Обложка За 30 милль... на Север

За 30 милль... на Север

Сергей Раст

0% прочитано
Стандартный
Сергей Раст

За 30 милль... на Север

Нулевая глава

После аномальной бури, которая открыла доступ на ранее неприступную Северную Зону, бармен Вал собирает экспедицию из отчаянных бродяг. Ее начало положил умерший на пороге бара ветеран Фанат. На кону стоят огромные деньги и… нечто таинственное, скрытое по ту сторону от Припяти-реки. В поисках истины Вал оказывается в эпицентре назревающей катастрофы, вызванной вмешательством спецслужб, Синдикатом наемников и частной корпорацией «Tesla Corp.».

Игра началась.

Часть 1. За 30 миль… на Север

Нулевая глава

По мокрой земле двигался человек. Ему повезло: он мог идти, думать, видеть. Хотя он бы предпочёл тихо скончаться от болевого шока в овраге. Однако он продолжал настойчиво топтать землю дальше, выгрызая такие тяжёлые шаги у старухи с косой.

Он должен успеть открыть тайну.

Должен.

Он остался один, в собственных соплях и дерьме, с большой красивой мечтой, что стремительно таяла вместе с его жизнью. На ум почему-то приходила известная песня о пиратах и кладах:

Пятнадцать человек на сундук мертвеца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

И правда. Ему нравилась пиратская тема. Себя он считал пиратом наподобие моряка из книги «Остров сокровищ», только мушкет и саблю ему заменяли автомат и нож, Карибский бассейн — Зона, а сокровища — несколько тетрадных листков в клеточку с записями. Собственно, вся остальная информация находилась у него в голове. Только какой в этом толк, если он унесёт с собой в могилу все секреты. Финал должен выглядеть эффектно, как в говённых голливудских блокбастерах, где главный герой, умирая, всегда успевал выстрелить или сказать пламенную речь.

Это был его конец. Ему везло сотни раз, и так продолжалось ровно до сегодняшнего дня, когда пазл встал на нужное место, и перед ним замаячил зелёный свет грандиозного успеха. Он знал ответы на все вопросы, оставалось лишь найти нужных людей и…сорвать куш! Но вместо хеппи-энда, человек умирал. Он напоминал окровавленный кусок радиоактивного мяса с кровью. С одним отличием – кровоточащий стейк дышал и даже мог идти, как ни странно. С такими ранами он должен был загнуться полчаса назад, но химия поддерживала умирающее тело. Он ввёл инъекцию болеутоляющих, и впрыснул в вену ампулу «кровь шахида» — секретную и оттого не слишком гуманную разработку военных, что выжимала из организма внутренние резервы. Бешено колотилось сердце, гоняя отравленную кровь, что периодически сочилась из многочисленных ран, в том числе и на лице, правая половина напоминала отбивную. Распоротый живот несчастный туго стянул ремнём. Боль практически ушла благодаря мощной химии и только при резких движениях она возвращалась невыносимой мукой. Пройдёт чуть больше времени, действие препарата ухудшится, и тогда всё – амба! Наступит вечная темнота. Но он пока не умер, сердце не остановилось, и поэтому продолжает путь намеченной точки назначения.

Нужно добраться до людей. Любой ценой. И доказать всем ублюдкам, что чего-то стоит. Только это удерживало смертельно покалеченного бродягу от желания упасть и быстро сдохнуть. Он не хотел унести в могилу тайну.

Секрет, что стоил тридцать миллионов американских долларов… Маленький сюрприз, спрятанный в кармане куртки идущего мертвеца, что вчера шутил и пил пиво на привале.

Его звали Фанатом, хотя в последний год он сменил несколько имён. Репутация его была безнадёжно испорчена.

Сегодня Фортуна отвернулась от Фаната.

Несчастный шёл, не разбирая дороги. Двигался он интуитивно, расширенные зрачки смутно смотрели на пространство перед собой. Погода ухудшилась, начиналась самая настоящая гроза. Странно, но большинство аномалий исчезло, и это играло на руку Фанату. Иначе не дошёл бы вообще. Раненый потерял оружие, хабар, дыхательную маску. Зона подарила ему ничтожный шанс в полсотые процента добраться до своего старого компаньона и отдать старому сатрапу нечто ценное.

Информация.

Выдержка из одной научной бумажки.

В Зоне существовал лишь один человек, который мог понять написанное и связать воедино разрозненные фрагменты его маленького секрета. Человек из прошлого, умный и опасный противник. До сей поры умирающий не доверил бы ему даже собственный нож, не говоря уже о деньгах. Сталкер и теперь считал бармена одним из самых гнусных типов изнутри Периметра, подлым ублюдком, привыкшим наживаться на полутрупах и лохах. Но тем не менее Фанат знал, что только этот пожиратель душ потянет тяжёлую ношу и выполнит Договор. Мерзавец держал слово и свято чтил каждую букву соглашения.

Так было раньше.

Раз-два, три шага, двадцать шагов, сорок.

Далеко позади осталось брошенное барахло. Он шёл как зомби, без ничего, кроме прилипшей к израненному телу футболки и остатков камуфляжа. Периодически Фанат терял на секунду сознание, замирал на месте, молясь, только бы не упасть. Падение означало конец надеждам и его последней цели. Силы его и так таяли с каждым вздохом и шагом. Сталкер уже постучал в двери ада, и Зона услужливо подталкивала его туда. Он не думал, почему именно сейчас это произошло. Дело, на которое он потратил долгие три года, оказалось на редкость простым и понятным. Северные территории в очередной раз сыграли с ним глупую шутку, в последний момент показав, насколько близко он подобрался к огромным деньгам. Минуя посредников, держа всё втайне. Он обвёл вокруг пальца даже Раскина с компанией наивных наёмников. Простак Айсберг, его компаньон, даже и не подозревал, какую сумму выручит Фанат после сделки. Десять кусков – вот его цена! Ровно столько стоило убийство профа, что на редкость много говорил. И снова работу он выполнил чужими руками. Бывший вольный хорошо стрелял. Жаль, только придётся их разочаровать. Старина Фанат умирал из-за проклятого мутанта.

Разразилась буря. Хлынул на землю дождь. Тяжёлый сырой воздух наполнился озоном. Тьма с каждой минутой завоёвывала новое пространство, окутывая саваном сумрака центр Зоны. Искалеченный человек сильно дрожал, едва переставляя ноги. Капли причиняли невыносимые мучения, впивались в кожу раскалёнными иголками, обжигали уничтоженное некогда харизматичное лицо. Силы таяли, его ничтожные шансы на успех гасли, как далёкие звёзды рано утром. Даже препарат с дьявольским составом не мог больше заглушить нескончаемый болевой поток. Из-за грозы он ничего не видел, кроме чёрной громадины зданий завода. Периодически на чёрном и страшном небе прочерчивали изломанными линиями угрожающие молнии, напоминающие раскидистые ветви дерева. И следом за ними короткие всполохи слепящего света, сопровождаемого громовыми раскатами. На земле творился самый настоящий ад.

Умирающий проковылял мимо покинутого блокпоста, брошенного наёмниками. Часовые исчезли внутри одного из множества пустых помещений, ушли прочь, оставив свои посты на волю стихии. Оно и правильно, какой дурак свалит в такую бурю в Центр Зоны? Только тот, кому нечего терять, и осталось жить считаные минуты. Фанат шёл по памяти, ориентируясь лишь на небольшой мерцающий огонёк фонаря около бара.

Волна душераздирающей боли накрыла его, когда он уже стучался в закрытую дверь.

«Только не это!»

«Откройте, суки!».

«Откр….».

Прошла минута, или больше – целая вечность для умирающего сталкера – прежде, чем охрана впустила его. Израненный и растерзанный человек уже практически потерял сознание, когда он сделал свой последний шаг и свистящим замогильным голосом произнёс несколько нужных слов.

После чего тут же свалился замертво.

Он успел.

Миссия выполнена.

Глава 1. Вал

Глава 1. Вал

Надвигалась гроза. Ещё час назад всем на наладонники пришло смс-ки с окраин Красного леса с предупреждением о сильнейшем шторме. Поэтому в баре «Синий комбезз» народу было не протолкнуться. Все спешили занять свободные места, заказать себе дерьмовое пойло, чтобы во хмелю переждать бурю. Нет, это был не Всполох. Просто сильнейший шторм за последние двадцать лет. Если братья-учёные не развели местных, как лохов. Впрочем, это Зона, и здесь могло произойти всё что угодно.

Бармен Вал постоянно хмурился и периодически качал головой. Давно столько народу тут не появлялось. Вон, понаехало. И «Анархия» в своих мультикамах, и «Честь» в цифровом камуфляже в «ратниках». И даже присутствовала пара мутных типов в дождевиках и брониках. В прошлом они бы назывались ренегатами или бандитами, теперь это всё неполиткорректно. Остальное мясо принадлежало одиночному быдлу, которое громогласно величали себя сталкерами.

Сталкеры! Тьфу. От былого звания покорителей Зоны осталось лишь название. Хех. Прошли времена тех везунчиков, что изначально охотились за артефактами, рискуя вляпаться в аномалию, использовали болты и гайки для определения границ аномальных зон, могли в одиночку пройти от Южного Кордона до пределов Припяти, по дороге справиться с тремя кровососами или дюжиной военных спецов, и остаться в живых. Да, эра отчаянных сорвиголов вроде древнего Хемуля или Мунлайта катилась в закат. Времена безрассудной сталкерской романтики уступили место прагматичности и техническому прогрессу.

Универсалов-сталкеров практически не оставалось. Благодаря новым технологиям, «одиночки» перестали массово гибнуть в адском огне Зоны, получили возможность заниматься поисками конкретных видов артефактов. Часть вольнонаёмных промышляли ништяками электростатической категории, часть – гравитационной, некоторые шарились лишь в химических аномалиях. Отдельные сталкеры работали на «серых». В итоге такой узкой спецификации вольные фактически представляли кастовую систему со своим оружием, снарягой и оборудованием. И притом у каждой группы обязательно был куратор, который контролировал поток артефактов, а значит, денег. Многие искатели перестали сдавать находки барменам, что скупали их за бесценок, а продавали за процент дилерам, переправлявшие арты на Большую Землю. Бизнес работал как советские часы. Попасть в такую группу означало через год сколотить себе состояние. Все прочие занимались ломовой работой. Например, отстрелом мутантов или сопровождением, или же добычей менее ценного сырья.

А новички? О, эти зелёные необстрелянные салаги! Прошло то время, когда они десятками гибли из-за банальных незнаний основ выживания. Помните выражение «отмычка»? Всё, забудьте! Новенькие стали важной статьёй дохода в таком закрытом и обособленном мире, как Зона. На них научились зарабатывать серьёзные деньги профессиональные ходоки, вербовщики, проводники, торгаши всех мастей и не только. Каждый из работодателей придерживался простого принципа – зачем терять деньги, если их можно приумножить. Мёртвый новичок не стоил ничего, а хорошо обученный боец ценился дорого. Это раньше «зелёные» платили проводникам за пересечение границы. И дальше топали по своим делам, рискуя нарваться на пулю или аномалию. Теперь желающие вкусить чернобыльской романтики автоматически попадали в сложную структуру обучения и идеологии жизни в опасной среде. Ключевым моментом в этой иерархии «опытный – неопытный» стала возможность выбивания максимальной прибыли или пользы от каждого «чайника». Их выдаивали досуха прежде, чем те покидали перевалочную базу в поисках своего призрачного счастья. Вот и вся логика. Хочешь стать классным сталкером – плати нал инструкторам, барыгам, вербовщикам, нет денег – не беда, в Зоне черновой работы хватало с избытком. Даже для неудачливых находилось занятие. А без наработанного опыта, налаженных связей и рекомендаций идти на Свалку – именно там и располагался крупнейший перевалочный пункт человеческого товара — строго запрещалось. Самых упрямых и бестолковых сразу заворачивали по негласным договорённостям среди группировок. Благо, везде стояли заградительные отряды и посты, которые и контролировали трафик перемещений. Дальше Мусорки без «сертификата качества» новичок не имел права выйти.

Неудивительно что зверья стало меньше. Притом на всех уровнях и везде. Многие сталкеры нового поколения не видели вживую кровососов или прыгунов, о химерах и кондукторах ходили легенды. «Бомжи»? Не, не слышали. Один умник как-то сокрушался, что в прошлом году завалили последнего кровососа. Доля правды в этом есть. Известно, что нечисть из Зоны явилась в первозданном виде благодаря опытам над людьми. Но эксперименты закончились, мутантов постоянно отстреливали, размножались они намного реже, отсюда и закономерность уменьшения популяции мутагенов.

В общем, всем стали заправлять деньги. Всё, что могло приносить доход, тут же становилось предметом продажи. Даже радиоактивная земля. И на неё находился покупатель. Барыги стали дилерами, полковники – бизнесменами, лидеры группировок – мультимиллионерами. Дух свободы, что царил здесь долгое время, стал исчезать. Здравствуй, новая эра! Пришла пора современных технологий и капиталистического уклада.

Сталкеры, говорите?

Вот почему Валу так не нравился новый распорядок. Если закрыть глаза на уменьшение прибыли в два раза и потерю части бизнеса за последние три года, что, безусловно, больно ударило по его самолюбию, больше всего бармена стали напрягать люди. Притом все, без исключения. Вал попросту разочаровался в них. Даже ветераны, что оттоптали Зону по пять лет, за последний год ссучились, потеряв былую гордость. Обвешались датчиками с ног до головы, считают каждую копейку, в рейд уходят по пять человек, за любым движением следят БПЛА и компьютеры. Поговорить уже стало не с кем за глаза. А затронешь какую-нибудь щепетильную тему перед знакомым, тот съёжится, и с кислой миной на лице сразу протянет «корочку» удостоверения, мол, работает на правительство, учёных или корпорацию. И оттого нужно молчать. Чтобы ни маленькой крохи информации не просочилось. Мда… что говорить, если в баре висят жучки и видеокамеры, которые внимательно следят за всем происходящим. Забудь о свободе и анархии. Прокля́тый капиталистический мир дотянулся своими щупальцами и сюда…

Вал вздохнул и в очередной раз покачал головой. По крайней мере, сегодня хоть выручка нормальная будет.

Тем временем в баре стало ещё теснее. Столики все уже были заняты. Поэтому опоздавшие ютились кто куда. Особо прожжённые обступили места у подоконников, прочие посетители облепили барную стойку, куда Вал расторопно подавал водку, вискарь, пиво, и колу. Ну и закуску, само собой. Местному бизнесмену в обслуживании помогал полуслепой Повар – бывший охотник, что с незапамятных времён работал кладовщиком, поваром и единственным помощником бармена.

– Два «вискаса», плиз… И макароны.

– Три бутылки водки. Яичница...

– Пиво «Бэдбойс»… Сдачи не надо…

Одной рукой Вал сгребал с блестящего стола купюры, другой ручищей подавал пиво или ловко вытаскивал из ящиков водяру. И затем дальше по кругу… Мелькали знакомые лица, некоторые жаждали с ним поговорить, но Вал им кивал «позже зайдёшь». Повсюду гремело «без сдачи». Эта коронная фраза всех счастливчиков, вернувшиеся с добычей в руках. Что же без сдачи, так без сдачи, пейте наудачу. Деньги текли рекой прямо в кассу, заставляя поседевшего и постаревшего Вала попотеть.

Тем временем погода значительно ухудшилась. Начался самый настоящий ураган, с грозой и ливнём. Судя по мокрым напрочь последним посетителям, за стенами бара творился самый настоящий ад. Вал приказал охранникам запереть массивные железные двери с запорами. Обычно бар закрывался лишь во время Всполоха, но тут этот «ахтунг»… Аномальная гроза в аномальной местности. Это вам не нытьё собачье. Несколько раз тухнул свет, от ветра подрагивали насмерть заколоченные и задраенные решётками и толстой доской узкие подвальные окна. Мокрые гости уже вовсю делились впечатлениями о паскудной непогоде, что нарушила всякие планы для опытных ходоков.

Собственно, именно погода поспособствовала наплыву гостей. Вал читал прогноз вчера днём. Сводка пестрела последним уровнем опасности, штормовым предупреждением и другими радостями в виде града с человеческой головы, или растерзанными тушками мёртвых ворон. К этому событию он изрядно подготовился. Холодильники ломились от пива и солений, на кухне в просторных кастрюлях стыли свежеприготовленные стейки.

Вал за всё это время отвлекался от прямых своих обязанностей дважды. Первый раз он выходи́л к охранникам, сказать, чтобы закрыли ворота в «рай», как ласково величал бар Повар, второй раз его побеспокоил помощник с выбитым глазом. А отлучаться от дел Вал не любил. На кону стоял престиж и евродоллары в кармане. И когда ему на коммуникатор пришло сообщение от Дикобраза, что некто ломится в помещение, бармен недовольно пробурчал:

– Как дети малые! Без меня не могут справиться.

Он кликнул на кухне Повара, что с увлечением жарил яичницу, чтобы тот его заменил и вышел в подсобку.

Там Вал нажал на кнопку, и вскоре на чёрном экране он увидел обеспокоенное лицо одного из охранников. Камера давала нечёткую картинку, однако этого с лихвой хватало, чтобы идентифицировать пришедшего гостя в лицо.

– Дикобраз? Вы совсем охренели, бездельники?

– Здесь полудохлый чел… Ломится сюда.

– Пускай проваливает. Лавочка закрыта.

– Дык это. Он походу того…

– Мертвяк? Здесь??? Ты пьяный, что ли? Он голый?

– Ну почти.

– Ладно, Дикобраз. Пусти его. Может, доходяга какой вернулся невезучий. Погода, видишь, срань. Я сейчас подойду.

Вал кивнул Повару и вышел в зал. Сталкеры с недоумением посмотрели тому вслед. Не так часто бармен покидает свою вотчину, да ещё в «горячее» вечернее время. Но до выхода торговец так и не дошёл…

Навстречу ему и всем остальным в просторном зале появился последний посетитель бара в эту ночь.

На голом плече у него красовалась татуировка. Короткое слово в пять букв. Название футбольного питерского клуба «Зенит»!

Вал не поверил своим глазам. Как и большинство ветеранов, что составляли примерно треть от присутствующих сегодня в баре сталкеров. И если последние ужаснулись внешнему виду вошедшего, то Вала обеспокоил сам человек.

– Разрази меня Зона! – воскликнул торгаш.

В унисон этим словам высоко над ними прогремел сильнейший гром, что раскатистым рыком заставил вздрогнуть стены и всех присутствующих, которые неотрывно смотрели на вошедшего человека из прошлого.

Перед ними стоял Фанат! Один из ветеранов, что три года назад исчез где-то на севере Припяти. Вернее, то, что от него осталось.

Правой рукой человек держался за распоротый живот. На исцарапанном и синем лице не осталось живого места, кроме двух глубоко посаженных глаз, что яростно сверкали диким первобытным блеском. Левое ухо отсутствовало. От носа осталось кровавое месиво. С нижней губы сочилась жёлтая слюна. С длинных и жёстких патл и курчавой бороды, по остаткам одежды, висевшей на нём лохмотьями, по плечам, на котором отчётливо были видны следы от укуса какой-то зубастой твари – со всего тела струилась дождевая вода. Она растекалась грязной лужицей под человеком, что держался на ногах из последних сил и фактически находился при смерти. Полутруп, опознаный Валом, как Фанат, сделал шаг навстречу ему, поднял свою единственную целую руку, в кулаке которой были зажаты листы скомканной бумаги. Отчего ужасающая рана в брюшине разверзлась и на пол вывалился клубок скрученных меж собой потрохов. Но Фанат не придал этому никакого значения. Его взгляд смертельно раненного и безумно уставшего человека, замер на лице Вала. Агонизирующий сталкер приоткрыл рот и выдавил свои последние слова:

– Дог-гор. Трисать миль.. дол…– прошелестел он и рухнул на пол замертво.

Многолюдный бар притих. Не чавкали голодные рты, и не скребли ложки по эмалированной посуде, никто из посетителей не поднимал стаканы. Ветераны со всех уголков Чернобыля застыли в немом шоке. Взгляды большинства без исключения были прикованы к лежащему телу несчастного, который только что проговорился об огромных деньгах.

Глава 2. Вал

Глава 2. Вал

1.

– Тридцать миллионов. Долларов.

Эти слова больно резанули по ушам Вала, как и у многочисленных сталкеров, что собрались у него в Баре. Они невольно стали свидетелями будущей сделки, которая могла бы состояться, будучи Фанат не такой дохлый. А так он лишь шороху навёл своей фразой и туману напустил. Мда, ушёл в мир иной красиво, ничего не скажешь. В том, что эта сделка его, Вал не сомневался ни капли. Имелись на то причины, и весомые. Фанат давным-давно знал его, иначе не заявился бы сюда с важным сообщением старому приятелю. Зачем тогда Договор вспомнил на пороге смерти?

Вал слишком хорошо знал покойного, чтобы усомниться в увиденном. Даже от мёртвого проходимца исходил подвох. Или у бармена проснулся неожиданно синдром параноика? Но его кончина произошла прямо у порога. Он воочию видел, как окровавленный кусок мяса издал последний вздох и повалился на грязный дощатый пол. А ведь Фанат ненавидел Вала. Всей душой. Шутка ли, он невзлюбил своего работодателя с первого дня знакомства. Этот дурак считал, что торгаш пытается его надуть. И продолжал работать у него, получать свои кровные, потом и кровью заработанные деньги. Вал лишь усмехался, понимая всю абсурдность «сотрудничества». С одной стороны, он поносил его порой открыто и прилюдно, что не нравилось бармену, с другой, ха, Вал платил ему, дуралею, и платил неплохо. Одних только бонусов выплатил сверх нормы. Он же относился к сталкеру всегда подчёркнуто нейтрально, не сильно выделяя и не жалуя среди прочих. Того требовала репутация жёсткого бескомпромиссного человека, каким, в принципе, и являлся Вал. Однако барыга Фанату всегда переплачивал. Бармен считал этого недотёпу счастливчиком. По его мнению, Фанат был одним из таких типов людей. И пусть он постоянно влипал в мутные истории, участвовал в опасных аферах, всегда выходи́л из передряг победителем. Такой уж этот придурок, со скверным характером и шилом в заднице.

Теперь придурок мёртв. Удивительно, как он дожил до сегодняшнего дня. С последней встречи прошла вечность. Много воды утекло, и вот снова Вала потревожило прошлое. Человек-призрак уже постучался на небеса, и вдруг выдал признание. Ему только в театре выступать с такими вывертами. Договор вспомнил. Надо же, как повернулась судьба.

Когда-то соглашение между ними и вправду существовало. В письменной форме. С автографами. Практически юридический документ. Образец его до сих пор лежал у Вала в сейфе. Он хорошо помнил момент, когда составили эту, по сути, ненужную бумажку. Однажды сталкер исчез на несколько месяцев из поля зрения. Когда он вернулся в бар, у Фаната не осталось ровным счётом ничего: ни оружия, ни снаряжения, – только одна никчёмная жизнь. И долги. Этот мудак пришёл к нему и попросил занять денег. Притом сразу крупную сумму. Удивительно, но Вал не послал неудачника куда подальше. Бармен выслушал мерзавца, и, взвесив за и против, предложил сталкеру контракт на кабальных условиях. На тот момент он не хотел терять классного спеца, который регулярно снабжал бармена ценной информацией. После недолгих препирательств стороны ударили по рукам. Бродяга получил свои деньги, а его новоиспечённый (официально) работодатель – Договор. Согласно ему, сталкер пахал на Вала за полцены, защищал его интересы и многое другое. Взамен бармен обязан был ежемесячно вносить фиксированную сумму на депозитный номер, независимо от заработка сталкера. Так сказать, инвестиция на будущее. Конечно, никто из них не вёл никаких записей, и все операции проводились фактически на словах. Тем не менее каждый из них выполнял свои обязанности, периодически один другого водя за нос. А вскоре Вал и узнал маленькую тайну своего подопечного.

Этот негодяй, оказывается, решил помочь незнакомому ребёнку поправить здоровье. Если вкратце, то девочка нуждалась в пересадке костного мозга, что стоила немало денег. Такой суммы не было даже у бармена. Сотни тысяч долларов. Поначалу Вал не поверил своим ушам. Этот прощелыга никогда не отличался излишней сентиментальностью, и вот на тебе! Душещипательная история, достойная Голливуда. Похоже, у Фаната действительно поехала крыша. Так и подумал Вал, когда впервые услышал о «девочке-с-Ютюба», что пыталась найти друзей. Видимо, бармен недооценил перемены в поведении своего подчинённого. Спустя месяц Фанат стал называть девочку дочкой, через три – стремление помочь бедному дитяти трансформировалась в идею fix. Торгаш скептически отнёсся к безумной затее компаньона и посмеивался в бороду.

Сумма на депозите уже приближалась к нужной сумме, как в один прекрасный день Фанат разругался с Валом из-за какой-то мелочи. Договор расторгнули, сталкер подался на вольные хлеба, намереваясь вернуться и забрать накопленные сбережения, и внезапно исчез. На этот раз надолго. Вал уже вычеркнул его из списка живых, но деньги не трогал. Лежали они на банковском счёте, есть не просили. Совесть молчала насчёт чужих денег, но Зона-мать видела всё. А старый пройдоха, как и другие ветераны Чернобыля, свято верил в её существование. Он мог бы, конечно, перевести средства по адресу, но Вал хорошо знал жизнь за забором и колючей проволокой. Коррумпированная система власти работала почище банды мародёров. Бросать же работу и ехать в Мухосранск заниматься бытовыми проблемами предприимчивый делец не желал!

И вот снова Договор, Фанат с безумными глазами и очередное мутное дело. Всё вернулось по накатанному пути. Похоже, Фанат нанялся вновь к старому приятелю. Посмертно и с прежними обязательствами. Знал, подлец, что бармен всегда выполнял обещания и держал слово. Только в этот раз он явился, чтобы сдохнуть на глазах у многих и поставить на уши полЗоны. Как не вовремя. Завтра, небось, слетятся стервятники всех мастей в поисках халявы и заработка и будут трепать нервы старику, которому придётся пошевелить мозгами, как выгоднее оттяпать дельце.

Вал посмотрел на притихшую толпу. Все покидали свои места и окружили труп, стараясь не выпачкать обувь кровью, натёкшей из брюшины. И все поголовно до одного матерые подлецы и негодяи. В основном наёмники и бродяги. Среди толпы он увидел развязного Грешника, самого отъявленного отморозка в баре. Бывший лейтенант Синдиката, а ныне алкаш-бездельник, он с огоньком в глазах смотрел на труп и листок в кулаке несчастного. В какой-то точке пространстве их взгляды встретились, отчего Вал тут же отвернулся. Среди прочих посетителей он представлял наибольшую опасность. Бывший командир отряда «Бетта», Грешник всегда славился безрассудностью и одержимостью. И склочным несговорчивым характером. Такого трудно будет отвадить от денежного дела.

Вал не стал заострять внимание на будущих проблемах, которые у него могли появиться со временем, а сразу же решил взять дело в свои руки. Иначе ситуация могла возникнуть критическая.

– Дикобраз, Валет, – приказал он охранникам, что стали возле бармена. Пацаны быстро сориентировались. Вал заметил, как напрягся Дикобраз, набычившись на шальную толпу безоружных сталкеров, что сгрудились вокруг них. – Убирайте труп в подсобку немедленно – гаркнул он парням, глядя в первую очередь на Грешника.

– Эй, граждане, разойдитесь! Объявляю выпивку за счёт заведения! По всем вопросам подходите завтра, трезвые, сука, и адекватные. – зло прикрикнул бармен на зевак, грозно зыркая прищуренными глазами.

Толпа неодобрительно загудела, после чего с неохотой попёрлась в бар. Не каждый день такая халява. Вал среди гула разобрал слова «работа», «бабки», и понял, что его проблемы только начинаются. А пока пусть пьют до упаду, хоть до усрачки.

Дикобраз с Валетом брезгливо подняли мёртвого Фаната, и потащили в подсобку, оставляя после него следы от мокрых ботинок и кровь из развороченных конечностей.

2.

Полуоткрытые глаза Фаната, что минут десять назад дышал, равнодушно смотрели на загаженный потолок. Его труп ничем не отличался от киношных зомби. Со вздувшимися прожилками почерневших вен и капилляров. Высохший скелет, обтянутый кожей. Весь в блевотине и слизи труп вызывал омерзение. Вал подавил в себе желание уйти прочь, лишь бы не видеть ужасную кончину своего компаньона. Не самая лучшая смерть, даже для такого мерзавца, как Фанат. Тяжело вздохнув, торгаш склонился над телом.

Вот теперь начиналось самое интересное. Что за хабар и с чем его едят?

Первичный осмотр показал, что на него напали мутанты. Уж больно сильно беднягу покромсали. Сожрали руку, обглодали лицо. В одном из карманов бармен обнаружил фотокарточку маленькой девочки в инвалидном кресле с адресом и телефоном. Фотография сильно истрепалась и выцвела от солнца. В другом барыга обнаружил запечатанную ампулу сильнейшего актопротекторного стимулятора бромантана 4, модифицированного и доработанного. В народе препарат носил название «Кровь шахида»[1]. Стимулятор блокировал боль и повышал шансы организма на выживание. Своим гремучим коктейлем он поддерживал мозг и сердце в рабочем режиме, после чего человек падал замертво. Средство для судного дня, билет в один конец. Вал знал это, так как имел связи в «монолите», чьи бойцы всегда таскали с собой адовые ампулы со встроенными шприцами. Колоть их рекомендовали только при смерти, когда боец был уверен, что погибнет от потери крови или отсутствия пульса. После этого потенциальный покойник мог воевать дальше, так как фармакологическая химия возвращала его буквально на тот свет. Так что Фанат умер по идее три часа назад.

Больше в карманах Вал ничего не нашарил. Бармен вытер окровавленные руки тряпкой, и приступил к операции по извлечению драгоценного бумажного носителя из мёртвой кулачной хватки. Вал подготовил топор, клещи, вытянул из чулана ворох ветоши. Изуродованное донельзя лицо мертвяка корчило в ответ жуткую гримасу из боли и ужаса.

– Прости меня, Фанат! – поморщился человек с топором.

Размахнувшись, Вал отрубил покойному руку со скрюченными пальцами. Не сразу, а только с третьей попытки перерубил кость. Двумя последующими ударами новоиспечённый мясник перерезал кожу и сухожилия, после чего отбросил прочь инструмент. Тряпками, как мог, обтёр уже загустевшую кровь на отрубленной конечности. Следующие пятнадцать минут Вал увлечённо ломал клещами пальцы на обрубке, освобождая листок с ценной инфой, что могла действительно стоить денег.

Вал взмахнул пот со лба. Наконец-то. Отложил клещи в сторонку, и аккуратно вытащил из ладони мокрое бумажное послание, залитое кровью и дождём. Мда, тяжеловато ему будет. Вал столкнул труп со стола и расправил слипшиеся листы бумаги. Пора браться за дешифровку.

Вызвав по рации к себе Валета, он приказал принести ему утюг, чистый лист бумаги, планшет и очки.

– И замойте кровь в зале. Кто это сделает, меня не волнует. А самое главное, шепни народу, как бы невзначай, что слова мертвеца оказались пустышкой.

Охранник понимающе кивнул, и сразу же вышел.

Получив желаемое добро, барыга в запачканной одежде склонился над исписанными листами. Его распирало любопытство. Он подключил прибор к розетке, расправил мокрую измятую бумагу, после чего аккуратно провёл по ней утюгом. Раз, два, десять. То же самое он проделал и со следующей страницей, пока та не стала сухой и ровной. Затем бармен самолично сходил за лампой – показалось, света маловато. И после этого с вожделением приступил к изучению весьма любопытного документа.

Ему повезло. Бо́льшая часть бумаги не пострадала. Только в трёх местах буквы смазались и расплылись нечётким пятном. А так текст вполне был читабельным, несмотря на рукописный вариант. Вал с трудом понимал содержание, несмотря на то, что считал себя неглупым человеком.

Как оказалось, текст представлял отрывок из научной работы какого-то маразматика. В нём говорилось о влиянии выбросов на изменение облика Зоны и всё в том же духе, пока глаза Вала не наткнулись на поначалу ничем не примечательные строчки.

… Показания приборов дали неожиданный результат. Изучаемая ноосфера не статична, и раз в три, может, четыре года расширяется. Исследования показали, что следующее расширение Зоны отчуждения возможно на Севере. Согласно гипотезе, центр прокола ноосферы сместился на северо-запад от Станции. Примерные координаты прилагаются. Неизвестно лишь точное время, допускается погрешность в два-три дня…

Далее почерк стал прыгать, плюс кровь и вода размыли чернила до невозможности. Вал пропустил несколько строчек, пока не прочитал следующее.

Сверхвыброс, в отличие от обычных Вспышек, порождает большее количество артефактов ценных для науки. Основная часть их изучена и классифицирована в двухтомнике академика Захарова. Но Вспышку такого масштаба отличает значительная энергетическая составляющая от других аномальных образований, что в своём роде даёт импульс для появления новых, никем не изученных пород. Ценность их велика, отсюда и заоблачная сумма, какую готовы заплатить мировые институты за обладание ими. С одним из таких образцов я успел поработать. Описанный образец я назвал «сонным камнем» из-за ряда его свойств. Представляет собой обычное твёрдое тело, внешне похожее на гранитный монолит. Не радиоактивен. Тепло не выделяет. Химических свойств не имеет. По сути, это действительный кусок булыжника, размером 20\20 см, ничем не примечательного. Свойства его были открыты случайно. Во время проведения опытов я неожиданно заснул прямо в лаборатории на глазах у сотрудников. В результате сон длился 32 часа. Исследование моего организма подтвердили, что произошла регенерация всех жизненно важных органов. Уменьшился риск развития злокачественных опухолей, затянулись старые порезы и раны. Количество лимфоцитов увеличилось в три раза.

К сожалению, артефакт после активирования оказался разрушен. Я считаю, что срок его срабатывания составляет до трёх дней. И только на территории Зоны в непосредственной близости от центра. К сожалению, других подобных образцов ранее в Зоне не встречались. И неизвестно, все ли свойства «сонного камня» мной изучены? Проведённый эксперимент подтверждает, что артефакт излечивает сложные патологии, связанные с длительным отсутствием сна, раковые заболевания всех видов и некоторые другие. Но это всего лишь гипотеза…

На этом текст обрывался. Правда, одна фраза была жирно подчёркнута карандашом – «связанные с длительным отсутствием сна». И напротив неё на полях красовались инициалы «В.Э.»

Вал с сомнением покачал головой. И как это могло стоить миллионы долларов? Ни один арт не стоил таких денег, будь он самым редким и целебным. Пол-лимона – край, даже дилеры за него столько не отслюнявят. Но цена не взята с потолка. Фанат точно знал стоимость товара, раз озвучил именно такую цифру на пороге бара. Тогда же в чём загвоздка?

Вал дополнительно перечитал содержимое рукописи, особенно последний абзац.

«Хм».

У него оказалось три неведомых в уравнении. Заказчик, артефакт и имя того счастливчика, который применил на себе свойства магической штуки. Сложная затея! Особняком стоял его личный интерес. Предстояло понять, действительно ли овчинка стоит выделки. Это тебе не партию оружия продать «серым», в перспективе вырисовывалась космическая сумма. И парочка загубленных жизней, если дело рухнет. Тут и за несколько долларов убивали, не говоря о тысячах и, храни меня Шухерт, миллионах.

Поначалу Вал хотел бросить эту идею. Ну а что, денег ему хватает, бар исправно приносит прибыль, на жопе сидит ровно, коммерция продвигается, пусть и не так, как раньше, связи есть. Но чутьё подсказывало ему, что ему выпал, возможно, единственный шанс выбиться в люди. Кроме того, у него проснулся профессиональный интерес. Не торгаша, а настоящего сталкера. Вал настойчиво загорелся разгадать тайну «30 лямов» и собрать до кучи кусочки загадки. Разгадывать загадки увлекательнее, чем заниматься рутинными делами.

