Обложка За гранью врат. Книга первая.

За гранью врат. Книга первая.

Kai Ruskin

0% прочитано
Стандартный
Kai Ruskin

За гранью врат. Книга первая.

Пролог

Война — вот что царствовало на континенте Дарнан, некогда цветущей земле, столь огромной, что на ней существовали сотни королевств, империй, кланов и княжеств, каждый из которых стремился к завоеваниям, гонимый жаждой власти. Сотни тысяч людей убивали себе подобных, неся смерть и разруху. Так продолжалось долгие столетия. Никто уже не помнил, как и из-за чего началась война, но никто и не желал её останавливать.

И вдруг случилось Чудо. У некоторых людей, вне зависимости от возраста и пола, начали пробуждаться необычные способности, противоречащие всему, что было известно человечеству, и не поддающиеся объяснению. Магические способности. Те, кто находился на смертном одре, пробудив в себе дар, становились живее всех живых — их разум обострялся, дух крепчал, а тело исцелялось. Некоторые научились повелевать самой природой. Таких везунчиков стали называть Одарёнными. Им всячески помогали и оберегали. Одарённые начали изучать магию, экспериментировать с ней и развивать её.

Но изменения коснулись не только людей. Казалось, даже у природы открылось второе дыхание. Разорённые леса начали разрастаться, обрастая доселе неизвестными растениями. В них появлялись невиданные звери, а привычные — увеличивались в размерах. Их клыки и когти становились острее, разум — яснее. Реки и горы наполнялись живительной водой, создавая непроходимые топи и джунгли сказочной красоты.

Вот только мир не продлился долго. Тёмная натура человечества вновь взяла верх. Вкусив силу магии, люди возобновили завоевательные походы. Война разгорелась с новой силой, ведь теперь в ход шла не только сталь, но и боевая магия.

Поля битв превращались в филиалы ада на земле. Реки пересыхали и меняли русло, горы дрожали под напором заклинаний, кои обладали лишь одной целью — убивать. Волшебные леса сгорали в огне, магические звери вымирали, не успев размножить свой вид. Из их тел создавались зелья и артефакты, способные склонить чашу весов в бою в свою пользу.

Так продолжалось долгие десятилетия, пока в войну не вступил Авриил, первый своего имени — сын простых крестьян и один из первых врождённых магов. Обладая врождённым талантом, он достиг небывалых высот в магическом искусстве. Не имея армии или возможности нанять наёмников, он в одиночку уничтожил клан и захватил маленькое княжество, основав на этой территории собственную — Монийскую империю.

Из числа своих самых одарённых последователей он выбрал семерых учеников. С ними, шаг за шагом, он завоёвывал королевства и империи. Уже через три года о нём знал весь Дарнан, а через пять — о нём слагали легенды. Люди верили, что он — посланник богов, тот, кто принесёт мир в их родной дом.

Через некоторое время так и случилось. Всего за пятнадцать лет он захватил весь Дарнан, став единоличным правителем континента. Наступила эпоха мира. В империи начала развиваться медицина и образование, улучшение климата повысило урожайность посевов, а на смену голоду и хаосу пришли порядок и процветание. Но впереди всего шла, конечно же, магия. Люди всё глубже постигали её, научились повелевать стихиями и соединять магию с технологиями, создавая симбиоз человеческого разума и природного дара.

Но ничто не могло длиться вечно. С каждым днём Авриил всё сильнее ощущал приближение смерти. Он знал: если не выбрать наследника, его потомки начнут войну за престол. Но он не доверял им, поскольку те выросли в мире и роскоши и не знали ни голода, ни боли. Поэтому он устроил состязание между своими детьми. Но то было лишь ширмой, поскольку он велел участвовать в нём и своим ученикам.

Все понимали, что у принцев и принцесс нет шансов в противостоянии против учеников величайшего мага эпохи Рассвета. А сами же ученики тем временем не могли выбрать достойнейшего из них. В итоге, чтобы не огорчать учителя перед смертью, они решили поделить империю между собой.

Делинэр, Рональд и Райнира получили юго-восточные территории с большим количеством островов. Арлин и Армэн — северные земли с их обширными горами и лесами. А Хармон, старший, взял юго-западные прерии и предложил младшему, Ричарду, править вместе.

Но Ричард отказался. Тот, добрейшей души человек, искренне любивший магию, приходил в бешенство, когда при нём упоминали о престоле и всём, что связано с ней. Ведь именно на войне за трон и правление он потерял всех своих близких. Это и стало причиной одержимости Ричарда магией. Ведь он видел, на что она способна, и где-то глубоко внутри лелеял мечту. Мечту о том, что он найдёт способ, как вернуть их всех назад к нему. Что он, несмотря на предостережения учителя и советы своих братьев и сестры, отыщет способ, артефакт, заклинание или ещё что-то, что могло бы воскресить умершего. Потому он, наотрез отказавшись от предложения Хармона, названного брата, которым восхищался и уважал, отправился в путешествие по свету. Ведь их континент, Дарнан, не был единственной сушей на их планете. Нет, там, за Мёртвым морем, существовало ещё два материка, размера меньше Дарнана, но довольно крупных, чтобы на них обосновались по два миллиарда душ в каждой. Смирившись с уходом их собрата, остальные ученики всецело отдались управлению государствами.

За этот период Ричард, во время своих странствий, познавал всё новые тайны магии и накапливал мощь. Пока однажды не наткнулся на древнюю секту, расположенную на втором континенте их мира — Ралии, чьи адепты использовали очень странную магию. Она, основанная на магии крови и жертвоприношениях, показалась Ричарду столь грязной и отталкивающей, что он чуть было не решил стереть секту с лица земли. Но, помедлив, он решил разобраться в новом для себя искусстве. Но когда он узнал, что это за секта и на что способна её магия...

Он вступил в неё. Ибо он узнал, что секта Алого Заката существовала ещё задолго до появления магии во всём мире. Ну или по крайней мере в большей части. Как поведали ему сектанты, магия существовала с момента рождения жизни на их планете. Поначалу Ричард сомневался в их словах, и ещё большие сомнения у него возникли, когда он провёл беседу с главой секты. С тем, кто, по его словам, проживал свой уже пятый век... В этом-то и заключалась особенность секты. Благодаря обрядам и жертвоприношениям, о которых поведал им через аватара их Покровитель, они, пользуясь кровавой магией, могли залечивать тяжелейшие раны или недуги, отращивать потерянные конечности и даже замедлять процесс старения, продлевая себе жизнь!

Именно тогда Ричард решил, что нашёл то, что искал все эти годы. Ведь если есть способ отодвинуть свою смерть, то есть и способ её отменить. Вступив в секту Алого Заката, он с головой ушёл в изучение книг, свитков и фолиантов в огромнейшей библиотеке секты, что было не самым тривиальным занятием, потому как книги эти, столь древние, что видели, как появлялись и исчезали империи, были написаны на языках, которые исчезли из истории всего человечества. Он долго мучился в поисках знаний, пока с переводом не стал помогать сам Патриарх, глава секты. Поражённый талантом Ричарда к магическим искусствам, он сделал его своим преемником, тем, кому бы он оставил все свои знания перед тем, как скончаться. К сожалению, частое использование тёмной магии имело и обратную сторону медали. Взамен могущества она медленно, но неотвратимо забирала душу и разум смертного. Но Ричард, ослеплённый амбициями, не видел, как взгляд его становился всё более безумным и как похож он становится на Патриарха. И всё же, даже через годы исследований и экспериментов, даже заняв место Патриарха и получив доступ к знаниям высшего уровня, он не смог найти нужного заклинания. Вот тогда-то он и решил обратиться к Покровителю.

Пожертвовав сотню душ, он провел обряд и обратился к Тысячеликому, божеству из темного пантеона, чье покровительство сулило невероятную силу и власть, а вместе с ними — и безумие, и жажду крови. От него он узнал, что для того, чтобы научиться контролировать саму смерть, сначала надо обуздать жизнь. С чем ему мог помочь легендарный артефакт — посох-копьё, что было вырезано из Древа Жизни, чьим удобрением были тысячи трупов, а влагой — кровь детей и невинных. Этот артефакт содержал в себе невероятную мощь и мог наделить владельца невиданным талантом. К сожалению, он был утерян много столетий назад, и новости о нём появились совсем недавно. Всего пару столетий назад им завладел какой-то самоучка-недомаг на Восточном континенте, что возомнил себя великим волшебником. И, по описаниям, этот посох был уж очень похож на тот, что Ричард видел уже много раз. Видел в руках своего учителя.

Ричард сразу же отправился обратно на родину. День и ночь, без устали, он спешил к своим братьям, чтобы рассказать о своих странствиях, рассказать, что он наконец нашёл способ и теперь сможет вернуть их любимых. Что можно всё вернуть назад.

Вот только...

Слушая рассказ брата, Хармон ужасался деяниям некогда доброго человека. Он не веряще смотрел в глаза Ричарда и не мог отыскать последнего. Он не мог узнать его или отыскать хоть капельку человечности. Вместо этого он видел Безумие, что плескалось в его глазах. Слышал кровь в его словах и видел горы трупов за его спиной. Отказавшись отдавать посох, коим теперь владел сам Хармон, он выгнал своего брата, запретив ему возвращаться в Дарнан.

Ричард же, взбешённый отказом, потерявший разум, втайне привёл лучших воинов секты и атаковал Нефритовый дворец — родовое гнездо Хармона. Но даже применив тёмную магию, ему не было суждено победить обладателя столь могучего артефакта. Получив множество ранений и ожогов, потеряв своих людей, он бежал из бывшего дома, обещая вернуться и привести за собой погибель королевству.

Вернувшись в секту, Ричард заключил сделку с божеством. Взамен непобедимой армии и магии божественного порядка Ричард согласился отдать Тысячеликому самое дорогое, что он мог, — свою душу.

И вновь сражения за чужие амбиции захлестнули не только Дарнан, но и Вирлар, на котором располагалась секта Алого Заката. Получивший помощь от самого бога, Ричард смог противостоять альянсу остальных шести учеников и впоследствии почти заполучил посох-копьё. В решающем сражении, пока солдаты и военные маги бились на холмах перед Нефритовым замком, в самом дворце боролись семеро учеников. Они использовали столь мощную магию, что их эхо доносилось до битвы на холме.

Видя, как они проигрывают под натиском тёмных заклинаний, Хармон принял тяжёлое решение — уничтожить посох, дабы он не достался Ричарду. Ибо какими бы правдивыми ни казались его слова, Хармон не верил, что это приведёт к чему-то хорошему, если вообще не уничтожит мир.

Однако даже объединив свои силы, им не удалось уничтожить легендарный артефакт. Лишь сломать его на семь частей. Ричард, видя в ломающемся посохе свои исчезающие мечты и родных, попытался восстановить его, что вызвало резонанс, а после — и отдачу магией такой силы, что он стёр с лица земли весь дворец и всё, что находилось рядом, создав огромный кратер.

Сами же осколки от посоха разлетелись по всему миру и застыли в ожидании того, когда их найдут и объединят вновь.

Что касается семи учеников Авриила — их никто так и не нашёл, даже тела будто бы стёрлись из реальности. И лишь остаточное эхо от заклинаний давало знать, что здесь погибли герои человечества (ведь ни один смертный или маг не смог бы выжить в эпицентре этого взрыва), остановив великое зло...

Глава 1

Глава 1. Кольца и осколки

1632 год от рождения Авриила. Эпоха Рассвета. Полуденный свет солнца отражался от стеклянных небоскрёбов, создавая волшебную иллюзию, будто бы ты находишься в городе света. А сирены сотен автомобилей, гвалт тысяч людей и стук колёс поездов о рельсы не разрушали её — наоборот, казались частью этой симфонии жизни. В Калтоне, а именно так назывался этот мегаполис, никогда не смолкали эти звуки. Какая бы ни была погода или ситуация — выйдя на улицу, ты всегда оказывался в эпицентре людского потока. Заботы, стремления, шум и суета — всё смешивалось в единое пульсирующее дыхание огромного города.

С приходом весны людей стало ещё больше. После лютой зимы, вошедшей в историю по своим аномальным холодам, даже заядлые домоседы высыпали наружу — кто за впечатлениями, кто просто от тоски по солнцу. Воздух был наполнен лёгкой пылью, поднятой ветром с улиц, ароматами распустившихся деревьев и сладковатым запахом жареных каштанов, которые продавали на каждом углу в медных лотках с паром. Эти запахи прочно вплелись в весеннюю картину мегаполиса, создавая ощущение, будто город сам просыпается после долгой спячки.

Особенно интересно было наблюдать, как даже маги, способные согревать себя энергией или заклинаниями, в декабре скупали шерстяные вещи, ругаясь на мороз. А уж обычные люди и вовсе были не рады — в такую погоду даже кофе остывал раньше, чем ты успевал дойти до метро.

Но среди весеннего оживления были места, которые эти перемены обходили стороной. Например, огромный комплекс зданий в центре города — между деловым районом и центральным парком. Это была академия Вейнберг — элитное учебное заведение, занимающее почти шестьдесят квадратных километров безумно дорогой городской земли. Вся земля в Калтоне формально принадлежала императорской семье, а значит, подобный дар — владение, а не аренда — был неслыханным. Настолько неслыханным, что даже взяточники в правительстве поглядывали на академию с благоговейным страхом. Академия Вейнберг считалась главной кузницей элиты. Здесь обучались отпрыски аристократов, владельцы магических корпораций, дети чиновников и всех, кто так или иначе имел власть.

Однако в академии было и одно исключение: поступить мог каждый, кто обладал талантом и выдержал вступительные экзамены. Для таких студентов существовали специальные гранты, которые покрывали обучение — и нередко такие «простолюдины» демонстрировали способности, перед которыми меркли деньги. Именно в одном из классов Вейнберга и начиналась эта история.

Лекция шла лениво. Профессор Джеймс Морвий — высокий, сухощавый мужчина за сорок, в коричневой жилетке и белой рубашке — рассказывал о Шести Великих Основателях и падении Ричарда. Его голос был монотонен, а лицо — лишено какой-либо выразительности. Ученики скучали. Кто-то рисовал в тетрадке, кто-то залипал в голографический планшет, а кто-то откровенно дремал, упершись подбородком в ладонь. — Кто мне скажет, что случилось после того, как Шесть Великих Основателей остановили Ричарда?… Пожалуйста, мисс Бэннет, — лениво бросил Морвий, скользнув взглядом по списку. Из-за парты встала девушка с прямой спиной и спокойным взглядом. Елизавета Бэннет — воплощение аристократической холодности и элегантности. Слегка вытянутое лицо, выразительные карие глаза, аккуратный нос, собранные в высокий хвост чёрные волосы. Форма сидела на ней безупречно, подчеркивая стройность и уверенность. — Во время битвы у Нефритового Дворца Шесть Основателей ценой своей жизни разбили Посох Авриила и остановили Ричарда. Но это не прекратило войну. Из-за силы Алого Заката Альянс смог только оттеснить последователей Ричарда обратно на Вирлар, ныне известный как Тёмный Континент. Спустя столетия секту так и не удалось уничтожить, и чтобы не тратить ресурсы понапрасну, было заключено мирное соглашение: о не нарушении границ. Хотя, говорят, фанатики Алого Заката всё ещё пытаются найти осколки Посоха, чтобы завершить то, что начал Ричард. — Именно так, — коротко кивнул профессор. — По этой причине в наших империях существуют специальные боевые маги и военная полиция. Никто не знает, что может взбрести в голову сектантам. — А я думал, маги в патрулях нужны, чтобы ловить бандитов и несакнцианированных магов, — фыркнул с задней парты блондин с острым носом и двумя неловко выперающими зубами. Редли Коллинс, сын одного из министров. По классу его называли «Крыс» аз-за зубов и соответствующего характера, хотя в лицо — редко. Уж слишком опасно ссориться с тем, у кого связи. — В том числе и для этого, мистер Коллинс, — невозмутимо отозвался Морвий. Зазвенел звонок, и весь класс с облегчением выдохнул. Профессор ушёл первым, оставив учеников предвкушать выходные.

— Эй, народ! — вскочил Коллинс и забрался на кафедру. — Надеюсь, вы не забыли, что Майк устраивает прощальную вечеринку в "Кристалле"! Обещал, что будет жарко. Правда, Майки? Майк Проктор, потомственный аристократ, облокотился на парту и лениво кивнул. Чёрные глаза — как тёмные озёра без дна — на секунду задержались на зелёных глазах парня у окна. Райан. Длинные тёмные волосы были собраны в короткий хвост, широкие плечи и руки с мозолями выдавали в нём бойца, а сдержанное выражение лица не позволяло понять, что он думает. Слишком спокойный, слишком тихий. В классе о нём ходили слухи. Не аристократ, не грантовик. Но все же он учился здесь. Молча. И держался особняком. — Да, и приглашены все. — наконец произнес Майк — Ты же говорил, будут только свои. Зачем звать этих отбросов? — съязвил Крыс. — Не волнуйся, Крыс. Мы и не собирались приходить на вашу вшивую тусовку, — раздался бас с другой стороны класса. Это был Джаред— коренастый парень с квадратной челюстью и короткой стрижкой. Один из немногих студентов по гранту. Его друзья — Вики, Рон и Сэм — следовали за ним молча. Проходя мимо Райана, Вики — высокая, статная блондинка — вдруг остановилась. — У нас тоже будет вечеринка. Для своих. Захочешь — приходи.

Система рангов установилась лишь двести лет назад. Каждое кольцо — это шаг к контролю над магией. Первое кольцо — пробуждение. Второе — управление. Третье… Силы, способные менять ход битв. Вокруг запястья мага появлялись рунические татуировки — словно ожерелье из света, тольуо цвет был фиолетовым. Их количество и определяло уровень силы.

Так магов стали различать по рангам — от первого до седьмого. Каждый ранг соответствовал Кольцу, которое проявлялось в виде светящейся рунической татуировки на запястье мага — словно ожерелье из света, обвивающее руку. Но кольцо нельзя было просто «получить». Оно не приходило с рождением, не появлялось по воле случая. Чтобы обрести первое, пробуждённый должен был пройти через нечто, что ломало и собирало тело заново.

Человек, впервые почувствовавший магическую энергию — густой эфир, витающий в воздухе словно невидимый туман, — должен был научиться втягивать её в своё тело. Медленно, опасно, через боль и сопротивление плоти. Энергия собиралась в сердце — именно там она становилась частью мага. А затем наступал момент перелома: накопленную силу нужно было резко и с огромной скоростью разогнать по кровеносной системе, впустить в каждую клетку, пропитать мышцы, нервы, кости.

Если человек выдерживал — появлялось первое кольцо. А тело менялось. Исчезали шрамы. Исцелялись болезни. Внутренние дефекты исправлялись, будто сама энергия «переписывала» его заново. И только тогда человек мог с уверенностью сказать: «Я маг». Но это было лишь начало. После появления первого кольца в районе сердца возникал сосуд — крохотный резервуар, связанный с татуировкой. Он хранил магическую энергию, которую маг мог использовать в бою, в быту, в ритуалах. Когда сосуд истощался, сердце начинало постепенно воспроизводить энергию — но очень медленно, особенно на первых порах. Чтобы получить второе кольцо, маг должен был снова наполнить себя энергией — вдвое больше, чем в первый раз. И, выдержав напряжение, создать второй сосуд рядом с первым. А затем третий. Четвёртый. Каждый новый шаг требовал больше силы, больше выносливости, больше духа. И потому тех, кто достиг хотя бы четвёртого кольца, уважали как героев. А те, кто шёл дальше…их можно было перестчитать по пальца и все они являлись главами ористакратическиз сеймей или обладали не меньшим влиянием во всех трех провинциях империи. Сейчас, шагая вдоль парка и слушая, как ветер шумит в ветвях молодых клёнов, Райан нащупал пальцами левое запястье. Поверх кожи не было видно ничего, и только он знал: кольцо там есть. Первое. Уже давно. А за ним и второе. И даже третье. Но третье — скрыто. Оно было запечатано дедом как только он получил его пару недель назад. "Береги свою силу, пока не придёт время," — снова всплыл в памяти голос Рика. — "Чем дольше скрываешь — тем сильнее удар, когда откроешь." Но также Райан понимал что старик не хочет что бы он светился больше чем надо, чтобы не нарваться на проблемы, приходящие вместе с силой. Поэтому он был против его увлечения магическими боями.

Он хмыкнул про себя. Пальцы крепче сжали ремешок сумки. Но Райан знал: у него нет аристократического имени, за плечами — ни особняка, ни банковского счета, ни дворцового воспитания. Но была сила. Не показная, не яркая — но настоящая. Он был магом. И был бойцом.

Многие в академии знали Райана как тихого, странного паренька, который не водится ни с мажорами, ни с грантовиками. Но почти никто не знал, чем он занимался по ночам.

Каждую субботу, после захода солнца, он спускался в подземный мир Кальтона. На двадцать первом уровне под жилым районом Вест-Дан разворачивались несанкционированные аренные бои — магические поединки, подпольные, дикие, жестокие. Там не спрашивали, сколько у тебя Кольца или откуда ты. Там ты — либо стоишь на ногах, либо лежишь в крови.

В этом мире у него было другое имя. Имя, о котором в академии никто не должен был знать. Его называли Зеркальная Маска. В первый раз его заметили, когда он сражался против двукольцевого с Восточного Округа и победил — почти не используя атакующих заклинаний. С тех пор его начали звать снова и снова. Платили всё больше. Он шёл — не ради славы. А ради денег. Ради деда. Ну а сейчас у него бой а затем тренировка с дедом и он в очередной раз должен получить люлей от старика.

Дом Райана стоял на границе Старого квартала — двухэтажное здание с облупленной лепниной, крышей, заросшей мхом, и витражами, через которые свет пробивался странными пятнами. Двор был завален прошлогодними листьями, и только тонкая дорожка, выложенная плиткой, вела к крыльцу. Райан открыл дверь, ступил внутрь и вдохнул знакомый запах — смесь трав, старых книг и металла.

— Ты опоздал, — донеслось из глубины дома.

Дед сидел в мастерской, прислонившись к верстаку. Его глаза, глубокие и выцветшие, смотрели исподлобья, но с мягкостью. Когда-то он был известным мастером боевых печатей. Теперь — просто старик, который учил внука выживать.

— Я задержался, — сказал Райан, сбрасывая пальто. — В академии объявили экзамены. — Ложь, — отозвался тот спокойно. — Ты задержался на Арене. У тебя снова кровь на рукаве. Он качнул головой с упрёком и добавил: — Я же говорил тебе оставить это занятие. Тебе нельзя святиться. Ты не тот, кто может позволить себе быть на виду… И никакие деньги этого не заменят, слышишь? Ни одна монета не выкупит твою жизнь. На это Райн лишь тяжело вздохну. Он не хотел огорчать деда, но и бросать бои тоже.

Они спустились в подвал — место, в которое не заглядывал никто, кроме них двоих. Здесь пахло металлом, потом и магией. Плетения чар висели в воздухе, древние глифы горели на стенах, а тренировочные мишени были покрыты десятками шрамов от атак.

— Покажи, — сказал старик и, прищурившись, скрестил руки. — насколько ты продвинулся по той технике.

Райан шагнул в центр зала, встал в боевую стойку. Вдох — и резкий выброс энергии, как удар молота в грудь. Он взмахнул рукой, активируя печать. Перед ним вспыхнула круглая печать с рунами, и из её центра с шипением вырвался серповидный клинок — полупрозрачный, с алым следом, похожим на разрезанную ткань реальности. Клинок рассёк воздух, свистя, и с силой врезался в манекен. Дерево застонало, треснуло, на поверхности осталась глубокая дуга. Но это было не все.

Райан закрыл глаза, сосредоточился. Его дыхание стало ровным, ладонь дрогнула. Он вытянул руку вперёд, активируя вторую фазу. Мгновение — и из пространства рядом с его пальцами вырос ещё один серп, почти идентичный предыдущему. Тот дрожал от напряжения, будто ждал команды, и в следующую секунду рванул вперёд. На этот раз клинок не просто ударил, а прорезал цель наискось, унося с собой щепки и отблеск энергии. Манекен пошатнулся. Старик помолчал, а затем кивнул. — Неплохо, — сказал он. — Ты неплохо продвинулся. Но всё ещё есть куда расти.

Он сам поднял руку. Без усилия. Даже без нужды концентрироваться. Взмах — и в воздухе вспыхнула печать, мгновенно сложившаяся в символ мощи. Из неё вылетел серп — вдвое больше, чем у Райана. Он шёл быстрее, чище, без рваных искажений.

Манекен не просто раскололся — его разнесло. Обломки ударились о стены и осыпались в пыль.

— Ты не слушаешь магию, — продолжил старик, опуская руку. — Ты давишь на неё. Ломишься в лоб, как бык. Она не для этого. И однажды ты погибнешь из-за этого. На своей Арене или раньше.

Райан стиснул зубы.

— Я не погибну. Я просто иду вперёд.

На прощание дед положил руку ему на плечо.

— Просто не забудь, зачем ты дерёшься. И для кого.

Вечернее солнце коснулось крыш, золотя окна последних этажей. Весенний воздух был всё ещё тёплым, но в нём уже чувствовалась надвигающаяся ночь — с лёгкой влагой, магниевым привкусом энергии и каким-то почти театральным напряжением. Город словно затаил дыхание, а вместе с ним — и Райан.

Он сошёл с трамвая, поправил ворот пальто и бросил взгляд на сверкающий фасад «Кристалла» — высотного здания, больше похожего на гигантский алмаз, вросший в магическую почву мегаполиса. Голографические вывески мерцали над входом, отражаясь в полированной мостовой. У входа стояли охранники — пара магов в тёмно-синих костюмах с печатями контроля на запястьях.

— Приглашение, — сухо бросил один из них.

Райан молча передал тонкую карту из плотного пергамента. Приглашение ему передали еще когда он только выходил из школы. Та засветилась зелёным, и дверь скользнула в сторону, впуская его внутрь.

Внутри было прохладно. Просторный холл переливался светом: потолок играл иллюзиями звёздного неба, а по стенам текли проекции городских видов — но всё это только отвлекало взгляд от главного. По центру зала, у кованой лестницы, вели вверх тяжёлые ковровые ступени. Оттуда доносилась музыка, разговоры, смех. Райан сделал вдох, сосредоточился и начал подниматься.

Верхний зал был огромен. Потолки — под тридцать футов, хрустальные люстры, заклинания аромата, чистый воздух. Здесь, среди роскоши и улыбок, собралась сама элита Моннии — маги, политики, деятели искусства, старые семьи, молодые миллиардеры. У каждого — кольцо, два, три… Некоторые щеголяли печатями, что едва заметно мерцали на коже.

Райан двигался сквозь толпу осторожно, но уверенно, отмечая взглядом лица, улыбки, случайные прикосновения. Он знал: это не просто вечер — это охота. Он сам — охотник и дичь одновременно.

— Райан? — голос был узнаваем. Чуть насмешливый.

Он обернулся. Елизавета Беннет стояла возле высоких окон с бокалом в руке. На ней было тёмное платье, подчёркивающее изящную фигуру. Волосы — в пучке, глаза — холодные.

— Не думала, что ты получишь приглашение.

— Почему?

— Потому что ты всегда держишься в стороне, — сказала она, делая глоток. — Не здороваешься, не общаешься. Как будто выше всего этого. А теперь — здесь? Это забавно.

— Возможно, — согласился он. — Но кое-что у меня есть.

Она приподняла бровь.

— Уверенность? Или иллюзии величия?

— Время покажет, — сказал он спокойно. — А ты всё ещё ходишь с Армином Траутом?

— Это не твоё дело.

Он пожал плечами.

— Тогда до встречи, Лиззи.

— Не зови меня так, — бросила она. — Мы не друзья.

Райан усмехнулся краем губ. Это был не диалог — это была дуэль. И он это почувствовал.

Он было уже собирался уйти, когда за спиной раздалось:

— О, гляди-ка, кто у нас тут — сам Райан. Как ты сюда попал, а? Потолок не обрушил?

Голос принадлежал Лару Тевису — худому, вечно ехидному студенту с факультета магической теории. Рядом стоял его друг — громила по имени Гелл, ученик с двумя кольцами и чувством юмора уровня начальной школы.

— Может, он здесь крышей подрабатывать пришёл, — усмехнулся Гелл. — Или посуду мыть.

— Хватит, — холодно бросила Елизавета, скользнув по ним взглядом. — Идите.

— О, прости, — Лар прижал руку к сердцу и поклонился ей с притворной серьёзностью. — Не знали, что у тебя тут свидание с бездомным.

Они засмеялись и ушли, оставляя за собой ощущение липкой насмешки.

Райан не пошёл за ними взглядом. Он просто выдохнул, чуть сильнее сжав пальцы, и двинулся дальше, сквозь толпу, где за блеском улыбок и шампанского скрывались интриги покруче любой арены.

У стеклянной перегородки, за которой открывался вид на ночной город, он наконец заметил нужного человека.

Высокий мужчина лет сорока пяти, с причёской, выверенной до миллиметра. Плащ из теневой материи, серебряное кольцо с синим камнем на среднем пальце.

Дем Келлоуэй, один из скрытых организаторов подпольных боёв. По слухам — бывший дуэлянт, ушедший в тень после таинственной гибели напарника.

Райан приблизился.

— Хороший вечер, — сказал он спокойно.

Дем медленно повернул голову. Глаза у него были странные — серо-голубые, как затопленный лёд.

— Смотря для кого, — ответил он. — Имя?

— Мне не нужно имя. У вас есть мои записи.

Пауза. Затем Дем улыбнулся.

— Зеркальная Маска?

Райан кивнул. Тишина между ними была почти осязаемой. Вдалеке играла живая музыка, кто-то смеялся.

— Ты хорош, — сказал Келлоуэй наконец. — Но ты не в Высшей Лиге. Пока.

— Поэтому я здесь.

Тот рассмеялся. Беззвучно, опасно.

— Удиви нас. В зале есть кто-то, кто ищет новых бойцов. Если ему понравишься — я устрою тебе вход. Но правила жёстче. Ставки — выше. И маска уже не спасёт.

— Меня не маска спасает, — тихо ответил Райан. — А руки.

Келлоуэй с интересом посмотрел на него.

— Посмотрим.

Он двинулся через толпу, лавируя между танцующими и сервировочными столами, уворачиваясь от шлейфов платьев и мерцающих подвесок. В зале стоял мягкий гул разговоров, хруст бокалов, звуки скрипки и лёгкий, почти незаметный запах магического освежителя.

На втором уровне, за тонированным стеклом, располагалась отдельная комната. Там, в кресле у низкого столика, сидел Вальд Рем — человек, чьё имя на устах всех влиятельных фигур. Его присутствие всегда означало, что вечер обретает особую значимость. Вокруг него — полумрак, охрана и тишина. Его лицо казалось высеченным из обсидиана, взгляд — тяжёлым, как древний артефакт.

Райан сразу понял — это он. Тот кого нужно впечатлить.

Он прошёл мимо основного зала, к винтовой лестнице, ведущей наверх. Один из охранников окинул его взглядом, но, заметив серебряный жетон с символом Арены, продемонстрированный парнем чуть отступил и молча пропустил. Дверь в вип-зону распахнулась сама.

Рем сидел, откинувшись, и смотрел на него, как на пешку на шахматной доске.

— Я боец, — сказал Райан. — И я здесь, чтобы доказать, что достоин Высшей Лиги.

Рем молча отпил из бокала.

— Зеркальная Маска, я пологаю? — Тонкая улыбка тронула его губы — Я набераю новых бойцов, но почему я должен выбрать имеено тебя?

Внезапно один из охранников — маг с одним кольцом — рванул в сторону Райана. Всё произошло почти мгновенно: тяжёлый шаг, вытянутая рука, намерение прижать к стене и обездвижить.

Но Райан уже двигался.

Он увернулся в полушаге назад, резко ушёл в сторону, отбивая руку атакующего в локтевом суставе, и на развороте подсёк ногу, ловко перехватывая равновесие. В следующий миг его пальцы — вытянутые и направленные, как нож — остановились в сантиметре от грудной клетки противника. Сам охранник, опешивший от столь лехкой расправой над собой застыл в ожидании.

Две секунды. Ни одного заклинания. Ни одного колебания. Чистая физическа сила и техника.

В комнате повисла напряжённая тишина.

Рем посмотрел на него, слегка приподняв бровь, затем кивнул, будто подтверждая что-то для себя.

— Хорошо, — сказал он негромко. — Я запомню тебя. Можешь идти. Молча кивнув, парень направился в сторону лестницы. Хоть он и выглядел спокойно и непринужденно, внутри он был натянут как струна. Райан уже направлялся к выходу как неожиданно его внимание привлекли шаги за его спиной. Он обернулся, и перед ним появился незаметный до деталей старик в потертой одежде, но с глазами, в которых сияла нечто древнее. Его лицо было иссечено морщинами, а голос, почти шепотом, произнес:

— Слушай внимательно, юный маг, ибо мир не всегда таков, каким он кажется.

Райан нахмурился. Старик выглядел так, будто носил с собой груз многих лет и тайн, скрытых за каждой морщиной. Его тон был настойчив, но не агрессивен:

— Знай: за каждым великим талантом стоит испытание. Твоя маска — лишь начало, а за ней скрыта истина, которую многие боятся узнать. Если ты готов увидеть правду, тогда слушай.

Остальные гости, казалось, и не заметили этого приближения, слишком погруженные в вихрь веселья и танца. Старик склонился к уху Райана, и его голос стал почти неслышным, будто говорившим из другого мира:

— Высшая Лига — не просто арена для боёв. Это место, где собираются силы, способные изменить ход истории. Но знай: с каждым шагом ты приближаешься к истине, которая может разрушить всё, во что ты верил. Будь осторожен, когда услышишь зов осколков.

Райан почувствовал, как кровь стынет в жилах. Слова старика проникали прямо в суть его существа, заставляя сердце биться быстрее. Он не успел задать ни одного вопроса, как старик, словно растворяясь в темноте, исчез из поля зрения.

Вдруг с другой стороны зала раздался громкий голос организатора. Это был Вальд Рем. ОН шагнул к сцене, где его сопровождали несколько охранников, и сказал:

— Сегодня мы отбросим все условности. Для избранных, для тех, кто знает цену силе. Сегодня начинается путь к высшей лиге. И только истинные бойцы, способные владеть своей магией, заслужат участие в этой игре.

Его слова вызвали бурю аплодисментов. Райан почувствовал, как внутри него загорается пламя решимости. Он знал: за этой ночью скрывается больше, чем простая вечеринка. Это — сигнал, зов, который вывел его на новый уровень.

— Ты не избежишь своей судьбы, — тихо повторил старик, глядя прямо в глаза Райана. — Помни: все тайны когда-нибудь раскрываются. Найди осколок, ищи Источник. — и неспешно направился в другую сторону.

Уже выходя с вечеринки, Райан поймал взгляд Келлоуэя. Тот слегка кивнул. Подтверждение.

Значит, он принят. Допущен в Высшую Лигу.

Что же, ставки изменились.

Теперь ему придётся драться не только за победу, но и за право остаться в живых.

Глава 2

Весна набирала обороты. В воздухе стоял густой аромат нагретого асфальта, сладковатый дымок от уличных жаровен и тонкая, едва уловимая пульсация магической энергии, словно сама столица — огромный зверь, дышащий в такт жизни миллионов.

Райан проснулся раньше обычного — не от будильника и не от солнца, пробившегося сквозь занавески, а от сдавленного ощущения в груди. Вчерашний вечер в «Кристалле» обернулся чередой лиц, теней и слов, от которых невозможно было отмахнуться. Особенно взгляд Тени — будто игла прошлась по позвоночнику. А потом — разговор с Елизаветой, И тот странный старик. Райан попытался его догнать, но тот снова кудато делся ясразу после сказанных им слов.

Он поднялся, накинул майку и вышел на кухню. Старик уже был там — сидел у окна, пил чёрный как смоль кофе и что-то писал в блокноте. Не магические формулы — нет, что-то своё. Возможно, записывал собственные размышления о текущей ситуации. Или, как любил шутить, — рецепты выживания в мире, где за каждым углом может скрываться ловушка.

— У тебя под глазами круги, как у покойника, — заметил Рик, не оборачиваясь. — Впервые на вечеринке среди хищников?

— Среди хищников я дерусь каждый вечер, — буркнул Райан, подходя к кувшину с водой.

— В подземке? Там — звери. А на вечеринке аристократов — монстры. Научишься отличать — выживешь.

Райан поставил стакан на стол.

— Сегодня тренировка?

— Сегодня начинается высшая лига. — Рик наконец посмотрел на него. — Мы отложили это на неделю, но дальше тянуть нельзя. У тебя контракт. Им плевать, готов ты или нет — ставят против кого угодно. А в высшей — шутить не будут.

Он сделал паузу, будто давая Райану переварить сказанное.

— Если выйдешь не в форме — тебя раскусят. А если тебя раскусят — ты не просто вылетаешь. Ты исчезаешь.

Он сказал это спокойно, будто говорил о смене погоды. Но в этой спокойствии чувствовалась грань, на которой лежала вся их жизнь. Райан молча кивнул.

Старый ангар на окраине — их тайное место. Здесь стены пахли пылью, медью и гарью от старых заклинаний. Здесь не было камер, не было лишних глаз. Только тренировочные куклы, несколько магических глифов, встроенных в стены, и груда разбросанных артефактов в углу. Здесь Рик превращался из добродушного деда в мастера боя.

— Повтори основную связку молний. — Рик отступил на шаг, указывая на манекен.

Райан отступил, выдохнул. Сжал ладонь — и тонкая, почти прозрачная энергия собралась в воздухе. Первая печать — круглая, с шестью рёбрами. Молния сорвалась с его руки, перескочила к манекену. Следом — волна ветра, ускоряющая реакцию. Движения были отработаны — словно танец.

— Быстрее. — Голос Рика был твёрд. — Ты не контролируешь связку, ты ею следуешь. Ты — не исполнитель. Ты — создатель.

Райан сжал зубы. Повторил. На этот раз — точнее. Больше воли, меньше колебаний. Печати вспыхнули быстрее, почти слитыми в одно движение. Манекен вспыхнул — и разлетелся.

Рик подошёл ближе. Положил руку ему на плечо.

— Ты талантлив. Но талант без дисциплины — опасность, в первую очередь для тебя самого. Помни: воля управляет энергией, а не наоборот. Хочешь, чтобы твоя молния слушалась? Не моли её — приказывай.

Через час они тренировались уже с татуировкой. Рик включил защитные поля — при активации крыльев энергия молнии разлеталась во все стороны, и не раз обжигала стены ангара.

Райан скинул майку. На спине, между лопатками, чернела сложная татуировка — стилизованные крылья, переплетённые с молниями и незнакомыми символами, похожими на забытые руны. При вливании энергии изображение будто оживало: линии начинали светиться, вспыхивать, разрастаться — и за спиной формировались два остроконечных крыла сотканных из молний.

Он подскочил, оттолкнулся от пола, взмыл под потолок — и, пролетев круг, завис в воздухе, держась за счёт постоянного вливания энергии. Но крылья дёрнулись — и он с глухим стуком рухнул на пол.

— Не вбивай в них силу — давай её мягко. — Рик стоял рядом, не поднимая бровей. — Это как дыхание. Рывком не выдохнешь.

Райан задыхался, грудь ходила ходуном.

— Ещё, — сказал он.

— Да, — кивнул Рик. — Ещё.

Тренировки с Риком всегда были чем-то большим, чем просто отработка движений. Старик не давал передышек, не принимал жалоб, не подстраивался под настроение. Для него магия была не только искусством, но и ремеслом, закалённым годами и кровью, и он с яростной настойчивостью вбивал это в своего ученика.

— Снова. — Его хлёсткий голос звучал как удар плетью. — Закрыл правую сторону — открой левую, не дёргайся. Ты летишь, а не ползёшь. Запомни: крылья это твоего продолжение дыхания, не мышц.

Райан стоял по пояс обнажённый на деревянной платформе среди заброшенного ангара, где стены обуглились от старых взрывов, а пол покрывался кругами мела, напоминавшими печати. Он дышал тяжело, грудная клетка вздымалась, будто пыталась пробить себе путь наружу, а по спине стекали тонкие струйки пота, следуя по изгибам татуировки. Та, в свою очередь, пульсировала.

Крылья из молний вырастали из лопаток, раскрывались, мерцая электрическими перьями, и снова исчезали. Каждый раз, когда он пытался удержать их дольше нескольких секунд, его мышцы сводило от напряжения, словно вены пытались вырваться из-под кожи.

— Сконцентрируй энергию в точке между лопатками. — Рик подошёл ближе и ткнул костлявым пальцем в нужное место. — Не размазывай поток по спине. Ты не костёр — ты кинжал. Узкий, острый, направленный.

Райан кивнул и в следующий миг вновь вызвал крылья. Электричество, собравшись в узлах по телу, потекло вверх — сперва слабо, искрясь, но потом стало плотнее, гуще. За спиной вспыхнули два серпа энергии — бело-голубых, будто сотканных из грозового неба. Он чуть приподнялся над землёй.

— Держи! — закричал Рик, поднимая ладонь. — Десять секунд. Начал!

Секунда. Вторая. Мышцы горят. Третья. Виски пульсируют от напряжения. Четвёртая. Райан стиснул зубы, закусив щёку изнутри, чтобы не застонать. Пятая. Он вспоминает, как падал с пятнадцатиметровой высоты в прошлый раз, когда заклинание оборвалось. Шестая. Дрожь проходит по плечам. Седьмая. Электричество начинает вырываться наружу не контролируемым потоком. Восьмая… Девятая…

Крылья распадаются, исчезая словно туман по утру. Райан падает на колени, опираясь руками в бетон. Капли пота шлёпаются о пол. В глазах рябит.

— Хреново. — Рик отошёл и зашагал по кругу. — В бою тебя продырявят раньше, чем ты взлетишь.

Райан промолчал. Он знал, что старик не ругает просто так. Знал — в этих словах была горечь опыта. И предупреждение.

— Да, ты неплох. Но в высшей ты — никто, — продолжал Рик. — Все, кто там находятся, умеют больше, чем ты. У них семьи, школы, меценаты, фамильные печати, оружие, благословения. У тебя — только маска и злость. Так стань маской и злостью.

День сменялся ночью. Время теряло очертания. Райан то прыгал по барьерам из воздуха, создавая под ногами всполохи молний, то работал в зале с гантелями, напитывая мышцы энергией, ощущая, как она дрожит внутри, как медленно и упорно становится его собственной. Порой Рик заставлял его биться с големами, которых сам же и вызывал из груды камней, управляемые волей. Райан шёл против них с одними кулаками, обволакивая их электричеством, и бил, пока пальцы не начинали кровоточить.

Он падал. Поднимался. И шел тренировался снова.

Каждый вечер заканчивался у стены с зеркалом. Там он надевал маску. Смотрел в неё — белая, вытянутая, с прорезями для глаз и красной слезой под левым. Лицо бойца. Лицо того, кем он стал.

— Кто ты? — иногда спрашивал он сам себя. — Райан? Или… Зеркальная Маска?

Ответа не было.

Три дня спустя посыльный принес ему письмо приглашение. — Арна. Подтверждение. Бой — сегодня. Стадион «Омега». Ты последний бой вечера. Высшая лига. Первый круг.

Райан кивнул. Он не дрожал. Не боялся. Даже больше — просто ничего не чувствовал. Внутри было тихо, как бывает только перед бурей.

Он натянул чёрные штаны, футболку, лёгкие боевые ботинки и поверх свою маску.

Зеркальная Маска возвращалась на арену.

Стадион «Омега» возвышался в центре Старого Круга, будто кусок древнего колосса, забытый среди неоновых вывесок и зеркального бетона. Огромный, покрытый куполом из гекса-стекла, он казался тёмным сердцем города, бьющимся не в такт остальному мегаполису. Здесь не было рекламы. Не было вывесок. Только очередь. Только лица. Только ожидание.

Внутри пахло железом, потом и чем-то неуловимо сладким — как на грани угара. Тот, кто бывал здесь, знал: кровь здесь была не метафорой. Она шла рекой, хлестала, капала, впитывалась в бетон, в стены, в крики, и оставалась напоминаем для тех, кто решил что он достаточно хорош для боев такого уровня.

— Ты готов? — Рик стоял рядом в тени коридора, ведущего к арене. — Последний шанс уйти.

Райан молча надел маску. Внутри всё сжалось, словно само тело парня рвалось в бой. Он не ответил. Только шагнул вперёд.

Коридор был длинным. Каменные стены, старые лампы, пульсирующие светом, и гул, нарастающий с каждым метром. Шум толпы был сначала как ветер, потом — как прибой, и наконец — как рев вулкана. Трибуны ждали героев сегодняшнего вечера.

— И в последнем бою вечера — фаворит подполья, легенда без имени, гроза низшей лиги, человек в маске! — голос диктора загремел в голове. — Зеркальная Маска!

Когда он вышел, ослепительный свет ударил в лицо. Зал взорвался.

Сотни, тысячи голосов. Одни кричали от восторга. Другие — требовали крови. Кто-то смеялся. Кто-то вёл ставки на планшете. Но когда Райан встал в центр арены, всё слилось в один общий гул — живой, хищный, безжалостный.

С другой стороны уже вышел противник.

Бронзовый Охотник. Маг с тремя кольцами.

Он был выше Райана почти на голову, в тяжёлой бронзе, с резными нагрудными пластинами и шипами на плечах. На его лице тоже была маска — чёрная, с бронзовой окантовкой, грубая, как молот. В его руке — массивный боевой молот, украшенный рунами, пульсирующими алым светом.

И за его спиной — сияние. Стихийное. Райан почувствовал это сразу.

— и Только сегодня у нас смена условий! — снова закричал диктор. — Поединок без правил! Разрешены печати, артефакты, модуляции, полная свобода! Победа до признание поражения или смерти!

Толпа взорвалась ещё раз.

Где-то на трибунах, среди теней и прожекторов, стоял Рик. Райан знал это. Он чувствовал. Старик пришёл — не чтобы судить или запретить, а чтобы просто быть рядом. Не вмешиваться. Не говорить. Только быть рядом. И он был благодарен ему за это.

— НАЧАЛИ!

Толпа ревела.

Райан стоял посреди арены, правая ладонь сжата в кулак, левая чуть приподнята и готова к созданию печати. Ветер взметал пыль под потолком купола, и от напряжения сцена казалась нереальной — будто он оказался внутри живого миража.

Бронзовый Охотник пошёл вперёд. Без прелюдий, без слов. В какой то момент он сделал невероятный для его габаритов рывок, в миг оказавшись возле противника. Райан метнулся в сторону и молот ударил в пол с такой силой, что арена задрожала, а песок взметнулся к потолку. Каменная крошка оставила чарапину на маске.

Быстро собравшись Райан увидел снова летящего на него Охотника. Взмах ладонью и символы вспыхнули в воздухе, распустившись защитным орнаментом. Щит из двух концентрических кругов всплыл перед ним и встретил следующий удар.

Перед самым ударом Охотник максимально напитал оружие эфиром. Раздался грохот. Щит содрогнулся. Первый круг треснул, а за ним и второй распался на куски. Изрядно ослабленная волна вылетела из молота и ударила в Райна, который оказался шокирован. Это был первый раз когда его защиту так легка преодолели. Он отлетел назад, приземлившись на бок, а грудная клетка болезненно сжалась — сломано? Трещина? Подумал Райан. Но у него не было времени проверять. Противник наступал.

Глубокий вдох. Зачерпнув эфир из сосуда, он превратил его в энергию молний и этот поток энергии рванул по нервным окончаниям. Жар прошёл вдоль позвоночника. Мышцы свело, зрение стало резче. Сердце — будто чужое, забилось в бешеном темпе. Он вскочил и побежал на противника.

Пока Охотник заносил молот — рывок вбок, скачок, отступить назад, разорвать дистанцию и создать ещё печать. Из нее вырывается Сеть сдерживания — вихрь синих линий, как паутина, метнулась вперёд. Обвила ноги противника, натянулась, закручиваясь чтобы сбить противника с ног… но раздался лязг, и сеть разлетелась искрами о вспыхнувшую броню на теле Бронзового Охотника.

Он продемонстрировал элемент Земли. Сформировал его прямо на себе, будто вырастал из тела, создавая непроницаемую каменную броню.

— Да ты шутишь… — прошипел Райан, отскакивая назад. он конечно понимал что противники здесь будут сильнее чем В Младшей Миге, но не на столько же.

Молот ударил рядом. Трещины поползли по полу. Следующий удар Райан снова принял на блок, а затем еще и еще, а в какой-то момент он не успел уйти. Удар вполсилы, по касательной — но всё же весьма ощутимый. Боль, вспышка, кровь. Он упал, в ушах загудело, но волевым усилием Райан удержал сознание. Надо было что то срочно предпринять, иначе его карьера в Высшей лиге закончится, не успев даже начаться.

Новая печать из трёх слоёв — импульсная, круговая. Он ударил ладонью в воздух, словно вскрывал невидимую коробку. Печать вспыхнула и ударная волна вышибла из эпицентра сжатой магии всё, что было — Охотника отбросило на пару шагов, а Райан сумел наконец поднялся. Дышалось ему с трудом.

Пока враг восстанавливал равновесие, Райан успел осмотреть себя. Кровь. Пот. Песок. Всё смешалось. Состояние не из лучших.

— Черт. — Выругавшись он вытянув ладонь в сторону бегущего к нему противник он создал тройную печать.

Вокруг рук загорелись руны, а из земли выстрелил каменный шип, и метнулся к цели. Затем второй. И третий. Сотканные на бегу, без времени на стабилизацию, они сбили противника с темпа, но не пробили броню. Тот просто отмахивался от них как от назойливых мух. Райан хотел было снова разорвать дистанцию, как противник использовал свою печать: из земли вокруг Райана вырвались каменные ладони и быстро сковали его. А затем — удар в живот. Бронзовый всё-таки добрался до него. К счастью, удар был не молотом а кулаком, но с каменной обивкой. Сила удара была такова, что будь на месте Райана обычный человек его бы пробило навылет. Он согнулся, отлетел назад и упал на краю Арены. Во рту ощущался вкус меди, дыхание то и дело сбивалось. Он лежал и смотрел в потолок.

Толпа ревела. Секунды тянулись, как вечность.

— Черт, что я делаю. Вставай. Вставай. Вставай. — Он сжал кулак. Вдохнул. Раз. Два. — Времени нет. Он убьёт тебя. — Плечо горело. И левый бок тоже. — похоже выбора нет. нужно использовать их.. — решился он показать козырь.

С самого начала бой не оправдал ожидания зрителей. Многие из них знали Маску и думали что он покажет хороший бой даже против такого монстра как Бронзовый Охотник. Но тот начал подавлять новичка с самого начала боя, продемонстрировав отличную защиту и мощь атак. Конечно Маска пытался огрызаться, но казалось Охотнику не почем абсолютно все. А когда новичка мощным ударом отправили в полет на другой конец арены все подумали что это конец. Вальд Рем, так же следивший за дебютом паренька, подающего надежды, сидел мрачнее тучи. — Неужели я ошибся на его счет? Какая жалость, паренек был неплох — но.. А, что это.. Внезапно лежавший на арене боец сделал какой то пасс рукой, а затем раздался оглушительный треск и вспышка, на долю секунды ослепившая всех. А затем зрители увидели Маску спокойно стоящего на своих двоих. А за его спиной ширились огромные крылья из молний, величественные, они осыпали землю искрами и маленькими разрядами, заставляя шипеть песок.

Райан сжал левую ладонь — пальцы дрожали от боли — и провёл по воздуху спиралью, как учил Рик. С треском будто вспороли ткань реальности из спины парня вырвались Крылья. Созданные из чистого эфира, синие, тонкие как лезвия и живые, как будто настоящие. Молния пульсировала вдоль их кончиков, обвивая его спину пламенем. Нервная система трещала от перегрузки, но тело пока держалось. Теперь надо было как можно быстрее закончить бой.

Он взлетел. Вихрь пыли и энергии под ногами разметал песок арены. Охотник, пришедший в себя после увиденного, вскинул голову, но было поздно — Райан рухнул на него сверху, пропуская через руку особую печать — вложенная в удар, она разбила часть каменной брони на плече.

Бронзовый отшатнулся. И снова удар — в бок, следом быстро взлететь обратно. Сконцентрироваться, перед паренм появляется сложная печать и в сторону противника летит серповидный клинок. Но даже это не смогло пробить каменный покров Охотника. Райан кружил вокруг него на невероятной скорости, не давая ему ни секунды. Да, в таком состоянии он был быстрее оппонента. Но не силы атак не хватало чтобы пробить защиту. После очередной атаки Райан слишком долго задумался и Охотник наконец сумел восстановил равновесие. Замахнувшись, он метнул молот прямо в него.

Печать отклонения!

Райан резко поднёс руки, и на миг перед ним сверкнул искривлённый ромб с рунами, и молот летящий прямо в голову отклонился, пройдя мимо на волосок от уха.

Он ухмыльнулся, пролетая над головой Охотника. Но тот не растерялся. Рык — и изрядно разрушенная броня разлетается маленькими снарядами, заставляя Райана разорвать дистанцию. После он вытянул обе руки, ударил ими по земле. Появилась печать и вокруг Охотника поднялся шипастый купол из камня, закрывший его, словно крепость.

Засел и хочет потянуть время. Готовит что-то? подумал Райан. Он завис в воздухе, тяжело дыша.

— Ладно. Ты хочешь по-взрослому?

Быстро пикировав на землю, парень создал Печати взрывного пробоя. Сразу Четыре. Он шагал, чертя знаки в воздухе — каждый символ горел, как жара над асфальтом. Одна на руку. Вторая — на ногу. Третья — в воздух. В качестве щита. Рывок, заклинание на ноге придало максимальное ускорение, удар. Он врезал в каменный купол со всей силы, вложив молнию, ускорение и чистый гнев. Раздался грохот. Камень пошёл трещинами и купол с треском раскололся. И в ту же секунду Охотник вырвался изнутри, весь в новой броне и с опасным отблеском в глазах.

Райан не успевал увернуться.

Удар в грудь, явно усиленный заклинанием даже не заметил выставленный щит. Его отбросило назад и он в который раз врезался в стену арены, взметнув песок и каменную крошку. На мгновение его окутала темнота. Боль в рёбрах была невыносимая, кажется сломано, два, возможно три ребра. Он едва поднялся.

Охотник тем временем шёл на него, как неотвратимая смерть.

И тогда — вспомнилась печать Рика. — …Можешь использовать, если совсем прижмёт. предупреждал он Пальцы дрожали. Парень используя остатки силы создал новую, и скорее всего последнюю печать «перегрузки» — Нестабильную и запрещённую для использования дедом. Охотник, Видя как противник снова готовит что то не обычное с ускорением побежал на него. Все же этот бой вымотал его и у него оставалось мало эфира в сосудах.

Магические круги и символы хороводом закружили вокруг руки Райана. Молния сгустилась в кулаке обретая очертания жала меча. Он рванул на Бронзового. Прямо под молот. Прикрывшись крыльями как щитом, в последнее мгновение Райан чуть отклонился вправо. Мгновение. Удар. Молот обрушивается на крылья, а кулак, окутанный молнией , врезался в шейный шов брони — как раз там, где броня была слабее всего. Разряд. Треск. Взрыв. Тело падает на землю. Рёв толпы.

Райан стоял, тяжело дыша. Крылья, вспыхнув исчезли еще в момент удара, но к счастью сумели выдержать последний удар Охотника. Он смотрел на поверженного противника и не чувствовал триумфа.

Да, он выжил. Но это нельзя было назвать полноценной победой. На теле — синяки, раны и кровь. Все тело дрожало все еще переполненное адреналином. А в сердце — паника, упрятанная под слой молчания. Впервые он был так близок к смерти и это чувство отрезвило его.

Свет прожекторов бил в глаза. Зрители ревели скандируя имя Зеркальной Маски, словно гимн. Но Райан это уже не слышал. Он медленно шёл к выходу, оставляя за собой след из крови. За занавесом стоял Рик. Лицо — жёсткое, как гранит. Еще никогда Райан не видел его таким злым.

Свет над ареной гас — медленно, кольцо за кольцом, словно умирающий организм. Райан сидел в тени, в заднем тоннеле, спиной к металлической стене. Лёд в компрессе на ребрах быстро таял. Кровь под ногтями уже засохла, и руки дрожали не от холода, а от всего пережитого за последние двадцать минут.

На скамейке рядом — маска. Теперь она почему то казалась чужой.

— Живой? — Рик склонился над ним. Его лицо было мрачным, голос — сдержанным, но в глазах — беспокойство, которому он сам не хотел верить.

— Более-менее, — Райан попытался улыбнуться, но губы не слушались. — Кажется, у меня внутри всё хрустит.

— Ты дрался, как идиот. — Рик не поднял голоса. Но это была худшая форма недовольства. — Ты дал ему сломать тебе половину тела прежде, чем использовал печати.

— Я изучал его. Иначе бы меня вообще унесли на носилках.

Рик фыркнул, но не комментировать.

В коридоре пахло потом, магией и металлом. Райан шёл, опираясь на плечо наставника, каждый шаг отзывался болью. Дважды он споткнулся, и Рик успевал его подхватить прежде, чем тот падал.

— Всё. Хватит геройствовать, — тихо бросил старик. — Теперь слушайся меня, или я сам сломаю тебе ещё пару рёбер. Для симметрии. Они уехали домой без лишних слов.

Квартира встречала их тишиной. Шторы были задернуты, свет в прихожей приглушён. Райан, всё ещё шатаясь, добрёл до ванной, промыл лицо, задержался, глядя на своё отражение. Без маски он выглядел так же, как и всегда — юноша, слишком молодой, чтобы нести столько боли. Но глаза... В них было что-то иное. Слишком много.

Он вернулся в гостиную. Рик уже ждал его там с двумя кружками крепкого настоя — травы, эфирный камень и немного алкоголя.

— Пей. Помогает телу догнать душу.

Они сидели молча минут десять. За окном всё ещё моросил дождь, капли стекали по стеклу, как отсчёт чего-то старого, неизбежного. В комнате пахло травами и усталостью.

Рик заговорил первым:

— Ты стал слишком громким. Имя “Зеркальная Маска” теперь в каждом подпольном журнале. И в парламенте, между прочим, тоже.

Райан сжал пальцы на кружке. Горячее питьё остыло, как и его прежние иллюзии.

— Слишком громким, — повторил он. — А ты всё это время просто наблюдал?

Рик тяжело вздохнул, встал и подошёл к полке. Выдвинул ящик, достал старую коробку, развязал потемневшие ленты. Изнутри он вынул свёрток, бережно развернул — и показал.

Осколок. Гладкий, как обсидиан, с пульсирующим изнутри золотым Эфиром. Он жил. Он звал.

— Это осколок Посоха. Один из семи, — сказал Рик. — Когда-то он принадлежал Ричарду. Ученику Авриила. Тому самому.

Райан поднял глаза:

— И ты знал его? — с неверием произнес он.

— Нет. Я хоть с стар, но не застал Ричарда живым, он умер задолго до моего рождения. Но я знал тех, кто несёт его волю. И знал, что ты — его потомок. Дальний, но связь есть. И она куда важнее, чем просто родство.

Райан не сразу ответил. В его взгляде было всё — недоверие, напряжение, слабый отблеск надежды.

— И ты всё это время… Знал? И не рассказывал мне.

— Знал. Я нашёл тебя не случайно. И прятал не просто так. А потому что если бы они узнали, чья кровь течёт в твоих жилах… они бы забрали тебя. Не ради тебя самого, а ради силы. Ради посоха. Ради тех знаний, к которым ты можешь открыть путь.

— Они? — Райан прищурился. — Алый Закат?

— И они. И другие. Есть те, кто верит, что Посох можно собрать вновь. А ты — связующее звено. Не из-за воли, не из-за силы. Из-за крови. Потому я и обучал тебя. Потому не сдал секте, когда было проще отвернуться.

Райан медленно потянулся к осколку, но не коснулся. Только смотрел. Будто видел в нём не камень, а отражение того, кем мог стать. Или кем боялся быть.

— Это... слишком много.

Рик молчал несколько секунд. Потом сел обратно, опираясь на трость, и заговорил тише:

— Ричард был одержим. Он искал способ остановить разрушение этого мира, и ради этого вошёл в контакт с тем, кого сам называл Древним Источником. Тем, кто был до богов. Но он не был тираном, нет. Он не убивал ради удовольствия. Но был готов идти на многие крайности, если это приближало его к цели.

Он провёл рукой по осколку — лёгкое, осторожное движение.

— Посох — это не просто артефакт. Это канал. Проводник. Если собрать все части, можно открыть двери, которые были заперты ещё до основания Первого Храма. И те, кто называют себя Алым Закатом, это знают. Они ищут осколки. Они ищут потомков Ричарда. Они ищут тебя.

Райан сжал кулаки. Губы побелели от напряжения.

— Почему? Что я должен сделать?

— Защитить осколок. — Голос Рика стал твёрже. — Пока жив хотя бы один, кто помнит, зачем Посох был разбит — его нельзя собрать вновь. Ты — узел, Райан. Через тебя они могут попытаться пробудить то, что Ричард однажды едва не открыл. Но ты не он. И у тебя есть выбор.

— И если я выберу не то?

Рик посмотрел прямо в его глаза. Без осуждения. Без страха.

— Тогда этот мир сгорит. Не сразу. Не за один день. Но всё, что мы знаем, исчезнет в пламени.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге