревел кузнец, вытирая бороду мохнатым кулаком и таращась на меня круглыми от шока глазами. - Тор, скажи мне честно, я перегрелся у горна или твой пушистый боец только что обложил меня басом, как десятник новобранцев на плацу?!
- Не послышалось, старина! - раскатисто захохотал Тор, облокачиваясь на край наковальни так, что стокилограммовая железная глыба жалобно скрипнула. - Гром зря воздух не сотрясает! Он у нас парень дела. Гляди, что он там начертал на воске, этот чертеж похлеще чертежей царских катапульт будет!
Бронгар близоруко прищурился, поднес восковую табличку к пляшущему свету горна и принялся разбирать мои каракули. По мере того как он вчитывался в цифры, его брови ползли вверх, пока не скрылись под кожаной повязкой на лбу:
- Так, погоди... Свинцовый пояс поверх кирасы с тройной фиксацией на ребрах... Четыре литые свинцовые манжеты на запястья и щиколотки... Общим весом в... полтора килограмма?! - кузнец с грохотом шлепнул дощечку обратно на верстак. - Эй, ушастый ветеран, ты в своем уме вообще?! В тебе самом живого веса едва два кило наберется, если хорошо покормить! Полтора кило свинца - это три четверти твоей собственной массы! Да этот пояс тебя просто расплющит в лепешку о первый же камень! Позвоночник осыплется, ребра снова треснут, лапы вывернутся наружу! Ты даже шагу ступить не сможешь! Давай я тебе хоть граммов пятьсот отолью для начала, и то много будет!
Я злобно нахмурился, сделал шаг вперед, выставил вперед правый средний коготь и с силой вбил его в мягкий воск прямо под итоговой цифрой массы. Затем поднял морду и отчеканил сквозь зубы глухо, тяжело и раздельно:
- П-полтора... Б-без... т-торга!
Бронгар беспомощно посмотрел на Тора, надеясь, что старший по званию вправит мелкому мозги. Но громовержец лишь довольно осклабился в рыжие усы:
- Сам видишь, кузнец: характер - кремень, воля - железо. В Асгарде воинов от драки не отговаривают. Хочет сломать хребет о собственный выбор - пусть ломает! Отливай свинец, Бронгар. Если парень выдержит - цены ему в дружине не будет!
- Ладно, черт с вами, безумцы! - сплюнул под ноги мастер. - Но если кишки через пасть полезут - я вас обоих предупреждал!
Бронгар подозвал своего старшего подмастерья - молодого вихрастого гнома по имени Кори. Тот притащил латунный штангенциркуль и гибкую мерную ленту. Старый мастер принялся деловито обмерять мои лапы, грудную клетку и обхват талии, непрерывно чертыхаясь себе под нос:
- Надо же дожить до седых волос, чтобы королевский оружейник Асгарда занимался кройкой сбруи для зайца! Локи бы увидел - лопнул от смеха! Так, лапы держи ровно, не дергайся! Здесь запас под мышцы оставим, тут застежки на двойной заклепке сделаем...
Работа закипела на полную катушку. Бронгар лично выволок из темного угла мастерской тяжелую чугунную плошку, нарубил зубилом темно-серых свинцовых чушек и сунул посудину прямо в сердце белого пламени. Свинец плавился быстро, испуская тяжелый, приторный сладковатый дух. Пока металл кипел серым зеркалом, мастер ловко вырезал из толстой бычьей кожи подкладки под манжеты, простегал их изнутри мягким конским войлоком, чтобы металл не сдирал мне шкуру до костей при беге, и залил кипящую жижу в глиняные формы.
Остывало все это в кадке с проточной водой с шипением и тучами вонючего пара. Затем Бронгар долго стучал молотком, зачищал напильником заусенцы и приклепывал ремни.
Через два часа непрерывной возни готовая сбруя легла передо мной на верстак.
Широкий массивный пояс из кованого серого свинца тускло поблескивал в полумраке. Внутри него были аккуратно вкованы тонкие стальные ребра жесткости, повторяющие контур моей мифриловой кирасы, а по бокам висели прочные кожаные ремни с медными пряжками. Рядом лежали четыре круглых тяжеленных браслета-манжеты. Я потрогал один лапой - он был холодным, плотным и невероятно тяжелым.
- Ну, давай, герой, примеряй свои кандалы, - хмыкнул Бронгар, подхватывая меня под мышки и переставляя на широкую наковальню.
Кузнец быстро и ловко обернул пояс вокруг моей груди поверх кирасы, затянул нижний и верхний ремни до хруста, а затем защелкнул манжеты чуть выше запястий и щиколоток на всех четырех лапах. Сидело все идеально плотно, словно вторая шкура.
И вот в ту самую миллисекунду, когда Бронгар убрал свои широкие ладони и отступил на полшага назад, законы земной и асгардской физики обрушились на меня со всей беспощадной яростью!
ХРЯСЬ!
Мои лапы в то же мгновение беспомощно разъехались в разные стороны, как мокрые макаронины! Когти со скрежетом прочертили стальную поверхность, и я со всего маху, пузом и ребрами смачно впечатался прямо в холодное железо наковальни!
Ощущение было такое, будто мне на загривок с размаху уронили чугунную канализационную плиту! Гравитация внезапно выросла втрое. Свинцовый пояс на груди сдавил ребра с такой нечеловеческой силой, что остатки воздуха вышибло из легких с жалким, хриплым свистом. Позвоночник угрожающе затрещал, в суставах лап вспыхнула дикая ломящая боль, словно к каждому пальцу подвесили по мешку с песком. Я лежал распластанный, как раздавленная жаба, не в силах даже оторвать подбородок от наковальни!
- Ну что, боец? - ухмыльнулся Бронгар, нагибаясь надо мной и пряча улыбку в бороде. - Снимаем половину? Или сразу весь этот гроб в утиль отправить, пока ребра целы?
Внутри меня от этой насмешки полыхнуло бешеным, яростным огнем. Сдаться прямо сейчас?! Перед Тором, перед этим корявым кузнецом, после всего того, что я орал на плацу в лицо Локи?! Да пошли вы все на хрен!
Да, я говорю себе это уже в сотый раз с момента перерождения. Каждый раз, когда ломаются кости, когда я захлебываюсь кровью или лежу мордой в грязи, я думаю: ну вот он, предел, вот он, настоящий ад, дальше нормальное живое существо просто не выдержит! Но нет, черт побери! Каждый раз, когда кажется, что все, край - внутри меня откуда-то из самой темной глубины поднимается глухая, упрямая мужицкая злость.
Я заскрежетал зубами до противного скрипа эмали. Намертво уперся подушечками передних лап в полированную сталь наковальни. Натянул мышцы спины и брюшного пресса до состояния звенящей тетивы. И с глухим, надсадным, звериным рычанием начал миллиметр за миллиметром отжимать свое придавленное брюхо от железа!
Вены на висках вздулись так, что перед глазами поплыли красные круги. Мышцы бедер задрожали мелкой дрожью, в пояснице что-то звонко щелкнуло, но я не сдался. Я уперся задними лапами, толкнул таз вверх и встал! Встал на четыре широко расставленные, ходуном ходящие, дрожащие лапы!
- Х-хрен... в-вам... - прохрипел я сквозь окровавленные усы, покачиваясь из стороны в сторону, как пьяный матрос в шторм. Затем с чудовищным усилием поднял правую переднюю лапу, сделал первый тяжелый, чугунный шаг по наковальне и поднял морду на Тора: - И-идем... Т-тор!
Громовержец коротко, одобрительно хмыкнул, протянул ладонь и бережно переставил меня на каменный пол мастерской. Пол под моими лапами отозвался глухим тяжелым стуком. Шаг. Еще шаг. Свинцовая каторга официально началась.
До покоев мы добирались почти час. Расстояние, которое раньше я преодолевал за пять минут, превратилось в изнурительный марш-бросок. Каждая ступенька в коридоре требовала концентрации всех сил. При попытке повернуть тело свинцовый пояс заносило вбок, сбивая равновесие, кожаные ремни безжалостно врезались в шерсть под мышками, а живот волочился по паркету, как мешок с картошкой. Но я наотрез отказался запрыгивать Тору на плечо. Если ты надел утяжелители - неси их сам с первой секунды, иначе грош цена всей этой затее.
Когда мы наконец ввалились в спальню, Тор попытался сунуть мне кусок холодного запеченного оленьего окорока со стола, но я лишь отмахнулся лапой и обессиленно рухнул на ковер у камина. Меня мутило от дикой усталости, желудок сжался в комок, а перед глазами стоял тяжелый звон. Заснул я в ту же секунду, даже не расстегивая свинцовых манжет.
С этого дня моя жизнь в чертогах Асгарда окончательно перестала напоминать сказку. Никаких праздных прогулок по золотым галереям, никаких сытых полуденных снов у камина. Только пот, скрежет металла и боль, ставшая моим единственным верным спутником.
Мой новый режим начинался за два часа до первых лучей солнца, ровно в четыре утра. Весь дворец был погружен в глубокую, мертвую тишину. Тор еще оглушительно храпел на своей циклопической кровати, свернувшись в калачик среди шелковых простыней. Я тихо сползал со своей подстилки, застегивал на себе свинцовую сбрую, зубами затягивая ремни, проверял плотность посадки манжет и на деревянных от тяжести лапах выбирался на улицу.
Над Золотым Городом стояла ледяная предрассветная темень. С горных фьордов тянуло сырым, промозглым туманом, оседавшим каплями на моих мифриловых пластинах. Дворцовые часовые на стенах кутались в шерстяные плащи, сонно позвякивая копьями, а я уже стоял у подножия Великой парадной лестницы царского дворца.
Триста широченных, монументальных ступеней из дикого полированного гранита. Триста гранитных уступов, уходящих круто вверх, в клубящиеся облака. И каждая чертова ступенька по высоте была почти вровень с моим собственным ростом!
У подножия лестницы дежурили двое караульных эйнхериев. При виде бронированного зайца в свинцовой упряжи они сначала опешили, переглянулись и сжали древки алебард:
- Эй, приятель, ты чего тут бродишь ни свет ни заря? До полудня еще четыре часа, шел бы к камину греть лапы!
Я даже головы не повернул в их сторону. Какое мне дело до их советов? У меня была своя война.
В прежние времена, налегке, я пролетал эту лестницу за пару минут на чистых кроличьих рефлексах, перепрыгивая через две ступени и даже не сбив дыхания. Но теперь, закованный в полтора килограмма мертвого свинца, каждый подъем превратился в восхождение на Голгофу.
Я подходил к первой ступени. Глубокий, тяжелый вдох. Низкий присед на задние лапы, пружинистое сжатие бедер - и взрывной толчок налитого свинцом тела вверх!
БАМ!
Передние лапы с глухим металлическим грохотом врубались в мокрый гранит уступа. Когти со скрежетом скользили по гладкому камню, срываясь и оставляя тонкие бурые полосы сукровицы. Свинцовый пояс на груди беспощадно тянул корпус назад, в пустоту, стремясь сбросить меня вниз! Мне приходилось извиваться всем телом, судорожно цепляться подбородком, сдирая шкуру на локтях и коленях, подтягивать отяжелевшую задницу и переваливаться через край ступени!
Секунда на хриплый вдох - и следующий прыжок!
На тридцатой ступени легкие начинали гореть так, будто туда сыпанули сухого красного перца вперемешку с толченым стеклом. Мышцы груди под свинцовым панцирем сжимало в тиски, воздуха катастрофически не хватало. На пятидесятой ступени шерсть на загривке промокла насквозь, соленый пот заливал глаза, разъедая веки. Чтобы не сойти с ума от монотонной пытки, я заставлял свой мозг работать: считал ступени десятками, высчитывал углы наклона, придумывал оптимальную траекторию зацепа когтями.
На семидесятой ступени сердце колотилось в горле с частотой отбойного молотка, а перед глазами плясали мутные желтые пятна. Ноги налились гудящей тяжестью, будто их залили расплавленным свинцом из горна. Мышцы бедер забились молочной кислотой так, что каждое сгибание отдавалось тупой, разрывающей судорогой.
На сотой ступени мышцы задних лап свело окончательно - они просто перестали разгибаться!
И тогда случалась неизбежная катастрофа. Мои когти срывались со скользкого гранитного ребра, задница перевешивала, и я с истошным железным грохотом летел кубарем вниз! Пять, семь, десять ступеней! Я пересчитывал боками, ребрами и шлемом каменные углы, пока не врезался в нижнюю площадку, поднимая тучу пыли.
Острый гранитный край на восемьдесят пятой ступени больно распорол мне плечо, выбив искры из глаз. Старый перелом на ребрах отозвался глухим тревожным треском. Я лежал на спине, раскинув лапы, глядя в серое утреннее небо и слушая звон в раскалывающейся голове. Из пасти толчками вытекала розовая пена пополам со слюной. Мой звериный инстинкт выл сиреной: замри, сожмись в клубок, притворись мертвым, иначе тебя убьют!
Караульные эйнхерии внизу бросались ко мне с криками:
- Эй, гляди, зверь Тора разбился! Беги за лекарем, пока он не сдох прямо на камнях!
Сверху по боковой галерее как раз спускалась сонная служанка с корзиной свежего дворцового белья. Увидев окровавленного белого зайца в свинцовых оковах, который тяжело хрипел на каменных ступенях, оставляя багровые пятна на белом мраморе, девушка замерла как вкопанная, выронила корзину и в ужасе прижала руки к груди, шепча молитвы богине Фрейе.
Но я лишь оскалил окровавленные резцы, злобно зашипел на караульных, не подпуская их к себе ни на шаг. Помощь?! Жалость?! Да пошли вы к черту! Я со стоном перевернулся на брюхо, встал на дрожащие, подкашивающиеся конечности и снова прыгнул на ступень вверх!
К двухсотой ступени мир сузился до серых каменных трещин прямо перед моим носом. Я больше не слышал шума просыпающегося замка, не видел утреннего тумана. Существовала только грань камня, за которую нужно было зацепиться когтем, и рывок вперед.
К трехсотой ступени я никогда не добегал на ногах. Последние пятьдесят ступеней я преодолевал ползком на животе, цепляясь когтями за стыки плит, волоча за собой чугунные, онемевшие задние лапы. Весь мех пропитывался соленым вонючим потом, глаза слезились от соли, дыхание свистело, как дырявые кузнечные меха. На весь подъем уходило ровно два бесконечных, адских часа.
Но когда мои передние лапы наконец переваливали через край верхней террасы, а над горизонтом вспыхивало золотое солнце Асгарда, я падал на мраморные плиты с диким, торжествующим чувством победителя. Я сделал это. Еще один день. Еще одна ступень к силе.
Отдышавшись минут десять на холодном мраморе террасы, я поднимался и на непослушных, дрожащих лапах топал во второй круг ада - на королевскую кухню к шеф-повару Гуннару.
О прежних лакомствах вроде сладких фруктов, свежей зелени или медовой моркови пришлось забыть напрочь. Это еда для декоративных зверушек. Моему телу, чьи мышечные волокна ежедневно рвались в труху, а кости покрывались сетью трещин, требовался строительный материал чудовищной плотности. Чистый белок, коллаген, кальций и фосфор.
Шеф Гуннар - гориллоподобный ветеран с седыми косичками в бороде и шрамом через все лицо - поначалу долго ржал над моими кулинарными запросами, пока Тор лично не объяснил ему задачу. После этого старый повар зауважал меня не меньше Бронгара и выделил для моего рациона отдельный закопченный медный котел.
Кухня дворца поражала масштабами: десятки пылающих очагов, вертела с целыми тушами кабанов и оленей, бочки со сливочным маслом и горы свежего хлеба. Поварята сновали туда-сюда, разнося яства для сотен пирующих асов. Но в моем углу все было предельно аскетично и брутально.
То, что варил для меня Гуннар, обычный человек не стал бы жрать даже под страхом смертной казни. Основу блюда составлял густой, темно-бурый, липкий студень, который вываривался по двенадцать часов из сухожилий, копытных хрящей и распиленных мозговых костей дикого горного тура. В эту кипящую клейкую жижу Гуннар щедрой рукой засыпал муку из грубых белковых бобов Ванахейма, тертый лесной орех, сушеную оленью кровь и главное снадобье - горькие, пахнущие землей и навозом сушеные коренья горного вереска, которые асгардские лекари использовали для бешеного роста надкостницы у тяжелораненых бойцов.
Когда повар плюхал эту дымящуюся массу в мою серебряную миску, в нос ударял тяжелый, тошнотворный дух столярного клея, сырых мослов и едкой горечи. На вид это напоминало темно-коричневый строительный герметик, а на вкус было еще хуже - смесь смолы, тертого мела и горького речного песка.
- Жри, ушастый берсерк, жри! - ухмылялся Гуннар, помешивая варево огромным деревянным черпаком. - Я в молодости в походах по Ванахейму видел одного горного тролля. Тот перед битвой речную гальку жевал, чтобы зубы крепче алмаза были! Ты мне того урода напоминаешь: мелкий, злой и зубами в железо вцепился! В этих костях тура сила сидит несусветная, твои сухожилия станут как корабельные канаты!
При первом же глотке мой желудок попытался вывернуться наизнанку. Меня скрутило спазмом, слезы брызнули из глаз. В памяти всплыли армейские будни и самая худшая столовская сечка, но то варево по сравнению с шедевром Гуннара показалось бы ресторанным деликатесом!
Но я заставил себя сидеть на месте. Я инженер. Я понимал биохимические процессы: это не еда для удовольствия, это топливо и строительный бетон. Мои кости должны стать монолитом, а без строительного раствора стена рухнет при первом же ударе. Я стискивал резцы, зажмуривался и ложка за ложкой, давясь и хрипя, методично трамбовал это горячее клейкое месиво себе в глотку. Челюсти работали как жернова, пока миска не оставалась абсолютно чистой.
Гуннар подливал мне кружку теплого козьего молока, чтобы протолкнуть ком в желудке, и я, сыто и тяжело дыша, ковылял на пару часов в казарму - переваривать эту ядерную смесь. Ну вот такой массонаборныйй рацион у меня был...
А после полудня начиналась третья, самая кровавая часть каторги - набивка костей в дальнем заброшенном тупике тренировочного плаца.
Помня, как легко йотунский наруч сломал мои ребра и вывихнул плечевой сустав в той ночной стычке, я поставил перед собой безумную задачу: перестроить саму структуру костной ткани. В прошлой жизни я читал про закон немецкого анатома Юлиуса Вольфа: кость живого организма под воздействием постоянных механических нагрузок перестраивается, адаптируется и увеличивает свою плотность ровно в тех направлениях, куда приходятся удары. У мастеров традиционного карате кости кулаков и голеней со временем превращаются в сплошные костные наросты, которыми можно крушить бетонные блоки. В теле асгардского зверя этот закон под воздействием магии Девяти миров должен был сработать в десятки раз быстрее и мощнее!
Для этой цели в углу полигона на толстую железную цепь подвесили самодельный снаряд: огромный цилиндрический мешок из тройной бычьей кожи. Внутри него не было опилок или тряпок - мешок был до отказа набит мелким речным гравием вперемешку с тяжелым чугунным шлаком и острой железной окалиной из горна Бронгара. Этот снаряд весил больше центнера, и при ударе кулаком казалось, что бьешь по гранитной скале.
Я подходил к мешку, поправлял свинцовые манжеты на лапах, вставал в широкую боевую стойку и начинал свою ежедневную бойню.
БАМ! БАМ! БАМ!
Удар правой передней лапой - свинцовый браслет увеличивал инерцию, превращая лапу в кувалду, но при встрече с окалиной через кожу прокатывалась сумасшедшая волна обратного удара. Удар левой! Серия коротких прямых тычков! Затем разворот корпуса - и хлесткий сокрушительный кик задней лапой с разворота!
ХРУСЬ!
Острые грани шлака внутри мешка пробивали кожаную обшивку. Уже через десять минут шерсть на моих лапах сбивалась напрочь, обнажая разодранную до мяса кожу. Подушечки пальцев лопались, превращаясь в сплошное кровавое месиво. Из-под сорванных когтей сочилась густая сукровица, пачкая серый брезент мешка алыми пятнами.
Но кожа - это ерунда, кожа заживет. Главное происходило внутри. В мелких трубчатых костях плюсны, в предплечьях, в пястных костях от чудовищной вибрации возникали тысячи микроскопических трещин. Это была неописуемая, адская боль - глухая, ноющая, сверлящая боль внутри самого скелета, от которой звенело в затылке и темнело в глазах. С каждым ударом казалось, что лапы вот-вот рассыплются в костяную труху.
Иногда мимо ограждения проходили ветераны дружины. Вольштагг, Сиф или хмурый Огун останавливались, молча глядя, как крохотный бронированный заяц с глухим остервенением лупит тяжеленный мешок, от которого во все стороны летят капли пота и крови.
Однажды толстяк Вольштагг подошел к ограждению, держа в руке кувшин темного эля. Он молча смотрел на мои разбитые лапы добрых пять минут, а потом вздохнул и тихо сказал:
- Хватит на сегодня, парень. Ты уже два часа этот булыжник мучаешь. Пойдем, я плесну тебе глоток меда, смоешь кровь с зубов.
Но я лишь тяжело, злобно посмотрел на него снизу вверх, выплюнул на песок сгусток слюны и с разворота пробил мощный кик задней лапой прямо в середину мешка:
БАМ!
Вольштагг лишь покачал головой и отошел, не сказав больше ни слова. Никто больше не отпускал шуточек. В глазах воинов читалось неподдельное уважение бойцов к бойцу.
Я рычал, брызгал кровавой слюной, скрежетал зубами, но не останавливался. Два часа непрерывной набивки. Удар, удар, еще удар! Я колотил снаряд до тех пор, пока руки и ноги окончательно не превращались в онемевшие, распухшие колотушки, пока силы не кончались, и я просто не повисал на цепи мешка, тяжело хрипя и оставляя кровавые следы на железе.
Вечером, когда на полигон опускались сумерки, за мной приходил Тор или верный слуга царицы. Меня бережно, стараясь не тревожить истерзанные конечности, относили в целительские покои Фригги.
Царица Асгарда встречала меня без упреков. Она молча опускалась на колени прямо на мягкий ковер, снимала с моих лап окровавленные свинцовые манжеты и осторожно погружала изувеченные лапы в широкую серебряную лохань с дымящимся изумрудным взваром.
Этот целебный настой пах морозной свежестью, горным медом и хвоей. В его состав входил редчайший лунный мох, капли первородной росы с корней Иггдрасиля и толченый жемчуг Нидавеллира. Едва мои горящие лапы касались прохладной жидкости, как дикая боль мгновенно отступала, сменяясь благословенным, глубоким ледяным онемением.
- Ты истязаешь себя без жалости, Гром... - тихо, с глубокой материнской грустью шептала Фригга, осторожно смывая кровь с моих подушечек мягкой губкой. - Боги создали твой народ легким, чутким и быстрым, способным спасаться бегством от любой беды. А ты добровольно надеваешь на себя цепи, ломаешь кости и стремишься стать гранитной скалой. Помни, дитя: когда воин превращает себя в слепое орудие войны, он рискует потерять душу. Клинок не знает друзей, у клинка есть только враги и рукоять, за которую его держат.
Я молчал, прикрыв глаза от усталости. Я не мог объяснить великой царице то, что сидело во мне на уровне рефлексов. Легкий зверь в мире титанов и монстров - это просто закуска. Если тебя можно раздавить одним ударом сапога, твоя скорость ничего не стоит. Либо ты становишься твердым, как алмаз, либо тебя сожрут. И я не собирался быть чьим-то клинком. Я ковал себя сам, для себя.
Магия сейдра и питательный студень Гуннара творили настоящие чудеса. За ночь миллионы микротрещин в костной ткани зарастали плотнейшим слоем органического кальция и магических минералов. К утру кости не просто срастались - они становились толще, массивнее, обрастая твердыми буграми мощных костных мозолей. С каждым прожитым днем мои лапы превращались из хрупких звериных лапок в монолитные, бронебойные дубины, способные без вреда для себя встречать удары боевой стали!
И все же... самым страшным во всей этой бесконечной круговерти железа, свинца и крови была вовсе не физическая боль. К боли я привык. Боль стала привычным фоном существования, как шум дождя за окном.
По-настоящему жутко мне стало примерно на исходе третьей недели.
Я лежал глубокой ночью на своей подстилке возле тихо потрескивающего камина. Тор мерно, оглушительно храпел на кровати, багровые отсветы углей плясали по золоченому потолку покоев. Мое налитое свинцовой усталостью тело гудело, восстанавливаясь после дневной бойни. И вдруг от нечего делать я попытался вызвать в памяти лицо своего бывшего начальника с водоканала в Саранске - Михалыча, с которым мы проработали бок о бок пять лет.
И с ледяным, продирающим до самых костей ужасом я понял, что перед глазами стоит лишь серое, размытое пятно!
Я напряг память до боли в висках. Пытался вспомнить черты его лица, его голос, вечные шуточки про задвижки и вентили - пустота! Я попытался вспомнить лицо своей бывшей девушки, номер своей служебной рабочей «Газели», адрес своей панельной девятиэтажки на улице Косарева... Ничего! Только глухой, далекий, безликий белый шум!
Земные воспоминания стремительно выгорали. Они стирались из моего мозга, словно старая запись на магнитной ленте, выжигаемые ежедневным свинцовым адом, хрустом закаляемых костей, криками на плацу и воздухом Асгарда.
Кирилл из Саранска умирал. Медленно, тихо, необратимо. Навсегда.
Его привычки, его страхи, его мелкая земная суета - все это рассыпалось в серый пепел под тяжестью полутора килограммов свинца и сокрушительных ударов о гравийный мешок. Прошлого больше не существовало. Моста назад не было.
Я медленно сжал свои набитые, мозолистые кулаки, чувствуя под белой шерстью монолитную твердость литого железа. Из темноты на меня смотрело отражение в каминном экране: зверь с горящими решимостью глазами.
На пепелище погибшего человека в чертогах бессмертных богов рождалось нечто совершенно новое. Зверь с разумом воина, с железными костями и несгибаемой, как клинок, волей. Существо по имени Гром, готовое драться насмерть за каждый вдох под этим золотым асгардским небом.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