Вал не додумал до конца интересную мысль. Зашатались стены, земля под ногами дрогнула и во всём здании погас свет.

«Апокалипсис, мать его за ногу», – пробубнил старик и нащупал фонарь…

[1] Такой препарат вполне может существовать. Известны неоднократные попытки получить фармакологическим путём средства для поднятия морального духа бойца, а также увеличить его выживаемость на поле боя.

Глава 3. Грешник

Глава 3. Грешник

1.

Наёмник Грешник, в отличие от большинства бродяг, не польстился на бесплатную выпивку. Неспроста Вал это затеял. Брось собаке кость, и она помашет хвостом. Он понимал, что каждое слово покойного Фаната — правда. На то существовало две теории. Одна из них — наёмник хорошо знал умершего. Вторая причина, по которой стоило отнестись серьёзно к сказанному, было то, что на пороге смерти умирающие всегда говорили правду. Пусть и гнусную, порой, но правду. А значит, действительно есть нечто, сто́ящее тридцать миллионов баксов. В этой ситуации выигрывает тот, кто больше думает, решения принимает взвешенно. Одного такого умника Грешник знал. Сейчас он наверняка изучал содержимое таинственной записки покойника. Надо же, как хитро Вал сработал.

«Всё за счёт заведения!».

Как в фильме провернул трюк. Старый пройдоха, жадный и хитрый, никогда не наливал на халяву такой толпе. Он не работает себе в ущерб. Хитрожопый скряга решил разрядить обстановку и отвлечь публику от главной новости вечера. Хотя бы для того, чтобы выиграть время, обдумать происходящее, как следует в своём логове. А могла начаться склока! Толпа всегда непредсказуема. Определённо, игра стоила выделки. Даже тот факт, что охранник трепался об этом, как о пустой фантазии несчастного Фаната, нисколько не умалял инцидента. Покойник долго работал на Вала, пока в один непогожий день пропал с виду. Грешник лишь слышал об этой истории, но в детали вникать не стал. Но если не обращать внимания на мелочи, то отношения у них были исключительно деловые. Логично, почему Фанат и попёрся, при смерти, к своему былому работодателю.

С пренебрежением Грех разглядывал сброд, что тем временем облепил хлипкую и неширокую стойку, за которой одноглазый Повар ловко орудовал графином, наливая всем подряд по халявной сотке. Грешник пока думал, что дальше делать. Напиваться он не хотел, хотя пива или чего покрепче дёрнул бы. Вечер длинный. Погода паршивая. Настроение депрессивное. И алкоголь в такой обстановке — настоящая панацея от затяжной хандры, что вынуждала его искать бытие на дне стакана.

Вал не появлялся. Наверняка уже составил план, как всех обхитрить и нажиться на халяву. Вездесущий паук вовсю плёл паутину из баек и ловушек в логове. Завтра стопроцентно будет петь сладкие речи и сулить манну небесную всем желающим. Патруль вот выставил. Дверь закрыл изнутри. Боится, жук, и в первую очередь его. Знает, сволочь, что Грешник придёт к нему за разговором, и начнёт задавать неудобные вопросы.

Сталкер решил не ждать бармена. Он хотел пообщаться с его помощником, у которого отсутствовал один глаз. Грех поднялся с насиженного места, расправил плечи, и со всей решимостью направился к стойке. Возле неё он бесцеремонно оттёр локтем двоих бродяг. Те лишь только гневно зыркнули зенками, но с места сошли. С ним никто не хотел связываться, ибо для здоровья вредно.

— Эй, Повар, друже! — позвал Грешник помощника бармена. — Налей мне «вискаса», два стакана.

Повар был неплохим малым, и наёмник его уважал. Особенно за стряпню. Но тот его чувств не разделял:

— Бухло халявное, хочешь нажраться, пей водяру, а за вискарь плати!

— Батя, ты это видел? — у Грешника в пальцах неожиданно появилась мятая банкнота в двадцать баксов, как у заправского фокусника. — Я порядок и правила знаю. Так что налей мне выпить! — проорал он прямо в лицо обслуге.

Повар промолчал. Мужик сграбастал своими ручищами купюру, плеснул щедро в два стакана виски, и даже пододвинул тарелку с нарезанным лимоном. Наёмник ухмыльнулся:

— Спасибо, но я пас. Оставь себе.

Грешник бросил купюру на стол, забрал два стакана со стойки. Его взгляд случайно встретился с глазами охранника, что руками придерживал свои причиндалы у двери. Грешник поднял один из стаканов верх, и направился к нему.

Но охранник решительно отверг попытку очередной провокации нагловатого завсегдатая бара:

— Вали отсюда, Грех! Хозяин занят.

— Слушай, я вежливо и обходительно решил тебя выпивкой угостить, а в ответ слышу «вали!» Как тебя зовут, напомни? Король? Ан нет, он у нас сейчас труп шмонает. Тогда Туз, что ли? Не-е, для туза ты маловат вышел, не тянешь. А вот для шестёрки, в самый раз!

Грешник залпом выпил стакан и выбросил его в сторону.

Охранник побледнел, и медленно поднял дробовик, ствол которого уткнулся наёмнику прямо в живот.

— Слышь, Грех, сказано, иди прочь, у меня приказ!

— Ну, рискни, с ружьём и баба — мужик, — Грешник свободной рукой схватился за ствол «Бенелли». — Я передумал, не стану тебя угощать, бро. Не нравишься ты мне! А своему боссу передай, — прошипел тихо лейтенант, побагровев от злости и от желания как следует вре́зать наглецу, что приставил бердану к потрохам, — завтра я к нему подойду, по делу. И пусть ты снова станешь на моём пути, я за последствия не ручаюсь.

Грешник отпустил дробовик. И как ни в чём не бывало, направился прочь от ошалевшего охранника. Путь его проходил мимо троицы с нашивками «Честь», что потягивали пиво у одного из столиков.

— Расступись, кодла! Дай проскочить! — залихватски прокричал Грешник, пробивая себе путь к боевикам в цифре. Все, кто знал хорошо и не очень этого неугомонного отморозка, понятное дело, предпочитали уступить, наплевав на свою гордость. В прошлом тридцатипятилетний ветеран работал инструктором по рукопашному бою, и ещё был любителем уличных драк, где махались не только на кулачках. Немало мастеров он унизил на глазах у праздных зевак. А теперь драчун направлялся к «честным», которых не особо жаловал.

Но драки не случилось. Послышался гул, исходивший откуда-то из глубины. Затем погас свет и задрожала земля. Пол в баре задрожал и заходил ходуном. Задребезжала посуда, бутылки на полках. Так продолжалось минуту, пока сильный толчок под ногами не сотряс пол. Все стоя́щие клиенты бара рухнули на пол, как подкошенные, включая Грешника. Послышался звон разбитого стекла, опрокидывающейся мебели, и отборнейший русский мат. Особо одарённые включили фонари, оценивая ситуацию. Среди них присутствовал и владелец бара собственной персоной Вал.

— Так, всем спокойно! Это землетрясение! Буря скоро закончится! — прокричал Вал в темноту, где полупьяные сталкеры приходили в себя после ощутимой встряски.

— Явился, барин! — пробормотал тихо Грешник, подымаясь на ноги с пола. Его здорово приложило затылком, как говорится, «фейсомоф тейбл». В темноте совсем рядом шевелились бойцы «Чести».

«Попил вискаря», — подумал он с сожалением, пытаясь прийти в себя. Относительно хорошее настроение улетучилось вместе с пролитым пойлом.

Потирая голову, он подсветил зажигалкой, куда идти, и направился в комнату, располагавшуюся в задней части бара. Трезвый и немного потерянный из-за коварного удара в затылочную область. С трудом открыв дверь в темноте, он повалился на топчан, как есть не раздеваясь.

2.

Но заснуть в эту ночь у Греха не вышло. Из головы не шёл труп с запиской в руке.

Грешник поднялся с топчана. Нажал на выключатель, проверяя наличие света. Свет, к вящему удивлению, зажёгся. Видимо, барыга расстарался, подключил резервное электричество от генераторов. И правда, иначе откуда взялось это непрерывное тарахтение. Наёмник вытер глаза кулаком, поморгал, затем взглянул на себя в зеркало. Лицо как лицо. Пару шрамов, морщины, вечная щетина, которую периодически соскабливал ножом. Короткая ёжиком стрижка. Скуластый подбородок. Интересно, с таким фейсом подцепил бы он красотку на Крещатике? Эх, хрен там, если рожа типичного бродяги Зоны.

Только найм принадлежал в довесок Синдикату, полузакрытой группировке со своими принципами и уставом. К сожалению, его дела в Синдикате шли то шатко, то валко за последний год. Времена менялись. Заказы и контракты стали реже, а работа осталась прежней. Перспективы? Ты по-прежнему мог сдохнуть в любой момент. Или от пули, или от неизвестной дряни, или от цирроза печени. Ещё бы, так не пить. По две недели маяться бездельем. Уже давно Грешник понемногу приходил к мысли, что нужно завязывать с наёмничеством. Полевой командир, лейтенант отряда, теперь уже бывший, он смотрел на вещи глобальнее, чем остальные руководители. Группировка нуждалась в серьёзных переменах. Не только в организационных вопросах, но и в психологическом плане. Если раньше Синдикат всегда отличался железной дисциплиной, сплочённым коллективом, где каждый боец чувствовал себя частью системы, то сегодня он представлял сборище убийц и подонков с оружием. Понятие «чести наёмника» перестало существовать в природе. Культ денег стал править людскими умами.

Грешник был против этого, как и подразделение «Бетта». Не по нраву пришлись перемены, губительные и разрушающие. Потому и турнули его с должности лейтенанта и отряд расформировали.

«Незаменимых людей нет» — пояснил глава Синдиката. Так Грех вскоре стал не нужен группировке. Ему запретили свободно передвигаться за пределами бара на территории наёмников. Бар и окрестности не считались. Перед ним маячило лишь два пути, нет, три: просто умереть, расстрелять своих недругов из группировки и только потом сдохнуть, или же покинуть Зону.

Грешник выбирал третий вариант. В воздухе витала мысль о хорошем заработке. Даже миллион евро или американских рублей позволил бы ему скрасить опостылевшее одиночество.

Чтобы как-то успокоить нервы, Грешник достал из тумбочки бутылку водки и пистолет. Вечные спутники любого бандита, солдата удачи и отморозка. Оружие и бухло. К женщинам он давно охладел. Нет, с либидо всё в порядке. Просто общаясь в основном со шлюхами, невольно появляется отвращение к остальным женщинам. Возможно, он стал конченым алкоголиком с пистолетом в руках. Грешник он и есть, жёсткий и непредсказуемый. Водка приглушала скрытое тяжёлым характером чувство собственной несостоятельности, а хороший воронёный ствол придавал уверенности и слабаку. Вот взять «Glock», чудо австрийской мысли. Надёжный, как скала. Простой и неприхотливый в использовании. «Glock −17» — его верный друг, который никогда не предаст и всегда подстрахует. В этом случае, калибром 9*19 Para. Грешник сел за грубо сколоченный стол, положил перед собой пистолет и поставил бутылку. «Что лучше, вилкой в глаз или в задницу раз?» — вспомнилось почему-то именно сейчас. Наёмник выдвинул полку, где лежали тряпки, маслёнка. Приложился к бутылке, после чего принялся разбирать пистолет. Чистка оружия успокаивала, приводила в порядок мысли.

Зона, артефакты, барыги... Всё осточертело до коликов в животе, до зубного скрежета. Водка больше не вставляла, адреналин, как раньше, не тёк по жилам, не будоражил горячую кровь. Теперь им управляли одни рефлексы. Еда не приносила удовольствия. Грех просыпался, и порой не мог вспомнить, где он и что здесь забыл. Романтика былых времён прошла, оставив прогорклый осадок в виде нереализованных амбиций и типичного осознания, что молодость прошла. Как говорится, воин банально перегорел. Налицо клиническая усталость от пребывания в Чернобыльской Зоне. А ведь он ещё легко отделался. Смерть пока обходила стороной, у него по-прежнему две руки, две ноги, ничего не болит, кроме головы, да и то после тяжелейшей пьянки, шизофренией не страдает. Немало ребят по цеху запросто сгорело от психических отклонений. Выстояв в сотнях перестрелок и боях, повидав на своём веку столько ужасов, они загибались в кабаке на гражданке от галлюцинаций, передоза наркотиков или банального алкоголя. Всё потому, что не нашли в себе силы соскочить с адреналиновой иглы, извечно толкающей «синих» в объятия смерти.

Но с Грешником это не случится. Он другой...

Может, покажется странным, но наёмник всерьёз верил в предопределение. Если суждено умереть молодым, ты умрёшь. Если судьба выбрала иное предначертание, то так тому и быть. И напрасно пытаться изменить свою судьбу. Твоя участь предопределена. Такой вот фатализм. Он верил, что время «икс» не пришло, а жизнь только начинается. Он уйдёт на покой в полном здравии и с хорошим счётом в банке. Грешник покинет ад с деньгами, чтобы до конца своих дней пить вискарь дома, не отказывая себе ни в чём. А для этого ему нужен Последний контракт. Так бывалые хантеры называли дело всей жизни.

Похоже, у него появился шанс.

Грех дотронулся рукой до армейского жетона на шее, пошевелил губами слова, выгравированные на нём неизвестным старателем, ощутил металлическое тепло железки. Прикосновение к бляхе успокоило его.

Грешник второпях собрал «Glock», и поставил на предохранитель. Спать по-прежнему не хотелось.

«Пойду, пройдусь» — решил он.

Глава 4. Вал

Глава 4. Вал

1.

Бар здорово тряхнуло. Подземные толчки продолжались примерно минут пять, после чего стихли. Удивительно, но факт. Вал только что наблюдал слабенькое землетрясение. И это в средней полосе Европы, где нет гор, и шельфового разлома, и литосферные плиты не наезжают одна на другую или расходятся. Хрень какая-то.

Хозяин заведения с фонарём в руках вышел в бар, где приходили в себя практически трезвые бродяги. Сказав пламенную речь, он решил устранить проблему с электричеством. В подземных казематах дожидались своего часа два японских генератора, работающие на солярке. А с рассветом Вал лично займётся, в чём причина перебоя. Наверняка «контактная пара», что пять лет питала энергией проводку, переместилась или вовсе исчезла. Неприятно, если это действительно так. Соляра то не бесплатная.

Провозившись минут с десять, он запустил генераторы. Тьма вновь уступила место свету. А Вал вернулся к прежним обязанностям. Требовалось навести порядок, оценить ущерб. И потом и остальное. Да и в сон клонило.

Народу по-прежнему хватало. Буря бушевала за окном, землетрясение сменилось ураганным ветром и проливным дождём. Небо вовсю сотрясали молнии. Многие посетители ушли наверх, в жилые комнаты, которые Вал сдавал всем желающим за отдельную плату, остальные решили скоротать ночь в баре. Кто курил в раздумьях сигарету, кто чинил разломанный стул или стол. «Честные» играли в подкидного. Периодически до слуха долетали обрывки фраз, связанные с мертвецом и тяжёлым заработком. Грешника среди присутствующих не числилось, наверняка ушёл спать. Впрочем, разговаривать с ним бармен не горел желанием.

Вал появился на своём рабочем месте в то время, когда Повар с метёлкой в руках наводил порядок. Часть бутылок упала с полок и разбилась, отчего к запаху от сигарет и ядрёного мужского пота прибавились и пары испаряющегося спирта.

– Что, сколько убытков? – спросил он тучного одноглазого помощника.

– Фигня, – ответил вечно хмурый Повар. – Пока ты пропадал внутри, Грешник буянил, тебя искал. Хорошо, землетрясение приключилось, так бы драку затеял с постояльцами.

Выражение лица Вала приняло страдальческий вид. Проходили это всё неоднократно. Надоело. Хорошо, что мебель цела.

– Повар, пойду посплю чуток, сменишь меня в пять утра.

Одноглазый помощник кивнул в знак согласия, а Вал пошёл к себе в спальню. Не раздеваясь, он выключил свет и попытался уснуть.

Но ничего не вышло.

Вначале ему помешало тарахтение генераторов. Затем бармену приспичило по нужде, а последним штрихом, разрушившим сон, стала музыка. Некий идиот с явным задором насиловал гитару, выдавая дикие трели. И этим дебилом был сам Грешник.

«Сука», – выругался Вал, и поднялся с дивана. Плед съехал на пол, но поднимать бармен его не стал. Надев домашние тапочки, он включил айпод.

Спать торговец действительно не хотел. Зато у него вновь проснулся интерес к загадке мёртвого сталкера. Он прикинул, что ответы на вопросы таились где-то на поверхности и находились рядом. Порой очевидные вещи лежали на видном месте. Стоит лишь включить мозги и скрупулёзно изучить детали. Думать Вал умел и ещё как. Иначе не выжил бы в Зоне.

Бармен склонился над чтением наследия Фаната.

2.

Первым, на что обратил внимание Вал, были края бумаги. Рваные и неровные, эти страницы из блокнота выдернули в явной спешке. Человек сильно торопился. Почему он не сфотографировал их, чтобы не привлекать лишнее внимание. Второй момент, что бросился в глаза, — материал само́й бумаги. Лощёная, белоснежная, высокого качества. Наводило на мысль о блокноте в чёрном кожаном переплёте. С такими записными книжками ходят бизнесмены или профессура в престижных вузах. В этом примере блокнот принадлежал учёному. А записи по содержанию напоминали выдержки из научной статьи. А это представляло интерес. Есть ли в сети сей замечательный опус? Вал прекрасно знал склонность учёной братии к писанине и известности. Недолго думая, Вал вбил в местном браузере рандомные фразы из страниц, надеясь прочитать статью целиком и уловить суть.

Увы! Поисковик ничего не нашёл.

Постигнув неудачу, Вал решил разузнать об артефакте побольше информации. Он специально полез в сеть за све́дениями об «изделии». Похожего на описанный предмет в итоге он не нашёл. Так же, как и статьи.

Вал не отчаялся. Поиск нужной информации – трудно и неблагодарное дело. Поэтому он решил более досконально изучить документ покойника. Бармен продолжил читать, вдумчиво и кропотливо.

В черновике также говорилось о Сверхвспышке! Ещё один любопытный факт. Вал, как и все остальные жители ЧЗО, знал о существовании внепланового Выброса. При нём обычно Зона расширялась! Автор статьи связывал артефакт и выброс воедино. Типа произошла Сверхвспышка – появился артефакт, и наоборот. Всё логично. Если это действительно так, то тогда понятно отсутствие описания в источниках. Гипотеза не имеет силы без доказательной базы.

Откуда тогда взялась цифра в тридцать миллионов?

Вал оставил в покое возникшую дилемму. Позже он справится с ней. Для начала владелец бара решил выяснить личность учёного и автора рукописи. Для этого он решил привлечь связи в среде научников.

Он взял свой старый мобильник, активировал звонки, и затем набрал нужный номер. Связь в Зоне работала с большими перебоями, стоила космических денег, но всё же имел смысл позвонить. Прошло гудков пятнадцать, прежде чем сонный голос ответил:

– Алло.

– Это Вал! Помнишь такого?

Вал вкратце обрисовал проблему и оборвал связь. Теперь оставалось подождать. Ждать Вал не любил. Поэтому он занялся решением следующего пункта в уравнении.

Предстояло выяснить имя заказчика. Кто он? Что за человек? Редкий артефакт, чьё появление происходило раз в три года, мог заинтересовать некоего коллекционера, который случайно узнал о существовании таинственного «камня». Или обеспеченного богатея, что собирался с помощью подарка из Зоны излечиться от неизвестного недуга. Такое часто происходило. Классика жанра. Немало художественных книг о Зоне вышло, в которых главные герои постоянно пытались дойти до Камня желаний, чтобы решить свои проблемы. Вал периодически почитывал от нечего делать эти книжки да посмеивался в бороду над наивностью писак.

Торгаш снова углубился в чтение. К счастью, в записке присутствовала подсказка. Обведённые ручкой инициалы «В.Э.». Они, несомненно, принадлежали богатею с бабками, который, судя по содержанию документа, замахнулся на редкий артефакт.

В поиске ответов Вал решил использовать старый, проверенный много раз, метод. Он вошёл в интернет. В мире не так часто встречаются богатенькие дядьки с инициалами В. Э.

Запрос в гугле «миллионер В. Э.» выдал 750 позиций. Вал почесал рукой седеющую голову. Многовато. Целую неделю нужно потратить, чтобы из 750 человек выявить одну кандидатуру. Бармен решил сузить круг поиска. Интуиция подсказывала, что он двигается в правильном направлении. Вал почесал бороду и принялся размышлять.

Интересно, а где сталкер разнюхал информацию об этом человеке? Бармен никогда не видел, чтобы Фанат пользовался интернетом. Новости политики и финансов не интересовали бродягу. Журналы листал с тётками. Подобное чтиво в большом изобилии водилось на базах группировок. Теоретически Фанат мог прочитать об олигархе в глянцевом журнале статью. Публикуют же в прессе интервью знаменитых людей. Значит, наш искомая личность не только богата, но и известна публике. По сути, «богатый и знаменитый» – слова-синонимы, ибо по жизни идут нераздельно. Есть деньги, о тебе обязательно напишет «Форбс».

Хм? Внезапно Вала осенила догадка. А что, если?..

Он сделал новый запрос в сеть.

Вал минут пять глядел в потолок, пока интернет снова заработает. И вот удача. Поисковик медленно, но ожидаемо, выдал результат. И всего две фамилии.

Виктор Этингер и китаец. Китайца бармен отмёл сразу же. А вот человек с фамилией Этингер привлёк гораздо больше внимания.

Как оказалось, «миллионер В. Э.» входил в первую сотню влиятельного издания с капиталом в 45 миллиардов долларов. Владел богатей акциями недвижимости, фармацевтики, автопрома, военными разработками. Так, так, так. Интересно.

Вал увеличил фото. На него смотрело типичное славянское лицо. И описание под ним: русский эмигрант-олигарх, живёт в Лондоне, не женат, детей нет, крайне нелюдимый тип. Затем шёл перечень достижений, владений, фото загородной виллы, яхты. Недурно устроился, с шиком. Также Википедия нашла интересную справку. Оказалось, существовали фонды Виктора, что выдавали гранты на исследования в различных областях физики, химии, медицинской фармакологии, микробиологии. На деньги Этингера были построены десятки экспериментальных институтов, которые разрабатывали лекарства для трудноизлечимых болезней, изучали вирусы и патологии. О связях Виктора с Зоной Отчуждения ни слова. Оно и понятно, особо никто афишировать не станет о тёмном бизнесе на про́клятых всеми богами чернобыльской земле.

Старик оторвался от планшета. От непрерывного чтения уставали глаза. А он ни на грамм не приблизился к разгадке. Возможно, он что-то упустил, ведь другие варианты не прорабатывал.

Бармен потёр уставшие глаза и продолжил читать.

Он прочитал два интервью, три статьи о Этингере. На глаза попалась любопытная вещь. В одном научно-популярном издании медицинского направления напечатали краткое интервью, посвящённое русскому. В нём эмигрант честно признавался о существовании неизлечимого недуга, с которым много лет продолжал бороться. Речь шла не о раке, СПИДЕ или болезни Паркинсоне. Виктор говорил, что не спит на протяжении десятка лет. Полная потеря сна без ущерба для здоровья.

Признаться, Вал остался разочарован исходом своих поисков. Олигарх не болел раком. И не мучил ВИЧ или Эбола. Он тупо хотел видеть сны. Тупее ничего и не придумаешь. И за это готов отдать тридцать миллионов баксов?

Похоже, Фанат не соврал. Невероятно! Он всерьёз собирался обменять «сонный камень» в обмен на деньги. Несомненно, Фанат искал информацию о нём, раз пронюхал о его существовании. Но в приведённом уравнении не хватало ещё одного звена. Где искать артефакт? В отрывке из дневника об этом ни слова.

Вал привстал, выпрямил спину, что невыносимо болела. Как-никак он старик, которому без малого шестьдесят лет. В Зоне редко доживают до преклонного возраста. Он дотянул и хотел бы покоптить небо ещё, выращивая помидоры на даче, рыбачить на озере и наслаждаться природой. А не в вонючем баре, в компании пьяниц, отморозков и бандитов. Стоило попытаться решить задачку покойника, особенно при нынешних обстоятельствах.

И вот на старый планшет пришло сообщение от Казимира, одного из сотрудников НИИТК.

«Вовремя», – подумал торговец и нетерпеливо сграбастал планшет.

Учёный не подвёл его:

«Я выяснил насчёт Фаната. Такой человек в нашей структуре не числился. Ни у нас, ни среди военных, ни среди людей «серых». Может быть, он скрывался под другим именем и замешан в гибели профессора Игоря Семёнова, который работал на НИИТК. Он был найден мёртвым недалеко от института. Среди личных вещей у него пропала тетрадь с записями, и блокнот в кожаном переплёте. Охрана выяснила, что черновик украл некий Толя Резник, сотрудник института, который добывал для наших нужд «каменную кровь» вместе с другими искателями. Резника объявили в розыск. Казимир».

Вал поморщил брови. Вот так поворот! Ай да Фанат, как всё провернул! Вот кто убил профессора! Он знал Семенова – этого жирного борова с болтливым языком и мерзким характером. Видимо, профессор стал много говорить, и получил пулю в висок. Неслучайно тетрадка с записями лаборанта попала к нему в руки. Кто-то подсказал, посулил взаимную выгоду. И этот Толя Резник. Наверняка под личиной последнего скрывался сам Фанат. Зачем идти на дело под собственным именем? Когда пришла пора, убийца свидетеля убрал, а особо ценную информацию выкрал. Фальшивые имена, подлог, убийства – бывший сподручный переступил черту. И оттого погиб.

Он снял очки и потёр глаза. Пора спать! В пять утра придёт Повар будить его, так что нужно отдохнуть. Засыпая, Вал вспомнил о фотокарточке у себя в кармане, на которой красовалась девочка в инвалидной коляске.

Глава 5. Пит

Глава 5. Пит

1.

Изучать Зону всегда было опасной и неблагодарной затеей. Особенно когда ты молодой, (синоним – наивный) учёный-аспирант. Во все времена аспиранты представляли собой расходный материал. Особенно в таком влиятельном институте, как НИИТК[1]. Им поручали самую грязную работу, их отправляли в опасные и гиблые места без должной подготовки. Без двух минут доцентам платили копеечную зарплату, могли уволить по пустяковому поводу с формулировкой «неблагонадёжен». Через это проходили многие выпускники, которые доучились до конца, и рискнули принять нищету и унижения. В итоге большинство из них исчезали в большом, огромном мире за пределами НИИТКа – исследовательского института по изучению Техногенных катастроф, так и ничего не добившись. Оставались лишь стойкие и толстокожие фанатики, которые не боялись низких зарплат, тяжёлого труда и жёстких условий в агрессивной среде. И только единицы сумели закрепиться в вертикали родного вуза, обросли связями, грантами, кошерной властью. Как правило, не достойные, а наиболее предприимчивые и приспособленные студенты.

Как и в любом учебном заведении, пышным цветом процветало кумовство и взяточничество. И это в научном исследовательском центре с иностранным капиталом и квалифицированными кадрами по изучению последствий Чернобыльской трагедии! Никто и не скрывал, что секретный институт стал площадкой для отмывания огромных сумм «серых» денег. И всё бы ничего, но бюрократический аппарат института по-настоящему препятствовал вести исследовательскую деятельность перпективным аспирантам.

По этой причине в своё время уехал из страны в Европу Владимир Питюшин. Кушать хотелось всем, в том числе и подающему надежды перспективному химику. Но больше всего Питюшин мечтал развить свой потенциал на практике. Молодой специалист жаждал славы великого открывателя. С первого дня стажировки в НИИТК он познавал удивительный мир Чернобыльской Зоны. Юноша запоем читал труды первых исследователей закрытой территории Цукермана и Овального, изучал скрупулёзно образцы фауны и флоры, добытые сотрудниками института. Но не получилось. Его знания по неорганической химии оказались невостребованными. А попытка защитить кандидатскую диссертацию закончилась провалом. В итоге Питюшин разочаровался в заведении с громким названием «исследовательский институт». Он бросил учёбу, уехал в Европу, покорять новые горизонты. Собственно, заграницей и начались его мытарства, которые и привели того в Чернобыльскую Зону Отчуждения.

И теперь он трудился в Красном лесу, выполняя типично рутинную работу обычного лаборанта, считай, будущего кандидата наук. Собирал образцы почв, расставлял метеорологические приборы, измерял давление, радиацию, составлял карту осадков и текущего состояния погоды. Затем эти данные классифицировались, систематизировались, на основании све́дений составлялись графики, диаграммы и прочая фигня. И потом полученные данные «выкидывались» в общую сеть, оповещая аборигенов о текущем состоянии небесной канцелярии, включая аномальные завихрения и Вспышки. Не бесплатно, за это им платили отдельно. Куда там до настоящего исследования! А когда-то в детстве он с упоением смотрел фильмы о Диком Западе, о пиратах, и документальные передачи о затерянных землях вроде Атлантиды. Мечтал стать маститым учёным, светилом мирового уровня! Вместо заслуженной славы, его ждала рутина и работодатель в виде «Tesla Corporation» – частной корпорации, что за повседневную банальщину платила хорошие деньги.

Конечно, помимо неблагодарного рабства в «полях», Вова Питюшин выполнял кучу других обязанностей. В лаборатории, где находилась база компании, он проводил химический анализ сырья из Зоны. «Сырьём» работники лаборатории называли находки аборигенов, которые тащили к ним в научный комплекс. После проведённого скрупулёзного анализа артефактов самые ценные экземпляры отбирались и упаковывались. Раз в месяц прилетал вертолёт за грузом. Вот такая работа. Относительно безопасная, но всё же это было не совсем то, чего хотел Владимир.

Эх, жизнь! Вова зло пнул воткнутый в рыхлую землю датчик измерения влажности от бессилия изменить что-либо в привычном уже укладе. Его думы прервал резкий порыв ветра, что швырнул в лицо клубы мелкого песка и листьев. Питюшин прикрыл глаза и отвернулся. В очередной раз учёный удивился прозорливости начальника охраны лаборатории, заставивший его надеть респиратор. Так бы наглотался всякого дерьма. По приезде придётся затем фильтр сменить, наверняка забился мусором.

Вихревой столб пополз дальше по доли́не. Вова взглянул на часы. День близился к завершению. И тут на плечо кто-то положил руку. От неожиданности аспирант вздрогнул. Конечно, он знал, кто это. Кречет. Крутой спецназовец в прошлом, возглавлявший отряд охраны лаборатории.

– Пит, пора заканчивать. Вижу, что сегодня будет трындец! – сказал хмурый Кречет, бывший «долговец», а ныне начальник безопасности «Tesla». Он по старой привычке называл Питюшина не по фамилии, а ёмким прозвищем. Несмотря на невысокий рост, безопасник выглядел внушительно из-за широких плеч и подогнанного по размерам защитного костюма «Панцирь М». Сверху торс венчал разгруз с гранатами, запасными магазинами и портативной рацией. Дополнял солидности Кречету новейший российский пулемёт РПК-400.[3]

– Да тут без датчиков понятно, Кречет! Вон, смотри какие завихрения на востоке! – показал ветерану пальцем в небо Пит с планшетом в руках.

– Вот-вот, и я тебе про это! Собирай манатки, док, пора в дорогу! А я сообщу ребятам, чтобы прислали конвой.

– Окей, Кречет!

И правда, в небесной канцелярии царила революция. Тучи громоздились друг на дружку, курчавые и кроваво-коричневые. Нечасто увидишь такое в вечно хмуром и тёмном небе. Приборы, включая и БПЛА выдавали максимумы по всем показателям. Подобные характеристики в этой местности, кажется, были двадцать пять лет назад. Тогда разразился жуткий ураган, что разнёс сотни крыш в деревнях и обесточил полдесятка посёлков. Сегодня их черёд. Правда, погодные условия в Зоне, особенно поближе к центру, разительно отличались от остальной части средней полосы Украины и Беларуси.

Владимир Питюшин взял с металлического ящика пульт управления беспилотника и отдал команду на возвращение аппарата обратно. После чего принялся методично и споро сворачивать полевой лагерь. Мысли его снова вернулись к истокам работы на корпорацию.

Подтянув европейские языки, Питюшин чисто случайно наткнулся на вакансию. «Tesla Corporation» набирала сотрудников для офисной работы на территории Украины. Высокая стабильная зарплата, премиальные, отличные бытовые условия. Как тут не согласиться! Поначалу Вова отказался от предложения тогда никому не известной компании, слишком непонятной казалась работа, но всё же польстился на неплохой гонорар в пять тысяч евро. Такие деньги не платили и европейцам. Молодой химик подозревал, что крутой оклад – это типичная обманка, и есть и другие подводные камни. То, с какой лёгкостью его взяли на работу, вызывало подозрение. Возможно его взяли на работу потому, что он являлся единственным русским из всех претендентов на должность химика. Без славянской ментальности находить общие контакты с местными аборигенами считалось плохой идеей для развития успешного бизнеса.

Работа ему нравилась. Вначале он работал в просторном офисе на окраине Киева. Но спустя месяц после многочисленных тренингов за ними прилетел вертолёт, который отправился прямиков в ЧЗО. И не на окраину, а в наиболее опасную часть Зоны. Вскоре Питюшин оказался в Красном лесу и стал работать на компанию «Tesla Corporation». Там же он подписал контракт на три года со значительным увеличением зарплаты и кучу бумаг о конфиденциальности деятельности фирмы.

Как это ни парадоксально звучало, поначалу неизвестная фирма сумела разбогатеть на научных открытиях, непосредственно связанных с Зоной Отчуждения. Начиналось все прозаично. Кто-то из стакеров обнаружил жидкость, что скапливалась в пологих доли́нах в областях с повышенным фоном. По консистенции она напоминала обычную воду с такими же характеристиками, слегка вязкую по природе, иссиня-прозрачного типа. Скажете, ну что здесь особенного! Пока эту же воду не проверили на физические качества. И представьте, найденная жидкость обладала удивительными свойствами, каких не наблюдалось нигде на Земле! Сперва находку не восприняли всерьёз, посчитав её малоперспективной. Запасы воды были ничтожны, а сталкеров всецело интересовали артефакты. Какой дебил полезет в гущу аномалий собирать росу? В само́й Зоне тогда ещё шла война между группировками за передел влияния. Однако о свойствах жидкости, получившей название «тяжёлая вода»,[4] напечатали в российском научно-популярном журнале. Вдобавок вышли скупые публикации в блогах. Знакомая ситуация, не так ли?

Возможно, статья из журнала и вовсе исчезла с радаров информационного пространства, если бы научными изысканиями не заинтересовались представители иностранной компании с нескромными аппетитами. За сравнительно копеечную взятку в сотни тысяч долларов, «Tesla» арендовала у правительства Украины кусок земли в заражённой местности. Что сделала компания дальше? Она наняла нескольких бродяг, что с пробирками в руках исходили вдоль и поперёк Южную Помойку, набрали для исследований нужного материала для будущих экспериментов. Затем физики корпорации провели серию тестов по детальному изучению свойств «воды», организовали конференцию, куда пригласили военных специалистов, физиков-ядерщиков и бизнесменов, вкладывающих деньги в стартапы. За закрытыми дверями представители «Tesla» продемонстрировали истинные возможности субстанции.

Результаты оказались шокирующими для всех присутствующих. «Тяжёлая вода» непосредственно из Зоны превосходила характеристики обычной «воды» почти в два раза из-за наличия в ней трёх атомов дейтерия. Результаты испытаний тут же засекретили военные, с компанией заключили миллионные контракты на разработку и поставку редчайшего образования в промышленные концерны, в том числе и космические, фонды предоставили кредиты для будущих исследований. Скромная компания за короткий промежуток времени стала корпорацией, объединив под своим крылом науку, технические достижения и военную отрасль. Пользуясь новыми привилегиями, корпорация разработала и собрала мини-лаборатории на каркасной основе для полевой деятельности в условиях, приближённых к боевым. Она активно занималась изобретением девайсов, что облегчали поиск и сбор сырья на подконтрольной территории. Попутно «Tesla» проводила различного рода опыты, ставшие весомым прикрытием для истинной цели корпорации с псевдонаучными мотивами, соблюдая прописанную в договорах и кодексах необходимую секретность.

Косвенно или прямо, но «Tesla Corporation» стала заметным экономическим и политическим игроком на севере Украины. Более того, она совершила революцию в товарно-денежных отношениях на территории ЧЗО. Теперь аномальную «хрень» скупал непосредственно сам посредник, минуя барыг как архаичное звено и диктуя свои цены на конечный продукт. Продажа артефактов по-прежнему оставалась незаконной, но это не мешало многочисленным дилерам скупать их по бросовым ценам НАПРЯМУЮ в Зоне через исследовательские лаборатории и центры. В том числе и в филиалах «Tesla». Традиционная экономика Зоны рухнула быстрее, чем Берлинская стена.

Но интересы корпорации лежали в иной плоскости, чем контроль рынка сбыта подарков Зоны. Наладив бизнес по сбору ценной «воды», компания столкнулась с другой проблемой. Не хватало должной безопасности. И если с мобильными лабораториями всё было на уровне – они хорошо охранялись – то сталкеров периодически брали в плен и истребляли местные бандиты. Потеря драгоценного сырья, оборудования и людей не могло не обеспокоить компанию. Чтобы защитить свои миллионные инвестиции, «Tesla» пошла на беспрецедентный шаг. Корпорация решила избавиться от отребья. Подкупом, огнём и мечом, а где и грамотным привлечением в ряды адекватных криминальных авторитетов, корпорация создала принципиально новую структуру или группировку, которая работала исключительно на неё. Таким образом, в Зоне появилась новая сила – «серые», которые стали контролировать сталкеров, приносящих доход компании, устранять конкурентов и решать все проблемы на пути корпорации.

Получив доступ к вполне легальному бизнесу и связям, «серые» обеспечили гарантию безопасности для непосредственных добытчиков ценного сырья. Сталкеры, помимо «крыши», получили от корпорации бонусы в виде навороченных детекторов, сканеров аномалий и систем защиты, а кроме гонорара – заветные официальные корочки. Очень быстро «серые» превратились в закрытую организацию с ра́звитой иерархией, имеющей в рядах опытных боевиков-ветеранов, матерых следопытов и управленцев со связями по всему миру. Никакого разбоя и убийств, всё полулегально, а знаменитое – «деньги любят тишину» – идеально вписалось в условия нового бизнеса. Подытоживая вышесказанное, от появления «Tesla Corporation» выиграли многие. Даже научные работники, что работали на корпорацию.

А Владимир Питюшин оказался в щекотливом положении. С одной стороны, он имел отличную зарплату и работу, мог заниматься исследованиями, с другой – репутация учёного была окончательно подмочена. Особенно в европейских странах, где корпорация снискала славу алчного и прожорливого монстра. Но профессиональный интерес к тайнам Чернобыля возобладал над чувством собственного достоинства в науке. Всё своё свободное время бывший лаборант посвятил ЧЗО. Он проводил замеры почв на химические соединения и радионуклиды, изучал фауну, брал пробы атмосферы и воды, общался с коллегами из Янтаря и НИИТК. Но больше всего Питюшина интересовал Север.

Таинственный и мифический, он хранил в своём чреве тайны и загадки. Грязевое озеро, Могильник, Северные болота. Все эти территории находились недалеко от Припятского водохранилища и простирались вплоть за пределы Беларуси. Давным-давно они были проходимы, пока в один день Зона не закупорила их от взора любопытных, открыв ранее недоступную Припять и окрестности. О Севере благополучно забыли, и зря. Там, за туманом, жёлтым и тягучим, таилась Terra Incognita, овеянная ореолом таинственности и загадочности. Оставалось лишь догадываться, что скрыто в серой плотной дымке за рекой. Периодически оттуда доходили отголоски жизни, но всё это преподносилось рассказчиками в виде дезы и невероятных баек. На то существовали свои причины. Если с юга доступ на Север преграждали ядовитые туманы и болота, то со сторон белорусских границ «нордворлд» денно и нощно охранялся мощной и отлично оснащённой армией и непреодолимым бетонным забором. Химик Пит не сомневался, что рано или поздно грядёт день – и Север откроит завесу таинственности. А бедный Владимир воплотит, наконец, в жизнь детскую мечту.

2.

Когда Питюшин вытаскивал из влажной земли компактные датчики, Кречет вызвал по «мотороле» подкрепление из трёх охранников из сопровождения на автомобильном «тигре». Выглядели они внушительной силой, несмотря на малочисленный отряд.

– Комар, приём, это Кречет, доложите обстановку.

В ответ послышались помехи, и спустя пару секунд – тихое «оп-ля» и шумное дыхание Комара на линии:

– Задолбала эта связь… О, Кречет, всё путём. Пакуем тарантайку, зачехляемся.

– Давай внимательно там. Сегодня будет адский день, так что поторопи кишки, мурло. – сказал беззлобно Кречет, рассматривая потемневшие тучи над головой.

– Понял.

– Давай без дураков, не вляпайся задом в «вихрь». Конец связи.

Рация смолкла. Кречет вновь стал дядькой с каменным лицом, с мощным оружием в сильных лапищах. Пока Вова бегал от датчика к датчику, снимая показания, боец внимательно поглядывал за местностью, не делая ни одного лишнего движения. Чётко и профессионально. Порой Питюшина брала зависть, глядя, как работает Кречет и его банда. Он днями пропадал в логове ботанов, как окрестили лагерь охранники, а те обеспечивали им комфортное существование. Всё чинно, без суеты и потерь. А ведь практически все боевики поголовно имели криминальное прошлое и боевой опыт. Но об этом не принято упоминать, абы кого в ряды группировки не брали. А они элита «серых». Лучшие спецы без преувеличений. Всё-таки Красный лес определённо самая опасная территория. Малейшая промашка – и можно легко расстаться с жизнью.

– Пит, долго ещё? – спросил у химика Кречет, нетерпеливо поглядывая на часы. – Ребята на подходе.

– Да, почти!

Питюшин вынул последний датчик, упаковал его в контейнер. В итоге получилось 7 ящичков, опечатанных и подписанных. Имущество «Tesla» на миллионы баксов. В одном из них находились образцы почвы. И как раз подлетел к островку безопасности миниатюрный БПЛА. С ним Пит решил не возиться, а просмотреть в лагере.

– Кречет, а что ты знаешь о Севере? – неожиданно для себя спросил у ветерана Владимир.

Кречет пожал плечами.

– Да разное говорят. В основном трёп и домыслы. Сам знаешь, местные балаболы те ещё брехуны.

– Ну так, а всё-таки?

Кречет посмотрел на учёного, шутит ли он или всерьёз спрашивает, и, убедившись, что без доли юмора, начал говорить:

– Если интересно, северные территории – гиблые места. Артефактов мало, мутантов много, и кто знает, привычные ли нам? Этого никто не знает. Кроме покойников. Что туда ходили и видели. Бывалые говорили – люди есть там, на севере, но их немного. Да и чудные они, вроде, того, – охранник покрутил пальцем у виска, – живут в заброшенных посёлках, охотятся, охраняют чего-то. Больше всех о Севере знал один бывалый...

– Фанат, что ли? – перебил Кречета Владимир, разбирая летательный аппарат.

– Он самый. Любил по пьяни ерунду людям втирать. Мол, много где бродил, всякое видал. И о Севере трепался, ужасами стращая, дескать, он даст фору Янтарному озеру по части загадок, что там всё другое: твари, неизученные арты, аномалии.

– Думаешь, врал?

– Доля правды в этом есть. С какой стати тогда «бульбаши» отгородились от Зоны тройным забором с напряжением, выставили усиленные блокпосты со злющими контрабасами, пригнали «бэтээры» и танки. Взяток не берут, подписки о невыезде, пятерные оклады у добровольцев. Неспроста, определённо Север им не нравится.

Владимир хотел задать ещё один вопрос, но услышал рокот автомобиля.

По пологим холмам, сминая чахлые, изъеденные радиацией кустики и худосочные деревца, полз 6 цилиндровый армейский автомобиль. Красавец «Газ» 233014 модели, в народе – «тигр». Бронированный, с защитой, что выдерживала прямое попадание «семёрки» в корпус, с подвижным вращающимся люком и 30-й мм пушкой АГС-30. С противоминной защитой днища и экипажа, новейшими сканерами определения аномальных зон и датчиками движениями. Настоящее чудо инженерной мысли и умельцев из Арзамаса.

Машина ехала медленно. Водитель не пёр наобум, передвигаясь исключительно по заранее разведанному маршруту. По одной ему ведо́мой тропе Комар выписывал зигзаги и восьмёрки. Со стороны казалось, что человек за рулём лихачит, или банально не умеет водить. На самом деле ехал он так из-за аномалий. Наличие средства передвижения армейского типа не значило, что в нём безопасно. Наоборот, в случае ошибки водителя всему десанту грозила лютая смерть или тяжёлые травмы.

Молодой химик с восхищением, а Кречет с толикой пренебрежения смотрели, как к ним подбирается поближе рукотворная мини-крепость. Наконец, «Тигр» с хищной мордой вырулил на полянку и замер у ограждения с электростатическим током – опять же, разработка «Tesla», рассчитанная на отпугивание мутантов. Пулемёт на кабине качнулся вправо-влево, задрал ствол вверх, а с машины спрыгнул детина в такой же экипировке, как и у Кречета. Только вместо солидного стрелкового пулемёта он держал в руках «Хеклер Кох 417».[4] Парень со штурмовой винтовкой картинно присел на одно колено, прицелился в несуществующего противника. Одновременно открылись двери автомобиля со стороны водителя и сзади выскочило ещё двое человек, что также заняли позиции с разных сторон. Серьёзные донельзя, они готовы были защищать временный лагерь и людей до последнего вздоха.

Но так продолжалось недолго. Кречет, оценив постановочную сцену, сердито прикрикнул:

– Так, блин, быстро заняли места, сволочи! Малыш, давай дуй к орудию, Комар и Скрим ко мне!

Снайпер поднял руку, и проворно забрался на машину. Пулемёт вновь ожил. Удобно восседая на узком заводском кресле, оператор развернул орудие в сторону леса, с высоты прикрывая товарищей и сам эскорт. Его спутники, водитель Комар и с обветренным круглым лицом Скример с оружием за спиной побежали к боссу. Кречет тем временем разблокировал секцию на ограждении и впустил оболтусов внутрь.

– Здорова, начальник! – поздоровались с главой отряда Скрим и Комар. Тот кивнул в ответ:

– Скоро тут будет жарко. Снимайте оцеп, заносите ящики в кузов. И помогите Питу! Бе-гом!

Его подчинённые мигом рванули выполнять работу. Первым делом они спешно затащили к машине научное барахло, после чего принялись загружать ограждение. Напоминало оно продолговатые террасные фонари, соединённые между собой проводами, а по своему воздействию – «контактную пару», что давала разряд только при нахождении в центре силового поля. Это был самый ответственный момент, ведь теперь люди могли полагаться лишь на свою внимательность и оружие, оставаясь без надёжной защиты от агрессивных обитателей Зоны. Как-никак, они находились в центре ЧЗО. Но к счастью, их подстраховывал Малыш, что контролировал на машине обстановку, да и Кречет представлял внушительную огневую мощь. Безопасность превыше всего, этот слоган корпорации выполнялся неукоснительно.

В таких случаях Владимир Питюшин порой чувствовал себя неуютно. Пацаны суетились, обеспечивая грузу и в первую очередь ему безопасность. В случае заварухи они бы костьми легли на холме, в этом ботаник не сомневался. А Вова не маменькин сыночек, даже в армии отслужил срочку, в то время как другие косили. Напрасно он сжимал в руках компактный «Хеклер Кох», с которого доводилось стрелять раза два. Напади на него какая тварь – пропал бы. Вот ребята чётко знали своё дело. С другой стороны, у каждого своя работа.

3.

– Пит, отчаливаем, – сказал Кречет, давая последние оказания. Питюшин забрался в автомобиль, присел на жёсткую скамейку позади водителя. Скример удобно расположился у двери, что была открыта, по соображениям техники безопасности, а Комар привычно плюхнулся за руль. Кречет запрыгнул в машину последним. Он занял место пассажира рядом с водителем.

– Пристегните ремни, господа, щас нас немного потрясёт, – заметил шутливо Комар, криво улыбаясь. Кто, как не он, знал об опасностях, подстерегающих их в этом вечно жутком месте.

Мотор заурчал веселее, когда Комар выжал сцепление и плавно нажал на газ. На экране дисплея перед ним ярко светился маршрут и GPS-иконка положения машины. На втором мониторе вспыхнула подобная карта местности с разноцветными пятнами – аномальными и радиационными очагами. Снизу считывал показания усовершенствованный счётчик Гейгера, выводя результаты в режиме онлайн. Там же на панели вовсю работал и портативный сканер аномалий 3 поколения «Перун-2», разработанный военными. Комар периодически поглядывал на ряд дисплеев, усиленно крутя баранку. Машина набирала обороты, перекатывалась через рытвины, поваленные деревья, сухостой. Через сто метров они вернулись, объехав препятствие в виде непреодолимой полосы из скопища «каруселей». Вова ощущал, с каким напряжением водитель рулил, огибая расставленные ловушки, и напряжённо вглядывался в лобовое стекло лидер охраны. Иногда они останавливались на месте. Из кунга выскакивали два бойца, что дополнительно шли обследовать подозрительный участок. В таком режиме с остановками они проехали километр.

У Кречета запищала рация.

– ...Шшш… приём, это Дятел! В вашу сторону движется стая снорков.

– Дятел, понял тебя прекрасно. Продолжай наблюдение.

Рация смолкла. Командир тем временем давал новые указания подчинённым:

– Скример, внимательно! Возможен огневой контакт! Малышевский! Снорки на подходе! Видите их?

Малыш прокричал в ответ, что на горизонте чисто.

– Пит, ты тоже не зевай, – Кречет ни о ком не забыл. Учёный за прошедший день покрылся испариной. Эти поездки давались ему с больши́м трудом, требовали большого напряжения умственных и физических усилий.

– Командир, вижу беженцев! – подал голос крепыш на люке. – Двигаются наперерез движению!

– Огонь не открывать! Комар, остановись!

«Серый» послушно нажал на тормоз. Машина встала как вкопанная, гидравлика сработала, как швейцарские часы, точно и вовремя. Питюшин бросился к бойнице, пытаясь рассмотреть в иллюминатор тварей на четвереньках и с хоботами от противогазов.

– Не стрелять! Команда не стрелять!

Вожак отряда открыл дверь машины, высунул свой РПК, оценивая обстановку. Пит с интересом и любопытством пытался рассмотреть в грязном стекле мутантов. Снорков он видел всего раз, и то, издали. А здесь целая группа. Вот так повезло. Но в сером окне бронеавтомобиля изображение расплывалось, становилось размытым, и, кроме привычного пейзажа, учёный не видел ничего. И вот они появились. Четыре снорка неспешно ковыляли вдоль колеи, двигаясь наперерез автомобилю. Худосочные тела с синей кожей и выступающими рёбрами, хобота противогазов советского производства, подобие одежды на неестественно сгорбленных телах. Мда, красотой они не блистали. Как оказалось, урчащий «тигр» не произвёл на мутантов никакого впечатления, поэтому они прошли мимо. В этот раз обошлось без стрельбы. А всё благодаря командиру – самому опытному бойцу из гоп-компании.

– Комар, гони! – приказал кэп, убедившись в полной безопасности дальнейшего похода на колёсах.

И Комар послушно вдавил педаль акселератора.

Спустя минут пятнадцать они подкатили к «лагерю ботанов». Двухэтажное, каркасно-купольное сооружение с невысокой вышкой, выполнявшей роль антенны, была обнесена колючкой и спиралью Бруно, а с двух сторон ещё и минами ПОМ-3.[5] И ограждением с электрическим током. Забор для зверья, мины и колючка для неадекватных бродяг. Не лаборатория, а закрытый лагерь, охраняемый круглосуточно. Не успел «тигр» подкатить к лаборатории, как путь им преградили два мордоворота со стволами наперевес.

Они вдвоём открыли ворота с колючкой, затем один из них полез на вышку, где находился наблюдательный пункт за местностью. И тогда на территорию лагеря въехал транспорт.

Вова с облегчением вылез из машины. У модульной конструкции он чувствовал себя в большей безопасности. Меньше риска. Хотя дышалось и здесь с трудом.

А небо тем временем окрасилось в кумачовый цвет с оранжевыми вставками. Неугомонные кровавые тучи сплелись в закрученные фигуры, превращая небосвод в палитру пугающего экспрессионизма.

– Грядёт настоящий шторм! – пробормотал опасливо Владимир и пошёл в бункер, где вовсю трудились его коллеги, Анжей Ракицки и Мануэль Габис.

[1]НИИТК – Научно-исследовательский институт Техногенных катастроф (авт.).

[2]Пулемёт на базе перспективного автомата АК-400. Калибр – 5.45/39, питание – барабанный магазин на 95 патронов.

[3]Тяжелая вода (Heavy water) оксид дейтерия, D2О – по сравнению с обычной имеет значительно лучшие ядерно-физические свойства. Она почти не поглощает тепловых нейтронов, поэтому является прекрасным замедлителем. Применение тяжёлой воды в качестве замедлителя позволяет использовать в виде топлива природный уран; уменьшается первоначальная загрузка топлива и ежегодное его потребление. Стоимость тяжёлой воды очень высока. Есть также сверхтяжёлая вода, где особенностью является наличие атомов трития.

[4] Перспективная натовская винтовка. Калибр – 7.62/51 NATO. Её особенность – модульная конструкция, которая позволяет быстро сменить ствол при надобности. Магазин на 10 или 20 патронов. Ближайший конкурент – бельгийский FN SCAR.

[5] ПОМ-3 «Медальон» – новейшая российская противопехотная мина с дистанционным подрывом. Боевое применение производится с помощью чувствительных датчиков. Эти же датчики не позволяют обезвреживать мину современными средствами разминирования.

Глава 6. Пит

Глава 6. Пит

1.

Вова с двумя прикреплёнными к нему охранниками быстро разгрузили боевую машину с приборами и образцами. Он давно мечтал пожрать, выпить пива и улечься спать. Завтра разгрузочный день, а отдыхать необходимо.

Пройдя в предбаннике обеззараживающие процедуры, довольно бодро Питюшин вошёл в уютное помещение лаборатории. В ней, как и прежде, с превеликим усердием трудились сотоварищи. Персонал модульной станции был интернациональным: испанец, немец и русский. Состоял на службе ещё словак, но Боян позавчера улетел в долгожданный отпуск. Так что вахту несли всего трое. Маловато. По штату полагалось четыре человека. Ну, не считая многочисленной охраны.

– Servus! – поздоровался он по-баварски с сотрудниками, что привычно корпели над мониторами. Только нёмец ответил на приветствие: Анджей махнул рукой. Мануэль, как обычно, в наушниках слушал тяжёлый рок, попутно отслеживая на графиках движение облаков. Наверняка занимался составлением очередной карты аномальных зон за последнюю неделю.

– Как дела? – на немецком поинтересовался у вошедшего Питюшина Анджей, не отрывая взгляда от экрана ноутбука.

– Да так, – махнул рукой химик. – Нечего рассказывать. Скучно. – А у вас что? – поинтересовался Владимир у коллеги.

– Смотри сюда, – Ракицки, этот немолодой немец с польскими корнями, ткнул пальцем в интерактивную карту с пометками значимых объектов. – Видишь значок? Это мы. А теперь смотри выше на надвигающиеся стрелочки с облачками. Это северные территории. В них формируется грозовой фронт, который, спустя два часа, будет у нас. А самое печальное – мы окажемся в эпицентре грозы в устойчиво нестабильной части Чернобыля. Как говорят русские, песец! Вот проверим твои результаты полевой работы – и появятся дополнительные детали.

– Буря в Зоне, подумаешь, – буркнул Владимир, разбирая ящики и вытаскивая оттуда сканеры. – Это даже не Вспышка, так, непогодица! Ну, накроет нас ливнем, градом подубасит, и баста. Главное, на улицу не высовываться.

– Nein, Володя! Ты ошибаешься. Это непростая буря, а очень мощная. Потрясёт нас знатно. Я связался с другими филиалами, ребята обещали всех предупредить.

– Ладно. Значит, аномальная буря? С Севера? И что же на Севере интересного? Это не Центр, от Саркофага с десяток километров, фазированная решётка также в стороне. Янтарь – вот где раки зимуют, и то – мимо!

Ракицки потряс своим пальцем, как дирижёр махает палочкой перед оркестром. Типичный представитель своего племени, Анджей был педантом.

– Володя, не понимаю твой скептицизм. Вы, русские, вечно не обращаете внимание на детали, а мелочи важны. Я на днях проанализировал цикличность Всполохов за последние три года, вычислил силу и количество освобождаемой энергии, составил таблицы. И знаешь, что вышло? Соблюдается строгая закономерность: Вспышки не происходят спонтанно, они подчиняются законам физики и материалистической теории большого Взрыва. А кроме цикличных возмущений, есть и другие изменения, которые влекут за собой микро- и макро-смещения временно́го континуума. К примеру, масштабная военная операция или гон мутантов. Все эти события, несвязанные меж собой, косвенно влияют на ноосферу, раз я её коснулся. Иными словами, предстоящая буря повлечёт за собой гипотетически структурные перестановки. Она необычная.

Питюшин выжидал момент, когда немец закроет рот. Конечно, это всё безумно увлекательно – гипотезы и доказательства, но он хотел отдохнуть после будничного труда. Как-никак, недавно вернулся из полевого выхода, где мог погибнуть от случайной пули, аномалии или разъярённого мутанта. А не слушать очередные бредни Ракицки.

– Ноосфера, Выбросы. Мне бы выспаться. Анджей, лучше займись датчиками, я огромную гору притащил. Там всё, труд целого дня.

Ракицки кивнул и замолк, занявшись делом. Вова вздохнул и направился в туалет, подумать над смыслом жизни.

Через десять минут он снова вернулся. И в этот раз застал немца в растерянности. Рядом с ним шушукался Мануэль.

– Володя, приборы не работают, все показатели «уровень красный».

– Как? Быть не может! А ну-ка, дай посмотрю!

Питюшин склонился над приборами, что пищали, сигналили красными светодиодами, – словом, сходили с ума. Влажность, температура, электростатичность, индуктивность силового поля: эти параметры показывали критический максимум. А этого априори не могло произойти!

– Бред! Час назад оборудование работало нормально.

– Видимо, грозовой фронт к нам пришёл раньше графика! Володя, скажи ребятам, пусть идут в укрытие. И живо! Es ist sehr schlecht![1] Мануэль! Проверь ещё раз параметры.

Питюшин буркнул «хорошо», и нехотя попёрся обратно на улицу. Он так и не смог поужинать!

На улице, к вящему удивлению, царила тишина. В мутном небе, и правда, происходило странное: клубящиеся тучи сталкивались одна с одной, подгоняемые порывистым ветром; солнце по-прежнему пряталось в вышине, и если бы не приборы, то Вова подумал, что ничего не поменялось. Но впечатление обманчиво, и сам специалист об этом прекрасно знал. Чутьё подсказывало, что угроза, идущая с северных областей, вскоре себя проявит.

Наёмники «серых» с боевитой сноровкой вовсю готовились к предстоящему катаклизму, убирая в ангары утварь и технику. Туда они рачительно сносили боеприпасы и маскировочную сеть. Командовал ребятами серьёзный Кречет, вполкрика подгоняя мокрых от пота подчинённых.

– Эй, мясо, шевели поршнями, а то как беременные бабы ходите. Щас потечёт с небесной канцелярии, а мы не готовы.

Кречет посмотрел на подошедшего ботаника краем глаза и продолжил давать указания. Питюшин не стал заговаривать с ним, толку-то, пока команч не удостоверится в полном порядке, он не пойдёт в бункер. Отвлекать не стоило, лихой народ не дюже жалует «панство».

Вова решил подняться повыше, осмотреть окрестности в оптику. Так, из любопытства. И в частности, Север. Далеко от них уже вовсю свирепствовала гроза, приближая свою кавалькаду из грома и молний к людскому обиталищу. По внутренней лестнице он забрался на самую высокую точку сборного бункера «Tesla», на шесть метров выше уровня поверхности.

На площадке, метров пять на пять, утыканной тремя спутниковыми тарелками, ветряком и флюгером, ощутимо штормило. Питюшин присел около мешков с песком, где обычно располагался снайпер или пулемётчик, и достал из кармана миниатюрный фотоаппарат и компактный военный бинокль. С ними он никогда не расставался. Выбрав ракурс получше, Владимир сделал пару кадров относительно спокойных окрестностей, щёлкнул внизу всю банду с Кречетом, затем запечатлел беспокойное небо. Питюшину нравилось фотографировать Зону, иногда снимки периодически попадали в познавательный журнал «National Geographic», шокируя англосаксонскую публику причудливыми пейзажами.

Непродолжительное время он рассматривал в бинокль окраины Красного леса. Собственно, за ним и начинались неизведанные доселе угодья, которые так манили Питюшина.

На карте Север представлял собой белое пятно, заштрихованное серыми прерывистыми линиями. Довольно большая территория, состоящая из окрестностей севернее Припяти и части дружественной Беларуси к югу от Хойников. Земли опасные и закрытые для доступа с этой стороны непроходимыми топями и странным туманом. Плотная завеса неблагоприятно воздействовала на психику не лучшим образом. Там, за Припятью, царила иная жизнь, отличающаяся от Южной зоны. Не сильно, но всё же. Логично, ведь Север по себе представлял закрытую экосистему с весьма специфичным порядком и устроем. Основной ландшафт состоял из приболотицы и лугов, смешанных лесов, и умирающих деревень.

Эх, попасть бы туда!

Этим вопросом Вова задавался сотый раз. Не единожды он поднимал его коллегам и руководству на повестку дня, чем вызывал у них улыбку и снисходительные кивки. А однажды, по пьяной лавочке, Вова случайным образом отправил письмо на емейл всемогущему мистеру Раскину, о чём до сей поры жалел. Основатель корпорации не ответил ему, но вышло неловко. Питюшин пытался связаться с белорусскими пограничниками и военными, охраняющими неукраинский сектор Зоны, но попытки наладить контакт с той стороной всячески игнорировалась. Север хорошо охранялся, а информацией делиться боялись все. И вот это удивляло и вызывало подозрение.

Цейссовская оптика работала великолепно. Краешек тумана, его вытянутый язык, отчётливо просматривался с 15-метровой высоты, он никуда не исчез и не испарился. Правда, Питюшину показалось, что он стал более густым, как сметана или кисель. Вова сместил окуляр в сторону, хорошо рассмотрел старую дорогу, ржавую покорёженную ограду, за которой и начинался сам Красный лес, пустырь «трёх аномалий», вытянутые в ряд поросшие чахлым кустарником курганы. На пустыре вовсю змеились по земле бурунчики из лёгкого песка и листьев. Ветер ощутимо крепчал, и осенний холод норовил забраться под утеплённый комбинезон со вшитым бронником. Природный катаклизм приближался, его буквально кожей чувствовал учёный. Владимир решил спускаться к ребятам, что заканчивали наводить порядок перед бурей, как окуляр уловил движение слева. Сработала система автозахвата целей. Заинтригованный Питюшин вгляделся повнимательнее в сторону. И увидел человека.

Одинокий путник стоял на месте. В руках он держал винтовку, скорее всего, натовского образца. На таком расстоянии он не мог точно определить. Зато учёный прекрасно увидел другое. Стрелок целился прямо в него.

Владимир вздрогнул. Осознание близкой смерти прокатилось по телу, вызвав оторопь. Послышался выстрел – гулкий выхлоп дальнобойной винтовки. Ботаник чуть в штаны не наделал. Мысленно он попрощался с жизнью, но тяжёлая винтовочная пуля ушла мимо. Промахнулся? Но для снайпера расстояние в полкилометра плёвое. Значит, стрелок не хотел его убивать. Питюшин вновь приник к окуляру. Стрелявший отчаянно жестикулировал, звал на помощь, потрясал оружием, явно демонстрируя свои мирные намерения.

Питюшин соображал быстро. Как мог, он тотчас спустился по лестнице, и бегом направился к Кречету. Вова отчаянно захотел спасти несчастного, которому грозила неминуемая гибель от предстоящего шторма.

2.

– Кречет, там человек, просит помощи. Похоже, ранен. В километре, рядом со впадиной. Это он стрелял только что.

Идея Кречету явно не понравилась.

– Твою мать, Пит! Предлагаешь мне благотворительностью заняться, всякому сброду помогать? Это риск! Придурок со снайперским комплексом шляется возле базы. Пусть подыхает!

– Кречет!

– Я напишу об этом в рапорте, – покачал головой начальник комплекса.

– Пиши. – неожиданно выпалил Питюшин, не веря ушам. Надо же, каким он стал дерзким. Спорит с матёрым ветераном.

– Ладно, уговорил. Комар, сюда иди! – Кречет подозвал своего подчиненного, который закрывал кунг с техникой на замок. – Не хочешь прокатиться на байке к впадине, забрать живчика одного? Аномалий сейчас нет, путь свободен.

Комар замер на месте, не веря ушам. Его лицо внезапно посветлело:

– Спрашиваешь!

Больше ничего парень говорить не стал. Самый опытный водитель, в прошлом был двукратным чемпионом по мотокроссу! У «серых» имелся в закромах байк, который за два года использовали всего один раз. Неудивительно, что Комар так обрадовался. С АЕКом наперевес, он бросился в ангар, где пропадал не больше пяти минут. Заурчал двигатель, и с кунга выехал на потрепанной «Хонде» наёмник «серых». Новоявленный байкер картинно встал на дыбы, и, вырывая траву двумя шипованными колесами байка, рванул к точке назначения.

– А теперь давай посмотрим на твоего «друга»! – сказал Кречет Владимиру, после чего проследовал в арсенальное помещение, где из укромного уголка вытащил короб со снайперской винтовкой, на которой химик прочитал по-русски «Орсис». Пит кивнул. Он понял, что пуля предназначалась незнакомцу, если ситуация станет критической. Рисковать своими людьми Кречет не любил. Затем они вдвоём на этот раз поднялись на башенку.

Ветеран шустро разложил сверхточное и пристрелянное оружие, покрутил рычажки на прицеле, корректируя ветер и деривацию. А Питюшин воспользовался биноклем. Он действительно не ошибся. Издали замеченный человек напоминал игрушечного. Он медленно шел навстречу стремительно приближающемуся к нему мотоциклу. Шел скомканно, волоча ногу. Путник торопился, и правильно делал. Сзади приближался жуткий катаклизм.

Небо окончательно почернело. Окрестности погрузились в сумерки. Крепчал ветер, набирая все большую силу. Грозовой фронт постепенно приближался в их сторону. Далеко отсюда слышались глухие раскатистые удары грома и шум проливного дождя. Питюшин слегка поежился от увиденного. В такую погоду лучше всего сидеть дома и пить виски или, на худой конец, кофе с молоком.

Интересно, о чём думал Кречет, отправляя подчиненного на выручку попавшему в беду путнику? Наверное, о том, что эта затея пахла безрассудством. Он ничем не обязан ботанику, и тем более, несчастному сталкеру. Но поступить по-другому лидер «серых» не мог. Зона не прощала подлости и равнодушия. Поэтому командир и выбрал Комара для задания. Бывший гонщик только и ждал возможности снова сесть за байк и оказаться в родной стихии.

Да, адреналиновый маньяк выжимал из двухколесного монстра все возможное, чтобы за наименьшее время добраться до цели. Он увиливал на ухабах и перепрыгивал ямы, крутился юзом, огибая кусты и растущие на пути деревья. Преодолевал препятствия водитель легко и непринуждённо, будто в компьютерной игре. А на черном небе сверкали жутковатые изломанные молнии. Ещё немного, и гроза доберётся из северных окраин прямо сюда!

Комар практически доехал до места встречи. Он неплохо знал впадину, ее опасности и подъезд к ней. Вот он выкатил на верхушку, замер на секунду, пытаясь найти нужного ему человека. Произошло это совсем буднично, будто и никакой опасности не было и в помине. Незнакомец не подкачал – хромая, вышел навстречу ездоку. Путник забрался на «эндуро», и Комар тут же дал по газам. Мотоцикл завиляло из стороны в сторону, но байкер справился с управлением, хотя скорость сбавил почти вдвое.

Кречет и Пит с замиранием следили за подопечными. Погода стремительно ухудшалась. По земле струилась вязкая, медленно наступающая тьма, захватывая все больше жизненного пространства. Наступала она с севера, откуда плыл для удара мощный грозовой фронт, готовый выплеснуть сосредоточенную ярость на грешную землю. Упали первые капли холодного кислотного дождя. Кречет с Питюшиным спустились вниз, натянув прорезиненные капюшоны на голову. Находиться вверху стало невыносимо из-за ветра. Командир уже отдавал новые указания своим ребятам, что бежали к ограде с файерами в руках. А химик стоял в стороне, и переживал за Комара. Если с ним что-то случится, Кречет не простит…

Спустя пять минут, после того, как они спустились с башни модуля, к ним присоединился немец, что заговорил сбивчиво по-немецки, мешая речь с русским. Он выбежал из лаборатории с планшетом, и быстро залопотал на непонятном языке, призывая всех зайти в помещение.

Но никто так и не покинул пятачок возле модуля. Перепуганный Анджей скрылся внутри, оставив храбрых русских одних. В другом положении Вова и ушел бы, но Он не хотел пропустить развязку этого драматического момента, который возник по его причине. Кречет же вновь засуетился. По его приказу бойцы зажгли сигнальные огни красного цвета, чтобы Комар и его спутник не промахнулись. Байк приближался, рокот мотора даже через порывы ветра отчетливо слышали все присутствующие.

Черноту неба прорезала громадная молния, а за ней полыхнула мощнейшая вспышка, что дугой озарила весь Рыжий лес, и по завершению – воздух сотряс чудовищной силы гром, разорвавший тишину. У Пита душа ушла в пятки и чуть не подкосились ноги, настолько он почувствовал себя ничтожным человечишкой. Даже невозмутимый Кречет вздрогнул, и неудивительно, он все-таки обычный смертный. Сразу после грома разразился сильнейший ливень.

– Уходи в лабу! – приказал Вове Кречет, пытаясь перекричать шум дождя и завывания ветра.

– Нет! – заартачился Володя, отчего сам малость прифигел. – Уйдем все вместе! – прокричал в лицо мокрый Питюшин и демонстративно пошел к парням, что мокли за оградой с зажженными огнями. Он подошел к одному из них:

– Сигналку давай мне, быстро! – потребовал он.

Снайпер Малыш повиновался без слов. В руках у Питюшина оказался продолговатый карандаш с запалом. Мокрыми руками он выудил зажигалку из кармана комбинезона, и не сразу поджег фитиль. Руки обожгло, Питюшин сжал зубы, стерпел, а файер поднял высоко над головой и стал им размахивать.

– Сюдаааааа! – заорал он, чертя невидимые пассы над головой. – Комааааар!

Водянистые капли слепили глаза, долбили в голову хлёсткими очередями, боковой ветер норовил выдернуть из рук горячий факел оранжево-красного огня, но Пит продолжал размахивать руками и орать в темноту. Файер догорал, когда Владимир услышал потухающий рокот «Хонды». Химик швырнул прочь пустой картон – и едва не угодил под колёса байка. По чистой случайности он шагнул в сторону и не угодил под колёса мотоцикла.

У Комара хватило квалификации, чтобы нажать на тормоза. Но «эндуро» от мокрой травы и тяжелой ноши занесло. Гонщик взмахнул в последний раз руками и прыгнул в сторону, чтобы избежать столкновения с рифленой стеной модуля. Следом за ним сиганул в сторону незнакомец.

А к ним уже бежали бойцы Кречета и Питюшин.

[1] Это очень плохо (нем.).

Глава 7. Грешник

Глава 7. Грешник

1.

В зале стояла тишина. Все слушали песню, благо голос у Грешника был приятный и гитара что надо. А играть он умел почти всё – от Битлов до Мурки. Талант, так сказать. Сталкер опустошил бутылку наполовину, после чего лихо ударил по струнам снова. Бессонница, сук!

Допеть куплет он не смог.

– Складно поёшь, – прозвучало у него над ухом. – Недурно.

Грешник еле сдержал себя, чтобы не вре́зать пивной бутылкой тихо подкравшемуся типу. Говоривший оказался сорокалетним, с гладко выбритым черепом, крепким мужиком, одетым в «ратник» цифровой расцветки. Разгруз, бронежилет, всё чин чином, ничего лишнего. Правда, в облике незнакомца просматривалась некая расхлябанность, несвойственная военным.

– А я мог тебе башку проломить. Рефлексы, знаешь, – процедил Грешник, глядя зло в лицо наглеца.

– Я присяду, приятель, – проговорил псевдовоенный, и, не дождавшись утвердительного ответа, плюхнулся на стул рядом с наёмником. – У меня к тебе разговор есть.

– Ты мне не приятель, дружище, – парировал лейтенант, допивая пиво. – Понимаешь, я не привык базарить с чужаками вроде тебя. Я тебя не знаю. А ты мне не нравишься, так что вали с глаз.

– Гордый Грешник, не признающий авторитетов, так-так-так.

Тип в военных шмотках держался спокойно и деловито несмотря на внешний вид. Грешнику показалось, что он специально его дразнит, вынуждая проявить агрессию. Провокатор, блин!

И это его несказанно злило. Грешник отличался крутым нравом и взрывным характером, но на сегодня ему хватило впечатлений. Ещё только половина пятого утра!

– Чего ты хочешь? Выкладывай, пока тут зубы свои не оставил, мэн!

– Спокойно. Я ведь с визитом вежливости пришёл, Грешник! По делу.

– Какие дела в пять утра? – воскликнул тихо непонимающий наёмник.

– Именно. Ты же хочешь свалить из Зоны, так? – шёпотом промолвил чужак. – А кто не хочет. Последняя работа, тридцать миллионов, да? – человек напротив гадко засмеялся, отчего Грешнику стало неуютно. На миг показалось, что бродяга залез к нему в мозги и выудил оттуда пару мыслей, пришедшие в голову. Откуда он узнал?

– Я тоже хочу уйти на покой, – продолжил странный дядя. – Наскучила мне Зона, ЧАЭС, распри. Душа старого Сильвера требует уединения. Поэтому я здесь.

Грешник не поверил своим ушам. Сильвер? Кто не знает баек об удачливом сталкере, который прекрасно ориентировался на местности, умел находить нычки и закладные одиночек, его могли встретить где угодно. Говорили знатоки, будто те, кто однажды видел или заговаривал с этим сталкером, обязательно находили редкий артефакт или тайник. И вот он в бар явился, лично! Грешник представлял его этаким стариком с бородой, одним глазом и хромоногим. А бритый пижон в военном камуфляже выглядел гораздо моложе образа.

– Ты Сильвер? – тихо переспросил лейтенант собеседника.

– Тс-с, не пали контору, я здесь инкогнито, – Сильвер картинно приставил палец ко рту и повертел головой по сторонам, не смотрит ли кто. Но никто не обращал на них никакого внимания, будто он и не присутствовали в помещении. Даже Повар куда-то пропал, покинув рабочее место. – Не говори никому, что со мной разговаривал. Тайны любят тишину.

– Валяй, я поверил тебе. Зачем тебе я? – поинтересовался наёмник, разглядывая с интересом живую легенду.

– Пятнадцать человек на сундук мертвеца, й-о-хо-хо, и бутылка рома! – пропел картавым голосом Сильвер, покачиваясь на стуле. – Только рома у нас нет, а вот хабар мертвеца – вполне. Правда, вы слепы, и не знаете, в чём вся соль. Сила – в единстве, а порознь – вы слабы и беспомощны.

Как и всякий ветеран, Сильвер говорил странным и непонятным языком. Грех не стал переспрашивать, хотя скептично отнёсся ко всему сказанному.

– Ты не ответил. Почему я?

– Дорога на Север открыта. А ты один пёс равно туда пойдёшь. Я знаю тебя, Грешник, лучше, чем ты думаешь.

– Север? Это же закрытая территория.

Сильвер пододвинул стул поближе и воровато оглянулся.

– У тебя устаревшая информация. Зона меняется, так же, как и люди. Если захотят. Люди ленивы и глупы, и порой не видят бревна в глазу.

– А от меня что требуется?

– Я тебе дам карту. Мне она ни к чему. Валяется в кармане, а проку нет. А тебе пригодится. Взамен ты подаришь одну вещицу из нычки. А у тебя есть на что посмотреть в твоём тайничке, не так ли, Грешник?! Я не вор, у владельца всегда спрашиваю разрешения. Ты же не откажешь старому пирату, йо-хо-хо?

Грешник потерял дар речи! Как, откуда Сильвер знает? Видимо, он действительно в курсе всех тайников ветеранов.

– Ну, я не прочь прогуляться, наёмник! Погода шепчет! Пойдём скорее. Ветер крепчает.

Грешник не стал перечить легендарному сталкеру, что битую минуту с ним точил лясы. Признаться, своим разговором Сильвер сбил его с толку. Сидел в баре, пиво пил, никого не трогал, на, блин, явился, добродетель!

Сильвер пошёл первым. Наёмник потопал следом за ним. На своём пути они не встретили никого. Привратники исчезли. Тяжёлые двери были открыты нараспашку. Непозволительная оплошность. Вдвоём они оказались на территории бывшего завода, где удобно расположился «Синий комбезз» и база наёмников Синдиката. Незаметно они прошмыгнули и мимо постовых, не обративших на них никакого внимания. Грешник силился понять, как так получилось, но на ум ничего путного не приходило.

Так они оказались за пределами охраняемой территории и вышли в поле.

2.

Некоторое время они шли молча. Ветеран что-то насвистывал себе под нос. Грешник думал о том, зачем понадобился живой легенде?

Они перебрались через пролом в бетонном заборе, окружавший бывший мехдвор. Позади остались заброшенные ангары, где все ещё стояли ржавые остовы ЗИЛов и ГАЗонов, нагромождение труб с пятнами рыжего цвета и многочисленными выщербинами, пустые бочки из-под масла и соляры. Сильвер уверенно держал правильный курс к тайнику лейтенанта. Понурый Грешник плёлся сзади, пытаясь собрать разрозненные мысли.

Нарушил молчание Сильвер, шедший впереди.

– Скажи мне, Грешник, – заговорил он, – ты бы изменил свою судьбу? Зачем тебе гоняться за призрачным богатством и постоянно рисковать сдохнуть в канаве с вываленным языком? Посмотри на себя. У тебя будто шило зашито в заднице. Шатаешься по Зоне, бухаешь. Чего тебе неймётся? Деньги есть, мозги не потекли, нет, блин, обязательно нужно показать своё сраное «я». Появился Фанат, обронил фразу с заоблачной суммой, а ты, дурень, готов лезть в зад к диаволу. Словно вечно голодный пёс, который постоянно жрёт, давится, и ждёт добавки. А ведь за адреналин нужно платить! Вот скажи, на кой хрен тебе столько бабла? Заработанное ты спускаешь на водку и цацки, но всё пропить невозможно! Мог бы уйти на хутор, найти ладную бабу и устроить райский гешефт? Зачем? Эти россказни о том, что Зона крепко держит за яйца, можешь бабушке сообщить. – Сильвер отчитывал наёмника, как школьника.

– Эй! Может, хватит мне лезть в мозги, – возразил ему Грех. Его порядком задолбал этот занудный хрыч. Сильвер болтал и не затыкался, и давил на больную мозоль. Пытался уязвить его самолюбие, наверное.

– А я и не лезу. Говорю, как есть. Сам таким был: бойким, ловким, не признающим авторитетов. Только пират состарился, а старый Сильвер принимает мир таким, какой есть, и не пытается изменить его.

– Всегда мечтал услышать дельный совет от легенды Чернобыля! – попробовал поддеть Сильвера наёмник. Но тот рассмеялся в ответ.

– Давно такой глупости не слышал! Я обычный человек! В отличие от тебя я здесь живу, а ты работаешь. Чувствуешь разницу, адепт зла, – съязвил ветеран и ухмыльнулся. – Под ноги смотри, простофиля!

И правда. Грешник непростительно расслабился и потерял бдительность. Настолько, что проморгал яму на своём пути. Правая нога угодила прямо в центр продолговатой расщелины, отчего Грешник покачнулся и чуть не вывихнул лодыжку. Наёмник грязно выругался. Не хватало матерому сталкеру получить растяжение. Вместо ямы на дороге могла оказаться аномалия или противопехотная мина. Такое случается, и гораздо чаще, чем кажется.

Грешник, тихо матерясь, побрёл дальше. В этот раз по всем канонам опытных ходоков, контролируя местность и не забывая и по сторонам смотреть.

Они заложили вираж вокруг фонившего, как реактор, севшего в грунт бульдозера. Завод остался позади, и путники прилично отошли от бара. Раздосадованный Грешник хотел побыстрее избавиться от надоедливого приятеля, что некстати навязал ему свою компанию.

Дошли они без происшествий. В прекрасный момент Сильвер остановился как вкопанный. Он картинно потянулся в разные стороны, и пальцем показал на невидимую точку в земле.

– Пришли! Вроде здесь.

Грех промолчал. Ему стало интересно, чем всё-таки их совместный вояж закончится?

Нагловатый проходимец в военной форме не стушевался и криво сморщился.

– Давай не будем из себя корчить девственницу. Я посещал сие заведение в прошлом году, отужинал в ваших апартаментах. Ну чего застыл, я, что ли, буду открывать люк, он тяжёленький.

Грешник побагровел от злости. Вот кто схомячил консервы! А он, грешным делом, подумал на грызунов или аномальщину. Сволочь! Влез в чужой схрон, пайку сожрал, ещё и критикует.

3.

Тайник Грешник оборудовал далеко от базы и аномальных полей, где могли встречаться артефакты. Обычный пустырь в пологой низине, песок, кустарник и больше ничего. Место для припасов он нашёл чисто случайно, когда едва не провалился в поросший травой колодец. За много лет простоя колодец высох, а грунтовые воды ушли прочь. Наёмник с фантазией обустроил вре́менное укрытие. Внутри него он дополнительно вырыл ответвления по пять метров длиной, два шириной и два высотой. Стенки убежища он тщательно укрепил досками и металлическими кронштейнами, приделал лестницу, придумал хитроумный механизм открытия входа в схрон, обзавёлся элементарными предметами удобств. Так у него появился настоящий жилой бункер. В нём он периодически отдыхал от повседневного кошмара, напивался и зализывал раны после очередного рейда.

Прежде чем лезть внутрь, наёмник осмотрелся, не подсматривает ли кто. Наткнувшись на насмешливый взгляд попутчика, мол, «открывай давай!», хантер поискал глазами едва заметную в траве ручку, и потянул на себя. Дверца подалась тяжело, пружина, прикреплённая к ней, заскрипела, посыпались комья земли. Следующим движением Грех ловко подпёр дверь короткой доской, что аккуратно лежала в специальной нише под жестянкой, и по деревянной лестнице спустился в вертикальную штольню. За ним последовал и Сильвер. Он и закрыл за собой массивную дверь, положив доску на место.

Они очутились в кромешной темноте. Привыкнуть глаза к сумраку не успели, так как следующим движением руки Грешник щёлкнул выключателем на свисающей над головой скрутке из кабеля и розетки.

Свет выхватил из кромешной темноты внутреннее убранство убежища, состоящего из двух ответвлений. В одном из них располагались деревянные нары с надувным матрасом, садовый стульчик, и грубо сколоченный шкафчик с двумя полками. На верхнем стеллаже пылилась сиротливо сумка с ноутбуком, на нижней – лежала недочитанная книга. Во втором прорытом тоннеле человек обустроил мини-кухню с утварью и оружейный склад. Освещение работало от проводов, запитанных от артефакта «батарейка», что лежал в специальном контейнере в углу тоннеля.

Сильвер присвистнул от увиденного.

– Ба! Всегда удивлялся, на что люди идут, чтобы обеспечить себе комфортную жизнь. – удивлялся Сильвер. Он по-хозяйски приляг на матрас, на котором лежали простыни, тонкий плед и небольшая подушка. – Сколько добра!

– Арсенал общий, – отмахнулся Грешник, разжигая газовую горелку. – А обустроить ухоронку одному человеку вполне по силам за месяц. Главное, найти материалы и инструмент, всё остальное – херня.

– Забыл добавить – желание, – напомнил сталкер, развалившийся на матрасе.

– Куда же без него.

Сильвер ухмыльнулся. Наёмник понял, что сейчас последует очередная гнусная тирада или шуточка от местного зубоскала. Или ещё чего похуже.

Он угадал. Ветеран присел на стульчик, потянулся и произнёс следующее:

– Так, отель мне твой понравился. А как обстоят дела с напитками? – наглый гость ловко щёлкнул пальцами. – Официант, хочу кофе, бразильский, ложечку тростникового сахара. И будьте добры побыстрей, я опаздываю.

– За официанта ответишь! – буркнул наёмник. Проклятущий Сильвер всё разнюхал. За отборный кофе бармен запросил двойную цену. В чистую керамическую кружку он насыпал нахлебнику кофе, с другой банки взял коричневый сахар. Себе напиток он сделал в металлическую походную посудину. Затем на газовую горелку поставил закопчённый котелок, куда влил из трёхлитровой пластиковой тары воду.

Вода не успела закипеть, а пронырливый ветеран вовсю орудовал в логове лейтенанта Синдиката. Хищные пальцы пройдохи Сильвера зашныряли по вещам сталкера со скоростью пули. Он успел просмотреть найденную книгу, найти в ней банкноту номиналом в один доллар и нагло переложить себе в карман. Особенное внимание он уделил ноутбуку. Распотрошив сумку, он тут же залип в экран компьютера, непрерывно щёлкая мышкой.

С непередаваемой злостью в глазах Грешнику оставалось лишь следить за неугомонным проходимцем, чтобы минимизировать ущерб от такого гостя. По ходу дела он вдруг вспомнил об обещании собеседника в баре.

– Ты говорил о карте? – поинтересовался наёмник у непрошенного гостя.

– Ага. Топографическая. Но с пометками. Без карты вам там делать нечего, – заявил компетентно Сильвер, цокая языком от увлечённого просматривания файлов на ноутбуке. – Так, что мы нынче слушаем? БИ-2, Ария, Металлика. Старьё! Ни одной модной песни. Фильмов нет, порно – тоже. ДОМ-2 – и того нет в наличии. Так, это что за хрень? Отстой!

Разочарованный Сильвер захлопнул гаджет и швырнул его на матрас.

– Скучно. Уныло. Серо! А я думал у тебя ноутбук позаимствовать в отместку за карту.

– Так ты вначале покажи её.

– У меня её с собой нет. Лежит она комнате. В ящик стола положил, пока ты хренотенью страдал.

– Что?

Грешник не поверил своим ушам. Этот гад и там успел порыться. Когда он всё успевает? Заранее спланировал, змей!

– Я тебя умоляю! Эй, кухарка, где долгожданный кофе? За что я тебе плачу!

Наёмника передёрнуло. Как задолбал этот недоделанный пират, гори он в своём пиратском аду. Кофе ему ещё подай!

Вода к этому времени закипела. Грешник, как и подобает радушному хозяину, залил кипяток вначале Сильверу, затем себе. Потрошитель тайников нашёл где-то шоколадку, распечатал её.

– Греховодник, угощайся, я сегодня добрый! – ухмыльнулся наглец, и сцапал хищно ароматный напиток. Запихав в рот почти половину плитки, Сильвер отхлебнул глоток. Грешник сам отломил кусочек. Шоколад он любил.

– Ох-х. Кайф! Хорошо устроился! – воскликнул «старый пират», жуя плитку. – Щас бы рому плеснуть в кофе для полного релакса. Хе-хе-хе!

– Рому? Губа не дура. Может, и бабу тебе подогнать? – скептически сказал Грешник.

– Дурень ты! Смотри фокус.

Сильвер полез к себе в замызганный рюкзак и достал действительно бутылку добротного рому «Капитан Морган» ёмкостью в 0.7 литра. Ещё нераспечатанную. Грешник в очередной раз удивился пижонству местного недоделанного капитана Джека Воробья. В его случае, капитана Сильвера.

– Советую, наёмник! – с довольным видом сталкер отвинтил пробку и налил себе грамм немного в дымящийся напиток. – Бутылку можешь оставить, это презент за съеденную консервы. Пользуйся моей щедростью.

– Спасибо!

– А то!

Некоторое время они молчали. Каждый из них думал о чём-то сокровенном и тайном, наслаждаясь хорошим кофе со вкусом настоящего панамского рома. Первым нарушил минутное молчание неугомонный ветеран. Оставив недопитую кружку, он вскочил с матраса:

– Пришла пора взять обещанную плату за труды. Посмотрим, что у тебя есть.

Он шагнул во второе ответвление, где у Грешника находился склад. И присвистнул. Чего там только не было: новейшие штурмовые винтовки НАТО, десяток пистолетов различного калибра, подствольные гранатомёты, снайперские комплексы, прицельные приспособления, наборы глушителей, тепловизоры и гранаты. Рядом на крючках висели костюмы, бронежилеты, разгрузки и рюкзаки. Всё иностранного происхождения.

Хитрый проныра заглянул в каждый угол, потрогал ружие, сопровождая поиски бормотанием и возгласами. Особое внимание он уделил обмундированию. Спустя минуту возни он вынул из аккуратно сложенной кучи одежды запечатанный свёрток.

– А возьму я, пожалуй, этот свитерок, ночи стали холодные, а я ещё простудился. И готовься рассказать красивую историю.

– Какую историю, Сильвер?

– Люблю байки послушать от знающих людей. Краем уха слышал, что однажды некий Грешник чудом избежал гибели. Интересно, правда это или врут люди. Честно говоря, в эту чушь я лично не поверил. Поэтому решил поинтересоваться у первоисточника.

Грешник поморщился. Развлекать дурака ему не улыбалось.

– Там нечего рассказывать.

– Да брось. Карта в отместку за историю, помнишь?

– Ладно.

Наёмник поставил кружку с кофе. В руках у него оказалась подарочная бутылка рому. Сделав глоток, он крепко зажмурился:

– Дело было так.

3.

После рассказа они оба помолчали.

– Ну, ты меня удивил. Вот это поворот, Греховодник, – нарушил паузу старый пират Сильвер. – Кажись, придумал, чего от тебя хочу в качестве награды. Кофе ты угостил, рассказал шикарную историю, пришла пора огласить моё последнее желание. Подари мне жетон, который ты подобрал в доме из своей истории.

Грешник на секунду замялся, не зная, как отреагировать на требование наглеца. Этот жулик мог попросить любой другой предмет, но не жетон. Наёмник привык к оберегу, и считал его удачливым талисманом.

– Эээ, у меня его нет. Я потерял его, – соврал он.

– Как ты мог его профукать? Что за чушь! Врать не умеешь от слова «совсем». А что у тебя на шее? Колье из серебра?

– Проси что хочешь, но жетон… Не отдам, – отрезал захмелевший найм и тяжело засопел. Грешник решил стоять до конца. Этот жетон значил для него много. Он напоминал ему, что в любой обстановке стоит драться до конца.

– Грех, этот жетон не принадлежит тебе.

Наёмник пришёл в ярость. Он привёл Сильвера в тайную обитель, грёбаный час терпел унижения и оскорбления в свой адрес, так ещё этот подонок жаждет забрать единственно ценную вещь для него. Да кто он такой!

Грешник вскочил. Обозлённый, он навис над весёлым Сильвером:

– Ты! Хватит мне морали читать и на мозги долбить своей сраной логикой. Выкуси, а не жетон тебе!

Неожиданно сталкер схватил лейтенанта Синдиката за отворот комбеза.

– Сядь, – сказал спокойно Сильвер и отпустил найма. – Думаешь, он приносит тебе удачу? Хорошо. Напомнить о карте Севера? По-моему, равноценный обмен.

– Будь ты проклят! – воскликнул вслух подавленный лейтенант Синдиката и снял с загорелой шеи амулет. Металлическая бляшка со рваной вмятиной и высеченными буквами блеснула на искусственном свете.

– То-то же, – сказал довольный Сильвер и сграбастал добычу в ладонь. – Ты прикипел к нему, да? Давай я тебе расскажу о нём. Это не просто кусок металла с буквами. У него есть имя. Жетон Неизвестного Сталкера. Ты спросишь, кто это? Я зову Неизвестным Сталкером человека, что первым оказался здесь после Катастрофы. Тогда не было ни Периметра, его построили годом позже, ни группировок, ни серьёзной базы знаний о Чернобыльской радиоактивной Зоне. До этого окрестности Припяти бороздили любопытные простофили, диггеры, чёрные копатели, криминальные элементы. Только-только продажные политики отдали заражённую цезием и стронцием часть Украины на откуп военным для разработок на её территории супероружия и опытов над людьми. Ты в курсе, чем всё закончилось?

Сильвер картинно щёлкнул пальцами.

– Произошла глобальная катастрофа. Над реактором бомбануло знатно: мощная Вспышка прокатилась огненной лавиной по радиационным землям. Многие пионеры умерли сразу, но счастливчики уцелели. Выжили они для того, чтобы сгореть в аномальном огне нового мира, смертельно опасного и жёсткого. Да, они погибли все, без исключения, однако за свою короткую и насыщенную жизнь в условиях агрессивной среды первопроходцы оставили после себя самое ценное – знания и любопытство. Вторая волна ходоков сумела приспособиться к суровой реальности. Среди них появился Неизвестный Сталкер. Это один из тех, кто нашёл первый артефакт, это человек, сумевший выжить в первой стычке с мутировавшими собаками, и который быстрее других научился распознавать аномалии с помощью болтов. Он называл себя сталкером. Нельзя говорить о нашем герое, как об одном человеке. Это скорее собирательный образ всех бродяг, охотников, мародеров и просто искателей приключений. Им пришлось тяжелее всех. Если первые люди гибли по незнанию, то вторая, третья и даже четвёртая волны приходили умирать в Зону по собственной воле. Они столкнулись с ничем не объяснимым феноменом, с непреодолимой силой, что звала за собой, вынуждая почём зря рисковать жизнью и здоровьем. Те времена помнили единицы. А сколько тысяч безымянных героев остались забытыми среди тлена? Погоняла их канули в Лету, но взамен они оставили знания, бесценный кровавый опыт, который те передали своим преемникам. До сих пор мы видим их послания к новым адептам: порой полные глубокой мудрости, чаще предостережения. «Добро пожаловать в ад!» – ты помнишь эту надпись на кирпичной стене на Свалке. Её оставил Неизвестный Сталкер в лице десятка отчаявшихся грешников вроде тебя. Похожее послание выцарапано на этом медальоне. «S.T.A.L.K.E.R. GSC[2]». Поэтому я заберу его у тебя. Этот жетон – настоящая дань уважения павших, привет из прошлого.

Грешник промолчал.

– Обиделся? Мне по хрену. Придёт время, поймёшь. А засим, пожалуй, я откланяюсь. Дела возникли. Спасибо за кофе, и компанию. Давно с людьми не разговаривал. Одичал, наверное. А тебе удачи! И ещё скажу, смотри чаще за спину. Старый друг не лучше новых двух. Ха, пятнадцать человек на сундук мертвеца, йо-хо-хо!

Сильвер проворно выбрался наверх. Его залихватское «хо-хо» до сих пор звенело в голове, раздражая Грешника. Столько событий случилось за утро!

Наёмник подобрал с земляного пола прощальный подарок ветерана. По привычке он дотронулся до шеи, чтоб ощутить холодноватый металл старого именного жетона. Однако его не оказалось на месте. Дух Неизвестного Сталкера больше его не защищал. Им завладел пижон, одетый, как прапорщик с хреновым глазомером.

[1] S.T.A.L.K.E.R. – расшифровывается, как «Падальщики, Нарушители границ, Авантюристы, Одиночки, Убийцы, Исследователи и Разбойники» по-английски по первым буквам эпитетов. Теперь это лейбл культовой игры компании GSC.

[2] Лейбл игры и компании, разработавшей «Сталкер».

Глава 8. Вал

Глава 8. Вал

1.

Вал проснулся сам. Он поворочался, ожидая, когда будильник пробьёт ему время «Ч», и сюда войдёт Повар с хорошими новостями и побудкой. Хотелось как следует перекусить, выпить кофе, и затем приступить к делам. Но бармен не выдержал и встал сам.

Умывшись в тазике с холодной водой, Вал просмотрел почту, сообщения на телефоне. И вспомнил события прошедшего вечера. Он уже собирался спускаться в бар, когда услышал мягкие шаги Одноглазого. Повар был точен как часы!

– Явился по мою душу, – проворчал картинно бармен. Помощник в ответ хмыкнул дежурное «привет!».

– Как обстоят дела? – поинтересовался хозяин заведения, надевая ботинки вместо мягких домашних тапочек.

– Грешник свалил в закат. Дикобраз видел его, как тот уходил в сторону блокпоста. Народ разошёлся, в баре копошатся пару пьяных морд. Валет за всем присматривает.

– От одного поросёнка избавились. Неплохо. Валет за главного? Эх, оставь вас без присмотра! Дикобразу скажи, пусть отправляется на боковую! И ты тоже можешь идти. Неплохо поработал.

Повар благодарно кивнул. И потопал к себе в комнату.

Всё шло нормально в его отсутствие. Бармен терпеть не мог форс-мажоры, и его радовало постоянство. Меньше стресса, надёжные люди рядом, деловая хватка – залог успешного бизнеса в любое время.

Выйдя на своё рабочее место, Вал поприветствовал Валета, что с хмурым лицом присматривал за вотчиной босса. Уступив пост, охранник лениво взял из холодильника припасённую заранее бутылочку пивка, и спокойно направился к входной двери. Кроме него, в баре находилось трое клиентов. Каждого из них Вал знал в лицо. Это радовало.

Старик сварил себе в турке ароматный кофе, затем зажарил колбаски по-венски и яичницу. С тостами и сливочным соусом. Как следует заправившись, бармен уставился в планшет. Но ничего нового в сети он не увидел. Время тянулось медленно. Вал включил музыку, покурил сигарету, затем слушал, как размеренно гудят генераторы. Точно! Они всё ещё работали! Значит, проблема с электричеством оставалась актуальной до настоящего времени.

Ещё в эру своего недолгого сталкерства Вал прослыл мастером на все руки. Годы шли, талант остался несмотря на попытку утопить его в синьке. Большинство проблем по техобеспечению жизнедеятельности довольно вместительного и обитаемого ангара он решал сам. Вал жил по старому дедовскому принципу, не раз проверенном на собственном опыте. Этот метод древний и очень действенный. «Хочешь сделать хорошо, сделай сам» – гласил он. Помимо необходимости, ему банально нравилось ковыряться в различных устройствах, придумывать себе занятие вроде собрать очередной стол, смастерить из досок дополнительные нары или наладить систему водоотвода. Всё зависело от настроения. Сегодня настрой совпал с возможностью и желанием поработать на благо общества. Вал снова оставил бар на Валета, пошёл в подсобку, где у него лежал чемодан с инструментом, после чего вышел на сырой воздух.

После бури утро радовало. Небо очистилось, пусть и не полностью, денёк обещался выдаться солнечным и погожим. Вал затянул песенку, степенно приближаясь к высокому бетонному забору, к которому приделал металлическую лестницу. По дороге он встретил патруль Синдиката, перекинулся с ними несколькими словами. После чего перемахнул осторожно через преграду. За ограждением, в сторонке, и находилась та самая аномалия, что запитывала бар. Как и предполагал, «электра» никуда не исчезла, а резко сместилась в сторону, отчего сопряжение с контактным проводом упало до критического нуля. Бросив новоявленной кормилице током пригоршню болтов и покурив возле рассерженной аномалии, бармен принял единственно верное решение: нарастить провод на пятнадцать метров. Чем он и занялся в следующие полчаса.

Вернулся Вал через чёрный ход. Халявное электричество заработало снова, а генераторы за ненадобностью остановил. К этому времени «Синий комбеЗЗ» стал вновь заполняться народом, что спешил перекусить и отправиться на поиски даров Зоны. Часы показывали 5:45.

Ровно в 5:46 утра всем посетителям на наладонные компьютеры, пришли сообщения. Вал также получил СМС с пометкой «СРОЧНО!». Пришло оно из Центра Исследований Аномальной Активности, или «ЦИАА». Находился Центр на Южных Болотах. Собственно, в ЦИАА жил и работал небезызвестный Хакер[1], тот самый человек, что запустил сталкерскую сеть и местный интернет. Там и находились сервера.

Вал открыл почту и прочитал послание:

«Внимание! В связи с прошедшей грозой, стал возможен доступ на Северные территории. Повторяем, Север открыт для посещения». Кратко и информативно.

«И что же здесь срочного?» – подумал барыга, пряча телефон в карман. Новость его не впечатлила, хотя рассуждения на тему малоизученных территорий у него имелись. Вал из особенностей работы знал основную причину недоступности ранее закрытой локации. Припять! Попробуй пересечь реку в густой туман, насыщенный ядовитой взвесью, в окружении болот. Один умник из учёной братии обмолвился однажды, что севернее Припяти артефактов мало, мол, излучение слабое, и оттого область не представляет интереса для изучения. Вал согласился бы с ним, но брал под сомнение аргументы. Он больше склонялся к версии, что кому-то выгодно, чтобы Север как можно дольше оставался загадочным местом.

Теперь эта новость! Похоже, внутри ноосферы произошёл сбой, и ночная буря оказалась с сюрпризом. Раньше такое происходило после мощного Выброса или, как говорят, в этой части Зоны, Вспышки. Интересно, что будет делать местное быдло. Ломанутся толпой на покорение новых территорий или забьют хрен? Второй вариант больше подходил. Время сейчас такое настало, когда новыми землями не заманишь удачливого «ловца». Вал знал ребят, что паслись исключительно на Мусорке, собирали мелочёвку, и не жалели о своём выборе. По его придиркам выходило, что новость привлечёт, пожалуй, либо самых отмороженных, либо реальных профи, которым наскучило сидеть на хорошо знакомом месте. Чисто нервы пощекотать!

Вскоре подтянулся и первый комментатор.

К нёму подошел один из «Честных», что вчера выпивал в компании своих. Бэйлом звали.

– Вал, здорово!

– Здорово! Что скажешь?

– Ты о Севере? Лично я не горю желанием лезть туда. Да ну нахер! Задницей торговать на потеху мутантам. Притом кто знает, что там за твари обитают. Я не полный псих, да и «Честь» туда точно не полезет. Так что лучше тут щи хлебать.

Мысленно Вал согласился с «честным». Всё верно. Лучше шляться по хорошо изученным чигирям, чем лезть в незнакомое болото. О Севере, на минуточку, ходили слухи, один хуже другого.

– Бэйл, водочки налить? – спросил бойца бармен.

– Ан нет. Скоро выходим в патруль. Лучше сделай нам по лапшичке с сосисками, да и чайку.

Вал кивнул в ответ. Бэйл от него не хотел уходить. Придвинувшись поближе, боевик «Чести» полушепотом спросил:

– Есть работа? Я о Фанате, ты понял?

– Неа. Фанат навёл шороху напоследок, – покачал головой Вал. – Решил умереть красиво. А дело – шлак!

– Да ну, гонишь! Небось свой процент посчитал на калькуляторе и домик на Карибах присмотрел. Жук ты, Вал! – расхохотался краснощёкий Бэйл. – Ну, я пойду, если что, зови!

«По таблу бы тебе настучать», – подумал в мыслях бармен нахмурившись. Этот Бэйл младше его на пятнадцать лет, а общается на равных. Субординации нет никакой. И не объяснишь же, по понятиям, чуть что, слетятся на разборки. Впрочем, он уже накручивает. Время такое. Молодёжь другая пошла.

Бармен быстро справился с завтраком и позвал Бэйла. Тот расплатился без сдачи. Традиция неукоснительно соблюдалась! Вскоре подошли и другие клиенты. Рабочий день начался весьма активно. Пошли разговоры о Севере, вновь прибывшие рассказывали о последних событиях ночи, о буре, что прокатилась по всему Чернобылю. О Фанате никто, кроме Бэйла, и не вспомнил! С одной стороны, это неплохо, с другой – непонятно. Нет спроса – нет заработка! Но цыплят считали по осени…

Разобравшись с клиентами, бармен залез в сеть. Интернет захлёстывала волна сообщений от вольных бродяг, что разделились на две группы. Первая напрочь отказывалась идти неведомо куда, искать неизвестно что. Вторые соглашались валить на Север хорошо вооружённой и обученной группой. Активизировалась и «Честь», вызывая на базу свои квады. «Серые» за редким исключением хранили молчание. Военные в местную сеть не вмешивались, так же, как и «монолит». В основном, в оценке значимости северных территорий, большинство осторожничала. Вал в этом и не сомневался. В эпоху информации лишний повод рисковать собственной шкурой нерентабельно. Куда проще прочесать территорию вертолётами, а ещё лучше, боевыми дронами с ракетами. Вопрос заключался в стоимости мероприятия. А это по карману военным, отчасти подконтрольной «Чести» и «Монолиту», чьи владения непосредственно граничат с Севером. Но военсталкеры не станут нахрапом лезть туда, риск огромный. Чего стоила неудавшаяся операция «Фарватер», окончившаяся полным провалом, гибелью вертолётов и людей, и снятием погон с высокопоставленных лиц.[2] Наступать на грабли в очередной раз чинуши не захотят.

Да и следовало помнить о той стороне границы. Вооружённые белорусские пограничники шибко не жаловали, когда украинский, да и любой другой контингент, вмешивался на сопредельную территорию. Разразился бы политический скандал, к бабке не ходи. Вот если отправить туда подконтрольные банды вроде «Чести», то сразу двух зайцев убить можно: и разведку боем совершить, и с себя ответственность снять. Скорее всего, так и случится. Север, или часть его, отдадут на откуп «честным» взамен на лояльность. С «серыми» всё понятно. Прикрываясь изучением местной фауны, они отгрохают новую лабораторию, введут ограниченный контингент, и плевать хотели на прочих людишек. Главное, вовремя платить кому нужно. Такой был геополитический расклад на текущий день со всеми вытекающими домыслами и рассуждениями.

Вал решил ещё сварить себе кофе. Настоящий, без сахара, с палочкой корицы и ванилью. Бармен поставил на газовую конфорку армейский котелок вместо турки, достал из тумбочки кофемолку. Ручную, made in USSR, раритет. И пакет жареного бразильского кофе. Он достал горсть зёрен, бросил в ёмкость кофемолки, после чего принялся вращать ручку, дробя на части зерна. Молол он основательно, отчего даже вспотел, пока не вскипела вода. После этого старик высыпал содержимое турки прямо в воду, уменьшил огонь. Чтобы скоротать весь процесс приготовления, Вал включил на старом ноутбуке, что стоял на тумбочке, свою любимую песню Криса де Бурга о лунном свете, КГБ и о холоде зимой в России.[3]

2.

Бармен выключил газ, слил с турки ароматный напиток, добавил в кружку корицу, щепотку ванили, ложкой размешал содержимое и поставил остывать на тумбочку. Кофе готов. Приятный запах щекотал ноздри, будоражил желудок. И возвращал его к тому времени, когда он ходил в сталкерах. Вал вспомнил, когда впервые перешагнул порог бара «100 рентген».

Местное заведение представляло собой настоящий притон, только без баб. Поговаривали, были и шлюхи, но для избранных. За обшарпанными столиками восседали крайне сомнительные личности: распальцованная шелупонь – или бандиты по блатному; мнящие себя профи экстракласса и знатоками Зоны, борзые «долговцы», бородатые сталкеры, требующие «прозрачного»[4] – мерзкой суррогатной водки; хапуга бармен, похожий на бомжа с криминальным прошлым. И обстановочка соответствующая – грязная засраная посуда, грубо сколоченная мебель, вонь от мочи, пота и пролитого спирта. В хлеву у рачительного крестьянина и то чище! Романтика, мля! Тогда, в тот первый раз, его грубо избили за растворимый кофе по цене полноценного обеда в ресторане в центре Москвы и со вкусом бурды. А все потому, что завсегдатаям не понравилось, что новичок не жрёт водку, как все, а довольствуется кофейным напитком. Да и считалось зазорным не поколотить «зелёного» в тех краях. А быть «как все» пришлый Вал не желал, и мириться с быдлом он не мог. Обидчики с течением времени ответили за свои выходки, а Вал обзавёлся нужными связями и авторитетом, что позволили ему выжить в это непростое время. А после того как захлебнулся Великий Штурм Саркофага, а на «100 Рентген»[5] военные сбросили вакуумную бомбу[6], он организовал собственный бизнес. Благо у посредственного следопыта Вала обнаружился талант неплохого организатора и снабженца. Так, в самом сердце ЧЗО начал функционировать новый бар. «Синий комбезз». С двумя «З». Почему так? А фиг его знает! Название понравилось.

По сути, Вал восполнил образовавшийся вакуум. Благодаря тесным контактам с кланом наёмников, функционировать бар стал на территории, подконтрольной Синдикату, точнее говоря, в ангаре бывшего завода. Места хватало с лихвой. Новоявленный бизнесмен не зря сделал ставку на «синих». Придерживаясь политики строгого вооружённого нейтралитета, Синдикат представлял собой малочисленную, но влиятельную организацию с внушительным капиталом и прочной «крышей». Надёжная «крыша» означала стабильность и безопасность вложенных инвестиций в дело, что позволяло избежать участи «долговского» притона. А бармену стать весомой фигурой в Центре Зоны Отчуждения.

Вал отхлебнул глоток, жмурясь от наслаждения. Кайф! Теперь настало время и поработать. Предстояло ещё много чего выяснить, собрать дополнительную информацию. Вал предполагал, что о визите Фаната знают заинтересованные лица, и утаивать этот факт означало пробудить ещё больший интерес к запутанному делу. К счастью, Вал всегда заботился о будущем и продумывал свои действия наперёд.

Связями он, кстати, обзаводился легко. Причина успеха лежала на поверхности. Вал не жадничал.

Предприимчивый бармен с первых дней на Кордоне понял, что небольшая сумма нужному человеку творила чудеса. Деньги здорово развязывали языки, устраняли неблагонадёжных субчиков, плели заговоры и распутывали интриги, помогали заработать на чёрную икру. Без верных портретов Вашингтона, Франклина и Рузвельта он не смог бы распространить своё влияние на полЗоны. Львиная доля взяток уходила на покупку информации, притом в долгосрочной перспективе. Вал не мелочился. Он тратил тысячи и десятки тысяч евро, чтобы через год провернуть невероятный финт с поставками оружия напрямую в Зону без участия военных или нанести существенный репутационный ущерб нелояльной к нему группировки. Информаторы молились на него, считая своим крёстным отцом. А он использовал их на полную, умудряясь оставаться в тени. Конечно, эти потуги сопровождались иногда стрельбой и трупами, но риск стоил того.

Особое внимание Вал уделял научному «сектору». Он раньше других партнёров смекнул, что вложения в прорывные технологии окупаются в сто крат. Не успел появиться в Зоне прототип детектора «Перун», а Вал уже его заочно купил, а патент на производство перепродал третьей стороне. Провалили испытания бронезащиты военные спецы – спустя неделю костюмчик пылился в закромах вотчины барыги. Хитрый торговец привлёк на свою сторону армию молодых, голодных до денег и славы младших сотрудников институтов, что снабжали любопытного Вала инфой иного уровня. Они любили щедрого старика, несмотря на полную секретность многих копируемых материалов. Деньги не пахнут. Аспиранты считали, что они сливают «теневому» кардиналу пустышку, и не догадывались о масштабах утечки. Карты с гравитационными изменениями, статистические выкладки по цикличности Вспышек за текущий календарный год, неопубликованные мемуары Лебедева с зарисовками, количественные показатели стронция в почве на юге Тёмной Лощины – и это лишь малая толика материалов, присылаемых ему «ботаниками». Полученные сведения Вал структурировал в папки и подкаталоги, для удобства, представляющие наибольшую ценность помечал как «важные». Гигабайты файлов. Кладезь обширных знаний о жизни за Периметром. Возникал вопрос, зачем ему это нужно?

Когда приходила пора, он выдёргивал файл из системы и включал мозги. Допустим, поступал заказ на редкий артефакт «хлорка». Из монументальной энциклопедии профессора Сахарова он знал свойства этой аномальной дряни: «… сильнодействующая желейная субстанция, появляющаяся в местах распада хлорсодержащих продуктов при непосредственном воздействии радиации. Химически ядовита. Вызывает удушение и отёки лёгких. Предположительно появляется за два-три дня до Выброса. За долгое время найдено четыре единицы этого артефакта». Что делал Вал? Он разворачивал карту Чернобыльской Зоны отчуждения в большом масштабе, отмечал карандашом радиационные очаги, и сильно фонящие объекты, искал в компьютере подробное исследование аномального экземпляра, и попутно узнавал детали. Порой он делал запросы «друзьям» в учёную альма-матер, вроде, «где в Зоне находили бочки с хлором или его соединениями?». Получив новые вводные, аналитик дорисовывал на миллиметровке «Cl», и искал точки соприкосновения с локальными районами повышенного фона. Ну а дальше просто. Он нанимал надёжных опытных сталкерюг, выдавал им навороченные контейнеры для «хлорки», взятые в аренду, спецкостюмы с улучшенной защитой от химвоздействия (прикупленные по блату в НИИТК), и отправлял ходоков в разведку. В 90% случаев следопыты возвращались с «подарками». По итогу Вал получал свои 20% добычи, уважение в лице старателей, получивших прекрасную наводку, и престиж в глазах нанимателей. Конечно, больших денег, таким образом, он не зарабатывал, полученное вознаграждение едва покрывало затраты, однако Вал получал несказанное удовольствие от работы умом. Гораздо лучше, чем стоять за прилавком и барыжить пивом с чипсами.

Он вернулся в кабинет, включил компьютер и принялся щёлкать пальцами по клавиатуре. В поиске он вбил всего одно слово.

«Север».

В дальнейшем старик расширил ключевые маркеры, допуская любые вариации. Спустя семь минут жужжания древний ноутбук выдал ему список из семнадцати файлов. Немного. Вал рассчитывал на большее. Среди общей массы документов он отмёл в сторону публикации НИИЧАЗа десятигодичной давности. Даже сам институт признавал их ошибочными. Не стал читать и мелкие выдержки из проекта покойного Зеппельта, занимавшийся исследованием реки Припяти пять лет назад. Половина его работы оказалась неумелой копипастой погибшего при странных обстоятельствах академика Попова, чей труп так и не нашли. Основной упор он направил на изучение пространного творения одного немца, который пахал на небезызвестную корпорацию «Tesla Corpotation». Немчура не побоялся бешеной оппозиции со стороны маститых «специалистов» из ЦИАА, и выдвинул смелую гипотезу о происхождении природы Выбросов или Вспышек. Суть её такова.

Чернобыльская Зона является гигантской аномалией, которая подвержена циклическим метаморфозам разного рода. Что-то вроде Лощины Чёрного бамбука[7], Бермудского треугольника или затонувшей Атлантиды. Эта область динамична, она развивается. И иногда информационное поле планеты, сопровождаемые катастрофами, природными катаклизмами, войнами, политической нестабильностью и магнитными колебаниями Солнца, не выдерживает растущего давления. Кольцевой ток, постоянно находящийся в радиационном поле земли, передает свой чудовищный импульс магнитосфере Земли. В результате возникают суббуря – волновые возмущения магнитной энергии, выраженное ускорением энергетических частиц, в своём роде, разрядка. Эта энергия проникает на поверхность Земли через ионосферу на северном и южных полюсах, и внимание! в Зону Отчуждения. Что потом происходит, мы знаем – Выброс. Герр Ракицки написал, что можно предсказать следующее Супервозмущение. Умник выделил минимум пять областей с различными отклонениями от нормы в разнице магнитных потенциалов. Четыре из них известны всем бродягам. Саркофаг, «Дуга», Янтарное озеро, и призрачный город. Пятая область предположительно находилась за рекой, севернее Припяти. Ракицки отмечал высокий радиационный фон и отсутствие внятного радиосигнала спутников над тем местом.

Конечно, его гипотеза строилась на косвенных показателях с зондов и беспилотников, а также на длительном наблюдении за атмосферными фронтами. Чтобы доказать теорию, требовалась хорошо оснащённая вылазка за реку, затянутую кислотным смогом. А это громадные траты, риск и посягательство на квалификацию олухов с учёными степенями. Неудивительно, что немецкому «лженаучнику» быстренько заткнули рот, обвинив в профнепригодности и отсутствии знаний о ЧЗО, в то время как у них собрана богатейшая база и т.д. Никто не любит выскочек, да ещё из иностранных контрагентов. Но Вал заинтересовался «дипломным проектом» зазнайки с польскими корнями. Немецкая педантичность и тщательный поиск правды в загаженном радионуклидами месте вызывали больше доверия, нежели закостенелые яйцелобые, что заботились только о своём желудке. Привыкли, что за них всю черновую работу выполняли младшие научные сотрудники и военсталы. После ликвидации лаборатории на Янтарном озере, считай, форпоста в аду, работа НИИ свелась к аналитике и фантастическим домыслам.

Прочитав двадцатистраничный опус Ракицки, Вал пробежался глазами по другим источникам. К сожалению, труд немца был самым ёмким и продуктивным. Остальные фигурировали двумя-четырьмя упоминаниями о неприступных землях. Одного источника хватило, чтобы решить для себя важную дилемму. Бумаги Фаната не врали. Черновик убитого Семенова дополнял гипотезу, и придавал ей пикантные нотки в виде большого куша. В ближайшем будущем разразится очередной катаклизм. В недрах северной Зоны появится некая порода, в которой нуждается один миллиардер.

Похоже, в одиночку с наследием Фаната он не справится.

Бармен взял в руки мобильный телефон, покрутил его в руках. От результата звонка зависело его окончательное решение по участию в рейде на Север. Скрипя зубами, он набрал номер представительства одной корпорации, от чьей деятельности он когда-то пострадал.

[1] Хакер – персонаж вселенной Юрия Уленгова, написавшего цикл романов на сталкерскую тематику.

[2] Отсылка к сюжету третьей части культовой франшизы «S.T.A.L.K.E.R.: Зов Припяти».

[3] Отсылка к произведению А. Гравицкого «В зоне тумана».

[4] Так называлась водка в книге В. Орехова.

[5] Бар из игры «Тени Чернобыля».

[6] Подобный момент был описан в одной из книг по серии «сталкер». Автора не помню.

Глава 9. Пит

Глава 9. Пит

1.

Пси-шторм бушевал несколько часов, прежде чем всё успокоилось. За это время многие успели вздремнуть, прямо на полу, среди битого стекла и перевёрнутой мебели. Питюшин – не исключение. Очнулся он, когда восстановили электричество, и яркий свет плафона ударил прямо в глаза.

– Володя, вставай, – парня вовсю тормошил испанец Мануэль. – У нас погром, проверь, не разбилось ли чего опасного.

Питюшин пошевелился, под упавшим на него металлическим стулом. Сбросив его с себя, он почесал саднившее бедро, сладостно зевая.

– А где Кречет? Комар? Малыш?

– Улица. – развёл руками испанец. – Безопасность делают.

– Ясно, – буркнул Вова и поднялся на ноги. Мануэль оказался прав. Гладкий пол устилали битое стекло, тетради, раскуроченная аппаратура, канцелярские принадлежности. Весёлая ночка выдалась! И, похоже, бессонная. Пока порядок наведут, уберут последствия спать никто не ляжет. Ему стоило действительно заняться реактивами, подсчитать потери, и провести влажную дезинфекцию. Как химик это не любил! Однако не один он такой. Заспанный Анджей потирал уставшие веки, сидя за столом. Мануэль возился с кофеваркой. Питюшин ничего лучшего не придумал, как распечатать банку энергетика. Один фиг, заснуть сегодня больше не выйдет. Кто будет бардак устранять? Выпив половину шипящей дряни, Пит вдруг вспомнил о вчерашнем инциденте и о раненом сталкере, который на глазах потерял сознания от сильного удара.

– А что с типом? – поинтересовался ненавязчиво у Ману.

- Спит. Как говорят русские, без задних ног.

– Кто он? – химику стало интересно, что за человека они спасли.

– Не знаю. Наверное, один из старателей. В рюкзаке нашли флакон с водой и оборудование. И документы.

Вова махнул рукой.

– Ясно, – только и сказал он коллеге после всего случившегося. «Ясно». Это слово здорово прилипло к языку. Слишком часто его повторял. Прямо самому тошно. Пора избавляться от него, а то как школьница недалёкая.

Мануэль вдруг замолчал и почему-то обиженно засопел. У всех испанцев или итальянцев есть такая мания – много говорить и дуться порой по самым надуманным мелочам.

Питюшин на обиду испанца не обратил никакого внимания. Некогда. Он допил энергетик и швырнул на пол банку. После чего принялся по списку проверять реактивы, вооружившись респиратором и перчатками. Ему повезло, что общая масса компонентов содержалась в прочных пластмассовых ёмкостях, отдельно друг от друга, и не пострадала. Будь они в стекле, то всё живое в радиусе двадцати метров умерло в течение часа от летучих соединений цианида и ртутных паров. Да и «тяжёлая вода» токсична. Не говоря уже о «сверхтяжёлой» воде, которую он хранил в свинцовых запаянных колбах.

Проверка и уборка помещения заняла у него больше шестидесяти минут. Оценив общий урон лаборатории, как незначительный, Владимир выбросил в урну отработанные перчатки, вымыл руки с мылом, вытер вспотевший лоб. Он подустал, хотел спать. От перенапряжения здорово ныла натруженная спина. Попробуй потаскай тяжёлые ящики за день. Но сейчас его интересовали не химические компоненты, а сам шторм. Шторм, последствия которого им предстояло разгребать всю ночь и весь следующий день. Вон, испанец с отвёрткой в руках склонился над ноутбуком, чинил.

– Мануэль, ноу проблемс? – поинтересовался Пит, наливая себе в металлическую кружку ещё горячий кофе.

– Провод отпаялся на плате. Придется паять. Иначе тебе зарплаты не видеть. И мне тоже, – буркнул испанец, колдуя над девайсом.

И правда, на рабочем ноуте хранилась ценная информация, большей частью техническая: сотни заполненных бланков приёма сырья, накладные, бухгалтерия. Особую ценность представляли черновики работ. В принципе при желании любую инфу можно было вытащить. Хотя зачем, если Мануэль – высококлассный инженер. Ему дай поковыряться в железе.

Пит хотел буркнуть привычное «ясно», но запнулся, подумав о чистоте своей речи. Он решил подойти к Ракицки, который с немецкой педантичностью наводил порядки на рабочем столе.

– О, Володя! – обрадовался появлению Питюшина немец Анджей. – Сегодня мы не спим.

– Да. Слушай, мне показалось, что шторм прошёл необычный! Такого раньше не видел. Случайно не заметил что-нибудь странное?

Вова обнаружил, как у немчуры забегали глаза. Наверняка сейчас выдаст ему длиннющую тираду. Судя по тому, сколько воздуха набрал в лёгкие, Анджей собирался поведать ему занимательные факты из его наблюдений.

– О, это сильная буря! Обычно такое происходит во время мощного всплеска аномальной активности, когда ноосфера не статична. Налицо сильные изменения ландшафта, силовых полей, расширение границ Зоны. Почему датчики перестали работать в нормальном режиме? Скорее всего, из-за скачка чудовищного магнитного напряжения, что в совокупности с ионизирующим излучением могло вызвать энергетический «бум». Камеры внешнего наблюдения показали воронки с завихрениями электрической природы. Почему Мануэль приказал выключить приборы? Была вероятность получить мощный электромагнитный импульс. Антенна на вышке выступила бы в роли громоотвода, и тогда произошёл большой shit. Электроника наша сгорела бы. Я читал статью профессора Сахарова, исследовавший специфику Вспышек. Он приводил пример, как по похожему сценарию у него сгорели материнские платы в компьютерах, что не выдержали многократно растущего напряжения. Аккурат перед мощным Катаклизмом, в результате которого…

– …открылся доступ в закрытые районы Припяти, – пробормотал одновременно с Анджеем Вова. – Не перебивай! Идём дальше. Сегодня ночью произошло землетрясение в 3 балла по шкале Рихтера! А ведь это невозможно! Украина находится в устойчивой зоне с нулевой вероятностью подвижек земной тверди! А тут 3 балла! Нонсенс! Значит, всё сводится к одному варианту…

– Выходит, этот шторм – предвестник Вспышки? – предположил химик.

– Больше! Очень нестабильной и непредсказуемой активности ноосферы! Она случается раз в пять лет, или в шесть, – хлопнул в ладоши немец, явно возбуждённый от недавнего открытия. – Я собрал исходные данные этого дня и сравнил со све́дениями прошлых лет. Смотри, – физик быстро нашёл на компьютере нужную диаграмму, потыкал туда мышкой и вывел на монитор, – пять лет назад: повышенный фон; низкое, ниже обычного, давление; высокая влажность. Осталось совместить активность мутантов и аномалий.

– Но такое событие произошло три года назад! Я появился в ЧЗО, но тогда и полыхнуло. В НИИТК проводили целое исследование этого редкого явления.

– Именно! Похоже, Зона вновь меняется. Природа прошедшей бури плохо подчиняется физике, но если отбросить каноны и проанализировать детали, мы увидим чёткую закономерность повторения. И тогда возможно определить цикличность Супервыбросов с минимальной погрешностью.

– Бред! Это нельзя спрогнозировать! Нужны дополнительные данные!

Немец вскочил со стула! По его виду Пит понял серьёзность намерений опровергнуть скепсис собеседника.

– Они есть! Твои вчерашние замеры. Обработаем их и затем сравним результаты трёхгодичной давности. Вспомни, мы тогда их проводили! Неуверен, что они есть в НИИТК или в ЦИАА, но рискнуть стоит.

– Анджей, мне кажется, тебе никто не поверит! Все это искусственно притянуто и выглядит неубедительно. Твою гипотезу уничтожат.

– Мне плевать хотел на рашен шарлатан. Я докажу всем, что моя теория верна.

Питюшин покачал головой.

– Анджей! Мы работаем на «серых». Зарабатываем тяжёлым непосильным трудом. Нам позволили заниматься научными изысканиями, но без фанатизма. Хорошо платят, но мы рискуем. В глазах боссов выглядим как удачно вложенные инвестиции с 2000% прибылью. Поэтому тебе никто не поверит, даже не выслушают, обматерят, как меня когда-то, и вышвырнут за дверь.

– Но люди! Мы сохраним десятки жизней. Внеплановый Всплеск – это очень плохо! – Ракицки заговорил неразборчиво на родном языке, вплетая в речь русские словечки. Пит уловил «сталкеры» и «бежать со всех ног».

– Кому они нужны! Все, кто сейчас внутри Периметра – нелегалы и преступники! И мы в том числе! Ты работал бы здесь, заранее зная, что перспективы нет? Мы в глазах НИИТКа мелкие букашки! Всё, на что мы годимся – это собирать информацию, за которую на Большой Земле выдают гранты на дальнейшие исследования, защищают кандидатские и докторские, и принимать сырьё. Мы расходный материал, Анжи, не больше! Я родился здесь, и знаю реалии. А теперь успокойся, выпей воды и займись полезным делом.

Вова находился в явном возбуждении. Ракицки тяжело дышал и не отрываясь смотрел на монитор. Наверняка он думал, как потерял лицензию на родине, и решил изменить свою судьбу, уехать, где его никто не знал, и попробовать с нуля начать новую эпоху. Как его завербовала «Tesla», и он оказался в одном из самых опасных мест в мире. Питюшин считал, что немец прав. Да, они – никто в глазах докторов наук с дипломами, но по духу настоящие пионеры-открыватели. И оказались в Зоне из-за жажды познать необъяснимое, ощутить на себе дух первопроходцев вроде Колумба или Магеллана. Отважные моряки рискнули всем, отправившись на край света. А деньги давно перестали быть важной составляющей на Большой земле.

Анджей налил себе из кулера стакан воды и залпом выпил.

– Володя, готов поработать на благо науки? – его вопросительный взгляд уставился на русского. И Питюшин понял, что отказать не может. Он вдруг захотел жизненно необходимо проверить гипотезу Ракицки.

– К чёрту здравый смысл! Давай проанализируем полученную информацию! – вскочил взъерошенный юноша с красными глазами, бросаясь к груде сваленных в кучу ящиков с приборами.

2.

Лабораторный комплекс погрузился в сон и хаос. Пока внутри копошились «ботанидзе», Кречет и компания наводили порядок вокруг передвижного модуля. Они рисковали, выйдя в ночь. Но Кречет понимал, если не обеспечить безопасность сейчас должным образом, то потом возникнут проблемы глобального масштаба. Он использовал затишье, перед тем, как сюда попрут мутанты, особенно агрессивные в это время. И пусть у них хватает боеприпасов и техники, рисковать наёмник «серых» не любил. В прошлом его многие за это порицали, нарекали трусом. Кречет так не считал. Успех операции зависел от должной подготовки и умения предугадать дальнейшие события. Достаточно упустить один из этих важных компонентов, и вуаля – ты в глубокой заднице. Проигрывать сталкер не любил, как и упускать детали, составляющие важную канву подготовки. Дьявол кроется в мелочах, и это верно. Поэтому он в очередной раз решил перестраховаться, приказав людям наладить оборону, и заодно выявить неприятные разрывы в ней.

Проблем хватало. Обычный проволочный забор вокруг пристанища был погнут во многих местах, повален и повреждён. Целая секция валялась поодаль. Сверху на ней сиротливо ютился брошенный и раскуроченный байк. Не работала спутниковая связь, круглый диск тарелки проломил тяжёлый камень, отчего выход в глобальную сеть был невозможен. Территорию у станции устилали сломанные ветки деревьев и кустов, расщеплённые стволы мутированных берёзок, целые охапки ивняка и прочей дряни.

После краткого инструктажа, люди Кречета с детекторами обошли всю территорию, пытаясь обнаружить в ночном хаосе свежие аномалии. Затем организовали дополнительное освещение местности. После бури два прожектора перестали работать. Пока Бугор – технарь Кречета – занимался фонарями, Комар выкатил из помятого кунга армейский «Тигр», и врубил на полную мощность фары. Малыш надел ПНВ, полез на вышку, захватив с собой снайперский комплекс с ночным прицелом. Два бойца, Скрим и Дятел, стали разворачивать уникальную систему безопасности, разработанную корпорацией. Обычно её применяли в походных условиях. Сам командир с заряженным оружием стал патрулировать территорию, периодически вмешиваясь в рабочий процесс подопечных. Ему помогал Комар, что занял на боевой машине выгодную позицию. Вскоре появилась и первая проблема в системе безопасности. Выявили дефект довольно быстро, после того как вынесли из ангаров все необходимые примочки в виде круглого провода сечением 2.5, и специально разработанных корпорацией оригинальных решёток Теслы. Они представляли собой метровые тубусы с желобами в полостях. Болванки последовательно соединялись между собой проводами. По ним подавался электрический ток. Между ними возникал разряд, наподобие удара аномалии «контактная пара». Мутанты поголовно боялись «электр», чей эффект и использовали в конструкции решёток. Только устройство больше не работало.

– Че за х…? – выругался Кречет, пытаясь включить пультом автоматизированную систему. Тщетно! Зелёная лампочка, свидетельствовавшая об исправности решёток, по-прежнему не мигала. Зато моргал красный светодиод. Лидер «серых» поочерёдно обошёл все тубусы, проверил каждый провод, не коротит ли он или перебит случайно. Затем осмотрел трансформатор, куда тянулся пучок чёрного кабеля. И нашёл причину неисправности. Два предохранителя, что защищали от перепада напряжения, почернели и оплавились, не выдержав нагрузку. Чертыхнувшись, Кречет подозвал технаря. Тот к этому времени заменил разбитые панели на прожекторах, вставил новые светоэлементы, благодаря чему станция осветилась яркими огнями иллюминации.

– Бугор, что скажешь? – показал командир неполадки в трансформаторной будке. – Смогёшь починить?

– Как рыба об асфальт. Час времени, и ещё половина на доводку. Нужно только программное обеспечение у Ману взять. А поменять не проблема!

– Даю тебе сорок минут.

– Окай, босс! – буркнул грузный с квадратным лицом Бугор и принялся за работу.

Ночью время всегда тянется медленнее, чем днём. Объяснить это можно тем, что человеческий организм ночью неактивный, пищеварение замедлено, мозг выполняет меньше мыслительных процессов, сердцебиение замедленно. В отличие от мутантов, активная фаза которых и приходится на тёмное время суток. Кречет это знал не понаслышке. Десяток раз он и гоп-компания отражали ночные атаки на полевой лагерь, и, если бы не умная защита, – пришлось им туго. Наверняка считали потери среди личного состава. Теперь же защиты нет от слова «совсем», и в случае нападения придётся действовать по старинке. После таких катаклизмов мутанты сходят с ума, и прут, как бешеные. Хорошо, что освещение восстановили.

Начальник охраны самолично проверил минное поле с тыльной стороны лагеря. Как и предполагал, умные фугасы «поехали мозгами». Им срочно требовалось заменить дорогостоящие датчики на новые. Без начинки смертоносные мины бесполезные куски пластмассы и металла. Но сейчас никто этим заниматься не будет. Наступит утро, и бойцы займутся починкой. Он отметил для себя перспективный сектор для обстрела или нападения, и продолжил обход.

До рассвета ещё два часа. И много, и одновременно мало. Пока Бугор поменяет предохранители, а Мануэль настроит цепь, пройдёт больше часа. Пацаны своё дело знают. Кречет напряжённо думал. Вроде бы всё учёл, предусмотрел, но кошки скреблись по черепу. Интуиция говорила ему, где-то он совершил ошибку. Лидер «серых» попробовал стряхнуть морок. Ощущение осталось прежним. Липкие тягучие мысли беспокойства стучались в подкорку мозга, вызывая виток страха. Что же не так, сука? Командир привык доверять интуиции и оттого ощутимо занервничал. Всё-таки немалый боевой опыт имел за плечами. Он проверил все посты, людей, заглянул в лабораторию. Пит с немчурой о чём-то громко до хрипоты спорили, решая свои задачи, Мануэль вяло щёлкал мышкой. Поговорив с последним насчёт безопасности, Кречет вышел.

Морок не прошёл, наоборот, усилился.

Он проверил предохранитель, магазины, всё ли в порядке. Обошёл по кругу ребят, что явно были недовольны таким контролем. Они старались, выполняя в чёткой последовательности указания босса. Поднялся Кречет на вышку к Малышу, спустился и заставил Комара осмотреть машину. Постоял около Бугра, глядя, как он снимает перегоревшее железо. С фонариком он принялся бродить по окрестностям, обшаривая лучом света каждый куст. Взгляд его наткнулся на сломанный байк.

Стоп! Комар. Буря. Незнакомец.

Тот Самый Тип!!!

Вот, ответ на беспокоящее наваждение. Птичка интуиция не подвела, в суматохе он забыл допросить чужака, которому спасли жизнь. Кречет о нём не знал ничего и это ему не понравилось. Хороший человек не станет перед пси-штормом шляться по Красному лесу со снайперской винтовкой. Вопросы росли один за другим, отчего глава «серых» помрачнел ещё больше. Такая оплошность командира группы непростительна. Он обыскал снайпера, но допросить не сумел.

Кречет решил поставить жирный восклицательный знак в этом вопросе. Но не успел. В темноте сверху раздался выстрел.

Глава 10. Айс

Глава 10. Айс

1.

Айс очнулся в незнакомом месте от сильной пульсирующей боли в затылке. «Наверняка сотрясение», – поморщился человек. Лежал он в одной футболке и замызганных брюках, что сильно опечалило получившего лёгкие травмы пациента. Он чувствовал себя голым. Доктора Айболиты сняли стандартный защитный костюм, реквизировали оружие и барахло, и заперли внутри комнаты. В ней воняло медицинским спиртом, камфорой и стерильностью. Тошнотворный, мерзкий запах мгновенно возвратил его в детство: засраные поликлиники, километровые очереди, талоны, наглые старухи. Айсберг ненавидел больницы. Но в комнате не было никого, кроме него. Ни старух, ни врачей алкоголиков, ни обшарпанных до скотского состояния стен и полов. Обычная стационарная палата для оказания первой медицинской помощи. Правда, у научников на Южных болотах она побольше и победнее, а здесь она представляла собой приличную операционную: плафоны, приборы, металлические навесные шкафчики. Кушетка. Инвалидное кресло.

Поганое место. Мысленно сталкер окрестил его «моргом», этаким чуланом, куда приводили подопытных людишек, перед мучительной расправой. Он не удивится ни капли, узнав, что поганцы в белых халатах проводили опыты над людьми, отнимали органы на перепродажу. В мире сейчас и не такое творится, почитай прессу или включи телевизор. Разом офигеешь. Правда нынче жестокая и беспощадная.

Он не станет ждать участи крысы или кролика, ожидая, пока в помещение не заявятся коновалы и скажут «привет!».

Врачей Айс не любил, особенно стоматологов. Но ещё больше мужчина ненавидел замкнутые тесные чуланы без окон, в одном из которых он сейчас лежал против воли. Хорошо, что не пристегнули, сволочи. Человек встал, потирая ушибленную саднившую голову. По-прежнему клонило в дрему. По ходу дела ему вкололи дозу антибиотиков, раз пробивало на сонливость. Зато не ныла покусанная нога. Спасители обработали её и любезно поменяли бинты. Добродетели хреновы! Он этого не просил, а долги старался возвращать, в отличие от некоторых. Айсберг тихо матюкнулся, вспоминая предателя, по чьей вине находился в «морге».

Он сел на кушетку, протёр сонливые веки и задумался, как правильно поступить. Сталкер лежал в модульной лаборатории ботаников – собственности «Tesla». Пристанище сирых, блаженных и матерых убийц-рецидивистов. Учёных он не опасался. Отдаст рюкзак с «тяжёлой водой» в отместку за спасение, объяснит, откуда у него чужие документы. А чего говорить, если три дня назад он подобрал «корочки» и «воду» у трупа, обнаруженного на Западной Свалке. Больше ничего у него нет, он нищеброд, неудачник первой категории. Вот ищейки «серых» представляли проблему. Его не выпустят раньше полудня, заставят говорить и задавать провокационные вопросы, на которые придётся отвечать правильные ответы. Почему он ошивался в километре от лагеря, да ещё со снайперским вариантом «немки» 417? Откуда документы на чужую фамилию и пропуск? Уж не ты его подстрелил, друг, забрал «водичку» и остальное? Поди докажи, что не твоих рук труп Яна-недотёпы, не сумевшего отбиться от кабана и парочки плотей, растерзавших простофилю за милую душу. Допустим, он отбрехается у дознавателя и тот поверит на слово. Где гарантия, что душеприказчик боевиков не пробьёт по «своим» подозрительного типчика, ошивавшегося недалеко от модульной конструкции. Знающие бродяги шептали о «чёрном списке» «серых», куда попадали нечистые на руку сталкеры. Позвонит по закрытому каналу и выяснит, что спасённый ими человек находится в розыске за убийство, и занимает вершину хит-парада на уничтожение. И что же он сделает, когда вскроются пикантные подробности нежданного визитёра? Выслушает душещипательную историю Айсберга и отпустит восвояси? Конечно! Покивает головой ради смеха, поставит к стенке, выстрелит в голову на пустыре, и уйдёт пить кофе. Ещё и награду получит за ликвидацию опасного преступника. Мириться с таким раскладом раненый не желал.

Оставался вариант один. Бежать. И бежать сейчас, в темноту. Ночь темна и полна ужасов, особенно после такого ураганного ветра. Шторм или Выброс здорово потрепал имущество местных умников. Наверняка охрана наводит порядок на улице. Ещё бы, такой шухер. Значит, им будет не до него. Всего-то делов раздобыть новый автомат, снарягу, и незамеченным выйти за пределы лаборатории. Почти выполнимо.

Послышались шаги. Палить контору сталкер не собирался. Он притворился спящим, нарочно громко захрапел с придыханием, от настоящего не отличишь. Вошедший человек склонился над ним, пощупал пульс, открыл дверцу в шкафчике, и, покопавшись в нём, захлопнул. Спустя три секунды посетитель вышел, оставив незадачливого сталкера одного.

Айсу повезло. Доброжелатель не закрыл дверь на замок. План мог провалиться ещё на стадии разработки из-за простой надёжной защёлки. Ничего, в Зоне и лох – человек! В отличие от большинства, Айс доброжелательно относился к этим гражданам. Зачем их осуждать, если те приносили пользу обществу! Чем они хуже прочих? Обычные люди с общей судьбой-судьбинушкой, впахивают, рискуют, пьют до усрачки, как остальные. Ну, обдирают их торгаши, впаривают им разный хлам, отправляют на задания идиотские. Смотришь на этих дураков, улыбаются, руки жмут, другом называют. Блаженные! Зато профессионалов среди них на процент выше, чем среди явленных «хэроев» Зоны. С ними есть о чём поговорить, он и тушняком поделится, и магазином, и ничего не попросит взамен. Вот вторые поголовно везунчики и проходимцы. Правда, гибли они быстрее, пусть и красиво. Была и третья категория людей, к которым причислял себя Айс.

Неудачники.

С самого детства жизнь таких людей наполнена различными обстоятельствами, мешающими жить и хорошо дышать. Начиная с рождения в семье записных алкоголиков, заканчивая дурацкой смертью от удара кирпичом по голове. Эти люди постоянно приходят к финишу последними, не успевают купить бутылку водки до 10 вечера, опаздывают вечно на автобусы, не выигрывают в лотерею или лото, постоянно копят на барахло и вкалывают на хреновой работе, чтобы на первом году пенсии умереть от инфаркта. Список длиннющий. И всему виной – обстоятельства. Ты можешь быть красивым, богатым, успешным, и один фиг будешь неудачником из-за неблагополучного стечения грёбаных обстоятельств, что берут тебя за горло и говорят тебе, «ну как, лузер, снова вляпался». Точно так же случалось и с Айсом. Хроническое невезение в паре с превратностями судьбы крепко испытывали его на прочность. И события последних дней, куда там, месяцев! не исключение.

Всё произошло из-за грёбанного Димы Волка, приятеля с Южных болот. Этот хмырь предложил ему сделку ценой в десять кило, подрядив на работу к учёной братии добывать «каменную кровь». Волк убедительно лил в уши мантру. Мол, работаешь легально, ксивы есть, по документам вольный брат Толик Резник. За три месяца работёнки – десять тысяч, чем не прибавка к жалованью? Это по контракту. Не говоря о бонусах. Айс не поверил в эту бредятину, но хроническое безденежье надоело, а тут бац – документы, постоянное занятие, плюс гонорар. Помимо основной работы, наниматель поручил ему найти некую тетрадь, спрятанный у профессора Семенова в закромах. Естественно, за дополнительную плату. Планировалось, что Айс выкрадет искомую вещь, снимет копии и вернёт документ обратно. Никакого криминала!

Проблемы начались, когда Дима Волк исчез. Копию снять не получилось, как и тетрадь вернуть на место. Ушлый профессор, обнаружив пропажу, поднял хай. Айс сбежал, а на следующий день Игоря Семёнова нашли мёртвым. Толя Резник, он же Айсберг, вмиг стал персоной нон грата, выражаясь попроще – преступником. Следующий месяц он провёл в бегах на Болотах, его выслеживали и пытались взять в плен, но каждый раз ему получалось вырваться из капкана. Ко всему прочему Айс случайно узнал, что подставной Резник существовал наяву. Так звали работодателя, который скрывался под вымышленным именем Дима Волк. Немного позже Айс разузнал о нём. И здесь он схватился за голову. Этот лицемер наследил чуть ли не на все Болота, его разыскивали три группировки, что означало дополнительные проблемы для Айса. Никто не станет разбираться, что ты не он, Резник – плохой, а Айс – хороший. Шлёпнут и баста! По этой причине сталкер залёг на дно, злой и без денег, с репутацией треклятого мерзавца. И вот незадолго до катаклизма, Волк снова объявился. В этот раз на Западной Мусорке, где бедолага Айс, отрастивший усы и бороду, еле сводил концы.

Сталкер вычислил хитреца. Приставив к горлу нож и выслушав душещипательный рассказ о том, что его самого надули хитрые торгаши и отняли бабки, Айс разбил ему лицо, после чего экспроприировал у него блокнот в чёрном кожаном переплёте, винтовку, 500 баксов наличности и отправился на Север. Точнее, в Красный лес, где неподалёку от одной лаборатории находился личный тайник. О нём под страхом смерти поведал ему фальшивый Волк. Он не соврал, схрон и впрямь существовал, только кто-то его распотрошил и взамен оставил тетрадный лист в клеточку с рисунком «фак» и тремя заглавными буквами «ПНХ[1]». Айс пришёл в ярость. Он решил убить мерзавца. Но свора голодных собак и ураган помешали гениальному плану. Ходок попал впросак. Итог известен: он лежал в тесной комнатке на неудобной кушетке и думал, как свалить в закат подальше от «серых».

Для начала ему не мешало бы найти своё барахло. Сталкер не любил, когда чужие лазили по личным вещам. Интересно, где они? Наверняка лежат в центральном зале, откуда доносились голоса. Но сначала он осмотрится здесь.

Раненый встал с кушетки. Первым делом он принялся шустро шмонать шкафчики. Бумаги, файлы, папки, канцелярский хлам. Шприцы, ампулы, бинты, перевязочные пакеты, физрастворы. Мародёр сграбастал две аптечки яркого жёлтого цвета, добавил к находке парочку бинтов, йод. Антирада не нашёл, зато оказался счастливым обладателем заживляющего геля. Всё добро беглец сложил в найденный целлофановый свёрток, который перевязал бинтом, чтобы не шелестел. Засунув ношу за пазуху, человек подошёл вплотную к двери. За тонкой пластмассовой перегородкой два умника спорили между собой до икоты, отчего их вопли долетали аж сюда.

«Поехали».

Айс нажал аккуратно на ручку, и дверь открылась тихо и без скрипа. Не заперто. Ему везёт.

Выглянув в щель, он увидел часть огромного помещения, заставленного шкафчиками, ящиками, какими-то бочками со значком радиации. Людей он не видел. И это хорошо.

Беглец распахнул дверь на ширину тела, пригнулся и сидя выбрался из «мертвецкой». И вдохнул совсем другой воздух – аромат предстоящей свободы. Запах спиртосодержащей жидкости сменился демоническим амбре растворителя вперемежку с прокисшим тестом. Он пробежался глазами по стеллажам с запчастями, столам белого цвета, мониторам, компьютерам. Айс выглянул из-за массивного шкафа со стоя́щим на нём чистыми пробирками в герметичных контейнерах и увидел спорщиков.

– Хочешь поработать на благо науки? – донёсся голос с иностранным акцентом. Собеседник ответил ему согласием и склонился над экраном компьютера. «Нерусский» и ещё один худощавый парень стояли к нему боком, других лиц он не наблюдал. Худой ботаник, славянин, заспорил с иностранцем, тыкая пальцем в диаграммы и таблицы, тип с акцентом стал жарко с ним спорить, доказывая свою точку зрения. Айс подождал, когда они повернутся к нему спиной, и вприсядку перебрался за габаритный шкаф. Перед собой он приметил три двери: одна вела в туалет, видимо, вторая и третья были одинаковыми и без надписей.

«Жилые», – предположил сталкер.

Заработала система слива. Беглец вздрогнул и по инерции упал ничком на пол. Секундой позднее из туалета вышел третий ботаник. Если бы он посмотрел в его сторону, то увидел лежащего человека с перекошенным лицом. К счастью для Айса, учёный прошел мимо, явно увлечённый своими делами. Ну и флаг ему в руки! Айс вздохнул и пополз к одной из дверей.

Как и предполагал, комната оказалась жилым помещением. Стол, стул, одноместная кровать, тумбочка. На ней – фоторамка с изображением водопада. А на стене раненый увидел карту Зоны большого масштаба с пометками. На этом убранство заканчивалось. А говорили, учёная братия шикует. Айс уже собрался уходить, как взгляд упал на прислонённый к кровати пистолет-пулемёт «Heckler-Koch» MP7A1[2]. «Ого», – хмыкнул мародёр, взяв в руки немецкую «машинку». В тумбочке он обнаружил и запасные магазины к нему, покрытые пылью и паутиной.

– Тоже мне, вояки. – не сдержал эмоций беглец.

Айс вставил магазин в приёмник, передёрнул затвор. Почувствовал себя уверенным. И тут открылась дверь. На пороге стоял ботаник славянской внешности. Судя по выражению лица, он явно удивился, увидев чужака с его личным оружием.

– Хеллоу, эврибади! – сказал Айс и наставил на вошедшего «хеклер кох».

– Это шутка? – воскликнул умник.

– Ага, два раза. Не стой на проходе, зайди сюда. Я распинаться много не буду. Я хочу забрать своё барахло и спокойно уйти. Никто не пострадает. А теперь сядь!

Пит повиновался молча. Не забыл он закрыть дверь за собой.

– Звать как? – спросил быстро человек с оружием.

– Пит. Питюшин Владимир.

– Значит, так! – повторился Айс. – Искренне я благодарен за спасение, однако мне действительно нужно свалить. Не спрашивай почему? Винтовку я где-то утерял, поэтому возьму этот агрегат. Ты не против, верно? А теперь вопрос. Где мои вещи?

– У Кречета, начальника охраны. Ключ у него.

– Погано. И блокнот?

– Нет. Он на моём столе.

– Отдашь блокнот, и мы в расчёте за спасение. Забирайте «воду». Один фиг я не знал, кому её толкнуть.

Владелец «хеклера» горько усмехнулся.

– Значит, ты убил Яна. Да?

– Не городи херню, друже! Этого жмурика я нашёл на Мусорке в западной части. Его трупом закусывали вонючие псины. Так что в его смерти я не виноват. Да и беден он оказался, как церковная мышь, нечего взять, кроме «водички» и доков.

– Вот как! Тогда зачем этот цирк? Мы тебя спасли. Сказал бы, что уйдёшь, и всё. Никто насильно держать здесь не будет.

– Закрой пасть! – разгневался Айс. – Есть причины. Ладно, поговорили и хватит. Зови сюда своих друзей! Давай, без глупостей. Я нервничаю.

– Вот она, человеческая благодарность! – вздохнул славянин и шагнул к двери. – Мне интересно, а как ты выберешься отсюда?

– Это уже мои проблемы! Ну, кричи друганам! Я не попугай, дважды не повторяю.

– Ясно.

Пит гаркнул в приоткрытую дверь:

– Габис! Ракицки! Come here, у меня проблема!

Айс взял за шиворот химика и оттащил того в сторону. Ошарашенный юноша присел на стул.

– Хватит орать.

Первым на вызов прибежал испанец. Войдя в комнату, он получил под дых сокрушительный удар кулаком. Айс швырнул Мануэля на кровать, где тот пришёл в себя. С Ракицки он поступил проще: вышел к нему навстречу и вежливо попросил проследовать в комнату. Ничего не понимающий немец удивлённо подчинился Айсу с оружием, а затем разразился потоком грязной отборной ругани. Беглеца это несказанно позабавило.

– Итак, ребятки! Я закрою всех в комнате, и исчезну. Больше меня не увидите. Надеюсь, никогда. За оружие спасибо! И за гостеприимство! Ключ от комнаты где?

Питюшин бросил ему ключ, который носил с собой в кармане. Непонимающие иностранцы гневно сверлили непрошеного гостя глазами.

Айс запер дверь, ключ бросил на пол. Что же, у него есть двадцать минут, чтобы собраться и исчезнуть. Конвоиры могли зайти в лабораторию в любую секунду.

Обыскав хозпомещения, он нашёл армейский рюкзак, сгрузил в него бутылку воды, аптечки, припасы на два дня. Блокнот положил себе в карман. А также позаимствовал у учёных респиратор, что безалаберно болтался на крючке, доел на ходу недоеденный бутерброд и допил чужой кофе. В гардеробной Айсберг разжился новеньким скафандром наподобие «Севы», только в современной версии. Вещи свои искать не стал. Поэтому беглец сосредоточил усилия на поиске запасного выхода.

2.

Ему повезло. В модульно-каркасной лаборатории предполагался резервный путь наверх по выдвижной лестнице. Именно этим выходом и воспользовался Айс. Закинув оружие за спину, беглец выбрался на купол научной станции.

Очутился он под высокой башенкой с неширокой платформой. Слева на куполе вели вниз приваренные металлические решётки. Металлическая полусфера отбрасывала густую тень, в которой он мог скрыться от посторонних. Горели огни прожекторов, освещая пространство вокруг лагеря. Один фонарь светил прямо под лестницей, что вела наверх на площадку. Айс замер, слушая ночную Зону. Повсюду раздавались тихие голоса и возня людей. Вот на горизонте появились двое. Они разматывали с катушки шнур, втыкали за потрёпанным металлическим забором с колючкой метровые тубусы. Мародёр догадался, что охрана разворачивает защитную систему. Он видел похожую штуку на Болотах, когда таскал «каменную кровь». Что ж, хорошо! Видимо, гроза нормально потрепала укреплённый лагерь. Это объяснялось, почему наёмники полным составом выступили на улицу: устраняли бардак.

Убедившись, что никого нет перед ним, Айс съехал по решётке вниз, стараясь не привлечь лишнего внимания. Теперь фонарь охватывал и его. Свет мешал ему, легко демаскировал, отчего становилось не по себе. Он выглянул, пытаясь понять, кто его может увидеть. Насчитал сталкер троих. Высокий, низкий и здоровый. Здоровяк с красным, одутловатым лицом, ковырялся около серого, из-за сумрака, открытого кунга. Пробыл он там недолго. С чемоданчиком в руках человек направился в его направлении к раскуроченному трансформатору. Оружия у него Айс не заметил. Крепыш пониже постоянно отдавал приказы и суетился, будто у него шило в заднице. На месте начальник не стоял, постоянно что-то бубнел и покрикивал на подчинённых.

– Давай, мясо! Живей! – только и слышалось со стороны. «Лютует, падла», – заметил Айс, наблюдая за ним внимательно.

Высокий боец крутился возле бронеавтомобиля с включёнными фарами. Несколько раз он подбегал к боссу, обменивался репликами, возвращался обратно. Вот воин шустро залез в машину и появился сверху у авиационной 30-мм пушки. Автомобиль водитель развернул на восток, в противоположную от него сторону. Других участников по устранению неполадок он лишь слышал. Пацаны здорово матерились, шуршали травой.

Айс раздумывал, как лучше поступить. Время уходило. В комплекс мог зайти один из охранников и поднять переполох. Его могли обнаружить на куполе, увидев торчащие ноги чужака. Прорываться с боем против численного перевеса неприятеля – смех и самоубийство. Айс планировал выйти из передряги живым, а не изрешеченным пулями трупом.

На помощь ему пришли обстоятельства.

Сверху раздался выстрел! Да и какой! Айс чуть и не кульнулся вниз от неожиданности, насколько громким прозвучал «бабах». Стреляли в его сторону, метров на двести. Стрелок сидел на той само́й площадке, под которой минут десять прополз Айс. Ему снова повезло. Собственная промашка помогла благополучно проворонить снайпера. Сволочь с громкой винтовкой сидела тише воды. Знай это, Айсберг отказался бы от затеи с побегом.

– Контакт! Три часа, снорки! – гаркнул снайпер. И выстрелил второй раз. Огненный шлейф полыхнул далеко от первой полосы заграждения.

Снорков Айс не увидел. Зато обнаружил, как пришла в движение громадина на автомобиле с оператором наверху. Трассер ещё не угас, как по его следу заработала пушка, обрабатывая квадраты площади. С другой стороны лаборатории затрещали пулемётные очереди, ему вторил дробовик и натовская винтовка. Босс к тому моменту покинул заданный сектор. Оставался на месте красномордый.

«Надо выбираться!» – промелькнула здравая мысль у Айсберга. Наступил самый благоприятный миг для бегства.

Под ним с оружием в руках замер технарь, готовый к обороне. Сейчас «серый» мешал Айсу выбраться из ловушки. Очень мешал. Недолго думая, Айс прыгнул на ничего не подозревающего боевика с трёхметровой высоты. Приземлился он аккурат на плечи противника. Тот нелепо взмахнул руками и отключился. Нападавший больно ударился о поручень, вдобавок прищемил себе кожу на ладони. Шипя от неприятного ощущения, он прикладом раскурочил мешавший ему фонарь рядом с будкой и сделал два шага прочь от лаборатории. Рано. Наперерез к нему приковылял снорк. Мутанту прострелили конечность, и он жалостно волочил ногу по влажному песку. Правда, снорк человека не видел, так как траектория движения мутагена пересекала путь отступления сталкера. Монстр доковылял до трансформатора, и неожиданно запрыгнул на него, затем выше, пополз по куполу. Стрелять в него Айс не стал, зачем выдавать себя. От спасительной темноты его разделяло десять метров открытого пространства. Из них три метра были хорошо освещены.

Облизнув кровь с пробитого языка после падения, человек с автоматом в руке прокрался к трансформатору, скрывшись в тени. Затихли выстрелы. Досчитав до трёх, он трусцой побежал прочь. И это стало его единственной ошибкой на пути к свободе. Прежде чем его заметили люди, бегущего человека узрел сидящий на вершине комплекса прыгун. Сиганув на землю камнем вниз, он едва не сшиб с ног Айса. Беглец вовремя бросился в сторону. Снорк затормозил, теряя набранную скорость. Думать Айс дальше не стал. Перекатился на спину и в упор выпустил длинную очередь в мутанта, спасая свою жизнь. Он не удивился, когда за спиной услышал гневный крик часового. Айсберг вздрогнул от выстрелов в ноги, что подняли пыль. До спасительной отметки, разделяющей свет и темноту, не хватило пяти шагов и крошечного везения.

«Ну вот и добегался».

Айс бросил «немку» и развернулся к обидчику. И получил сокрушительный удар приклада в голову.

Глава 11. Грешник

Глава 11. Грешник

1.

«Йо-хо-хо, и три бутылки рома!»

Грешник открыл глаза. В руке он сжимал бутылку с панамским напитком, наполовину полную или пустую, это уже как посмотреть. В его случае, пустую.

– Твою ж дрянь, – пробормотал он зевая. Проклятье, но сталкер не помнил, как вырубился. Помянув ушедшего Сильвера, бессонную ночь и алкоголь, человек принялся собираться. На швейцарских часах большая стрелка перевалила за 9 утра. Ему позарез нужен был Вал, поговорить насчёт Фаната.

Выбравшись на поверхность, наёмник проверил, заряжен ли «SIG». Оружие оказалось в порядке, в отличие от него. Отчасти из-за бессонницы и ночных кошмаров, частично после алкоголя. Время шло, здоровья не прибавлялось. И если молодость давно и безвозвратно прошла, то старость, похоже, постучалась к нёму в двери жёстким похмельем и кризисом собственного ничтожества. С хмельным синдромом он смирился, вот последнее занимало его всё чаще.

Это отвратное чувство тлело в нём постоянно. Ещё с тех времён, когда он поймал себя на мысли о переменах. «Кризис самоидентичности» – описали бы подобное состояние умники. И попали бы в точку. В этот год творилось черт-те что. Не только с ним, вообще, со всем конченым миром, ради которого он рисковал жизнью. Забавно, что большинство думало, будто старина Грех съехал с катушек, учитывая бунтарскую натуру. А он всего лишь потерял нити новой реальности, что диктовала чужеродные для восприятия правила. Взять хотя бы события последних лет. В группировке сменилась власть. Он в соответствии с собственными убеждениями пошёл против неё, защищая старый уклад. Восстал по делу, ибо «новая метла» в ряде вопросов игнорировала здравый смысл и былые традиции братства. В итоге вертикаль власти смяла его, как карточный домик. Его лишили должности, боевой отряд расформировали, камрады разбрелись по всей Зоне в поисках лучшей жизни. А Грешник стал пить. Боевые рейды сменились продолжительными запоями. Порой он находил в себе силы соскочить, брался за любую работу, но затем опять возвращался к стакану. Отношения с группировкой окончательно испортились. И пусть до точки невозврата дело не доходило, оставался маленький шажок, чтобы Грешника объявили вне закона.

Всего лишь шаг – и тебя пустят на биомусор. Быстро человек может стать «конченым». Синдикат просто наплевал на него, заслуженного ветерана локальных конфликтов.

К счастью, у него был шанс всё исправить. Время пришло. Если не соскочит теперь, то либо вышибет себе мозги, либо Синдикат прикончит опального лейтенанта с клеймом «бывший». Нужно только взять Последний контракт у мистера Вала и довести его до логичного хеппи-энда. Иначе... Неизвестность не пугала его. Так даже лучше. Он готов отправиться хоть в ад, но не ощущать себя пустым местом. Его эго не позволит сдохнуть в грязном баре на замызганной кровати. Никогда.

Бывший Лейтенант «Бетты» обошёл по писку сканера «Перуна-2» хищную «воронку» большим виражом, огибая овраг с трактором на дне. Опасное местечко. Вечно тут шастало зверьё. Сейчас пройдёт небольшой лесок, а там выплывет из серости осени здание пустующего завода. Жратва, бухло, гадкая и наглая рожа бармена, соратники. Бывшие, правда. Они давно ему не товарищи! Не он отвернулся от них. Система поработала и в этом направлении. Все приятели знали, что иметь дела с изгоем – вредно для здоровья и кармы.

В метрах пятидесяти Грешник уловил движение. Раз – и он держал на мушке источник этого самого движения, оказавшийся слепой старой псиной. Собака медленно перебирала лапами навстречу найму. Грешник опустил оружие. Одиночный пёс не представлял никакой опасности. Вопреки здравому смыслу и логике, он настойчиво приближался к нему, сокращая расстояние. Зверьё в этих местах пуганное, при встрече с человеком разбегалось в разные стороны. Слепыш, отнюдь, проявлял безрассудную собачью храбрость. Выглядел он на редкость паршиво даже для слепого мутанта. С пасти текла слюна, рыжей шерсти на худосочном теле почти не осталось, на голой коже гнили язвы.

Наёмник на заре молодости обожал собак. И в Зоне стрелял четвероногих мутантов тогда, когда они представляли реальную угрозу для жизни. Сказывались воспоминания бурной юности.

– Ну и чего хочу! – остановился Грешник, глядя на четвероногого бедолагу, что еле волочил ноги. Пёс прихрамывал, вместо хвоста торчал обрубок, в боку зияла незаживающая рана. Отвратительное зрелище! Псина подошла к Грешнику на расстояние в 5 метров и сел, уставившись на него своей слепой мордой. Человеку стало неуютно.

– Вали отсюда, чернобыльское отродье, пока не пристрелил. Я добрый! – крикнул найм и махнул рукой, пытаясь отвадить от себя незваного гостя. Ходок не собирался убивать животину, так, попугать. Но пёс не шелохнулся. По пасти стекала слюна, из зияющих слепых провалов сочился гной. Грешник смутился от такой наглости. Или нет? Этого человек не знал. Многие бродяги толком не разбирались в поведенческих позывах мутагенов, прожив в Зоне свыше трёх лет. Действительно, забивать голову информацией о размножении, популяции, ареале обитания дикой фауны? Проще расстрелять тварь с дальнего расстояния, и только потом рассуждать, что да как?

Грешника разобрало любопытство. Он подошёл ближе.

– Ну, давай, уходи! Иди прочь! – крикнул он ещё раз. Пёс шевельнулся, положил морду на землю и ляг. В его движениях лейтенант уловил безумную прорву собачьего одиночества и близкой смерти. Этот мутант пришёл к нему сам, пришёл к человеку, и оставалось лишь догадываться, зачем? Может быть, время пса прошло, он стал старым и немощным, и не мог охотиться, как раньше, со сворой сильных самцов и матерых самок с детёнышами. Его изгнали из стаи или слепыш покинул сородичей, чтобы не стать обузой. И теперь он лежал на пожухлой траве, в трёх метрах от Грешника, старая жалкая дворняга, которая первой бросалась в атаку на противника. Наёмника от увиденного передёрнуло. Собака напомнила ему прошлое, давно забытое и похороненное в чертогах памяти. Он словно говорил ему, Грешнику, ты тоже одинок, поэтому я пришёл к тебе, посмотреть в последний раз на эту траву, солнце, скрытое за многочисленными тучами, и уйти в свой собачий рай. Трудно умирать одному, в том числе слепой собаке.

У Грешника засосало под ложечкой. Чувство дежавю выбралось из подкорки наружу. Три года назад под Припятью его точно так же провожал мутант – маленький волчонок с вытекшим от пули глазом. Только покалеченный подросток концентрировал на нём ярость за убитых сородичей. Этот слепой доходяга вышел к нёму, чтобы сдохнуть.

Наёмник подошёл вплотную к псине. Сильное чувство вины ударило ему в голову, отчего к горлу стремительно подскочил тяжёлый комок. Он зло бросил оружие на землю, и склонился над дворнягой.

– Ты задолбал меня. Ну, чего ждёшь, сожри меня, – заговорил он, – вцепись мне в шею зубами, выпусти кровь, но не мучай!!! Я сам знаю, кто я!

Псина не повела и ухом.

Она всё поняла. Ментально он почувствовал эту собачью мысль, что сочилась из слепых глаз скупыми кровавыми слезами. Или в нём заговорил алкоголь?

Привычный мир из серых облаков и вечного хмурого неба дрогнул перед ним. Картинка задрожала, превращаясь в кисель из воспоминаний.

Грешник грохнулся на колени перед искалеченной Зоной дворнягой. Он беззвучно закричал, захрипел, глядя на пса-калеку. Серый закат окрасился в красные тона, а на заскорузлых ладонях проступила кровь. Он падал в бездонную про́пасть горьких воспоминаний, что били, стегали хлёсткими ударами наотмашь. Плечи его содрогались от конвульсий, и наёмник не мог остановить нескончаемую лавину негативной энергии. Она разрывала его на части, выворачивала наизнанку, возвращая забытое прошлое.

Мать… Родной человек сгорел заживо в доме, прикованной к инвалидному креслу. В пьяном угаре он забыл отключить чайник на газовой конфорке и ушёл к друзьям. Вернулся, когда зарево погребального костра вырывалось с шумом через окна, протягивая ему горячие протуберанцы смерти. Она и сейчас приходит к нему во снах. Жуткая, обгоревшая женщина, с оплавленными волосами и жёлтыми зубами. В чёрной хламиде она выглядывала в окно, и кричала от боли в объятиях синего пламени. Напрасно он тогда не шагнул вслед за ею.

Вот он, повзрослевший, помог незнакомой старухе, глухой и очень древней, которая жила в одиночестве и нищете. Она пыталась напоить его чаем, но Грех сбежал прочь, так и не поговорив с престарелой женщиной. Странно, но она до сей поры приходила во сне тенью, замотанной в белый саван. Она стояла в коридоре с исписанными стенами и молчала.

Дети. Много детей разных возрастов. Оторванные конечности, размазанная грязь на лицах, ошалевшие от страха и непонимания детские личики. Запах гари и смерти навис над районом, где прогремел теракт. Десятки трупов, погребённых под завалами школы. Такие вещи тяжело забываются. Он почти забыл, но сегодня ужасы чужой войны всплывали перед глазами, вынуждая сердечную мышцу с удвоенной силой качать кровь. Трупы бородачей, сгоревшие танки, тысячи гильз под ногами. Отрезанные головы белых людей, нанизанные на пики заборов. Это не мимолётное ви́дение. Его персональный ад, сотканный из потрясений.

Соломон…

Он появился всего раз, когда после пьяного дебоша умирал от похмелья в сарайчике на Границе. Перекошенное лицо былого товарища выражало умиротворённость и отстранённость. Таким его видел в тоннеле в последний раз, когда наткнулся на свежего зомби с грустными глазами. Грешник виноват, что Соломон стал таким. Наёмник бросил раненого друга перед надвигающейся Вспышкой в твёрдой уверенности, что тот дойдёт до укрытия. Сталкер настоял на этом решении. Соломон остался. Он хотел спокойно умереть, наблюдая кровавые зайчики высоко в небе. Но Зона не позволила раненому скончаться. Катарсис выжег мозги упрямцу. А Сол вынул из него душу. Там, в заброшенной кишке депо, найм едва не двинулся умом, увидев плывущее по бетону тело боевого друга. Соломон звал его по имени, проглатывая гласные буквы, ругался, тянул руки. «Грыш. Рышн. Грых. Шнык». Более тяжёлого зрелища он не видел. Он едва не зарыдал, когда в тоннеле разнёс голову восставшему мертвецу, и затем выкопал глубокую могилу, чтобы Сол нашёл упокоение хотя бы в земле. Дважды убитый Сол. «Прости, дружище! Я виноват, что так случилось».

И никто больше…

Заплакать он не смог. Высушенные глазные яблоки лишь щурились от напряжения. Люди его склада не плачут, они напиваются в попытках заглушить стыд и раскаяние за проступки. Наёмник швырнул горсть песка в сторону от досады, с укором погладил издыхающего пса. Он любил собак. Верные спутники рода человеческого никогда не предадут, не откажутся от дружбы и собачьей любви к хозяину. А этот слепой паршивец напомнил ему себя. Одинокий хищник со сломанными зубами, но не сломанной волей.

Пёс всё так же покорно лежал, вытянув лапы. Грешник, успокоившись, сел на корточки рядом с четвероногим хищником. Затем вынул из вещмешка кусок колбасы и бросил ему под нос. Слепыш взял угощение. Он приветливо шевельнул обрубком-хвостом. С трудом удерживая лапами съестное, мутант принялся медленно пожирать колбасу, ломая и выплёвывая старые прогнившие из-за радиации зубы. Бывший лейтенант Синдиката сидел рядом с псом, смотря вдаль и думая о чём-то своём.

Слепая псина поднялась на ноги. От ветра худосочное тело с виднеющимися рёбрами под тонкой кожей раскачивалось, как тростинка. Он выпрямил пасть, втянул в себя прохладный воздух свободы, смешанный с запахом присутствующего человека. Ещё недавно он представлял для него смертельную угрозу. Но не сейчас. Зверь сделал шаг к нему навстречу, второй. Его пасть уткнулась в бедро человека. Пёс ляг, положил голову на колено Грешнику. Наёмник вытащил сигарету и недопитую бутылку рому.

Вдвоём, как закадычные друзья, они сидели на песке. Грешник гладил пса по голове, и изредка прикладывался к подарку Сильвера, глядя на близлежащий лесок. Где-то среди деревьев и аномалий бродили призраки из прошлого. Через двадцать минут слепая собака испустила дух. Пьяный Грешник с грустью оттолкнул затихшего навеки мутанта и вытащил притороченную к РД-эшке сапёрную лопатку. Он закурил вторую сигарету, и принялся копать влажный тяжёлый песок.

Наемник посидел немного у свеженасыпанного холмика, после чего, покачиваясь, медленно побрел к бару. В руках у него поблёскивала бутылка с недопитым ромом.

2.

Пройдя лесок, Грешник увидел перед собой человека. Тип вышел заранее к нему навстречу. Он не думал прятаться, ждал, когда наёмник подойдёт поближе, положив руки на «калашников» сотой серии. Грешник сразу определил в путнике военного. Причёска полубокс, выправка, даже движения выдавали в нём бывалого солдата.

– Не рановато ли? – проговорил военсталкер, показывая на бутылку указательным пальцем.

Грешник допил ром и швырнул пустую тару под ноги напротив стоя́щему человеку.

– Стресс снимаю. Думал, в одиночестве побыть, а тут люди! И по какому вопросу ты и твой дружок-недотёпа с ружьём в кустах перегородили мне дорогу к бару, куда я собственно и иду?

Лицо военного вспыхнуло. Он сделал знак, и из кустов вылез одетый точно в такую же униформу, как и у собрата, человек. С небольшим отличием. Его компаньон держал дробовик. Ствол оружия направил в ноги Грешника.

– Пассажира ищу, – в руках у человека показался снимок. Грех равнодушно мазнул по нему взглядом. – Видел такого?

– Помогать тебе я не стану. Всегда так гостей встречаете? Один в кустах, второй на побегушках. Можно заболеть, прячась в зарослях.

– Макрон, опусти ствол, – приказал приятелю военный. – Это не он! Короче, boy, без обид, работа такая! – обратился уже к Грешнику миролюбиво собрат Макрона.

– Я не обижаюсь. Только учти, если я вас ещё увижу, то сломаю каждому по указательному пальцу. Я сволочь злопамятная, и не люблю, когда стволом тычут в спину. А теперь извольте откланяться! – сказал наёмник и продолжил свой путь, оставив позади себя двух незадачливых искателей приключений.

3.

Южный Блокпост на брошенном заводе, где обосновались с незапамятных времён наёмники, нёс вахту исправно. Грешника пасли, притом давно. Наблюдатель с вышки засек его ещё за метров триста, затем передал его ребятам непосредственно на блокпост. Впрочем, бывший лейтенант и не планировал скрываться, как-никак он всё ещё состоял в Синдикате. Шёл себе потихоньку, напевал под нос похабные частушки, зыркал по сторонам, сверяясь со своим дорогущим детектором на предмет аномальной дряни.

На блокпосте дежурили трое. Старшего из братков он сразу признал по сутулой худой фигуре, остальные составляли молодняк.

Подойдя поближе, Грех закинул за плечо Sig Sauer 550 швейцарской сборки и поднял руку вверх.

– Хип-хоп, колхозники! – поприветствовал он охрану, в частности, высокого детину с банданой на голове, одетого, как и сотоварищи, в вышедший из моды американский камуфляж ACU («акупат» в народе), лёгкий кевларовый броник. Поверх его «зольдат» надел стандартную американскую разгрузку. Дополняли прикид обычные берцы-менты.

– Вай-вай, сам Грешник к нам пожаловал, – ухмыльнулся детина в бандане. – Ну что, хантер[2], проверил добро, всё цело? – добавил старший блокпоста и заржал. Вместе с ним в голосину загоготали другие бойцы, громко и обидно.

– Сколько тебя знаю, Раст, вечно ты хохмишь! Правда, шутки плоские у тебя, борода длиннющая, ничего нового, – отмахнулся подошедший, вытаскивая из пачки сигарету и закуривая.

– Хех, без обид, амиго! Собака лает, караван идёт! – ответил Раст с неизменной хохмой на лице.

– Такая же фигня! – сказал наёмник, закуривая.

– Что за пассажир с утра тебе на хвост сел? – поинтересовался как бы невзначай Раст с серьёзным выражением лица. – Обратно один топаешь, потерял товарища по дороге?

Лейтенант выпустил клубы дыма в глаза знакомому, с которым не единожды пересекался по нелёгкой и опасной службе.

– Много будешь знать, плохо будешь спать. А по серьёзному, должничок один. Дела решали на пустыре. А у тебя чего, норм?

– Одно дерьмо! Платят мало, контракты – лажа, хорошо ещё, что бумажки заполнять не нужно. Прям бросай всё и иди с быдлом арты собирай, да западло.

– Ну да. Слушай, отойдём?

– Ок!

Вдвоём подельники отошли за строительный вагончик, служивший им кухней, спальней и много чем ещё. Убедившись в отсутствии «ушей», Грешник тихо спросил у охранника:

– Раст, что в лагере слышно. Например, обо мне?

– Хм. Дай подумать. Слухи ходят, будто неприкаянный Грешник с катушек съехал. Марает репутацию Синдиката, выполняет контракты конкурентов, да и продался «серым».

– Продался? Ох, суки!

– Ага. Говорят, ты инфу сливаешь за деньги, подставляя таким образом организацию. Выхлопа с тебя нет, проблемы создаёшь, дебоширишь, – всего и не перечислить. Многие недовольны: кто обиды старые вспомнил, кто твой характер неуступчивый. Взять хотя бы вчерашний день. Правда, что ты собираешься исполнить Последний контракт и свалить из Зоны? Дело твоё, конечно, но отцы-командиры пришли в бешенство. Узнали, что ты с барменом мутил движение без благословения. Сам понимаешь, большие бабки рождают огромные проблемы.

Лейтенант «синих» выбросил окурок.

– Столько лет в Синдикате почем зря! А боссам золота мало!

Подельник кивнул.

– Время такое. Конкуренция выросла. На пятки военщина наступает, хотят вытеснить нас с прибыльного места, ещё «серые» стучатся. Вот и грызутся за каждый потраченный доллар, считают центы, а людей и в грош не ставят. Ты свалил из системы, вместо нормальных пацанов набрали долбозвонов, которые только и умеют палить да кулаками махать. Головой не хотят думать, на приборы надеются. Ха, в Центральной Зоне! Я сам свалил в караулку, где поспокойнее. Доверять жизнь абы-кому я не хочу, доказывать политику партии – тем более. Не та натура! Это я к чему веду. Вали Грех отсюдова, пока не поздно. Время есть, бабки, шмотки, шпалеры – тоже, сдёрнешь сейчас – никто и не почешет попы. Иначе найдут, «бэнг, бэнг» в центр масс – и ты в дамках, только посмертно. А оно тебе надо? Лучше сдохнуть на Большой земле от цирроза печени, чем с внушительным счётом здесь.

– Это не вариант, брат! Никогда я не сдавал заднюю. Пусть шлют киллеров, подожду.

– Всех не завалишь, Грех, – покачал головой Раст. – Жизнь одна, и та – трудна. Но мозги тебе парить не стану, ты упрямая сволочь.

– Да. Я пойду уже. Спину береги.

– Ага. Бывай.

Они пожали друг другу руки. На том и разошлись.

А Грешнику было над чем поразмыслить. Если информация правильная, то его жизнь продлится недолго. Начальники не любят откладывать дела в долгий ящик, предпочитая быстро решать проблему. Наймут через третьих лиц убийц, из бывших «долговцев», например, посулят огромную сумму и чики-чики, нет больше Грешника. И опыт не поможет, если он не внесёт авторские изменения в первоначальный план.

Однако Синдикат он не предавал. Зачем ему это? Друзья, связи, хорошая выпивка – и пустить всё под откос? Не. Это не по-мужски. Он действительно работал по заказам «серых», но и то – от безделья. Пить днями, не просыхая, он не мог. А вот что не поделился заработком, это они зря. «Серые» платили немного, на еду и на бухло хватало. Насколько нужно стать мелочным, чтобы контролировать каждую сотню баксов, учитывая, сколько грязных долларов заработал для «синих». Маловато, раз они вспоминают «левые» заказы. Вывод сделан: его хотят списать, чтобы не портить репутацию. Боятся, как бы Грешник не выпустил потроха обидчикам высокого полёта.

Думал Грех и о завещании Фаната. Сомнения пока превалировали над целесообразностью. Может, плюнуть на опасность, выгрести схрон, и свалить на хрен по совету друга. Так проще всего и дешевле. Но как тогда быть с мечтой ценой в 30 миллионов? Неужели недостоин таких денег! Нет, он воспользуется любым шансом вырваться из этого болота. А когда есть…

Точно! Карта! Он о ней совсем забыл! Сильвер лепетал о какой-то карте в столе. Если она – та самая, и старый пройдоха не одурачил, то шансы повлиять на чванливого бармена и договориться с ним о задании автоматически вырастали.

Мимо него проходили вооружённые люди. Много новых лиц. В основном члены Синдиката, который он не так давно покинул. Точнее говоря, одно из наиболее боеспособных подразделений в составе ЧВК «Милитари», выполнявших сложные миссии. Только люди «синих» имели право передвигаться по территории завода с заряженным оружием. Прочим запрещалось бродить с боезапасом в магазинах из соображений безопасности по части территории, примыкавшей к бару. Нарушение правил строго каралось, вплоть до смертной казни. Этот закон распространялся и на него, но Грешник забивал большой и толстый болт. Его все ещё побаивались и тихо ненавидели. Хотя бы за то, что считался отморозком, надирал носы новоявленным «хэроям» и беспредельщикам, ставя на место первых и осаживая вторых.

Что же так погано стало?

Люди помешались на деньгах, и Зона тому – не исключение. Далеко ходить не нужно, взять хотя бы наёмников.

Синдикат покойного Волкодава вышел из игры. Мужество, достоинство, братство – эти громкие и весомые слова можно выбросить на помойку человеческой памяти. «Синие» утратили перечисленные качества, став типичной компанией, где правят балом «топ-менеджеры». Фирмой, которую заботит зарабатывание денег. Неважно на чём. Главное, чтобы банкноты шелестели. Сегодня Синдикат сопровождал экспедицию, завтра – её и уничтожал. До сих пор покрыта мраком история с группой Павлова. Наиболее осведомленные ребята шептали крамольные слухи о ликвидации учёных одним из отрядов «синих». Дескать, выполняли контракт. Ага! Контракт же, незыблемая священная корова! И они говорят о престиже! Репутация группировки давно уничтожена тупоголовыми управленцами, за плечами которых числятся военные преступления на Ближнем Востоке и в Африке. И теперь советники всех мастей, читай, убийцы, окопались в Зоне, превратив из самой закрытой группировки «синих» орду головорезов, чьи жизни ценятся не дороже «автомата Калашникова». Строгой дисциплины не осталось и в помине. Уже то, что на территории находились отделения трёх ЧВК, вносило путаницу и разлад в слаженное управление кодлом. Настоящих универсалов, кто знает Зону и обладает аналитическим мышлением, практически не осталось. «Отцы» посчитали, что проще нанять проводников, чем самим лазить по аномальным полям. Многие спецы поуходили к «серым», где костяк составляли влиятельные бойцы из бывших бандитов. Предлагали и ему, но он отказался, посетовав, что верен Синдикату. Зато Синдикату на него по хрену. Незаменимых нет, а система работала без сбоев.

Вот и вход в бар. Грешник поздоровался с Валетом, что стоял на калитке. Постовой по привычке проверил наёмника на предмет патронов в оружии. Убедившись, что всё чисто, он махнул рукой:

– Не лучшее время выбрал. Тесно сегодня в баре. – сказал вечно хмурый часовой.

Грешник не ответил ему.

4.

Бармена на своём рабочем месте не оказалось. Повар сделал вид, будто не знает, куда исчез барыга. Хитрил, скромняга! Не беда. Рано или поздно хозяин забегаловки появится на рабочем месте, и тогда Грешник выложит карты на стол. И Валу придётся включить его в состав будущей команды. В том, что экспедиция состоится, наёмник не сомневался. Рискованное мероприятие всегда требовало дополнительных расходов и людей. Нужных компетентных людей, проверенных временем и делом. Кто, как не Грешник, в состоянии выполнить самую сложную работу? И у него есть весомое преимущество, если негодяй Сильвер не соврал.

Карта.

Он так и не понял логики в действиях гастролёра, который решил помочь «бедному родственнику» с клеймом алкоголика и конченого человека. Да, легенда Зоны благодарила его, пусть немного во фривольном виде, но это не повод первому встречному раздавать ценные вещи.

Лейтенант поднялся в комнату на второй этаж, осмотрелся. Никого. Отпер замок ключом, зашёл внутрь. Дверь за собой предусмотрительно закрыл на толстую, с палец, щеколду. Положив на столешницу винтовку, он потянул ящик на себя. В нём лежал свёрток, запечатанный плотной крафтовой бумагой и перевязанный резинкой. Под ним могло оказаться что угодно. Журнал с порнокартинками, например. Человек бережно извлёк из ящика бумажный цилиндр и бесцеремонно разорвал упаковку.

Сильвер сказал правду.

Она существовала.

Это оказалась топографическая карта местности 1986 года масштабом 1 к 500. На один сантиметр плотного листа приходилось 500 метров длины. Довольно подробная, чтобы планировать военные операции. В раскрытом виде она заняла весь стол. Грешник сбросил с поверхности всё лишнее и расправил «миллиметровку». В нос ударил запах сырости и прелых листьев. Именно так воняют книги в библиотеке, доживающие век в пыльном углу, пока худощавая тётя в огромных очках не отправит их на переработку.

Картой долго не пользовались, особенно в последнее время. Во многих местах сохранилась пыль, к шероховатой поверхности налипла грязь. Одновременно она выглядела потрёпанной и много раз использованной. Рваные, скомканные края, следы от жирных рук и от пролитого кофе, проклеенные скотчем протёртые сгибы, говорили, что карту активно использовали. В одном месте её прожгли сигаретой. Возможно, она лежала на столе и выполняла функцию скатерти, пока однажды не оказалась у Сильвера. Карта охватывала северные окраины Припяти, часть Красного Леса и кусочек пруда-охладителя, на берегу которого возвышался над местностью взорвавшийся Саркофаг, и все окрестные села к северу от них: Красное, Зимовище, Усов, Бенёвка. Плюс кусочек Беларуси с юга. Масаны, Буда, Лемешево. Незнакомые названия. Карта пестрила множеством пометок разных цветов и условными обозначениями, написанные от руки карандашом и разноцветными ручками. Некоторые надписи практически истёрлись и при слабом освещении с трудом поддавались дешифровке. Гораздо лучше сохранились надписи чёрными чернилами, выведенные неаккуратной рукой. С обратной стороны разлинованную бумагу исписали комментариями и сокращениями, что представляли на первый взгляд, малопонятную абракадабру. Добавьте к этому графические линии, подчёркивания и восклицательные знаки и вы получите подробное описание части закрытой территории, долгий час скрывающейся за плотной и непреодолимой преградой из тумана, реки и монстров. В этом и состояла её ценность. Пометки давали приблизительную картинку происходящего на Севере и могли здорово облегчить жизнь путешественникам. К примеру, стрелочка красного цвета указывала на основной путь проникновения, значок ментальной угрозы говорил об опасности биологического уровня.

С замиранием наёмник рассматривал подарок ушлого ветерана. На одно мгновение он представил себя капитаном корсаров, что планировал рейд на Картахену в поисках испанского золота. Это доставляло в некотором роде удовольствие. В самом углу карты он приметил незамысловатую подпись с инициалами «К. Д.» Картограф? Интересно, кому она изначально принадлежала? Впрочем, неважно. Не зря ветеран просил его не показывать карту кому попало.

К пожеланиям Сильвера Грешник прислушался. Он свернул документ в четвертинку, затем упаковал артефакт в полиэтиленовый пакет. И положил во внутренний карман. Будет свободная минутка – изучит его более внимательно. Пока стоило припрятать до лучших времён. Что же, у него теперь есть козырь в рукаве и мотивация. Осталось только обговорить детали с Валом, выслушать старого пройдоху и принять решение.

А пока он вернётся в бар, закажет себе поесть, выпить, и подождёт бармена.

Одноглазый помощник Вала возился с мясом. Судя по запаху, успешно. Грешник подоспел вовремя. Не думая, он заказал пиво, стейк и уселся за дальний стол. Чтобы убить время, пока готовится обед, он ножом принялся вырезать на грязной деревянной столешнице буковки. Заодно человек думал о дальнейших планах. В первую очередь он хотел поговорить с барменом и расставить точки над i. А ещё его всерьёз беспокоили слова Раста. Бывший коллега час назад огласил крамольную мысль – бросить всё и свалить в закат прочь от этого дерьма. Конечно, к похожим рассуждениям он не единожды приходил в периоды просветления между затяжными запоями. Иногда идея о побеге казалась удачным решением, притягивая простотой. Инсценировать свою смерть, подкупить постовых на Границе, прихватить кубышку и уйти – заманчивая перспектива! Ничего сложного, если бы не нюансы.

Бегство из рядов братьев приравнивалось к предательству. Даже с отошедшими от дел боевиками агенты Синдиката поддерживали связь. Длинные руки ЧВК позволяли проворачивать тёмные дела вне Зоны по всему миру в случае форс-мажора. Положение ухудшал его «звёздный» статус. Он не рядовой игрок, не пешка, а бывший лейтенант с огромным опытом и интеллектом, который участвовал в половине сверхсекретных операций на местечковом уровне. Ха-ха, достаточно лишь тени сомнений, чтобы попасть в список на уничтожение. Таковы правила. Либо ты с нами, либо ты – труп. Иного варианта нет.

А ведь он давно в списке. Начиная с расформирования «Бетты», когда непокорный Грешник выразил квоту недоверия нынешнему руководству организации. Он послал их в пешее путешествие, и самолично выпилился из рядов Синдиката, уйдя в длительный запой. Зря он тогда разбил лицо одному крысёнышу, что стучал Господину М. Проглоти обиду, глядишь, устаканился бы конфликт интересов и «косяк Грешника» спустили на тормозах. Нет. Не в его натуре отступать от принципов справедливости. Отец всегда учил, что «достаточно один раз пойти на поводу у негодяя, и ты не сможешь нормально спать. Лучше сдохнуть за бравое дело, чем небо коптить жалким слюнтяем». Старый дурак давно умер, но его кредо осталось в голове Грешника, и преследовало всю жизнь, доставляя жуткие неудобства и проблемы. После того случая боссы запретили приближаться на пушечный выстрел к «офису». Пальцев не хватит перечислить других недовольных. Поэтому возникла дилемма, как быть дальше? Не подпишет ли он смертный приговор себе, если согласится работать на бармена. Грешник не знал, пересёк ли он заветную красную черту или нет. Бежать из Зоны сейчас означало открыть сезон охоты на него. Идти против Синдиката войной? Да ну, бред.

Оставался лишь один весомый аргумент избежать гибели. Дельцы-управленцы группировки любили деньги. При одном упоминании о резаной бумаге у них потели ладони и сжимались от значимости сфинктеры. У него хранились сбережения в тайнике. Он мог пообещать боссам процент от будущего рейда и, таким образом, купить свободу. Никто не умрёт. Все получат желаемые дивиденды.

Если выгорит афера…

– Грех!!

Хриплый голос Повара возвестил о полной боевой готовности стейка, истекающего мясным соком и приправленный пряностями. Голодный посетитель втянул ноздрями воздух в предвкушении праздника живота и сильно воткнул в стол нож, автоматически занимая место.

Громыхнула на стойку тарелка со стейком. Грешник кивнул в знак одобрения Повару. Стейк получился как надо. Средней прожарки, с дешёвым кетчупом и солёным огурцом, двумя кусочками хлеба. И бокал пива. Отличный ужин для голодного здорового мужика! Грешник бросил на стойку смятую купюру с портретом Линкольна и вожделенно сграбастал ручищами обед.

Глава 12. Вал

Глава 12. Вал

1.

В соседнем помещении Вал разговаривал с клиентом. Посетителем оказался седеющий мужик с длинным носом, сломанным в трёх местах. Человек старой закалки и железных принципов. Вал знал его много лет. Особого расположения к визитёру не испытывал, но человечек снабжал торгаша первосортной информацией. Появлялся он нечасто и всегда под утро. Как и сегодня.

Нужных людей Вал принимал в подсобке, перестроенной под кабинет. Представляла она помещение со столом, комодом, диваном и двумя стульями, электрочайником и холодильником. Здесь Вал заключал сделки, принимал выполненную работу, подмазывал нужных людей, подбивал доход и убытки. Почему именно там вёл переговоры? Во-первых, считал это полезным для бизнеса. Близость к работодателю вызывает доверие и развязывает языки. Во-вторых, подсобка имела запасной выход на тот случай, когда ситуация выйдет из-под контроля. Сюда он провёл тревожную кнопку. В вопросах безопасности Вал придерживался принципа «если за тобой не следят, это не значит, что ты не параноик». Впрочем, захотели бы грохнуть, давно убили. В-третьих, здесь не висели видеокамеры и «жучки». Никто из персонала не мог его подсмотреть и послушать.

– Ну, что у тебя, Рыбак? Какие новости ворона на хвосте припёрла? – полюбопытствовал старик у сидящего напротив него осведомителя.

– Я не птица. И не бабушка с рынка, чтобы чепуху молоть. У меня – факты! – осклабился гость.

– Ты больше рыбак, который ловит икру в мутной воде. Расслабься. Это оборот речи. На, пивка хлебни, угощаю, – Вал не церемонился с собеседником. Он пододвинул к нему бутылочку «Bud», заранее взятого для такого случая из холодильника.

– Холодное! Спасибо! – информатор отпил глоток. – В общем, инфы хватает. Даже не знаю, с чего начать.

– Не стесняйся, время есть.

– По поводу Фаната. Знаешь или нет, но твой бывший компаньон здорово наследил. Много где. Не удивлюсь, если даже «Монолит» его ищет. Правда, скрывался он под разными именами. На Южных Болотах его знали, как Дима Волк, севернее Кордона до Западной Свалки – Толя Резник. Судя по совокупным грехам, популярнее личности ещё не встречал.

– Какой мерзавец! Расскажи в подробностях.

– Подробнее, говоришь? Ты в курсе, я сообщаю проверенные све́дения. Начну со слухов. Этот чудик одновременно проворачивал несколько важных дел. И что самое интересное, связаны они с Севером. Каким образом, шут знает. Я разговаривал с людьми. Те утверждали, что Фанат по синьке трепался о пути на Север. Дескать, туман и болота можно пройти. Бормотал о лодке, крокодилах каких-то, о кладбище зомби. Повторюсь, это байки. И много чего другого. Идём далее. У Фаната был компаньон. Вот это чистая правда! Ты удивишься, но кореша покойника звали Резником. Легальные документы на имя, послужной список. Резник-второй работал на какую-то учёную шушеру на Южных болотах из ЦИАА. Похоже, твой покойный друг использовал его. Теперь двойника активно ищут. Его обвинили в убийстве. Кто-то из них двоих грохнул профессора Семенова на Болотах. Поговаривают, что проф активно интересовался северными территориями, диссертацию научную готовил. Серьёзный фрукт. Но соль не в этом. Убитый якшался с незнакомыми фраерами. По виду, иностранными. Натовские соглядатаи прочно осели в Центре Аномальных Исследований, и поэтому не исключается возможность сотрудничества с учёной крысой. Потому и грохнули его. Кто именно Фанат или кореш, неизвестно, но искали обоих.

– Есть у тебя соображения насчёт этого? – перебил нетерпеливо Рыбака Вал. – Зачем проворачивать Фанату такую сложную схему? Неужели деньги решили игру?

– Ну как сказать. Очевидцы базарили, ради них, да, больших денег. Думаю, покойник пытался найти информацию. Мой контакт сообщил, что весь сыр-бор случился из-за сраной папки с документами. Были там бумаги ценные. Подельник Фаната пытался её похитить, но не вышло. Исчезла тетрадь с записями, черновик. Семёнов поднял хай, стал трепаться. Итог известен. Учёного нашли мёртвым возле лагеря. Лжерезник подался в бега, как и его покровитель, блин. Мой тебе совет, если ты всерьёз собрался заняться «делом», найди этого двойника Фаната первым. Кто знает, вдруг он тебе поможет.

– Хм. А ты прав! Поищу… Что ещё?

Рыбак допил пиво и смял жестяную банку.

– Люди говорят, у Фаната была «крыша» на высоком уровне. «Серые». Уже как три года. Проходимец то исчезал, то появлялся в разных уголках Зоны с новой снарягой и установками. Не сам он проворачивал свои тёмные дела. Но у меня сложилось впечатление, что сталкер слетел с катушек. Предполагаю, он пошёл против босса, и действовал в своих личных интересах.

– Понятно. Ещё есть для меня «плюшки»?

– Больше нет. О Севере ты знаешь. Сегодня это новость дня! Местная сеть разрывается от сообщений, на Мусорке небывалый ажиотаж. Все к чему-то готовятся, собирают причиндалы. Военные, «честные» стоят на ушах, разворачивают технику, наверняка рванут покорять новые территории.

– Предсказуемо. Ладно, вот тебе за труды, – бармен пододвинул Рыбаку конверт с наличностью. – Славно поработал. Я вот хотел спросить, у тебя есть на примете «конченые»?

Рыбак спрятал конверт во внутренний карман.

– «Конченые»? Интересное определение. Надо запомнить. Сколько тебя знаю, Вал, ты не изменился. Хочешь сэкономить на людях? Или решить вопрос за мой счёт? Хитёр. Дай подумать. Есть один алкоголик. Неплохой малый, хех, только бухает отчаянно. Правда, рожа больно приметная. А зачем тебе?

– Чуйка у меня! – промямлил бармен, смотря в сторону. – Возможно, понадобится твой человек. В ближайшей перспективе. И очень скоро! Ну, понимаешь, это билет в один конец…

Рыбак почесал свою седеющую макушку и внезапно рассмеялся.

– Теперь я уловил смысл «конченых». Забавно, да… Насколько скоро тебе понадобится человек?

– Ну, не знаю. Послезавтра, допустим.

– Давай так. Я отправлю его к тебе по приходу, а там решишь, что с ним делать. Дел невпроворот.

– Не жалко ли, парнягу? – усмехнулся Вал.

– «Конченого?» Поверь, он настоящий отморозок. Пускай подохнет за вашу идею, чем устроит кровавую баню от моего имени. От токсичных активов я предпочитаю избавляться.

– В мутном омуте Рыбаки водятся.

– Ага. С острыми зубами. Ладно, я потопал восвояси. Удачи.

Осведомитель с опаской вышел из подсобки, оставив бармена одного. Вал же призадумался над полученной информацией.

«Серые», значит. В оборот взяли. Логично, иначе Фанат столько бы не бегал засвеченным. А каков хитрец! Подставную утку нашёл, другие имена использовал. Джеймс Бонд недоделанный. И этот его, типа, двойник! Новая фигура на шахматной доске? Пешка ли? Случайная помеха? Нужно спросить у ребят, пусть поищут зайца. А с «серыми» он договорится. Не сегодня завтра прибудет гонец.

С этими мыслями Вал вышел из подсобки и направился к Повару. До него он не дошёл, так как пискнул телефон от входящих сообщений. Заинтригованный, торгаш присел на диван.

2.

Его поимели. Вал пришёл в ярость, едва прочитал поток сообщений от агентов из разных структур и организаций, которым на протяжении многих лет щедро платил. Ещё с утра он отослал запросы к «воле» и «серым» с просьбой пробить све́дения о деятельности покойного Фаната. Это стало ошибкой. Попросив помощи, Вал выставил себя полным дураком, не владеющим всей информацией. Теперь «серые» наверняка заявятся с претензией, попытаются «дело» забрать себе, а его оставят с носом. Покойный дурак работал на них. Идти с головорезами из блатных на конфликт Вал не торопился, договариваться на их условиях – тоже. Складывалось патовое положение, повлиять на которое он не мог. Не зря мистера Вала попросили не принимать никаких серьёзных действий до появления в баре их человека. В его, блин, баре! Теперь жди с моря погоды и гадай, что предпринять потом. Впрочем, у него по-прежнему оставались пробелы насчёт «хабара мертвяка». Он предполагал, что с ними можно договориться и честно разделить риски, расходы и остальную песню. Или попросту отказаться от безумной затеи с заоблачным гонораром.

Неясно обстояла ситуация и с контактом «воли». Информатор сообщил, что Фанат общался с одним бывшим «свободовцем». Якобы тот рассказал ему душещипательную историю, связанную с Севером и возможностью срубить шальные деньги на безбедную старость. Даже предлагал работу, но «анархист» вежливо послал сталкера подальше. Оно и понятно, кто поверит пьяному балаболу с репутацией сказочника. Случайно или нет этот боец направлялся сюда, в бар! Не один, конечно, в составе автомобильной колонны, замеченной на подступах лагеря группировки «Честь». Зачем «воля» отправила конвой к бару? Очень странно! Связано ли это с демаршем «серых», чей контакт вежливо попросил сидеть на жопе ровно. Налицо заговор за спиной!

И это ещё цветочки. Ягодки появились с той стороны, откуда Вал ждал меньше всего подвоха. Птичка напела дрянные вести от Синдиката наёмников! Десять минут назад их человек через Дикобраза вежливо назначили встречу с Господином М – главарём наймов. Как передал Дик «в интересах и притом срочно». Это выглядело неуважительно по отношению к давнему союзнику. До сегодняшнего дня Вал считал лидера Синдиката деловым партнёром. Он жестоко ошибся. Когда на кону солидные бабки, вчерашние друзья становятся жадными ублюдками, готовыми за выигрыш поиметь тебя и вытереть ноги о равноправие и давние соглашения. Какие договорённости, когда его, как шлюху, вызывают на ковёр, чтобы навязать условия или поставить перед фактом. Ещё и в ультимативной форме! Никакой чести и достоинства! И этому человеку он исправно платил, отдавая десятую часть заработка? Только из-за лояльности. Подленько. Почуял выгоду, мерзавец, захотел пощипать чужие карманы, зная, что Вал под колпаком, и не дёрнется. В этом он прав. Вал не пойдёт против Господина М и Синдиката.

Ни в прошлом, ни сейчас.

Он зависим от братства. И пойдёт на любые условия в попытке выбить для себя долю и сохранить статус-кво. Даже в ущерб собственным принципам.

Старина Повар встретил его с ножом в руках. Ужин готовил, видимо. Похвально.

– Вася, замени-ка меня, – прервал его рассуждения Вал. Повар вздрогнул от неожиданного обращения по имени и уронил большой кухонный нож на деревянный пол. Босс редко называл его по имени, и, как правило, в непростое время.

– Случилось что? – Повар вытер руки грязным полотенцем. Вал выглядел встревоженным и явно нервничал.

– Пустяки, – пробормотал бармен. – Отойду на полчаса. Не волнуйся, скоро вернусь.

– Хорошо.

3.

Его ждали. Парочка ребят, огромных и тупых качков с новенькими SCAR, закамуфлированных под пересеченную местность, в цивильной, только со склада модной униформе A-Tacs с бронекостюмами НАТО. «Настоящую Зону и не нюхали», – подумал с пренебрежением Вал. Выстроившись цепочкой с Валом посередине, они медленно зашагали по заводской территории, огромной и пустынной, на первый взгляд. Уже было опасно бродить среди аномалий, нагромождений брошенной сгоревшей техники и недостроенных ангаров, испещрённых выбоинами и подпалинами. Когда-то в развалинах держали оборону люди мифического Волкодава. И, что интересно, отстреливались от своих собратов.

Через десять минут он был на месте. База наёмников располагалась в трёхэтажном здании, где раньше находились административные помещения завода. Теперь их обустроили под казармы. На третьем этаже в конце коридора теснились кабинеты Господина М и помощников меньшего ранга. Сопровождавшие Вала охранники сдали гостя патрулю, дежурившему возле металлической двери, что вела в паучье гнездо группировки. Обыскивать его не стали, как-никак Вала знали все. Хоть и на этом спасибо! Дальше он пошёл сам, поднимаясь по лестнице на третий этаж мимо немногочисленных часовых, оберегавших работодателя похлеще охраны министра. Без обысков не обошлось. Непосредственно у входа к Господину М, его тщательно облапали. Бармен едва сдерживал негодование, позволяя себя трогать недомеркам. Он понимал, что охрана выполняла инструкции.

– Можете проходить, мистер! – с заметным акцентом сказал часовой и отступил в сторону, освобождая место. Вал толкнул со скрипом дверь, и шагнул вовнутрь.

Свет в комнате не горел несмотря на раннее утро и мрак. Под забитым жестью окном в полутени за столом сидел Господин М – лидер Синдиката, и целой армии опытных солдат, привычных рисковать за валюту.

– Спасибо, что пришли, – хриплым голосом заговорил главный. – Присаживайтесь! – кивнул он на кожаное кресло напротив него.

Вал по-хозяйски плюхнулся в удобную, далеко не новую мебель. Сколько себя помнил, Господин М всегда отличался изысканными манерами, больше присущими для какого-нибудь заштатного пижона, чем для главаря отъявленных негодяев. Модная стрижка, статусность вроде дорогих часов на руке и именного «глока» с гравировкой, – Господин М оправдывал репутацию мажора, вылизанного и гладковыбритого. На нём и камуфляж сидел пафосно. Но внешний вид был обманчив, под маской денди скрывался жестокий и циничный человек, на чьей совести висели сотни трупов.

– Хотите выпить? – предложил гостю наёмник. – Любите ямайский ром? Я не очень... Сладкий чересчур, приторный. Попробуйте!

Вал не стал отказываться от угощения и залпом выпил полстакана алкогольного напитка. Да, ром был хорош!

– И зачем я понадобился?

– Не волнуйтесь, скоро узнаете. Ну как напиток, по душе? Чувствуете вкус карамели на губах с примесью ванили и фруктов? Этот сорт выдержан в течение десяти лет. Вот почему у него такой насыщенный и многогранный вкус.

– К чему этот трёп? – начало разговора Валу не понравилось. Господин М всегда начинал издалека. Он обожал пудрить речами мозги собеседникам, прежде чем отдать приказ перерезать глотку.

– К тому, что есть тип людей, как этот ром. Со сложным нетипичным характером и непредсказуемым поведением. Их тяжело понять, но с ними интересно. Таких людей или боготворят, или избавляются от них. Они опасны.

– Намекаешь на меня? – перебил его Вал.

Босс Синдиката поднял палец и помахал им.

– Ну почти. Вы ведёте большой бизнес за моей спиной. Мне сообщили некоторые детали, и я поражён вашей хваткой. До сегодняшнего момента я держал политику невмешательства. Всё-таки мы компаньоны. Увы, эта партия меняет расклад. Я вынужден вмешаться. Времена тяжёлые, сами знаете. Конечно, вы можете отказаться от рискованного мероприятия. Но если затеяли ввязаться в авантюру, тогда вам придётся с нами сотрудничать. Мои требования очень просты: Синдикат обеспечит безопасность на финальном этапе. Взамен я возьму половину от выручки. И это не обсуждается, – Господин М задумчиво провёл рукой по красиво уложенным волосам.

Вал не поверил своим ушам. Ему ставили воистину грабительские условия. Ещё ничего не известно, а мерзавец делил шкуру неубитого медведя. Другими словами, Господин М желал забрать часть гонорара за банальное «спасибо», наблюдая, как зритель, за происходящем.

– В этом деле много тумана. Фанат сдох не вовремя, – грубо высказался в ответ торговец. – Это сложная затея.

– Льстите себе. Уверен, вы возьмётесь. Или старик Вал сдулся? – самоуверенно лицо источало плохо скрытую неприязнь и сарказм.

– Я не старик.

– Возможно. Обсудите на досуге моё выгодное предложение. С вами свяжутся скоро. И последнее. Держитесь подальше от Грешника. Он доставил нам массу неудобств. Пошлите его прочь. На хрен его. В задницу! Мне плевать, что ему скажете. Хотите, убейте, я не буду против. Я даже заплачу. Или пусть убирается из бара. От него нет пользы. Вы же не хотите проблем, мистер Вал?

Последняя фраза прозвучала особенно издевательски.

Господин М откинулся на кресло и скрестил руки на груди. Похоже, он вопросы уладил за него. Валу вдруг настойчиво захотелось вцепиться руками в горло хлыщу и задушить его. Но усилием воли сдержал бурю эмоций. Больше видеть лидера Синдиката он не желал. Молча, встал из кресла и шагнул к двери. Вал понимал, что сейчас он переходил опасную черту, когда сознательно шёл на конфронтацию с этим мнительным и злобным пижоном. Однако и потакать ему во всём не мог: собственная гордость довлела над ним.

– Куда вы, мистер Вал? – услышал он вдогонку. – Мы ещё недоговорили.

Вал не стал ему отвечать. Не прощаясь, собеседник главаря «синих» покинул кабинет. Барыга ощутил себя чужим в этом теперь непонятном мире, где правили балом сила и деньги. Всё худшее, отчего он много лет назад сбежал, дотянулось через Кордон сюда, опаивая ядом тщеславия и жадности новых адептов. Ему вдруг настойчиво захотелось покинуть бар хотя бы на день, побыть одному и нажраться, лишь не наблюдать суету вокруг. Дух былой свободы испарился, он чувствовал себя прикованным незримыми цепями к этому месту, а сегодня накинули ещё один аркан прямо на шею. И удавка затягивалась потуже. Не успел он открыть рот, и его поставили на счётчик. И кто? Самовлюблённый рейнджер с признаками нарциссизма, называющий себя Господином! Этого не будет, Вал ещё способен ответить, как мужчина. Он хочет денег, что же, пусть получит. А пока рано трепыхаться. Одно лишнее движение – его сожрут. Вал сделает вид, что всё нормально. Хрен с ней, с гордостью, на кону другие интересы.

Вышедшего старика провожать не стали. Да и не стоило таких усилий. Территория известная до боли – нычки, укромные места, потайные ходы. Вал не хуже ветеранов Синдиката знал завод. Считай, его родной дом, где закостенел, обжился, привил привычки, завёл приятелей. Часть жизни потрачено за этими стенами с колючей проволокой, вышками и дозорными, брустверами, блокпостами и зданиями. В двухстах метрах отсюда лежит бар, обустроенный в одном из заброшенных ангаров. «Синий комбезз». Его бар с двумя «зз» на конце!

С востока повеял ветерок. Поднялась пыль. Торговец пожалел, что вышел без респиратора. Зона в очередной раз напомнила о своём существовании. Старый пройдоха чертыхнулся, посмотрел на небо. Высоко над горизонтом пушились курчавые тучи. Сколько себя помнил, они постоянно нависали над заводом, закрывая солнце и набрасывая на землю полутень. Ветер отрезвил Вала.

Это не его дом. Так, вре́менное пристанище старика с мальчишескими амбициями и желаниями преодолеть страх одиночества. Пустое и убогое место, и сам он жалкое подобие человеческой расы. Беглый преступник, отверженный от цивилизации подонок, нашедший своё пристанище далеко от Кордона. И сбежал он от нормальной жизни только потому, что не принял правил игры. Работа, семья, дом – эти слова тогда внушали смертную скуку и ощущение загнанной в загоне лошади. Он успел хлебнуть прелестей бытовухи и бесцельной траты лучших лет на пустое и мнимое благополучие простых радостей. Возможно, Вал не хотел быть серой мышью в толпе, одним из тысяч ничтожеств, что суетятся в бетонных коробках, дышат смогом и выхлопами заводов. От разочарования и смылся он на про́клятые земли, чтобы через много лет вновь испытать его. Но уже в другом ключе.

Оказалось, всё одинаково. Неважно, где ты находишься, правила для всех равны. Что и для Москвы, и для сибирской деревеньки. Жри слабых, становись сильнее, если хочешь хорошо жить. Или работай на зарплату, бери креди́ты на 15 лет, выпивая по выходным. Чем обычный сталкер отличается от трудового гражданина нашей огромной страны? Ничем, за небольшим исключением. Одно дерьмо, только по-разному воняет. Чтобы заработать приличные деньги на артефактах, нужно батрачить и рисковать задницей. В месте, где год идёт за три. Только единицам удавалось нажить капитал и завязать, в большинстве своём пропавшие бродяги вновь появлялись в Зоне без копейки в кармане. В привычной среде обитания, где опасности бытия скрадываются возможностью хорошо заработать быстрые и шальные деньги. Люди привыкли себя обманывать, даже такие апостолы, как он сам. Что мешает ему соскочить с этой иглы, день за днём высасывающей из него соки? Обстоятельства, ответственность? Чушь кровососья! Это выдуманные разумом отмазки. Хотел бы бросить, давно завязал с этим дерьмом. Деньги есть, и много. Только одно непонятно – что потом? Сегодня ты на коне, завтра – шелуха, ибо финансы и здоровье не безграничны. И цели нет. Почему возвращались бывшие охотники и старатели? Плана просто не было в голове. Цель – это как бы программа в компьютере. Без неё аппарат виснет, глючит, выходит из строя. Так и у него нет подобной программы. Родни не осталось. Друзья давно списали его со счетов. Жить одному ему не улыбалось, уж лучше с отморозками куковать, чем остаться на большой земле в квартире наедине с собой: четыре стены, пустота внутри и желание застрелиться. Да, одно сплошное разочарование.

К счастью, ему подвернулось дело Фаната. Своеобразный звоночек, что пора менять уклад жизни и подумать о духовном. Не зря покойник на пороге смерти заговорил о соглашении с ним, напомнив Валу, что даже у бешеных псов есть сердца. Пришёл его черёд позаботиться о пропащих душах. Если не он, тогда кто сможет сколотить отряд на поиски хабара Фаната?

Последний патруль оказался за спиной. Теперь Вал шёл один.

Сто метров, и покажется бар. Нужно только пройти через строительную площадку, выйти возле железнодорожного вагона, застывшего на развороченном и частично разобранном пути, и пересечь пустырь с россыпью аномальных образований. И он на месте.

До бара Вал не сумел дойти. Аккурат возле площадки небо вдруг дрогнуло и прижало его к земле, грудь взорвалась болью. Торгаш нелепо взмахнул руками и рухнул прямо на россыпь строительного мусора, частично поросшего бурьяном.

Глава 13. Айс

Глава 13. Айс

1.

Кречет с интересом и нескрываемой досадой разглядывал связанного по рукам и ногам типа. Ушлый, гад. И ведь почти сбежал, не вмешайся вовремя снайпер. Поди, разберись в потёмках, кто стрелял! По силуэту опознать человека едва возможно. К счастью, им повезло. В отличие от штопаного придурка, что доигрался в пляски с само́й смертью.

Раздались одиночные выстрелы. Комар с Малышом добивали раненых снорков. Скрим отправился в лабораторию посмотреть, жива ли учёная братия. Дятел приводил в чувство Бугра, распластавшегося на земле. Знатно повеселились ночью. Хорошо, что заработала злосчастная электрическая цепь. Её сумели включить до эксцесса с мутантами.

К Кречету подошёл Дятел – рослый детина без одного переднего зуба.

– Шеф. Всё в порядке. Ботаники живы, хмырь закрыл их в «морге».

Командир отвесил подчинённому неожиданного леща:

– Ты дурак? Не морг, а медкомната, чудила, – прошипел на него лидер «серых». – Забыл, где находишься? За базаром следи, баран! Зови друзей, проведём разъяснительную работу.

Боец послушно отправился за остальными. Кречет шагнул внутрь комплекса.

Больше всех испугался немец. Из троих учёных Анджей выглядел неважно. Аномальный шторм на него не так эмоционально подействовал. Знал, что их спасут крепкие стены из композитной брони. Несмотря на длительное пребывание в ЧЗО, иностранец, кажись, ещё не смирился с мыслью, что люди тоже могут отнять чужую жизнь. Периодически Анджей грязно бормотал по-немецки проклятия. Пит в лучших русских традициях пытался того опоить водкой. И Только Мануэль пришёл в себя. Невозмутимо испанец увлечённо ковырялся в сломанном бурей ретрансляторе.

– Всё нормально? – поинтересовался наёмник «серых» у спецов.

– Сойдет! – махнул рукой серьёзный донельзя Владимир.

– Ребята! Выйдите на минутку на улицу! – обратился он к сотрудникам «Tesla» и, не дождавшись ответа, вышел из модуля.

Его бойцы стояли в сборе. Бугор также присутствовал. То и дело техник хватался рукой за ушибленную голову. Вскоре к ним подошли и оставшиеся работники. Собрались они аккурат возле связанного Айса с кляпом во рту. Беглец порывался что-то сказать, но тряпка мешала это сделать. Скример с Малышом спорили друг с другом на стольник, пытаясь предсказать реакцию Кречета на текущие события последнего часа.

Капитан обвёл глазами притихшую толпу.

– Всем закрыть рты! Построились дружно в одну шеренгу. Вес, рост и жир без разницы. Смирр-на!

По команде присутствующие члены лаборатории заняли места в хаотичном порядке под прожектором на входе, выстроившись в линию перед начальником охраны. Кречет привычно осмотрелся и отвёл руки за спину. Выглядел он угрожающе.

– Значит, так, мясо! Это и вас касается, грязная чернобыльская интеллигенция. По чистой случайности вы остались живы, и только потому, что этот недоносок отказался пачкать руки. Вашей голубой кровью! – рявкнул кэп и ткнул ногой связанного Айсберга.

– Эта ночь показала, что мы, включая меня, забили хер на безопасность, о которой я двести раз талдычил. Мы облажались, и долбанный ураган не считается. В будущем Зона-мать не простит собственной расхлябанности, и накажет нас со всей изощрённостью.

Кречет подошёл вплотную к испуганному Комару. Посмотрев тому в глаза, со всей дури врезал камраду в «солнышко». Гонщик схватился за живот. Несмотря на комбинезон, удар вышел мощным, жёстким. Боец охнул, задышал чаще.

Глаза командира «серых» налились яростью и злобой. Таким его никто никогда не видел. С ноги он пробил в грудь Дятлу, тот отступил по инерции. Скримеру досталось больше. Безумный командир схватил за грудки стрелка, ударил коленом и прописал быструю двойку по почкам. Охранник лагеря закашлял, закачался, но не упал.

– Три, мля, аномалии! Пять человек! Вы чего, поленья, сдохнуть хотите? – чеканя каждое слово, начальник безопасности рвал и метал. На мгновение ледяной взгляд Кречета застыл на роже виноватого Бугра.

– Ах да! Несчастный Бугор! Пользы, как с козла молока! Видел, как режут баранов? Подходят, и ножом выпускают кровушку, от уха до уха по горлу. Расслабились, сука! – кричал на него Кречет, брызжа слюной. Он хлестнул пощёчину бойцу, затем взял того за горло и зашипел:

– Ты не сдохнешь здесь, пока я тут командую, запомни, мразь с куриными мозгами, и вы, ублюдки, вернее, куча слонов тупорылых и негодных ботаников! Не стоило лезть в Зону. У нас война! Су-у-у-уки!

Кречет отпустил задыхающегося Бугра. Командир наёмников тяжело дышал, его мощный торс поднимался и опускался. Все молчали, чувствуя вину, как провинившиеся школьники перед завучем. И бойцы, и научные сотрудники понимали, что каждое слово командира – правда!

Отдышавшись, Кречет уже тихо и спокойно добавил:

– Значит, так! Если кто-то считает, что я нарушил границы дозволенного, я уйду! Понимаю, характер у меня не подарок. Я покину лагерь, только скажите в лицо, мол, ты, Кречет, псих конченый, полудурок, перегнул палку. Пойму каждого! Устал я, сорвался. Говорите сейчас, потом поздно будет.

Он по очереди обошёл каждого из стоя́щих в шеренге людей, заглянул в душу к ним своим пронзительным и леденящим кровь взглядом матерого ветерана. Кто знал, о чём думал этот закалённый во многих переделках стареющий воин, привычен управлять и отдавать приказы. Возможно ли, что он видел перед собой не случайных контрактников, бросивших спокойную жизнь на большой земле из-за денег, а верных и близких ему людей, о которых привык заботиться. Неизвестно! Чужая душа – потёмки!

– Так и думал! – Кречет вновь обрёл свою обычную невозмутимость. – Разойдись! Малыш, на позицию! Дятел и Скример! Этого субчика ко мне в кабинет, и заприте дверь! Я с ним поговорю. Комар, разворачивай систему безопасности, и обозначь аномалии маячками. Бугор, не нервируй меня, а почини этот долбанный трансформатор, наконец. Мануэль, помоги ему настроить ПО-шку. Вдвоём быстрее получится. Пит, есть возможность установить новую тарелку? Если да, займись, ты шаришь. Ну и хер-р Ракицкий! Уже рассвет, сделай кофе, будь другом! Я и вправду, устал. Всем понятно?

– Так точно! – хором и достаточно дружно гаркнули виновники этой разборки.

– Шевелитесь!

Все тотчас бросились выполнять задания «отца и такой-то матери», как порой себя называл Кречет. Он же пошёл бродить по территории, успокаивая свои расшатанные нервы.

Войдя в комнату, служившую ему и спальней, и личным кабинетом, командир «серых» застал там с белым лицом сидящего на стуле привязанного субъекта. Глаза его были широко открыты. Они раскрылись ещё шире, когда оппонент взял кружку с кофе в одну руку, во вторую огромный, хорошо заточенный нож.

– Рассказать стишок? – Кречет с тесаком склонился над перепуганным насмерть Айсом. – Не дёргайся! Слушай внимательно!

Экзекутор нараспев, не торопясь, принялся негромко декламировать стихотворение:

– Раз, два, три-четыре-пять…вышел зайчик…

Кречет недоговорил. Он отпил глоток, хлопнул кружкой о стол и несильно, но быстро воткнул тесак в предплечье беглеца. Брызнула кровь, жертва задёргалась от боли, замычала. Мучитель достал кляп изо рта.

– А теперь отвечай быстро, кто ты такой и какого ляда забыл у лагеря!

– Я скажу! – заорал несчастный, брызгая слюной.

По его предплечью потекла густая коричневая жижа.

2.

Связанный человек понимал, что у него не оставалось выбора. Либо соврать, либо выложить как есть. Жуткие слухи об этой лаборатории подтвердились, психопат и впрямь готов замучить его до смерти. Уж лучше бы его задрал тот снорк, что почти снёс ему голову. Но мысль сталкера прервала жуткая боль: этот садист без предупреждения пустил в ход нож, вонзив его в плоть. Резал, как животное! И ведь это начало.

Кречет вытащил кляп изо рта.

– Я скажу!!! Сволочь, я скажу, только убери свой вонючий нож! – закричал связанный человек, глядя, как струйкой выплёскивает кровь из раны. – Айсбергом зовут! Я искал одного подонка, он кинул меня. Сказал, возле лагеря есть тайник, в лесочке, где три мутососны растут, лежат ценные вещи. Когда пришёл, там было пусто, ублюдок развёл меня на десять кило «зелёных». Можешь съездить проверить, я покажу. Только прекрати резать меня, урод!

– Давай, рассказывай, не останавливайся! Тебе нужно постараться, чтобы заработать на жизнь!

– Сука, сука!!! Как больно!

Кречет беззлобно ударил тому в лицо кулаком. Айс дёрнулся, чувствуя, как рот набирается кровью.

– Ладно, хватит! – раненый затараторил, сбиваясь с ритма и надеясь отстрочить мучения и прекратить кровопролитие. Геройствовать, когда тебя режут, вещь неблагодарная. – Говорю, кинули меня. Чел, у него татуировка на плече. Дима Волк, так он себя называл. Подговорил меня выкрасть у Семенова тетрадь со старыми записями, я и позаимствовал, а он его и грохнул. Меня стали искать, я сбежал. Подозрение пало на меня, я же работал на убитого. И вот так прошло три месяца. И выследил подонка, пытал его, он сказал о тайнике, и показал метку на карте. Наладонник я выбросил, оружие у него забрал, самого отпустил, пообещав пришить, если обманул.

– Что в тайнике?

– Ничего. Его обчистили. Я только записку нашёл. Не веришь, да?

Кречет усмехнулся сквозь зубы, едва сдерживая себя.

– Я проверю. Сиди смирно.

Дознаватель двумя пальцами аккуратно вытянул выглядывающий краешек листочка в клеточку из задней части брюк. От влаги он сморщился и набух. Айсберг не соврал. На бумаге красовалась всего одна размытая надпись.

«ПНХ».

В переводе это означало ёмкое «Пошёл На Хрен!».

Кречет громко засмеялся.

– А зачем ему тетрадь понадобилась? Говори! – тон командира «серых» снова стал серьёзным.

– Не знаю. Талдычил мне про Север постоянно. Про богатство какое-то, золотые горы, что проложил туда путь и даже успел побывать там. Дай бинт же!

Кречет разрезал верёвки на руках у пленного и бросил тому бинт. Айс, как мог, распотрошил перевязочный пакет, приложил к свежей ране.

– Что, доволен, Чикатило лысый?

Кречет ухмыльнулся. И достал из кобуры «пернач».

– Э, постой, давай без глупостей, – запричитал Айс, пытаясь выторговать себе жизнь. – Всегда можно найти компромисс.

Начальник охраны больно ткнул пистолет в нос пленному.

– Говоришь, Дима Волк, кореш твой?

– Да. Он подставил меня, клянусь!

– Хм. Продолжай. – Кречет убрал пистолет от лица сталкера. Он отошёл к стене, оперся на неё.

Айсберг перемотал рану, морщась от боли.

– Я же говорил, подставил он меня. Дважды. Я проделал долгий путь. Я едва добрался до схрона. Дальше просто. На меня вышла стая голодных псин. Я отбился. Шавка прокусила ногу. С оврага не смог до начала бури выбраться. С прокушенной ногой я рванул к лагерю. Хорошо, патрон в стволе был, выстрелил, увидел вашего человека в оптический прицел.

– Ботаника благодари, у которого оружие украл. Зачем пытался сбежать?

Беглец помялся несколько секунд, не зная, что ответить. За него это сделал «псевдоследователь».

– Эй, приятель, я догадался, почему ты подставился. Семёнов якшался с представителями «Tesla». Насолил «серым» на Болотах? Ай, ай! Жаль, не догадался глянуть ориентировки по твоей роже. Так бы самолично скормил сноркам. Но веришь, мне похеру на твои косяки. Мне не понравилось, что ты меня нагрел. Меня, слышишь, морда! Тебе повезло, что не порешил ботаников.

– Я не хотел никого убивать. Я пытался уйти, сбежать по-тихому.

– Ты вонючая крыса.

– Чего? Не гони, мужик. Ты всё равно меня допросил. И сдал бы меня, как стеклотару своим «серым» друзьям.

Кречет размахнулся и ударил пленного Айса кулаком в нос. От мощного джеба человек свалился со стула и замычал.

– За эти слова можно пулю получить. – капитан передёрнул затворную раму «пернача».

Айс с прокушенным языком и изрезанным плечом чуть не отключился от потери крови. Шмыгая носом, он закинул голову наверх на полу, пытаясь остановить кровотечение.

– У меня не осталось выбора.

Наёмник «серых» навис над сидящим раненым. Пистолет подрагивал у него в руке.

– Ладно, последний вопрос! Где находится тайник? Хочу убедиться в правдивости слов. Видишь, ты неубедительно рассказываешь. Не впечатлён.

– Три сосны там, много аномалий. Уверен, в аду для тебя приготовили особый котёл.

Айсберг сплюнул кровавую кашу.

– По делу говори, пока зубы не выбил. Три сосны? Отдельно стоя́щих, да?

– Тугой? Да. На поляне в лесочке. С левой стороны яма с водой, в десяти метрах от неё.

Кречет, не сводя глаз с мученика, открыл дверь:

– Пит! – позвал он Владимира. – Иди сюда.

Питюшин не пришёл, прибежал. Он застыл как вкопанный, глядя на лужу крови под стулом и окровавленного беглеца на полу.

– Пит, хорошо знаешь Красный лес?

– Более чем. А что такое?

– Три сосны на поляне, рядом озеро. Помнишь место?

– Постой-постой! Яма и мутососны?

– Какая разница! Раскоряки с рыжими иголками.

Пит помолчал, вспоминая карту Красного леса и посещённую местность.

– Быть не может. Рядом с лабораторией нет похожих мест.

– Я так и думал.

Кречет приставил пистолет к горлу несчастного.

– Помнишь, я говорил, тебе придётся постараться, чтобы сохранить жизнь. Но ты нагло врёшь, мешаешь следствию. Я сейчас достану нож, вспорю тебе живот, а потроха засуну в горло. Ты умрёшь не от потери крови, нет, ты задохнёшься с кишечником во рту.

– Я не вру, как тебя там, Кречет! Чёрный Сталкер судья! Три сосны, хочешь, координаты покажу. Во, у меня на планше есть. Зачем мне трындеть, душегуб?!

– Пит, посмотри, не врёт ли он? В ящик стола загляни.

Питюшин подошёл к столу, где лежало барахло Айса, порылся в его ящике. И вынул потрёпанный аппарат корейской фирмы. Он был выключен. Через минуту зажёгся дисплей, выводя на общий экран карту местности вчерашнего дня.

– Разряжен. Батарейки три процента осталось. – сказал Вова, глядя на допотопный коммуникатор второго поколения.

– Плевать. Ну, чего молчим, смертник?

Сталкер вытер грязный нос. Правой рукой он держался за окровавленное предплечье.

– Пароль – 3214ZEN латинскими большими буквами.

Питюшин ввел пароль, и на экран выскочила устаревшая карта Красного леса с пометками. Тайники, адреса нужных людей, значимые объекты.

– Маркер синего цвета найди.

Владимир пальцем сместил карту вниз, увеличивая картинку и без того дрянного качества.

– Невероятно! Как это возможно? – учёный поменялся в лице.

– Пит, чего там нашёл? – поинтересовался Кречет.

– Я сейчас приду.

Командир «серых» заметил, как засверкали лихорадочно у ботаника зрачки, как забегал, заметался тот по лаборатории. КПК химик, к вящему неудовольствию начальника, забрал с собой.

Питюшин защёлкал мышкой, загружаю на монитор карту с ландшафтом. Сместил курсор в самый верх экрана, большей частью заштрихованного. Сравнил с меткой Айса.

В этот момент у него за стулом возникла фигура худощавого немца.

– Пит, у меня новость! Север открылся сегодня ночью. Он стал доступен.

Глава 14. Пит и Айс

Глава 14. Пит и Айс

1.

Беглец Айс действительно не врал. Тайник существовал. Только находился он на границе с Севером. По словам сталкера, закрытые территории открылись ещё вчера до 8-9 вечера. Когда Айс появился, туман исчез. Маркер указывал лишь предполагаемое место. Учитывая, что над Севером постоянно клубились облака и сигналы спутников искажали аномалии, становилось понятно, почему он не видел ошибки.

Кречет всё ещё беседовал с Айсом. Питюшин попросил того рассказать в подробностях, как он туда забрёл. Пока воодушевлённый Анджей проверял в третий раз показания приборов, по которым он и вычислил перемещения активной Зоны, Пит внимательно выслушал рассказ пленника. Исходя из слов бродяги, ничего необычного он не заметил. Чахлые деревца, мутировавшие кусты, жёлтая трава. Типичный пейзаж для этой части Красного леса. Однако кое-что его заинтересовало. Почва возле тайника была рыхлой и влажной. И воздух сырой. Гнильцой отдавало через респиратор. Наверняка дальше начиналось топь. Метеорологический зонд показывал по влажности 85%, что соответствовало болотистой местности в октябре.

– Ну что, Анжи? – склонился над коллегой Вова.

– Всё сходится, Валодя! Север открыл врата для руссо туристо. Я сделал запрос нашим друзьям, те согласны с доводами.

– Нужно вбросить инфу в сеть с пометкой «срочно!». Опередим ботаников с НИИТКа, пусть лопнут от злости.

– Ага. Помнишь, мы разговаривали об аномальной силе этого шторма? Гипотеза о Сверхвыбросах подтверждается. Но его природа будет другой. Смотри график перемещений пертурбационных процессов. Я рассчитал по формуле силу скачок магнитного индукционного поля и отобразил преображение на графике. По оси игрек в 10 вечера энергетический бум достиг максимального значения. У нас сбоила электроника. Давление прыгнуло вверх. Но Сверхвспышке помешали излишняя солнечная активность и вихревые возмущения. И геотектонические процессы. Помнишь, землетрясение? Вышла накладка. Энергия квантов упала до стандартных 2-3 э/В[iv]. Произошла сильная буря, без значительного влияния на местность аномального катаклизма. Казалось, всё, стоп, superemission kaput. Нет, не конец. Вчера произошёл сбой или откат системы на более устойчивую ноосистему. Я назвал это редкое явление Ложным Выбросом. И сейчас опишу самое интересное наблюдение. Анализ собранных данных в Красном лесу, который находился в трёх километрах от эпицентра Falsch Emission[4], показал любопытную деталь. Ты помнишь, что при квантовом переходе освобождается огромное количество энергии. А теперь спроси, куда исчезла квантовая масса?

– Хочешь сказать, она зависла в «потенциальной яме»[5]? – осторожно поддержал монолог немецкого специалиста Пит.

– Большая её часть. Она не могла исчезнуть вроде тумана над Припятью. Налицо закон сохранения энергии.

– Это громкое заявление, Анджей. Как я понимаю проблему, то вскоре произойдёт настоящий Всплеск.

– Да. Три–четыре, может, пять дней. Мало информации.

– Не говори никому. Нужны доказательства.

– Есть один вариант.

Когда Пит покинул немецкого френда, часы показывали пять утра. Он сделал себе чашку кофе, раздумывая, что предпринять дальше. Гипотеза Анджея попахивала научной фантастикой. Физик предлагал заново переосмыслить концепцию происхождения Выбросов и отвергал признанные достижения в области исследования по этой теме. И ещё просил найти новые данные, чтобы он мог доказать свою правоту. У него в голове не укладывалось, что герр Ракицки придумал грамотно обоснованную теорию за ночь. Неужели он пришёл к ней раньше, и лишь вчера огласил крамольную мысль? Надо же, как фишка легла. Однако бюргер прав. Кто-то должен провести исследование севернее Рыжего леса!

И этим человеком станет он.

Пит не откладывая разыскал Кречета. Тот мыл окровавленные руки с мылом. На полу по-прежнему сидел привязанный к стулу пленник. По опущенной голове тот дремал или делал вид.

– Кречет! Есть разговор! Выйди, пообщаемся.

– Давай на улицу.

Начальник охраны толкнул ногой Айсберга.

– Не уходи никуда. – сказал он и в связанные сзади руки насильно вложил в руки неудачнику свето-шумовую гранату. – Держи крепче. Иначе останешься глухим до конца дней.

Вдвоём они вышли на свежий воздух, прихватив по респиратору и тёплой куртке. А Кречет ещё и вооружился.

Утро встретило их лёгким ветерком. Подул он северо-западного направления, где двенадцать часов назад стоял плотный, густой туман. Теперь они могли как следует оценить масштабы аномального шторма. В радиусе сто метров от них лежали поваленные деревья, разбросанные ветки, корни, сосновые иголки, камни. Байк Комара представлял собой груду искорёженного железа, смятые секции металлического забора говорили о страшной силе урагана. К тому времени система безопасности работала в полную мощь. Мануэль аккурат завершил настраивать сложную в техническом плане конструкцию. Кэп подозвал Дятла и Скримера, эту сладкую парочку, как говорили за спиной, и отправил ребят отдыхать.

– Кречет! Мне нужно увидеть место, где Айсберг разыскал тайник, – сказал тихо Питюшин. – Я так долго мечтал сделать нечто сто́ящее, и вот пробил час! Я не хочу упускать такой шанс.

– Мне по барабану. Нет.

– Пойми! Я не зря выбивал себе место на Севере. Не потому, что больше платят. Три года я «болею» им после того, как Фанат однажды у костра рассказал пару баек. Я тогда был молодым, наивным, но сейчас многое из сказок оказалось правдой.

– Ты всего лишь учёный червь, тебе не потянуть Север! – скептично ответил ему командир.

– Кречет! Стрелять я умею, различать аномалии тоже. С тобой или без тебя, но я уйду сам, найду людей, заплачу им. У меня есть сбережения, хватит и на оружие, и на проводников. Это моя мечта, я исследователь, а не обычный химик.

– Пит! Хватит. Я не пойду на это. Есть правила, которые...

– В топку правила! Плевать я хотел на них. Я тебя никогда ни о чём не просил. Сейчас прошу. Позволь сгонять на «тигре» к тайнику, осмотреться. И назад. Воткну датчик в грунт, и хватит.

– Какой упорный! Я так понимаю, ты решил за всех!

– Ну да!

– Инструкции писаны кровью. Не я выдумал их. Ладно, дай мне пять минут. Если обстоятельства поменялись, то...

Капитан «серых» замялся и недоговорил. С этими словами он вошёл в комплекс. В голову Питюшина закралась мысль, что не так прост Кречет, как кажется. Вышел он в глубокой задумчивости, будто некая сила вынудила отменить прежнее решение.

– Я не позволю, чтобы твою никчёмную тушку растерзала «мухобойка». Хрен с тобой. Пакуй чемоданы! Кома-а-а-ар! Сюда вали! Есть работёнка! – гаркнул лидер «серых», подзывая к себе подчинённого.

Владимир едва не бросился на шею суровому Кречету. Этот немолодой кремень поддался на уговоры, чего раньше не происходило. У начальника службы безопасности были огромные полномочия, вплоть до ликвидации всех присутствующих, согласно параграфу 78[7]. Видимо, кэп пересмотрел свои ценности после памятной ночи. Внутри у Володи горело от предстоящего приключения. Он идёт на Север! Чувствуя, как адреналин вскипает в крови, парень помчал в здание, где лихорадочно принялся собирать пожитки.

2.

Первым делом, Питюшин взял с собой фотоаппарат, проверил зарядку и память. Объектив учёный положил в карман разгрузки, которую накинул на облегчённую версию бронекостюма. Туда он пихнул два магазина от «Хеклера» и оранжевую аптечку с логотипом компании. Схватив пистолет-пулемёт, возбуждённый Пит выбежал из жилого модуля. Ему предстояло подготовить беспилотный аппарат для полёта над предполагаемой территорией.

Снарядив БПЛА новенькой флешкой, оснащённой блютузом и радиомаячком, Вова не поленился поменять аккумуляторы на пластиковом теле. Ту же операцию он проделал с системой управления. Химик не хотел быть причастным к потере навороченного прототипа военных за сто тысяч евро. Проверив, работает ли агрегат, Пит выскочил из ангара к людям, что копошились около припаркованного «тигра».

Кречет своё добро носил с собой. Вооружённый пулемётом, он с наслаждением курил сигарету на пару с Комаром. Рядом с ним стоял на небольшом отдалении пойманный нарушитель. Связанные руки за спиной говорили о недоверии к этому персонажу. Обречённый Айсберг молчал, косился на садиста и автомобиль.

– Недоноска возьмём с собой! В овраге пристрелим! – осклабился лидер «серых» и толкнул пленника дулом в грудь.

Бросив сигарету, он осмотрел придирчиво Питюшина и кивнул Комару, чтобы помог затащить в машину оборудование. Тот с радостью бросился помогать умнику. Подозвав к себе Бугра, что всё это время с ленцой прохаживался по территории, он обговорил с ним жизненно необходимые вопросы в отсутствие командира.

– Залезай, придурок! – сказал Кречет Айсу.

Окровавленный беглец, прихрамывая, обозвал того «конченым отморозком» и забрался внутрь.

Капитан влез на пассажирское место напротив подопечного. Сменив свой 400-й РПК на компактный «пернач», он наставил оружие на сидящего человека.

– Пит наперёд давай.

«Ботаник» присел рядом с Комаром, сосредоточившимся всецело на баранке. «ГАЗ» взревел движком, и машина плавно поехала к воротам, разделяющим звенья безопасности. Возле неё засуетился Бугор, пропуская вперёд тяжёлую машину.

– Ни пуха. – крикнул он в форточку Комару, прикладывая два пальца к грудной клетке.

– Храни Зона. – ответил водитель на традиционное пожелание удачи экспедиционному отряду, и переключил передачу.

Вездеход двигался медленно, по-черепашьи, переваливаясь через холмы и кусты. После прошедшего урагана окружающая местность поменялась до неузнаваемости. Лишённые оранжевых листьев и иголок деревья грустно вздыхали лысыми кронами под гнётом ветра. Некоторые из уродливых сосен буря повалила набок, оголила корни, облепленные рыхлым серым грунтом. Холмы пестрели помятыми обломками металлических деталей. Видимо, в одном месте захоронение обнажило фонящую утробу, и заражённый мусор ветер выдул на поверхность, разбросав его на сотни метров. Попадались на глаза дохлые вороны. Птицы в Зоне встречались редко, и факт обнаружения тушек падальщиков наводил на размышления. Пит с первой минуты вождения по мукам принялся делать пометки на рабочем ПК, который постоянно находился в машине. Он включил блютуз и подключился к автомобильному сканеру аномалий в режиме онлайн. Химик помечал на карте скопления ловушек, подозрительные участки и другие странности. Обозначил он и дохлых птиц. На определённое время Вова выпал из общего пространства, поглощённый исключительно второстепенной работой. Отвлёкся он от рутины, только когда Комар сильно нажал на тормоз перед развилкой из двух колеек.

– Эй, там! Куда дальше ехать? – вопрос водитель бронемашины адресовал в первую очередь сталкеру.

– Направо поворачивай. – сказал Айсберг, со скукой вглядываясь в знакомую обстановку. Знаковое место. Здесь его подобрал байкер, как две капли похожий на парня, что лихо крутил баранку в трёх метрах от него.

Урчащая машина сорвалась с места. Нехотя, будто чувствовала опасность, подстерегающую на тернистом шляхе. Володя удивлённо обнаружил, что они подошли к верхней границе Красного леса. Он бывал здесь не раз, но дальше продвигаться группа поддержки побаивалась из-за тумана. Плотный, будто покрывало, желтоватого цвета, он источал смерть. Исследовательская группа обнаружила в нём следы хлора и соединений. Без надёжной спецзащиты гулять в облачной взвеси приравнивалось к самоубийству. И вот туман испарился. Они въезжали на новую, неизученную территорию.

Пит отложил в сторону ноутбук, приготовил фотоаппарат. Его внимание полностью поглотили пейзажи за бронированной капсулой вездехода. Вот оно, приключение! Впереди маячил Север с многочисленными загадками и тайнами. В этом исследователь не сомневался. Эх, снарядить миссию и отправиться туда в будущем. Экспедиции будут позже, в этом Питюшин не сомневался. Пройдёт дня два, и на Север потянутся ходоки, возможно, пойдут целые караваны. Свято место пусто не бывает. И неважно, какие ужасы кочуют среди старателей о нелюдимых и труднодоступных краях. Найдутся смельчаки, что рискнут отправиться вглубь terra incognita. То же случилось и с Припятью, когда город в прекрасный момент гостеприимно распахнул ворота для всех желающих. И не отпугивали их ни аномалии, ни страшные мутанты, ни пси-излучение. Шли сознательно, удовлетворяя любопытство и дешёвые амбиции, погибая и выстилая дорогу на «призрачный город» многочисленными трупами. Владимир читал монографию доктора Меченого о «великом Штурме». С изложенной концепцией он тогда в корне не согласился, хотя иронию автора уловил. Человек – это жадное, любопытное и вечно недовольное животное с низменными наклонностями.

В это время Айсберг грустно отсчитывал последние минуты жизни. Не стоило гадать, чего ждёт его. Садист с пистолетом чётко обозначил железную волю покарать преступника самым действенным образом. Но он решил завязать непринуждённую беседу, втайне надеясь на менее мрачный исход.

– Идущие на смерть приветствуют тебя! – попробовал пошутить пленник, сжимая кулаки от неприятного зуда в области запястий. Верёвки прочно въелись в тонкую кожу.

– Ты не гладиатор, чтобы так говорить. – поддержал шутку связанного человека босс «серых». – Так, биомусор или вторсырьё. Пулю в затылок, и глядишь, выйдет из тебя артефакт. Пользы от мёртвого больше, чем от живого.

– Э-э-э, Кречет, я всё рассказал без «б»! Это не по-человечески! – оживившийся Айс пытался достучаться до неумолимого садиста.

– Что не по-человечески? А ты человеком себя считаешь? Айсберг, ты неблагодарная свинья. Рассказать, почему? Мои люди жизнями рисковали, чтобы вытащить тебя из задницы. Ты на них наплевал. И на меня заодно. Это раз.

Кречет загнул один большой палец.

– Ты помял Бугра. Мог убить пацанов, и напугал умников. Они дрожали, как берёзовый лист, и едва не обделались. Налицо психическая атака. Это два. Я загибаю второй палец, видишь? Что у нас по списку? Ты говорил, за тобой охотятся. Думаю, неслучайно. Хороший парень, вроде Пита, не станет прыгать по Зоне, как сайгак. И посылать наёмников по надуманным подозрениям тоже. Честно тебе сказать, помешала мне буря навести о тебе справки. Интернет медленный. Всё-таки Саркофаг рядом. Боюсь, мне бы не понравились све́дения о тебе! Это три.

– Я никого не убивал, слышишь? И не хотел.

– Тихо. Я закончу мысль. В-четвёртых, ты подпортил мою репутацию среди всего дружного персонала. На меня смотрят и ждут, что я буду делать. Отпущу я гнусного утырка или прострелю коленку. Я авторитет. Знаешь, как в тюрьме происходит. Достаточно раз оступиться, и каюк, престиж твой упадёт на дно. Чтобы не подорвать реноме, я просто вынужден тебя грохнуть. Поверь, я тебя избавлю от мучений. Больно не будет. Пуля в висок – это гуманная смерть. А мог скормить тебя голодным кадаврам.[i] Здесь их много, друже! – Кречет с каменным лицом отвечал Айсу со связанными руками.

– Если я не человек, тогда кто ты? Садист? Псих? Насколько мне известно, среди «серых» таких предостаточно. – съязвил в отместку сталкер, предвкушая, как от злости побагровеет этот отмороженный ушлёпок. Но тот ничего не ответил. «Тигр» вдруг подпрыгнул, Комар крутанул руль влево и выругался. Сканер аномалий запищал и заморгал красным сигналом, предупреждая о близком расположении ловушек.

– Приехали! – водила поставил машину на ручник. – Дальше я не поеду. Рискованно. Нужно маршрут прокладывать.

– Понял, – отозвался Кречет. – Пит, Комар, сидите внутри, я со смертником прогуляюсь. На выход, бро! – помахал он перед своим протеже блестящим «перначом».

3.

Беглец неуклюже вывалился из транспорта. Следом за ним вылез и персональный мучитель. Кречет ножом разрезал путы на руках у пленника, затем бросил тому под ноги холщовый мешочек и простой респиратор. Сам он надел прозрачную полумаску для дыхания. Такая же была у других сотрудников модульной станции.

– Ну что, мясо, готов поработать на науку? Хватай болты и go! Посмотрим, какой из тебя сталкер!

– Иди ты! – сказал беззлобно пленник, поднимая мешок с металлом. Похоже, Кречет передумал его убивать. Вместо быстрой смерти он решил использовать его в роли «отмычки». Оригинально! Это лучше, чем пуля навылет.

«Отмычка».

Ха! Довольно популярное слово лет десять назад. Так называли новичков, которых матерые сталкерюги брали с собой в опасные места за мизерную плату. Тогда жизнь новоприбывшего бродяги не ценилась дороже пачки сигарет. Половина из «отмычек» погибала в первый год хождения по Зоне. Оно и понятно, их мало обучали и не натаскивали. Суровые мэны не передавали наработанный опыт новым адептам. Западло. Жёсткое время было. Теперь оно ушло в прошлое.

Прежде чем сделать шаг, Айс осмотрелся. Респиратор он всё-таки надел. Они оказались перед огромным энергетическим полем с многочисленными аномалиями преимущественно гравитационной природы. Пустырь остро реагировал на них: воздух вибрировал и сотрясал материю, стремился затащить органику в зону поражения. Повсюду слышались хлопки и лёгкий свист взбудораженных, голодных аномалий, что причудливо образовывали между собой непроходимый заслон. Но не для матёрого следопыта.

Айс знал, что делает. Тайник Резника находился в стороне от них. В жидком леске в центре трёх сосен. Нужно лишь пересечь грёбаное поле.

Давно он не использовал болты для прохождения аномалий. И пусть этому ещё обучают на Мусорке новеньких, с каждым погибшим ветераном дедовский способ уходит в прошлое. Причина одна – технический прогресс. В то время как на рынке появился пятый айфон, быстро завоевавший популярность по всему миру, в ЧЗО лучшие инженеры и программисты бились над созданием универсального устройства поиска аномалий. Не артефактов! А именно аномальных образований. И у них получилось! Так появился «Перун» – продвинутый детектор третьего поколения. Он значительно превосходил по многим параметрам морально устаревшие «Велесы». Фактически прибор стал концептуальным продолжением развития программы «Сварог», которую свернули в 2012 году из-за недостатка финансирования. Новые сканеры совершили революцию в поисках артефактов. «Перун» позволял увидеть трёхмерное изображение ловушек, радиус поражения, период их наибольшей активности, а также получил возможность анализировать изменения среды и выводить инфу на экран. Высокотехнологический девайс вкупе с примочками быстро завоевал этот сложный рынок на территории внутри Периметра, став предметом вожделения сотен сталкеров. Его появление снизило высокие риски угодить в энергетический капкан к минимуму. А появившийся через два года модифицированный «Перун-2» значительно повысил выживаемость в Центре зоны.

Только у Айса детектора не имелось. Притом никакого. Его «Велес» забрали. Вместо устаревшего сканера супостаты вручили ему пригоршни стального хлама.

«И так сойдёт!».

Человек покрутил болт меж пальцев и швырнул его перед собой. Его подобрала невидимая сила, отчего кусочек металла подпрыгнул и исчез. Та же участь постигла и пять других болтов. На шестом броске Айс нашёл свободный проход. Он не торопился, незачем, да и куда спешить, когда позади маячил дуболом с направленным пистолетом. Рисковать шкурой почём зря он не собирался. Не в этом месте. Сталкер вспомнил, как в первый раз преодолевал заслон из ловушек. Его наставник также стоял за спиной, в слегка расслабленной позе. Тогда новичок Айсберг всерьёз думал, что учитель хочет от него избавиться. Непреодолимые аномалии вызывали страх и беспомощность. Стоило громадных усилий совершить шаг в сторону брошенного болта. Когда одолевают сомнения, и тобой движет страх, тяжело совладать с непрерывным напряжением. Сегодня он показывал мастер-класс. Робкий неуверенный юноша остался в прошлом.

Айс покидал ещё железки, убедившись, что проход позволит проехать автомобилю. В противном случае дальше придётся топать пешком или искать другую дорогу. Ему повезло. Аномалии в том месте только казались близкими соседями, на самом деле они создавали оптическую иллюзию убойной опасности. Без опыта преодолевать такие вот поля считалось трудным и смертельным мероприятием. Опыта у него хватало с избытком, болтов тоже. В скором времени он уже чётко обозначил коридор для проезда габаритного транспорта. Шедший за ним с пистолетом, Кречет с довольной миной топал позади идущего человека.

– Давай, «открывашка», шевели поршнями! – покрикивал наёмник «серых», втыкая очередную вешку с красным флажком в грунт. Айсу было не до смеха. Болели раны, особенно развороченное предплечье. Ни выстрелить толком, ни двигаться без боли не получалось. И нога ныла.

Аномальное поле закончилось неожиданно. Брошенная гайка не встретила никакого сопротивления. Айс развернулся и побрёл в обратную сторону.

– Чисто. Сигарету дашь? С утра не курил…

Кречет бросил тому пачку «Camel». Айс поймал её рукой, выудил оттуда две цигарки: одну тут же прикурил, вторую положил за ухо. Кэп вызвал Комара по внутренней связи. Тот дал о себе знать: двигатель «тигра» натужно зарычал, и тяжёлая машина медленно поехала по коридору.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге