За несколько дней до конца света...
Глава 1 о неудобстве полета на летающих коврах, индейском узелковом письме и бескозырке с надписью "Аврора"
За несколько дней до конца света…
Сказка для начинающих принцев и новоиспеченных секретных агентов без номера
Все совпадения с историческими (и не историческим) лицами и событиями случайны и являются лишь плодом больной фантазии автора.
P.S. При написании романа, ни один птеродактиль и синебрюхий желтопузик не пострадали.
Стоило скомандовать - «взлет», как мы с Кейси к ковру словно приклеились. Думаю, это сработали какие-то магические ремни безопасности. Без них мы и минуты бы не продержались. Слетели бы вниз к чертовой матери. А куда ковру без пассажиров? Опять на стенку, или на пол? Скажите честно, вы летали когда-нибудь на ковре-самолете? Только честно! Внутренний голос подсказываетмне, что нет. Тогда скажите, а видели, КАК на нем летают? Ну, это, конечно, видели все и не раз. Я даже не сомневаюсь. Фильмы и мультики постарались.
Садится, значит, герой на ковер, а иногда еще пассажиров с собой прихватывает. И летят они спокойненько и красиво над полями, над лесами, над высокими, обратите внимание, ВЫСОКИМИ, горами, и никакого холода, никакого кислородного голодания не испытывают. Курят кальян, пьют щербет и разные арабские бортовые пайки. Никаких неудобств, неприятных ощущений и перегрузок, сплошные комфорт и удовольствие. Никто с ковра не падает, хотя он и закладывает безумные виражи, никого не тошнит, хоть он и скачет по воздушным ямам как арабский скакун мухой цеце укушенный. Можно подумать, что ковер самое безопасное и комфортное транспортное средство передвижения на планете. Так думают те, кто никогда сам на нем не летал.
На самом деле, ковер-самолет чрезвычайно неудобная штука. Единственное его достоинство в том, что с него действительно трудно свалиться! А в остальном, никакого комфорта. Но обо всем по порядку.
Ковер без пассажиров летать не может, вот и держит их мертвой хваткой. На этом весь сервис заканчивается. Сидеть на летящем ковре-самолете, все равно, что носиться по небу на листе летающей фанеры. (Вот она тайна знаменитого выражения!). Спине опереться не на что, ноги деть некуда, мелкая мошкара в лицо бьет. Ни поговорить, ни природой окружающей полюбоваться. Остается одно - лечь на спину и рассматривать ночные звезды. Обсудить сложившуюся ситуацию все равно не получится, свист ветра мешает, да и какая-нибудь летучая гадость может в рот залететь. Тот же драконий носогрыз, например, или летучий плотоядный паук-пилигрим. Он не очень большой, со среднего хомяка размером, но кусается как голодный павиан.
Немного поёрзав туда-сюда, мы с Кейси улеглись головой по направлению движения (очень неудобно без подушек) положили под головы руки и стали любоваться ночным небосклоном. Ума не приложу, кому пришло в голову объявить ковры-самолеты грозной боевой силой? Как на нем вести воздушный бой или сбрасывать на врага бомбы? Если только залечь с ручным пулеметом и стрелять из положения лежа. Кстати, а ведь это идея! Надо будет попробовать, при случае…
А пока полет проходил в штатном режиме. Звезды медленно плыли вверху, внизу что-то мелькало. Светящаяся точка ползла по ковру на северо-восток. На всякий случай я снял автомат с предохранителя и положил его себе на грудь. Но никто на нас не покушался, не пытался убить, или сожрать. Неведомый враг потерял нас из виду, или у него других дел было по горло. Размышляя на эту животрепещущую тему, я задремал. Нет, не заснул! Как можно спать в боевых условиях! Именно задремал.
В дрёме я видел свое триумфальное возвращение в Новый Кронштадт. Каперанг Ржевский преподносил мне, по случаю успешно выполненного задания, огромного жареного гуся. И только я собрался, обливаясь слюной, как собака Павлова, оторвать ногу птицы, как гусь обернулся живым цыпленком птицы Рух, и начал за мной гоняться, стараясь пнуть мозолистой ногой. Наверно, мстил за мертвого собрата.
Сообразив, что убегать бесполезно, я превратился в лягушку, потом в змею, потом в цаплю, потом в виновато улыбающегося доктора Ливси, потом в Кейси, потом в неизвестную мне, но в тоже время очень знакомую обворожительную красавицу, и в завершении всех метаморфоз, попытался обернуться Годзиллой. Это мало помогло делу. Я превратился в помесь ньюфаундленда с крокодилом. Громадный, волочащийся по земле хвост мешал бежать, цеплялся за все подряд и всячески тормозил движение. Крылатая гадина воспользовалась этим и, мгновенно настигнув меня, повалила и начала бить ногами в живот ругаясь по-немецки. Больно не было, было обидно. Я отбивался руками и прикладом автомата. Уклонившись от мощного удара мозолистой лапы, я размахнулся Калашниковым, стараясь засветить пернатому недорослю в глаз…
- Милый, успокойся! – ласково, но тревожно сказала птица, и я проснулся.
Испуганная Кейси держала приклад моего автомата двумя руками. Светало. Солнце осторожно выглянуло из-за горизонта решая, стоит ли начинать этот день. Но выбора у него не было, и светилу пришлось, медленно и лениво вылезать на небосклон.
Но я готов был простить ему все! Ведь всего несколько часов лета отделяло меня от горячего душа, теплой кровати… и вдумчивых офицеров из спецотдела, горящих нетерпением узнать, где это я ошивался столько времени и почему притащил с собой на секретный военный объект гражданку иностранного государства.
Я и сам многое хотел бы узнать. Почему именно меня выбрала японская принцесса? Что за таинственный медальон таким странным образом нашел я в бункере? Что это вообще за бункер такой? Почему именно за мной охотится неведомый злодей? Что случилось с «Белым кроликом» и его экипажем? И самый главный вопрос – кто превратил меня в лягушку? Ответ на него интересовал меня больше всего, я решил воспользовавшись свободной минуткой поразмыслить над этой проблемой, но не успел…
У ковра начались серьезные неполадки. Он дергался, бился в конвульсиях и, что самое паршивое, медленно терял высоту. Быстрый осмотр транспортного средства выявил причину неисправности. Барахлил правый мотор. Простите, бахрома с правого края медленно распускалась. Золотистая нить, струясь, исчезала в утреннем сумраке.
- Ты вязать умеешь? - спросил я у Кейси. Она возмущенно замотала головой. Видимо в школе, готовящей американских военных поваров, эту дисциплину не преподавали. Я начал вытаскивать нить и пытаться завязать ее в узелки.
- Милый! Ты владеешь индейским узелковым письмом? – поразилась Кейси.
- Нет, - ответил я, - я хорошо владею русским чувством самосохранения.
- Тогда может, ты умеешь ЛАТАТЬ ковры? – спросила она и показала мне под ноги.
Дело было - хана. Ковер трещал по швам, вернее сказать - расползался на глазах. Может, его у камина пересушили, может, эта какая-нибудь неизвестная ковровая болезнь, или популяция моли приспособившееся к местным условиям – не знаю. Могу сказать с уверенностью одно, Далеко мы так не улетим, а если улетим, то только вертикально вниз.
Но и приземляться прямо сейчас тоже не хотелось. А вдруг за нами выслали погоню на драконах? Или заброшенные далеко вперед отряды монахов прочесывают лес?
Летчики всех войн, времен и народов всегда стараются дотянуть на подбитой машине до линии фронта и посадить ее, если не на свою, то хотя бы на дружественную территорию. Там обязательно найдутся люди, способные по достоинству оценить мужество и героизм пилота, не горящие желанием немедленно поставить его к ближайшей стенке и пустить в расход. А мы чем хуже? Нельзя не учитывать чужой боевой опыт. Совсем недалеко от нас, на востоке, там, где сейчас лениво всходило солнце лежали земли русских князей.
- Меняем курс! – скомандовал я. – Летим строго на восток! Высота - минимальная!
Я и не знал, что ковер способен понимать голосовые команды. Наш летающий друг, задрожав как паровоз Черепанова, увидевший скоростную магистраль Москва-Сочи, заложил крутой вираж и задергался на восток, прижавшись к самым верхушкам проносящихся внизу деревьев. Солнечный диск, опасаясь лобового столкновения, быстро рванул вверх.
Наматывая на руку, струящуюся с правого края нить, я с тихим ужасом наблюдал, как ковер тает прямо на глазах. Но он из последних сил, буквально разваливаясь на части, нитки и лоскутки, упрямо следовал заданным курсом. Золотистая точка указателя курса упрямо тащилась по вытканной на ковре карте и вдруг нырнула в большую, только что образовавшуюся дыру.
В этот момент, болтавшийся далеко внизу золотой конец бахромы, за что-то зацепился. Ощущение было такое, словно на рыбалке вместо обычного карася, или бычка, крючок заглотнул кашалот. Нить, чуть не оторвав руку, исчезла внизу. Ковер дернуло и резко развернуло. Бахрому с правого борта, как ветром сдуло. Свалившись в плоский штопор, мы стали похожи на большой лист хвощеподобного клена, с двумя гигантскими богомолами сверху. Но ковер был классным пилотом. Даже погибая, он спасал своих пассажиров. В последний момент, он завис над проступившей из утреннего тумана небольшой поляной, метрах в трех от земли, а потом плавно скользнул (а если говорить честно – рухнул) вниз.
Раздался треск, металлический грохот, в нос шибануло спиртом, что-то рвануло и, тут же все вокруг осветил высокий столб жаркого пламени.
Взрывной волной нас бесцеремонно швырнуло в росшие по краю поляны высокие колючие кусты. Оттуда, как пушечные ядра, вылетели большие лохматые зайцы и, злобно клацнув зубами, растворились в лесу. Я быстро огляделся вокруг. Это был обычный темный лес с листьями нормального зеленого цвета.
Никогда не думал, что падение ковров-самолетов сопровождается такими пожарами и разрушениями. Словно это не ковер, а какой-нибудь «Б-29». Только заправленный самогоном. Запах стоял такой – хоть огурцами закусывай. Мы, обдирая в кровь ноги и руки, вылезли из кустов и вскочили на ноги. В центре поляны полыхал гигантский костер. Столб пламени поднимался выше деревьев.
- Для полноты счастья нам не хватает нормального лесного пожара! – сказала Кейси.
И тут в костре опять что-то рвануло. Это было похоже на пуск ракеты «Булава-3» с замаскированной позиции. Волна, ударившего в лицо жара, отливающий сине-зеленым огненный хвост, сноп искр, громкий хлопок, грохот, как при взрыве завода китайской пиротехники. И в небо с глухим ревом ушла объятая огнем железная штуковина.
Я как завороженный смотрел ей вслед и пытаясь понять, где в ковре было спрятано столько горючего?
Ковер-самолет он по своей сущности ковер и есть. Только сотканный из волшебной нити и обшитый заколдованной бахромой. И я никогда ничего не читал, и не слышал, о взрывающихся коврах, да еще и с ракетами на борту! В голове крутилась тысяча версий, от раскатанного в тонкую плоскость сжатого пространства, до столкновения с бомбардировщиком-невидимкой. Версии, конечно, одна бредовее другой, но что вы бы предположили, оказавшись на моем месте?
Вздохнув, я наклонился, чтобы поднять с земли кусочек обгоревшей тряпочки с золотистой бахромой по краю и остолбенел – рядом с ним, слегка присыпанная сухими еловыми колючками, лежала старая выцветшая бескозырка сзолотой надписью «Аврора».
Бородатый мужик в ватнике и линялой тельняшке возник на поляне внезапно. В руках он сжимал, дымящуюся с двух сторон, устрашающего вида трубу. Оценив размеры разрушений, он разразился длинной эмоциональной тирадой, целиком состоящей из ненормативной лексики. Именно той, что валила с ног лошадей на Древней Руси. Но сейчас лошадей поблизости не было, лишь с ближнего дерева грохнулась парочка дятлов. По понятным причинам я могу передать её содержание только в общих чертах.
Сначала мужик высказался о личных качествах нехороших людей, посмевших уничтожить таким изуверским способом его скромную хижину. Потом заявил, что рассматривает этот факт, как диверсию, направленную на подрыв обороноспособности русских пограничных рубежей. (Русских? Я от радости чуть не поцеловал Кейси!). Затем вернулся к родословной неизвестных террористов и бегло прошелся по морально-этическим качествам их дальних и близких родственников, которые оказались, судя по всему, крайне отталкивающими личностями. Не остановившись на этом, он подверг суровой критике деловые качество какого-то Румпеля, халатно отнесшемуся к несению караульной службы и которому нельзя даже поручить охрану переполненного сортира в ожидании го… ассенизаторов. Озвучив еще несколько вариаций на вышеперечисленные темы, он бросил трубу на землю, воздел (именно воздел) руки к небу и, выкрикнув несколько слов, разом загасил пламя. И, наконец, обратил на нас внимание…
Но тут затрещали деревья, захрустели прошлогодние шишки, в воздух поднялась целая стая перепуганных птиц и птеродактилей, а на поляну вылез большой ящер неизвестного мне вида. Покрывавшие его с носа до хвоста черные перья были взъерошены, но красный хохолок, росший прямо между двух маленьких злых глаз, торчал строго вертикально. Вид у рептилии был виноватый. Будто он только, что спер с хозяйского стола кусок колбасы и теперь ждет справедливого и неотвратимого наказания. Он заметно нервничал, постоянно облизывал раздвоенным толстым языком верхнюю челюсть, а между желтых зубов свисал длинный кусок золотистой нити…
Мужик, по прежнему не стесняясь в выражениях, высказал ящеру все, что он о нем думает, и что в ближайшем будущем с ним сделает, если тот не возьмется за ум и не перестанет лазить по деревьям в поисках гнездс яйцекладками голокожих одлобызов. Зверюга виновато кивала в такт словам, но не спускала с нас голодного взгляда. Судя по всему ей очень хотелось нас сожрать.
Кейси плавно, почти незаметно подняла ствол автомата. А я стал прикидывать, сколько в её магазине осталось патронов. Но необходимость в стрельбе отпала сама собой. Мужик, высказав зверюге все претензии, отправил его на дальнейшее несение боевого дежурства.
- Хотя, что тут охранять... – сказал он, грустно оглядывая пепелище.
Потом, поднял трубу, оперся на неё, как на посох (при ближайшем рассмотрении труба оказалась самым обычным змеевиком от самогонного аппарата) и просверлив нас взглядом, в переносном смысле, конечно. Хотя, здесь может случиться, что и в прямом, спросил: «Ну и что теперь будем делать, господа хорошие?».
Что делать мы не знали. Поэтому молча стояли, слушая, как затихает в лесу топот удаляющегося чудовища. Ясно было одно – если наш новый знакомый рискнул остаться безсвоего телохранителя, то нас он не боится и убивать, или брать в полон (и откуда такое слово на ум пришло?), по крайней мере, сейчас, не собирается. Я и Кейси одновременно открыли рты, чтобы сказать пару слов в свою защиту, но мужик нас опередил:
- Знаю, знаю, - ласково сказал он, - Все знаю, не оправдывайтесь. Это Румпель виноват. Разгильдяй, потерял бдительность, полез на елку за яйцами одлобызов, очень он их, подлец, любит, а тут ваш ковер с ниткой болтающейся. А у него хватательный рефлекс знаете, какой? Ого-го! А реакция?Почище чем у тираннозавра королевского. Ну, он и цапнул её зубами - дурак. Хоть почти теплокровный, но все-таки ящер.
Мы с Кейси закрыли рты и удивленно переглянулись, а мужик продолжил:
- Вы мне другое скажите, как вас угораздило полететь на такой развалюхе? Тут может быть только две причины, или большая нужда заставила, или глупость беспросветная.
- Нужда большая. – сказал я. – Очень большая.
Мужик с ласковым прищуром пристально посмотрел мне в глаза.
- Вижу, - сказал он. – От смерти неминуемой вы бежали. Вот только какой неясно. Закрыто ваше прошлое плотно, пробиться не могу.
Он, отбросил в сторону змеевик, и закрыв глаза,прикоснулся рукою к нашим лбам. Ладонь у него была сухая и горячая. Пахла она полевыми травами и… самогоном.
- Вижу, что зло вы за душой не держите. И, вообще, люди русские, добрые и почти (на слове «почти» он сделал акцент) безобидные.
Кейси не стала возражать по поводу своего не русского происхождения. А я решил, что раз она моя невеста, то уже практически русская. Как у нас говорят «муж и жена одна сатана». Думаю не пройдет и года, как она научиться варить борщ, стирать руками носки, входить в горящие избы, останавливать на скаку лошадей, верблюдов, бешеных коров и другой мелкий и крупный рогатый скот – короче говоря станет настоящей русской бабой.
Представив запах свежее сваренного борща, я впал в легкую прострацию. Призрак голодной смерти маячил вдалеке, выразительно поигрывая остро отточенной лопаткой для разделки пиццы.
- А скажите люди добрые, как там дела в Лиге по борьбе с запрещенными алкогольными стимуляторами? – голос мужичка лился словно мед, вкусно и тягуче.
- Лиге по борьбе с чем? – спросил я, мысленно представляя большой кусок черного хлеба с банкой меда.
Толчок сухой горячей ладони вернул меня и Кейси к действительности. От неожиданности мы оба грохнулись на пятую точку, удивленно уставившись в раз рассвирепевшего мужика.
- Что же вы, гады, мне голову морочите! – орал он, враз потеряв свою благостность и благодушие. – Бусурманы вы вражеские, гидры контрреволюции недобитые, наймиты мирового рыцаризма окаянные. – Не ограничившись одними словами, он поднял с земли змеевик и стал гоняться за нами вокруг потухшего пожарища.
Вы спросите, а почему мы его сразу не пристрелили? Ну, что вы, господа, нельзя убивать всех встречающихся на пути! Мы, что маньяки какие? И при том, он ведь какой ни какой, а русский человек! Почему мы решили, что русский? А кто еще кроме русских, знает, про гидру мировой контрреволюции?
Так мы и бегали по кругу, беря противника на измор. Наконец, как говорил Остап Сулейман Берта Мария Бендер Бей Задунайский, «Победила молодость!». Мужик, отягощенный трубой, выдохся и остановился, не добежав до конца тридцать восьмой круг.
- Ну, все, - прохрипел он, тяжело дыша, - Щас я вас превращу в ….
- Не имеете права! – крикнул я. - Согласно камелотской конвенции, гражданам Большой Земли, потерпевшим кораблекрушение (или коврокрушение), к тому же находящимся на действительной государственной службе, все жители Зазеркалья обязаны оказывать всяческую безоговорочную помощь и содействие. Тем более, что между князем Владимиром Т-34 и командованием ограниченного российского экспедиционного корпуса заключен договор и сотрудничестве и взаимопомощи… А договор, сами знаете, дороже денег.
Мужик, так и не решил в кого он хочет нас превратить.
- Это на какой такой государственной службе вы состоите? – с усмешкой спросил он. – Бушлатики на вас не русского фасону, да и сапожки тоже, не наши.
- Были у нас русские мундиры, - начал оправдываться я, - были. Да поистрепались и изорвались в клочья, в странствиях дальних, и приключениях опасных, вот и пришлось переодеться в то, что под руку подвернулось. Не могли же мы предстать пред светлые князевы очи как калики перехожие, в тряпье и опорках. А несем мы службу нелегкую в воздушном флоте государства российского. В положение тяжелое попали после жестокого воздушного крушения и пробираемся теперь тайно на место постоянной дислокации, так как располагаем сведениями особой государственной важности и охотятся за нами враги злые, кровожадные и беспощадные.
- Во как! – сказал мужик. – Злые, кровожадные и беспощадные?
- Очень! – сказал я. И что самое главное не соврал. – Хотят они предать нас смерти лютой и болезненной.
- А ты что, милый человек по-нормальному говорить не можешь?
- Могу. – ответил я.
- А чего ж тогда треплешься, как боярин на княжеском совете? – спросил он, поставив меня этим вопросом в тупик.
- Чтоб дошло до тебя быстрее! – сказал я.
- До меня уже все прекрасно дошло, ваши высокоблагодория. – мужик, нехорошо улыбнулся. – Дошло до меня, что контра вы недобитая, на погибель Руси направленная…
- Да он ленинец… - сказала Кейси.
- Или антиглобалист… - согласился с ней я.
- Никакой я не антиглоба, глоба, глобаглист! – крикнул дедок. – А если вы на счет Ильича, будь он не ладен, то я вину свою уже искупил и до сих пор искупаю. – Он поднял с земли бескозырку, бережно отряхнул от пыли и спрятал за пазуху. - К князю нашему вам зачем надо? Извести его хотите, яду смертельного в вино подсыпать?
При упоминании о яде в вине у меня мгновенно начался приступ изжоги
- Дедуля, а не много ли задаешь вопросов? – прервала наш диалог Кейси. – Сам-то ты кто? И чего по лесам прячешься? И животное твое домашнее не внушает нам никакого доверия: не кошка, не собака, не коза, не корова, не исконно русский зверь - медведь, в конце концов, а ящер пернатый, да еще плохо дрессированный…
- Если бы он был плохо дрессированный, то давно бы вас сожрал! – с обидой заметил мужик. - А что по лесам прячусь, значит так надо!
-Кому надо? – спросил я. Теперь пришла наша очередь задавать вопросы.
- Кому надо - тот и знает! – с пафосом ответил мужик.
- Наша дискуссия зашла в тупик. – сказал я. – Высокие договаривающиеся стороны не смогли прийти к консенсусу и выработать единое мнение по животрепещущей проблеме. Пойдем милая, как говорит мой командир капитан первого ранга Ржевский: «Пустые мозги порождают пустые разговоры». Не такая уж это большая проблема найти князя в стольном городе. Да и найти стольный город тоже проблема плевая. Выйдем на дорожку прямоезжую, а дальше она сама приведет, куда надо.
В глазах Кейси мелькнула искра нерешительности. Она не хотела оставлять в тылу подозрительного деда с ручным динозавром. Но и убивать его тоже было жалко, все-таки почти мой соотечественник.
- Можем хоть свяжем и рот заткнем, чтобы свою зверюгу не свистнул? – спросила она.
- Я вам покажу консенсус! Я вам сейчас сам так рот заткну! Полундра-а-а-а!– заорал мужик, замахиваясь змеевиком. Но, увидев нацеленный в его лоб автомат, резко сбросил обороты. Это было правильное решение, я, лично, не знаю заклинания, действующего быстрее спускового механизма автомата Калашникова. - Ты, о каком Ржевском говоришь, служивый? Кликуха, в смысле погоняло у него какое? – вдруг спросил он.
- Дедуля, и откуда у тебя, такой лагерный лексикон? По какой статье срок мотал? - спросил я. - А личный позывной у моего славного командира - «Гусар»! Это каждому в нашем воздушном флоте известно. И кто ты вообще такой, чтобы вопросы такие задавать, подлый наймит иноземных разведок?
- Я иностранные разведки на дух не переношу. – сказал мужик. – Уж сколько на своем веку я этой контры в расход пустил… Вот этой самой рукой, - он потряс мозолистой ладонью - с Феликсом Эдмундовичем… А зовут меня, господа хорошие, Кудесником. Вдохновенным Кудесником.
Глава 2О Вдохновенном Кудеснике, Арине Родионовне, буровой платформе "Виктор Черномырдин" и русской боевой печке.
Я рассмеялся ему прямо в лицо:
- Вдохновенный Кудесник? Может сам Вещий Олег, змеей ядовитой укушенный? Или дядька Черномор, вместе со своим спецназом? Или королевич Елисей, с деревьями и звездами разговаривающий? Белая горячка страшная болезнь, не знающая границ и национальностей …
- Черномору здесь делать нечего, - сказал старик, оглаживая бороду, - моря нету. А кто он без моря? Крыса сухопутная, человек-амфибия несчастная и беспомощная… С Вещим Олегом не знаком, слышал помер он давно. Сам разве не знаешь? Ноги не надо ставить куда попало и яд вовремя отсосать! Ведь в ногу же укусила змеюка! Но никто не рискнул… И нет теперь князя, а мог бы столько еще щитов на разные ворота поприбивать… Королевич Елисей… Говорят, лечится он сейчас. Депресняк глубокий. Пока невесту искал, гробницы да склепы разорял, гробы крушил, покойниц симпатичных целовал, в его королевстве власть сменилась. Папаньку родного тайные недоброжелатели свергли и извели в чистую. Генрих Свирепый теперь там король. Кто такой не знаю, но сила, говорят за ним большая стоит. Биться с таким без серьезных союзников пустая затея и прямая дорога в загробный мир. Елисей рыпнулся, да ели ноги унес. Так и остался без королевства. Какой принцессе он теперь нужен? Ну поцелует, ну разбудит, а дальше что? Тут, королевич и скис, ушел в депресняк, как в песок зыбучий. Но нашлись добрые люди, подобрали, подлечили, обогрели, дали дружину небольшую, но надежную и отправили в дальний поход на монгольскую границу, опыта боевого набираться. Ведь какое самое первое средство от этой, как её – ипохондрии? Быстрый конь, верные друзья, крепкий меч и коварный враг. Не заметишь, все как рукой снимет.
- А если снимет, но только голову? – спросил я.
- Ну что ж, как говориться «Вечная слава павшим героям!», - вздохнул старик, - значит планида его такая. Что делать? Да много еще бездомных королевичей по Руси Святой ошивается. Глаз да глаз за ними нужен. Мало ли что… - говоря это, дедок достал из-за пазухи обрывок газеты «Знамя Зазеркалья», (нашей войсковой газеты, межу прочим) вышитый бисером кисет, свернул огромную самокрутку и, осторожно оглянувшись по сторонам, закурил, щелчком выбив огонь из кончика указательного пальца. – Разнервничался я с вами. – Добавил он.
В небе, прямо над нами, зависла небольшая, темная грозовая туча. Дедок внимательно посмотрел на нее, сделал легкий пас левой рукой и, туча мгновенно растворилась в голубом небе.
«А почему бы и нет?» - подумал я. Где живут Кудесники? В лесах! Что они там делают? Предсказывают будущее! Почему в лесах? Не любят лишнюю суету и не страдают зависимостью от княжеских даров. Так почему благородному дону не встретить на своем пути Вдохновенного Кудесника?
- Так ты тот самый, Вдохновенный? Который, из темного леса на встречу ему…
- Кому – ему? – спросила недоуменно Кейси. – Страусы здесь причем?
- Страусы ни причем. – ответил старик. – Они в этих широтах не водятся…
- Но ты только что сказал: «Из темного леса навстречу эму»?
- Во-первых, не Эму, а ему, а во-вторых, это непереводимый русский национальный фольклор – умом тебе это не понять. – пояснил я.
- Почему - не понять? – возмутилась Кейси, - Про жен декабристов - понять, про дикий обычай пить литрами отраву за здоровье - понять, а про русских лесных страусов не понять?
- Страусы здесь не при делах. – веско сказал я.
- А кто тогда при делах? – спросила Кейси.
- Пушкин. – ответил я – Александр Сергеевич. Великий русский поэт.
- А… - лицо Кейси осветила радостная улыбка. – знаю. Евгений Онегин, Война и мир, Преступление и наказание?
- Правильно. – согласно кивнул я. Некогда было сейчас читать лекцию о русской классике. Да и бесполезно это...
- Он потомок самого Пушкина? – восторженно спросила Кейси, слегка опустив ствол автомата.
- Не прямой. – сказал я. – Но потомок.
А что вы хотите, чтобы я быстренько пересказал ей содержание трагической истории о Вещем Олеге и его несчастном коне? Я близко наклонился к мужику и тихо сказал прямо в ухо:
- Радуйся старик, ты теперь - сын лейтенанта Шмидта.
Имя революционного лейтенанта было Кудеснику знакомо, и он уже открыл рот, чтобы оспорить свое родство с таким знаменитым предком, но я, предвосхищая это, спросил:
- Раз ты Кудесник, почему не понял сразу, кто мы такие?
- Ты думаешь, Кудесник, так сразу все и видит? – спросил мужик.
- А разве нет? – спросил я. – Неужели Пушкин наврал, или скажем мягче, слегка приукрасил действительность?
- Ничего он не наврал. Это все Арина… Классику читать надо внимательно. – хмуро сказал Кудесник.
- А что ее читать, - ответил я. - Наизусть помню:
Из темного леса (тут Пушкин не соврал, лес действительно темный) навстречу ему (в смысле князю),
Идет вдохновенный (интересно, что он перед этим вдохнул?) Кудесник,
Покорный Перуну (язычник!) старик одному, заветов грядущего вестник.
Тут его князь видит и, естественно спрашивает (а какой дурак не спросит?)
Скажи мне, Кудесник, любимец богов,
Что сбудется в жизни со мною,
И скоро на радость соседей-врагов,
Могильной засыплюсь землею?
И тут до меня дошло. Тут же ничего без специальных заклинаний не делается! Я отступил от дедка на шаг и, глядя ему прямо в глаза, с чувством продекламировал:
- Скажи мне Кудесник, любимец богов,
Что сбудется в жизни со мною,
И скоро ль на радость соседей-врагов,
Могильной засыплюсь землею?!!!!
Честно говоря, это абсолютно идиотская формулировка. Мои соседи по общежитию в Новом Кронштадте - отличные парни из экипажа нашего корабля, и они никак не могут желать моей смерти. Экипаж летучего судна, как и экипаж подводной лодки, почти всегда отдает богу душу вместе с кораблем.
А соседи, присматривающие за моей квартирой в далеком (в очень далеком!) южном городе, чудесные добрые люди, учителя на пенсии, Иван Николаевич и Людмила Владимировна, в силу своей прирожденной интеллигентности, чрезвычайной доброты и мягкости характера, тем более не могли желать моей скоропостижной кончины вдали от дома. Но что поделаешь, правила есть правила…
Лицо деда затуманилось, растрепанная борода улеглась, и приобрела, благородный белый оттенок. Он приосанился и вроде как стал выше ростом.
- А коня? Почему коня не обещаешь? – спросил он величественным басом.
- Нету коня, - ответил я. – Сам видишь. Зачем обещать то, чего нет.
Старик на секунду задумался, согласно кивнул, пробормотав: «Да и хрен с ним, с конем. Зачем мне этот конь, морока одна», а потом замолчал и вперился взглядом в меня, словно подыскивая подходящее место для лоботомии. Именно в этот момент он и превратился во Вдохновенного Кудесника, хотя, я не заметил, чтобы он что-нибудь вдохнул.
Ох, и жутковатое это, ребята, зрелище. Высокий, мощный старик стоит, замерев как охваченный внезапным параличом телеграфный столб, а его ничего не видящие глаза, буравят твой мозг, словно плавучая буровая установка «Виктор Черномырдин» арктический шельф.
Постояв так немного, старик начал шевелить губами. Слава Богу! А то я боялся, что его прямо во время выполнения служебных обязанностей парализует, сгорит человек на работе, от перенапряжения. Боясь пропустить какие-нибудь важные сведения о своем будущем, я напряг слух по максимуму.
Кудесник сочинял стихи. Он безуспешно пытался рифмовать слова, используя чужие рифмы. Я слышал обрывки цитат из Пушкина, Есенина и даже Маяковского. Старик явно собирался немного поплагиатствовать, но у него ничего не получилось. Наконец, отведя взгляд от моего вспотевшего лба, он разродился цитатой из классика:
- Под грозной броней, ты не ведаешь ран,
Незримый хранитель могущему дан…
На этих словах он словно очнулся и лихорадочно повторяя «Незримый хранитель могущему дан…» бесцеремонно вытащил у меня из-за пазухи подарок японской принцессы. Потом оторопело уставился на второй амулет, о котором я, честно говоря, уже забыл. Странно, но в замке Педро Голубого на него никто даже внимания не обратил. Будто его и не было. А вот Кудесник увидел.
- Короче, так. – наконец сказал он, оставляя мои цацки в покое. – Нет, у меня сейчас времени стишки сочинять. Дел невпроворот. Да и не приплачивают мне за это. А у тебя, мил человек, дел полно там. – и старик махнул рукой за лес. – Первым делом тебе надо к князю нашему – Кузьме БТ-Пятому. Явишься под его ясные очи, передашь от меня привет и расскажешь все что знаешь. Долго там не задерживайся. Доложишь, сразу руби швартовы и полный вперед к своим. Там прямым курсом мчишь к Гусару и отдаешь ему вот эту хреновину. – старик ткнул корявым пальцем в висящий у меня на шее серый цилиндрик. - И поклон от меня не забудь передать…
Закончив свою непродолжительную речь, старик сунул два пальца в рот и лихо, не по-старчески, свистнул.
- Транспорт вызвал, - пояснил он. – не пешкодралом же вам топать. Время не терпит.
- Подожди, подожди, - быстро сказал я, - а судьбу предсказать: что, когда, где и почему? От чего приму смерть, чего в жизни совершу, и когда, наконец, разбогатею?
- А оно тебе надо? – спросил Кудесник. - Уверен, что хочешь знать, когда концы отдашь? А вдруг завтра?
- Но ты же Кудесник. – слабо возразил я. - Должен предсказывать…
- Кому? – воскликнул Кудесник. – Кому в этой глуши предсказывать? Медведям? Мамонтам? Носорогам мохнатым? Или ты думаешь, что здесь постоянно околачиваются разные исторические личности? И кто тебе это в голову вбил?
- Пушкин. – честно признался я.
- Меньше бы слушал Арину, дольше бы прожил. – вынес свой вердикт старик. – Тоже мне - солнце русской поэзии. Барином был, барином и остался. Арап он арап и есть. Одно слово – Эфиоп! Откуда ему знать, кто мы, Кудесники, такие. Что бабка рассказала, в то и повторил…
- Ты уж извиняй, отец. – сказал я. – Стереотипы твердые. Великий русский поэт, наше все, разве с ним поспоришь? А зачем тогда Кудесники нужны, если ничего не предсказывают?
- Торпеду вам в брюхо, а не стереотипы, - зло буркнул мужик. Он собрался еще, что-то добавить, но его заглушило громкое протяжное мычание.
Это мычала не корова, не одинокая самка мохнатого большерога, не зовущая своего непоседливого детеныша обеспокоенная мама-мамонтиха – это мычала Кейси. Сначала я подумал, что она случайно съела задремавшего на ветке носогрыза, или проглотила большую древесную панцирную лягушку, да мало ли чего можно в лесу с голодухи не заметить и сожрать? Но потом пригляделся и слегка успокоился, руки моей невесты по локоть были измазаны в ярко красном соке ягод растущих на кустах вокруг поляны. Кейси мычала и без конца показывала пальцем себе на губы.
- Она не знает, что нельзя, совать в рот всякую немытую гадость? – раздраженно спросил Кудесник.
- Она девушка не глупая, - ответил я, - думаю, в курсе.
- В курсе… - недовольно проворчал дедок, - Крысы вы сухопутные. Моряки говорят «по курсу». Тут такие ягоды растут… Скажи спасибо, что у нее только челюсти свело, а не рога выросли, или хвост крокодилий, или уши как у слона… - дальше перечислять возможные варианты трансформаций он не стал, а, снял с пояса фляжку, и заставил Кейси отхлебнуть прямо из горлышка.
Мычание сменилось визгом, переходящим в ультразвук. Неужели старик таскает во фляжке концентрированную серную кислоту? Он решил избавиться от моей невесты самым изощренным изуверским способом? Но Кейси умирать не спешила, повизжала еще немного и, наконец, замолкла, судорожно хватаясь руками за горло и, открывая рот, как выброшенная на берег ластоногая мурена.
- Спирт, - пояснил Кудесник, перехватив мой обеспокоенный взгляд. – Всегда со мной. Первейшее средство от ненаправленной магии. Рекомендую. Если сожрешь что подозрительное, на вынутый след отработанный наступишь, или в забытую петлю лешего попадешь – сразу грамм сто накати. Все как рукой снимет. Опять же от вампиров первое средство. Покруче чеснока будет. Да не беспокойся ты так. Пол часика помолчит твоя подруга, а потом болтать будет как новенькая…
Жаль. Я так надеялся, что Кудесник предскажет Кейси её будущее, да и мое тоже. Ушел ведь, гад, от ответа. Ну, ничего, пол часика надо потерпеть, а потом он от меня не отвертится...
И тут на поляну, сметая бульдозером кустистые хвощи и круша вековые папоротники, с шумом, треском, в облаке дыма и взлетающих к небу искр вылетело нечто.
- А вот и транспорт. – радостно сообщил Кудесник.
- Это - транспорт? - спросил я. - И на нём можно ездить?
Кейси от удивления и временной неспособности говорить просто развела руками.
- Многие ездят и не жалуются. – пожал плечами Кудесник. – Особенно зимой нахваливают.
Перед нами, дымя, как первый паровоз братьев Черепановых и плюясь искрами, как огнемет с плохо отрегулированной системой гашения пламени, стояла самая обыкновенная русская печка.
Нет, конечно, я слегка загнул, самопроизвольно передвигающаяся печка не может быть обыкновенной. Она напоминала тяжелый танк, выползший на берег небольшой броненосец и передвижную доменную печь одновременно.
Думаю, когда-то, очень давно, печка была полагающегося ей белого цвета, но время, дожди, метели, птицы и враги сделали свое черное дело. Теперь от меловой белизны остались одни воспоминания, и едва заметные намеки. Правый борт украшала почти стершаяся надпись: «Бей хазар – спасай Россию», а на левом был виден хорошо сохранившийся призыв «Вперед - на Орду!». Написанный спереди лозунг угрожал: «За Козельск ответите!». Лозунги недвусмысленно указывали на бурное боевое прошлое сего отопительного устройства. Венчала самодвижущийся агрегат, кое-как сложенная, сильно закопченная кривая труба с позолоченными (а может и золотыми?) рогами у основания. Если судить по характерному запаху, то основным топливом этой неординарной конструкции служили мазут и старые автомобильные покрышки. Кое-где были заметны застрявшие в кирпичной кладке пули и небольшие ядра. Заслонка, с правой стороны, напоминала скорее люк бомбоубежища, чем крышку обычной духовки и, кажется, могла спокойно выдержать прямое попадание бронебойного снаряда с так любимого Кейси линкора «Миссури». Какой же силой должна была обладать женщина которая каждое утро?... И какие там должны стоять горшки?...
- И долго вы будете истуканов с острова Пасхи из себя строить? – спросил Кудесник.
Я не собирался изображать из себя монумент бесследно исчезнувших цивилизаций, просто не знал, как подступиться к этому памятнику древнерусского зодчества. Мне ни разу не попадался самоучитель езды на русских печах для чайников…
- Как этим управлять? – спросил я. Печка обиженно громыхнула заслонкой.
- Управлять ей не надо. Не ковер. – с усмешкой сказал старик. – Сама дорогу знает. Только не болтайте много.
- Как болтать, когда не понятно куда залезать? – я оглядел высокие кирпичные бока. – Тут лестница нужна!
- Ты глаза разуй, солдатик! Сто крабов тебе в глотку! – к деду вернулась его привычная манера разговора. – Тогда и увидишь.
И я увидел… но моя история на этом не закончилась.
На прощание дед расчувствовался. Крепко обнял меня (без всяких задних мыслей!), прижал к своей небритой щеке Кейси, сказал: «Береги его дочка!» и, помахав нам вслед бескозыркой, крикнул:
- Гусару обязательно передайте - я стрелял холостым! Так и скажите, Кондратий Булавкин стрелял холостым…!
Глава 3 О говорящих щуках, самоходных печках, княгине Прелюбомудре Пухлогубой и князе Кузьме-БТ Пятом.
Стояли когда-то на речке Смородине две небольшие деревеньки – Емелино и Пугачево. Скажу сразу, деревеньки не богатые, потому как мужики жили там, мягко говоря, своеобразные. В Емелино сплошь мечтатели, прожектеры, непьющие, но и не работящие, любящие на печи полежать и планы грандиозные построить о глобальной перестройке окружающей действительности. Лежали и мечтали обычно до тех пор, пока у их баб терпенье не лопалось и они (бабы), взявшись за ухват, лом или оглоблю (что под руку попадется) шли воплощать мечты (свои, а не мужиков) в реальность, методом жесткого контакта вышеперечисленных предметов с головой и спиной законного супруга.
Пугачевские мужики были людьми более практичными, лежали только с большого перепою, а мечтали в основном о том, чтобы срубить деньжат по-быстрому и особо не напрягаясь. Поэтому и слыли первыми разбойникам в округе. Поговаривают, что они были на короткой ноге с самим призраком Коммунизма, но в это верится слабо. Потому, как они не выдвигали ни каких политических требований, а просто грабили всех, кто под руку подвернется. Даже на саму Большую Дорогу Из Желтого Кирпича ходили, но редко. Чаще к бабам из соседнего Емелино. Так мужики из двух соседних деревень и прозябали в грабежах, праздности и пьянстве.
Но как-то раз, зимой, выловила одна емелинская баба из проруби говорящую щуку. Как выловила? Случайно. Пошла за водой к проруби. А кому еще идти, если мужик целыми днями на печи лежит и мечтает построить мост от своего порога до самой столицы? И за такими великими прожектами нет ему никакого дела до низкого домашнего хозяйства. Зачерпнула баба воду, щука в ведро и влетела. Может, задумалась о чем-то своем щучьем, может, от старости, зрением ослабла, сейчас этот факт для истории установить уже невозможно. Баба оказалась не дура сразу ведро из проруби вытащила и стоит на улов налюбоваться не может, прикидывает, сколько рыбных котлет на ужин получится. Щука, естественно, просит её отпустить, обещает разную чушь в которую и поверить трудно, а баба ни в какую. Говорящая рыба здесь не редкость. Вот курица, несущая золотые яйца редкость. А говорящая рыба нет. И если каждую в прорубь обратно отпускать, то с голодухи можно легко копыта отбросить. Поэтому баба и уперлась. Подняла ведра на коромысло и собралась в избу тащить.
Щука, вообще, чуть с ума не сошла, завыла так, что баба едва из валенок не выскочила, но коромысло из рук не выпустила.
- Скорее небо упадет на землю, - говорит, - чем сдастся Измаил! Тьфу ты, чем я сама, своими руками столько еды в реку брошу. Мне мужика кормить нечем. Умственная работа знаешь, сколько сил отнимает? Вот дотащу тебя до печки…
Щука видно совсем от такой перспективы свихнулась и кричит:
- А если твоему мужику ни на что больше силы тратить не надо будет? И он к тебе прямо сейчас, сюда не вставая с печки, приедет, поверишь, что я не простая щука?
Баба кивнула, чтобы сумасшедшая рыба от неё отцепилась и вдруг видит, несется прямо по льду её любимая печка, а на ней сидит её муж Емеля. Кстати в Емелино почти всех мужиков Емелями звали – традиция народная такая. Глаза выпучил, трясется, на ходу в одеяло заворачивается. Баба с испугу ведро выронила. Щука не дура, моментом воспользовалась, скользнула в прорубь, но не удрала, а стала наблюдать за дальнейшим развитием событий.
Пока баба в себя пришла, печка вместе с мужем кругов десять вокруг неё намотала. Лед от тепла растаял, треснул и круглая льдина с прорубью по центру начала тонуть. Теперь уже баба заголосила, и рада бы попросить щуку о спасении, да не может, от страха все слова из головы вылетели, только одно «А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!» и осталось. Мужику, естественно, жену стало жалко, да он и успокоился немного, пока на печке круги нарезал.
Печка, кстати, камнем под лед не пошла, а спокойненько продолжала совершать круги почета вокруг полыньи. Льдина, наконец, перевернулась, баба в воду свалилась и кричать больше не могла только булькала и собиралась помереть от переохлаждения. Дело то было как раз под Крещение, морозы стояли лютые…
Мужик умом немного пораскинул. С одной стороны, баба ему, мягко говоря, поднадоела, а грубо выражаясь, достала своим вечным ворчанием и постоянными призывами к созидательному труду, а с другой стороны он к ней привык, и где-то в глубине души любил и своей дальнейшей жизни без неё не представлял. Поэтому сбросил с плеч одеяло и сиганул прямо с печки в ледяную воду. Вытащил бабу, которая уже синеть начала, на печку затащил и как гаркнет «Домой!». Печка послушалась. В избе, когда стал жену растирать и самогоном отпаивать, смотрит Емеля, а супруга в правой руке мертвой хваткой щуку держит, под жабры. Щука тоже уже скукоживаться начала, глазки закатила. В конце концов, жену самогоном оттерли и отпоили. Щуку в ведро пустили поплавать. А что делать, об аквариумах в Емелино даже не догадывались.
Конечно, котлеты из такой ценной рыбы никто делать не стал. Надо быть конченым идиотом, чтобы на такой вандализм отважиться. Заключили с ней договор о дружбе и взаимопомощи, обратно в реку выпустили и зажили мирно и счастливо. Только скоро стали в этих местах попадаться говорящие волшебные щуки. Может рыба та икряная была, а может болезнь это заразная, сейчас уже не понять. Правда, волшебство у них было какое-то однобокое. Что бы рыбак не загадывал – чудо-печка получалась! Но и этого было уже не мало!
Скоро в каждом емелинском и пугачевском дворе было по одному, а у некоторых и по два самоходных агрегата. Мечтать и грабить мужикам стало некогда. Работы было невпроворот. Товар купцам в соседний город отвезти. Боярина на дальнюю заставу доставить. Конницу печенежскую шугануть – всем нужна была печка-самоходка. А сколько желающих было такую печку хотели заполучить! Толпами на берегах Смородины собирались. Стояли с удочками от истоков до устья, всю рыбу выловили вчистую! И ни одной щуки не поймали, даже не волшебной. Эти редкие рыбы только емелинским и пугачевским попадались. Почему? Секрет здесь простой. Мужик – первый печководитель был родом из Емелино, а его жена из Пугачево. Чем уж они местную ихтиофауну покорили, неизвестно, но попадались щуки только уроженцам этих деревень.
Все это поведала нам с Кейси словоохотливая печка по дороге к городу Кузькину.
Что, спрашиваете, как обыкновенная русская печка может разговаривать? А как она может ездить без колес, руля и тормозов, вас это не волнует? Когда печка в первый раз заговорила, мы чуть с неё не грохнулись. На полной скорости…
Вообще, скажу вам честно, ездить на печи гораздо комфортабельнее, чем летать на ковре-самолете. Только еще страшнее. От скорости уши закладывает и глаза слезятся. Будто это не печка, а гоночный болид Формулы-1. Да и манера езды у неё как у сумасшедшего стритрейсера. Деревья мимо мелькают, ветки у самого уха хрустят, из трубы дым валит. Выглядывать из-за нё даже не пытайтесь. Шишки, желуди свистят как пули у виска. Но зато снизу тепло. Сидеть удобно. И падать не страшно, после ковра-самолета. Высота ведь пустяковая. Вот только скорость бешенная…
Мы сначала ехали молча. Молчали потому, что Кейси говорить еще не могла, а мне не хотелось. Сидел я, ситуацию анализировал, возможные варианты событий прикидывал - но все молча. Нет, конечно, были кое, какие мысли, которые следовало обсудить с моей невестой, но пока не было сил и желания. Я привалился спиной к теплой трубе, обнял Кейси за плечи (чтобы не свалилась) и устало закрыл глаза. Тут печка и заговорила…
Голос у нее был густой, теплый, с завываниями, подвываниями и периодическим выбрасыванием сажи из щелей.
- Притомился, солдатик? – спросила она.
То, что это говорит печка, я понял сразу. Во-первых, кому еще здесь разговаривать? А во-вторых, при каждом ее слове из трубы вылетало маленькое облачко дыма. О чем разговаривать с самоходным памятником русского зодчества я не знал, поэтому решил просто промолчать.
- Чего молчишь, служивый? – унималась печка, - Оглох, что ли?
Клуб черного дыма заставил меня чихнуть.
- Не оглох, - ответил я, - устал.
- Это бывает, - согласилась печка, - ты лежи, отдыхай, не стесняйся, солдат спит – служба идет. До города дорога не близкая. А скажи, в город тебе зачем?
- По делу… - меньше всего на свете мне сейчас хотелось, болтать печкой, даже и говорящей.
- А по какому?
- По государственному. – сказал я, надеясь, что она отвяжется. Но печка не отвязалась
- А по какому? – облачко дыма приняло форму вопросительного знака.
- По важному…
- Раз по важному, значит – к князю. – вынесла вердикт любопытная печка. Но на этом не остановилась. – Князь у нас хороший. Отличный князь. Мы за ним как за каменной стеной.
- Значит кремль у вас каменный? – спросил я. И зачем я это сделал?
- Нет, - сказала печка, - деревянный. Но нам каменный и не нужен, с таким то князем…
После этого она выдала мне полную характеристику на князя Кузьму БТ-Пятого, его жену – княгиню Прелюбомудру Пухлогубую, близких и дальних родственников, рассказала родословную, перечислила все побочные ветви, включая незаконнорожденных детей, намекнула на сложные взаимоотношения Прелюбомудры с главным царским колдуном Парамоном Гнидо, поведала основные фамильные предания и перешла к сказкам, былинам и частушкам…
Вас наверно удивляет такое странное имя – Кузьма БТ-5? Ничего в нем странного нет. Это побочный эффект здешней танкомании. Допустим, прикупил себе местный князь несколько танков и стал считать себя невероятно крутым. Гордиться страшно. Но радость неполная, если соседи не в курсе. Или в курсе, но не помнят об этом постоянно. Вот тогда князь, барон, или еще какой феодал берет и добавляет к своему имени название любимого танка. Так и появились барон Рудольф фон Шерман, герцог Клаус Гочкис, князья Всеволод Т-34 и Здравосмысл КВ-2. Всех не перечисляю, места и времени не хватит. Кузьма БТ-Пятый тоже из этой компании. Некоторые недоброжелатели смеются, а мне даже нравится. «Всеволод Т-34» – очень внушительно звучит.
- А что это спутница твоя молчит? – напомнила о себе печка.Она тебе кто? Жена, невеста, а ли как?
- Невеста. – сразу внес ясность я.
- Невеста - это хорошо. Симпатичная. – одобрила печка. – Я, за здоровые отношения. Семья – основа государства. Не как в какой-нибудь Голландии, или Швеции... Распутство одно. Я как думаю, любишь – женись! А не женишься, значит, не любишь! Да в этой самой Голландии какие печки? Видимость одна. Одно слово – баловство. Ни щи сварганить, ни пироги испечь, а как на ней лежать? Да ни как! Невозможно на ней лежать! То ли дело у нас на Родине…
У печки, видимо, был свой, как и у многих в этом мире, взгляд на проблемы семьи и брака, поэтому я спорить с ней не стал. А вот при слове «пироги» и «щи», в желудке начались голодные спазмы. Организм настойчиво требовал жрать. Кейси хорошо, она хоть ягодами перекусила…
- Слушай, печка, - спросил я, - а звать то тебя как?
-Тамара я. – ответила печка. И предвосхитив дальнейшие вопросы, добавила. – Царица была такая, может, слыхал? Она своих мужиков, тех, кто особенно надоел, в пропасть бросала.
- Слыхал. – подтвердил я, не замечая прямой аналогии.
- Я тоже многих мужиков сбросила. – сказала печка. – Не в пропасть, конечно, что я зверь? Кого в дерево, кого в канаву, кого в… Как получится. Молодая была, шустрая. Мало кто мог удержаться, а потом уже и связываться никто не хотел. Так и резвилась, пока на военную службу не определили… Из за излишне строптивого нрава.
Выждав некоторое время, из уважения к чувствам дамы, я спросил:
- Уважаемая Тамара, а у вас, случайно, не найдется чего-нибудь перекусить?
Хорошо, что мы держались в этот момент за трубу, иначе бы список несчастных тамариных пассажиров пополнился на двух человек. Все-таки тормоза у нее были. Печь стала как вкопанная. Из трубы вылетел гневный сноп искр, а догнавшее нас облако пыли заставило чихать и протирать запорошенные глаза.
- Это ты у кого спросил? – гневно пророкотало из трубы.
- У Вас. – откашливаясь и отплевываясь промямлил я.
- Я тридцать два раза ходила в глубокие рейды на Караван Сарай. Три раза выходила из окружения сама и выносила на себе князя со всем штабом. Плющила рыцарей пятьдесят восьмого крестового похода, уводила от границ взбесившихся клыкохвостов, секретные миссии выполняла в… Неважно где. Сам царь батюшка меня в своих указах отмечал неоднократно, именные рога золотые подарил и ни разу при этом не просил, чтобы я готовила еду! Я боевая печь! Моё дело Родину защищать. Ты, вообще представляешь, что такое один бешенный клыкхвост? А целое стадо? Они небольшой городок вроде нашего в порошок стереть могут, и если бы не я…
- А кто же солдатам кашу варит? – обрела, наконец, очень не кстати, голос Кейси.
- Кухня полевая – дура безмозглая! – ответила Тамара. – Это её обязанность. Она только на это и способна – клуша тыловая. Мозгов нет, а мужики к ней так и льнут…
- А как же в сказках пишут: «Встретили дети печку и говорят: Спаси нас милая от гусей-лебедей кровожадных. Спрячь поскорее. А печка им и отвечает, сначала скушайте моих пирожков, а то у меня кризис производства. Готовую продукцию девать некуда. Поели быстро дети пирожков вкусных и спрятала их печка внутри себя». – упорно продолжала гнуть свое Кейси.
- Ты бы лучше дальше молчала! – огрызнулась печка. – Не зря говорят женщина на борту к несчастью. В сказках врут часто. Я бы этих гусей лебедей одним залпом… и никаких пирожков! Мы - боевые печки про это и думать забыли. Не время калачи печь, когда Родина в опасности!
- Кстати, о Родине, - сказал я окончательно утратив надежду перекусить, - она по прежнему в опасности.
Печка рванула с места без предупреждения.
Глава 4 О богатырских заставах, старце Бутылии Трезвеннике и колдуне Сидоре Нетудыхатке
Некоторое время мы ехали молча, слушая лишь свист ветра и визг перепуганных реликтовых белок. Вспомнив о находящейся в опасности Родине, и не отвлекаясь больше на посторонние разговоры, Тамара вдавила газ в пол. (Если только у неё есть педаль газа) Жаль, никто её не додумался оборудовать спидометром, а может, это и к счастью?
После очередного крутого виража у меня появилось устойчивое подозрение, что мы можем так никогда и не увидеть Кузьму БТ – Пятого. Вернее он нас, скорее всего, увидит – на наших похоронах, а мы его уже нет. Надо было срочно принимать меры по спасению собственных драгоценных жизней. Увы, господа, я знал только один способ заставить сумасшедшую печку снизить скорость. Стараясь перекричать свист ветра, я проорал как можно вежливее:
- Скажите, уважаемая Тамара, вы Кудесника, давно знаете?
- Что это ты мне выкать вздумал? – сказала печка, не снижая скорости. – Ты эти господские штучки брось. Не люблю! Чай не дворяне. А Кудесника давно знаю. Меня как под Царьградом контузило, так к нему и определили, на реабилитационный период.
- Под Царьградом?
- Под ним, будь он трижды не ладен. - подтвердила Тамара, - Щит князю везла. На ворота прибить.
- Противотанковым долбануло? – участливо спросил я.
- Нет, воротина одна оторвалась, и прямо на меня. Тяжеленная зараза. Щиты на ней в три слоя уже были набиты. Ведь каждый князь, даже самый зачуханный, считает своим долгом… Вот петли и не выдержали… Меня тогда по кирпичикам собирали. Хотели комиссовать в чистую. Еле князя упросила на гражданку не списывать. Признали временно негодной к службе в строевых частях и направили к Кудеснику, для оказания помощи и осуществления оперативного прикрытия. А то у него из охраны один ящер и тот лоботряс тупой.
- Не понимаю, чего он в этой глуши сидит? – продолжал я, заметив, что печка скорость немного сбросила. – Кому там будущее предсказывать – медведям? Так они и сами свое будущее неплохо знают… Или он втихаря бутлегерством занимается?
- Чем? - Не поняла Тамара.
- Ну, самогон гонит, подальше от княжеских глаз.
- Много ты понимаешь! – возразила печка, - Не самогон он гонит. И кто тебе сказал, что Кудесник будущее должен предсказывать?
- Пушкин. – честно ответил я. Печка на ходу аж подпрыгнула.
- Опять он! – из трубы вылетел целый сноп возмущенных искр. – С чего ты взял, что арап знает, для чего нужны русские Кудесники?! Это все Арина, будь она не ладна.
- А ты ксенофобка, - сказал я, - в смысле чужих не любишь. А ведь не знаешь Александр Сергеевич самый настоящий русский. А что касается арабской крови, да у нас любого копни…
- Эти пришлые нам всю историю переврали! – продолжала гнуть свое печка. – Все испохабили, сволочи! Ты знаешь, кто такой Кудесник? Кудесник первый рубеж обороны, неподкупный щит Родины!
Честно говоря, мужик в ватнике и линялой тельняшке плохо вязался с образом щита Родины, хотя, если задуматься, именно такие мужики и были всегда не только самым надежным, верным, но ПОСЛЕДНИМ рубежом обороны.
- Так вот слушай, и запоминай. Кудесник на самом деле и не должен предсказывать будущее, он для другого поставлен… – и возмущенная Тамара поведала нам потрясающую историю…
Вы, наверное, уже давно хотите спросить: «А как же это вы умудряетесь осуществлять контакт с неодушевленным предметом, лишенным речевого аппарата, да еще и на такой большой скорости?».
С радостью отвечу на ваш совершенно справедливый вопрос. Во-первых, печка бесшумное транспортное средство. Т.е. мотора у неё нет, реветь не чему, поэтому и перекрикивать его не надо, но надо постараться переорать ветер.
Во-вторых, непонятно, чем печка слышит, и видит, кстати тоже. Ушей, глаз и других органов чувств я не заметил. Поэтому и орать никуда конкретно не надо. Мне кажется, она слышит всей поверхностью кирпичной кладки.
И, в-третьих, шкурой чувствую, без колдовства и телепатии здесь не обошлось. Если серьезно задуматься, ни один даже хитроумно сложенный дымоход, не может так имитировать человеческую речь. Так что здесь непаханое поле загадок для лингвистов, фольклористов и печников.
Но вернемся к Кудеснику. Словоохотливая, соскучившаяся по общению и свежим ушам Тамара выложила нам почти все. И как она только в армии служила, с такой болтливостью? Или это последствия контузии?
Из былин, сказок и других произведений устного народного творчества известно, что до появления регулярных частей пограничной стражи, колючей проволоки, контрольно-следовых полос, дрессированных пограничных собак типа «Джульбарс» и «Мухтар», истошно воющей среди ночи электронной сигнализации и великого и ужасного Дня Пограничника, охраной рубежей Родины занимались, так называемые «заставы богатырские». А проще говоря, блокпосты на торговых путях и конные разъезды добрых молодцев, справедливо считавших себя спасителями Земли Русской и мечтающих о славе великой и доблести воинской, а также о дальнейшем продвижении по карьерной лестнице. И справедливости ради надо сказать, что со своими обязанностями они справлялись неплохо. Гоняли по степи хазар, весело травили монголов, до смерти пугали печенегов, влет били решивших похулиганить в русских землях голодных драконов и вышедших из повиновения Змеев Горынычей, отлавливали не подписавших Конвенцию злых темных колдунов, иногда жгли, исключительно для профилактики, замки копьеносцев, меченосцев, факелоносцев и разных других носцев, ловили шпионов и диверсантов, целовали впавших в здоровый летаргический сон принцесс. Даже джинны по непонятной причине не рисковали пересекать русскую границу.
Но нельзя же такое важное государственное дело пускать на самотек? Лишенное неусыпного княжеского надзора, оно могло повернуться неизвестно каким боком. Для этого к каждой богатырской заставе и был прикреплен Кудесник, если говорить по прямо и честно - в качестве замполита. С задачей разъяснять политику князя и царя-батюшки, пресекать случаи дедовщины, попытки спонтанных грабежей и поборов проезжих купцов (мы мзду не берем, мы за державу радеем!), залечивать раны, заговаривать от болезней и хвороб, отводить дурной глаз, осуществлять связь с верховным командованием, определять приоритеты, ставить боевые задачи. И главное - Варить Зелье…
Да, все Кудесники, без исключения, варили Зелье. В наше просвещенное цивилизованное время оно называется допингом, нейромышечным стимулятором, препаратом, значительно повышающим возможности организма, чудо-таблеткой спецназа, но по сути, то всегда остается Зельем.
Вот скажите, может ли нормальный человек, пусть даже богатырь, забыв дома, с бодуна, любимый меч-кладенец, встретив в чистом поле толпу врагов, моментально сориентироваться, схватить самого упитанного за ноги и крушить им недругов до полного уничтожения, а потом, даже не утерев пот с лица, ехать в стольный град к князю и требовать выплаты зарплаты задержанной за последние пять лет?
А выжимать голыми руками воду из камня, загонять врагов поганых одним ударом по плечи в сырую (именно в сырую, с сухую враги идут плохо- ломаются) землю и таскать на плечах боевых коней - это НОРМАЛЬНЫЙ человек может? Правильно, не может. Но должентакие фокусы вытворять на страх врагам и соседям на зависть, раз в богатыри записался. Причем без всяких спецэффектов - по-честному. Должен, ясен пень, но не может.
И вот перед генеральным сражением, кровавой битвой с ворогом многочисленным, подходит к богатырю Кудесник и протягивает золотой кубок, древними мастерами кованный. Богатырь кланяется в пояс, осушает кубок залпом, соленым огурчиком закусывает, рукавом кольчуги занюхивает, крякает по-молодецки, берет в руки любимую булаву и все – хана вражинам коварным. Именно отсюда ведет свои корни неувядающая традиция наливать перед боем фронтовые сто грамм. А откуда ж еще?
В каждой стране маги, друиды, шаманы и жрецы варили свое тайное зелье, что приводило к неизбежной гонке магических технологий. Каждый искал свои самые чудодейственные ингредиенты. Кто грибочки галлюциногенные пользовал, кто жир тюленя, этими грибами накормленного, кто ягоды ядовитые на отвесных скалах произрастающие, кто змеюк маринованных в собственном соку - короче говоря, изощрялся каждый как мог. И только русские Кудесники никогда особо по этому поводу ничего не выдумывали. Потому что у них самым главным ингредиентом зелья был чистый девяностоградусный этиловый спирт.
Говорят, этот рецепт случайно открыл в незапамятные стародавние времена знаменитый маг и алхимик древности старец Бутылий Трезвенник. Открыл, опробовал, испытал сначала на себе, потом на учениках, потом снова на себе, потом ученики попросили провести повторные испытания…
Через полгода старец пришел в себя, со слезами на глазах (своих и учеников), уничтожил первый в мире самогонный аппарат, и чтобы навсегда побороть пагубную страсть удалился в дремучие и глухие (как он думал) Муромские леса, где и встретил главного княжеского колдуна былинного Сидора Нетудыхатку. Сидор как раз находился в творческом поиске, пытаясь синтезировать мощный отечественный афродизиак (простите, анаболик) из обыкновенной поганки бледной, толченого ядовитого жала гигантского паука-слонолова, сушеного хвоста лысого дракона-альбиноса и еще двухсот пятидесяти менее значительных ингредиентов. Но тут с колдуном случился так называемый магический затык. Он никак не мог найти жидкость, подходящую для растворения этих ингредиентов. Но, как говориться два ученых человека всегда найдут общий язык.
Услышав о проблеме Сидора, Бутылий зарыдал от досады, поняв, что он своими руками уничтожил, так необходимую собрату по профессии жидкость. Один из учеников (имя его история не сохранила) не в силах лицезреть рыдающего учителя, стыдливо вытащил из-за пазухи бутыль с сохраненной вопреки воле учителя огненной водой. Но на этом дело не остановилось. Каждый, я повторяю, каждый ученик вытащил по точно такой посудине, а некоторые и по две! Бытылий не знал, что ему делать – радоваться, или гневаться, превращая учеников в различные виды земноводных.
Пока все изображали немую сцену, Сидор тихонько взял одну бутыль из рук замершего ученика, сделал большой глоток и радостно заорал «Эврика!». И никакого Архимеда в этом момент рядом не было!
Так был изобретен рецепт чудодейственного эликсира Русских Кудесников. С тех стародавних пор и повелось: стоит застава богатырская, терем деревянный высоким тыном огороженный, а неподалеку, сторожка Кудесника, вместе с лабазом, где он зелье свое чудодейственное готовит и витязей в нужный момент поит, во славу царя-батюшки и на пользу Родины-матушки…
Глава 5 О преимуществе танков перед печками, спортивном тотализаторе и гонках "Русская беда номер один",
Рассказывая эту потрясающую историю, печка снизила скорость до более или менее допустимой и можно было, наконец, разжать пальцы и отпустить трубу.
А что, подумал я, ведь совсем неплохая идея. Построить на границе сеть небольших самогонных заводиков и организовать на них бесперебойное производство чистого этилового (Никаких метиловых суррогатов! А вдруг свои выпить захотят?) спирта. Как только коварный враг границу пересечет, неизбежно на один из них наткнется. Естественно, захочет отметить победоносное начало военной компании и все -хана… Через пару часов захватчики пьяны, бьют друг другу морды, выясняют кто из них кого больше уважает, вспоминают былые обиды, рубят друг друга в капусту и полностью теряют боеспособность. Для полной и безоговорочной победы надо только прийти и повязать их всех тепленькими. Остается открытым только один вопрос – где взять столько страдающих алкоголизмом врагов?
Устало катившееся к горизонту вечернее солнце, высекло золотые искры из печкиных рогов.
- И много вас, таких, сейчас на службе его Величества царя-батюшки? – спросил я, не только для поддержания разговора, но и из научного интереса. Я, вообще нигде, кроме сказок, о самоходных печках не читал. И самое главное, ничего не знал об их военном применении.
- Да уж и не осталось почти никого. – печка тяжело вздохнула, выбросив из трубы клуб полного светлой грусти дыма.
- В бою погибли? – осторожно спросил я.
- Нет, - ответила печка, выбросив еще одно печальное облако. – Не нужны мы стали Родине, не нужны. Из-за вас, пришлых - между прочим.
- Мы-то здесь причем? – не поняла Кейси.
- Вы, лично, может не при чем, а чудовища ваши железные, танками называемые, очень даже причем, будь они трижды не ладны! – печка гневно выбросила в небо сноп искр и даже подпрыгнула от возмущения.
Мне кажется, она собралась от нахлынувшей обиды нас сбросить, но, вспомнив о находящейся в опасности Родине, передумала.
- Танк, он, конечно, лучше, - продолжила она, - надежнее. Он железный! Как против железа попрешь? Да никак! Что я против снаряда бронебойного? Он, таких, как я, навылет прошивает! Дырки с большой горшок делает, а то и вовсе в щебенку…
- А если защитный амулет прицепить, или магический экран, типа «Возвращайся туда, где был - скотина» поставить? – спросила Кейси.
- А если снаряд сам заговоренный, антимагический? И плевать хотел на все ваши экраны? – справедливо возразила печка. И услышав в ответ наше молчание, добавила. – Вот то-то. На меня даже пушку не поставишь – труба мешает. Не задом же наперед ездить, что я рак какой подводный… В первом же бою знаешь сколько наших полегло, в смысле, пошло на кирпичи? – Печка вздохнула. Вот тогда всех, кто цел остался, исписали в резерв.
- Тебе-то, чего переживать, - сказал я, - хоть из армии уволена - на важной государевой службе состоишь. А товарки твои боевые без дела пылятся, щи варят, и пироги пеку, паутиной тихонько обрастают, да о ратных подвигах тоскуют!.
При упоминании о щах и пирогах, печка снова выбросила сноп искр и подпрыгнула. «Спалит лес к чертовой матери!», подумал я.
- Никакой паутиной они не обрастают! – полыхнула жаром печка, - И ни о каких подвигах не тоскуют! Живут полной жизнью… Риск, скорость, ветер в трубе свистит…
- В каком смысле? – не понял я.
- Да в прямом! – с плохо скрываемым раздражением лязгнула заслонкой Тамара. – Гонщицы они теперь! Царицы русских дорог!
- Русских дорог? – переспросил я.
- Именно! – воскликнула печка. - Про «Русскую Беду номер один» слыхал?
- Русскую Беду? Номер один? – Где-то на задворках моего сознания, зажегся прожектор, освещая завалы ненужных, полузабытых сведений, почерпнутых неизвестно где и неизвестно зачем. Что-то знакомое блеснуло в этой куче ненужного хлама. – Это вроде как гонки… На чем?…
- Это не гонки на чем то… Это знаменитыегонки русских печек по бездорожью. – с гордостью сообщила Тамара.
Я, вообще то, думал, что «Русская беда номер один» это гонки на санях, но без снега. Проводятся они обычно в первых числах мая на день Карбонария Отмороженного. В честь окончательной победы весны, труда и счастливого отморожения всех примороженных за зиму. Тогда мужики берут мамонтов, а если те попрятались, гигантских овцебыков, а если и те попрятались (нет, вы про это зря подумали, запрягать шерстистых носорогов – издеваться над гордыми животными), то владимирских тяжеловозов в сани и гоняют на них по столбовому государеву тракту до полного… протрезвления. Так что такое название гонок вполне себя оправдывает.
Каждый знает, что у нас, в России, две вечных беды, они даже пронумерованы: номер один и номер два. Эти две верных подруги, как известно, одна без другой никуда не ходят и друг без друга ни на шаг. Об этом любопытном национальном явлении даже в песне поется.
- Тамара, а можно об этих гонках поподробнее? – спросил я.
- Конечно можно! – обрадовалась словоохотливая печка.
После того как княжеские и царские воеводы убедились в бесперспективности использования самодвижущихся тепловых агрегатов против бронированной гусеничной техники, все уцелевшие печки были отправлены в запас. Но это говоря сухим языком княжеских грамот, а на самом деле их раздали по избам, приспособили для перевозки воды и дров, а особо строптивых заперли по лабазам - до надобности. Так бы и стояли боевые печи по избам, вспоминая минувшие битвы, как вдруг внезапно на реке Смородине обнаружилась новая напасть.
Емелино-Пугачевские мужики лишенного верного заработка и обычной дозы адреналина в крови, сначала с горя запили, а потом с перепою взбунтовались. Их снова потянуло на Большую Дорогу, захотелось острых ощущений, ну и деньжат естественно тоже. А как без них? Жен, детишек малых кормить надо, шубы, серьги, кольца и браслеты покупать надо, избы чинить надо, а денег где на это взять?
Короче говоря, когда власти спохватились, пара купеческих караванов как в воду канула. Царь с боярами возмутился, издал указ о строжайшем запрете дорожных грабежей и отправил роту стрельцов для выявления бунтовщиков и усмирения холопов. Но не тут то было! Стрельцы шли усмирять пару деревенек, а наткнулись на два мощных укрепрайона построенных по всем правилам фортификационного искусства. У стрельцов не было мандата на проведение полномасштабных военных действий на своей территории, да и умирать в расцвете лет тоже не хотелось, поэтому их командир принял соломоново решение – стать лагерем на берегу речки Смородины, и дать возможность событиям развиваться самостоятельно. В народе это сразу окрестили стоянием на реке Смородине.
И неизвестно чем бы все это кончилось, если бы в это время в Емелино, а потом и в Пугачево, не взирая на осадное положение, не завернула кинопередвижка с новым голливудским блокбастером «Форсаж -24». Как говориться «Война – войной, а без зрелищ хлеб не нужен». Дальше, как вы уже догадались, волшебная сила искусства сильно стукнула в голову местным горячим мужикам. Глаза у них загорелись, руки зачесались… Через день после просмотра фильма в деревнях начались пробные заезды на застоявшихся без дела печках и организация банд, простите я хотел сказать команд. Через неделю стали строить первую гоночную трассу с трибунами для стрельцов и отдельной ложей для царя-батюшки, а через полгода это уже было полновесное гоночное шоу, с командами, звездами, фанатами и бешенными бабками. Бабки старались вовсю, на пит стопах подбрасывали в печку дрова, забеливали свежие царапины и подносили чарку усталым гонщикам. Дело в том, что по правилам гонок, печки без пилота в гонках участвовать не могли! И это правильно – где вы видели на трассе гоночный болид без водителя, или лошадь без наездника?
Жизнь в деревнях сразу наладилась. Тотализатор приносил такие сумасшедшие барыши, что на Большую Дорогу уже никто и не думал ходить (были дела и по важней), купцы сами сюда заворачивали и случалось, проигрывались вчистую (в одних подштанниках домой уходили). Боярская дума несколько раз поднимала вопрос о договорных заездах, но каждый раз все глохло на этапе предварительных слушаний.
- Ты можешь себе представить, - возмущалась Тамара, - там такие дела творятся, а я здесь, в этом лесу! Я, обладательница Голубой ленты реки Смородины, самая быстрая печка современности, и не у дел!
- А в чем проблема? – спросил я.
- Отпускать не хочет Кудесник. – ответила Тамара. – Твердит, что привык ко мне, да и на ящера его надежды мало. Одно слово – рептилия. И к тому же говорит, что чувствует, как приближаются великие события. Такие великие, что мне экстрима на всю оставшуюся жизнь хватит! В воздухе, говорит, пахнет грозой! Поэтому и не отпускает…
- А ты бы отгул взяла или отпуск, пока не началось, – посоветовал я, - и сгоняла бы в свое Емелино, душу отвести.
- Сгонять, конечно, можно, - согласилась печка, ловко объезжая, вышедшего на дорогу здоровенного панцирного лося, - но у меня этого… пилота нет.
- Что нехватка квалифицированных кадров? – спросил я.
- Нет, кадров хватает, даже с избытком. Просто все по старой памяти не то, что ездить, подходить ко мне боятся …
Мне послышалось, или в её голосе на самом деле прозвучали стыдливые нотки?
- Нам без пилотов нельзя. - вздохнула Тамара, - Не знаю, кто это придумал. Может та щука, может еще кто, теперь не ведомо, но без водителя никуда. Так, мелкое поручение выполнить еще можно, а серьезное дело – нет.
- Но ты же нас сейчас везешь? – спросила Кейси.
- Не я везу, - ответила печка, - вы на мне едете, а я просто дорогу знаю. Кстати, солдатик, - вдруг сказала она, - тебе, когда ты выполнишь свое важное поручение, наверное, отпуск положен?
- Наверное… положен. – ответил я, обалдев от такой неожиданной перспективы.
- А раз положен, может, смотаешься со мной в Емелино, на пару деньков? В счет оплаты за проезд? – осторожно спросила Тамара. – Скорость ты хорошо переносишь, вестибулярный аппарат в норме, да и сам ты парень ничего… А места у нас такие… Рыбалка… Рыба сама в сети лезет! А охота… А дев… - но, вспомнив о Кейси, последнее предложение она заканчивать не стала.
От такой перспективы я просто обалдел. Участвовать в деревенских гонках мне совсем не улыбалось, но с другой стороны, Тамару было жалко… Кейси строила мне страшные глаза и исподтишка грозила кулаком.
- Ладно, - сказал я, - смотаемся, но ненадолго. И Кейси с собой возьмем.
- Слово даешь? – не поверила своему счастью Тамара.
- Слово рыцаря! – заверил я.
- Рыцаря?
- Рыцаря, рыцаря… - я усиленно закивал головой.
Зря я это сказал, зря. Обрадованная Тамара рванула вперед со скоростью болида «Формулы – 1», заставив меня пожалеть о легкомысленном согласии, стать пилотом такой сумасшедшей печки.
Лес становился все гуще и дремучей. Покрытые мхами и лишайниками толстенные стволы и корявые ветки почти не пропускали свет садящегося вечернего солнца и так сплелись между собой, что непонятно, как здесь не то что ездят, а просто ходят. Но Тамара пробиралась, причем, не снижая скорости! Деревья перед ней расступались, образуя не коридор – туннель и тут же, с треском смыкались за нашей спиной.
Мы с Кейси просто впечатались в печку и прикрыли головы руками. Не ровен час, какой-нибудь корявый сук не успеет увернуться… А я не хочу быть похожим на Кутузова или адмирала Нельсона. И эта предосторожность была не напрасной. Несколько веток обломались о трубу, а одно замешкавшееся корявое дерево Тамара сшибла своими золотыми рогами. Я представил, как его обидевшиеся собратья, перестанут уступать нам дорогу, и подумал, что сейчас самое безопасное место на этом бешенном транспортном средстве – внутри, за тяжелой заслонкой. И тут лес кончился.
Глава 6 О памятнике древнерусского зодчества, трактире Солнце и сало и любви Тамары к большим воротам.
Вот скажите, как, по вашему мнению, должен выглядеть западный форпост русского царства-государства? Пусть слегка феодально-раздробленного, но большого и достаточно богатого, на которое имеют далеко идущие виды многочисленные враги и тайные недоброжелатели, вокруг внешней политики, которого плетутся такие хитроумные интриги, что у многочисленных летописцев дух захватывает и развивается хроническая мания преследования и неизлечимая боязнь темноты. (А вы думали, откуда взялась поговорка «днем с огнем»? Вот то-то, они патологически боялись не то, что темноты, от собственной тени шарахались!)
Думаете, западный рубеж, представляет собой неприступную каменную крепость, с глубокими рвами полными голодных плезиозавров и крокодилов, с нашпигованными новейшими артиллерийскими системами фортами, дотами и дзотами один вид которых заставлял врага задуматься о тщетности всего сущего? Какое там!
Раскинувшийся перед нами городок со странным названием «Кузькин» был способен вызвать только мысли о бесполезности обороны этого действующего памятника древнерусского зодчества. Застывшая на высоком холме старая, посеревшая от времени, бревенчатая крепость давно уже (очень давно) нуждалась в капитальном ремонте. На слегка покосившемся шпиле княжеского терема сидел нахохлившийся петух. Его перья в лучах заходящего солнца тускло отливали золотом. И только голубой, слегка облезший купол небольшой деревянной церквушки намекал, что для нарождающейся лакокрасочной промышленности здесь еще не все потеряно. Вокруг стен крепости, вместо неприступных бастионов и грозных фортов в живописном беспорядке расположились такие же серые избы, лабазы, амбары, сараи и другие хозяйственные постройки неизвестного мне назначения. В вечернем небе, на фоне лениво выползающей из-за горизонта луны весело кувыркались два самолетика, отрабатывая противодраконьи развороты и маневры уклонения от высотных шаровых молний. Звук моторов гармонично вплетался в остервенелые рулады сверчков и сладкоголосое пение только что проснувшихся цикад.
Вся эта пасторальная картинка и архитектурная анархия отражалась в водах довольно большого озера. Озеро с видимым удовольствием транслировало патриахально-живописный пейзаж всем желающим, даже не пытаясь спрятать её под клубами вечерней дымки. Лишь временами всплески крупной рыбы портили идеальное водное зеркало. Но, на мой взгляд, это только дополняло пасторали особого шарма.
Тамаре на все эти пейзажи было глубоко наплевать. Пока мы с Кейси, как зачарованные любовались неброской красой средней полосы России, печка не снижая скорости подлетела к крепостным воротам, таким же старым и антикварным как и все строение и со всей дури долбанула в них рогами. От треска и грохота громко закаркала стая дремавших на башне ворон, проснулся дежурный караул и посыпалась нам на головы деревянная труха.
Над воротами вспыхнул фонарь, а из бойницы угрожающе высунулось дуло. К моему удивлению, это был пулемет, а не какая-нибудь, более соответствующая архитектурному стилю, пищаль или аркебуза.
- Чего ломишься на охраняемый объект! – грубо заорали со стены, нервно клацнув затвором. – Жить надоело? Если надоело, тогда, стукни еще разок!
- Это тебе жить надоело, дармоеду! – гневно прогрохотала печка. – Я тебе сейчас так стукну! Отворяй ворота! Или ослеп?
- Не ослеп. Вижу. – сурово сказали со стены, не снимая нас с мушки. – Но не пущу. А вдруг ты засланная, в смысле - с проверкой? Я тебя пущу, а меня хлоп и в острог, за утерю бдительности. Ты пароль скажи сначала…
- Словом, по делу! – раздраженно прогремела заслонкой печка.
- Делом по слову! – не особо охотно ответили со стены и открыли ворота.
Мне кажется, Тамара в тайне надеялась, что их не откроют. Во всяком случае, она так резво рванула с места, что замешкайся часовые на секунду, все - им пришлось бы потратится на новые ворота. А с печки, какой спрос? Во первых – она печка, а во вторых – печка, спешащая по важному государственному делу.
Попав за крепостную стену, Тамара уверенно взяла курс на княжеский терем. Мы, с Кейси, на скорую руку, попытались привести себя в порядок. Как-никак к князю на приемедем. А князь - это старший командный состав, только средневековый, право человека на жизнь и свободу, толкующий по своему усмотрению. Поэтому во избежание неприятностей следовало предстать перед его ясные очи не бомжеватыми оборванцами, а доблестными воинами, героически вырвавшимися из лап кровожадных врагов.
Ужасно захотелось жрать, тем более, что мы как раз проезжали мимо большой избы с криво намалеванной вывеской: «Трактир. Солнце и сало». Да, специалистам по рекламе здесь было, где приложить руки…
На пороге заведения, сыто отдуваясь и выковыривая из бороды кислую капусту, стояли два упитанных, слегка пьяненьких мужика. Один, без особого любопытства оглядел наш экипаж (эка невидаль – самоходная печка с двумя оборванцами на полатях) и спросил у своего собутыльника:
- А как ты думаешь, друг – Василий, доползет эта развалюха до столицы?
- Доползет, чего ей не доползти… - ответил Василий, бросив мимолетный взгляд на Тамару.
- А до Царьграда доползет? – не унимался любознательный мужик.
- До Царьграда? Может туда и доползет. А обратно. Точно нет. Она на вид только крепкая, - развивал свою мысль Василий,- но если присмотреться, пробег у нее дай бог каждому, и труба криво сложена. Капремонт, тяп-ляп делали, для отвода глаз
В недрах Тамары что-то глухо загудело, и я ощутил себя тараканом, задремавшим на пошедшем в разнос ядерном реакторе.
- До Царьграда дойдет, но там точно загнется и то, если пойдет без нагрузки. - со знанием дела подвел итог Василий вытирая о белый фартук перемазанные в муке руки.
- А до Карфагену? – не унимался его собеседник.
- До Карфагену? - перемазанный мукой мужик задумался, - навряд ли, Там сейчас – он стал загибать пальцы, - семьдесят шестая Пуническая война, с участием приглашенных персидских легионеров. А климат в этой Африке какой? А ландшафт? Жара страшная! Горы – вот такой вышины, реки – вот такой ширины. А ассасины вперемежку с крестоносцами одичавшими… Одним словом, ей там прямая дорога – в щебень.
По всем законам жанра мне следовало слезть с коня, пардон – с печки, и набить морду наглецу, позволившему так нагло насмехаться над моим транспортным средством. Типа: «Кто смеется над конем, тот смеется над всадником. Извольте сударь написать завещание, я наделаю в вас много сквозных отверстий…». Но Тамара предвосхитила мои желания.
- Кого в щебень? – прогрохотала она. – Кто до Карфагена не дойдет? А до Царьграда только порожняком? Да я щиты на царьградские ворота лично прибивала! Сейчас покажу как! Щебня хотите? Будет вам щебень, и кубометры леса сушеного тоже будут!
Говоря это, Тамара развернулась, и замерла прямо напротив новеньких ворот, изрыгая из трубы пламя и угрожающе рыча.
Мужик, почувствовав недоброе, занервничали.
- Эй парень! – крикнул один. – уйми свою – эту. Будь другом. Мы же пошутили. Мы не шаромыжники городские, а ветераны заслуженные, только ворота новые справили. Вышли поболтать, после трудов праведных, посмотреть, может к нам какого знакомого дружинника занесет. Ветер вроде попутный… с озера. Тем более у нас в Кузькине девки больно хороши и если он случайно не женат…
- Будет вам попутный ветер и дружинник знакомый и не один, а целый засадный полк. Все придут память боевых товарищей почтить… - зловеще лязгнула заслонкой Тамара.
- А ты откуда про Засадный полк знаешь? – спросил посыпанный мукой мужик, явно ища глазами, куда спрятаться.
- Идиот! - прошипел второй, - И как мы её сразу не узнали?
Дальнейшие события помню урывками, так все силы бросил на выполнение одной единственной задачи – любой ценой удержаться на печкеи не грохнуться вниз, прямо под собственное взбесившиеся транспортное средство.
Почуяв недоброе, мужики молниеносно слетели с крыльца и скрылись за массивными дубовыми воротами, которые (в этом я даже не сомневался) легко могли выдержать таранный удар не только психически неуравновешенной Тамары, но и натиск легкого танка. Как я сильно заблуждался! Радостно заревев пароходным гудком (Откуда он взялся? Ума не приложу!), Тамара играючи снесла ворота вместе со столбами. Толстенные дубовые воротины бабочкой вспорхнули в вечернее небо и с грохотом рухнули, где-то вдалеке. Вслед за воротами разрушениям подверглись и другие памятники древнерусского зодчества: лабазы, сараи, собачьи будки (одна здоровенная псина возмущенная потерей жилой площади, долго гналась за нами, стараясь укусить за ручку заслонки), деревянные сортиры с резными наличниками и даже одна голубятня. Одним словом, все строения, где пытались спрятаться два несчастных мужика, опрометчиво решивших порассуждать о ходовых качествах русских печек в суровых условиях африканского климата.
Не знаю, сколько часов могла бы продолжаться погоня, и уцелел бы в результате ее город, но тут еще одни ворота с треском разлетелись в щепки и мы внезапно оказались прямо перед крыльцом княжеского терема. Оба беглеца, чуть не сбив с ног выведшего на шум князя, юркнули внутрь. Тамара притормозила, явно пытаясь рассчитать силу удара и скорость броска.
- Ну вот, - сказал я, выплевывая изо рта щепки и жуков-короедов, теперь нас еще обвинят в покушении на законную власть и попытке государственного переворота…
Глава 7 О Александрийской библиотеке, тайных протоколах сионских мудрецов и преимуществе русских девок.
Князь Кузьма – БТ-5 оказался начисто лишенным романтического ореола обычным мужчиной средних лет. Думаю, что Тамарин рейд по задним дворам оторвал его от ужина. В одной руке он крепко сжимал надкушенную куриную ногу, а в другой стариной работы изогнутую вилку. Спрашивается, зачем нужна вилка, если ешь курицу руками? Эх, сколько еще тайн хранит загадочная русская душа!
Под тяжелым взглядом князя Тамара передумала штурмовать терем и сбросила пары. Увидев это, выскочившие на крыльцо добры-молодцы с видимым облегчением опустили автоматы и гранатомет. А два несчастных посетителя трактира бухнулись перед князем на колени.
- Не вели казнить князь-батюшка! – синхронно заголосили они. – Вели слово молвить. – и, не дождавшись разрешения, продолжили, - Не виноватые мы! Она сама наехала.
Князь выдержал длинную паузу, откусил кусок курицы, и внимательно оглядел картину разрушений. А посмотреть было на что. Там где прошла Тамара, стихийно образовалась новая улица. Или переулок, это кому как нравится. В небе кружили потревоженные голуби и вороны, на земле лаяли собаки, кудахтали возмущенные куры и мычали, ожидающие вечерней дойки, коровы. Пахло навозом, пылью и раздавленными жуками-короедами. Князь подозвал выглянувшего из двери мальчишку и приказал:
- Ванька, cмотайся пулей к отцу Федору, и скажи ему, что в набат бить не надо и ополчение собирать тоже. Скажи - это не басурманы коварные напали, а свои… – алкаши.
- Не алкаши мы, князь-батюшка! – снова заголосили мужики. – Мы честные первой гильдии купцы, ветераны, в боях и сражениях проверенные…
- Кому князь-батюшка, а кому и Ваша Светлость! – оборвал их причитания князь. – Когда ж вы пить по нормальному научитесь – ироды?! Как пьянка, так сразу дебош и разрушения. Ну, понимаю, все выпить любят, но по-человечески, а вы… Дружественный визит в Александрийскую библиотеку, для повышения культурного уровня и с разведывательными целями организованный помните? И где теперь эта библиотека?
Мужики, потупившись, замолчали, а князь продолжил:
- Кому в голову взбрело ночью читать тайные протоколы сионских мудрецов? Да еще и при свечах? Кто вам их днем читать не давал?
- Дык, ведь высший уровень секретности… - протянул вымазанный мукой купец.
- А Александрийский маяк? Он кому мешал? – спросил князь.
- Это мы, чтобы погоню отсечь. Когда библиотека загорелась, надо было смываться. Быстро. - начал оправдываться второй купец, - Вот и пришлось его немного подтолкнуть, чтобы следы замести. И чтобы никто не знал куда плыть - в потемках. Сами же тогда сказали – действуйте по обстановке, Ваша Светлость…
- Мало ли что я тогда сказал, спьяну, - смутился князь. – И потом, то была не наша территория. И водка тоже была не наша – паленая. Вот в голову и шибанула. А сейчас? У нас что, война гражданская началась? Так я смутьянов по законам военного времени…
Мужики аж посерели от страха:
- Не виноватые мы. Это все она…
Князь посмотрел на Тамару и сурово свел брови.
- А ЭТА что здесь делает? – спросил он очень не хорошим тоном. – Кто её в город пустил? Шкуру с караула спущу… Мой специальный приказразве не читали?
Увидев, что дело принимает серьёзный оборот, мы с Кейси вылезли из под обломков резного сортира, спрыгнули с широкой Тамариной спины и вытянулись по стойке смирно.
- А это еще кто? – продолжил задавать вопросы князь, - Лазутчики вражеские? Неужели ты, Тамара на старости лет, к врагам решила переметнуться? Так я вас всех троих – разом…
- Да разве так лазутчики в город входят? – совершенно спокойно ответила Тамара, - Они тем подземным ходом, что под старой дозорной башней прокопан пользуются. По тихому, без шума и пыли. А так в наглую… Видно ты князь чутье теряешь...
- Подземный ход я еще почти полгода назад засыпал! – возразил Кузьма. – А нюх, по - моему, ты теряешь. Сейчас прикажу пустить твой кирпич на восстановление уничтоженной недвижимости… А этих двоих в пыточную…
В пыточную, пусть даже и русскую мне не хотелось. Я уже собрался сказать пару слов в свое оправдание, но печка меня опять опередила.
- Валяй, князь - спокойно сказала она, - на кирпич, на щебень, в пыточную, да хоть на обкладку сортиров. Только кто после этого с тобой завтра в бой пойдет, когда узнает, как ты со старыми боевыми товарищами обращаешься? Да и Кудесник будет ОЧЕНЬ недоволен. Зря, что ли он меня в такой напряженный момент к тебе отправил, а сам один одинешенек только со своей зверюгой полоумной остался?
- Как один одинёшенек? - спросил князь, - А семь богатырей? Они куда делись?
- Ночью ушли в дозор и – все, как волной смыло. - сказала Тамара.
- И давно? – насторожился Кузьма.
- Третий день. – ответила печка.
- Искали хорошо? – продолжал допытываться князь.
- Хорошо. Румпеля по следу пускали.
- И что?
- И ничего. Скулит и к ногам жмется. Какие тут следы… - совсем тихо сказала печка.
- Говорил я ему, - зло обронил Кузьма, - зачем тебе этот ящер? Возьми лучше волка ездового говорящего. А он - нет. Не нужен мне, говорит, волк. Я от его шерсти чихаю. Вот и дочихался…
Бесследное исчезновение незнакомых мне семи богатырей Кузьму сильно огорчило. Он оглянулся через плечо и, подозвав к себе мужика в кольчуге, что - то прошептал ему на ухо. Мужик брякнул железом и исчез, а через минуту, за теремом раздалось конское ржание, стук копыт и скрип открываемых ворот. Услышав скрип, Тамара слегка дернулась, но сдержала внезапный порыв.
Покончив с неотложными делами, князь снова обратил на нас внимание.
- Так кого же ты мне привезла? – спросил он, сложив на груди руки.
- Носителей информации важного государственного значения. – отрапортовала Тамара. – Кудесник приказал доставить любой ценой, прямо под твои светлые очи.
- Кудесник говоришь... Любой ценой?... – сказал князь, потом медленно спустился с крыльца и внимательно нас осмотрел.
– Вид больно неказистый, для хранителей важной информации, - поделился впечатлениями он. – И одёжка не наша…
- Какая есть Ваше Сиятельство. – сказал я, глядя князю прямо в глаза. (Честное слово, я не собирался это говорить!)
- Борзый, - холодно изрек князь, не отводя взгляда. – Эх, сходить бы с тобой разок в татарский тыл, там бы я посмотрел…
- Некогда мне по татарским тылам околачиваться! – ответил я (я что, с ума сошел?), - есть дела и поважнее…
- Да кто ты такой, чтобы так с князем разговаривать? – взорвался Кузьма. – Да я таких как ты…
- Прапорщик российского военно-воздушного флота! – ответил я, гордо выпятив вперед подбородок.
БТ – Пятый скосил глаза на Тамару.
- Кудесник подтверждает. – сказала она.
- А зовут то тебя как, прапорщик? – не унимался князь. – Или ты воинским уставам не обучен и не знаешь, что когда старший по званию обращается, надо имя свое назвать и фамилию, у кого она есть.
Я хотел возразить, что никакой князь мне не старший по званию. Я, вообще ему подчиняться не обязан, но передумал. Бог с ним! Хочет считать себя старшим пусть считает! Я вытянул руки по швам и как можно четче гаркнул:
- Прапорщик Макс Безумных, прибыл в Ваше распоряжение!
- Вот это уже лучше! – одобрительно сказал князь. – Теперь верю, что в военном флоте служишь, а не в обозе кобылам хвосты стрижешь. А девицу зачем за собой таскаешь? Да еще такую… симпатичную?
Наконец, хоть кто-то обратил внимание на Кейси! Честно говоря, я сам поражаюсь её терпению и выдержке. С момента нашего прибытия в Кузькин, она не сказала ни одного слова, никого не убила и даже не покалечила! А, заметив, что князь обратил на неё внимание, скромно опустила глаза вниз и сделала реверанс.
- Воспитанная, - опять одобрил ее поведение князь, - знает, как себя вести, когда мужчины разговаривают. Но она у тебя вроде как не русская? Нет, ты не подумай ничего плохого. Мы не расисты. Но тебе что, наших девок мало? Они такие у нас – ядреные… Или тебе больше латинянки распутные нравятся?
Я огляделся по сторонам. Девок, помимо Кейси, вокруг не было ни одной. Дружинники были. Вороны были. Была одна свинья и одна, заглянувшая на шум, любопытная корова. А девок не было. Наверное, они все тихо сидели по домам и теремам, пряли пряжу, вышивали крестиком, варили щи и кашу и четко знали свое место.
- Это не девка, - сказал я, - а моя невеста. Русская невеста. (Кейси даже слегка подпрыгнула. Или мне это показалось?) Просто на чужбине долго жила. Там ненаших манер и нахваталась. Ничего, вернется домой, выйдет за меня замуж, напечет кулебяк, наварит холодца…
Желудок не свело, скрутило от голода. Я плотоядно посмотрел на мирно лежавшую в луже свинью. Свинья мгновенно расшифровала мои намерения и, покинув любимый водоем, шустроюркнула в дырку в заборе.
- Невеста – это правильно! – одобрил князь, - Но скажи мне, прапорщик, что за такая важная у тебя информация, из-за которой Кудесник отправил тебя ко мне на лучшей самоходной печке? И постарайся ничего не утаивать и ничего от себя не выдумывать. Времена нынче неспокойные и не хочется, чтобы твоя невеста сразу превратилась во вдову, не побыв замужней бабой.
- А что скрывать? – сказал я. – Думаю, проблемы у вас, Ваше Сиятельство. Беда идет большая на город. Сосед твой Генрих Свирепый умом тронулся. Решил за предков далеких отомстить… Собрал огромную армию, вооружил до зубов...
В воздухе повисла мертвая тишина. Прекратили петь цикады, квакать жабы, даже куры наложили временный мораторий на кудахтанье.
- Стоп! – оборвал меня князь, оглянувшись вокруг - не гоже такие разговоры на пустой желудок вести. В терем НАДО войти. А то еще люди подумают, что я хозяин никудышный, не гостеприимный. А это уже позор. Как говориться, сначала надо доброго молодца накормить, напоить, в баньке попарить, а потом уже допрос устраивать. Правда, в виду срочности обстоятельств, - он покосился на Кейси, - баньку придется отменить.
Глава 8 О древнерусской музыке, истории создания Золотых Петушков и опасности передания.
- Не знаю, как Кудесник, а я не верю! - рассмеялся мне в лицо князь. – Не может этого быть!
Я удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Скромный ужин заметно притупил способность (и главное желание) к критическому мышлению.
Простая сытная русская еда. Я насчитал пятьдесят шесть видов блюд. Из всех названий в голове застряли только слова «расстегай» и «тушеная осетрина по-княжески». Музыкальное сопровождение банкета обеспечивал все тот же, вернувшийся от отца Федора, мальчик Ванька. Сидя в углу, он самозабвенно играл на свирели. Пацан изо всех сил пытался выдуть из нее, что-то возвышенное, зовущее, пробуждающее и внутренне перерождающее. Но у него получались Чижик-Пыжик и Мурка, в разных вариациях, но только они. Князь не обращал внимание на однобокость ванькиного репертуара, а что уж тогда говорить о нас с Кейси? Не станем же мы требовать немедленно подать сводный военный оркестр княжеских балалаечников? Так что пусть мальчик упражняется, нам не жалко.
После сытного ужина под монотонный свист свирели, меня потянуло в сон, и в этот момент было абсолютно наплевать, верит мне Кузьма, или не верит. Я, наконец, наелся, согрелся и слегка отдохнул. Уже целых два часа нас никто не собирался убить, отравить или заточить во временно пустующее хозяйственное помещение. Ну, скажите, что еще человеку для счастья надо? Да пусть себе не верит, сколько хочет!
Кузьма сдержал слово. Он нас сначала накормил, напоил, в баньке, правда, не парил, но умыться дал, а уже потом приступил к расспросам. И чем больше я рассказывал, тем заметнее у него улучшалось настроение. Под конец моего рассказа, он и заявил, что реальность описываемых мною событий вызывают в нем глубокие сомнения. Я попытался понять его фразу, но не смог.
- Не знаю, что ты наплел Кудеснику, или, чем его околдовал, -князь скептически посмотрел на Кейси, - но, сдается мне, что все твои россказни, брехня, от первого слова до последнего слова!
Я чуть не подавился куском брусничного пирога:
- Почему?
- По кочану! – лихо парировал мой вопрос, Кузьма. – Нет у нас на сопредельных территориях никакого Генриха Свирепого, и о Педро Голубом вообще никто никогда не слышал! Сигизмунд Лысый есть, Грюндик Громкий есть. Магистров разных недобитых и прочую мелкую шелупень я даже в расчет брать не хочу. Никто из них нападать не рискнет – отучили! Тем более какой-то Педро… Голубой. Из испанцев он что-ли? Да если кто только к нашим границам только идти подумает, петушок от крика охрипнет. А он молчит! – князь поднял вверх палец, заставив всех замолчать, и прислушавшись, удовлетворенно констатировал, - Слышите? Молчит!
Мы, с Кейси молча, переглянулись.
Просто поразительно, как сильна вера жителей Зазеркалья в разные магические штуки!
Значит, своим Кудесникам князь не верит, а непонятно как работающему золотому петушку – безоговорочно?
Тем, кто не понимает в чем суть вопроса, советую внимательно проштудировать книгу профессора Людоедова-Тяньшанского «Не все, то золото, что блестит, или Древнейшие способы предсказания наводнений, землетрясений, цунами, нашествий саранчи и вторжения полчищ незваных агрессоров». Хотя, честно говоря, я о ЗВАНЫХ агрессорах никогда не слышал, но книжка все равно очень интересная. Для тех, кто эту книгу не найдет, или кому читать лень, коротко пересказываю раздел касающийся Систем Дальнего Анализа Милитаризма, а проще говоря Золотых Петушков.
Золотые Петушки являются изобретением ханов из Шема. Было когда то такое государство у границ Тибета. Государство было очень воинственное, но и соседи у него тоже были не промах. Только дай повод для войны. Воевали друг с другом каждый день, делая перерыв только на общие религиозно-государственные праздники. А было их немного: буддистский Новый год, день весеннего и зимнего солнцестояния и день рождения Далай Ламы. Постепенно постоянные войны сильно истощили экономику воюющих сторон и они вроде были не прочь делать перерывы по длиннее. Враги тоже были не против и все вроде бы хорошо, но разве можно доверять врагам?
Вот тогда маги, а может колдуны Шема и создали знаменитого Золотого Петушка. Который должен был только и делать, что сидеть на спице и сканировать окружающее пространство с помощью встроенных магических сенсоров. Как только, где-то вдали резко возрастал уровень агрессивного милитаризма, петушок поворачивался в сторону агрессора клювом и начинал орать как резанный. Всем сразу становилось ясно, именно там сейчас враги и готовят вероломные планы нападения. Естественно, сразу объявлялась всеобщая мобилизация, собирались войска, седлались кони, калились стрелы, точились мечи и, агрессору наносился превентивный упреждающий удар.(Чтоб не повадно было даже замышлять злодейство). Через пару лет уровень агрессивности в притибетских государствах упал почти до нуля. Воевать никто даже не рисковал. Все предавались массовой медитации, улучшению внутреннего самосознания и поискам четырехполосного выхода в астрал. Но одновременно возник вопрос – а кушать, что? Ведь деньги в этих горных неплодородных краях привыкли добывать простым и незамысловатым способом – войной, а разводить баранов, горных козлов и высокогорных яков дело долгое, муторное и человека благородного происхождения не достойное. Тут-то Золотые Петушки и пригодились. Они стали нести настоящие золотые яйца, в переносном смысле конечно. Скажите, кто откажется иметь у себя такую полезную штуковину, значительно экономящую живую силу и дорогостоящую военную технику? Да никто! За неё многие выложат любые деньги! И выложили. Не любые (тут я загнул), но очень большие.
Скоро в каждом уважающем себя государстве появился золотой сторож, придирчиво озирающий окружающие просторы. Говорят, что те, у кого не хватало денег на настоящего Золотого Петушка, сажали на спицу его золоченый муляж. А что тут такого? Обыкновенная военная хитрость, снизу не разобрать (особенно, если башня высокая) какой там Петушок сидит, настоящий или, пардон, контрафактный. И отчего он крутится от ветра, или врагов государственных высматривая. Сами враги этого тоже не знают, поэтому нападать опасаются. И кому, скажите, от этого плохо?
Первая попытка завести Петушка на Русь закончилась неудачно. А если говорить честно – трагически. Думаю, все про это в детстве читали. Петушок, науськанный шемаханской царицей, ухлопал законного правителя, чем спровоцировал массовые беспорядки и длительное беззаконие. Кстати, сами ханы из Шема клялись ламой и утверждали, что никакой шемаханской царицы знать не знали и никакого незаконного захвата власти не планировали. Говорили, что честное имя бизнесмена, стоит гораздо дороже (и приносит гораздо больше денег), чем какое-то заштатное княжество. После тщательных разбирательств, довод был признан убедительным. Бесследно пропавшую шемаханскую царицу объявили в международный розыск, народные волнения успокоили, на трон посадили двоюродного племянника любвеобильного царька. А Петушков с тех пор стали приковывать к спице прочной золотой цепью. На всякий случай, чтобы избежать кражи ценного оборудования, ну и за одно, чтобы не летали куда попало и не клевали кого не надо.
Дела у шемаханских купцов те временем пошли так хорошо, что воевать им стало без надобности. Производство Петушков было поставлено на конвейер (хотя не знаю, есть у них конвейер или нет). Говорят, шемаханы, по желанию клиента, придавали СДАМАм форму попугаев, жар-птиц, фениксов, сторожевых псов и даже священных коров, но самой удачной формой все равно был признан все-таки петушок. Вы только представьте себе на шпиле тревожно мычащую корову, или зловеще каркающую ворону, а может быть собаку? Или на худой конец бегемота?.. Враги, и друзья, просто от смеха лопнут.
Пока я предавался воспоминаниям, банкет незаметно перешел в завершающую фазу. Есть мы ничего больше не хотели и не могли. В нас просто уже ничего не лезло. Чего нельзя сказать о Кузьме. С методичностью утилизатора старых автомобилей он уничтожал орешки в меду, шанежки, плюшки, пироги с визигой (что такое визига понятия не имею), блины с черной и красной икрой и еще многие блюда, названия которых я не расслышал.
На наших глазах живот князя стал раздуваться, навевая мысли о скорой экологической катастрофе местного масштаба. Кейси уже давно внимательно осматривала терем, определяя пути возможного отступления.
-Мальчика жалко. - тихо, одним губами сказала она.
Я едва заметно кивнул. Судьба малолетнего флейтиста меня волновала, но наша тоже вызывала определенное беспокойство. Глядя на живот князя, я понимал, что гостеприимного хозяина надо срочно оставить в одиночестве. А то еще контузит ненароком взрывной волной… Но, увы, правила придворного этикета не позволяли вот так, просто взять и уйти. Тут такой фортель могут запросто принять за оскорбление, а что будет дальше, вы сами догадываетесь. (Сколько можно об этом рассказывать).
Нам оставалось одно: проявить самообладание смекалку, и армейские навыки. За секунду до взрыва сцапать мальчишку, прикрывшись стульями юркнуть под стол и лечь ногами к эпицентру взрыва. Отодвинувшись подальше от стола, (насколько это возможно, чтобы не вызвать ненужные подозрения) мы напряглись не спуская с князя глаз.
И тут Кузьма встал. Выпрямился во весь рост и тяжелыми шагами направился к нам! На ходу затягивая потуже пояс с ножнами! Ваня перестал играть на свирели. Неумолимо приближающиеся тяжелые шаги стучали в наших головах предсмертным метрономом. Он был похож на гибрид Командора с идущим на таран шахидом-смертником! Я мысленно перекрестился.
- Ну, гости дорогие, - сказал князь, подойдя к нам вплотную, - будем считать, что скромный ужин в узком кругу прошёл успешно. Как, У НАС,говорят, утро вечера мудренее. День у вас, господа хорошие, был тяжелый, пора и спать-почивать отправляться. Уж не обижайтесь, покои я вам отвел не княжеские, но вашего высокого чина вполне достойные. Кровати дубовые, перины и подушки на них пуховые. Спать будете как дома.
«Это, смотря, что называть домом», подумал я, вспоминая свою казарменную подушку, жесткую, но самую мягкую и спокойную одновременно.
Глава 9 О романтической ночи, скорости бега шерстистых диплодоков, зотцах, камазотцах и виманах
- Милый, как ты думаешь, с какой скорость могут бегать шерстистые диплодоки?
Нет, вы только представьте себе: ночь, нескромно заглядывающая в окно крупная луна. (Не знаю прочему, но здесь луна всегда крупная – как в кино), сказочно красивые, отражающиеся в воде озера (вместе с луной) звезды, чарующие рулады цикад, нереально мягкая перина, подушка на лебяжьем пуху, и пришедшая к тебе под утро девушка в длинной белоснежной слегка прозрачной ночной рубашке. Ее распущенные волосы пахнут лесными травами, а кожа мягко светится в нереальном свете луны. От нежного прикосновения ты открываешь глаза, тянешься обнять тонкий девичий стан …
- Милый, так какая у них скорость? – снова повторила вопрос Кейси.
Сказка сразу закончилась. Внучка американского кока поудобнее уселась на мою кровать, деловито подобрав под себя ноги.
- Милый, явсе думаю – как Педро собирался доставить сюда своих шерстистых диплодоков?
«Лучше бы ты думала о чем-нибудь другом», - подумал я, а вслух спросил:
- А почему ты решила, что ему надо было тащить их именно СЮДА?
При одном воспоминании об этих милых зверюшках у меня волосы на спине встали дыбом. Я теперь точно знал, как выглядит самый страшный зверь Зазеркалья.
- Ты помнишь, милый, Крюгер говорил Педро о начальной стадии операции, для которой ему и нужны были диплодоки… - сказала Кейси.
- Ничего удивительного, - ответил я, отчетливо понимая, что поспать больше не удастся, - после долгого марш броска, перед боем, войска надо покормить, и лучше свежим мясом.
- Милый, ты никогда не пробовал забить шерстистого диплодока НА МЯСО? - в голосе моей невесты ясно слышались ехидные нотки.
- Я не пробовал. Но, думаю, есть люди…
- Которым жить надоело, - закончила мою мысль Кейси, и продолжила, - В бой надо идти с пустым желудком.
- Это почему?
- Во-первых, на пустой желудок бегать и драться легче, а во-вторых, если ранят, хирургам хлопот меньше..
- Может Крюгер решил устроить психическую атаку? – выдвинул я новую версию. – Представь на эту, с позволения сказать, крепость, ровными рядами идут диплодоки, нога в ногу, грозно выгнув могучие шеи? Страшно?
- Страшно,согласилась Кейси, - но есть один нюанс?
- Какой? – не понял я.
- Такой! – Кейси встала, грациозно подошла к окну (а фигурка у нее ничего!) и жестом подозвала меня.
Я не вскочил, слетел с кровати, прошлепал по полу босыми ногами и стал у нее за спиной. Запах волос и призрачный свет луны будоражил фантазию, руки сами потянулись к …
- Милый, ты посмотри внимательней! – сказала Кейси, не обращая внимания на мои поползновения.
Внизу, почти сразу за деревянными крепостными стенами, переливалось звездными искрами озеро. Со всех сторон его окружал дремучий лес, начисто убивающий любые мысли об организации психической атаки в любой форме. Там просто негде было маршировать в полный рост под пулеметным огнем.
- Может, они должны были его переплыть? - спросил я, показав на озеро. –Диплодоки умеют плавать, медленно, но умеют.
- Переплыть? А зачем? – спросила Кейси. – К тому же, умение плавать не гарантирует непотопляемости…
- Ты думаешь. Кузьма стал бы их топить, как котят? Не зверь же он, в конце концов. Расстреливать в воде беззащитных зверю…
- Молодец! – похвалила меня Кейси, - Ты мыслишь в нужном направлении. Теперь представь, вылезли они на берег. Отряхнулись. Кузьма начал бы думать, что с такой оравой делать. И тут…
- Средневековое сейсмическое оружие! – осенило меня, - Если эта орава одновременно подпрыгнет… Или если ее кто то испугает, то…
- Вот именно, - подвела итог Кейси, - от этой крепости, она обвела рукой вокруг, мокрого места не останется. Вернее, только оно и останется.
По моей спине промчалось стадо маленьких ледяных ящеров. Я на собственной шкуре испытал, на что способно стадо взбесившихся диплодоков. А если на их пути окажется мирно спящий городок? Да для таких чудовищ рвы и крепостные стены, как для танка противомоскитная сетка. Никто даже крикнуть не успеет.
- Ах, он гад! – сказал я. – Это ведь оружие массового поражения. До этого еще никто не додумывался. Во всяком случае, я о ТАКОМ нигде не читал… Его надо запретить и чем быстрее тем лучше. – Я стал носиться по комнате, ища одежду. – Хорошо, что мы их спугнули, можно сказать, почти ценой собственной жизни!
- Хорошо. – согласилась Кейси. – Но меня волнует не это.
- А что?
- Как он собирался их сюда припереть? Не своим же ходом?.
Ты я задумался. В словах моей невесты был смысл.
Вот скажите, что важно в начале военных действий? Правильно, внезапность! Свалиться ничего не подозревающему противнику как снег на голову, ошеломить, испугать, деморализовать, не дать опомниться и разбить в пух и прах.
Теперь представьте, движется по земле армада. Лязгают гусеницы, ржут кони, ругаются ландскнехты, орут командиры. И ползет это войско через ЧУЖИЕ земли! Вы бы разрешили, проход через ваше любимое королевство очень большой, даже по нашим меркам, армии? И я бы не разрешил. Даже если бы мне торжественно поклялись на всех
священных книгах, что не будут давить моих кур, жрать моих свиней и портить моих девок. Слишком много соблазна не захватить мимоходом государство другое…
Все ясно. Никто нападать Русь не собирается. Идейные вдохновители (Педро и Крюгер) мертвы. Так зачем отправляться в невеселое, далекое и опасное путешествие, когда можно хорошее спокойно пограбить не отходя далеко от кассы? Сначала ландскнехты, рыцари и зомби между собой передерутся, а потом пойдут крошить все, до чего дотянутся. Значит, Все, конец игры. Можно, наконец, расслабиться, купить на память сувениры, упаковать чемоданы и домой, в смысле на базу…
Кейси отнеслась к моим выводам скептически, и порадоваться вместе со мной не захотела. Сказала, что на личном опыте знает - негодяи класса Крюгера и Педро просто так, от обвала стен и крыши не помирают. Поэтому она подозревает, что совсем скоро наши знакомые здесь объявятся. Вместе со всей большой дружной компанией.
- Ничего не кончилось. Все только начинается. – сделала она вывод.
- Все что мы могли здесь сделать, сделали. – подвел черту я. – И не наша вина, что Кузьма нам не поверил. Все, домой с чистой совестью! Нас ждут на базе! И не просто ждут, ищут! Ночами не спят. Не знаю как американцы, а русские своих не бросают. Вот вернемся, напишем обо всем рапорт, а дальше специально обученные люди все сделают как надо. Придет сюда подмога, даже не сомневаюсь, и как даст и Педро и Крюгеру и всем остальным…
- Если будет куда приходить. – сказала Кейси отворачиваясь от окна. – Пока мы до твоей базы доберемся, тут одни головешки останутся. И почему ты так уверен, что твои товарищи тебя ищут? И почему, милый ты решил, что Кузьма нам не поверил? Если бы он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не поверил, мы сидели бы сейчас в темнице, но без Васи
- Пока Крюгер со всей армадой до Кузькина доползет… - вяло парировал я.
- Он ползти и не собирается, - сказала Кейси, - Я его знаю, он мерзавец, но не идиот.
Да, что и говорить – не каждый мерзавец является идиотом, но и не каждый идиот является мерзавцем, а жаль.
- И как же он собирается сюда добраться? – спросил я, снова ложась, уже в одежде, на кровать. Поспать все равно больше не удастся, так хоть отдохну, напоследок.
- Не знаю, - честно призналась Кейси и вздохнула. А я тихо обрадовался. Хорошо, когда будущая жена, хоть что-то не знает.
Спать уже не хотелось и от безысходности я начал обсуждать со своей невестой способы быстрой переброски большого количества войск на дальние расстояния. Сразу отбросили пешие марш-броски, из-за низкой скорости и отсутствия хороших дорог, потом отпал речной и морской транспорт. Где столько кораблей взять, и неизвестно соединяется озеро с какими-нибудь водными артериями. Зотцев и камазотцев, отмели тоже сразу, и не потому, что благородный Педро не пойдет на сговор с врагами, а потому, что такому количеству индейских летательных аппаратов не перемахнуть через побережье незамеченными. Кортес свое дело знает. И, потом, могут ли камазотцы перевозить в своем магическом нутре танки вместе с рыцарями и их конями? Захотят ли рыцари брататься со своими злейшими врагами?
Об индийских виманах и речи не могло быть. Очень ух там сложные кастовые отношения. Пока со всеми договоришься… проще пешком дойти. Да и судя по косвенным признакам у индусов полно проблем с Китаем и Тибетом. Не до нас им сейчас. А еще они очень вспыльчивые, могут за что то обидеться и испепелить небесным огнем. Лучше не связываться.
Короче говоря… Остается только одно надежное и проверенное средство доставки – большой военно-транспортный самолет.
Вы спросите про взлетно-посадочные полосы? И будете правы. Без этой широкой полосы бетона никто не взлетит и не сядет…
Но ведь это как раз самая маленькая проблема! Любой джинн ( в этом месте мы с Кейси переглянулись, вспомнив с каким маниакальным упорством Педро пытался выманить у нас джиннбутылки) за пять минут не то что взлетно-посадочную полосу построит, целый аэропорт отгрохает!
Эту рабочую гипотезу подтверждала взлетная полоса, обнаруженная спецназом «Неспешного», недалеко от заброшенного замка орков.
Оставался открытым один вопрос. Где они смогут взять столько транспортных самолетов? Но ведь где-то они взяли неимоверное количество танков? Я снова подозрительно посмотрел на свою невесту.
- Не смотри на меня так, милый! – сказала она. – МЫ Педро никаких транспортных самолетов не продавали!
«Конечно, не продавали» - хотел ответить я, - «Просто сдали в аренду. Вместе с пилотами». Но не сказал. Не успел.
В комнату, без стука, валился Кузьма БТ-5ый. Вид у него был, мягко говоря, озабоченный. Взлохмаченные волосы. Не подпоясанная косоворотка. Не расчесанная борода. Страшный перегар после вчерашнего. И смотрел он на нас недобро. Настолько недобро, что впереди опять отчетливо замаячила перспектива холодного острога, ржавых кандалов и палача с плохо простерилизованным топором.
Но Кузьма не спешил звать заплечных дел мастеров. Он окинул нас взглядом из под сурово сведенных бровей, на секунду задержался на завернувшуюся в мою куртку Кейси, и сказал:
- Ну, что накаркали, господа хорошие? Погубили недруги нашего Петушка!
Глава 10 О безвременной смерти Золотого петушка и боевых дятлах лейтенанта Крюгера
Петушок лежал на левом боку, подергиваясь в предсмертных конвульсиях. Лично у меня создалось впечатление, что в него только что в упор всадили заряд крупной картечи, или сумасшедший альпинист-птицененавистник долго иостервенело, лупил по несчастной птице альпенштоком. Сквозь рваные сквозные дырки в крыльях и фюзеляже была хорошо видна перламутровая инкрустация княжеского стола. Клюв был свернут на бок, гребень оторван, шпоры на лапах обломаны. Единственный оставшийся глаз навсегда затянулся тусклой золотой пленкой.
- Утром послал Ваньку на шпиль, - сказал Кузьма, - проверить на всякий случай. Вот он и проверил, - князь с укоризной посмотрел на мальчишку.
Вчерашний музыкант тихо сидел в углу, низко опустив голову, словно это именно он изуродовал дорогостоящее чудо оборонной магии.
- Если петухов убивают, значит это кому-нибудь нужно. – глубокомысленно изрек я.
- Даже знаю кому. – добавила моя невеста, уже успевшая одеться и причесаться..
- Кому?! – поинтересовался князь.
- Крюгеру, - ответила Кейси, с трудом вынимая из плотно сжатого золотого клюва пучок перьев.
- Почему именно Крюгеру? – спросил я. Действительно, почему именно этому лягушачьему изуверу понадобилось уничтожать несчастную птицу? Разве мало других негодяев вокруг.
- Это его дятлы. – моя невеста выложила перья на ладонь и легонько дунув отправила их в полет. Красно-черные перышки легко закружились в первых лучах восходящего солнца. – Боевые дятлы - его разработка.
- Боевые Дятлы? – спросил я. – Это ваше подразделение так называлось?
- Нет, - терпеливо, продолжила объяснять Кейси. – Наше подразделение называлось … по-другому. А дятлов я имела в виду живых…
Я вспомнил лабораторию Крюгера, злодейски разрушенную марксистами-антиглобалистами. Там действительно было много птичьих клеток. Пустых. Но, ни одного дятла, ни дохлого, ни живого я там не увидел.
- Крюгер мечтал вывести породу боевых дятлов. Это была его персональная разработка. – сказала Кейси, и поймав недоуменный взгляд Кузьмы, добавила, – Представляете, на что способна стая специально подготовленных дятлов во вражеском тылу? Подточенные опоры мостов, испорченные катапульты, продырявленные бочонки с порохом, водой и бензином, подрубленные телеграфные столбы, поврежденные бензопроводы и тормозные шланги…
- И заклеванные насмерть Петушки. – добавил я.
- И Петушки тоже, - согласно кивнула Кейси, - хотя мне такое применение даже в голову прийти не могло.
- А ему пришло, - сказал я, поднимая с пола перо. – Он находчивый. Еще не то может придумать.
- Кто находчивый? – не понял Кузьма.
- Крюгер, - пояснил я. - Теперь Личный Враг вашего Сиятельства и особа подлежащая немедленному умерщвлению через обезглавливание…
- Ты, солдатик, поперек меня не лезь! Кто мой личный враг, я сам могу решить! – рявкнул Кузьма, потом обхватил руками голову, вздохнул и добавил, - Кого обезглавливать немедленно, а кого в кипятке не спеша варить, я тоже сам решаю! Прав ты был в одном, солдатик, не стоило сильно доверять этим заморским магическим штучкам. Ну, ничего, как говорил мой дед: «На Петушка надейся, а сам не плошай»! Степан!
В комнату, влетел, звеня шпорами, не витязь в серебряной кольчуге, и не богатырь в позолоченных доспехах, а казак с выбивающимся из-под фуражки лихо закрученным черным чубом.
- Степан, - сказал Кузьма, дружески хлопнув его по плечу, - тут у нас возникли некоторые… подозрения, на счет соседей наших. Возьми как своих молодцов и слегка пошуруй у них. Только по-тихому, без лишнего шума. Никого нагайками сечь не надо! И к ба… он посмотрел на Кейси и не стал заканчивать фразу.
- Не извольте беспокоиться! Все сделаем в лучшем виде! – браво гаркнул казак, - Только, что пошукать то?
Князь на мгновение задумался:
-Что пошукать? Да все!
- В смысле? – не понял Степан, - Мы столько не унесем! Только если обоз прихватить, или трофейный транспорт использовать…
- Я что, не ясно сказал? – возмутился князь, схватившись опять за голову. (Вечерние посиделки даром не прошли). – Просто посмотреть, нет ли у соседей чего странного и необычного.
- А если найдем? – спросил Степан.
- Если найдете, шум не поднимать - взять языка и сразу назад! – распорядился князь.
- Языка, это за раз. – обрадовался казак.- возьмем и не одного. Разрешите выполнять Ваше Высокоблагородь…
- Разрешаю. – повелел князь. - И быстро! Одна нога здесь другая, уже там…
- Ваше Сиятельство, разрешите задать Степану один вопрос? – спросил я, глядя на стремительно удаляющегося казака.
Степан замер в дверях с немым вопросом в глазах.
- Это, смотря, какой вопрос? – сказал Кузьма. – Если он не угрожает нашим стратегическим интересам…
- Не только не угрожает, стоит на страже. – быстро сказал я.
- Ну, тогда, дозволяю…
- Скажите, э-э-э я не знаю вашего звания…
- Ротмистр, - звякнул шпорами казак.
-Скажите, ротмистр, - продолжил я. – а нет ли здесь поблизости места, где мог бы приземлиться самолет? Большой самолет. Много больших самолетов.
Ротмистр задумался, покручивая черный ус.
- У нас, или у соседей? – переспросил он.
- Скорее у соседей. – ответила Кейси. – А если у нас, то где-нибудь в глуши, но не очень далеко.
Степан опять погрузился в размышления. Князь начал нервничать. Еще бы, своими идиотскими вопросами мы задерживали выполнение ответственного приказа!
- Если у нас, то только на поляну, к Нестерову и Уточкину, а если у соседей, то - на Орочью Пустошь, больше некуда. Только кто туда сунется, на самолете?! - вынес, наконец, свой вердикт ротмистр. После чего, перехватив повелевающий взгляд князя, скрылся в дверях.
Князь потребовал рассола. Выпил залпом большой кувшин. Утерся вышитым полотенцем и снова проявил интерес к нашим персонам.
- Это, о каких таких площадках для самолетов ты спрашивал у ротмистра?
Следующие полчаса мы с Кейси объясняли князю единственно возможный способ тайной и быстрой переброски неприятельских войск к стенам города.
Наконец до Кузьмы дошло. Он быстро подошел к окну, распахнул его и подозвал нас. Внизу медленно катило волны все тоже озеро Везде, практически вплотную к нему стояли высоченные мощные елки. Может мне и показалось, но за ночь лес стал заметно гуще. Внизу, на пристани, как ни в чем ни бывало, суетился народ.
-Ну, и где сядут твои аэропланы? – спросил князь.
- Во всяком случае, не на озеро.(Мысль о гидросамолетах я отбросил как вообще фантастическую) И не на самый берег. – ответил я. – Где-нибудь в стороне есть большая поляна или пустырь, где ваши суперёлки не растут?
Князь задумался. Мне кажется, он мысленно сканировал карту ближайшего пограничья.
- Ротмистр был прав - только на Орочьей Пустоши. – наконец согласился он.- Елки там расти не хотят, потому, что не могут. Но какой нормальный человек туда сунется? Она же проклятая! Над ней, не то, что самолеты, даже драконы не летают! Или у Нестерова и Курочкина на поле…
Мы с Кейси переглянулись. Предполагаемое место высадки супостатов было найдено.
Это было просто и гениально. Пока мы ожидаем высадки десанта неизвестно где. Он высаживается прямо у нас под боком, на княжеском аэродроме!
Эта же мысль пришла в голову Кузьме. Он хлопнул второй жбан рассола (и куда в него столько влазит?) и бросился вон из комнаты. Согласитесь, неудобно оставлять князя одного в минуты смертельной опасности, поэтому, мы рванули вслед за ним.
Глава 11 О летчиках Нестерове и Уточкине и стремительном и беспощадном средневековом правосудии.
Княжеский аэродром и аэродромом было назвать трудно. Просто большая, поросшая зеленой травкой поляна. Сбоку притулился патриархального вида неказистый теремок с тремя сараями, служившими, (мне так кажется), ангарами для самолетов. Вдалеке, среди деревьев затерялось очень старое внушительного вида строение, собранное из нереально толстых бревен, напоминавшее и терем и ангар одновременно. Но, оно князя не интересовало. Он направил свой, разрисованный гербами, уазик прямо к теремку. Следом за нами, в кузове Газ-157 к теремку подкатила группа захвата из полутора десятка стрельцов. Они бесшумно попрыгали на землю (нет, вы мне скажите, какой смысл бесшумно прыгать, если рев прогоревшего глушителя их Зилка не разбудил только покойников на местных кладбищах?) и окружили терем, заняв позиции у всех окон и дверей.
Князь был не робкого десятка. Он вылез из машины и собственноручно забарабанил в резные двери теремка рукоятью именного револьвера. (На рукоятке была гравировка: «князю Кузьме за верную службу» Это я еще вчера вечером рассмотрел, когда князь хотел перебить пулей цепь на своей люстре, чтобы доказать, что он человек честный и всегда с работниками расплачивается).
- Открывайте, клятвопреступники! - заорал он. – Немедленно! Пришло ваше время! Пробил час смертный! Плаха готова!
- Зря он так орет. – негромко сказала мне Кейси, - Эффекта внезапности теперь никакого.
- Может, это так здесь принято? – пожал плечами я. – Вдруг, сейчас у предателей ноги, руки от страха отнимутся?
- А если не отнимутся? - засомневалась Кейси, - Если они сейчас в упор в дверь из пулемета?
- Тогда стрельцам придется срочно искать нового князя. – сказал я.
В этот момент дверь терема распахнулась, и, замахнувшийся для очередного молодецкого удара князь, ввалился внутрь. Не знаю как, но через секунду мы тоже, вместе с князем и стрельцам, оказался внутри. Как нас туда занесло – не понимаю. Может стрельцы на всякий случай прихватили, а может мы и сами в едином порыве…
Терем внутри походил больше на пиратское логово, чем на штаб военно- воздушной части. В одном углу были свалены добротные кожаные летные куртки, в другом, запчасти от авиационных двигателей, вперемежку с пустыми цинками от патронов. Но, на стоящем посередине дубовом столе, был абсолютный порядок. Карты свернуты и аккуратно сложены в стопку. Офицерские линейки, транспортиры, и другие канцелярские принадлежности лежали на своих местах. Стальной сейф с надписью: «Для секретных документов. Заговорен на смерть. Не имеющим допуска не подходить близко!», закрыт. Картину довершало занавешенное юбкой низкое окно. Юбка была цветастая, пестрая, явно принадлежавшая одной из местных барышень.
У дальней стены стоял с поднятыми руками среднего роста мужик. В одной руке у него был зажат вспененный помазок, а в другой обычный одноразовый станок для бритья. Одет мужик был в кожаные галифе, сверкающие хромом сапоги с застежками на икрах и белоснежную, заправленную в брюки рубаху. Одна половина лица у него была выбрита, а добрить вторую помешал прижатый к кадыку штык трехлинейной винтовки Мосина.
- Ну, что? – радостно орал князь, размахивая у него перед лицом револьвером, - Допрыгался, Нестеров, допетлял?
Летчик хотел, что-то сказать в свою защиту, но каждый раз остро отточенный кончик штыка, прерывал в зародыше его благородный порыв.
- А второй где? – продолжал бушевать Кузьма, - Опять с бабами?
Наверху раздался шум, визг, звон битого стекла. Кто-то выпрыгнул из окна и шустро побежал к лесу. Стоявший ближе к окну стрелец распахнул окно и вскинул винтовку.
- Не надо, - негромко сказал князь, опуская рукой ствол, - пусть живет.
Честно скажу, я был поражен, таким внезапным великодушием к заговорщику, но тут со второго этажа спустились стрельцы. С собой они тащили еще одного мужика в кожаных галифе, но без сапог.
- Князь! – заорал он, как только увидел Кузьму, - Спасайся! Измена! Стрельцы взбунтова… - Окинув взглядом комнату, он не стал заканчивать фразу.
- Кто тут взбунтовался, я лучше знаю. – сказал Кузьма. – И кто изменил мне, тоже. – князь снова глянул в окно. Прыгун со второго этажа уже почти добежал до леса. – Ох, и отчаянный ты парень, Уточкин, ведь это Клавка, кузнецова дочь. Ведь врежет тебе кузнец, когда узнает. А рука у него тяжелая…
- Я может, жениться на ней собираюсь! – начал обиженно оправдываться Уточкин.
- Знаю я эти «жениться», - отмахнулся рукой князь – если собрать всех девок на которых ты собирался «жениться», то получится гарем больше, чем у султана Абдуллы Туркестанского. Впрочем, теперь это уже все равно, быть твоей Клавке соломенной вдовой!
- Это почему? – быстро спросил Уточкин.
- Да потому, что жить тебе осталось немного, - охотно пояснил князь, - сейчас выведем тебя на свежий воздух и … в расход.
- За что? – заорал Уточкин, - пытаясь вырваться из лап стрельцов.
- За государственную измену! - подняв указательный палец, вверх сурово сказал Кузьма и жестом приказал стрельцам выводить задержанных из терема.
Вот оно какое средневековое правосудие - стремительное и беспощадное. Никаких адвокатов, никаких «вы имеете право хранить молчание», «все, что сказано, может быть использовано против Вас». Зачем тратить зря время и чернила на составление протоколов и подписание приговоров. Но, честно говоря, я думал, что все это там на Западе. А наши, русские, князья не такие. Они высокогуманные, мудрые, прозорливые и милосердные. И вот вам – пожалуйста.
Князь милосердно поставил двух летчиков спиной к солнцу (чтобы не светило перед смертью в глаза) и построил стрельцов в ряд.
- Обалдеть, - сказала Кейси. – Надо что-то делать.
С этим я был согласен. Нельзя расстреливать людей, основываясь на голых умозаключениях. Надо хотя бы допросить, выяснить скрытые пружины, организаторов, Серых Кардиналов…
- Товсь! – скомандовал князь стрельцам.
Стрельцы вскинули винтовки…
Расстрел в этих краях вещь новая. Обычно здесь рубят головы или вешают – в зависимости от знатности рода и тяжести вины преступника. Но расстрел – это ( с точки зрения местных жителей) бессмысленный расход патронов, поэтому он применяется в исключительных случаях, как знак высокого уважения к будущему покойнику. Видимо он очень ценил и уважал своих летчиков.
Кузьма медленно вынул из ножен и поднял высоко над головой меч. Луч солнца сверкнул на самом острие и замер, приковав к себе взгляд ожидающих приказа стрельцов. Выдержав необходимую для исторического момента паузу (Князь сурово расправляется с заговорщиками), Кузьма медленно, медленно повел меч вниз, глядя, при этом, куда-то в сторону.
Но меч замер как вкопанный, вернее сказать, как впаянный в воздух. Князь напрягся. Меч даже не подумал шелохнуться. Князь занервничал и дернул его изо всех сил. Меч не продвинулся ни на сантиметр.
Скажу сразу: в этом нет ничего удивительного. И никакая магия здесь не при делах, просто меч был зажат в пасти здоровенного дракона. Уточняю – в пасти третьей головы большого трехголового дракона, или, говоря по-нашему, (нечего преклоняться перед Западом) Змея Горыныча.
Глава 12 Об отличии Змея Горыныча от западного дракона, Железном Дровосеке и Поликарпе Никаноровиче Цугундере.
Спрашивает, почему я решил, что это именно Змей Горыныч, а не какой-нибудь многоголовый змей – коренной житель темных пещер гор Королевского благолепия или хребтов Последних Пожеланий?
Ну, ребята, тут все просто. Не надо даже мозги особо напрягать. Каждый более или менее разбирающийся в драконах человек знает, что в природе эти зверюги встречаются только в одноголовом варианте, а все двух, трех, четырех, пяти, шести, двенадцати, или двадцатичетырех (да, да, не удивляйтесь, встречаются и такие чудовища, правда они летать не могу и ходят с трудом) головые монстры являются продуктами секретных лабораторий Темных магов. Зачем оно им надо? Да кто же их знает? Может из научного интереса, а может, чтобы больше нагнать страха на окрестных жителей. Хотя кого может испугать еле ковыляющая, вечно голодная двадцатичетырехголовая махина, которая не то, что рыцаря или хотя бы его коня сожрать, кролика поймать не может?
Змей Горыныч отечественного производства, заметно отличается от своих зарубежных аналогов. Во-первых, насколько мне известно, наши колдуны и волшебники создавали только двух и трехголовые варианты. Почему? А больше голов и не надо. Наши драконы, простите – змеи, экономичны, практичны в эксплуатации и максимально адаптированы к использованию в суровых российских условиях.
Именно поэтому, Змей державший зубами меч князя Кузьмы БТ-пятого был покрыт густой шерстью. У него только морды были в толстой чешуе. Думаю, для того, чтобы пламя из пасти каждый раз не опаливало ценный мех. Сейчас лето, и поэтому шерсть имела легкий зеленоватый маскировочный оттенок, а к зиме, (если верить книге «Занимательное драконоведение»), она станет белой сверху и слегка сероватой снизу.
Тем более, это был (насколько я понимаю) не просто Змей Горыныч, а ДУБ. Что, спрашиваете, причем здесь деревья? А не при чем! ДУБ, (как утверждает книга «Отечественное драконоводство. Основные аспекты и проблемы») – это Дальний Универсальный Бомбардировшик.. Создан, пардон, выведен он был специально для дальних перелетов и, естественно, не за грибами. Если где-то далеко надо кого-то разбомбить, похитить или спасти, то лучше ДУБа ничего не придумать. Бесшумный, высокоскоростной, с огромным максимальным потолком и прекрасным ночным видением – Змей этой модификации стал незаменимым помощником в выполнении различных деликатных поручений. Но потом популярность их внезапно сошла на нет. С чем это связано, автор книги, некто К. А. Щей умолчал, написал только, что в связи с рядом обнаруженных недостатков эту модель Змея быстро сняли с производства. Якобы Змеи в силу каких-то не изученных до конца причин очень любили воровать царских особ женского пола. Воровать, прятать в темницу или пещеру (кто что находил) и вступать в пререкания с примчавшимися на помощь несчастным девицам богатырями. Что особо интересно, девицы потом уходить от змея ни за что не хотели. Богатыри этого не понимали, в пылу полемики хватались за мечи, ну а дальше вы знаете…
Но Бог с ними, с богатырями, я, лично, Змеем залюбовался. Он был похож на сложный гибрид совы, птеродактиля, медведя-гризли и тираннозавра. Трехголового тираннозавра.
Кстати, а вы знаете, зачем Змею три головы? Думаете для устрашения и увеличения огневой мощи? Заблуждаетесь! В дальнем полете одна голова выполняет функции штурмана, другая – бортстрелка (в смысле плюется огнем во что попало), а средняя контролирует полет, выбирает оптимальную частоту взмаха крыльев, контролирует тепловой режим кожных покровов, короче говоря - командует. По мере надобности головы спят, тогда одна из бодрствующих работает автопилотом – держит заданный курс, высоту и скорость. Как говорят у насв народе «одна голова хорошо, а три лучше»!
Одна голова Змея (крайняя справа) сейчас держала в зубах меч, а две другие снисходительно наблюдали за тщетными попытками князя освободить свое холодное оружие. Кузьме надо было бы оставить меч Змею, если он ему так нужен. Но княжеские подчиненные могли расценить это, как проявление внутренней слабости. А это уже подкоп под государственные устои. Князь еще раз изо всех сил дернул меч уже двумя руками (меч, естественно, даже не шелохнулся) и, испепелив Змея взглядом, спросил:
- Поликарп, долго ты будешь мешать мне вершить справедливое правосудие?
- Справедливое? – удивленно спросил Змей, поудобнее складывая за спиной большие, покрытые нежнейшим пухом, крылья.
- Справедливое КНЯЖЕСКОЕ правосудие! – особо подчеркнул Кузьма. Мне кажется, он устал стоять с поднятой рукой. Стрельцы взирали на эту сцену спокойно, словно видели подобное десятки раз. Они тоже устали держать ружья, но приказ никто не отменял. Летчики же, наоборот, счастливо улыбались.
- А с каких это пор, ты – князь, взялся казнить без суда и следствия МОИХ подчиненных, не спросив на то МОЕГО согласия? – поинтересовался Змей.
Мы, с Кейси, даже рты открыли от изумления, очевидно, тут имела место тайная политическая игра.
- Я ЗДЕСЬ князь! – продолжал гнуть свою линию Кузьма. – И казню своих подданных кого хочу и когда хочу.
- Вот здесь ты абсолютно прав! – сказала средняя голова. Левая, в это время, выпуская из ноздрей пар, регулировала теплообмен, а правая по прежнему держала меч. – СВОИХ подданных. А летчики здесь при чем?
Князь замялся.
- Они… предатели! – почти выкрикнул он. – И я их… по закону военного времени!
- Война? – удивленно и обрадовано вскинула брови средняя голова, но потом сокрушенно вздохнула - Война пока не началась. И все равно это не дает тебе без суда и следствия расстреливать МОИХ починенных! Может рассказать о твоем произволе царю-батюшке Всеволоду Т-34?
- Отпусти меч. – упавшим голосом сказал Кузьма.
- Отмени команду. - настаивала средняя голова.
- Отставить «товсь». – еле слышно, сквозь зубы выдавил из себя князь.
Стрельцы с видимым облегчением опустили ружья. Князь, от неожиданности, чуть не выронил освободившийся меч, а Змей, неслышно ступая на огромных лапах, подошел к летчикам, и тщательно их обнюхал, шумно втягивая ноздрями воздух. Причем сразу всеми тремя головами.
- Изменой не пахнет, - вынес вердикт он.
- Ну и что, что не пахнет! – крикнул князь. – А вдруг ты с ними заодно?
Зря он это сказал, зря. Змей мгновенно выпрямился во весь свой огромный рост, расправил крылья, и стал похож на МиГ-39 выполняющий «Кобру». Он и заревел как самолет на форсаже, завис над князем, огромным трехголовым дамокловым мечом, как орел над сусликом… Средняя голова максимально широко разинула зубастую пасть.
- Нееееееет! – закричали одновременно я, Кейси, Нестеров с Курочкиным и выскочившая из-за спины Змея полуголая зареванная девица.
Змей от удивления чуть не подавился собственным пламенем.
- Если ты сожрешь князя, то станешь организатором государственного переворота! – крикнул Нестеров, - Он, хоть и самодур, но законный князь!
- Ерунда, - сказала правая голова, - это будет простая ротация власти.
- А если мы его не сожрем, а просто поджарим, - добавила левая, - то это будет выглядеть как несчастный случай на производстве. Неосторожное обращение с огнем и все такое.
- А свидетели? – спросил я.
Змей задумчиво почесал лапой среднюю голову.
- Вот здесь проблема, - сказала она, - невинная кровь – это плохо. После этого летается тяжело. Подъемная сила не та…
Замершие стрельцы обрадовано вздохнули.
- Спасибо тебе Поликарп Никанорович, мы всегда тебя знали как великого гуманиста и человеколюбца! – выразил общее мнение их командир. – И просим тебя покорно не гневаться шибко на князя. Неприятности у нас большие. Петушка кто-то золотого сгубил и, пришлые люди говорят, что сила идет на наш город не сметная…
- В каком смысле сгубили? - не понял Поликарп. – Сожрали?
- Не сожрали, – поправил Змея стрелец, - сгубили!
- Ой, сгубилиииии! – заголосила девица. – Сгубиииили невинную дуууушу!
Все посмотрели на девицу, а я на змеиные когти. Обломков золотых перьев на них не было.
- Заткнись Клавка! – крикнул на нее пришедший в себя князь, - не было у него души, и сердца не было. Он железный, в смысле золотой.
- А Железный Дровосек? – снова заголосила Клавка, но уже послабее, - Он железный, но у него такое большое… сердце.
Стрельцы нехорошо заржали, но под суровым взглядом князя мгновенно заткнулись.
- Ну, ты сравнила хрен с морковкой – петушка и Дровосека, - сказал Кузьма улыбаясь.
- А о каких пришлых людях ты говоришь? – спросил Змей у стрельца.
Глава 13 О личном представителе Его Царского Высочества, внезапных подозрениях и запахе измены
Взгляд у Поликарпа был тяжелый, а запах из пасти еще тяжелее. Комары и мухи застревали в нем как пули в матрице и, полностью утратив способность летать, камнем валились вниз. Кажется, в своем арсенале Змей тайно хранил химическое оружие.
Средняя голова, пыхтя как бронепоезд под парами, упорно пыталась заглянуть мне в мозги. Я понимаю, так здесь принято – встретил незнакомого человека и давай шарить у него в черепушке. Но, сразу скажу, после фокусов Кудесника, мне на это было наплевать. Я абсолютно спокойно выдержал взгляд мохнатой громадины и начал думать, не водятся ли в такой густой шерсти блохи.
Внезапно Змей утратил ко мне интерес, почесал лапой спину и внезапно развернувшись, потопал к князю.
- Ну, рассказывай, какие у тебя… неприятности. – спросил он как ни в чем не бывало у Кузьмы.
Князь, насупился от обиды, все же начал в полголоса, сразу трем головам, пересказывать последние события, временами показывая на нас рукой. Стрельцы, не зная чем себя занять, окружили летчиков, смущенно хлопали их по плечам, причем каждый заверял, что никогда не верил в их предательство и стрелять собирался исключительно мимо. Летчики кисло улыбались и, как мне кажется, не слишком верили этим утверждениям.
Я же решил максимально использовать возникшую паузу.
- Скажи-ка, дядя, - спросил я у одиноко стоявшего в стороне командира стрельцов, - а Змей этот - кто?
- Как кто? – не понял стрелец. - Змей, он Змей и есть.
- Понятно, что Змей, - согласился я, - Но почему он так с князем… свободно обращается?
- Темнота. – ухмыльнулся стрелец. – Поликарап Никанорович Цугундер – личный представитель Его Царского Высочества в Кузькине! И по совместительству командующий княжескими военно-воздушными силами! И летчиков на службу нанимал он, а не князь. Поэтому и подчиняются они непосредственно ему. Вернее сначала ему, а потом уже князю.
- А что у него за сундучок на шее? - спросила Кейси, как всякая женщина она была неравнодушна к украшениям.
- А тебе зачем? – сразу спросил стрелец.
- Просто интересно, - ответила Кейси, - Милый такой аксессуарчик…
- Кому акс… аксекс… аксессуарчик, а кому важная государственная тайна! - сурово ответил стрелец, - И кому попало ее знать не положено!
- А кому положено? – продолжала допытываться Кейси.
- Кому положено, тот и знает! – логика стрельца была прочнее китайской стены.
Спор оборвал дружный хохот сразу трех глоток.
- Ну, ты даешь, князь! – почти рычал Поликарп в перерывах между приступами смеха, - Не думал, что ты такой тупой!
- Это почему? – обиделся князь.
- Да потому, что для того чтобы захватить аэродром, не надо вербовать летчиков. Достаточно тихо перебить охрану! – сказал Змей в перерыве между приступами смеха.
- Или навести подозрение на невинных людей. – сказал князь и посмотрел нас с Кейси.
Наступила мертвая тишина. У меня волосы на спине встали дыбом от внезапно ударившего мороза. Впереди опять замаячил острог, пыточная и топор плача. И кому теперь объяснишь, что не я обвинял Нестерова и Уточкина в измене, а сам Кузьма…
- Не думаю, - еще раз втянув воздух всеми шестью ноздрями, сказал Змей. – Изменой не пахнет, однозначно. И Кудесник ошибаться не может…
- Знаем мы ваших Кудесников! – отмахнулся Кузьма, - Зелья своего напробуются… а потом пахнет, не пахнет. А, может, они оборотни?
У меня опять похолодела спина. Вдруг я действительно стал оборотнем? После всего пережитого?
- Нет, не оборотни, - немного подумав, рассеяла мои сомнения средняя голова. – Обычные люди. Девица, - Змей втянул ноздрями воздух и причмокнул, - очень даже ничего, взял бы сейчас и украл. Но не могу - служба.
У меня отлегло от сердца. Представляете, схватил бы сейчас этот трехголовый мутант птеродактиля с тиранозавром мою невесту и адью… Ищи Змея в поле … Пока найдешь замучаешься. А на службе как объяснить причину столь длительной отлучки?
- Оборотни, они или не оборотни, засажу-ка я эту парочку себе в острог. – сказал князь, - На всякий случай. До выяснения обстоятельств и пока Кудесник лично не объявится. Стрельцы, слушай мою команду – взять э….
Где-то недалеко, за озером, громыхнул гром, потом еще один. Не знаю почему, но князя, стрельцов, летчиков и Змея это очень встревожило.
Нестеров и Курочкин метнулись к самолетам, стрельцы по команде князя организовали круговую оборону аэродрома, а Цугундер после короткого разбега взмыл в небо.
Мы, с Кейси остались одни посреди летного поля. А что еще делать? Побежишь, могут и пристрелить в горячке. Поэтому мы, молча сели на траву и стали любоваться высоко парящим в небе Поликарпом Никаноровичем Цугундером.
Глава 14 О боеспособности Кузькина, парламентерах и метании камней блинчиком
Парламентер прибыл ближе к вечеру. Его большая надувная лодка, явно натовского образца, вынырнула из внезапно опустившегося на озеро тумана и, рыча двумя подвесными моторами, как ни в чем, ни бывало, направилась прямиком к нашему берегу. На носу, гордо скрестив на груди руки, стоял рыцарь в позолоченных латах. Поверх лат был наброшен развевающийся черный плащ с эмблемой Ордена Копьеносцев.
Бока лодки, на манер викингов, были плотно завешаны гербовыми щитами, что, безусловно, должно было указывать на высокую крутизну прибывшей к нам персоны.
Вам интересно знать, почему я прохлаждаюсь на озере, а не страдаю от сырости, голода и клаустрофобии в мрачных княжеских застенках? Нет в этой метаморфозе ничего странного!
Когда за озером громыхнул гром, Змей обрадовался, гаркнул сразу всеми тремя головами «Ну, началось!» и, тяжело подпрыгнув, свечой взмыл в небо. Летчики бросились прогревать моторы самолетов. Стрельцы заняли круговую оборону аэродрома, а мы остались не у дел. Всеми забытые, никому не нужные сидели на травке и наблюдали, как растворяется в небесной голубизне инверсионный след Поликарпа Цугундера. В этот момент на поле вылетели казаки ротмистра Степана, (фамилию которого я так и не узнал).
Сам ротмистр подлетел к князю, соскочил со взмыленного коня и отдав честь, начал в полголоса что-то докладывать. Что он говорил, я не слышал (далеко сидел), но видел, как с каждой минутой мрачнело высокое княжеское чело. Кузьма выслушал ротмистра, приказал стрельцам грузиться в грузовик, сам прыгнул в УАЗик и стал нервно терзать стартер. С третьего раза УАЗик чихнул, выбросил в атмосферу клуб сизого дыма, пальнул карбюратором и завелся. На летном поле остались только мы с Кейси и Клавка, без зазрения совести демонстрировавшая уезжающим стрельцам последнюю модель местного пеньюара. Стрельцы и казаки об нее просто глаза обломали.
Если бы не эта лахудра, про нас бы вообще никто и не вспомнил! Но теперь, чтобы как-то оправдать возникшую заминку, командир стрельцов бросил на нас суровый взгляд и спросил: «Князь-батюшка, а с этими злодеями, что делать?».
Вопрос поставил Кузьму в тупик. После доклада ротмистра князю стало не до нас. Кузьма чертыхнулся и приказал посадить меня с Кейси, но, увы, не в УАЗик (много чести будет), а в жесткий кузов ЗИЛка.
Прикатили мы не в княжеские застенки (говорю специально для тех, кто мечтает нас там увидеть), и даже не в княжеский терем, а прямо на живописный берег.
Мысль о том, что князь собирается скормить нас рыбам отпала, после того как я хорошо рассмотрел противоположную сторону озера.
Они добрались. Ума не приложу как, но смогли. Я глянул на Кейси. Моя невеста старательно строила из себя древнегреческую статую. Жаль, только, что греки никогда не изображали женщин с выпученными глазами и отвисшей челюстью. А челюсти было от чего отвиснуть.
На том берегу озера войска Педро Свирепого стремительно разворачивали боевые порядки. Танковые колонны организованно выкатывались на берег из-за дальних холмов и строились в атакующий клин. Народ на нашем берегу бросил повседневные дела, схватился за бинокли и подзорные трубы (у кого они были). У кого не было вышеперечисленных оптических средств, просто таращились вдаль приложив руку ко лбу. И тут вдалеке опять громыхнуло и, на озеро опустилась туманная дымка.
- Ну, где же околачивается этот Гнидо? – рыкнул князь, со щелчком складывая подзорную трубу.
Из рассказов словоохотливой Тамары (кстати, интересно, где она сейчас?) я знал, что Парамон Гнидо - главный колдун города Кузькина. Главный, но не единственный. Насколько я помню содержание потрепанной брошюры«Волшебство и магия в современном Зазеркалье» все волшебники и колдуны, практикующие в местах компактного проживания людей должны иметь лицензию выданную Высшим советом магов и волшебников и вид на жительство полученный из рук представителя верховной власти этой местности. В случае войны все лица, обладающие магическими способностями, подлежат обязательной мобилизации вне зависимости от состояния здоровья и других причин.
Тут тоже все понятно, на войне каждый штык, простите, каждая волшебная палочка на счету.
Правда, никто нам войну, пока не объявлял. Официально, сейчас самое настоящее мирное время. Все веселы и счастливы, играют на гуслях и балалайках, водят хороводы, веселятся и пьют водку с медовухой.
И только самые осведомленные и наблюдательные видят тучи, собирающиеся на мирном небосклоне городка Кузькина. Как говорится - завтра может быть война. Поэтому непосредственное присутствие главного колдуна не обязательно, но желательно.
Но не нам его судить. Мало ли какие дела у человека? Может, он сейчас корешки секретные собирает, от которых бензин в баках вражеских танков в кисель клюквенный превратится, или сидит под водой у вражеского берега и тайно наводит на врагов порчу зеленую. К тому же, если верить все той же Тамаре, жена князя княгиня (ну естественно княгиня, а кто же еще!) Прелюбомудра Двенадцатая при виде его неровно дышит… Поэтому зачем накалять и без того перегретую обстановку?
Я искоса бросил взгляд на князя. Он перестал всматриваться в туман (абсолютно бесполезное и бессмысленное занятие) и в сопровождении делегации бояр направился кгородским стенам. Пешком, без коня и машины! Что говорило или о высокой степени сосредоточенности, или о желании просто прогуляться в приятной компании, проболтать и собраться с мыслями. Ведь, как известно, и у стен бываю уши. В прямом смысле. Их колдуны выращивают в шпионских целях. А тут ни стен, ни ушей - идеальные условия для военного совета. Волочащиеся по земле полы боярских шуб, поднимали столько пыли, что казалось - по дороге катится небольшой танк, а князь просто идет впереди его. Я подумал немного о том, почему бояре носят в жару шубы, но ответа не нашел. Потом задумался о новом подозреваемом в деле о безвременной смерти Золотого Петушка. Снова рисковать жизнью и обозначать князю еще одного возможного фигуранта в деле не хотелось. Тем более я сам этого Гнидо никогда не видел. Слишком это опасное и неблагодарное дело. Зато снова захотелось есть. Наверное, потому, что вспомнил Тамару с её патологической неприязнью к приготовлению пищи.
У меня, же есть с собой невеста! Из многочисленных литературных примеров я знал, что женщина должна уметь практически в любых условиях приготовить полноценный обед! А уж тем более американская повариха. Пусть хоть гамбургер сварганит! Но она этого не знала, или относилась к числу тех женщин, которым проще войти в горящую избу, чем приготовить, пусть и подгоревшую, яичницу. Кейси ничего готовить не собиралась. Она занималась своим привычным делом - пыталась определить шансы Кузькина устоять в предстоящем сражении.
- Пятьдесят на пятьдесят. – вынесла вердикт она – С одной стороны, укрепления здесь барахло полное. Долго не продержатся. С другой, есть естественная водная преграда.
- Озеро можно обойти. – сказал я.
- Не думаю. – пожала плечами Кейси. – Если бы все было так просто, городка бы здесь и в помине уже не было.
С этим я не мог, не согласится. Вот скажите, вы никогда не задумывались, почему очень часто войска одной из воюющих сторон с маниакальным упорством месяц за месяцем штурмуют какой-нибудь город или неприметную деревеньку. Кладут там тысячи жизней, сотни единиц техники и эшелоны снарядов вместо того, чтобы просто обойти их с флангов и форсировав реку, перерезать коммуникации и вырваться на оперативный простор чуть в стороне, без бессмысленной гибели людей и ресурсов? Хотя в другое время и в другом месте, эти же полководцы поступали так как того требует военная наука: обходили, били с флангов, окружали…
Вы, скажете, что взятия именно этого, до основания разрушенного городка, где из жителей одни трупы и контуженные вороны, требуют интересы государственной идеологии и большой международной политики. И будете неправы! В политике и идеологии больше всего ценятся успех и победа, а не долгое топтание на месте. Так что же тогда заставляет прославленных, и не очень, полководцев вести себя столь не рационально, можно даже сказать тупо?
На этот вопрос долгое время никто однозначного ответа не давал. Вернее сказать его особо и не искали. Да и кому это надо? Ведь часто можно найти совсем не то, что ищешь. К тому же у проигравшей стороны оправдываться обычно уже некому, а победителей, как известно не судят. Вот и сейчас, лично мне было непонятно, что нашли рыцари в этом Кузькине. Самый обычный городок, таких на Руси тясячи. А этот еще со внезапно разросшимися чащобами и большим озером вместо дороги.
Я, на всякий случай, оглянулся. Нет ничего не изменилось. Деревянные стены Кузькина одним своим видом утверждали, что последняя битва отгремела здесь задолго до открытия Зазеркалья и даже до изобретения греческого огня и китайских пороховых ракет. Иначе все это древнерусское зодчество сравняли бы с землей не один десяток раз. Тогда чего этой орде здесь надо? Великий магический артефакт, кольцо всевластного безвластия, кристалл силы бесследно сгинувших атлантов, годовые кольца священного дуба друидов, золотое руно греческих овцеводов, полный набор зубных протезов покойного графа Дракулы, подарочный набор когтей великого дракона Гар-Нира, или еще какая-нибудь магическая хреновина? А может, они за дохлым Золотым Петушком пришли? вдруг у ханских шемов обычай такой – как только помрет где-нибудь Петушок - сразу на похороны прибывает соответствующая вооруженная до зубов похоронная делегация…, но нет - здесь причинно следственные связи нарушены...
Стрельцы рассредоточились по берегу, и занялись совершенно неуместным, особенно сейчас делом. Устроили соревнования по метанию блинчиков. Они как малые дети поднимали с берега круглые плоские камни, которых здесь было просто навалом, и с силой пускали их по поверхности. Камешки весело чиркали по мелким пологим волнам и ныряли в туман. Не знаю, проводятся ли в Зазеркалье чемпионаты по пусканию блинчиков, но если они проводятся, то команда стрельцов города Кузькина должна быть там в числе призеров.
День незаметно превращался в вечер. Зевали, широко открывая клювы, летящие на ночлег чайки и ласточки. Устало кукарекали слегка охрипшие за день петухи, сонно звенели колокольчиками идущие домой коровы. Даже разбредающиеся по дворам свиньи хрюкали без жизнерадостности и задора. И лишь стрельцы как заведенные швыряли камни. Под крепостной стеной, кто-то немузыкально, но с душой заорал песню о том, что с больших холмов спускается туман, деревья рвет с корнями ураган…
Очередной камешек юркнул в туман, раздался звонкий щелчок, вскрик и негромкое проклятье. Где то там, в непроглядной пелене взревели моторы. И прямо напротив нас из тумана вынырнула лодка парламентера.
Глава 15 О магическом тумане, любопытных горожанах и качественной организации народных собраний.
Я с силой хлопнул себя по лбу.
- Комары замучили, милый? – ласково и тревожно спросила Кейси. – Ты их бей, но осторожно, без фанатизма. Комаров тысячи, а голова у тебя одна.
Я потер ушибленный лоб и ничего ей не ответил. Не могже я своей будущей невесте признаться в собственном идиотизме?
Я же об этом читал! В книжке «Торнадо из китайского фарфора и другие аномальные природные явления Зазеркалья», но забыл! Память стала ни к черту!
Легкий магический туман не представляет никакого вреда для людей и животных, но наглухо блокирует любые виды паранормального сканирования, и пропускает внутрь себя только физические объекты. Поэтому стрельцы и метали в него камни! Это такой грубый, но действенный метод контроля пространства. Неизвестно, сколько бы времени ошивался вдоль наших берегов этот парламентер, если бы не меткий бросок одного из стрельцов. И плоские камни, думаю, на берегу неспроста навалены. А я, идиот, в догадках терялся: «Зазеркальские соревнования», «сборная Кузькина по метанию кругляшей». Ничего в этом мире просто так не делается! Вернусь домой и все, прямо с проходной отправлюсь в маленькую психиатрическую клинику.
Лодка с парламентером и двумя оруженосцами на борту с хрустом выскочила на берег. Моторы затихли и в наступившей тишине раздались последние слова удалой молодецкой песни:
« И вот когда заплыли мы за буй,
Я ей сказал – держи покрепче…»
- Я, желаю говорить лично с князем Кузьмой! – изрек рыцарь, гордо скрестив на груди руки. Говорил он, почему-то, не поднимая забрала, поэтому голос получался загробный с заметным металлическим оттенком.
- Голем? – шёпотом спросила у меня Кейси, и, не дав сказать ни слова, руководствуясь одной ей известными признаками, ответила, - Нет, на голема не похож.
Я не стал обсуждать с ней, как выглядят современные големы, во-первых, потому, что по големам я не специалист, а во-вторых, события на берегу развивались бурно и времени на праздные разговоры не оставляли.
Командир стрельцов сделал движение бровью, и один из его подчиненных вскочив на коня, рванул к городским воротам.
Заметив рыцаря, из города потянулся любопытный народ. В руках горожане держали свои любимые орудия труда - кто вилы, кто плотницкие топоры, кузнецы пришли с молотами, косари с косами. Со стороны казалось, что это не праздно шатающиеся любопытствующие жители, а сбор народного ополчения для массовой отправки на Куликовом поле.
Рыцарь и оруженосцы. подбоченясь, свысока обозревали эту живописную картину. Стрельцы совершенно не сдерживали сограждан, желающих поближе рассмотреть заморских гостей. Примерно через полчаса, парламентер оказался в плотном кольце кос, медвежьих рогатин (интересно, кто их притащил и зачем? Неужели охотники на медведей?), цепов для обмолота зерна, и другого колющего и режущего сельхозинвентаря. Самодовольная ухмылка медленно сползла с розовых упитанных мордочек оруженосцев. Побледнев, как после укуса вампира, они затравленно озирались по сторонам. А народ, рассматривая иноземцев, обсуждал самые разные вопросы. От мирных – сколько рыбы можно нагрузить в такую лодку, до не совсем дружелюбных – заговорены ли латы рыцаря, и пробьет ли их на вылет с первого раза серебряная пуля, освященная отцом Федоров в ночь на Ивана Купалу.
Лица рыцаря мне видно не было, но, думаю, что чувствовал он себя тоже не очень уютно. Стоять без движения в надувной лодке было тяжело и неудобно, прямо перед забралом все время колыхались, то вилы, то рогатины. Согласитесь, любого бы это напрягло.
Князь по-прежнему на важном дипломатическом мероприятии отсутствовал. Народ в толпе совсем осмелел. Кто-то стал живо интересоваться содержимым лодки, кто-то из девок игриво ущипнул розовощекого оруженосца, а один из парней с криком «Ах, еще на наших девок позарился!» полез бить оруженосцу морду. Оруженосец испуганно заверещал. Возмущенная толпа начала яростно закатывать рукава. Рыцарь проскрипев, что-то по поводу варварского народа, потянул меч из ножен.
В этот драматический момент воздух вспорол резкий звук боевых рогов. Из широко распахнутых ворот города Кузькинавыезжал сам Его Сиятельство князь Кузьма БТ-пятый. Ох, ребята, это надо видеть. И кто-то еще говорит, что народ в Зазеркалье дикий и ничего не смыслит в современных технологиях управления массовым сознанием? Суньте этого дурака в нору гигантских голодных синезадых желтобрюхов! Или отправьте сюда, чтобы увидел эту картину своими глазами. Смыслит и еще как смыслит!
На изумительной красоты белом жеребце (заметьте, не на раздолбанном уазике, не на танке, раскрашенном под хохлому, а на белом коне – символе победы), в сверкающих в лучах вечернего солнца доспехах, с развевающемся на ветру алым плащом на плечах, в остроконечном русском шлеме, с аккуратно подстриженной бородой, в которой пробивалась ранняя седина, князь был просто неотразим. Несколько баб, пардон, женщин, увидев его, прямо на месте грохнулись в обморок.
Чуть позади князя величаво ехала на вороных конях верная дружина. Тоже в сверкающих кольчугах, с разноцветными флажками на кончиках копий, с положенными по случаю знаменами и хоругвями, с красными щитами на которых был нарисован герб князя – двухглазый орел. Откуда у князя взялось столько дружинников, ума не приложу. Нет, каждому князю дружина положена по штату, тут без вопросов, но у Кузьмы я ее не видел! Правда, он и не должен был мне ее показывать, но все же… И только когда кавалькада приблизилась и я узнал в одном из дружинников ротмистра Степана, все стало ясно… А что, у ротмистра на лбу не написано витязь он или нет. Да и что отличает витязя от обычного человека? Только высокий уровень боевой и политической подготовки, горделивая осанка и право прокричать, не боясь получить по морде: «Куда прешь, холоп! Глаза разуй!». А больше ничего.
Толпа расступилась перед колонной, как полярные льды перед ледоколом «Николай Басков». И через минуту князь замер прямо над рыцарем, сжимавшим наполовину вытащенный из ножен меч. Стоять бедняге стало еще неудобней, приходилось задирать вверх голову. Да и княжеский конь дышал прямо в забрало.
Князь выдержал долгую паузу, внимательно рассматривая парламентера.
- Что, высокий гость, без лишних разговоров, решил сразу перейти к рукопашному бою? – наконец, спросил он. В слове «высокому» слышалась плохо скрываемая ирония.
Рыцарь, вогнал в ножны меч, скрипнув зубами от ярости. (Честное слово, своими ушами слышал скрип!) Но нашел в себе силы ответить:
- Великий князь! Мой повелитель, Великий МагистрСвятого Ордена Копьеносцев передает тебе послание… тайное.
Рыцарь сунул руку под плащ, вытащил из–под него свернутый в трубочку пергамент, запечатанный сургучовой печатью, и протянул князю. Князь грамоту не взял, лишь сурово свел брови.
- С каких это пор, со мной смеют разговаривать, не поднимая забрала? – спросил он, скорее не у рыцаря, у толпы. В ответ толпа загудела и возмущенно замахала рогатинами.
- С каких это пор, - продолжил Кузьма, - иноземные послы смеют подавать мне грамоты, не преклонив колено и не сняв шлем? И с каких это пор у меня есть секреты от моего народа?
Толпа от этих слов просто взревела и выразила желание немедленно утопить рыцаря в озере, как самозванца и неуча, не знающего дипломатического этикета. Князь молчал, прожигая парламентера взглядом. Копьеносец опять скрипнул зубами. Лязгая латами, он вылез из лодки, со скрипом преклонил колено и снял шлем.
Толпа чуть не рухнула от смеха. Под глазом рыцаря красовался свежий фингал. Командир стрельцов довольно усмехнулся. Рыцарь, вперив взгляд в землю, не вставая с колена, протянул князю грамоту. Кузьма сломал печать и быстро пробежал её глазами. Потом выдохнул воздух и медленно прочел грамоту еще раз. Закусил ус, сурово свел брови и,. прищурившись, внимательно посмотрел на рыцаря.
- Встань Тормозунд! – сказал он. – Хватит прятать мо… лицо. Это не достойно рыцаря. Шрамы и боевые отметины украшают мужчин. Ты думаешь, я тебя не узнал?
Рыцарь по-прежнему молчал и рассматривал гальку.
- Тебя ведь всегда звали Тормозундом Рассудительным?! – сказал Кузьма. – И как ты в ЭТО вляпался? – князь помахал у него перед лицом грамотой. – Решил снова сменить команду? Был сначала крестоносцем, потом меченосцем, а теперь в копьеносцы подался? Ты что не помнишь, что мы ВСЕГДА выигрываем на своем поле? Кто к нам с мечом…
- Знаю, знаю, Ваша… Светлость – буркнул Тормозунд, с трудом поднимаясь с колена. Мне показалось, что он просто не захотел дослушивать до конца общеизвестную фразу.
-Если знаешь, тогда чего прешься? - спросил князь. – Жизнь надоела? Так подайся к самураям. У этих нехристей все по-быстрому. Чик, и ты уже на небесах. Сипоку называется, или харакири. Вояка ты бывалый, знаю. Сам тебя бил и не раз. Мечом махать умеешь. Переучишься немного и вперед. К тому же там экзотика, гейши всякие… - и Кузьма подмигнул рыцарю. – Можешь прямо сейчас и отправляться. А в случае чего, я никого не видел, и знать не знаю.
- Рыцари не предают своих суверенов! Особенно на войне! – гордо подняв подбородок, изрек рыцарь. Оруженосцы за его спиной скривились от досады.
- На войне? – удивился Кузьма. – И с кем вы сейчас воюете?
- Мы? – смутился рыцарь, - Сейчас ни с кем. Но скоро будем!
- Да ну? – усмехнулся князь. - Сами с собой? Учения проводите?
- Для рыцаря лучшее учение - этой бой с врагом! – почти выкрикнул Тормозунд.
- С врагом, говоришь… - покачал головой Кузьма. – Ну что ж будет тебе враг. Только смотри не пожалей. В третий раз щадить не буду. Уходи с глаз долой. Не доводи до греха.
- Что передать Верховному Магистру? – хмуро спросил Тормозунд.
- Передай, что пускай он идет на… - и князь, указал конкретный адрес, куда надо отправится магистру.
Рыцарь побагровел. Закованные в латную перчатку пальцы правой руки стали сжиматься в кулак.
- Так никто не разговаривает с Магистром. Он будет очень не доволен! – сказал Тормозунд
- У нас ТАК принято разговаривать с врагом, – ответил Кузьма. – И мне плевать, будет он доволен или нет! Можешь идти, рыцарь, - князь опять усмехнулся, - аудиенция закончена.
- Зря ты так, князь, – с сожалением сказал рыцарь. - От таких предложений не отказываются. За нами сейчас такая СИЛА! Ты не понимаешь…
- Против нас всегда СИЛА, а за нами всегда, правда и мать наша - Родина… - ответил Кузьма. – Мы привыкли…
Рыцарь дал отмашку оруженосцам. Те выскочив из лодки, потащили её в воду. Никто из толпы не бросился им помочь. В гробовой тишине было слышно кряхтение оруженосцев, скрип гальки, плеск волн и вечерняя перекличка кузькинских петухов. Наконец закачалась на холодных волнах. Тормозунд, зайдя по колену в воду, с трудом влез в неё и, опершись на плечо оруженосца выпрямился во весь рост.
- Мы будем ждать ответа только до утра! – крикнул он.
- Ждите. Ответ будет тот же. Я своего слова не меняю! – ответил князь.
Лодка, взревев моторами, растворилась в тумане.
- О каком ответе он говорит? – спросила Кейси.
Глава 16 о Священном Ордене Копьеносцев и предложении от которого стоит отказаться
Князь, проводив взглядом парламентеров, задумчиво посмотрел на скрытое туманом озеро. Было относительно тихо. Орали петухи, мычали коровы, лаяли собаки. Народ безмолвствовал.
Сумерки неуклонно стремились превратиться в ночь. На небо нехотя выползла заспанная луна. Умотавшееся за день солнце, подсветив небо кроваво красным светом, (чтобы создать соответствующее настроение) спешило свалиться за горизонт. На крепостных стенах зажглись сторожевые прожектора. Ребята, это такая нереальная картина!
Представьте себе: ночь, ну не ночь поздний вечер, на берегу озера на белом коне, в окружении верной дружины, князь, при полном параде, с мечом, знаменем, щитом и прочими аксессуарами. Вокруг него толпа народа, одетого не бедно, но очень живописно. Все молчат, как будто ждут команды режиссера. Честное слово, я на секунду забылся, начал искать глазами камеру!
Кузьма её не искал. Он приказал дать больше света и снова развернул привезенный парламентером пергамент.
- Ну что, братья и сестры, хотите узнать, что в этой грамоте написано? – спросил он.
Толпа особого энтузиазма не выразила. Все стояли притихшие и задумчивые. Причина такого нелюбопытства была мне не понятна. То ли князь не часто разбрасывается государственными секретами и подобными обращениями к своему народу, то ли в воздухе запахло чем-то… страшным, грозным и неотвратимым.
- Впрочем, даже если вам и не интересно, все равно расскажу, - продолжал гнуть свою линию Кузьма, - потому, как ЭТО касается всех!
По толпе пробежал глухой ропот. Князь устало снял шлем и вытер вспотевший лоб.
- Ну, тогда давай князь-батюшка, не тяни! Рассказывай? Что за дела?– негромко выкрикнул кто-то.
- Дела неважные, – ответил князь. – Можно даже сказать – паршивые.
Народ продолжал молчать.
- Объявился на том берегу рыцарский орден, – продолжил речь Кузьма.
- Новый, или из недобитых? – поинтересовались из толпы.
- Новый, - ответил князь. – Новый, ранее нами не виданный. И называется он - Священный Орден Копьеносцев!
Толпа облегченно загудела. Послышались выкрики: «Мы всяких били! Надо будет, еще побьем! Что мы Орденов не видели? Дело привычное. Стоило народ зря волновать…». Кузьма поднял руку требуя прекратить прения.
- Знаю, – продолжил он. – Били, громили, и меченосцев и крестоносцев и этих… святых броненосцев, как орехи кололи. Но нынешние… По данным разведки и простой, и магической - Сила за ними большая. Страшная, не наша, темная сила. И стоит во главе этого Ордена Верховный Магистр Генрих Свирепый. Человек без племени и рода.
Князь угрюмо окинул взглядом своих подданных.
– Этот магистр прислал мне грамоту. Требует, чтобы я, русский князь, обеспечил для его армии свободный путь через Кузькин.
Толпа возмущенно загудела. Раздались крики: «А куда путь?».
-Куда? – Кузьма прищурился и жестом попросил убавить бьющий в лицо свет. – А через нас один только путь идет, и ведет он прямо к сердцу нашей Родины - Матери.
Толпа не загудела – возмущенно ахнула.
- Магистр говорит, - продолжил князь, - что к Кузькину и его жителям он никаких претензий не имеет. Он испытывает глубокую неприязнь только к нашей столице и лично государю-батюшке нашему Всеволоду Т-34, как деспотичному монарху, который стоит во главе кровавого режима. И если я соглашусь пропустить его войска, то он наш город трогать не будет, бесплатно обратит всех в веру католическую, а мне даст звание младшего магистра и кандидата в члены высшего совета Ордена без права совещательного голоса…
- А если не пропустим? – выкрикнули из толпы.
- Если не пропустим? Тогда, как обычно – поток и разграбление. Городок обещает сжечь дотла. Баб в полон. Всех мужиков… - князь сделал выразительный жест у горла.
- Баб в полон? – из толпы выскочил невзрачный мужичек. – Ах он гад, да мы ему самому… - и мужичек скрутил в сторону озера выразительный жест. – Передай князь, этому магистру, пусть он идет на…
- Уже передал, – кивнул Кузьма под радостный рев горожан. – Ванька, дуй к отцу Федору. Скажи, пусть бьет в набат – вариант номер три!
Не знаю, чем у отца Федора набат номер один отличается от набата номер три, но могу сказать одно: выспаться при нем невозможно. Колокола трезвонили всю ночь. Метались по озеру лучи прожекторов, ревели моторы машин, лязгали оружием стрельцы и ржали кони. Ни о какой тишине открытого бивака и речи быть не могло.
Короче говоря, хоть немного отдохнуть нам с Кейси не удалось. Впрочем, это уже перешло в хроническую привычку. Да и обстановка не располагала к сладким сновидениям. Ведь спали мы в стрелецкой караулке на двухярусных нарах, которые никогда не были знакомы с матрасом. В караулку нас поместил ротмистр Степан, по фамилии Недопыркин. Он вечером прикомандировал нас к стрелецкой пулеметной команде и отправил спать. Не думаю, что у стрельцов проблемы с пулеметчиками, просто он не знал, что с нами делать. В темницу сажать не за что, казнить тем более, отправлять на нашу базу – сейчас есть дела и поважней. Без присмотра оставлять боязно, а вдруг мы все-таки вражеские лазутчики? Вот и пристроил нас к стрельцам, вроде и при деле, но и под надзором одновременно.
Старшина пулеметной команды, узнав какие типы пулеметов нам знакомы удовлетворенно хмыкнул и, отправив нас спать, растворился в темноте. Мы с Кейси не стали себя уговаривать и завалились на нары. Кейси сверху - я снизу.
Слышу, как некоторые злопыхатели возмущаются, почему это мы не провели ночь в княжеском тереме, за разработкой планов отражения вражеского нашествия и построением хитроумных планов контрударов. Княжеские воеводы при этом должны слушать нас с открытыми ртами, боясь пропустить хоть одно слово.
Ребята, оставьте эту чушь! Ну чему я могу научить княжеских полководцев? Как стрелять из пулемета по движущейся цели? Этому, наверно, могу. Но управлять армиями – навряд ли. Нет, попытаться конечно могу, но только не хотел бы я оказаться в одной из таких армий.
Внезапно колокола смолкли. И в наступившей тишине хрипло протрубил боевой княжеский рог.
Глава 17 О героической смерти, Кузькиной матери и наглядном уроке географии
На площади перед княжеским теремом был полный аншлаг. Здесь собралось все мужское население Кузькина. Причем не только местные аборигены, но приезжие торговцы с рынка, мастеровые с ремесленной слободы. Было даже несколько погонщиков верблюдов и один хозяин чайханы. Восточные тюбетейки, мохнатые папахи, хитро закрученные чалмы и длинные чубы на лысых головах были хорошо заметны в одном строю с шапками и картузами.
Мужики всех возрастов и национальностей деловито осматривали только что полученное оружие, клацали затворами, считали патроны, набивали ими магазины и строились в колонны. Бабы не голосили, не причитали и не рыдали навзрыд. Просто тихо стояли в сторонке. В руках у многих были багры и топоры, а на головах каски.
- Это наша пожарная команда! – сказал, перехватив мой удивленный взгляд, старшина пулеметчиков. – Пока мужики воюют, бабы пожары тушат. А кто лучше их умеет? Никто! Они и в горящую избу запросто… и с лошадями тоже легко… Так что…
Наконец на крыльце появился князь. Одет он был скромно, без лишней помпезности. Никаких золоченых кольчуг и блестящих шлемов. Простые матовые боевые доспехи в камуфляжной раскраске. Неброский серо-зеленый плащ. Пистолет в потертой кобуре и заброшенный за спину Калашников. Амулеты в чехлах, гранаты на поясе, и лишь мерцающий синим пламенем заговоренный меч указывал на высокую должность владельца. Следом отец Федор вынес большую шитую золотом хоругвь с ликом Христа. Спаситель был серьезен и спокойно-суровым взглядом смотрел на толпу.
Князь замер на крыльце и пробежал глазами по войску. Народ затих, подтянулся. Даже кони перестали ржать и бить копытами…
- Все здесь? - негромко спросил князь у ротмистра.
- Все, – кивнул головой Степан, - даже те пришли, кому и не надо было…
- Как это - не надо? – возмутился Кузьма, - ЭТО надо всем! Всем, потому, что сегодня настал наш час! На том берегу - враг, на этом берегу мы. А за нами Родина! Так было уже не раз и еще не раз будет. Для этого мы здесь и живем! На этом стояли и будем стоять! И расклад всегда один! За врага - Темные Силы, за нас - правда и Земля родная!
Я подумал, что против танков одной правды и родной земли маловато, но промолчал. Не стал портить торжественности момента.
- Враг хитер и вероломен, - продолжал Кузьма. – Он предлагает нам стать изменниками, обещает, что за это пощадит город и наши жизни…
Князь сделал паузу, всматриваясь в лица людей. Никто не опустил голову и не отвел взгляда.
- Никогда, - продолжил князь, - никогда не бывать этому. Никогда русские воины не становились предателями! Лучше смерть в бою, чем позор измены!
«Смерть, смерть…» тяжелым эхом прокатилось над толпой.
- Сегодня будет тяжелая битва! – прервал народное негодование Кузьма, - Но разве бывают битвы за свою свободу легкими? Свобода тяжелая штука и дается всегда дорого. За неё платят самую высокую цену. Братья! Земляки! Я, ваш князь, зову вас на битву! Не за меня. И не за веру…
Стоящий в сторонке отец Федор аж подпрыгнул от неожиданности.
- Я зову вас на самый святой бой на свете - на бой за Родину! Князья приходят и уходят, вера у каждого может быть своя. И только Родина в нашем мире незыблема и постоянна! Все остальное песок на колесах времени! Родина – Мать всех русских городов, больших деревень и маленьких хуторов. Не будет Родины, не будет и нас с вами. Родина – это не крепость на холме, не боярские хоромы, и не княжеский терем. Родина – это наши дети, жены и старики. Родина – это домик на краю поля, березки у реки, тропинка в соседнюю деревню, старое кладбище с могилами предков, трель соловья на заре. Даже карканье ворон, тоже Родина! Если отнять это у нас кем мы станем? Людьми без рода и племени! Бродягами в чужом краю…
- А вот фиг этим рыцарям, а не Кузькину Мать! – закричал стоявший рядом со мной старшина пулеметной команды. – Мы им покажем!
- Покажем! Покажем! – зашумела толпа. – Отстоим Родину – матушку, живота не пожалеем, а отстоим… Костьми ляжем…
Князь довольно улыбнулся, но потом стал серьезным.
- А вот этого не надо! – сказал он. – Попрошу без надобности жизнью не рисковать! С гранатами под танки не бросаться! На пулеметы грудью не ложиться! Пулеметов много, а грудь одна! – Князь бросил быстрый взгляд на засмеявшихся баб, слегка покраснел и добавил, - У кого две, тем более не ложится! Теперь - летчики, к вам обращаюсь! Самолетами драконов не таранить! Дороги нынче самолеты! А то каждый хочет быть героем, чтобы вдове и детям пожизненную пенсию и льготы разные. Да я разорюсь на этом! Если все геройски помрут, кто налоги платить будет? Поэтому приказываю – всем головы беречь, сдуру под пули не соваться, а уж если придет ваш черед умереть в бою – умрите достойно, как русские люди… Ведь нет почетнее смерти, чем смерть за свою отчизну!
- Братцы, боевые товарищи, а может, пропустим все-таки, а потом как долбанем с тылу? – на пятачок перед теремом выбежал маленький лысоватый мужичек в кепке.
- Кто таков? – спросил князь у есаула.
- Ульян Ленич, пришлый, из татар, – пояснил казак, - На ремесленной слободе промышляет - серпами и молотками торгует.
- Пропустить предлагаешь? – сурово спросил князь.
- Пропустить, а потом как дать в спину, - утверждающе замахал кепкой мужичек.
-Пропустить, - Кузьма сурово свел брови, - а они тебя в порошок… пока пропускать будешь.
-Тогда отступим - и, в леса партизанить! Будем жить в шалашах, пускать под откос поезда, листовки расклеивать – по ночам… – не унимался упрямый Ленич.
- Абдулла, притащи-ка мне большой арбуз! - приказал князь загорелому худому мужчине в пестром восточном халате. - А ты, Иван, дай сапожных гвоздей, с большими шляпками…
Пока несли арбуз и гвозди, Ульян взобрался на стоявший рядом с крыльцом броневик и продолжил разглагольствовать:
- Сотоварищи! Не надо бояться ландскнехтов, безлошадных копейщиков, лучников и остальных оруженосцев! Они такие же простые угнетаемые люди, как и мы! И тоже страдают под игом своих феодалов. И сразу перейдут на нашу сторону. С ландскнехтами не надо драться, их надо агитировать, а потом совместными усилиями…
Стоящие рядом мужики тихо, дали ему под дых и крепко взяв под локти, стащили с броневика.
Князь подбросил арбуз и со звонким шлепком поймал его в руки. Потом достал из кармана платок с вышитой на нем картой Руси.
-Вот это – наш мир, - сказал он, высоко подняв арбуз над головой, - Волшебники и маги говорят, он круглый. Может и правда, но верится не очень. А это наша Русь, - он набросил платок на арбуз и быстро воткнул гвоздики в те места, где на нем были обозначены города. Потом покрутил арбуз в руках, не касаясь руками карты. Платок не падал. Князь потряс арбуз и закрутил его на пальце, как мяч.
- Видите, не падает платок! Держится! – удовлетворенно сказал он. – А почему?
- Потому, что гвоздиками приколот! – ответил сапожник Иван.
- Правильно! – кивнул Кузьма. – Держится, потому, что приколот. А приколол я его в тех местах, где отмечены наши города: Южный Кузькин, Северный Кузькин, Восточный Кузькин, Юго-Восточный… Не буду все перечислять. Сами знаете. И вот здесь - наш Западный Кузькин. А теперь возьмем и выдернем один, наш… - князь выдернул гвоздик. – Видите? Край платка провис! Это мы пропустили врага, чтобы ударить с тылу, но он лупанул первым… - Князь выдернул еще несколько гвоздиков. – А это враг взял, те города, которые не ожидали от нас такой подлости, и сразу посыпались другие города и городки…
Платок, бессильно повиснув на центральном гвоздике, почти сорвался с арбуза. Гвоздик держался изо всех сил и, в конце концов, выскочил из полосатого бока. (Честно говоря, я думаю, что князь здесь смухлевал, не такой уж платок и тяжелый) Кузьма ловко подхватил платок и поднял в руке, так, чтобы было видно всем.
- Вот видите! – сказал он. – Нет больше на Земле страны под названием Русь! А все почему? Потому, что кто-то очень умный, пожалев свою драгоценную шкуру, решил уйти в сторону… Каждый из нас, от меня до последнего золотаря, такой гвоздик, на котором держится Русь и город Кузькин! И пока мы живы – не ходить врагам по нашей земле, не топтать наши поля, не жечь наши города…
- Князь – батюшка не сумлевайся, не уйдем мы в сторону, не отступим. Мы за свою землю стеной станем, горой каменной, – закричали стоявшие в сторонке бояре, - Мы вот только в инородцах сомневаемся. Люди они не нашего роду племени, а вдруг побегут, а? А-а-а-а-а…
Тонкий луч острого горского кинжала замер у самого горла, сомневающегося боярина.
- Мы ныкогда нэ пэрэд кэм нэ отступаем. – сказал, глядя прямо в глаза боярину, хозяин кинжала. – И если дали слово, умираем, но держим. Мы, горцы, а не какие-нибудь Маклауды.
- Зря ты в них сомневаешься, – ответил князь, жестом дав приказ убрать кинжал от боярской шеи, - Они ведь не только за нас будут сражаться, но и за себя тоже. Если Руси не станет, они долго сами продержатся? Ой, недолго. Они все смелые и отчаянные, но малочисленные. Их рыцари враз затопчут и даже не заметят, что под ногами было. А кого заметят, тоже порешат, потому, что мы для них все одной веры, и одной национальности – русской. Поэтому и судьба у всех нас, одна - выстоять, или умереть в будущей сечи. Место её изменить нельзя, а время… оно скоро наступит, не сомневайтесь. Но знайте – мы победим! Потому, что нет на свете праведнее боя, чем бой за Родину!
Князь вынул из ножен меч и высоко поднял над головой. Клинок, как молния полыхнул ярко-синим огнем. Глухо ударил церковный колокол. В воздухе запахло озоном. Кузьма вложил клинок в ножны, опустился на одно колено и поцеловал край большой шитой золотом хоругви. Отец Федор воспринял это как окончание светской части церемонии, и начал читать молитву, ритмично размахивая дымящимся кадилом.
- А с этим, про-во-ка-то-ром, что делать? – спросили у князя мужики, крепко державшие под локти притихшего Ленича. – В расход?
- В темницу! – скомандовал князь. – В расход всегда успеем. Не хочу перед боем его кровью руки поганою марать…
Глава 18 О атаке драконов, опасности питания в придорожных трактирах и пользе колокольного звона
Как красиво выглядит война с воздуха! Пылят по полям танки. Плюются огнем пушки. Скачет, с красивыми флажками в руках, кавалерия. Разноцветными фейерверками взрываются в небе файерболы. Бросается в штыковые атаки пехота. Командиры машут мечами. Замки горят. Рушатся мосты и башни. Драконы… А вот о драконах я вспомнил зря. Уничтожение этих чешуйчатых тварей и входит в непосредственную обязанность бортового стрелка патрульного летучего корабля «Неспешный».
На земле все смотрится не столь романтично. Хотя, в принципе, все тоже самое. Но есть отличия. Пушки стараются попасть прямо в тебя. Вражеские танки ползут в твою сторону, про файерболы я вообще молчу. А драконы…
Армада боевых драконов вынырнули из-за леса и взяли курс прямо на Кузькин. Мне стало неуютно. Одно дело сидеть с пулеметом в бронированной турели под прикрытием корабельных магов, и совсем другое – с пулеметом, но без турели, и без любимого корабля. Драконов было много. Очень много. Столько сразу я никогда не видел. Они закрыли собой небо. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь чешуйчато-перепончатую тучу. Казалось, здесь собрались на свой ежегодный слет все драконы континента. Я вздохнул и крепче взялся за гашетку.
Хорошо, хоть, что главный княжеский маг и волшебник Парамон Гнидо наконец объявился. Вернее сказать его нашли. В корчме на почтовом тракте. Оказывается, любимая жена князя Прелюбомудра Ясноликая несколько дней назад сильно возжелала посмотреть финальную гонку «Русской беды», тем более что там должен был участвовать, оправившийся после очередной черепно-мозговой травмы, самый знаменитый гонщик современности Аварий Вжик. Князю женушку одну отпускать не хотелось, но оставить без присмотра княжество он тоже не мог, вот и принял соломоново решение. Отправил молодую княгиню под присмотром своего лучшего волшебника. Ну, конечно, дал еще дюжину казаков в охрану, на всякий случай. Это уже скорее для поддержания имиджа – кто рискнет нападать на лучшего колдуна западной Руси?
Дальше случился конфуз. Княжна вдруг страстно захотела пообедать в обычной придорожной корчме. Парамон её отговаривал, убеждал, что питаться на почтовом тракте рискованно, небезопасно и чревато такими тяжелыми желудочно-кишечными отравлениями, что даже его умения и опыт могут оказаться бессильными… Но Прелюбомудра настояла на своем. В корчме колдун от огорчения напился до поросячьего визга, упал под лавку и заснул мертвецким сном. Сколько его казаки не пытались разбудить, успеха не добились. А ведь старт гонок никто задерживать не будет. Погрустила немного, княгиня вздохнула тяжко и велела оставить колдуна на постоялом дворе. Оно и понятно, как отреагирует публика, если она явится на трибуну вместе со смертельно пьяным колдуном? Это же прямой подрыв авторитета княжеской власти!
Так и спал Парамон на полу в корчме тяжелым беспробудным сном, пока его не нашли верные ученики. Как они его разбудили – это отдельная история, но все же - разбудили! Самое главное - как раз вовремя! Услышав о последних событиях, волшебник мгновенно протрезвел, выпил ведро рассолу и, воспарив вместе с учениками над землей, перелетел в Кузькин, прямо пред ясные княжеские очи.
Доклад колдуна, покрасневшему от бешенства князю, сводился к одной фразе: «Не виноватый я, водка была паленая». Кузьма голову рубить алкоголику не стал (хотя мог бы – по закону военного времени), лишь сказал несколько очень крепких слов и удалился вместе с ним совершать секретные манипуляции по усилению обороноспособности города.
Вы спрашиваете, откуда я знаю такие подробности, не будучи особой приближенной к импе… к князю? Тут все просто. Вы помните, что нас с Кейси определили в пулеметную команду? Помните? Очень хорошо. Рад за вашу отличную цепкую память, которая держит в себе столько бесполезных фактов.
Так вот, пулеметная команда была не простая, а из личного Его Сиятельства княжеского резерва! Расквартировали нас прямо в княжеском тереме (а что вы удивляетесь – время то военное). Поэтому мы и были в курсе всех событий.
Кейси, которая должна была радоваться такому обилию секретной информации, вела себя странно. Перестала приставать с расспросами по поводу моего происхождения и работы, забыла про нашу будущую совместную жизнь и целиком отдалась приведению в порядок материально-технической части подразделения и обучению меня прицельной стрельбе из крупнокалиберного пулемета Владимирова. Такой странной она стала сразу после речи князя. Удивительно, но я за собой такого энтузиазма не замечал. Нет, я, конечно, старательно учился обращаться с новым, для меня, пулеметом и готов был до последнего патрона защищать этот маленький деревянный городок, но без фанатизма. Может, речь князя так убойно действует на иностранцев? Я даже собрался для проверки этой гипотезы пойти посмотреть на узбеков, но в этот момент на дальнем берегу громыхнуло. Срок ультиматума кончился…
Я, ребята, беру назад свои слова, касающиеся плохой подготовки Кузькина к обороне. Каюсь – был неправ и сильно заблуждался. Весь этот деревянный антураж и древнерусское зодчество оказалось чистой воды бутафорией.
На самом деле городок представлял собой хорошо вооруженный и подготовленный к длительной осаде укрепрайон. Стоило Гнидо шепнуть волшебное слово, хлопнуть в ладоши, дунуть на восток и плюнуть на запад, и полуразвалившиеся рыбачье сараи на берегу оказались мощными дотами, из заросших густыми кустами обрывов высунулись орудийные стволы, то тут, то там в самых неожиданных местах проявлялись закрытые минометные позиции, орудийные капониры и пулеметные гнезда. Мужички без лишней суеты занимали места, согласно боевому расписанию, и по всему было видно, что им это не в первый раз! Мы, с Кейси раскрыв рты, наблюдали за этими метаморфозами с крепостной стены, куда забрались вслед за нашим командиром, пожилым старшиной по имени Виталий Палыч. Несмотря на приказ немедленно отправляться домой, за нами увязался и флейтист Ванька, который утверждал, что он почти круглый сирота и кроме деда у него никого нет. Да и тот живет в столице и день и ночь тяжко трудится, чтобы прислать любимому внуку лишнюю копейку. В конце концов, старшина устав препираться с наглым подростком, махнул на него рукой, а Кейси нежно потрепала мальчишку по голове.
Тут, как раз и появились драконы. Они летели клином, держа курс строго на Кузькин. Из ноздрей у них валил дым, что недвусмысленноговорило о полной готовности горючей смеси. Это были штурмовики. Их легко определить по мощной чешуе на брюхе, большим крыльям, которые они складывают, когда заходят в пике и, самое главное, по толстым животам и большим квадратным наглым мордам. Они летели не спеша, внимательно высматривая зенитки. Но, во-первых, до берега было еще далековато, а во-вторых, наши зенитки были хорошо замаскированы. Я прекрасно понимал, что драконов лучше всего бить с близкого расстояния, в перерыве между первым и вторым огнеметанием, но так хотелось, чтобы это случилось пораньше…
Внезапно, из-за облачка, вывалились Нестеров с Уточкиным и, без лишних рассусоливаний, войдя в крутое пике, прошили очередями сразу двух агрессоров. Не ожидавшие такой подлянки, драконы взорвался, не успев оторвать взгляд от берега. И началось…
Строй штурмовиков дрогнул, на мгновение распался, а потом перестроился в противоистребительный ордер. И самое паршивое, что прямо из воздуха материализовалась драконы-перехватчики. Воевать с таким количеством врагов чистое и бессмысленное самоубийство. Подопечные Цугундера это поняли и стали отходить к берегу под защиту зениток. Но зениток у нас оказалось преступно мало! Всего парочка жалко бабахнула из садов на краю города и тут же замолчала накрытая огненными плевками драконов. Курочкин и Нестеров, ударившись в панику, позорно уходили за город, подальше от морд, изрыгающих огонь и чудовищных когтей. Обрадованные такой легкой победой, драконы бросились на Кузькин, как голодные коршуны на цыплят. Я стал лихорадочно соображать, как задрать в небо ствол прикрепленного к тяжелой станине, пулемета. А князя сложившаяся ситуация, похоже, совсем не волновала. Зажав в руке ракетницу, он невозмутимо наблюдал за развитием событий.
Драконы миновали линию береговой обороны и, с ликующим ревом бросились прямо на нас…
Зеленая ракета змеёй взвилась в небо. Может драконы панически боятся зеленых ракет? Или змей? В городе громко ударил большой церковный колокол. Потом ударил еще, и еще….
Первый дракон вдруг сбился с курса и на полной скорости врезался головой в стену. Взрыв был просто оглушительный. А какая вонь поднялась! Как будто рванула городская канализация. Стена даже не шелохнулась и не загорелась. Второй и третий повторили судьбу первого. Остальные успели отвернуть в сторону, но потеряли ориентацию в пространстве. Они кружили над нашими позициями как, страдающие несварением желудка чайки. И тут открыли огонь молчавшие до этого зенитки и вернувшиеся назад Нестеров с Курочкиным. Драконы сыпались с неба, как листья осенью. Некоторые в полете взрывались, но большинство без внешних спецэффектов, камнем шло на дно. Озеро, как в сильный ливень, густо покрылось, расходящимися во все стороны кругами. Через несколько минут все было кончено. Святые Копьеносцы разом лишились своих драконо-воздушных сил. Народ ликовал, всюду слышались крики «Князю слава!», «Ура!» и «Любо!». Раздавались предложения наградить отца Федора званием«Заслуженный драконоборец» и пожелания обмыть это событие Кагором из церковных подвалов. Короче говоря, в воздухе бурлило всеобщее радостное ликование.
- Ну, вот и все, – сказал Виталий Палыч, снимая шапку и вытирая ею лоб. – Рыба теперь в озере жирная будет. Война, можно сказать окончена.
- Это почему? – не понял я.
- По кочану! – ответил старшина. – Смотри сам, ты человек военный, понимать должен. Драконов у них, думаю, больше нет. Озеро с боков не обойти. Там такие завалы и заторы, что пока они все разберут, помощь из столицы подоспеет.
- А если джиннами?
- Джинн - штука дорогая, очень. И заставлять его дороги строить не по-хозяйски. Расточительство одно, – старшина надел шапку на голову.
- Не думаю, что они так просто возьмут и уйдут, – подала голос Кейси. – Не для того эти Святые Копьеносцы такое войско собирали, да богзнает откуда перлись, чтобы вернуться не солоно хлебавши. Это экономически нецелесообразно и политически очень опасно.
- Ну, целесообразно или нет, это мы еще поглядим, – сказал Виталий Палыч. – Но были случаи, уходили. А бывало, что и нет.
- И что делали? – спросил я.
- Водку пили, победу обмывали, веселились…
- Я о рыцарях спрашиваю…
- Ах, о рыцарях… Плоты строили, чтобы переправится. А одни с собой даже корабли притащили…
- И как? – в один голос спросили мы с Кейси.
- Да никак, – усмехнулся старшина. - У нас на этом озере каждый метр пристрелен… Все на корм рыбам пошли, кто до берега не успел дотянуть. А один раз то ли щитоносцы, то ли меченосцы, уже и не помню, решили зимы дождаться, чтобы по льду озеро перейти…
- И что? – спросил я.
- Про Ледовое побоище слышал? – задал старшина риторический вопрос и, увидев ,как мы с Кейси кивнули, продолжил. – Лед у нас на озере не очень толстый. Пушкам его расколоть раз плюнуть. А уж если еще и Гнидо поможет, то это вообще не вопрос.
- А что с драконами случилось? – лично меня этот вопрос очень волновал, - зеленая ракета была заколдованная?
- Башка у тебя заколдованная! – Виталий Палыч выразительно постучал пальцем по лбу. – Эти гады, звона православного колокольного на дух не переносят. У них от него случается расстройство вестибулярного аппарата. Драконы это знают и близко к городу не подлетают. Ну, а наши летуны их раззадорили и подманили. Драконы - звери свирепые, но туповатые. Тут отец Федор не оплошал, в колокола и ударил. Он в этих делах большой мастак!
Я судорожно стал вспоминать, сколько видел драконов на параде у Педро. Неужели их придется занести в Красную книгу? Интересно, она есть в Зазеркалье?
Я попросил у старшины подзорную трубу и посмотрел на тот берег. Рыцари расходиться и перебираться вплавь не собирались, устраиваться на длительную зимовку тоже. Они ждали…
Глава 19 О панцирных носорогах-топтунах, летнем снеге и колдовстве Парамона Гнидо
Вы когда-нибудь видели, как ведут себя перед атакой панцирные носороги-топтуны? Не видели? Жаль, тогда придется рассказать.
Эти замечательные животные, огромными стадами пасутся на бескрайних африканских равнинах. Никого не обижают, ни к кому не добадываются, мирно жуют себе травку, да кому в голову придет приставать к трехметровому бронированному чудовищу с огромным рогом на носу? Голодному хищнику всегда найдется, кого задрать, не рискуя собственной, драгоценной шкурой. Но наступает засуха и поголовье потенциальной дичи заметно сокращается. Она или сваливает туда, где больше воды и еды, или, лишенная жировых запасов, начинает бегать с такой скоростью, что догнать её не стоит даже и пытаться. Идти в сытные края вслед за безответственной дичью бессмысленно и опасно, там своих хищников полно. А голод, как известно не тетка, а очень большой и злой дядька, имеющий склонность толкать своего хозяина на необдуманные, я бы даже сказал, опрометчивые поступки…
Когда у голодных тираннозавров от хронического недоедания желудки прилипают к позвоночнику, они начинают считать едой буквально все, что движется. Известны случаи, когда они нападали на каменных троллей или блуждающих барханных сомнамбул. Но это мелочь по сравнению с носорогами-топтунами. Представьте себе: засуха, жара страшная, земля трескается, песок спекается, но стадо носорогов, накопив в панцирных карманах приличные запасы воды, упрямо топает по своим делам. Тут то, эту компанию и замечают обезумевшие от голода тираннозавры, или как их здесь называют - хвостатые большезубы. Но стаду носорогов на это глубоко наплевать. Их много, а хищников мало. Постепенно оголодавших ящеров собирается все больше и больше и наступает момент, когда в их прожаренные солнцем мозги приходит одна простая мысль: «А может, стоит рискнуть?». Обычно эта мысль остается последней…
Тираннозавры бросаются одновременно с разных сторон. Но в этот момент небо темнеет. Воздух становится плотным и вязким, а носорожье стадо сливается в один организм. Эта огромная бронированная амеба делает несколько быстрых колебаний по равнине и мгновенно переводит большезубов из трехмерного мира в двухмерный. И сразу превращается в идущее по своим делам стадо носорогов. Бояться больше некого. Ну, кому могут угрожать разбросанные тут и там плоские коврики?
Вы спрашиваете, откуда я это знаю? Может опять начитался какого-нибудь «Зазеркальского натуралиста»? Нет, господа, я видел это все сам. Как-то раз у одного персидского царька бесследно пропала в пустыне небольшая армия. То ли картографы, что-то напутали, то ли воевать пошли не на того кого надо, сейчас уже не узнать, но факт остается фактом – армия как в песок канула. Ну и «Неспешный» попросили помочь с поисками…. Там, в жаркой африканской пустыне я и видел своими глазами, как действуют носороги-топтуны…
Вам интересно, с чего это я ударился в зоологические изыски, на фоне всеобщего ликования?
Дело в том, что застывшие на том берегу танки, очень напомнили мне замерших перед броском носорогов. Вот только куда? Под воду? А что, согласитесь, неплохая идея – танковые колонны форсируют озеро в подводном положении и вылезают на берег прямо перед остолбеневшими от удивления защитниками Кузькина! У меня даже мороз по коже от такой картины…
- А озеро глубокое? – спросил я у старшины.
- Да кто ж его мерил? – философски ответил он. – Наверно глубокое. В середине до дна никто не доныривал… Да и охотников особо не было. Старики сказывают, там такие зверюги, в глубине, водятся. Жуть берет. Хорошо, хоть рыбаков не жрут, а то бы без рыбы сидели…
Наученный горьким опытом, я не бросился к князю с криком «Танки пойдут по дну!», а решил подождать дальнейшего развития событий. Хотя до Кузьмы было рукой подать. Он стоял на стене почти рядом, не отрывая от глаз мощного морского бинокля.
Внезапно над озером и нашими позициями пробежал зябкий, неприятный ветер. Воздух, как перед атакой носорогов, сгустился до консистенции киселя. Небо покрылось низкими, грязно-серыми тучами. И из них повалил крупный, такой же грязно-серый, похожий на радиоактивные осадки, снег! Танки разом вышли из оцепенения, взревели моторами и стали усиленно газовать, выбрасывая в воздух клубы черного дыма. И вдруг, в этой дымно-снежной круговерти на том берегу появилось ползущее по земле облачко белого пара. Оно было хорошо заметно на фоне черного дыма. Облачко плавно лавировало между танками и, достигнув, берега… исчезло! Не знаю почему, но меня это встревожило. До этого ничем не проявлявший себя медальон больно кольнул в солнечное сплетение и, где-то в груди, пароходным ревуном, противно завыло чувство тревоги.
Ничего не происходило. Народ на позициях продолжал радоваться, хотя, внезапный природный катаклизм, заставил несколько сбавить обороты. Озабоченный Парамон Гнидо быстро подошел к князю и стал, что-то тихо ему втолковывать, ежеминутно прикладываясь к биноклю. Виталий Палыч увидев такое дело, забрал у меня подзорную трубу и начал рассматривать тот берег. Я с грустью вспомнил блюдо с чугунным яблоком. Вод сейчас эта штука была бы по-настоящему незаменима!
Кейси с сосредоточенным видом вставила в пулемет ленту, удовлетворенно вздохнула и, положив руку мне на плечо, встала рядом.
- Не нравится мне это, – тихо сказала она.
- Может это такой обряд? – высказал предположение я. – Посыпание голов пеплом в виде снега. В память о погибших эскадрильях. А?
- Я о таких обрядах не знаю, – покачала головой Кейси.
- Я тоже нигде не читал.
- Сколько же они сюда мегамерлинов забабахали? – восхищенно сказала Кейси. - Чтобы летом снегопад устроить? И ты думаешь, это все для того, чтобы драконов помянуть?
Вдалеке, над озером, послышался легкий треск, похожий на звук рвущихся петард. Негромкий, но и не тихий, он волной катился к нашему берегу.
- Может, сегодня какой-нибудь рыцарский новый год? – спросил я. – Поэтому и снег, и петарды, чтобы у войск боевой дух поднять?
Холодный ветер швырял в лицо целые пригоршни острых, как сюрикены, снежинок. Грязноватый снег уже не таял, а собирался в небольшие сугробы, лежал грязными шапками на крепостных зубцах, забивался за шиворот и настырно лез в глаза.
Кейси не ответила мне. С открытым ртом она остолбенело, смотрела вниз. Озеро стремительно замерзало! Ледяная волна катилась к нам по всей ширине, от берега до берега, страшная и неотвратимая, как цунами и обвал американского доллара. Врезавшись в наш берег, волна обдала всех картечью из ледяной крошки и насквозь промерзшей гальки. Наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь зловещим свистом ветра и мелкой дробью снежинок по обледенелым доспехам.
От берега и до берега озеро покрылось тяжелым панцирем льда!
То, что сказал по этому поводу Кузьма БТ-Пятый, цитировать не буду. Вдруг это сейчас читают дети? Зачем им тяжелые психические травмы?
Но совсем иначе себя повел Парамон Гнидо! Пропустив тираду Кузьмы мимо ушей, он около минуты напряженно всматривался в снежную круговерть, а потом счастливо улыбнулся!
Крикнув: «Ну, наконец, настоящее дело!», он легко, одним движением взобрался на крепостной зубец и замер на нем, широко раскинув руки. Метель зло стегала его по лицу, стремясь сбросить вниз. Но Парамону на это было глубоко наплевать. Чем сильнее бил его снежный ветер, тем крепче он стоял на стене! Плащ и волосы полуоборванным парусом развивались за его спиной.
Представляете картинку? Снежная круговерть такая, что солнца не видно. Ураганный ветер. Режущие кожу снежинки. Старый потрепанный жизнью крепостной зубец. На нем, наплевав на реальную опасность грохнуться вниз, стоит мужик, расставив в стороны руки, как Кейт Уинслет на носу Титаника. Все замерли, наблюдая за этой картинкой целиком взятой из детской энциклопедии «Занимательное колдуноведение».
Потом на ладонях колдуна зажглись два светящихся шарика. Крохотные, как светлячки, они просто испуганно метались по ладоням, не зная, что делать. Потом один из них лизнул упавшую на ладонь снежинку... Снег пришелся светлячкам по вкусу! Они стали расти прямо на глазах! Потом падающих снежинок стало не хватать, и светлячки начали их притягивать. И не просто притягивать, а всасывать в себя вместе с ветром, как черные дыры в миниатюре! Я такого никогда не видел! Хотя, если честно сказать, я в этом мире еще много чего не видел.
Маленькие Светлячки росли прямо на глазах! Они стали размером с крупный апельсин, потом с арбуз, потом с очень большой арбуз. Наконец диаметр шаров превысил полтора, два, три метра! Они уже не лежали на ладонях - свободно парили в воздухе! Гнидо, держал их на кончиках указательных пальцев. Даже здесь, в трех метрах от эпицентра событий, чувствовался жар от таких казалось безобидных, поначалу, шариков. Снег на стене растаял, даже вода испарилась! Одежда и волосы колдуна начали дымиться…
- Как бы ни сгорел на работе… - шёпотом сказал я Кейси.
Словно услышав мои слова Гнидо стараясь, чтобы шары не соприкасались, поднял повыше руки, и громко выкрикнув заклинание (я не расслышал какое) швырнул их прямо в серое небо …
Шары радостно стали наматывать на себя тучи, как палочка сахарную вату. Едва приблизившись к выросшим до гигантских размеров сияющим сферам, облака просто испарялись…
- Страшно представить, - сказал я Кейси, - до каких размеров они можут вырасти и чем все это может закончится…
- Сейчас увидим, – сказала Кейси, прижимаясь ко мне плечом. В этом она была абсолютно права.
Внезапно облака исчезли полностью. Объявившееся на небе солнце высушило наши мокрые волосы, согрело замерзшие тела и растопило снег на берегу, но не лед в озере! Шары бестолково носились по небу, гоняясь друг за другом и за последними лохмотьями туч.
Гнидо, так и не слезший со своего зубца, выкрикнул еще одно заклинание (я опять не расслышал какое) и указал безымянным пальцем на озеро. Шары с радостным нарастающим ревом рванули вниз, как камикадзе на американский авианосец…
Вы спрашиваете, на что это было похоже? На атаку флотилии адмирала Берда немецкими летающими тарелками или одновременный взрыв всех стамбульских бань. Шары со свистом и шипением врезались в ледяную корку озера. Земля качнулась. В небо вырвались, похожие на ядерные грибы, клубы пара вперемешку с ледяными брызгами. Лед с оглушительным грохотом пошел трещинами и взорвался! В обожженный паром воздух взмыли тонны колотого льда и вагоны мороженной рыбы. Облако пара полностью скрыло от глаз происходящее внизу. До нас доносилось лишь шипение и скрежет взрывающихся льдин…
- Ну, что я говорил! - радостно хлопнул меня по плечу Виталий Палыч, - Наш Парамон, еще не то может! Сейчас ледок растает и все - войне конец. Можно победу праздновать. Через огонь прыгать, девок тискать, водку пить… Тебя правда это не касается, ты ж почти женатый… Но может хоть на рыбалку сходим, а?
Я вспомнил об обитающих в глубине озера чудовищах и задумался…
Треск и грохот стихли. Пар рассеялся. Князь со злорадной улыбкой глянул вниз…
- Гнидо! – заорал он выпрямившись. – Гнидо! Почему не растаял лед?
Глава 20 О накрывшейся рыбалке и танковой атаке.
Я посмотрел вниз. Рыбалка накрылась. Не потому, что летом подледной рыбалкой никто не занимается, а потому что в таких ледяных торосах рыбу ловить невозможно. Лески не хватит, чтобы до воды достать. Лед не растаял! Рядом тяжело вздохнул Виталий Палыч. Тисканье девок, дегустация местной водки и прыжки через костер откладывались на неопределенный срок, необходимый для того чтобы ледяные глыбы растаяли, а танковые армады с того берега укатили восвояси.
- Ты же обещал, что все будет тип-топ! – орал князь на остолбеневшего от удивления Парамона, - Говорил, что от твоих заклинаний гранит закипит, а лед просто запылает! А пух лебединый рыцарей будет с ног валить вместе с боевыми конями и этим, матодонтами… А тут всего лишь родное озеро…
- Ничего не понимаю! – оправдывался Гнидо, - Ты, когда последнего мастодонта видел?
-Ты мне не тыкай! – взвился Кузьма, - Я как-никак верховная власть! Мастодонта может и не видел, а вот рыцарей на том берегу, хоть пруд – пруди!
- Даст бог и запрудим. – ответил Парамон.
- Чем?! – совсем взбесился князь. – Чем ты их запрудишь? Может, лучше заморозишь? Льда навалом. Только смотри, чтобы они нас начала не поджарили…
- Не волнуйся солдатик, - попытался успокоить меня Виталий Палыч, - у нас здесь каждый метр пристрелян, пусть только сунутся…
Но сказал он это без энтузиазма.
Парамон с удивлением рассматривая свои руки, вынимая из складок одежды и обнюхивая различные амулеты, замораживал и тут же размораживал лужу под ногами. Потом бегом рванул к озеру и попытался тоже самое проделать со льдом у берега. Но лёд переходить в жидкое состояние отказался. Колдун постоял немного, сосредоточенно расчесывая затылок, а потом приказал двум следовавшим за ним тенью ученикам, взять ледяную глыбу и, оттащив её подальше от берега сунуть в большую кадушку.
Когда ученики, обливаясь потом, выполнили приказ, он, на секунду замерев над посудиной, щелкнул пальцами и легко превратил лед в воду. Вмороженная в льдину рыбина мгновенно очнулась, и стала нарезать по бочке круги хищно поблескивая глазками.
- Ничего не понимаю! – вынес вердикт Гнидо. – В первый раз такое колдовство вижу!
- И чему тебя только учили?! – задал риторический вопрос князь. Ответить Парамон не успел.
Танковая лавина на том берегу, изрыгнув в небо облако черного дыма, пришла в движение. Одновременно раздался залп сотен орудий и снаряды с того берега дружной стаей помчались к Кузькину. Но на середине озера, словно наткнувшись на невидимую стену, потеряли скорость и грохотом посыпались вниз. Запахло озоном и серой. Опять подул шквальный ветер, причем сразу со всех сторон. В небе загромыхали громы, заполыхали молнии всех цветов и оттенков, закружили смерчи и торнадо, посыпался град размером с арбуз, но все это происходило на нейтральной полосе и, не причиняло ни нам и противнику почти никакого вреда. Это была магическая война во всей красе и я тихо радовался, что вся это вакханалия не происходит над нашими головами..
- Ну всё, держись. Сейчас начнется! – сказал Виталий Палыч, привалившись спиной к стене.
- Уже началось! – поправил его я. – Вон как колбасят…
- Это у них началось, у магов и волшебников. – поправил меня старшина. – Сейчас у них силы кончатся, амулеты разрядятся, тогда наша работа и начнется. Танки жечь, пехоту отсекать, да самолеты сбивать…
- Эй, молодожены! – сапоги князя со скрипом раздавили последние не растаявшие кубики льда. – Берите Тамару, она на заднем дворе терема стоит, и дуйте отсюда… в столицу, с донесением, чрезвычайно важным … - и, всмотревшись на наши вытянувшиеся лица, добавил, - И не вздумайте отказываться! Это приказ!
С одной стороны, я обрадовался. Вы бы не обрадовались?
Черная танковая лавина не сбавляя скорость, катится на Кузькин. Магическая война стихает, последними раскатами, подтверждая правоту слов Виталия Палыча. Но в любой момент может снова так громыхнуть, что мало не покажется! Что такое настоящее, некнижное и не киношное танковое сражение, я, конечно, тогда еще не знал. Только догадывался, и испытывать не на себе особого желания не имел. И в этот самый момент Вам предлагают рвануть в тыл и не просто так, а с важным донесением!... Скажите, положа руку на сердце, вы бы отказались?
Но с другой стороны… Меня не отпускало ощущение, что если я уеду сейчас из Кузькина, то случится что-то непоправимое, то что я не смогу себе простить всю оставшуюся жизнь… Что этот будет не по-мужски, не по-рыцарски. Не по-рыцарски?! Так вот в чем дело! Я знал , что в это мире слово «рыцарь» - не пустой звук. Но чтобы до такой степени…
- Кейси, - сказал я как можно нежнее. – Милая (блин, опять милая!)! Думаю, ехать надо тебе одной. Здесь сейчас каждый человек на счету. И здесь МОЯ Родина. К тому же в путь в столицу не близкий и, говорят, опасный. Там могут неприятности разные ждать, засады, ловушки всякие, а кто в них лучше тебя разбирается? Я только мешать буду, под ногами путаться… Надо тебе одной ехать…
- Это как одной? – возмутилась Кейси. – Как, одной?! Ты же без меня жабой станешь!
Вы бы видели, какие в этот момент стали глаза у князя и старшины! Но времени рассказывать все с самого начала не было…
- Во-первых, не жабой, а лягушкой, а во-вторых, может, и не стану! – возразил я. – А если и превращусь, то не сразу. Успею пострелять немного. И потом, лягушке спрятаться легче. Забился в щель и сидишь себе тихо… А ты вернешься, найдешь меня и опять поцелуешь…
-Ну, уж нет! – твердо сказала Кейси. – Никого я искать не буду искать и целовать! Потому, что никуда не поеду!
- Нееее понял?! – возмутился князь. – А кто тогда поедет?
- Вот он! – ответила Кейси и показала на стоявшего в сторонке и что-то писавшего, Ваньку Жукова. – Нечего ребенку здесь делать, когда бой начнется. К тому же он маленький и юркий, а я большая и тяжелая! В народе не зря говорят «Баба с печки – Тамаре легче». И попасть в такого мелкого, труднее и внутрь, за заслонку может спрятаться, в случае чего…
- Почему я? – возмутился Ванька, откладывая в сторону бумагу. – Никуда не поеду! Что я потом дедушке скажу? Что когда началось самое мочилово, я был неизвестно где? Да он меня после этого прибьет, без всяких танков. И печку вашу сумасшедшую я боюсь. Меня от быстрой езды укачивает…
- Таак! – свирепея, рявкнул Кузьма. – Почему здесь обсуждают приказы старшего по званию?
- Во-первых, - сказал я, глядя ему прямо в глаза, - я не помню, чтобы князь являлся воинским званием российской армии, а во-вторых, я не нахожусь в вашем непосредственном подчинении…
И тут князь повел себя как типичный самодержец. Сперва Покраснел, потом побагровел, широко открыл рот, чтобы, чтобы сказать что-нибудь приличествующее моменту. Но получилось только: «Да я тебя сейчас, по закону военного времени…».
Стена дрогнула, оборвав его тираду на самом интересном месте. Из образовавшейся трещины, выскочил крупный рыжий таракан, озабоченно пошевелил усами и собрался юркнуть обратно, но был раздавлен прикладом автомата старшины.
«Так ему, прусаку, и надо!» - удовлетворенно сказал Палыч.
Шарахнуло во второй раз. На этот раз из щели никто не появился, но тряхнуло так, что все с трудом удержались на ногах. Тяжелый снаряд, наконец, попал в городскую стену. Согласно всем физическим законам она должна была разлететься по кирпичикам. Но, похоже, физические законы в Зазеркалье действуют избирательно. Стена дрогнула, и устояла. На колокольне снова ударили в набат. Князь закрыл рот, махнул рукой и скомандовал спускаться вниз «Пока нас всех здесь не перестреляли как…». Третий снаряд разорвался в воздухе, перехваченный фаеболом, со свистом вылетевшим из рукава Парамона…
- Ну, вот теперь началось. – прокомментировал события Виталий Палыч, взваливая на плечи сразу два цинка с патронами…
Глава 21 О кратком курсе некромантии для начинающих, живых мертвецах, зомби и промерзшем до дне озере
Большой, кишащий рыжими муравьями, ком желтой глины упал мне за шиворот. Муравьи были контуженными, и кусаться не хотели. Я решил не ждать когда они придут в себя, а нанести превентивный удар. Стал судорожно тереться спиной о стенку окопа, вспоминая недобрым тихим словом экипаж только что проехавшего над моей головой танка. На борту его была нарисована эмблема «Первой ударной панцербригады имени Маргарет Тэтчер» с портретом железной леди. Башню украшала надпись «Сатисфакция за Крым». Украшала недолго, так через несколько башню сорвал снаряд, выведенной на прямую наводку гаубицы.
Я еще раз убедился в правильности пословицы «В тесноте, да не в обиде». Узкий тесный и глубокий окопчик, служил прекрасным подтверждением этой народной мудрости.
Да и на кого здесь обижаться? На Палыча, не выпускающего из рук рукоятки раскалившегося почти до красна пулемета, или на Кейси, с неутомимостью робота, меняющую ленты с патронами? Обижаться можно было только на того гада, по чьей милости я сидел в пропахшем горелой резиной и пороховыми газами окопе, вместо того, чтобы гордо озирать поле боя с борта «Неспешного». Правда, и в небе было некомфортно. Появившиеся неизвестно откуда «Спитфайры», схлестнулись над озером в жестоком воздушном бою с соколами Цугундера. Летчики изо всех сил старались подманить их поближе к городу, туда, где без устали бил церковный колокол, и одуванчиками расцветали разрывы зенитных снарядов. Но вражеские пилоты учли горький опыт погибших драконов и на верную смерть не спешили. Они терпеливо ждали, когда дальнобойная артиллерия разнесет в щебень колокольню, чтобы потом беспрепятственно выпустить на волю весь боекомплект. Но снаряды лупящих с закрытых позиций орудий умело перехватывались в воздухе файрболами учеников колдуна Парамона, осыпая дождем осколков, идущих по черному льду интервентов.
Вонючий дым от подбитых танков и бронемашин черными столбами поднимался в небо, стелился по земле, лез в глаза и уши, вызывая скупые мужские слезы и порождая сложныезвуковые галлюцинации.
И в этом была своя польза. В дыму танки герцога проскакивали наш окопчик, даже не обращая на него внимание. А зря, зря! Когда его замечала, катившая за танками пехота, было уже поздно. Пулеметные очереди рвали её, в прямом смысле, в лохмотья. Причем не только пехоту. Виталий Палыч превратил в дуршлаг, бодро катящий за танками, «Скаут». Не ожидавшая такой подлянки, бронемашина остановилась, словно наскочив на невидимую стену, а потом рванула всем своим боекомплектом, обеспечив шикарный погребальный салют уже давно мертвому экипажу.
Вы, наверное, уже представили себе живописно разбросанное на черном закопченном снегу жуткое месиво? Лужи крови, оторванные руки, ноги, головы, кишки и другие наглядные пособия для урока анатомии? Ошибаетесь! Никакой крови и никакого натурализма! Если я говорю - лохмотья, то значит это лохмотья и есть! Дело в том, что на нашем участке сражения сразу за танками шли уже давно мертвые солдаты!
Что, догадались? Вот именно! Это были самые натуральные зомби, вперемешку с обыкновенными ожившими мертвецами!
Вы спрашиваете, чем отличаются одни от других? Это очень просто. Прочтите «Краткий курс некромантии для начинающих». Там черным по белому написано, что зомби – это люди, с помощью магии Вуду при жизни погруженные в измененное состояние сознания с замедленным метаболизмом, а ожившие мертвецы, это просто похищенные с кладбища покойники и оживленные потом особыми магическими ритуалами. И те и другие фанатично преданы своему хозяину и отличаются крайней ненавистью к обычным людям! Идеальные солдаты, что тут говорить! А если учесть вздорный характер Педро…
Наконец, последний муравей на моей спине утих, ия снова смог взять себя в руки и оглядеться по сторонам.
Черный лед озера был испещрен горящими танковыми коробками, оторванными башнями и гусеницами, разбросанными там и сям телами мертвяков. Первая атака захлебнулась…
А начиналось все красиво, как на параде, или в какой-нибудь киноэпопее. Три танковых клина одновременно двинулись на Кузькин по перепаханному вдоль и поперек ледяному полю озера. Прямо за центральным клином вместо подобающего такому случаю военного оркестра трубачей и барабанщиков, бодро маршировала сводная рота шотландских волынщиков. Гнусные звуки волынок вызывали сильную головную боль и перекрывали рев танковых моторов, но агрессоры не обращали на неё никакого внимания
Вслед за танками, под развевающимися знамёнами с гербом герцога бодро катила на бронетранспортерах пехота, радостно оскалив свои черепообразные лица. Думаю, обычным ландскнехтам было очень неуютно находиться рядом с такими товарищами по оружию. С неба ярко светило солнце, переливаясь в поднятых танковыми гусеницами облаках снежной пыли всеми лучами спектра.
Бодрый проход парадных колонн сдерживало только одно – ледяная поверхность озера была мало похожа на площадь перед уже несуществующим замком Педро. Танки, боясь нарушить строй, осторожно переползали через трещины и воронки, прокладывая дорогу тащащейся следом пехоте…
Чувствую, вы ждете не дождетесь, когда я, наконец, скажу, что лед затрещал под гусеницами агрессора, побежал трещинами, раскололся на льдины и вся эта бронированная армада камнем ушла на дно, обогащать железом водоем и обеспечивать питанием изголодавшихся рыб.
Если бы вы знали, как я сам этого ждал. Я, да и Кейси тоже, как пишут в романах, «обратились в слух». Мы затаили дыхание, в надежде услышать такой далекий, пусть еле слышный, но такой желанный победный треск! Но слышали только приближающийся рев танковых моторов…
-Вот блин! – с чувством сказала Кейси, - Неужели оно до дна промерзло?
И тут земля снова дрогнула.
Наша артиллерия подтвердила слова Виталия Палыча о каждом пристрелянном метре…
Лед не треснул! Но волынщиков как ветром сдуло! Их лебединая песня оборвалась на полуслове, или на полуноте. Согласитесь, трудно играть на волынке и летать одновременно.
Центральный атакующий клин был моментально превращен в хлам. Интересно, где Кузьма прятал такие мощные орудия? У танков герцога не было практически никаких шансов. Сорванные башни высоко взлетали в небо. Оторванные катки давили, высыпавшую из бронетранспортеров, пехоту. А все что не было оторвано, взорвано и разбросано по округе горело, выбрасывая в небо клубы жирного черного дыма.
Боковые клинья сломали свой железный строй и бросились в разные стороны, как вышедшие на вечернюю дневку норные жирнохвосты от стаи голодных птерадонов. Но этот маневр помог им слабо. Земля дрогнула еще раз, и боковые клинья повторили судьбу центрального.
- Ну, вот, а вы боялись! – радостно подвел итог сражению Виталий Палыч. – Я же говорил…
И в этот момент земля снова вздрогнула. Нет, не вздрогнула. Её, словно скрутило от зубной боли! Низкий вибрирующий звук, как от сверла бормашины, возник в воздухе из ниоткуда и стал медленно нарастать, вонзаясь глубоко в мозг. Я даже почувствовал во рту неприятный паленый привкус.
Впрочем, на счет ниоткуда, я немного погорячился, ляпнул не подумав. На самом деле звук издавали подозрительные, возникшие на горизонте, темные точки. Издалека они были похожи на гигантских черных мух. Но это были не мухи. Это были… Это были… Ну я читал, где-то о них, но забыл. Короче говоря, это были летающие тарелки, сотканные из плотного черного тумана, или плотные черные облака, принявшие форму летающих тарелок. Размер у всех был примерно одинаков - метра три-четыре в диаметре. Именно они, с низким гудением, плыли в воздухе. Даже не тащились, я бы сказал – сунулись по небу, как утюг по асфальту. Не создавали они ощущения полета, как не может быть ощущения полета у катка, с грохотом несущегося по брусчатке Красной площади. Тарелки шли удивительно ровным квадратом, в несколько рядов, что в высоту, что в длину, что в ширину. Я пытался их сосчитать, но не смог - выворачивающая наизнанку мозги головная боль не дала это сделать.
Ну что смогут сделать могучим стенам, какие-то облака? Ох, ребята много чего могут. Очень много… Сначала нас всех скрутила дикая зубная боль и не только зубная. Болели, выворачивались суставы, ныли кости, даже кожа на голове ужасно зудела. Хотелось снять каску и чесаться, чесаться, но руки были заняты. Я ими уши затыкал. Звук сверлом вонзался в мозг и медленно наматывал на себя извилины.
На стене показался Гнидо. Озабоченно возвел очи к небу, сделал резкий пас руками и хлопнул в ладоши. Воздух загустел, превратившись в вязкий тягучий кисель. Дышать стало тяжело. Липкий, горячий пот покатился по спине. Облака, словно завязнув в этой густой субстанции, резко сбавили ход и остановились.
Мы с облегчение вздохнули. А зря. На этом все не кончилось. Гудение сменило тональность, перейдя почти в ультразвук и… тарелки изменили форму!
Резко увеличив обороты, они превратились в огромные черные волчки. Потом, зависнув над озером в новом облике, вытянулись вокруг оси вращения, и трансформировались в бешено крутящиеся веретена, с обоих концов которых срывались зловещие сине-зеленые молнии. Повисели немного и снова двинулись к Кузькину.
Ох, и жуткое это, ребята, зрелище. Колокол бьет не переставая. От его звона уже уши заложило, воздух, густой как холодец, в горло не лезет, а хреновины эти непонятные прут к городу как заведенные, в воздух, как штопор в пробку, ввинчиваются. И плевать они хотели на все колдовство Гнидо и звон наш им тоже по барабану.
Нет, тут я все же погорячился. Звон им все же мешал. Каждый удар колокола заставлял веретена вибрировать и сбиваться с курса, вышибал из них искры и заметно уменьшал стабильность вращения. Казалось, еще немного, еще чуть-чуть… Даже бой внизу слегка стих. Противоборствующие стороны задрав голову любовались небывалым зрелищем. И в этот момент хреновины, выдержав театральную паузу, зависли, немного не дотянув до крепостной стены, и камнем спикировали вниз…
Глава 22 О конце Пятой батареи, Китеж-граде, и кристалле Меркабы
- Хана нашим пушкам… - сказал Палыч, когда на голову перестали сыпаться комья земли вперемешку с искореженными кусками металла. – А у меня на Пятой батарее свояк служил…
- Почему служил? Может жив ещё? – спросил я, выплевывая землю.
- Хорошо бы, но навряд ли. – мрачно сказал старшина. – Ты сам посмотри.
Я посмотрел. Там где еще пять минут назад стояли наши батареи, зияли глубокие воронки, а на месте капониров дымились обугленные черные развалины.
- Не повезло твоему свояку. – согласился я. Палыч кивнул в ответ
- Что это было? – ошарашено спросила Кейси,вытряхивая из волос землю.
- Не знаю.- ответил я. - Никогда такого не видел, и не читал…
- Секретное оружие Черных Колдунов – сказал Палыч. – Я о нем слыхал, но Бог до сегодняшнего миловал видеть. Ну что, солдатики, вот и настал наш черед с бусурманами сразиться…
Я с точкой оглядел хилую цепь окопов вытянувшуюся вдоль перепаханного снарядами и черными облаками берега и сказал:
-Ну, что, милая (блин, опять милая), отомстим за Палычева свояка?
Дальше вы знаете. Воодушевленные трагической гибелью нашей тяжелой артиллерии рыцарские орды в очередной раз рванули на Кузькин. Первую атаку мы с трудом, отбили.
Языки пламени лизали танковую броню с портретом Железной леди на фоне британского Юнион Джека. В свернутой на бок башне что-то взрывалось. В перерывах между взрывами было слышно как трещат, словно шишки в костре кости живых мертвецов. Черный дым низко стелился над землей, залезая в нос и глаза. Я чихнул, поморщился и сказал:
- Не могу, ребята, одного понять, зачем рыцари с такой силищей на Кузькин прут? Им что места мало? Всё понимаю, лес непроходимый вокруг озера, дороги узкие, партизаны злые, но что стоит этой армаде лес выкорчевать, дороги расширить, а партизан перебить. Да это им как два па.., - я покосился на Кейси, - Им это пустяк, сотней мегамерлинов больше, сотней меньше. Не понимаю, для чего без толку, столько техники гробить…
- Не понимаешь? – удивился Палыч. – Серьезно?
- И ты? – спросил он у Кейси.
Моя невеста недоуменно покачала головой.
- Да… - вздохнул старшина. – Я думал, вы знаете. – Он посмотрел на тот край озера, где среди дыма строились в боевые порядки новые колонны танков и добавил, - Времени немного есть. Слушайте…
Стоял давно на берегу озера Светлояр город Китеж. Хороший городок, красивый. Белокаменный. Церквей в нем было… больше чем домов Построил его князь Юрий Всеволодович. Постарался, душу вложил. Для себя и детей своих построил.
- Вы легенду о Китеж – граде рассказываете? – спросил я. – Так её каждый знает.
- Не каждый. – поправила меня Кейси. – Я знала, но… забыла.
- Стоял этот город, - продолжил как ни в чем не бывало Виталий Палыч, - Никому не мешал. Жители радовались, а враги завидовали и случая подходящего ждали. И дождались. Напали на Русь татары. Русских князей разбили. А чего не разбить, когда каждый за себя был.
- Феодальная раздробленность. – пояснил я.
- Вот именно. – согласился со мной старшина и продолжил. – Израненный князь с остатками дружины заперся в Китеж-граде. Силы перегруппировать раны залечить и подмоги дождаться, если придет кто на помощь. Хан монгольский как узнал об этом, страшно разозлился, сразу захотел этот город найти, разграбить и сжечь. Но как дорогу найти, когда её никто даже под пытками показывать не хочет? Дело в том, что город стоял в глухих, диких местах волхвами по случаю осадного положения заколдованных, среди болот и лесов, и к нему дорогу человеку пришлому и агрессивному было невозможно. Только хан был упертый и от своих идей так просто не отказывался. Нашел предателя. - в этом месте Палыч неодобрительно, зло крякнул и ударил кулаком по краю окопа, - звали его Гришка Кутерьма. Он согласился за золото провести басурманов к заповедному городу.
- А как же колдовство волхвов? – спросила Кейси.
- На хитрую … - осекся старшина, глянув на мою невесту. - На каждого волхва у хана свой шаман имелся. Тайными тропами вышли монголы к Китежу и окружили. Их было так много, что лошади всю траву вокруг города сожрали, обгрызли кору с деревьев и выпили все родники, болота и озерца мелкие. Увидел князь эти чудеса мелиорации и поняв, что личного состава не хватит, чтобы победить ордынские полчища. Стал готовиться к смерти, как тогда писали в летописях «нелегкой, но доблестной»: с мечом в руке, с горой убитых врагов за спиной. Это конечно достойно и по геройски, но что потом будет с детьми, женщинами и стариками? Неужели останутся они на полон и поругание врагам?
- А где же наши были? – спросила Кейси. – Не могли помочь? Вертолеты прислать, танков подкинуть?
- Давно это было. – вздохнул старшина. – ваших тогда здесь и в помине не было.
- И не в этом мире.- добавил я.
- Как не в этом? – возмутился Палыч. – Ты себе чужую историю не приписывай. Здесь это было, на нашей земле!
- Потом спорить будете. – перебила нас Кейси. – Дальше, что было?
- Дальше… – Виталий Палыч вздохнул и задумался. – Дальше, начали все жители города молиться, просить Бога о спасении. Увидел Господь, какая страшная участь ждет ни в чем не повинных людей и сжалился. Прямо на глазах приготовившегося к штурму монгольского войска город погрузился в озеро.
- И все? – спросила Кейси. – А как же люди? Они что, утонули?
- Нет, - ответил Палыч с усмешкой. – Город скрылся под водой вместе с жителями. Не утонул, а скрылся! Вместе с князем и его дружиной, вместе со стенами и белокаменными церквями. Говорят, что только человек с чистой душой может в солнечный день увидеть в озере отражение золотых куполов и услышать колокольный звон. А еще говорят, что в трудную для Руси минуту, город восстает из озера. И звонят его колокола не малиново и певуче, а набатнои тревожно. Поднимают на бой русских людей, укрепляют их дух, заставляют дрожать от страха врагов…
- Выезжает князь со своей дружиной, с мечами наголо и рубит супостатов в капусту… - продолжил я.
- Если князь с дружиной выйдет, это значит - хана, дела совсем плохи, – заметил Палыч, - Настал конец света, жахнуло с неба, рвануло и надо всем праведным людям подниматься на бой с антихристом…
- Красивая легенда… - сказала Кейси.
- Кому легенда, - пробурчал старшина, - а кому …
- Так это, что Светлояр? – спросил я, кивнув в сторону замерзшего озера.
- Нет, - ответил Палыч, - никакой это не Светлояр, это озеро Светлое.
- Тогда причем здесь Китеж?
- А притом, - ответил Палыч,- что когда сбросила Русь татарское иго, вышли к людям из озера китежские старцы и не с пустыми руками вышли! Вынесли с собой четыре собственноручно отлитых колокола. И дали такой наказ: на четырех сторонах русской земли построить четыре церкви с колокольнями и на колокольнях эти колокола повесить. А когда нападет враг на нашу землю и станет ясно, что не хватает сил одолеть супостата, надо ударить в колокол той церкви, со стороны которой враг напал и…
- Один такой колокол висит на нашей колокольне? – Кейси мгновенно все сообразила.
- Да. – ответил Палыч.
- И бьет он не переставая… - добавил я.
- А что должно случиться, когда ударят в колокол? – спросила Кейси.
- Из озера придет подмога.- сказал старшина.
- В чешуе, как жар горя тридцать три богатыря… - процитировал я классика.
- Ну что ты, какие богатыри, здесь и моря то нет. – ответил Палыч. – Какая точно подмога не знаю, но старики сказывают вещь мощная и для врагов страшная. Супостаты об этом знают и в первую очередь пытаются колокольню разгрохать и колокол захватить. Он большой магической силой обладает…
- И где же подмога? – спросил я. Танки на том берегу закончили посторенние и тронулись в путь. – Она бы нам сейчас очень пригодилась!
- Вот тут и загвоздка. – вздохнул Палыч. – Нет ее, почему то. Звонарь наверно, оглох уж, а все без толку.
- Хреново. – сказал я.
- Хреново. – согласился старшина вставляя в пулемет новую ленту.
- А раньше зимой враги нападали? – спросила Кейси.
- Нападали. Им зимой сподручнее всего нападать. – ответил Палыч. – По льду. А мы лед этот колем и они на дно, камушками…
-Что же лед сейчас не раскололся? – спросила Кейси.
- Кто его знает? – старшина сокрушенно развел руками. – Думаю, без магии здесь не обошлось.
- Конечно, не обошлось, – сказал я. – Здесь у вас, что, снег регулярно летом идет? Наколдованный ваш лед, волшебный, говоря современным языком, чисто магического происхождения, как например… например…
А ведь в голову ничего подходящего и не лезло. Все известные мне источники описывали случаи локальной заморозки, или частичного обледенения, но превращение в ледяную глыбу льда целого озера… Сколько же это надо энергии затратить?
- Вы не знаете, нигде поблизости атомных взрывов не происходило? – спросил я у старшины.
- Атомных… чего? – не понял Палыч.
- Милый, в этом мире атом не расщепляется. – сказала Кейси ласковым голосом медсестры из палаты для тихо помешанных.
Я с досадой хлопнул себя по каске. Как такое можно забыть! В Зазеркалье атомные бомбы не взрываются! Это всем известный факт! Электроника не работает, и бомбы не взрываются! Говорят, где то на Крайнем Севере даже оборудовали специальное хранилище для попавших под сокращение ядерных боеприпасов.
- Где тогда рыцари взяли столько мегамерлинов? – спросил я. – Такой мощи ни один артефакт не выдержит, его изнутри в клочки разорвет…
Мой вопрос повис в воздухе… Впереди рычали танковые двигатели наступающих копьеносцев, ревели моторами «Спитфайры», грохотали пулеметы соколов Цугундера, перекликались в окопах стрельцы и ополченцы, а мы обсуждали вопросы магического энергообеспечения.
- Есть только один артефакт, который не разорвет! – почти шепотом сказала Кейси и называется он… кристалл Атлантиды!
- Кристалл Меркабы?! – воскликнул я, и добавил, - Милая, ты переутомилась. Это сказка, миф! Его не бывает!
- А промерзшее до дна озеро в середине лета бывает? – спросила Кейси. – А армия живых мертвецов на танках бывает?
- Мертвецы на танках бывают. Вот они! – я высунулся из окопа и показал на разбросанные по льду костяшки. – Мы их видим! А твой кристалл кто видел?
- Его видел, его видели… - запнулась Кейси. – Его упоминает Склерозий Сиракузский в…
- Я ни о каком Склерозии не слышал и не читал! – возмущение, как цунами поднялось в моей груди и с силой ударило в мозг.
-Если ты не слышал, это не значит, что его не существует. Это закрытая информация… – отрезала Кейси.
- Этот камень шарлатаны от магической науки выдумали. – веско сказал Палыч. – Им лишь бы делом не заниматься, а бабки получать, вот они всякую ерунду и выдумывают, чтобы народ дурить, да молодежь с пути истинного сбивать. Нормальные маги, что делают? Ночей не спят, об общественном благе думают, философский камень ищут, или средство вечной молодости, или оборонную магию развивают. Достойные уважения проблемы затрагивают. А эти шарлатаны-выскочки, только молодежи мозги пудрят. Рассказывают про то, во что ни один серьёзный маг никогда не поверит. Никакой пользы одна профанация…
- Про что? – спросил я. Магическая наука зазеркалья предстала вдруг передо мной совсем в другом свете.
- Профанация серьезной науки. Панцирные, пьющие, говорящие медведи, зеленые человечки, из тарелок летающих. Тьфу, придумают же такое. Они что, в этих тарелках вареные летают или жареные? – Палыч плюнул через левое плечо и перекрестился. – Еще про ледяных троллей треплются и этот - кристалл Атлантиды.
- Неправда! – раздалось вдруг сзади. – Они существуют!
- Кто? – я с удивлением развернулся назад. Из хода сообщения выглядывала перемазанная в земле и копоти физиономия Ваньки Жукова.
Глава 23 Роли вундеркиндов в истории, мертвяках, горящих танках и коктейле боевой ярости.
Картуз Ванька потерял, во взъерошенных волосах застряли обгорелые щепки и солома, штаны на коленях были разорваны в клочья, но глаза княжеского флейтиста пылали возмущением.
- Они существуют - и ледяные тролли, и панцирные медведи, и тасманские дьяволы и… и летающие тарелки! – повторил он еще раз.
- Ты здесь что делаешь? – сурово свел брови на переносице Палыч. – Тебя князь куда отправил?
- К Тамаре на задний двор. – понурив голову ответил пацан.
- Ну? – старшине свел брови еще сильнее.
- Я её… не нашел. Вы же знаете, она сумасшедшая. Какстрельбу слышит, с места срывается и все, ищи её…
- Ну, так искал бы. – сказал Палыч.
- Я искал, долго искал, но не нашел…
- Князю доложил?
- Доложил. – тихо ответил Ванька.
- И какие указания получил? – продолжал допытываться Палыч.
- Никаких. – ответил флетист. Не до меня им. У них озеро не отмерзает. Гнидо не знает, что делать, психует страшно, всех учеников грозиться в жаб превратить. Я у них потоптался и свалил от греха подальше. К вам побег.
- В жаб? – спросил я.
- А почему к нам? – поинтересовалась Кейси.
- А к кому? – ответил Ванька. – Я ж сирота круглый. У меня из родни только дед, да и тот в столице.
-Действительно, к кому ребенку в такое время бежать? – спросила Кейси. – Мы ему здесь единственные близкие люди…
- Здесь стреляют, и убивают. – напомнил я.
- А там, - Кейси кивнула в сторону горящего Кузькина. – Нет?
- Ты только за этим нас искал? – прищурившись спросил Палыч.
- Нет. – честно ответил Ванька.
- А зачем еще? – поинтересовался я.
- Я знаю, как разморозить озеро.
Вот так всегда, подумал я. Лучшие умы ломают головы над всякими неразрешимыми проблемами, типа «Почему это у нас постоянно ломается любимый андронный коллайдер?», или «Почему планету постоянно сотрясают экономические кризисы?», или «Почему взрываются все наши корабли, отправленные к Марсу?». И в тот момент, когда, кажется выхода больше нет, миллионы рублей и баксов выброшены на ветер, ведущие экономисты готовятся к массовому самовыбросу из окон, генеральные конструкторы достают из сейфов именное наградное оружие и примеряют его к виску, вдруг появляется какой-нибудь юный вундеркинд и говорит между делом «Дяди, чего вы кричите? Все надо сделать вот так!». Все смотрят, а ведь действительно, надо было делать вот так. И как мы сами не видели! А дело было в свежем взгляде ребенка, не замыленном научными догмами. Тут они, естественно, спохватываются, говорят «Отойди мальчик! Не мешай взрослым спасать положение», но дело уже сделано. Проблема сдвинулась с мертвой точки…
- И как? – спросила Кейси. Она поняла все раньше меня. – Как разморозить озеро?
Близкий разрыв осколочного снаряда заставил нас рухнуть на дно окопа. Ваньку мы с Кейси просто повалили, а сами упали сверху.
- Вашу мать! – заорал Палыч. – Пока вы тут демагогию разводите, танки нас в лепешку раскатают.
- Кейси. – сказал я. – Присмотри за пацаном. А вдруг, он наша единственная надежда?…
Еще один разрыв ухнул совсем рядом, земля вздрогнула, кислый запах тола пополз по окопам и уже совсем близко раздался лязг перемалывающих лед танковых гусениц и хриплый рев атакующих мертвецов.
Нет, ребята, не верю я тем, кто подробно и обстоятельно рассказывает, о чем думали в бою, что планировали сделать, куда побежать, куда бросить гранату, как просчитывали варианты, собирались силами, разрабатывали хитроумные планы, а потом хладнокровно с помощью старого ППШ, и подхваченной на поле, ручной сноповязалки выкосили две когорты легионеров-наемников, внезапно напавших на мирную деревеньку. Не ве-рю!
Почему? Да потому, что в тот самый момент, когда отдается первая команда, рвет землю первый разрыв, раздается первый ликующий крик врага, первая гильза падает в пожухшую от близкого пожара траву, первый меч со смертоносным шелестом выходит из ножен, первый болт укладывается в арбалетное ложе, мозг в целях самосохранения, отключатся.
Отключатся потому, что страшный коктейль из страха, ненависти, злости, отчаяния, бесшабашной смелости и неистребимого желания вцепиться в горло врагу, налитый в железный стакан приказа, бьёт в голову с такой силой, что может выжечь рассудок, как напалм родовые конопляные поля ассасинов.
Именно эта адская смесь поднимает человека в атаку на пулеметы, бросает в рукопашную, говорит в какую сторону уклониться от смертоносной очереди и как увернуться от окованных железом бивней штурмового мастодонта.
И не пули в этот момент рвут врага на куски - их дербанит концентрированная ненависть и злоба. И не снаряды разносят в клочья вражеские танки, их насквозь прожигает бешенная тяга к жизни и вера в победу, оказавшихся за гранью жизни и смерти, артиллеристов.
Не знаю, как эти обстоятельные рассказчики, я после боя вспомнить почти ничего не могу. Память рвется на куски, как черно-белая кинолента в гарнизонном клубе.
Спереди рвануло, осколки железными шмелями вонзились в бруствер над головой, и среди, стелящегося по земле, дыма показались, перемалывающие в муку черный лед, танковые гусеницы! Много гусениц. Я отряхнул от земли пулемет и вставил новую ленту. Взрыв…
Палыч где-то раздобыл противотанковое ружье, ножки его в бруствер упер, глаз прищурил, целится. Взрыв! Это танк горит, мертвецы из башни прыгают, в огне все, но лапы тянут к нам. Я их из пулемета, из пулемета …. Палыч еще один танк в прицел взял – хлоп! Дым черный, жирный, по земле и снова взрыв, совсем близко…
Мы по ходу сообщения бежим, пригибаемся. Танки ружье Палыча засекли, у него выхлоп хорошо виден, и давай по нам лупить. Мы ждать, пока нас прихлопнут, не стали, и в сторону. Ванька за моей спиной топает. Кейси его сзади прикрывает.
И тут по нам из пулемета почти в упор. Пригнуться успели, только крошкой ледяной лицо посекло.
Снова ползем из воронки в воронку. Вокруг дым, обломки горелые, лохмотья разные. А куда я ползу?
Вот и пулемет, на бронетранспортере. Мертвяк с голым черепом по нам стреляет и скалится, гад. Кейси с гранатой выскакивает из-за спины. Замахивается. Я же ей сказал мальчишку беречь! Нет больше «Скаута». Граната прямо в кузов попала. Хана. Мертвяки в стороны, как крысы, но недалеко. В бронетранспортере бак рванул вместе с боекомплектом. Колесо рядом с нами рухнуло. Дым, пыль, лед колотый, прямо как в офицерском клубе на дискотеке.
Меняем позицию, а у меня пулемет заклинило. Я ленту дергаю, а Палыч показывает (а говорить бесполезно, от грохота все равно ничего не слышно) - бросай, нет времени ремонтом заниматься.
А танки прут, как коммунисты на мавзолей!.. Окопы вдоль и поперек перепаханы, берег в воронках. Метель из пуль и осколков. Голову поднять нельзя.
Хреновое у нас положение. Спереди - озеро и танки, сзади крутой обрыв, крепостная стена и горящий Кузькин. По льду, в снежную крошку перемолотому, ползут танки, а сзади, как на параде в полный рост, маршируют мертвяки уже без всяких волынок. А что правильно делают. Как сказал кто-то из великих полководцев: «Главная музыка на войне – это грохот орудий и крик умирающих врагов!». Что ж с великими не поспоришь…
Я вставил в автомат новый рожок и, выглянув из-за разбитого снарядного ящика, сказал:
- Палыч, подпустим ближе?
- Подпустим, конечно. – сказал старшина в усы. – Ты только невесте своей скажи, чтобы с пацаненком в город пробралась. Не детское и бабское это дело на поле боя мотаться.
Я оглянулся, одновременно стараясь выдумать причину, которая должна была убедить мою строптивую невесту покинуть передовую. Но Кейси рядом не оказалось!
Вы знаете, меня в этот момент как током шибануло, будто кто ушат холодной воды за шиворот вылил. Боевой горячки как не бывало. Очнулся я, огляделся вокруг. Лежим мы с Палычем в глубокой воронке, вокруг все горит, что не горит, то взрывается, что не взрывается, то стреляет. Короче говоря, обычная картина для художника баталиста. Может, когда-нибудь, создадут музей-панораму «Героическая оборона Кузькина от рыцарей-копьеносцев» и какой-нибудь местный Верещагин или Греков изобразит нас со старшиной, героически стоящих стеной перед лавиной вражеских танков. И так я ясно представил себе эту картину…
Лежим мы с Палычем на краю воронки, все изодранные и окровавленные прямо на острее последней танковой атаки рыцарей, и только от нас зависит, выстоит город или нет. И связали мы сразу по несколько гранат, и приготовились к последнему в жизни броску, к смерти и славе… А Кейси потом вместе с Ванькой будет приходить на нашу могилу украшенную скромным памятником работы одного из учеников Церетели, метров пятьдесят высотой, не меньше, и класть к его подножию цветы. И скупые слезы будут катиться из глаз моей не состоявшейся супруги…
Приличных размеров камень стукнул меня по каске. Все, свершилось! У врагов кончились патроны, и они перешли на кирпичи. Звон второго камня гулко отдался в голове. Полный праведного гнева, я обернулся. Из закопченных развалин какого-то оборонительного сооружения выглядывала и манила рукой Кейси.
Я не стал отпираться. Согласитесь, оборону лучше держать в пусть разрушенном, капонире, чем в чистом, продуваемом всеми ветрами, поле.
Глава 24 О демонах Шау-Бергера, осаде замка Мосегюр и волшебнике-недоучке.
Это был капонир пятой батареи. Той самой, где служил Палычев свояк. Старшина оказался прав, его родственнику очень не повезло. От огромных пушек осталась только груда бесформенного скрученного в штопор оплавленного металла. В многометровой бетонной толще потолка зияла огромная дыра, а покрытым черной, сухой, резко пахнущей озоном копотью стенам, временами пробегали сине-зеленые, похожие на маленьких ящериц, искорки.
- Петрович?! – на всякий случай окликнул Палыч и добавил, удивленно таращась страшную пробоину. - Чем же это а?.. – Его ж ни один снаряд не брал, фаерболы в бетоне вязли, никто из магов не станет силы тратить на такое. Энергия магическая штука дорогая. Просто чтобы уничтожить всего одну батарею…
Петрович не отзывался, мы подавленно молчали, низко опустив головы. Ванька осторожно переступая через обломки бывшие когда-то орудиями главного калибра, подошёл к стене и провел по ней рукой.
- Это они! – вдруг севшим голосом сказал флейтист. – Я же говорил, что они существуют!
- Кто? – не понял я.
- Демоны Шау-Бергера!
Давным-давно жили в Зазеркалье два известных колдуна, Карл Шау и Фридрих Бергер. Жили себе, не тужили, имели в совместном пользовании заводик по производству философского камня. Чтили Конвенцию, в межгосударственные интриги не лезли, во дворцовых переворотах замечены не были, кровь юных девственниц в средство Макропулоса не перегоняли, детенышей молодых неандертальцев не ели, в общем вели себя достойно. Но это только на первый взгляд. На самом деле их основной страстью и призванием была военная магия. К ней они приобщились еще в ранней юности, когда по дурости записались добровольцами в один из ранних крестовых походов. Какой точно, сказать трудно. Тогда все еще очень было неорганизованно, никто точный счет не вел. Думали один - другой раз сгоняют в Святую землю и вся недолга, но что-то там не срослось. Местный народ оказался неприветливый, можно сказать, агрессивно настроенный. Прием оказал такой холодный, что многих охотников за различными ценными для западной культуры артефактами прямо там, в сырую землю уложили.
Ну, так вот чем там Шау и Бергер занимались неизвестно. Известно только, что вернулись они злые и без гроша в кармане. Где, и главное, за какие шиши, эти два закадычных друга получили магическое образование, история тоже умалчивает. Известно только, что скоро они разбогатели, купили небольшой замок и целиком отдались своему любимому делу – развитию передовых военных технологий.
Чего только они не изобретали: самонаводящиеся стенобитные тараны, самоходные подземные землеройные машины для подкопов и тайного минирования крепостных стен, огромную армию деревянных, а затем терракотовых солдат и наконец, венец их творения – система для уничтожения вражеских замков с помощью снятых с орбиты Земли метеоритов.
Деревянная армия, ввиду своей дешевизны, сначала вызвала большой интерес на рынке вооружений. За новыми суперсолдатами даже выстроилась очередь. В этом нет ничего удивительного. Деревянный воин был дешев, просто в изготовлении, не тонул на переправах, оказался незаменим при штурме портовых крепостей и кораблей берегового охранения, не горел, насквозь пропитанный специальным огнестойким составом, стрелы и пули не причиняли ему особого вреда, образовавшиеся дырки легко заделывались подходящего размера чопиками. Казалось вот она всемирная заслуженная слава, почет и уважение! Заказы Шау и Бергеру посыпались как из рога изобилия, очередь растянулась на несколько лет…
Но вдруг... Во время осады замка Монсегюр, на армию отлично обученных универсальных деревянных солдат, вероломно напали голодные жуки-древоточцы. За полчаса элитное войско превратилось в труху. Несколько, чудом оставшихся в живых солдат, (то ли до них жуки добраться не успели, то ли дерево оказалось невкусным) после длительных скитаний по Европе, добрались Италии, где они, по слухам, прибились к бродячему кукольному театру.
Идея искусственных универсальных солдат была на корню скомпрометирована. Никто и слушать не хотел об их боевом использовании. Поэтому полностью готовую терракотовую армию Шау и Бергеру пришлось продать по дешевке в Китай императору Цинь Шихуанди. Больше её никто и никогда не видел.
К идее метеоритных бомбардировок все сразу отнеслись скептически. Во-первых, потому, что многие не верили, что земля круглая, а во-вторых, потому, что считали звезды и метеориты маленькими гвоздиками в небесном своде и не понимали, как один маленький гвоздик может разрушить мощную цитадель.
Короче говоря, как это часто бывает, передовые технологии не нашли у современников признания, но подорвали экономическую базу изобретателей. Отчаявшись пробить стену непонимания, осмеянные и практически разоренные, друзья решили назло всем обратиться к черной магии, как к самой разрушительной и страшной силе на широких просторах Европы. Они заложили все свою недвижимость, еще больше влезли в долги и закрылись в своей, похожей на замок лаборатории …
Через год, объятые справедливым гневом кредиторы вместе с небольшим войском ландскнехтов из коллекторской гильдии «Утюг и паяльня» пришли за своими кровными денежками. Но вместо сундуков, набитых золотыми дублонами, франками, пиастрами и другой средневековой валютой, получили просьбу подождать еще немного.
Кредиторы ждать были не приучены, да и не хотели, поэтому просто, без обиняков, сообщили, что их время это, в прямом смысле слова, – деньги. А значит, в связи с постоянной нехваткой и того и другого, они просто войдут и заберут все, что полагается с процентами и компенсацией за моральный ущерб. Ландскнехты радостно потерев руки и дыхнув, для острастки, перегаром, пошли на штурм.
После этого гильдия «Утюг и паяльня», а так же охранное агентство ландскнехов с под названием «Мочи швейцарцев!»испытали серьезную нехватку кадров. Что тогда произошло - каждый очевидец рассказывает по-своему. Оно и неудивительно. Очевидцев в живых осталось очень мало, а те, что выжили, были не в себе. Но если обобщить все рассказы и выбросить совершенно невероятные вещи, в виде посыпавшихся с небес гигантских перепончатокрылых муравьев, которые соприкоснувшись с землей, превращались в абсолютно голых чернокожих ведьм с обоюдоострыми ассасинскими мечами, то останется следующее:
В тот момент, когда ландскнехты с молодым задором и капустно-сосисочной отрыжкой выламывали массивные ворота из мореного каменного хвоща, от высокой замковой башни отделилось несколько черных веретенообразных облаков, с низким гулом вращавшихся вокруг своей оси. Ненадолго зависнув над крышами, они внезапно спикировали вниз и все… Люди, оружие, долговые расписки и даже большой стенобитный таран, взятый на прокат в арсенале соседнего барона, исчезли. На земле осталась только черная копоть с пробегающими по ней сине-зелеными молниями. Самих Шау и Бергера с тех пор тоже никто больше не видел. Сначала решили, что изобретателей ухлопали неизвестно откуда взявшиеся черные демоны. Но потом, в разных местах стали появляться редкие, глухие упоминания о таинственных черных облачных чудовищах мгновенно убивающих все живое.
Официальная магическая наука сразу приняла свидетельства очевидцев в штыки, заявив, что всё это чистой воды мистификация, призванная сбить с научного пути молодые неокрепшие души. Никаких веретенообразных демонов не существовало, не существует, и существовать не может. Все известные демоны и духи давно изучены, классифицированы и описаны в СЕРЬЕЗНЫХ научных трудах. Следовательно, все, что официальной магической науке не известно – быть не может. Ну, скажите, кто после таких заявлений станет рисковать своей научной репутацией? Никто, кроме Ваньки Жукова и нескольких его друзей из школы магического развития для детей не дворянского происхождения.
Да, да, не удивляйтесь, княжеский флейтист оказался самым настоящим волшебником - недоучкой. По молодости лет он вместе со своими друзьями организовал в школе кружек нетрадиционной магии, где они после уроков, предавались изучению явлений официальной магической наукой отрицаемых. И все бы ничего, но однажды, вечером, его с товарищами, застукали за разглядыванием картинки с изображением брачных игр броненосных полярных тираннозавров. На следующий день, в воспитательных целях, всех, с позором, отчислили. Чтобы другим неповадно было.
И идти бы Ваньке в подмастерья к сапожнику или даже к золотарю дерьмо таскать, но… внезапно пригодилось умение хорошо играть на музыкальных инструментах. Князь решил, (совершенно справедливо, между прочим) что использование на завтраках и ужинах сводного оркестра военных балалаечников непростительная роскошь, к тому же отвлекающая музыкантов от боевой и политической подготовки, и забрал Ваньку к себе в терем для организации музыкального сопровождения и использования в качестве мальчика на побегушках. ( А может он захотел постоянно иметь при себе пусть недоучившегося, но все же полностью ему преданного волшебника?)
Пацан затаился, но от убеждений своих не отказался. В коротких перерывах между княжескими завтраками, обедами и идущими следом ужинами Ванька втихаря продолжал читать запрещенные труды колдунов-машинистов и упрямо твердить «Они существуют…».
Глава 25 О колдунах-машинистах и "Психической гигиене склонных к суициду самураев"
Колдуны-машинисты - малочисленные адепты самого молодого и презираемого течения в современной магической науке, а именно - техномагии. Я как-то читал об этом разгромную статью в журнале «Современное волшебство». Называлась она «Техномагия – путь в никуда». Автор гневного опуса, заслуженный колдун Северо-Западного побережья Эгейского моря, трехкратный кавалер ордена Сциллы и Харибды, пятикратный участник охоты на Минотавра, знаменитый лабиринтовед и ариаднолог Склерозий Сиракузский утверждал, что техномаги проповедуют самую разрушительную теорию в современном обществе. Они самонадеянно утверждают, что многочисленных демонов, духов, привидений и прочих астральных сущностей можно не только вызывать, заклинать, привораживать и приколдовывать, но и, страшно даже подумать, создавать! Что в этом страшного я тогда, заблудившись в дебрях магических, теософских и философских терминов, так и не понял. Понял только одно - все деятели магической культуры считают это страшным святотатством, и посягательством на вековые устои.
Только позже до меня дошло, чем машинисты так испугали ортодоксальных волшебников. Они собрались строить магических роботов! Звучит, согласитесь, немного диковато, но это так. В самом деле, если, в нашем мире, можно создавать обладающих искусственным интеллектом железных истуканов, то почему там, где не работает электроника, нельзя делать истуканов с искусственным магическим интеллектом? Лично я в этом ничего необычного не вижу, и понять не могу из-за чего такой шум?
Вы, наверное, меня спросите, с чего это я, сидя в развороченном бункере с кучей изуродованного железа под ногами, решил вдруг обсудить проблемы современной магической науки?
Охотно отвечу. Я делаю это исключительно для успокоения собственных нервов. Как советует монография известного японского историка и востоковеда Ками Кадзе «Психическая гигиена самураев, страдающих навязчивыми приступами суицида. Практическое руководство и самоучитель», в критической ситуации лучше всего поразмыслить на отвлеченные темы. Это очень успокаивает, помогает собраться с духом и мобилизует.
А критическая ситуация вот она, за стеной. Далеко ходить не надо. Лязгает гусеницами, плюётся огнем и скалится голыми черепами.
Палыч пристроил ружьё у края пролома, прицелился, но стрелять не спешил.
- Уходить вам надо. – сказал он. – Смысла нет всем здесь помирать. Я вас прикрою…
Я посмотрел на Кейси с Ванькой и открыл рот…
- И не думай! – остановила меня невеста. – Ванька уйдет. Он маленький и шустрый, дойдет, а мы ещё здесь повоюем…
- Я один не пойду-у-у! – начал канючить флейтист. – А еще говорили, что я ваша единственная надежда…
И тут я вспомнил! Видно меня все же по башке шибануло, когда с Палычем под огнем бегал.
– Говорили, говорили, но и ты, кота за хвост не тяни, ответь, кто озеро заморозил?
Я глянул в проем на неумолимо приближающиеся танки и облизнул потрескавшиеся губы.
- Я котов за хвост никогда не таскал, а озеро ледяной тролль заморозил! – выдохнул Ванька. – Только он может!
Палыч очень тихо выругался.
- Некогда сейчас шутки шутить.- пробурчал он. – По делу говори...
- Я и говорю, по делу. – упрямо ответил волшебник-недоучка. – Озеро ледяной тролль заморозил!
С радостным воем попавшего в створ ворот стенобитного тарана в землю рядом с бункером воткнулся снаряд. Осколки, взвизгнув, чиркнули по бетону и осыпались вниз со звоном сдачи из кофейного автомата. Наша надежда на спасение таяла на глазах, как заброшенный в бункер разрывом кусок льда …
- Все понятно! – вдруг выдохнула Кейси, - Как же это я сразу не догадалась… Дура!
Сделав такое самокритичное замечание, моя невеста, сбросив оцепенение и бетонную крошку с плеч, начала активно действовать. Не взирая на леденящий душу свист пуль-дур, выглянула наружу.
- Нам надо к князю, по делу, срочно… - сказала она.
- Вот и ладно. – с облегчением ответил Палыч. – Вы ребятки идите, а я тут повоюю, по-стариковски… Только поспешите, еще немного и шансов не будет…
- Шансы всегда есть. – с металлом в голосе отрезала Кейси. – И никто тут помирать не останется. Вместе уйдем. Значит так, перебежками сначала до той воронки, где мертвяк дохлый лежит, потом, к подбитому танку, а от него…
- Не добежим. – вздохнул Виталий Палыч. – Положат нас. Как кур перестреляют…
- Не перестреляют. – ответила Кейси. – Амулет Годзиллы нас прикроет.
Я хотел возразить, что не знаю, осталась ли в подарке японской принцессы сила, но передумал. В самом деле, если нас еще в этом аду не укокошили, значит что-то, может быть на самом донышке и есть.
- А если по нему бронебойным засандалят? – скептически спросил Палыч. – Выдержит?
Кейси внимательно посмотрела мне в глаза.
- Выдержит. – сказала она. – Если не выдержит, мы понять это уже не успеем.
Я выглянул в проем. Кейси жестоко ошиблась. Шансы есть не всегда. Иногда их просто не бывает, а иногда их упускают.
Это был не наш день. Вернее уже и не день. Еле видимое из-за столбов угольно-черного дыма, кроваво-красное солнце устало стекало за горизонт. Почувствовав приближение темноты, мертвяки взревели так, что заглушили рокот танковых моторов и лязг гусениц.
Вы пробовали когда-нибудь выдержать прямое попадание бронебойного снаряда? Я тоже – нет и пробовать, почему то не хотелось. Ну и что, что у меня амулет? Маленькая магическая цацка против большой, начиненной взрывчаткой, хреновины… Сомневаюсь, что кусочек японского железа выдержит прямое попадание даже одного бронебойного снаряда, как и Кузькин не выдержит еще пары-тройки таких танковых атак…
С другой стороны, как говорят в Зазеркалье «Мал золотник, да долог», в смысле – здесь не все, так как кажется. А может быть даже все не так…
Тянуть дальше было нельзя. Я выбрал момент, когда клубы черного дыма наглухо закрыли почти скрывшееся за горизонтом солнце, и прыгнул в пролом…
Удар был неожидан и страшен. Ноги сами оторвались от пола и взмыли вверх. Тело в полете приняло горизонтальное положение, и голова с хрустом врезалась в стену. Искры посыпались из глаз праздничным фейерверком на прощальном вечере по поводу выхода на пенсию императора Пу И.. Меня зашвырнуло обратно в бункер и мощно впечатало в бетон. Фейерверк озарил небосвод последним залпом и погас, окунув яркие искры в мутные воды Желтой реки…
Или дороги из Желтого кирпича?..
Во всяком случае, щебня во рту было полно. Голова гудела как большой тревожный колокол, спина болела, песок на зубах скрипел, но я был жив! Получил прямое попадание бронебойного и выжил! Снаряд надо сохранить на память! Одеть его на цепь и гордо носить на шее. Как известный монах-иезуит Карл Ядерник. Своё прозвище он получил не из-за исследований в области ядерной физики, не за изобретение первой в Зазеркалье атомной бомбы, а за то, что очень любил отбивать лбом пушечные ядра! Заработал на этом, кстати, немало денег, имел бешенный успех на ярмарках, перед августейшими особами тоже выступал. Пока не вздумал отбить лбом бризантный снаряд. А я отбил! Не бризантый, правда, бронебойный, но это нисколько не умаляет мою доблесть и могущество. Скоро, скоро обо мне начнут слагать легенды, былины, а может даже и эпосы. Но сначала надо найти доказательство подвига…
Осторожно приподнявшись на локте, я открыл глаза. Снаряда его нигде не было видно. Может его спер этот, перемазанный в саже, бородатый мужик в равном ватнике и грязных кирзовых сапогах? Он что-то говорил перепуганной (перепуганной?!) и, кажется даже заплаканной Кейси, а потом наклонился ко мне и бесцеремонно помахал прямо перед лицом пыльным замызганным половичком.
- Ничего страшного. – сказал он. – Жить будет.
- Как ничего страшного?! – возмутился я. – Снаряд где?
- Какой снаряд? – мужик оглянулся по сторонам. – Видать, я его все же контузил немного.
- Кого, меня? – я внимательно всмотрелся в бородатую физиономию. – Ты, вы…
- Нечего сказать. Хорошо ты встречаешь старых друзей. – мужик бережно вынул из-за пазухи бескозырку с потускневшей надписью «Аврора» и надел её на голову.
Глава 26 О вдохновенном Кудеснике и искусстве проходить сквозь стены
- Ну, а когда танки с мертвяками толпой поперли, смекнул я, что дело плохо и пора к князю спешить на подмогу,- Кудесник с горестным видом достал из кармана телогрейки помятую алюминиевую флягу и, протянув её Палычу, продолжил. – Я то, что эта парочка угробить не успела, бывший матрос кивнул в нашу сторону, - сжег, терем богатырский заговорил, а для верности еще и заминировал и быстро сюда…
- На Румпеле? – сделав большой глоток из фляги, спросил старшина.
- Нет. – грустно покачал головой Кудесник. – Румпель, он не ездовой. Ездить, конечно, на нем можно, но недолго. Устает быстро. Выдыхается. Одно слово – рептилия!
- Так Вы пешком...? – спросила Кейси, скорее всего, просто из вежливости. Её больше заинтересовали вспыхнувшие в сгустившемся сумраке танковые фары.
- Какое там пешком… - вздохнул Кудесник. – Дорогу мертвяки с рыцарями перерезали, Тамару я с вами отправил. Коня мне никто так и не подарил, а дорога неблизкая, пешкодралом пока до Кузькина доберешься, все закончится. Враг разбит, награды вручены, звания повышены. А ведь еще могут спросить, «Где ты был, пока мы тут кровь проливали?». И что, скажите, делать? На метле летать я не умею. Не мужское это дело – голышом на метлах летать.
- А ступа? – спросил Палыч.
- Ты откуда про ступу знаешь? – быстро спросил Кудесник. – Это секрет государственный!
- Ой, секрет! – пренебрежительно скривился старшина. – Да любой пацан знает…
- Нет у меня ступы! – оборвал его отставной матрос «Авроры». – Когда, мой перегонный куб для зелья рванул…
- Так как же ты все-таки сюды добрался? – продолжать гнуть свою линию Палыч.
- Как, как? Ты что забыл? Я – Кудесник! – обиделся старикан.
- Кудесники не летают! – Палыч подозрительно прищурился, и как мне показалось, слегка напрягся. И что, самое фиговое, Кейси тоже напряглась. И, кажется, Кудесник это заметил.
- Конечно, Кудесники не летают. – с обидой сказал он. - Летают ковры! – и отставной матрос помахал перед нами тем самым замызганным половичком. Половичек при этом оживился и затрепетал, как гюйс в утреннем бризе – Когда Тамара умчалась, начал я пепелище разбирать, пожитки, какие можно, спасать. Гляжу, а коврик то не весь на лоскутки пошел! Ну, нельзя же такую хорошую вещь взять и выкинуть? – Кудесник согласно кивнул сам себе. – Конечно нельзя! Я взял на Черный День и припрятал … А когда терем у богатырей рванул и мертвяки в соседний ельник посыпались, я про него и вспомнил. Достал, отряхнул, слова нужные сказал и полетел. Не сразу, конечно, сначала гранаты, все что были, на голову супостатам сбросил, а потом уже прямиком к вам сюда.
- Складно говоришь. – сказал Палыч. – Одного понять не могу, как ты нас в этой свистопляске нашел?
- Как нашел, как нашел… - Кудесник запнулся и бросил на меня быстрый взгляд. – Как надо так и нашел! Главное, успел вовремя. Иначе бы вас…
- Надо проводить мальчишку к князю. – сказал я закашлявшись, Клубы вонючего дыма медленно заползали в бункер, принюхивались к ногам, облизывали руки, а самые наглые старались втянуться в нос и рот. – Срочно. Дело государственной важности. На ковре довезете?
- Нет. – Кудесник сокрушенно покачал головой. – Не выдержит он двоих, меня-то еле допер…
Обрывок ковра встрепенулся и виновато повис на руке отставного матроса.
- Значит, все-таки план А. – сказала Кейси со вздохом. – Сначала, броском, до той воронки…
- До какой еще воронки? – удивленно спроси Кудеснник. – До той? Рядом с подбитым танком? – от удивления он высунулся из бункера почти целиком и целый рой пуль-дур радостно вонзились в бетон над его головой.
Я пожал плечами давая понять, что у нас других вариантов нет.
- Вы, часом, не самураи? – отставной матрос посмотрел на нас взглядом дежурного врача в приемном покое психбольницы. – Может смерть свою ищете? Это, конечно, ваше дело, но мальца зачем с собой на тот свет тянуть? Ему еще жить да жить!
- Да мы разве против? – возмутился Палыч. - Пущай живет. Только вот если здесь останется недолго протянет. – Еще один близкий разрыв подтвердил верность слов старшины. – Только кроме, как мимо той дороги нет отсюда другого пути…
- Дороги может и нет. – ответил Кудесник. – А вот путь есть…
- Если вы о подземном ходе, то его здесь нет. Я уже все стены проска… простучала. – сказала Кейси.
-Я не о подземном ходе говорю, а о Пути! – бывший матрос ловко подхватил Ваньку на руки. – Впрочем сейчас сами все поймете.Значит так, возьмемся за руки друзья и после моей команды, вперед, без страха и сомнений.
- Значит ход все таки есть! – воскликнула Кейси. – Только заговоренный…
- Полундра! – заорал внезапно Кудесник. – Ура-а-а! За мной! Вперед!!! – и с разбегу, головой вперед, бросился на бетонную стену.
Я решил, что пережив потерю любимого ящера и самогонного бизнеса пенсионер тронулся умом и сейчас мы увидим его размазанные по бетону мозги. Но вместо этого бывший моряк с чмокающим звуком ушел в стену! Я не стал задумываться, как это могло произойти, а просто взяв за руки Кейси и Палыча, рванул следом, слегка сгруппировавшись, чтобы не сломать ноги по ту сторону стены…
По ту сторону ноги ломать было не о что, пола не было. И потолка тоже не было. И стен тоже. Мы неслись сквозь пространство даже отдаленно не напоминающее бетон! Оно было похоже на… кисель, только очень жидкий. Мы мчались сквозь него, как стая перелетных гусей на маршруте из Африки в Архангельск. Впереди несся крепко прижимающий к себе Ваньку Кудесник. Мы прикрывал тыл.
В первый момент мне показалось, что магия Кудесника дала сбой. Из-за ошибки в его расчетах мы падаем в бездонный колодец, и в конце концов разобьемся. Но секунды, собираясь в минуты, неумолимо отщелкивая последние мгновения нашей жизни, а дно все не показывалось! Да и Кондратий Булавкин не выказывал никаких признаков беспокойства. Он спокойно летел к одной, известной только ему, цели, временами оглядываясь и ободряюще улыбаясь. Тогда я подумал, что колодец бездонный и, в конце, концов, мы выскочим на противоположной стороне Земли. По моим приблизительным подсчетам это должно было произойти где-то в районе полуострова Юкатан. Попасть в лапы к кровожадным индейцам мне не хотелось, но и бесцельно лететь тоже надоело. Затекла спина и начали слезиться глаза. Я посмотрел на трепетавшие за бескозыркой Кудесника ленточки с выгоревшими якорями, и решил, что настал момент обсудить создавшееся положение. Я сделал пас руками, как при затяжном прыжке с парашютом, чтобы хоть немного приблизится к вожаку стаи и в этот момент Кудесник исчез. Не просто исчез – лопнул как воздушный шарик, с тихим печальным хлопком. Причем, вместе с Ванькой! И даже обрывков не оставил! Я вдохнул побольше воздуха, чтобы заорать как можно громче, и вдруг почувствовал, как меня распирает изнутри! Ощущение такие… Как будто мне вставили воздушный шланг и открыли кран… Куда вставили? Да прямо в… и в этот момент я лопнул!!!
Глава 27 О ледяном тролле и методах уничтожения голема.
- Знать ничего не желаю и даже слышать ничего не хочу! – Гнидо щелчком пальцев сбил с курса сунувшийся близко крупнокалиберный снаряд, одновременно бросив на нас испепеляющий, в переносном смысле, взгляд.
- А может, прислушаемся? – задумчиво сказал князь на секунду опустил бинокль, - Вдруг это наш шанс? Чего только на войне не бывает…
- Не вдруг! – оборвал его колдун. – Магия - точная наука! В ней ничего вдруг не случается! Я ни о каких троллях знать не хочу и пусть мне хоть сам Верховный магистр об этом талдычит… На войне всякое происходит, но только не такая бредятина. - И он несколькими фаерболами разнес в клочья парочку слишком близко подобравшихся к стенетанков.
Я его, конечно, понимаю. Представьте себе: сражение, вражески полчища рвутся к любимому городу, силы защитников, в отличии льда на озере, тают и вдруг, раз, прямо из стены вываливается три типа, да еще с пацаном на руках…
Хорошо, что Парамон нас просто в первый момент, от неожиданности, по ветру не пустил, как вражеских лазутчиков, а сначала посмотрел, кто, да что… Удивился страшно, разозлился еще больше, даже дезертирами сгоряча обозвал. Мне вообще кажется, что у него с Кудесником какие-то старые счеты. Но Кузьма пыл колдуна охладил и сказал, что прежде чем людей за дезертирство расстреливать, надо узнать, что их сюда привело, а уж потом, если причина будет признана неудовлетворительной, просто сбросить вниз со стены, в целях экономии патронов…
Что и говорить, мудр князь Кузьма – БТ-5й, мудр и справедлив. Прав он, в бою патроны надо экономить.
Князь Кудесника внимательно выслушал.
- Может есть смысл поверить боевому товарищу? – спросил он у Гнидо.
Тут Парамонон и взорвался. Начал орать, что он, дипломированный маг высшей категории, и привык верить своим предчувствиям и всевидящему третьему глазу, а не какому-то беглому матросу…
В этом момент Кудесник рванул на груди рубаху и с криком:
-Я тебе сейчас покажу разжалованного матроса, гнида сухопутная! - бросился на колдуна. Князь был начеку. Он стеной встал между двумя разбушевавшимися работниками магического фронта.
-Прекратить! Немедленно! – заорал он. – А то я вас сейчас обоих как саботажников и вражеских диверсантов по закону военного времени… А ты бы про свой третий глаз молчал лучше. – князь бесстрашно глянул в пылающие бешенством глаза Гнидо, - Если бы он работал, ты бы не в кабаке под столом валялся, а здесь был со мной, оборону организовывал!
Гнидо смущенно заткнулся на полуслове.
- Ты, бы - князь повернулся к Кудеснику, - не рубаху на груди рвал, а план операции разрабатывал…
- Какой операции? – не понял Кудесник.
- Операции по физическому уничтожению ледяного тролля, если он существует. – уточнил князь. – И помни, если там никакого тролля не окажется, лично с живого шкуру спущу…
Бывший матрос шумно сглотнул. А потом спросил:
- А что такое, этот ледяной тролль? Вы уж извините, я в вопросах нетрадиционной магии не силен…
- Ледяной тролль продукт производства техномагии, созданный из неживой материи для военных нужд. Незаменим при штурмовых операциях и для организации переправ через полноводные реки. При погружении в воду создает переправы и наводит ледяные мосты вверх и вниз по течению. На озерах создает толстый слой льда. Успешно применялся в Первой, Второй и Четвертой пунических войнах, при штурме Карфагена, войне Алой и Белой розы и ряде более мелких конфликтов. Но потом использование было прекращено, так как тролли, набрав необходимую силу и размер, часто выходили из подчинения. Известен факт уничтожения тремя, вышедшими из под контроля, особями армии Стинола Белого.- как по учебнику, отчеканил Ванька.
Все выслушали его речь в полном молчании, прерывавшимся лишь свитом пуль-дур и скрежетом добравшихся до стены осколков, а Гнидо сказал:
- Брехня все это полная. Стинол Белый - знаменитый король-завоеватель из викингов. И помер он вместе с войском не от каких-то там троллей, а потому что сдуру поперся через альпийские перевалы в тридцатиградусный мороз без тулупов и валенок. Кричал все, что его воинов боевая доблесть греет. Вот и догрелся… Когда их нашли, бедолаги уже звенели все, хоть выставку ледяных скульптур устраивай. Некоторые, между прочим, так и предлагали сделать.
- И вы верите, что опытный конунуг викингов пошел бы в горы без валенок? – спросила Кейси. – Кто их загнал так высоко в горы, туда, где даже перевалов нет? Когда армия в это время должна была форсировать реку…
- Ты откуда знаешь? – перебил её колдун. – Это закрытая информация…
- Закрытая, она или открытая, это сейчас не важно. – сказал князь. – Важно знать, как этого ледяного тролля укокошить…
- Укокошить несложно. – сказал Ванька. – Если близко подобраться. Тролль, он почти как голем, по одной технологии сделан. Сначала его лепят небольшого размера, ростом с десятилетнего пацана. Потом на лбу пишут слово «zmet» (Ванька написал слово пальцем на полу) - «истина» в переводе. И все - чудовище оживает. Разница только в том, что големов лепят из красной глины, а троллей из снега и льда. После оживления они начинают быстро расти и могут выполнять команды хозяина. Говорить не умеют, кормить их не надо, в бою страшны и послушны - настоящие идеальные солдаты. Одно плохо - часто выходят из-под контроля…
- А как же его бить? – спросил князь. – Нам это важно, а в технологиях изготовления потом будем разбираться. Если захотим.
- Убить его просто и сложно одновременно. – неожиданно сказала Кейси. – Надо стереть в написанном на лбу слове первую букву. Тогда вместо «истины» получится «смерть» - «met» и голем умирает. Проблема только в том, что он никого к себе близко подпускать не хочет и носит на голове железный шлем, который и из гранатомета сразу не возьмешь… А если уж к нему на расстояние выстрела не подпускают – Кейси посмотрела на озеро и вздохнула.
- Выход один. – сказал князь. - Надо прорываться к этому троллю. Если он, конечно, там есть.
- А если нет? – спросил колдун.
- Если нет, все равно помирать. – ответил Кузьма. – Так помру красиво и гадов этих
побольше с собой прихвачу. Эй, ротмистр, - крикнул он как из под земли появившемуся казаку. – Готовь резерв к бою…
Я смотрел, как на позицию для атаки выкатываются БТ – 5 княжеского резерва и сердце сжималось от тяжелого предчувствия.
- Не прорвутся они. – сказал я Кейси. – Всех под орех разделают. Что БТ даже с магической защитой против этих чудовищ? Умрут красиво, но бесполезно.
- И сделать ничего нельзя. – с искренней тоской сказала моя невеста. Князь никого слушать не станет.
- Выход есть только один. – сказал я. – Первыми грохнуть тролля…
- Это как? – не поняла Кейси.
- Не знаю. – ответил я. – Но других вариантов не вижу.
- Хорошо, подойдем к проблеме с другой стороны.– Кейси задумчиво посмотрела на мальчишку. - Вань, скажи, а тролли управляются так же как и големы?
- Вроде да. – неуверенно ответил пацан. – Что хозяин прикажет, то и делают
- А если хозяин убит в бою?… - спросила моя невеста. – Он что вообще неуправляемым остается?
- Ну, нет. – пожал плечами Ванька. – Говорят, на этот случай дудка специальная есть. Он как её услышит, стазу шелковым становится…
- Что за дудка? – спросил я.
- Свирель Кадма?! – выдохнула Кейси.
- Да, да, вроде того! – обрадовано закивал Ванька, и виновато добавил, - мы эту книгу не успели до конца дочитать, нас всех накрыли…
- Ничего. – ответила Кейси. – Самое главное я теперь знаю…
- Что?
- Как управлять троллем!!!
Глава 28 О древнегреческом боге плодородия, его любимой свирели и ковровых бомбардировках лабиринта Минотавра
Господа, знайте, если мне и суждено от чего умереть, так это от постоянных лекций и экскурсов в историю. Нет, я против них ничего не имею, и всегда с радостью готов узнать для себя, что-то новое, но только не под огнем, на волоске от гибели! Тут явный перебор. Но с другой стороны, как говорят классики : «Учиться никогда не поздно!». Даже за пять минут до смерти…
- Пан, - бог плодородия у древних греков. – сообщила нам Кейси. – Козлоногий бородатый, рогатый, и вечно пьяный, к тому же жуткий бабник. Не одну юбку не пропускал мимо. Однажды понравилась ему нимфа по имени Сиринга. Девица симпатичная стройная, к тому же дочь местного речного бога. Пан, конечно, за ней решил приударить. А приударяли в те далекие времена просто, без изысков – хватали и сразу тащили в ближайшие кусты… А что вы удивляетесь, уровень сознания и самосознания низкий.
Палыч при этом понимающе хмыкнул, а Ванька покраснел.
- При чем здесь свирель? – я решил вернуть рассказ Кейси в нужное русло.
- Притом, что Сиринге такие ухаживания были даром не нужны! Не нравился ей старый козел! – ответила Кейси. – Убежала она от Пана к папеньке. Говорит – спаси меня родитель от козлоногого урода! А папаша ничего не нашел лучше, чем превратить любимую дочку в речной тростник. Нет, что бы похотливого урода во что-нибудь превратить, или, в конце концов, в омут случайно заманить. Это он не мог сделать. Так у богов греческих не принято. А дочь родную в растительное состояние перевести – запросто!
Виталий Палыч в этом месте что-то неодобрительно буркнул себе под нос, сказав в слух, что таких богов надо в собственных реках и топить, а Кейси продолжила:
- Увидел Пан, что тут ему в плотском смысле ничего не обломится, вздохнул тяжело, рогатой головой из стороны в сторону покачал, загрустил сильно, но поделать ничего не смог. И действительно, что можно сделать с тростником? – Ванька в этом месте опять густо покраснел.- Но видно Сиринга сильно ему в сердце запала. Взял он, срезал на память тростниковый стебель и сделал из него свирель.
- Зачем? – спросил Палыч.
- Откуда я знаю! – пожала плечами Кейси. – Может у богов обычай такой? Суть не в этом.
- А в чем? – спросил я. Лекция по древнегреческой истории затягивалась, а время наоборот безвозвратно, как песок сквозь пальцы, исчезало в никуда.
Последний резерв города Кузькина - полтора десятка танков БТ-5. Танки эти были быстрые, маневренные, но безнадежно устаревшие, даже с хорошо поставленной магической защитой они вряд ли могли нанести серьезный ущерб бронированным ордам Педро Голубого…
- В том, что свирель, флейта, или как её еще иногда называют, кларнет Пана обладает ярко выраженным магическим воздействием. Её чарующие звуки способны вызывать панический страх, поднимать из могил мертвецов, усмирять мифических чудовищ и командовать големами. Короче говоря это магический артефакт широкого радиуса действия. Самый известный случай применения флейты – победа древнегреческого царя Кадма над гигантом Тифоном, когда её волшебные звуки заставили чудовище отдать Кадму сухожилия Зевса.
Я читал об этом эпизоде. Тифон был действительно огромной тварью настолько страшной, что его боялись все боги Олимпа, за исключением Афины и Зевса. Но это длинная история. Её вам сейчас рассказывать не буду. Не до этого. Там более, что у греков и сейчас все не слава богу. Чего стоит только последний эпизод.
Гордые сыны Эллады так увлеклись войной с требующими национального самоопределения циклопами, что чуть не объявили у себя на Большой Земле всеобщую мобилизацию. А попытка уничтожение лабиринта Минотавра с помощью ковровой бомбардировки, организованной средиземноморскими странами? Лабиринт мешал превратить остров Крит в экологически чистый курорт. И чем все закончилось? Лабиринт как следует, не разбомбили, (не смогли они без спутникового наведения вывести бомбардировщики на цель), редкую фауну, в том числе сирен сладкоголосых, распугали. А Минотавр вырвался на свободу и натворил такого… Столько народа сожрал. Но сейчас не об этом…
- Почему ты решила, что флейта здесь? – спросил я.
- Все последние годы флейта находилась в личной сокровищнице графа Карла Норманнского. Но потом исчезла оттуда во время пожара, охватившего весь замок графа. Кстати вместе с сокровищами исчезла и любовница графа некая Клара по прозвищу Коралловые губки. А несколько месяцев назад мы получили шифровку, в которой говорилось, что на старых заброшенных кладбищах стали исчезать мертвецы. – сказала Кейси. – Такое впечатление, что они просто вставали из могил и уходили. Вот только куда – неизвестно, и хотя это было по нашей теме, сначала на это не обратили внимание. Теперь ясно на какой призывной пункт отправлялись покойники. Это первое, а второе – неужели ты думаешь, что такое чудовище как ледяной тролль оставят без абсолютного контроля? А вдруг хозяина шальная пуля прихлопнет? Тогда что? Бесконтрольный монстр чуть-чуть слабее твоего джинна… - В этом месте Кейси словно споткнулась. – Вот тебе милый и третье подтверждение.
Я даже зубами заскрипел от злости. Будь у меня хоть один джинн… Впрочем, если его нет у меня, это не значит, что его нельзя отобрать у противника.
- Мне надо на тот берег! – вдруг сказал я. Сказал и сам удивился! Я собираюсь на тот берег?! Я потенциальный самоубийца?! От перенесенный лишений и опасностей мой рассудок помутился и мне надоело жить?! Где вы добрые психиатры из маленьких психиатрических клиник? Ау?!!!
- Милый! Ты настоящий герой! Я даже не сомневалась, что ты это скажешь! – радостно сказала Кейси быстро обняв и крепко поцеловав меня в губы. Ванька снова покраснел. – Надо только решить, как туда быстрее пробраться…
Я в тебе не ошибся, сынок! – сказал, похлопав меня по плечу Кудесник, до этого не вымолвивший ни единого слова. – Это правильное решение, достойное настоящего мужчины…
Я глянул на дымящийся лед. Идея безумная, но… Солнце уже почти сползло за горизонт. Луны за дымом просто не было видно. Только желтые глаза танковых фар и оранжевые отблески пламени подсвечивали сгущающиеся сумерки. Шанс маленький, но есть…
Надо добраться до тролля раньше Кузьмы. – сказал бывший матрос. – Иначе смысла нет эту авантюру затевать. Помирать тоже надо с умом, а не за просто так.
Я согласно кивнул головой. Легко сказать добраться и не помереть при этом. Но как? Под огнем?! Среди танков, кровожадных рыцарей и не менее кровожадных живых мертвецов? Пешком вряд ли получится. Тут нужно быстрое транспортное средство, так же склонное к безрассудным поступкам, как и мы с Кейси.
И тут меня осенило! Есть такое средство! Есть! Стоит на заднем дворе княжеского терема и мается от безделья…
Тамара согласилась сразу. Она, как щенок, носилась вокруг Кудесника, радостно гремела заслонкой и выбрасывала в воздух снопы искр. Потом на секунду остановилась, чтобы узнать время начала экспедиции и конечный пункт назначения.
Узнав, что отправляемся мы сейчас, а конечный пункт назначения - дальний берег озера, она нисколько не удивилась, посоветовала только подзарядить мой амулет, чтобы сразу не пойти на кирпичи и щебень.
- Не о себе пекусь, а о вас. – назидательно сказала Тамара. – Мне помирать не страшно, мне все равно, где на щебень пойти, на озере, или за княжеским теремом, но ведь теперь я не просто княжеская печка для особых поручений, а самый главный солдат в вашем отряде. Ваше главное и единственно транспортное средство, которое надо беречь и охранять… Случись со мной, что на льду посреди озера, что делать будете?
Как заряжать амулеты я не знал. Думаю, что это должно происходить естественным образом от солнечного света, космической энергии, завихрений темпоральных полей и прочих непонятных вещей, но, что делать, если приспичило срочно?
- Есть один способ. – сказал Кудесник. – Сразу предупреждаю, если что, не обессудь. Метод старый, но мало опробованный. Сам понимаешь, не каждый день такие штуки, - он подбросил на ладони мой амулет, - встречаются. Рискнем, салага сухопутная?
- Рискнем… - ответил я упавшим голосом, даже не обидевшись на «салагу». А у меня был другой выход? Как любят говаривать отцы-иезуиты «Снявши голову по капюшону не плачут».
Кудесник смотрел на меня задумчивым взглядом, загибал пальцы бормоча, что-то про киломерлины умноженные на луну в седьмом доме. Потом достал из-за пазухи железный термос сделанный, по-моему, из снарядной гильзы, отвинтил крышку, сделал большой глоток прямо из горла, завинтил крышку, бережно спрятал термос за пазуху, посмотрел на меня горящими глазами и потер ладонями друг о друга.
В дымном воздухе пахнуло озоном, пальцы засветились зеленоватым светом, с ладони на ладонь запрыгали веселые зеленые искорки. Подождав когда искорок станет много, стал лепить из молний шарик. И действительно слепил! Маленький полыхающий зелеными огнями шарик чистой магической энергии! Чистая магическая энергия отличается от фаербола, как спирт от самогона плохой очистки. Именно её заряжают в различные боевые амулеты и талисманы, но, уточняю, именно в те, которые знают как и куда заряжать. Увы, к моему японскому артефакту инструкция давно утеряна.
Кудесник с легким сомнением посмотрел на меня, потом подбросил шарик в воздух и легким щелчком отправил его прямо в мой амулет…
На вас никогда не падал провод высоковольтной линия электропередач? Те на кого падал и кто после этого выжил меня поймет. Примерно те же ощущения. Вспышка в глазах, в голове и груди. Волосы встают дыбом, зубы будто взрываются, а амулет каленым железом впиваются в кожу. Это было последней вспышкой памяти, после которой перепуганный мозг вырубил сознание и начал перезагрузку…
Глава 29 Об опасном методе зарядки амулета и секрете маршальского жезла.
Мне было хорошо… Мысли обрели небывалую четкость и ясность. Я висел высоко над землей. Высоковольтные провода служили опорой, постелью, гамаком и качелями одновременно. Концы их исчезали в… вот где они исчезали, понять было невозможно. Да мне на это было глубоко наплевать. Я был счастлив. Положив под голову ладонь, я сладко спал… Две крупные вороны сели на соседний провод и окинули меня критическим взглядом.
- Выживет?- спросила первая.
- Выживет. – ответила вторая.
- Ох, боюсь, что ты переборщил…
- Я? Да никогда?! Я в своем деле мастер! И потом он сам захотел!
- Захотел, не захотел, деваться ему было некуда…
- Он сам захотел! Я видел! Если бы не захотел, я бы и пальцем не пошевелил. Белая магия против желания работает плохо, нестабильно…
- А чего ж ты говорил, «пускай он попробует». «Плох тот солдат, который не носит в своем ранце маршальский жезл». Тоже мне Бонапарт нашелся.
- А это, что Наполеон сказал?
- Ясень пень самолично Наполеон Бонапарт!
- А кому?
- Мне, мне сказал! И не удивляйся, под прикрытием я была! Самобеглой телегой прикинулась. Чудом, её мать, техники. Так, что слушай меня и набирайся вековой мудрости, салага!
- Это я салага?
- А кто же еще? Тебя еще в проекте не была, когда я уже под Аустерлицем кро… кирпичи крошила!
От громкого вороньего крика я почти проснулся и перевернулся с боку на бок.
- Смотри, в себя приходит! – обрадовалась первая ворона.
- Очухивается… - согласилась вторая.
- Может, дашь эликсира хлебнуть, для тонуса.
- Тебе??? Куда???
- Ему!
- А ему… Можно попробовать. Хуже не будет.
Раздался знакомый металлический звук. Бульканье. Одна ворона достала из под крыла наполненный граненый стакан и сунула его мне в руку. Я не стал себя уговаривать и резким движением опрокинул его в рот.
Лучше бы меня убило током! Стакан был наполнен расплавленным свинцом! Свинец радостно бросился в пищевод закупорив по пути все дыхательные отверстия. Почувствовав острую нехватку кислорода, я хватаясь руками за горло дико закричал и свалился с проводов.
Полет был недолгим. Вернее сказать, его вообще не было! Я лежал на кирпичной крошке, надо мной склонился Кудесник и Кейси, а рядом озабоченно пыхтела печка.
- Ну, слава богу! – сказала она голосом первой вороны. – Очнулся…
Да, я очнулся, но ясность в голове была та же, а амулет по-прежнему горячим.
- Думаю, подзарядился. – удовлетворенно сказал Кудесник. – Конечно, в Годзиллу превратиться вряд ли сможешь, но на мелкие нужды хватит. Эликсир хорош, хлебнешь еще? –
Я молча взял крышку, залпом опрокинул, занюхал рукавом потом невзирая на протесты Кудесника, забрал у него термос и навинтил крышку на горлышко. Потом отвинтил обратно, потом завинтил снова. Этот звук… Этот такой знакомый звук…
Будто я лежу на каменном полу, меня лижет в нос Гектор. И раздается этот звук…
- Жезл с секретом. – говорит лейтенант. – В нем сюрприз для нашего главного фортификатора и солдата. Когда дело будет сделано, а вы захотите согреться и спрятать концы в воду, немного музыки не помешает.
Как там говорил Наполеон Бонапарт? Плох тот солдат, который не носит в своем ранце маршальский жезл? Разве я плохой солдат? Разве я не хочу стать маршалом? Ну, с маршалом я, кажется перегнул, но генералом стать я не против. Но все же, о ранце и таинственном звуке. Я сбросил с плеча вещмешок, который оказывается таскал с собой все это время и вытащил из него… маршальский жезл герцога Педро Свирепого, похищенный мной из развалин в замке копьеносцев!
Вы уже догадались, что в нем спрятано? Я тоже! Руки предательски тряслись, когда я искал тайные зажимы запирающие механизм.
Наконец, раздался еле слышный щелчок и жезл стал раскручиваться с таким знакомым характерным звуком! Через пару секунд верхняя часть осталась у меня в руках, обнажив пустотелое нутро подарка сэра Уинстона Черчилля. Палец внутрь не пролезал и я нетерпеливо перевернул цилиндр донышком вверх…
Никакой флейты там не было!!! На ладонь упали несколько тростниковых трубочек разной длины! И все…
Мы трясли жезл, пытались залезть пальцем. Все усилия оказались тщетны.
- Лейтенант просто решил надуть герцога. – сказал я.
- Не думаю. – сказал Кудесник. – Зачем ему в тылу разбушевавшийся, неуправляемый тролль? Тут какой то секрет.
- Может, одна из этих тростинок и есть флейта? – с надеждой спросила Кейси. – А остальные про запас? Вдруг, основная сломается?
- Ты играть на такой не пробовала? – спросил Кудесник. – Тут даже дырочек нет! И почему все тростинки разного размера?
Кейси смущенно развела руками. А я, сжав трубочки в руке, собрался бросить их подальше, вот только не нашел куда. Не было бы озеро замороженным обязательно зашвырнул бы в него, но сейчас передумал…
- А может дырочки НАДО сделать!?
Кейси одним движением выхватила швейцарский нож, ума не проложу, где она его взяла, и собралась прокалывать отверстия в самой длинной тростинке.
- Не надо этого делать. – сказал вдруг Ванька. – Дырками тут не поможешь. Они здесь вообще не нужны. – и, перехватив наши удивленные взгляды, добавил. – Вы не поняли? Ведь это флейта Пана!!!
Глава 30 о музыке ветра, составе диверсионной группы и тумане.
- Ну флейта, ну Пана. – сказал Кудесник. – Но как на ней играть, если дырок нет?
- А вот так. – Ванька взял тростинки в руки и, разложив их по размеру, поднес к губам.
Я знаю такую музыку! Её, на Большой земле играют сводные оркестры перуанских студентов. Мне она очень нравилась. В ней слышится завывающий в ущельях Анд ветер, топот индейских коней, свист томагавков и далекий боевой клич охотников за скальпами. Но после того как мы сбили первый зотц, и я заглянул внутрь, эта музыка мне стала неприятна.
- Твою мать! – с чисто русским выражением сказала Кейси, не уточнив при этом, чью мать она имела ввиду.- И как я сама не догадалась!
- Так, быстро показывай, как на ней играть и поехали. – сказал Кудесник.
- Это нельзя показать. – растерянно сказал Ванька, а потом тихо добавил. – Это уметь надо. Возьмите меня с собой пожалуйста! Я так сыграю, что все ледяные тролли в округе обалдеют…
Вот так всегда. Кажется выход найден, ситуация разрешилась. Путь хоть и тернист, но ясен и вдруг – бац! Поперек дороги падает вертикально огромная бетонная плита с надписью: «А вот и я! Не ждали?!»
Спор был содержателен, жарок, но недолог. И не потому, что мы не хотели обсуждать внезапно возникшую морально-этическую проблему. Просто танки князя стали вытягиваться в боевой ордер готовясь к последней самоубийственной атаке.
Враги тоже не собирались устраивать перерыв на ужин и ночной сон. Чувствуя близкую победу, они как голодные волки ринулись на Кузькин. Стена в нескольких местах рухнула, но рваные проемы на время закупорили сунувшиеся было туда танки герцога. По улице протяжно мыча промчалась перепуганная корова. А перья, от попавшего в курятник бризантного снаряда, носились в воздухе, перемешиваясь с пеплом от горящих амбаров.
Наконец, все договаривающиеся стороны пришли к определенному консенсусу. Во вражеский тыл отправлялась диверсионная группа, состоящая из боевой разведывательно-дозорной печки Тамары (транспортное средство), американской поварихи, по совместительству моей невесты Кейси (огневое сопровождение и общее обеспечение безопасности), недоучившегося волшебника Ваньки Жукова (музыкальное сопровождение и взятие под контроль магических чудовищ) и меня (магическое прикрытие с помощью, заряженного Кудесником амулета). Кудесник и Палыч тоже рвались с нами, но печка могла обеспечитьна полатях достаточно безопасную транспортировку только двум членам экипажа. Ваньку мы спрятали за железной заслонкой, мотивировав это исключительно транспортной необходимостью. На самом деле это было самое безопасное место в нашем самобеглом экипаже. Ванька влез туда с огромным трудом. Кряхтя и озираясь по сторонам, опасаясь, не видит ли это кто из его друзей. Но, думаю, друзьям было сейчас не до него.
Вы спрашиваете, этично ли брать мальчишку почти на верную смерть, ведь он практически ребенок и ему еще жить и жить?
Я с вами согласен. Этот вопрос прост и не прост одновременно. Скажите, а разве мало история знает случаев, когда вот такие мальчишки в трудный момент встают плечом к плечу со взрослыми для того чтобы защитить свою Родину? И какие морально этические нормы могут помешать им в этом благородном деле?
Собирались недолго. Крепко обнявшись с Палычем и Кудесником, закрыли за Ванькой заслонку, и, захватив с собой Палычев ручной пулемет и целую гору патронов, влезли на палати. Отставной матрос вместе со старшиной, перекрестив нас побежали к Кузьме, чтобы задержать атаку. Вдруг Кудесник вернулся и, оставшись в одной тельняшке, протянул нам свой ватник.
- Возьмите, пригодится. – сказал он.
- А как же вы? – спросил я.
- Мне он сейчас ни к чему. В бою тельник сподручнее. А вам пригодится. – ответил он. – Накиньте, как совсем туго придется.
- С Богом! – сказала Кейси тихо.
- С Богом. – прошептал я в ответ. – Спасибо за подарок.
- С Богом. – прогудела Тамара. – Держитесь покрепче.
Хотя, какой у печек бог?
Мы, распластавшись на животе, прижавшись к полатям вцепились руками в специально закрепленные скобы. А потом резко, безо всякого предупреждения, рванули в ночную темень.
Пулемет, кажется, взяли зря. Зачем он нужен, когда непонятно куда и, главное, как из этого положения стрелять? Печка неслась со скоростью сумасшедшего японского магнитного монорельса, управляемого свихнувшимся компьютером, в который вселился дух погибшего под Иокогамою камикадзе. По сравнению с этой - предыдущая поездка по лесу казалось детской увеселительной прогулкой. Ветер не гудел! Он завывал в трубе и наших ушах, а над головами свистели не ветки с шишками, а осколки снарядов разорвавшихся от соприкосновения с защитным полем амулета.
Регулярно слышался хруст и глухие удары. Печка вздрагивала и через нас перелетали лохмотья, бывшие, по-видимому, остатками не успевших увернуться мертвяков. Как Тамара выбирает во тьме дорогу я не понимал и не понимаю до сих пор. Глаз и других органов осязания у неё нет, фар тоже. Может у неё есть тепловидение, но тогда мы уже давно врезались в какой-нибудь остывший танк, или влетели в глубокую ледяную воронку.
Похоже враг на нас еще не обратил внимание. По усилившемуся сзади грохоту я понял, что сражение снова начало набирать обороты. Может быть князь прислушался к совету Кудесника и устроил отвлекающую атаку?
«Главное, не напороться на что-нибудь большое и твердое» - думал я. Никто тогда не узнает о нашем беспримерном подвиге. На такой скорости от нас останется кучка кирпичной крошки перемешанной с костями. Нашими костями.
Чем дальше от берега, тем легче было мчаться. Здесь уже почти не было пуль-дур, не летали шальные снаряды, не маршировали, алчущие крови, мертвяки и рыцари. Здесь, как это не прискорбно признать, начинался глубокий тыл. Я даже смог, без ущерба для здоровья, приподняться на локте и оглядеться. Хотя что можно рассмотреть в кромешной тьме, озаряемой лишь слабыми сполохами догорающих бронированных чудовищ? Оставалось лишь надеяться, что Тамара держит верный курс.
Но сразу вставал вопрос, что мы будем делать когда доберемся до места? Перебьем охрану, найдем тролля и дальше что? Как им управлять? Какие ему сигналы играть? Легко сказать - разберемся по обстановке на месте, но будет ли время разбираться? Успеем ли? Ведь сначала мой план был прост и незамысловат. Попасть на другой берег, прикинуться рыцарем или мертвецом, найти герцога, выкрасть у него джина и, раз джин сильнее (пусть и не намного) тролля, грохнуть им ледяного монстра. Согласитесь, тоже не самый лучший план операции. Возник он у меня внезапно, как будто подтолкнул кто-то, или что-то. В здравом уме я бы на это не решился. Или почти не решился.
Тамара сбросила скорость, а потом вообще остановилась.
- Кажись, приехали. – сказала она. – Точка доставки…
Я осторожно выглянул из-за трубы. Почему она решила, что приехали, сказать сложно. В темноте ничего не было видно. Только впереди стелилось по земле облако густого белого тумана.
- Подсветить бы. – сказала Кейси. Я согласно кивнул. Парочка осветительных ракет сейчас бы не помешала.
Осветительные ракеты вещь, конечно, хорошая, если ты сидишь за высоким забором, на вышке, с пулеметом в руках. А если под этим самым забором лежишь с другой стороны и думаешь как укокошить того кто за ним? Подсветить, конечно, можно, только рассмотреть, как следует, ничего не успеешь. Ухлопают тебя, как муху, быстро и весело. А почему? Потому, что маскировку нарушать нельзя! Как бы ты не хотел рассмотреть, что за забором делается.
Впрочем, здесь даже забора никакого не видно. Туман один. А что за тем туманом, или в тумане? Да кто его знает. Может ничего, а может бог знает что.
Еще Корнелий Сиракузский говорил: « Чтобы охранять стены, надо видеть землю перед ними». А как видеть землю под стенами? И где здесь стены? Непонятно. Ясно и неоспоримо было только одно. Из самого центра облака в ночное небо, закрывая Луну и звезды, поднимался столб белого пара!
- Эх, посмотреть бы поближе. - сказал я.
Глава 31 Об особенностях ночных драконов и телогреечке Кудесника
- Мудрая мысль, милый. – улыбнулась Кейси и достала из рюкзака восьмикратный морской бинокль!
- Кудесник одолжил на время. – пояснила она, перехватив мой недоуменный взгляд. – А что? Вещь нужная.
- Вернуть не забудь. – ответил я поднося бинокль к глазам.
Мог бы и не подносить. Все равно бесполезно. Смотри хоть в бинокль, хоть в телескоп. Картина одна и та же. Спокойно лежащий на льду плотный белый туман. Нет , вру, не совсем спокойно. Он дышал. Медленно поднимался и опускался вниз. Как одеяло над спящим человеком! Или в этом тумане кто-то двигался? И так мне нехорошо от этой мысли стало. Кто в тумане может шарится? Ежики, или лошади, скажете вы. Нет! В таком мерзком тумане может двигаться только какая-нибудь гадость, отвратительная и смертельно опасная.
И что-то подсказывало мне, что это не простое облако илипобочный продукт мощного магического эксперимента, случайно оставленный здесь за ненадобностью. Поверьте, в мире мало случайностей, а в этом их вероятность вообще сведена к нулю. Сами понимаете, догадки без доказательств, в любом мире, ничего не стоят. Я присмотрелся повнимательней. Так и есть! Есть! Вокруг облака по кругу стояли танки. И не просто танки, а в капонирах. В смысле, у них видны одни башни, а все остальное от глаз скрыто. Между прочим, по оперативно-тактическим нормативам один танк в капонире равен трем-четырем не укрытым. Я начал считать. Один – два – три- четыре…
Короче говоря, штук шесть в зоне видимости насчитал. Причем в темноте! Ну что, дошло до вас? Поняли? Никто просто так такую мощную оборону вокруг неизвестно чего городить не будет! Отсюда вывод: то, что находится в тумане, имеет для противника очень важное стратегическое значение!
Я передал окуляры сгорающей от нетерпения Кейси. Она внимательно все рассмотрела и молча вернула бинокль.
- Хороший был план. – сказала она.
- Думал все будет проще. – согласился я. В начале всегда все кажется проще, а как доходит до дела…
- Тут бомбардировщики нужны. И танковая бригада, как минимум, а лучше две.
- Бомбардировщики? А если… - я засунул руку в рюкзак и вытащил драконий рог. – Если дунуть? Все драконы тогда наши.
- Раньше надо было думать и дуть. – сказала Кейси. – Всех драконов на близлежащих территориях можно смело заносить в Красную книгу. А те, кто уцелел – спят!
Тут она права. Драконы - дневные животные. Ночью предпочитают спать. Даже свои бандитские налеты на мирные сельские коровники они любят совершать на утренней зорьке. Не знаю в чем секрет, может в темноте видят плохо (но как тогда в пещерах ориентируются?), может темноты боятся, но ночью они просто не боеспособны. Говорят, черных колдунов это очень огорчало и раздражало. Поэтому было решено вывести, для своих темных дел, особую породу ночных драконов. Для скорейшего достижения цели решили пойти двумя путями: скрестили дракона огнедышащего с котом домашним и с совой обыкновенной.
Результаты были получены ошеломляющие. Драконы совершенно не боялись темноты! Правда при этом, как всегда, проявился ряд побочных эффектов. Гибрид кота и дракона по-прежнему наведывался в коровники, но коровы его уже не интересовали. Он воровал сметану. Гибрид совы с завидным упрямством пытался усесться на ветку и заухать страшным голосом. Ко всему прочему соводракон совершенно не желал летать днем! Но самым паршивым было то, что оба гибрида патологически любили ловить мышей! Завидев даже самого мелкого грызуна, они забывали про поставленные задачи, камнем падали с неба и начинали носиться по кустам и амбарам, а потом долго и радостно играли пойманной дичью. Когда мышка надоедала, драконы, гордые собой, приносили истерзанный трупик грызуна, мечущему громы и молнии (в прямом смысле слова), колдуну.
Наконец, терпение чернокнижников лопнуло и работы по разведению ночных драконов были свернуты. Что стало с опытными образцами никому не известно. Это меня сейчас и волновало. А вдруг парочка таких котодраконов ошивается где-то поблизости? Под скептическим взглядом Кейси я поднес рог ко рту. Но дунуть не успел. Моя невеста вырвала древний артефакт из рук и быстро спрятала за спину.
- У профессионалов (слово «профессионалов» она выделила) это называется демаскировка.- сказала она угрозой в голосе. – Если на свою жизнь наплевать, мальчишку пожалей.
Вы заметили, как она стало грубо со мной разговаривать? Никаких «милый» и «дорогой»… Согласен ситуация сложная и я сам чуть глупость не сделал, но все же обидно…
Тамара молчала, Кейси тоже. Я размышлял о том, что через несколько часов начнется рассвет, а значит, нам придется убираться назад, не солоно хлебавши. А будет ли нам куда возвращаться? Бой на том берегу, судя по звуку, перешел в решающую стадию. Именно там кипел гранит и плавился, но не таял лед, а здесь было холодно. Очень холодно. Лед, даже являясь магическим продуктом, способен отморозить все что угодно, особенно, если на нем долго лежать.
Казалось бы, чего беспокоиться и бояться отморозить себе какую-нибудь деталь организма, ведь рядом с нами настоящая русская печка! Я с грустью посмотрел на Тамару. В данный момент она была холодна как лед, на котором стояла. Ничего удивительного ведь сейчас она работала в бездымном варианте. А если нет дыма, то нет и огня, а нет огня - все, как гласит народная мудрость – мёрзни, мёрзни волчий хвост. Вот я и мерз, хотя хвоста, надеюсь, у меня не было. Если бы я знал, что придется не лихо биться с превосходящими полчищами врагов, а сидеть в ледяной воронке, разрабатывая план выхода из безвыходной ситуации, я бы обязательно взял тулуп, или комплект телогреек на всю группу… Стоп! А ведь одна телогрейка у меня есть! Подарок Кудесника! Он сказал «Надень, когда придется туго». А разве сейчас не туго? Не только туго, но и холодно. Я полез в вещмешок, достал кудесникову телогрейку, собрался набросить на плечи, но посмотрел на Кейси и отдал ей. А потом пошел взглянуть на Ваньку.
Кстати, юный флейтист устроился лучше всех. За заслонкой было тепло. Настолько, что пацан спал привалившись головой к закопченной стенке. Я осторожно, чтобы не шуметь закрыл заслонку и повернулся к Кейси. Но моя невеста пропала! В смысле исчезла!
Вы как хотите, но это уже чересчур! Ни в какие ворота! Каюсь, в этот момент я потерял всякую осторожность и собрался дико заорать, вызывая исчезнувшую невесту… Но, в этот момент, кто-то зажал мне рот! И руку тоже скрутил!
- Спокойно, милый. – кейсин голос. – Не дергайся. Ты действительно меня не видишь?
Я энергично закивал.
- Очень хорошо. Значит телогреечка с секретом оказалась. Молодец Кудесник! – сказала Кейси и выпустила меня из объятий. – Давай спокойно её протестируем.
Тестирование прошло успешно. Человек, надевший телогрейку, становился абсолютно невидимым! Никаких неясных бликов, дрожаний воздуха, таинственного мерцания. Ничего! Растворился в воздухе и все недолга!
- Ну все, давай флейту и я пошла. – сказала моя невеста.
- Куда? – не понял я.
- Тролля мочить. – ответила Кейси.
- Нееет, - ответил я, - так не пойдет. Я тебя никуда одну не отпущу! Во-первых, не женское это дело, в одиночку тролей мочить, а во- вторых, я же без тебя снова лягушкой стану! Причем полностью беззащитной, потому, что на таком морозе моментально в анабиоз впаду и меня гусеницей танковой, или ногой в лепешку…
Аргумент показался Кейси убедительным и она предложила накинуть телогрейку на двоих. Это не сразу, но удалось сделать. Мне кажется, что телогрейка даже немного растянулась! Тамара сразу заявила, что ничего не видит и даже немного занервничала. Немного подумав мы все же решили разбудить Ваньку. Зачем? А вдруг видение окружающей действительности у печки отличается от человеческого? Да и Ванька, проснувшись и не увидев нас неизвестно какой фортель может выкинуть.
Юный флейтист безапелляционно заявил, что идет с нами, потому, что дед ему не простит и все такое. Мы уже почти подались на его жалобные уговоры, но своевременно ссобразили, что телогрейка троих спрятать не может! Ванька жутко расстроился. Но удовлетворился обещанием, что мы вернемся за ним, как только разведаем обстановку. А пока он должен был тихо ожидать сигнала, сидя внутри Тамара. Сама Тамара должна была изображать из себя подбитый памятник древнерусского зодчества. А что? Ей это раз плюнуть! Стой спокойно в воронке и не дыми. Какой басурманин догадается? Да никакой!
Отдав последние распоряжения, мы с Кейси натянули телогрейку и не спеша направились к облаку. Почему не спеша? А вы видели когда-нибудь человека, спешащего навстречу собственной смерти?
Глава 32 О романтике ночных прогулок и королевиче Елисее
Скажите, что может быть романтичней ночной прогулки с девушкой под луной? Ночь, звезды, огни костров в отдалении (это танки горят), зарево на востоке (это горит Кузькин), отдаленное рычание моторов и облако предрассветного тумана впереди. Твоя рука лежит на талии девушки, а сама она нежно прижимается к тебе бедром и плотнее кутается в заботливо наброшенную на плечи телогрейку…
Одно слово – прелесть. Если бы только эта прогулка не могла оказаться последней. Так мы с Кейси и шли: плечо к плечу, моя рука на её на талии, её на моей, в свободных руках по автомату. Неудобно, конечно, а что делать? Ползти еще трудней. Идем мы и смотрим - люки в танках открыты, но никакого движения не наблюдается.
- Может они там все вымерли, от тумана? – высказал я шепотом свою гипотезу.
- Или уже давно мертвы. – ответила Кейси. – Хотя, нет, мертвяки к караульной службе не приспособлены. Для наступления – да, лучше не придумаешь, а вот для охраны…
В этот момент, из ближней к нам танковой башни, высунулся тип в шлемофоне, сладко потянулся, посмотрел на небо, потом бросил взгляд на часы, зевнул и спустился обратно. Это нас несколько обнадежило. Раз в танках с открытыми люками люди живы, значит, туман не ядовит? Хотя это тоже спорный вопрос. А вдруг яд замедленного действия? Или действует избирательно, травит только тех, у кого в крови нет противоядия?
С такими невесёлыми мыслями мы дотопали до натянутой между капонирами колючей проволоки. Натянули её жиденько – наспех, для отвода глаз. Кейси еле слышно лязгнула кусачками (она и их прихватить не забыла), колючка беззвучно упала на лед, и мы оказались один на один с туманом. Я сунул в него руку и прислушался к своим ощущениям. Ничего страшного и жуткого. Задержав на секунду дыхание, мы одновременно, с левой ноги приготовились шагнуть в белесую мглу.
Но… Мы оказались здесь не одни! В смысле рядом с нами кто-то был! И этот кто-то не нес караульную службу по охране секретного объекта, а скорее наоборот.
Возникший из тумана мужик в грязно белом маскхалате с автоматом, рюкзаком и катушкой провода за спиной, быстро оглядевшись, вытащил из рюкзака темную коробочку, прилепил её к моторному отсеку танка, вставил в неё провод и двинул дальше, к следующему танку.
Я уже говорил, что в этом мире случайности бывают крайне редко. И даже если вам кажется, что это случайность, то внимательно присмотритесь, не пропустили ли вы чего из причинно следственных связей. А про то, что враг моего врага – мой друг даже упоминать не буду, сами должны знать. Естественно, помощь внезапного союзника в деле уничтожения вражеской танковой группировки, нам не помещает. В том, что в коробочках взрывчатка я даже не сомневался. Ну, не праздничный фейерверк он собрался устраивать для увеселения господ танкистов? Вот только как сообщить, что он не одинок в благородном деле борьбы с воинствующими копьеносцами? Мы же не видимы! А вдруг, он хорошо стреляет на звук?
- Подходим как можно ближе. – сказала Кейси, явно озабоченная теми же мыслями. – Потом ты стоишь, а я прыгаю и нейтрализую. Когда успокоится, пообщаемся.
Я не стал спорить и утверждать, что внезапная нейтрализация противника чисто мужское дело. Зачем напрасно сотрясать воздух, растрачивая силы и время, когда ясно понимаешь, что Кейси все сделает быстрее и лучше.
Когда мы подобрались на минимальное расстояние для прыжка, мужик, что-то заподозрил, занервничал, перестал минировать очередной танк и начал водить стволом автомата из стороны в сторону. Наконец, он на долю секунды отвлекся, чтобы отбросить с лица низко нависший капюшон маскхалата… Но этой доли Кейси хватило, чтобы совершить задуманное. Она молнией выскользнула из-под телогрейки. Когда танковзрыватель смог сообразить что случилось, он уже лежал на льду с плотно зажатым ртом. Впрочем, он даже не пытался кричать, а только бешено вращал глазами.
Кстати, у Кейси с глазами тоже было не все в порядке. Они стали огромными как у персонажей японских мультиков.
- Елисей?! – заглянув в лицо мужику, выдохнула она удивленно.
Мужик нехотя кивнул.
- Значит так, - шепотом сказала моя невеста, - сейчас я тебя отпускаю, а ты не выпендриваешься и ведешь себя тихо. Мы на твоей стороне. – и посмотрев в мою сторону ( а я по прежнему был в телогрейке невидимке), добавила. – Начнет орать, пристрели к чертовой матери.
Странно, но именно эти слова танкоборца успокоили.
- Это что за ... – сказал он после того, как Кейси выпустила его из своих объятий. – С кем имею честь? Вы кто?
Я дар речи потерял. Представьте, мужик в маскхалате и такой высокий слог! Кейси на это удивительно отреагировала спокойно. Кстати, а откуда она его знает?
- С кем надо, с тем и имеешь. – достаточно бесцеремонно ответила моя невеста. – И прошу, давай без дворцового этикета и церемоний. Извини, но времени нет все соблюдать.
- Не слышу ответа на вопрос! – продолжал гнуть свою линию мужик. – Прошу представиться по форме!
Нет, ну вы подумайте, какой служака! Прошу представиться по форме! Ему бы к праотцам не представиться. Туман, война, враги кругом. Поди потом разберись кто кого. А уж зная вспыльчивый кейсин характер…
- Отдельная диверсионная группа князя Кузьмы Бт Пятого! Выполняем спецзадание командования! – шепотом отрапортовала моя невеста. От удивления чуть уз телогрейки не выскочил.
- Группа из одного человека? – недоверчиво спросил танкоборец.
- Покажись, милый. – попросила Кейси.
Ну, знаете, если женщина просит, тем более невеста. Я нехотя скинул с плеча телогрейку, но не целиком, а нам манер гусарского ментика.
- Немногочисленная у вас группа. – констатировал мужик.
- Мал золотник… - ответил я.
- Мы осуществляем разведку. – перебила меня Кейси. – Остальные силы находятся в резерве.
- Цель операции? – спросил танкоборец.
- Уничтожение того, что находится в тумане.
- Тогда мне с вами по пути. – после секундного раздумья ответил мужик. – Объединим силы. Кстати, где я вас мог видеть и, откуда вы меня знаете?
- Вас все знают. – чуть покраснев ответила Кейси (Это было даже сквозь грязь на лице видно!) – А лично встречаться не приходилось. Я горжусь…
- Значит так, - перебил её мужик. – вот вам взрывчатка. – Он полез в вещь мешок и вытащил кучу зарядов. – Дуйте в ту сторону, – он показал в какую. – и лепите на моторные отсеки. Да не бойтесь, они заговоренные, без моей команды не сработают. Встречаемся на той стороне.
Мужик резво подхватил вещмешок и пригнувшись, быстро пошел в другую сторону.
-Это кто? – наконец смог спросить я.
- Это Елисей! – ответила Кейси.
- Ели кто? – не понял я.
- Королевич Елисей! – сказала Кейси. – Это ты должен знать!
- Так он сейчас, вроде, с Ордой воюет. – блеснул эрудицией я. – На дальних рубежах. Чтобы здесь под ногами не путался.
- Это официальная информация. – сказала Кейси. – На самом деле все гораздо серьезнее.
-Тут всегда все серьезнее. – ответил я. – Как любил говорить Марафетус, светлая ему память: за что не возьмись, все не так как кажется.
- Ничего не поделаешь. – со вздохом сказала моя невеста. – Не мы такие, жизнь такая. Ты что о Елисее знаешь?
- Да ничего особенного. Жил себе королевич, горя не знал, жениться собирался Однажды злая мачеха взяла его невесту, писанную красавицу, почти перед самой свадьбой и чуть не угробила. Девица спаслась чудом. Скиталась долго, пока к богатырям, или по другой версии к гномам, не прибилась. – И тут до меня дошло. – Это она, что на богатырской заставе жила?
Кейси кивнула.
- Мачеха её и там выследила и яблоком траванула …
Яблоком! Именно яблоки мы с Кейси ели перед тем, как отключиться и попасть в лапы Бармалеуса, пусть земля ему будет пухом.
- Что замолчал, милый? – спросила моя невеста, не заметив моего озарения. – Что дальше было?
- То, что дальше было, все знают. Девица яблоко откусила и в летаргический сон хлопнулась. Богатыри погрустили и, чтобы не вводить себя в искушение видом беспробудно спящей дамы, заказали стеклянный гроб, положили ей туда и отнесли в темную глубокую пещеру, подальше от соблазна. А королевич, неизвестно где приобрел способность разговаривать с неодушевленными предметами и так задолбал их вопросами о месте нахождения своей дамы сердца, что те не выдержали и сказали настырному самодержцу, где его суженая спит. Тот, естественно, в пещеру залез, гроб разбил, принцессу поцеловал, она проснулась, срочно захотела выйти за него замуж…
Кейси согласно кивнула, а я продолжил.
- Но это по одной версии. А по другой, пока королевич, бог знает где шлялся, с природными явлениями и астрономическими объектами разговаривал, государственные дела забросив, его королевство «добрые» люди к рукам и прибрали. Он подергался, подергался, но поняв, что без армии, денег и солидных политических союзников рыпаться не стоит, ушел служить на дальние рубежи славу и политических союзников зарабатывать. Только, что он здесь делает?
- Ты все правильно рассказал, милый. – похвалила меня Кейси, прикрепляя на очередной танк заряд. Только все, что ты рассказал, относится не к этому Елисею, а к его прадеду, а может даже прапрадеду.
Глава 33 О тайнах дворцовых переворотов, Призраке Коммунизма и бдительности в карауле
- К прадеду? – спросил я.
- К прадеду, или прапрадеду, там трудно разобрать. Короче говоря, основателю династии. – ответила Кейси. – Этого Елисея, в честь того прадеда назвали. Тот был Елисей Говорящий с ветром.
- А с этим что случилось? – спросил я доставая из рюкзака очередную мину.
- Да ничего особенного. – ответила моя невеста. – Обычное дело. Король жил не по средствам. Давал в год по тридцать три бала, делам государственным внимания удивлял мало, ну и промотал все состояние в конец. Казна опустела. А жить, хотелось как раньше. Что здесь обычно в таких случаях делают? Правильно, повышают налоги! А если они уже и так высокие дальше некуда? Все равно повышают! И вот тут и появляется он – Призрак Коммунизма. Улыбается своим оскалом и всё, как говорится, понеслась душа в рай. Короче говоря, народ взбунтовался. Замок штурмом взял, почтовые станции, мосты и винокурни захватил. А семью своего самодержца в темницу заточил. Чего добру пропадать, вдруг удастся выгодно родственникам задвинуть? Денежки они же не пахнут. Однако родственники выкупать никого не захотели. Или денег им было жалко, или имели они какой дальний политический прицел, не знаю. Поэтому, чтобы зря продукты не переводить, взяли их всех и того. – Кейси показала пальцем на небо и кажется, всхлипнула. – Всех, короля, королеву, детишек их малых… Только Елисей один и спасся. Как, точно не известно. Говорят, его Кудесник смог в последний момент вытащить еле живого. Вытащить, выходить и на богатырской заставе, до поры до времени, спрятать. А потом на военную службу пристроил. Паренек подрос и другую цель себе выбрал. Найти и уничтожить Призрака Коммунизма. Рассчитаться за все. И так, он в этом деле преуспел… Призрак сам стал его побаиваться. Иногда даже в подполье уходил, в шалаше жил. А чего ты улыбаешься? Жить всем хочется. Даже призракам. Так Елисей и остался королевичем без королевства. У него даже на гербе дуб с корнями без земли и девиз: «Лишенный наследства».
- А здесь он что забыл? – спросил я. – Здесь ни голода, ни разрухи, налоги есть, но вроде нормальные. Князь суров, но справедлив.
- Мой отец тоже был справедлив, но его это не спасло. – угрюмо сказал Елисей выходя из-за последнего танка. – Как оказалось, несправедливость правителя, не обязательное условие для появления Призрака.
- А какие условия есть? – с просил я.
- Много. – ответил королевич без королевства. - Дело в том, что Призрак коммунизма часто появляется там, где он кому-то очень нужен. Соседям, родственникам, врагам. Удобно уничтожить противника, руками его собственных солдат.
- А где здесь Призрак? – спросил я.
- Там. – ответил Елисей и показал на туман. – Он очень почему-то лед любит. Его хлебом не корми - дай по льду пробежаться. Туда мы и пойдем, но сначала разберемся с этими железяками.
Господа, если вас занесет служить в танковые войска, и, когда-нибудь ваш танк оставят в глубоком тылу охранять секретный, но очень пугающий объект, советую от всей души, отнеситесь к поставленной задаче не формально. Не надейтесь на триплекы и смотровые щели. Видимость из них фиговая. Лучше надевайте бронежилет, берите автомат, противопехотные гранаты и вылезайте на броню. Пусть сразу за ней и начинается странный белесый туман, в котором шевелится что-то непонятное. Так хоть шансы выжить есть. Сидя безвылазно в танке, иногда заводя двигатель, чтобы погреться, вы из вообще лишаетесь. Ведь посудите сами, если есть секретный объект, значит, существуют желающие на него попасть. Не с познавательной экскурсией, чтобы сфотографироваться на фоне и купить магнитик, а с конкретной целью уничтожения. Бог с ним с объектом! Раз хотят пусть взрывают, сжигают, одним словом разрушают. Дело в другом. У всех разрушителей принято, традиция такая, перед тем как угрохать основную цель, перебить охрану. Зачем? Думаю для того, чтобы избавить её от ненужных волнений и неизбежного наказания.
Только представьте, прибыло злое, не выспавшееся начальство, а от вверенного охране объекта остались одни головешки. Начальство, естественно, нервничает, психует и велит всю охрану казнить. Согласитесь, что ему остается делать? Без наказания оставить нельзя! Но это прямой подрыв авторитета. Поэтому, не обессудьте, голову на плаху, или в петлю, или под пулю. Напрашивается вывод - диверсанты, из чистого гуманизма, снимают охрану. Вершат правосудие, минуя промежуточные звенья, в виде расстроенного командования и расстрельной команды.
Если вы не поймете ценность моего совета и отнесетесь к нему наплевательски, то вполне вероятно, что в последний момент жизни вы даже не увидите то, что лицезрели мы, после того как Елисей повернул ключ взрывателя на своей черной коробочке.
На что это было похоже? На салют в честь закрытия Сочинской олимпиады! Самое приблизительное сравнение. Только там был залп тысяч пиротехнических зарядов, а здесь сначала одновременный взрыв нескольких десятков елисеевых адских машинок, потом еще один множественный взрыв (это в танках боезапас рванул) и синхронный взлет в предутреннее небо большого количества танковых башен.
- Двадцать две штуки. – удовлетворенно сказал Елисей. Оказывается, он вел точный подсчет.
Мы лежали за прикинувшейся руинами Тамарой на черном закопченном льду, а сверху на нас, уже который раз за день сыпались мелкие осколки, вперемешку с кусками битого льда.
- Хорошие заряды. Сам делал. – похвастался Елисей.
Я согласно кивнул. Кейси ничего не ответила. Она так странно смотрела на Охотника с большой буквы, что я стал задумываться, а не влюблена ли она в него тайно? А может он Охотник не только на Призрака коммунизма?.
- Путь открыт. – сказал я. Когда на голову перестал сыпаться, не годящийся для
коктейля, битый лед. – Пора?
- Пора. – одновременно согласились Кейси и Елисей. И так же одновременно встали со льда.
Вы не подумайте, я не ревную, но все же Кейси моя невеста. Хоть и не очень симпатичная. Но я к ней привык! Мы с ней столько пережили, натерпелись разного и вдруг этот выскочка королевского рода. Кстати, а ведь это надо проверить.
- Ваше высочество, - как можно вежливее сказал я. – прошу великодушно меня извинить, но я должен знать с кем иду в бой. Вы действительно рыцарь?
Другой королевич, или царевич, или какая другая особа королевской крови меня бы за такие слова убила, а этот отреагировал в высшей степени неадекватно. Повесив на левое плечо автомат, он правой рукой закатал рукав. На левом предплечье красовался рыцарский герб: Дуб, лишенный почвы и девиз «Лишенный наследства».
- Надеюсь, этого достаточно. – холодно сказал королевич.
Я только хотел сказать, что в любой придорожной харчевне за пол золотого умельцы сделают тату и получше, но вдруг герб полыхнул неясным, я бы даже сказал, мистическим светом. Сложного зелено-сине-красного цвета. Печать рыцаря. Как я мог забыть. В этом мире при посвящении в рыцари на теле каждого посвященного появляется светящийся герб. Это невозможно подделать и невозможно удалить. Это навсегда. Мне очень хотелось закатать себе левый рукав, но мешала телогрейка-невидимка.
- Господа, первый акт давно закончился, антракт тоже. – сказал Елисей. – Переходим ко второму акту. Буфета не будет.
Уговорить Тамару снова не соваться в туман, было еще сложнее чем в первый раз. Сошлись на том, что при первой возможности мы пальнем в небо красной ракетой и отчаянная печка сразу придет к нам на помощь. Ванька пробурчал, что-то о лишении возможности выполнить свой долг перед Родиной, но получив приказ охранять боевую печку от врагов, нехотя согласился.
Вы, конечно, поинтересуетесь почему никто не обратил внимание на наш бесплатный фейерверк и не примчался, чтобы выяснить причину рукотворного катаклизма. Я сначала тоже не понимал. По идее, взрывы такой силы должны были разбудить даже впавших в спячку на островах «Колхозника Буша Старшего» пещерных медведей, но с другой стороны, на нашем берегу шло такое рубилово, что все впавшие в спячку медведи Северного полушария, давно проснулись и на взрывы могли просто не обратить внимание. Или для этого имелась другая причина. Которая, не заставила нас долго мучится над разгадкой.
Очередь из авиационной пушки вспорола лед прямо перед нами. Сквозь клубящийся туман я ясно видел красные вспышки выстрелов.
- Спаренная. – прокоментировала Кейси, - прицельно бьёт.
- Телогрейку накинь. – ответил я.
- Не панацея. – отмахнулась от моего предложения Кейси. – Выиграем в невидимости, потеряем в мобильности. Бог его знает, кто по нам лупит.
- Тем более. – я просунул вторую руку в рукав. – Я же невидимый. Схожу посмотрю.
Это я сказал? Я? Все, пора лечиться! Меня ждет маленькая психиатрическая клиника, добрые санитары, ласковые сестры. Мудрые врачи излечат меня от тяжелого недуга.
Серия выстрелов почти в упор заставила отвлечься от мыслей о своем психическом здоровье и рухнуть на лед. Кто-то целился в меня! Скотина! Значит, на невидимость ему наплевать. По теплу наводит. Только прицел немного сбит и реакция у меня быстрая.
- Тепло видит, гад! – крикнул я упавшему рядом Елисею.
- Не может быть! – ответил королевич. – Здесь ваши электронные штучки не работают!
- Не работают? – очередь снова прошла прямо над нашими головами. – А это тогда что?
- Магическое наведение. – ответил Елисей.
В этот момент мы, вместе с Кейси, выскочили, нет, скорее выпрыгнули, из тумана и тяжело дыша привалились спиной к воняющим горелой резиной, танковым каткам.
Стрельба мгновенно прекратилась. Погони тоже не было.
- Странно. – сказал Елисей. – Очень странно.
- Стационарные огневые точки с широким сектором обстрела? – спросила Кейси. Ну, до чего умные и разносторонне образованные у американцев поварихи!
- А преследования нет, потому, что это им не надо! – сказал королевич. – Зачем рисковать попусту, когда сейчас подойдут основные силы и…
Вот при упоминании основных сил, мне сделалось не по себе. С основными силами, даже имея заряженный амулет, мне не совладать.
Глава 34 О Боевых роботах, Полифеме Пещерном и несвоевременной мести
- Держитесь, ребята! Старая гвардия своих не бросает! Помощь идет! Урааааа! – громогласный крик Тамары буквально взорвался в нашем мозгу. Интересно, враги его слышали? Или только мы? Во всяком случае, если они Тамару не услышали, то могли ею полюбоваться вживую. Печка, похожая на идущий на таран, паровой брандер влетела в туман… Раздалась пара поспешных выстрелов, грохот, лязг, скрежет кирпича по металлу, снова «Ура!!!» и через пару секунд печка шумно отдувалась рядом с нашим танком.
- Завалила одного гада! – пропыхтела она. – Рогами долбанула. Он так и грохнулся. Лапами задрыгал, но я его еще разок приголубила, чтобы знал… А потом мне хреново там стало. Будто, будто, - она тяжело подбирала слова, - будто в топку автомобильную покрышку бросили. Дышать нечем… Думала сдохну. Но выскочить успела.
- Газы? – спросила удивленная Кейси.
- Специально для печек? – спросил я.
- Маловероятно. – сказал Елисей. – Кстати, откуда эта печка взялась? Их же сняли с вооружения?
Королевичу крупно повезло, что Тамара в этом момент себя неважно чувствовала, а иначе быть бы ему размазанному по броне им же самим взорванного танка. А так Тамара ограничилась резким рывком в сторону обидчика и выбросом в светлеющее небо большого снопа искр.
- Это специальная диверсионная самоходная печь князя Кузьмы Бт-Пятого, полноправный член нашего отряда! – поспешила сказать Кейси.
- Полноправный?! Сильная у вас группа! – хмыкнулЕлисей.
- Что ты там завалила? Подробней расскажи – спросил я.
- Рассмотреть не успела. – ответила Тамара. – Ждала красной ракеты, ждала, а как выстрелы услыхала, поняла, плохо дело и к вам рванула. Как раз вовремя. Смотрю в тумане хреновина двуногая, большая, на полярного страуса-людоеда похожа, только без головы и перьев, а вместо крыльев пушки. Она меня не заметила, а когда заметила поздно стало. Я эту тварь рогами как долбанула!.. Она на бок - брык и лежит, лапками сучит, ну я не долго думая еще приголубила. Она затихла, а мне так хреново стало…
- А как эта штука выглядела? – продолжал допытываться я.
- Да как? – ответила печка. – Я раньше таких и не видела. Большая. Железная, Зеленая. И ходит…
- Робот… - выдохнула Кейси. – Боевой робот!
- Какого хрена?! – вырвалось у меня. – Ты вообще боевых роботов когда-нибудь видела?
- Тогда, шагающая боевая машина. – поправилась Кейси.
Не знаю, шагающая это машина, ли робот, но от нас она отставать не собиралась. Корпус танка сотрясался от прямых попаданий. Лед вокруг был перепахан вдоль и поперек.
- Танк долго не выдержит. – сказал, словно прочитав мои мысли Елисей.
- И рассвет совсем скоро. – добавил я. – Наши долго не продержатся. И мы тоже. Подмога к ним вот-вот подойдет. – Вон на группа огоньков явно по наши души.
Вот вам, ребята, и дилемма, где лучше воевать - в тумане с неведомым врагом, или в чистом поле с ведомым, в смысле с известным? Не зная, как вы, а мы думали не долго. Дружно бросились в туман. А что оставалось делать? Там хоть спрятаться можно.
Наши неведомые враги долго себя ждать не заставили. Пушки ударили со всех сторон но... Как любил говорить великий полководец прошлого Капуцин Бесжалостный: Даже у идеального врага есть свои недостатки. Нашлись они и у наших врагов. А как же без этого? Какой смысл воевать?
Во-первых, стреляли супостаты быстро, но не точно, во- вторых, оказались не слишком поворотливыми, да еще к тому же и тупыми. Я сам видел, как один завалил другого. Правда не без кейсиной помощи.
Мы ведь не только от выстрелов бегали, мы сами отстреливались, по вспышкам били, но толку от этого было мало. Автомат против авиационной пушки – соотношение огневой мощи не в нашу пользу. Но как любил повторять Полифем Пещерный, еще до встречи с Одиссеем: «Силен Голиаф, да туп». Не знаю, читала ли моя невеста немногочисленные труды этого последнего представителя вымирающего вида, но оказалась она как раз на линии огня между двух шагающих хреновин. При этом не застыла непоколебимым памятником американской независимости, а в последний момент отпрыгнула. Ребята, я как это трюк увидел, чуть не поседел. Она же только по вспышкам ориентировалась! Монстры эти железные в тумане очень плохо заметны. Вдруг бы где-то рядом замаскировался третий вражина?
Пронесло. Получилось. В тумане рвануло, заскрежетало и грохнулось об лед. Конкретно грохнулось. Капец пришел котенку. Отцарапался гад, отстрелялся. Завалившая своего товарища хреновина, быстро к нему бросилась. Шалят нервишки, хоть и железные, а может и не железные, а? Шаги пробухали совсем рядом. Елисей не стал долго думать и приступил к своему любимому делу. Метнулся вслед за монстром и прилепил ему на ногу мину. Прилепил, отскочил назад, и злорадно улыбнувшись щелкнул пальцами. И ничего. Мина не взорвалась! Даже не зашипела, не хлопнула, не, пардон, пукнула. Ничего! Это очень расстроило Елисея. Он не долго думая бросился к недоуменно застывшему над поверженным соратником супостату и пристроил рядом еще одну мину. Уже не на ногу, а на… на кормовую часть, или как там она у этих штуковин называется.
Отбежал в сторону, упал на лед, вернее упали мы оба, ведь именно я прикрывал его в этот момент огнем из автомата, щелкнул пальцами… И ничего. Никакой реакции. То что сказал королевич по этому поводу я повторять не буду, замечу только, что речь была его очень экспрессивной и дала понять, что в критической ситуации особам королевской крови ничего человеческое не чуждо. Еще я понял, что чудесный магический взрыватель категорически отказался работать. Словно его и не было в мине.
- А взрывчатка там есть?- спросил я.
- Валом. – ответил Елисей.
- Так может её по старинке, прямым попаданием? – спросила плюхнувшаяся рядом Кейси. – Как говорится, на магию надейся, а сам не плошай.
Елисей ничего не ответил, а со звериным рыком бросился обратно к истукану. И сделал это очень вовремя. Чудовище оправилось от шока и явно захотев отмстить, начало разворачиваться, зловеще клацая перезаряжаемыми пушками…
Не зря говорят, что месть – это блюдо, которое надо подавать холодным. Спешка и горячность здесь плохие приправы. Портят вкус и способствуют быстрой смерти.
Вот и сейчас, вместо того, чтобы раствориться в тумане и мстить оттуда сколько душе угодно, истукан захотел увидеть нас мертвыми немедленно. Не успел. Мина сработала. Правда, кто в нее попал, сказать не могу. Я, Кейси, и Елисей столько пуль в неё всадили, что она просто не могла не взорваться. Рванула, чтобы оправдать ожидания. Эффект был колоссальный. Ноги, пушки, снарядные ленты, разные шестеренки и еще много чего мне непонятного, разбросало так, что на месте взрыва ничего кроме воронки не осталось. Но остался еще один поверженный монстр. А это, согласитесь, немало. Изучение оружия противника нередко приводит к неожиданным открытиям. Это многие древние мудрецы говорили. Я им верю.
Воспользовавшись минутной передышкой в боевых действиях, мы бросились к врагу.
Подбитый аппарат сильно смахивал на гибрид вертолета с гигантским плотоядным полярным страусом. Не очень, но похож. Ноги почти такие же, только железные, а над ними, наверху, что-то отдаленно напоминающее вертолетную кабину. По бокам от кабины пристроены две авиационные пушки, с тыльной стороны – двигатель с кучей сервоприводов. Внушительная штука, прошитая навылет очередью. Видимо создатели не рассчитывали, что конструкцию захотятиспытать на прочность товарищи по оружию.
Кейси присела на корточки у кабины, что-то нажала, чем-то щелкнула и, открыв фонарь, удивленно вскрикнула. Мы с Елисеем резко подались вперед. Напрасно нервничали. Моя невеста крикнула от удивления. В момент опасности она не кричит, она стреляет. А удивиться было чему. Кабина пилота, или механика-водителя (как хотите, так и называйте), была заляпана красным. Бедолаге не повезло. Прямое попадание в грудь. Не его этот день был, не его. Но кровь не мешала нам рассмотреть, огромного количества бортовой электроники!
- Этого не может быть! – воскликнула Кейси. – Здесь не работает…
- Ты уверена, милая? – спросил я. – Эта штука искала нас по теплу.
- Вижу. – ответила моя невеста, - Вон экран тепловизора…
Честно говоря, я вообще не представляю, как выглядит система наведения по инфракрасному излучению, и есть ли в ней тепловизор, но с умным видом покачал головой. К тому же все электроника работала! Ну не то, чтобы на полную мощность. Все-таки аппарат получил серьезные повреждения, но судя по мигающим огонькам и светящимся табло и экранам, часть приборов функционировала.
- Этого не может быть, не может… - глядя в одну точку, повторяла Кейси.
Я с ней с одной стороны был полностью согласен. Сколько служу, никогда не видел в Зазеркалье нормально функционирующих сложных электронных систем. А с другой… Разве в этом мире вообще, есть что-либо невозможное?
Вот возьмите, например, Тамару. Живая самоходная печка, настоящее сказочное существо, смелая, преданная, болтливая. Обладает всеми человеческими качествами, но если вдуматься, всего лишь куча правильно сложенного кирпича. Как дышит непонятно, чем болеет, тоже неизвестно. Хотя туманом этим чуть не отравилась, думала, помрет, как динозавры здешние на большой земле в зоопарках помирают. Им тоже дурно становится, только постепенно. И сколько над этим ученые бьются, все беспо…
- Кейси, - сказал я, - может в тумане дело? Он гасит, то что мешает работать электронике, а заодно убивает различных местных мо… жителей? Идеальная охрана, поэтому ни один мертвец в этот туман и не суется. Он здесь долго не протянет…
Глава 35 О технике вызывания ветра, заготовке битого льда и управлении шагоходом
Хотя Кейси, можно сказать, моя официальная невеста, мы с ней ни разу по-настоящему не поцеловались. Сначала некогда было, да и не хотелось, чего-то. Я уже говорил, что моя невеста девушка, особенной, не бросающейся с первого взгляда в глаза красоты? Потом, когда, мы лучше друг друга узнали, пообтерлись, смотрю, а она ничего так, терпимо и фигурка у неё неплохая. Я бы даже сказал отличная Если накопить денег и отправить девушку к пластическим хирургам, будет очень даже привлекательной. А пока все равно, целоваться нам некогда, Так исторически сложилось, что у нас, если не война, так погоня, если не погоня, так темница, или масштабная драка с большим количеством врагов. А в драке не до поцелуев, там драться надо, если жить хочешь.
Но сейчас Кейси наверстала… Так впилась мне в губы. Еле оторвалась.
- Спасибо, милый! – говорит. – Я всегда знала, что ты умный!
Говорю вам честно, я никогда в этом не сомневался! Ни на минуту! Но все равно спасибо. И целоваться, кстати, она умеет.
- Елисей, - спросила Кейси, - а ты ветер можешь вызвать?
- Могу. – ответил королевич. – Запросто.
- Тогда вызывай и проси, чтобы он разогнал этот туман. И как можно быстрее! Слышишь?
Можно было не спрашивать. Это слышали все. Из тумана раздавался мерный шаг десятков железных ног. Шагоходы решили отомстить за погибших товарищей и покончить с нами раз и навсегда.
- Не стреляют. – сказал я.
- Наверняка хотят. – ответила Кейси.
Елисей отошел в сторону и воздев руки к небу громко зашептал:
Ветер, ветер! Ты могуч,
Ты гоняешь стаи туч,
Ты волнуешь сине море,
Всюду веешь на просторе.
Не боишься никого,
Кроме бога одного.
Аль откажешь мне в ответе?
Не видал ли где на свете
Ты царевны молодой?
Я жених ёё…
- Постой! Ты что с ума сошел? – почти крикнула Кейси. – Какая царевна? Ты что с ума сошел?
- Прошу извинить, забылся. – начал оправдываться королевич. – Привычка… К тому же я здесь не чувствую отклика. Как в вату говорю…
- Туман все глушит. – сказал я. Кейси согласно кивнула.
- Значит так. – продолжила она. – Сейчас, пока не поздно, мы выбираемся из тумана, ты ветер и просишь его разогнать туман. Уговаривай, как хочешь, но сделай!
Елисей не стал препираться и, пронзительно посмотрев на мою невесту, исчез в белых клубах.
Мы бросились следом, но ударившая спереди пулеметная очередь заставила нас упасть на лед.
Вторая очередь прошла прямо над нашими головами.
- Вперед! – скомандовала Кейси вскакивая и бросаясь к поверженному монстру. Она достала из кармана гранату и, выдернув чеку, бросила её в кабину, а сама сбив меня с ног скатилась в ближайшую воронку.
- Засыпься льдом. – прошептала она. – Тогда не заметят.
Совсем рядом грохнул взрыв, а потом полыхнуло пламя и мерзко запахло паленой резиной и горелым мясом.
Битого льда вокруг было валом. Тесно прижавшись друг к друг и укрывшись телогрейкой-невидимкой, мы за пять минут умудрились покрыть себя толстой коркой битой ледяной крошки. Кейси прекрасно все придумала, огонь и лед, не дадут тепловизорам нас засечь. А рассмотреть кого-нибудь в тумане и дыму ночью сквозь фонарь из бронестекла маловероятно. Особенно если этот кто-то лежит под телогрейкой невидимкой. Оставалось только ждать королевича.
- Вернется? – спросил я, клацая зубами. Не смотря на наличие теплого бока Кейси, лежать на льду было холодно.
- Вернется. – ответила Кейси. – Он очень хочет добраться до того, кто прячется в тумане. Это дело всей его жизни…
Наши раздумья о вероятности возвращения королевича, оборвали раздавшиеся совсем рядом тяжелые шаги. Шагоход застыл прямо на краю нашей воронки и озадаченно крутил кабиной в разные стороны. Вскоре к нему, замыкая кольцо окружения, подошло еще несколько красавчиков. Все они удивленно топтались на месте. Не лежи мы в глубокой воронке нас бы затоптали. Наконец, в одном из истуканов открылся фонарь, и оттуда высунулась голова во вполне современном танковом шлеме.
- Я пятый! Вызываю первого. – сказала голова. – Кольцо замкнули. Объекты не обнаружены. Нет фиксации целенаведения. Предполагаю, возможный прорыв за пределы периметра.
Голос у пилота был, мягко говоря, странный, будто слегка заторможенный и скрипуче-противный. Слова он выговаривал четко, но словно через силу. Да и цвет лица у него был нездоровый, без боевого румянца и капель пота, текущих в бою из-под щлемофона. Что, впрочем, неудивительно. От машин несло таким холодом… Нет, само собой, тут было и так не тепло - лед все таки кругом. У нас самих зуб на зуб не попадал, но холод железных монстров был могильным, внушающим ужас и заставляющим шевелится волосы на голове…
События, между тем развивались своим чередом. Что ответил нашему недругу таинственный Первый мы не расслышали, но интонацию уловили. Судя по ней Первый был, мягко говоря, в бешенстве. Слушая его Пятый покраснел, потом побагровел, короче говоря. приобрел здоровый цвет лица. А с восстановлением нормального кровообращения мозги у него стали работать лучше.
Пятый по пояс высунулся из кабины, пытаясь разглядеть сквозь туман, что происходит внизу. Дернув внутри какой-то рычаг, заставил своего боевого страуса сесть. Нехотя вылез из кабины и стал топтаться вокруг нашей воронки. Ходил он, так же как и говорил, тяжело и нехотя. Но ходил! И внимательно смотрел под ноги!
Потом он полез в воронку. Что могло заинтересовать пытливого страусовода в нашей заваленной битым льдом яме, не знаю. Может он решил набрать битого льда, чтобы бросить в ведерко для охлаждения шампанского? Додумать эту мысль я не успел. Ноги Пятого оказались в опасной близости от головы моей невесты и она не упустила шанс воспользоваться такой удачной диспозицией.
Дальше события развивались со скоростью несущегося на новый айсберг Титаника.
Хруст шейных позвонков Пятого. Недоуменно-натужный гул сервомеханизмов шагоходов. Синхронный прыжок из воронки прямо в кабину осиротевшего железного монстра. Гул поднимающейся на ноги машины, громкий щелчок опустившегося фонаря, и грохот двух пушек ударивших почти в упор по застывшим в недоумении истуканам. Все это заняло буквально секунд десять.
- Милый, заткнись, ничего не спрашивай, и делай, как я скажу. Может тогда, и выберемся! – быстро сказала Кейси, освобождая мне место рядом с собой.
- Значит так. – продолжила она и показала на два джойстика. – Это управление огнем.
Я кивнул.
- Вот кнопка перезарядки. Прицел на экране. Больше тебе знать сейчас не надо. Лови в крестик и стреляй во все что видишь, кроме Елисея, а я попробую с этой хренью управиться …
«Попробую» - это Кейси поскромничала. Мне показалось, что она родилась и выросла на испытательном полигоне завода по производству таких штуковин.
Но любоваться было некогда. Руки привычно легли на джойстики, а указательные пальцы на спусковые кнопки. Господи, как же я по ним соскучился!
Ведь здесь никакая электроника работать не хочет. Только примитивные приводы, и вдруг такой кайф! Настоящая компьютерная игра...
Нам повезло. Покойный Пятый в одиночку управлял двухместным шагоходом. Иначе нам с Кейси пришлось помучиться. Я пристегнулся, легким нажатием пальца прикончил начавшего шевелиться недобитого монстра. В это времяКейси рывком бросила машину вперед.
Хороший аппарат, ничего не скажешь. Лучше любого джипа. Ход мягкий. На кочках не трясет. Я бы себе такой купил, или взял в качестве трофея. Вот только запах в кабине выветрил бы сначала. Очень он специфический. Затхлый и с медицинским уклоном. То ли формалином воняет, то ли еще чем. Сразу не пойму, да и некогда мне сейчас запахи идентифицировать. Хотя бы дезодорантом каким побрызгали, а то ведь и заразу какую-нибудь подхватить можно.
- Стреляй, милый! – одновременно с криком невесты, я нажал на кнопки.
Кейси бросила машины влево. Спереди, что-то взорвалось, впрочем, рядом с нами рвануло тоже. Оказалось, что в тумане прячется еще много враждебно настроенных железных страусов. Облегчало наше положение только, то, что они не очень хорошо понимали в кого стрелять (у них вообще с соображением туго) и поэтому регулярно лупили друг в друга. Что согласитесь, давало нам некоторую фору и шанс на выживание. Используя некоторую тупость своих врагов, а временами сами прикидываясь тупыми, мы счастливо избегали возможности попасть под перекрестный огонь. Не отвлекаясь больше на философские размышления, яловил в перекрестие цели, стрелял, нажимал кнопку перезарядки, снова стрелял. Кейси петляя, как заяц упрямо рвалась, нет, не к спасительному краю тумана, а к его центру. Ума не приложу, зачем простой американской поварихе русская война?
Но не зря говорят, что всему хорошему приходит конец. Сколько веревочке не виться, огонек по шнуру бежит… Свою тупость враги успешно компенсировали количеством и плотностью огня. Левую пушку оторвало прямым попаданием и, кажется, после этого стала заедать левая нога. Кейси успела развернуть машину, но по кабине рубануло осколками. Резко запахло жженой резиной. Бронестекло устояло. Не устоял наш шагоход. Он закачался, накренился и тяжело осел назад. От дыма стало трудно дышать. Я закашлялся. Внезапно в памяти сами собой всплыли слова старой песни: «Машина пламенем объята. Сейчас рванет боекомплект, А жить так хочется ребята, и вылезать уж мочи нет…» В отличии от безвестных ребят, силы и желание вылезти у меня были. Поэтому, когда Кейси приказала покинуть подбитый аппарат, я не стал себя упрашивать и выпрыгнул вслед за ней. И очень вовремя. Совместный залп нескольких монстров превратил машину Пятого в кучу бесполезного металлолома.
Глава 36 О заговоре производителей носовых платков, трагической смерти главных киногероев, местоположении Спящих красавиц и новых воротах
Скажите, вы часто обращали внимание на то, как гибнут в кино главные герои? Я, сам не знаю почему, часто.
Существует несколько сценариев для перехода главного героя в мир иной. Скажем, решил, режиссер выжать из зрителей перед самым концом максимальное количество слез. Зачем? Да кто же его знает?! Может производители носовых платков денег отвалили, или может, он возжелал получить на каком-нибудь кинофестивале премию. Воля творца закон! И вот на последних минутах фильма идет счастливый главный герой под безоблачным небом весело рассказывая всем, что он, наконец, знает кто построил египетские пирамиды, заказал убийство эксгерцога Фердинанда и президента Кеннеди, а заодно организовал теракт 11 сентября. Дома ждет его счастливая невеста, или семья из девяти детей, а, может, оставленная из-за непримиримой борьбы с несправедливостью важная, научная работа которая на Нобелевскую премию тянет… И тут хлоп! Как в старой песне поется: «…и мертвые губы шепнули Грена…». Вражеский снайпер ставит точку в недолгой, но героической жизни. Зал рыдает, производители носовых платков радостно считают барыши, а товарищи главного героя горестно молчат и обещают отомстить.
Второй вариант тоже не сахар. Главный герой, героически преодолевая трудности, лезет на скалы, чтобы спасти группу начинающих скалолазов, ибо он альпинист, или затыкает собой прорвавшую плотину, ибо он спасатель, или останавливает грудью несущуюся на мирно спящий городок лавину, ибо он и альпинист и спасатель одновременно. Но профессия к делу значения не имеет, так как результат один – герой, обдуваемый ветрами и засыпаемый снегом, ценой своей жизни спасает людей, а сам помирает, сметенный коварной стихией, один в темной, ледяной расщелине. Зрители снова рыдают, кинофестивали рвут фильм на части, режиссеру призы некуда ставить, деньги полученный от воротил текстильной промышленности валятся из всех углов, но герою от этого не легче! Он умер! Лежит холодный в узкой горной трещине и воет над ним свирепый горный ветер.
Похоже, что неизвестный режиссер приготовил нам с Кейси смерть по обеим сценариям одновременно.
Резкий порыв ветра стеганул по лицу, стремясь вырвать из рук дымящуюся телогрейку. Пара шагоходов, вынырнувшая из рвущегося на клочья тумана, остановилась в трех метрах от нас. Я спрятал Кейси за спину. Там и ветер потише и, вообще, поспокойнее будет. На амулет, надежды мало. Ведь если в тумане спокойно работает электроника, то, соответственно, разные магические штуки должны глючить на полную катушку. Вы спрашиваете, как же тогда функционирует в тумане телогрейка-невидимка?
А кто вам сказал, что она работает? Работал лед, скрывавший нас от систем инфракрасного наведения, а волшебство здесь ни при чем. Притихшая Кейси прижалась к моей спине, а я закрыл глаза… Шагоходы медлили. Холодный ветер с мелкой ледяной крошкой обжигал лицо, выжимая из глаз скупые мужские слезы. Финал затягивался. Хотя почему финал?! Разве мы кого-то спасли или победили? Что-то совершили героическое? За такой конец Оскаров не дают! Нам ра…
Шагоходы выстрелили. Одновременно. Сквозь свист ветра я отчетливо услышал залп… Прощальный салют павшим героям… И звук свистящих рядом снарядов! Амулет еще действовал! Или уже действовал?!
Я открыл глаза. Оба железных монстра застыли как памятники адмиралу Ивану Федоровичу Крузенштерну, внезапно увидевшему парусник своего имени. Или у них одновременно заклинило оружие, или…
Закончить мысль я не успел. От сильного бокового удара монстры, как кегли, повалились на лед.
- Я всегда говорила, что боевую русскую печку рано списывать в запас! Мы еще повоюем! – радостно орала подлетевшая к нам Тамара. – Есть еще порох…
- Топку разорвет. –сказала Кейси, обнимая закопченную трубу.
- А ведь точно. – согласилась печка. – Значит, есть еще сухие дрова…
- Если вы не против, я слезу. – тихо сказал значительно побледневший с последней нашей встречи Елисей. – Ваша печка - это психическое, простите, психически неуравновешенное оружие широкого спектра действия…
Удивительно, но Тамара никак не отреагировала, на это высказывание. Может, стареет, а?
Короче говоря, дело обстояло так. Выбравшись из тумана, Елисей обратился к ветру с всё той же просьбой, но ветер о разгоне тумана знать ничего не хотел, и вместо этого начал выкладывать королевичу месторасположение всех спящих красавиц в радиусе пятисот километров. Их оказалось так много, что можно было спокойно проводить конкурс «Спящая краса Европы». Кстати, идея неплохая. Конкурсантки тихо сопят в своих хрустальных саркофагах, а зрители за них голосуют. Никаких подковерных интриг, драк, шпилек в ухо, кислоты в компот и битого стекла в пирожные. Тишь и благодать, в прямом смысле слова.
Елисею в тот момент спящие красотки были до лампочки. Ему был нужен ветер, как таковой. А тот не хотел заниматься своими прямыми обязанностями по разгону туманов, туч и комаров, надуванию парусов и волнованию синего моря. Может, лень ему было, а может за спящих красавиц обидно. И долго бы они припирались, если бы примчавшаяся на шум Тамара, популярно не объяснила строптивому природному явлению, что если он немедленно не разгонит туман, то долго будет кашлять её самым вонючим дымом. Подобная перспектива ветер не вдохновила и он, вежливо поинтересовавшись, в какую сторону дуть, устроил настоящий ураган, безжалостно выжимая из моих глаз скупые мужские слезы.
- Ванька, где? В воронке остался? – спросила моя невеста.
- В какой еще воронке?! – возмутилась Тамара. – Я русская боевая печка, а не душегубка какая. Как я могла мальца одного на растерзание сатрапам оставить? Спит, сердешный, за заслонкой. Умаялся.
- Умаялся? – я не поверил своим ушам. – Не угорел?
- Спит, просто спит. – успокоила меня печка. – Я его немного убаюкала, чтобы не мешал. Они же, дети, такие прыткие, чуть зазеваешься, и…
- Даже жаль, что спит.- сказал я. – Такое не часто увидишь.
Посмотреть было на что. Вдалеке, там где стоял Кузькин, по прежнему грохотало и горело. Сквозь эти звуки тревожно и тягуче пробивался звон колокола. Городок держался. Вокруг нас в самых причудливых позах, будто застигнутые внезапной эпидемией мигрирующего паралича, застыли недобитые шагоходы. Добитые тихо горели на льду. А сзади…
- Я нутром, чую - призрак там! – сказал Елисей, указывая на стоящий недалеко от берега форт.
Впрочем, это был даже не форт, а небольшая крепость, компактная, но мощная. Собранная в основном из бревен, но местами я заметил бетонные плиты и бронелисты. Как раз под вышками тупо задравших стволы в утреннее небо спаренных артиллерийских установок. Честно говоря, я в первый раз обрадовался тому, что в ЭТОМ мире магия сильнее электроники.
Высокие стены были украшены сверху густым орнаментом из путанки. К тому же у прикрывающих ворота пушек, наметилось какое-то движение. Кейси вздохнула и вскинув автомат, нажала на курок. Движение прекратилось.
- Так просто ведь не успокоятся. – прокомментировала она свои действия. – Если пушки в ручном режиме активируют, начнут из чего попало стрелять…
- Как штурмовать будем? – деловито спросил Елисей. – Подкоп сделаем, или стену взорвем?
- А ведь фундамент здесь должен слабенький быть. – сказал я. – На льду ведь стоит. Никакого камня, бетона…
- Если основание в лед глубоко вморожено, его хоть танком тарань, с первого раза выдержит. Тут время надо. А его нет. – задумчиво сказала Кейси. – Думаете, никто не заметил, что туман пропал? Ждите, кавалерия вот-вот прискачет.
- Стену нам вряд ли взорвать. – я внес в обсуждение свою лепту. – Хотя, если взрывчатки хватит, можно попробовать…
- Не стоит. Кончилась. – охотник на призрака коммунизма со вздохом вытащил из рюкзака одну единственную пачку. – Маловато будет. Если калитку маленькую взорвать, служебный лаз, или ворота. Но не эти…
Да, эти ворота взрывать было бессмысленно. Огромные, состоящие целиком из плотно подогнанных друг к другу бронелистов. Такие должны устоять даже перед толпой взбесившихся диплодоков.
- Мощные ворота. – согласилась Кейси. – Может, не будем здесь торчать как…
- Какие ворота? – вдруг встрепенулась до этого слабо реагировавшая на внешние раздражители, Тамара. Видимо пребывание в антимагическом тумане не прошло ей даром. – Эти?!!! Вы цареградских никогда не видели!
Глава 37 О Ледяном тролле и пользе революционных песен
Зря они потратили столько брони! Зря! Бессмысленная и бесполезная трата ресурсов.
Огромные ворота, конечно, не вспорхнули бабочкой в небо. Оно ипонятно, тяжелые, и аэродинамические качества не те. Они рухнули на лед вместе со столбами и сторожевыми башнями, вызвав цунами на обратной стороне планеты. Это было как внезапное аварийное обрушение знаменитой баальбекской террасы. Грохот, удар от которого мы подскочили в воздух сантиметров на сорок и победный, торжествующий гудок Тамары.
Дальше все было достаточно банально. Мы влетели внутрь в полной решимости пристрелить все, что движется и шевелится. Скажу честно, ни у кого из охраны крепости и не было особого желания шевелиться, а уж тем более двигаться. Еще бы, после такой демонстрации силы и могущества! Кто захочет высовываться? Да никто! Если он, конечно, психически здоров.
Тамара носилась по крепости как резвящийся щенок, раскатывая по бревнышку и превращая в щебень все, что попадалось ей на пути.
Попадалось многое: склады, караульные помещения и другие строения нехитрой военной архитектуры. Воинственная печка не ограничивалась только разрушением. Все, что не удалось разнести по кирпичикам, илидосочкам - поджигала. Со стороны она была похожа на неизвестное науке чудовище с золотыми рогами на лбу и, извергающей черный дым, трубой на голове. Поняв, что на этом театре военных действий нам отведена всего лишь роль простых статистов, мы прямиком отправились к цели опасного путешествия.
Прямо в центре крепости, как из конуса охладителя атомной электростанции, в небо поднимался столб белого пара.
Когда-то, до нашего визита, это место было огорожено высоким забором с пулеметными гнездами по периметру. Последний рубеж обороны. Был. Пока здесь не побывала Тамара. Сейчас перед нами лежала бесформенная груда дров и искореженного металлолома. А посреди бедлама, из почерневшего льда, торчал Ледяной Тролль!
Правильно говорят, что все ледяные и глиняные болваны плохо поддаются управлению и лишены каких либо чувств. Троллю было глубоко наплевать на происходящие вокруг события. Он просто балдел. Балдел и рос.
Почему я так думаю? Все очень просто, На моих глазах с головы тролля свалилась, ставшая маленькой, крашенная в грязно белый цвет, бронепластина. Рядом валялся целый набор брони состоявшей из кирасы, наплечников, наколенников, налокотников и бог знает еще чего. Думаю, до того как начал расти, Тролль в доспехах был похож на… робота. А рост его сдерживал антимагический туман! Удачное двойное применение! С одной стороны, в этом магическом мире все волшебные ( Что вы смеетесь, а какие ещё?) существа попав, в него становятся бессильны, с другой он сдерживал рост Тролля. А ведь правильно! Он ведь тоже магическое существо!
Тролль продолжал балдеть и расти! Да куда ещё, он и так поражал размерами! Огромный, как, как …, как потопивший Титаник, айсберг! И это при том, что изо льда торчала только верхняя часть туловища. Мы сделали вокруг монстра вместе с подоспевшей Тамарой три круга, а он даже бровью не повел! Да и есть ли у него брови?! Я так и не смог рассмотреть. Не лицо, а сплошное, почти хаотическое нагромождение ледяных глыб. И как там найти надпись на непонятном языке, а потом стереть одну первую букву?! Ведь никто не сказал, какого размера эта надпись должна быть!
Может, она такая микроскопическая, что без лупы не найдешь, и стирать букву придется кисточкой для ресниц, а может такая огромная и глубокая, что альпенштоком за два дня не срубишь. Этот вариант развития событий я не предусмотрел. Кейси думала о том же самом.
- И что делать будем? – спросила она.
- Если бы гранатометом… - сказал я. – Или «Иглой»…
- Здесь Тамара сделать ничего не смогла, - возразила моя невеста, - гранатомет тоже будет без надобности… Как комариный укус для слона...
- Может, он не убиваемый? В смысле бессмертный?
- Не думаю, - Кейси покачала головой, одновременно подстрелив высунувшегося из-за кучи горящих дров рыцаря. – Зачем бессмертному такая охрана?
- Вы что без меня все сделали? – заслонка упала на лед, и из печки вылез перемазанный в сажу, Ванька, - Так и знал. Что я деду теперь скажу? Что просидел всю драку в печке?! Там дышать нечем и голова от грохота гудит…
- Сам напросился! – возмутилась Тамара. – Я боевая печка, а не карета прогулочная. Дышать нечем, голова у него болит! Мы сюда не болтать, а дело делать приехали. Сейчас враги очухаются и как ломанутся. Ворот то нет. – здесь она вздохнула выпустив в ночное небо клуб дыма. - К тому же чувствую, в Кузькине совсем худо…
Ванька молча достал из-за пазухи тростинки, взял их в ладони и дунул. Не сильно дунул, слегка, но тролль услышал! Ледяная гора качнулась, с верхушки посыпались куски льда. Ванька испуганно шарахнулся за печку.
- Дальше что? – спросил он. – Что с дудочкой делать?
- Играть. – ответила Кейси.
Все повторилось снова. Ванька заиграл, что-то средневеково заунывное. Тролль оживился. Льдины снова посыпались. И больше ничего.
. – Флейту он слышит, а нам что с этого? - спросил я
- Про Крысолова слышал? – спросил Елисей и увидев, что я кивнул, продолжил, - Может он за дудочкой пойдет, как крыса? Только не в воду, а от воды… Вдруг получится?
Ванька, не прекращая играть, влез на печку и Тамара плавно покатилась по направлению к берегу, но далеко не уехала. Две огромные ледяные лапы встали на их пути непроходимыми торосами. Тролль обрушил их сверху, подняв целое облако ледяной пыли.
- Не получилось. – воскликнула Кейси.- Только хуже стало. Еще идеи есть?
- Идей пока нет. – ответил я. – Ясно только одно - музыка на него действительно действует… Кто-нибудь здесь хотя бы догадывается, как с помощью этой хреновины, (я показал на флейту), управлять этой хренью? ( Я показал на тролля).
На нашем краю озера, что-то полыхнуло. Кейси вскинула бинокль.
- Плохо дело. Княжеский терем горит. – хрипло сказала она.
- Будь проклята вся ваша техномагия! – крикнул я и шагнул к троллю. – Наделали монстров… Как его встряхнуть? Как заставить ногами шевелить? Где у этого гада кнопка?
- Ты бы осторожнее, с высказываниями, а то услышит и ненароком… - сказала Кейси.
- Ногами? Шевелить? - Ванька задумался на секунду изаиграл одну почти забытую мелодию…
«Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног…»
Тролль пошевелился, будто очнувшись от глубокого сна, и медленно встал в полный рост! Мы еле успели отскочить в сторону. Какой же он был огромный… Как, как… Как Эйфелева башня в период всемирного обледенения, Но он не просто стоял, он ждал приказа… Песенка подействовала. Чудовище активировалось.
Целый рой пулеметных пуль с обиженным визгом прожужжал над головой, не дав нам насладиться радостью маленькой победы. Враги, наконец, сообразили, что в крепости творится что-то неладное…
- Давай, Ванечка, играй милый. – сказала моя невеста, короткими очередями отстреливая сунувшихся в створ рухнувших ворот рыцарей.
- Что играть? – спросил Ванька, испуганно косясь на тролля.
- Что хочешь. – ответил я. – Лишь бы он из озера вылез.
- Чижик- пыжик, где ты был… - выдал Ванька с помощью флейты. Его репертуар не отличался оригинальностью.
Тролль стал оживленно крутить головой по сторонам.
- Чижика ищет, отморозок. – сказала Кейси.
И тут до меня дошло! Музыка из флейты – это и есть программа к действию! Все просто, никакой кнопки, никаких флешек и установочных дисков. Дунул в дудочку и все - на выполнение боевого задания шагом марш!.
- Отправь его… на Север! – крикнул я пацану, и поймав непонимающий взгляд, добавил. – Любую песню про Север играй… Только подальше от озера…
- Где-то на белом свете, там где всегда мороз… - выдал Ванька.
Если вы недоуменно пожимаете плечами, поясняю. Наша музыка очень популярна в Зазеркалье. Что неудивительно. Слышали бы вы какую тягомотину любят играть здешние музыканты. Поэтому, любой желающий финансового успеха и всеобщего признания, менестрель на вольных хлебах просто обязан знать базовый набор земных хитов.
Тролль покрутил головой, с оглушающим треском размял застоявшиеся суставы и вытащив ноги изо льда взял курс на север. Чудовищного размера ступни оставляли во льду глубокие воронки, от грохота закладывало уши, но главное - он шёл, с каждым шагом приближаясь к берегу! Впереди была далекая дорога к Северному полюсу, через города и села, трубопроводы, военные базы, к Порталу…
- Стоп! – заорал я Ваньке. – Отставить Север! Курс на только на Юг!
- Есть! – по-военному четко отрапортовал Ванька и заиграл «А я готов расцеловать город Сочи…»
- Отставить! – заорал я. – Не туда…
- А куда? – спросил неудавшийся ученик волшебника, - Я других песен про Юг не знаю. Напойте, дядя…
Я же знал сотни песен про Юг. Знал! Но память, словно отшибло. Ни одной даже самой завалящей песенки на ум не приходило!
-В Антарктиде льдины землю скрыли, льдины в Антарктиде замела пурга, там одни пингвины прежде жили, ревниво охраняя свои снега… - очень мелодично пропела Кейси.
Ванька подхватил мелодию с первых нот. Услышав её тролль радостно оживился, потом опустился на четвереньки, по-собачьи отряхнулся, шумно втянув в себя воздух, и бодрой рысью рванул на Юг. Издалека и в темноте его можно было принять за огромного, закованного в ледяную глазурь, полярного медведя.
- Антарктида ему понравится. – удовлетворенно сказала Кейси. – Такое идеальное оружие своими руками отпустили.
- Надо было его к индейцам отправить. – сказал я. – Он бы там такого шороху навел… А тут, как назло, одной песни про Южную Америку не вспомнилось.
- Акапулько, ая-я-яй. – внезапно пропел Ванька и слегка наиграл мелодию на дудочке.
Мне показалось, или Тролль слегка изменил курс?
- Чего ж ты раньше молчал? – заорали мы с Кейси.
- А меня никто не спрашивал. – справедливо возмутился пацан. – Мы музыканты люди подневольные, за что заплати…, в смысле, что заказали, то и сыграл …
Кейси подавленно примолкла.
- Ты откуда русскую песню про пингвинов знаешь? – спросил я, наблюдая за скачущем по льду троллем.
- Еще со школы. – ответила она. – У нас учительница пения эмигрантка из России была. Столько песен русских знала…
- А ты, – спросил я у Ваньки – где «Марсельезу» слышал?
- Марсель… что? – не понял музыкант.
- Марсельезу! – рявкнул я. – «Отречемся от старого мира…»
- А! Так это меня Ленич научил. – ответил пацан слегка потупившись. – Он еще сказал, что это песня великая и сила в ней огромная. Она сначала все разрушает, а потом строит, может быть. А что, полезная оказалась музычка. Вы как про то, что ноги надо встряхнуть сказали, так я и подумал, что эта песенка секретная для активации самый раз может подойти… Тролли как и големы, они ж черной магией заряжены, а там, сами знаете, без отречений разных - никак.
В этот момент тролль добежал до крепостной стены, не снижая скорости разметал её по бревнышку и растворился в начинающей сереть темноте…
- Жаль, что это не Призрак! – вздохнул Елисей. – Жаль…
- Вернуться не захочет? – спросил я. – Если хозяина встретит?
- Бесполезно. – ответила Кейси. – Звук флейты Пана имеет для него абсолютный приоритет. Теперь пусть хоть десять хозяев командует… Успокоится, только когда до Антарктиды доскачет….
Договорить она не успела. Озеро вздрогнуло, по изрытой взрывами, перепаханной танковыми гусеницами поверхности пробежала рябь, как во время землетрясения. Мы замерли. Сначала показалось, что лед еще трещит под ударами могучих лап убегающего Тролля и сейчас все стихнет, но с каждой секундой треск становился все громче… Вдруг ногам стало не только холодно, но и мокро. Лед таял!
В створе ворот кровавыми глазами циклопов вспыхнули танковые фары. Враги подтянули тяжелую технику…
- Быстро! Всем на печку! – заорал я, пытаясь понять выдержит ли защита амулета прямое попадание такового снаряда…
Сверкнув золотыми рогами, Тамара нырнула в любезно сделанный троллем пролом… И в этот самый момент, вдали оборвался еле слышный звук церковного колокола. Сложившись пополам колокольня, тяжело рухнула вниз. Звон не прекратился, не стих, он превратился в мощный набат! И не одного колокола. Я, Кейси, Елисей и Ванька замерли стоя по колено в воде. Прямо на наших глазах, посреди озера, возник город. Белокаменный, потрясающей красоты, увенчанный сотнями золоченых куполов. Именно от них плыл звон - величественный торжественный и могучий, неудержимый, как полноводная река и страшный, как горная лавина.
- Успели! – воскликнул Ванька. – Сделали! Пришло на помощь Святое воинство!
- «если зовет своих мертвых Россия, значит беда…» - сказала Кейси.
- Они не мертвые, они живые! – поправил её Елисей. – Они вечно живые…
Глава 38 О конце армии Генриха Свирепого, пленении вражеских войск и смерти положительных героев за пять минут до конца фильма.
Почему русские печки не летают как птицы? Почему они после короткого разбега не могут взмыть в рассветное небо и с журавлиным курлыканьем взять курс на юг, а ещё лучше на северо-восток? Это сложный, я бы сказал многовековой философский вопрос с заранее известным ответом. Древнерусские предки централизованной отопительной системы не обладают достаточной аэродинамикой, к тому же, летать без крыльев мало кому удается.
Ладно, с полетами выяснили, но умеют ли они плавать? Вроде бы, согласно преданиям, первая печка-прародительница умела держаться на воде, только сохранили ли эту замечательную способность её потомки? Не много желающих хотело это выяснить, а еще меньше - испытать на себе. И мы в это, стремящееся к нулю, меньшинство попали. Даже не попали, влетели с разбега. Разбежались, запрыгнули на Тамару, а она, не заставив себя ждать, рванула вперед, как торпедный катер на вражеский миноносец. Какое это было зрелище! Брызги и ледяная крошка во все стороны, рога сверкают, из трубы рвется столб дыма пополам с паром.
- Вот это я понимаю! – радостно прогудела Тамара, - Прямо не боевая операция, а экстремальные гонки по весеннему ледоходу на приз…
Договорить она не успела. Мы вылетели на берег, за несколько секунд до конца. До конца великой армии Генриха Свирепого…
Сомнений не оставалось, это был полный разгром. Впечатляющий ремейк ледового побоища на Чудском озере. Танки герцога уходили под воду, как субмарины при экстренном погружении - быстро и почти без брызг. Вылезти из бронированных гробов не успевал никто. Оставшиеся без танкового прикрытия рыцари, вели себя не по рыцарски, сильно нервничали, паниковали, кричали, и даже пытались плыть, но форсирование водных преград в латах явно не входило в число обязательных рыцарских дисциплин. Они создавали много шума и много пузырей. Лед таял весь и сразу.
У оставшихся на берегу танков, разом заглохли двигатели и сдетонировал боезапас.
-Вот она, чудодейственная сила китежградского звона. – сказал Ванька. – Старики говорили, а я, дурак, не верил. Вот она русское тайное оружие. Хорошо, что отец Федор продержался. Ведь без звона нашего колокола Град-Китеж со дна не поднимется. Вот зачем супостаты так к нашей колокольне рвались…
- Победа? Ура? – тихо спросила Кейси.
- Думаю что да… – осторожно сказал я. – Если все вражеские танки рванули и у копьеносцев никакого козыря в рукаве не припасено…
Я не знал, что за несколько минут до того, как приняли неравный бой резервные танки Кузьмы БТ-Пятого и рухнула пылающая колокольня, на которой до последнего момента бил в набат отец Федор, и, буквально, за минуту до того как тролль покинул озеро и лед начал таять, на берег из леса вылетела долгожданная ударная танковая бригада Великого князя Всеволода Т-Тридцать четвертого, состоящая сплошь из новеньких тридцать четверок с полным боекомплектом и отлично заговоренной броней.
Танки, с ходу, грамотно и беспощадно перебили прорвавшиеся в Кузькин агрессоров и собрались броситься в контратаку, но тут… Дальше вы догадываетесь… Рассказывать смысла не вижу. Княжеские танкисты с изумлением наблюдали, как их враги камнем идут на дно, или взрываются на берегу!
- Вашу мать! – с чувством сказал Всеволод, откидывая тяжелую крышку люка и рассматривая в бинокль противоположный берег. – Что за хрень! Ведь только начали!...
Многометровый лед на озере растаял, как брошенный в кипяток кусок рафинада, навсегда уничтожив амбициозные планы мертвяцко-рыцарской коалиции, но для нас война была не закончена.
Согласитесь, нет ничего обиднее схлопотать пулю за миг до подписания акта о безоговорочной капитуляции. Я уже говорил, что так часто случается в отечественных военных фильмах. В них суперположительные главные герои патологически любят помирать за пару минут до окончательной победы. И верные боевые друзья и подруги вместе со зрителями роняют на могилу безвременно усопшего героя скупые мужские и горючие женские слезы под оглушительные залпы победного салюта, а потом идут пить за победу...
Мне такого не надо! Я хочу досмотреть фильм до конца, включая титры. Для этого требуется немного: не расслабляться на радостях, не терять бдительности в приступе всепоглощающего благодушия, а хладнокровно продолжать смотреть на окружающий мир через прорезь прицела. До тех самых пор, пока не будет убит последний враг, или пока мы не окажемся на борту патрульного летучего корабля.
Поэтому, для нас, война продолжалась! Мы загнали Тамару в неглубокий овражек у самого берега и заняли оборону. Надо же осмотреться, чтобы начинать активные действия!Сзади нас надежно прикрывали густые заросли колючих кустов, а спереди, перевернутый танк из первой волны атаки.
В стане врагов царила паника и уныние.
Уныние олицетворяли собой тупо застывшие у самой кромки воды мертвяки, а панику с успехом изображали мечущиеся в отдалении воители Педро Голубого. Подняв забрала, они в робком утреннем свете судорожно пытались понять, что происходит на противоположном берегу, а поняв, бросали чудом уцелевшую тяжелую технику вместе с красивыми герцогскими штандартами и спешили затеряться среди истерзанных разрывами и пулеметными очередями кривобоких елок…
Деморализованный противник – это конечно хорошо. Воевать он уже не может и не хочет, врагов боится и думает только об одном, как спасти свою драгоценную шкуру. Тут-то и можно его брать тепленьким, кричать грозным голосом - «Руки вверх!» и вести длинную понурую колонну прямо в руки ликующих победителей. Согласитесь, достойный финал. Представьте себе, на наш берег переправляется князь Кузьма и мы гордо подводим к нему плененную армию. Подавленные рыцари вместе с ландскнехтами и волынщиками уныло волокут по прибрежному песку ноги и растирают по измазанному копотью лицу слезы унижения и разочарования. За это нас обязательно должны наградить, сообщить о беспримерном подвиге командованию, дать звание почетного гражданина и насыпать полные карманы золота. Я собрался провести ревизию имеющихся карманов, но тут, в подсвеченном розовым светом, лесу загрохотал пулемет, разом заморозив мои далеко идущие планы.
В принципе, ничего страшного не произошло. Мало ли у кого сдали нервы и он решил застрелиться из любимого пулемета? Уход из жизни для рыцаря дело добровольное. У рыцарей бывают обстоятельства, тогда они роняют скупую мужскую слезу на медальон с портретом дамы сердца, и пускают себе пулю в лоб, чтобы не позориться. Я прислушался. В лесу снова прогрохотали выстрелы. Очевидно, кому-то самоубиться с первого раза не удалось. Может, со второго получится? Хочешь избежать позора поражения, да ради бога! Но только не мешай другим наслаждаться заслуженной победой!Очередь раздалась совсем близко! Нет, ну это уже наглость! Желаешь помереть, уйди поглубже в лес! Зачем на берег переться и еще орать?
Орали, действительно, громко. Причем крики не были похожи на предсмертные. Почему? В них не слышалось беспросветного отчаяния и неизбывной тоски по той жизни, которая никогда уже не вернется.
Да и голос показался мне смутно знакомым…
Глава 39 О повышенной живучести злодеев, чудовище с золотыми рогами и последнем салюте Педро
Вы когда-нибудь обращали внимание на то, что злодеи всегда обладают повышенной живучестью? Я имею в виду не мелких злыдней, не отмороженных безбашенных бандюков, а Злодеев с большой буквы. Тех, у кого в списке первоочередных злодейств первым номером стоит порабощение всего мира, а вторым уничтожение всего прогрессивного человечества. Благородные герои, Герои с большой буквы, те у кого в списке героических дел первым пунктом стоит убийство Главного Злодея, вторым – спасение всего прогрессивного человечества изо всех своих сил пытаются злодея укокошить и, в конце концов, укокошивают, но каких неимоверных трудов им это стоит!
Поэтому я и хочу спросить – в чем причина повышенной злодейской живучести? Почему Главного Злодея нельзя просто взять и ухлопать шальной пулей или прицельным гаубичным залпом, как любого рядового солдата его армии? Может быть, повышенная неубиваемость является обязательной дополнительной опцией к великому злодейству?
Именно об этом я размышлял, когда из леса выскочила толпа перепуганных ландскнехтов вперемешку с не менее перепуганными рыцарями. Самым интересным было не это, а то, что бежали они от молчаливой цепи закутанных в рясу монахов, позади которой катилось несколько тяжелых бронетранспортеров.
Вам интересно, с какого это перепугу я после одержания практической победы над врагом вдруг решил поразмышлять о неуничтожимости зла? А о чем размышляли вы бы, если бы услышали в лесу разъяренные крики покойного герцога Генриха Свирепого, а затем получили возможность воочию лицезреть сей персонаж, да еще в комплекте с таким же неубиваемым лейтенантом Крюгером?
Оба предводителя местного дворянства на покойников и тем более на живых мертвецов не походили. Не смотря на то, что я видел, как их бренные тела были погребены под толстым слоем битого кирпича, они оказались живы на сто процентов. И не просто живы, а страшно агрессивны.
Вы бы не разозлились, если бы вместо победно марширующих по руинам Кузькина войск, увидели жалкие остатки непобедимой армии, панически бегущие по лесу…
- Предатели! – орал герцог, высунувшись по пояс из бронетранспортера. – Жалкие трусы! Паникеры! Куда бежите? В то время когда ваши боевые товарищи находятся в одном шаге от триумфа, когда сладкий запах победы уже щекочет наши ноздри, вы…
- Может у нас с вами разные носы, – оборвал тираду герцога закопченый рыцарь в помятых доспехах, - и ваш, чувствует запах триумфа и лавровых ветвей, а мой - горелой резины и тошнотворной мертвечины.
- Что-о-о? – заорал герцог. – Отставить пораженческие настроения! Немедленно вперед! В бой! Кровью искупить…
- Я плавать в латах не умею.- отрезал рыцарь.
- Мы на это не подписывались! – истерически заверещал, стоящий рядом ландскнехт. – Нам обещали маленькую победоносную войну, богатую добычу и праздничный парад, а что получили? Смерть в пучине. Что я родне убитых друзей скажу?...
- При чем здесь пучина? – не понял герцог. – Мы еще будем мыть сапоги в океане, но не сегодня... – потом он, наконец, увидел озеро и поперхнулся. – Где лед??? Где тролль??? Троооль где???? Я вас спрашиваю???
Сначала вопрос остался без ответа, а потом из толпы понуро молчащих рыцарей высунулся щупленький пожилой мужичек одетый поверх лат в драный мундир британского колониального корпуса, в нем я с удивлением опознал заводчика ослов-чемпионов.
- Так он это, - рыцарь развел руками, - убег. Нету вашего тролля…
Я думал, что герцога сейчас хватит удар или он взорвется как все четыре реактора электростанции Фукусима, но обошлось. Педро просто покраснел как рак, чем еще больше убедил меня, что не покойник. Ведь всем известно, что покойники не краснеют.
- Кааак убег? – заорал он. – Куда?
- Туда. – и знатный ословод показал в на юг.
- А ПОЧЕМУ он убег? – холодно спросил Крюгер, до этого молча наблюдавший за всем со стороны.
- А я с чего знаю? – пожал плечами заводчик ослов. – Сначала ураган поднялся, потом ворота упали и стрельба началась, тут меня контузило и я это – отключился…
- Ворота, что, сами упали? – продолжал допытываться Крюгер.
- Ну что вы, - усмехнулся рыцарь, - такие ворота и сами? Да ни в жисть! Их чудовище выбило!
- Какое здесь может быть чудовище?! – со змеиным шипением в голосе спросил Крюгер.
- Известно какое, - ничуть не смутился старик, - страшное, с трубой. Из трубы огонь, а на лбу золотые рога горят! И еще с пулеметами, а самого его пули не брали, совсем. Мы стреляли, стреляли, а ему по фигу. Заговоренное оно…
- Золотые рога… - задумчиво протянул Педро. – Может олень?
- Какой олень? – прорычал Крюгер. – Флейта где???
- Нет флейты! – зло ответил герцог. – Сгорела она, вместе с замком сгорела! Моим замком! Который был бы цел, если бы кто-то не строил из себя...
- Герцог, не забывайте, о том, кто вам этот замок и построил. – со льдом в голосе ответил Крюгер. – И где вы были бы сейчас, если бы мы тогда вас не…
- Поосторожнее со словами! С огнем играете магистр! – оборвал его герцог. – Я Генрих Свирепый и война еще не проиграна!
- Вы думаете? – Крюгер иронически приподнял бровь.
- Уверен! – прорычал герцог. – Магистр верните тролля…
- Увы, это невозможно! – ответил Крюгер. – Тролль подчиняется, или первоначальному приказу, или флейте. Я её вам дал, чтобы после сражения вывести его из озера. А вы? Утопили собственную армию. Дали сбежать опасным пленникам. Утратили ценный артефакт, причем не один… Если бы я вас не знал, то решил бы, что имеет место сговор с врагом… Но враг с таким как ты в сговор вступать не станет.
- Магистр верните тролля! – с истерическим нотками в голосе повторил герцог.- Или отдайте джинна…
И тут я увидел, что на поясе у лейтенанта в удобном кожаном чехле примостилась моя джинобутылка!
- Зачем вам джинн? – с усмешкой спросил Крюгер. – Мавзолей, хочешь построить себе или зиккурат?
- Мост! – выкрикнул герцог. – Мост, отсюда до того берега! Или обрушу на тот берег море огня! Испепелю ненавистного врага!
- Построить мост, идея контрпродуктивная. – сказал Крюгер, - И абсолютно бессмысленная. А вот на счет испепеляющего огня стоит подумать… Но не сейчас. Позже.
- Нет, сейчас! Немедленно! – Педро в бешенстве топнул ногой. – На том берегу бьются наши боевые товарищи! Им нужна помощь! А иначе вся слава им …
При упоминании боевых товарищей, которые могут полностью заграбастать лавры победителей с трофеями в придачу, рыцари встрепенулись и схватились за оружие. На лицах даже появилось подобие решимости.Но Крюгер на это никак не отреагировал.
- Товарищей уже не вернуть. – сказал он. – Да и вам пора.
- Наконец сообразили! – обрадовался Педро. – Конечно пора, на тот берег. Обагрить меч во вражьей крови. Поснимать головы… Но в каком смысле, не вернуть?
- В прямом. – ответил Крюгер. – В самом прямом. Пора о чести рыцарской подумать. Как там у вас говорится – лучше быть мертвым большезубом, чем живым большепузиком?
- О своей чести я позабочусь сам! – гордо выпятив вперед подбородок ответил герцог. – Умирать нам время не пришло, не отлита та пуля…
- Пули для всех давно отлиты. – ответил Крюгер. – Надо только голову иметь, чтобы под них не подставляться. А умирать сейчас самый раз… Как сказал старина Уилл: «мавр сделал свое дело – мавр может уходить». Дракон снес яйцо, птичка выпорхнула из клетки. Ждать недолго осталось… Радуйся Педро, ты умрешь героем! К тому же это отличная смерть для такого как ты придурка …
- Какой дракон? Кого ты назвал приду… - дрожащим голосом спросил герцог. Он, наконец, понял. Резким движением попытался выхватить из кобуры пистолет, но лейтенант уже вскинул верх руку…
- Великий и ужасный дракон «Гар Нир». – с усмешкой ответил Крюгер.
Пулеметно-автоматный грохот стал последним салютом для воинства Педро Голубого…
Глава 40 О поминальных традициях рыцарства и любви к высоким монументам
Кейси ладонью закрыла Ваньке глаза. Не потому, что он никогда не видел смерти, а потому, что это был абсолютно хладнокровный и методичный расстрел. Пулеметы монахов скосили рыцарей, как кролики трын-траву - бездушно и методично. Бездушно, потому, что на лице Крюгера во время расстрела его недавних союзников не дрогнул ни один мускул, а методичный потому, что стрельба не прекратилась до тех пор, пока хоть один рыцарь, или ландскнехт подавал признаки жизни. Живых мертвецов, кстати, тоже без внимания не оставили. Их хладнокровно добили выстрелами в голову. На всякий случай, чтобы снова не ожили.
После завершения экзекуции, рыцари осмотрели все трупы и удовлетворенно кивнули – живых не осталось. Потом они, деловито подхватили бывших товарищей по оружию за руки ноги и аккуратно разложили в самых живописных позах. Там, где они якобы приняли свою героическую смерть. У самого берега, лицом головой на восток уткнулся в прибрежную гальку бывший предводитель местного рыцарства и наш с Кейси личный враг, герцог Генрих Свирепый, он же Педро Голубой. Одна его рука, крепко сжав руке «Берету», указывала в сторону Кузькина, а вторая судорожно сжимала вложенную в неё М-16. Остальные павшие агрессоры были и так вооружены натовскими образцами вооружения, поэтому им ничего подкладывать не стали. Выполнив эту процедуру монахи так же быстро и сноровисто достали из бронетранспортера несколько ящиков виски.
Я уже подумал, что в традиции местного монашества входит поминальная тризна прямо среди предательски расстрелянных союзников, но ошибся. Вместо, того, чтобы выпить за упокой душ убиенных, монахи, так же молча рассовали бутылки по карманам и вещмешкам покойников.
- Грехи они, что ли замаливают? – шепотом спросил я у Кейси.
- У местных встречаются странные обычаи, - моя невеста пожала плечами, - Почему именно виски?
- Может, ничего другого под рукой не оказалось? – спросил я, но сразу нарвался на полный сарказма взгляд.
- Ты хоть знаешь, сколько стоит одна такая бутылка?
Я вскинул бинокль и присмотрелся. Кейси права. Каждая такая бутылка стоит очень дорого. Потому, что привезли её с Большой Земли. Сами посчитайте: транспортировка, акцизные и таможенные сборы за ввоз алкоголя в промышленных размерах. Если контрабанда, то отстежки таможенникам, причем с двух сторон и все это только для того, чтобы засунуть бутылку в котомку мертвого ландскнехта? Овчинка выделки не стоит! Гораздо проще, взяв потрясающий местный коньяк, или шнапс, почтить память предательски убиенных. Тем более, скажу вам по секрету, в Зазеркалье обалденное спиртное! Пьется легко, голова от него не болит и утром никаких следов похмелья. Только необъяснимая легкость и чрезмерное желание вершить великие дела…
Но странности монашеского поведения виски не ограничились. Закончив с посмертной раздачей спиртного служители культа вернулись к бронетранспортеру и вытащили оттуда большой, перевязанный шпагатом, тяжелый бумажный пакет. В полном молчании упаковка была разорвана и из неё на белый свет были извлечены… журналы! И не просто журналы. Не какие-нибудь «Вестник Зазеркалья», «Новости современного арбалетостроения», или « Нелинейный волшебник». Это были самые настоящие экземпляры «Суперсамца», «Полового гиганта» и «Теток и попок» причем все на английском языке! Думаю вам не надо объяснять, что эти журналы печатаются исключительно на Большой Земле, и завозятся в Зазеркалье, для того чтобы скрасить суровые будни ограниченного контингента. Что случилось с печатной продукцией, вы догадываетесь. Монахи не устроили походно-полевые суперсамцовские чтения, не пустили глянцевую бумагу на розжиг погребального костра, они по уже привычному сценарию рассовали весь тираж по мешкам и карманам покойников, даже умершим во второй раз мертвецам сунули. Им для чего? Чтобы скрасить возвращение из самоволки на тот свет?
Крюгер оглядел результаты труда, посмотрел в бинокль на тот берег, удовлетворенно хмыкнул, а потом сказал выстроившимся перед ним монахам с незнакомыми лающими интонациями:
- Отличная работа! Благодарю за службу!
Монахи вытянувшись в струнку щелкнули каблуками, а лейтенант продолжил:
- Найдите похитителей тролля. Они далеко уйти не могли. Живыми можете не брать. Русскому князю будут нужны герои… Он их получит, наградит посмертно, даст прощальный салют, воздвигнет монумент. Люблю высокие монументы, они очень удобны при пристрелке орудий. Штурмбанфюрер, прочешите берег и окрестности. На исполнение даю полчаса…
Монах, названный почти забытым словом «штурмбанфюрер», развернулся на каблуках и скомандовал, что-то своим подчиненным.
Служители культа разбились на тройки и рысцой побежали прочесывать многострадальный прибрежный лесок. Наш овраг они, обошли вниманием, может оставив напоследок, а может потому, что его очень удачно прикрывал перевернутый танк.
Но я даже не сомневался, что через полчаса, не найдя ничего в окрестностях, они вернутся к нам. Полчаса. У нас было всего полчаса. За эти тридцать минут, надо было придумать, как не превратиться в величественный монумент, воздвигнутый в честь павших героев и служащий отличным ориентиром для пушек лейтенанта Крюгера.
Сам представитель американской военщины в гордом одиночестве застыл на берегу. Сложив руки за спиной и широко расставив ноги, молча смотрел на противоположный берег. Что там происходило нам видно не было. По затихающей стрельбе было ясно - бой заканчивался. Я представил, как среди дымящихся руин Кузькина закопченные, израненные, но радостные победители вылезают из окопов, изумленно улыбаются и счастливо хлопая друг друга по плечу выпивают по сто грамм за победу и сто за упокой погибших товарищей…
Я не хотел, чтобы за мой упокой пили! И за упокой Кейси тоже! Про Ваньку я вообще молчу. Рано пацану умирать… И Елисей призрака своего не поймал. А вот у Тамары стоит спросить, кто знает какие у печек мысли, они же каменные.
- Тамара, - шёпотом спросил я, - ты хочешь быть изваянной в бронзе? Или лучше в граните?
- В бронзе не хочу. – сразу ответила печка. – У неё пуленепробиваемость низкая, а вот из гранита, да еще с царьградскими вратами на рогах…
- Из гранита, но без ворот и посмертно. – уточнил я.
- Без ворот? Посмертно? – протянула Тамара. – Нет не хочу. Рано мне в гранит…
- Если рано в гранит, то тогда делаем так… - сказал я и изложил Тамаре и Ваньке план действий. Выслушав его, флейтист молча полез за заслонку, а мы взгромоздились на печку…
Никогда не думал, что Тамара может так бесшумно и самое главное, молча, передвигаться. Она тихим ночным призраком выплыла из-за танка и легким утренним ветерком прошелестела за спиной у ушедшего в себя лейтенанта.
- Не дергайся, Крюгер. – прошипела Кейси, и аккуратно треснула сослуживца прикладом по голове. – Ты меня знаешь…
Крюгер Кейси знал и поэтому особо резких телодвижений не делал, а просто рухнул безжизненным кулем на берег. Да и что можно сказать находясь в глубоком отрубе? Удары по голове тупыми тяжелыми предметами не способствуют развитию красноречия. Ванька выскочив из-за заслонки ловко спутал злодею руки, (и где он этому так научился?), а я за шиворот втащил пленного на печку. Тамара по этому поводу сказала, что возить всякую мразь на своем горбу не нанималась, но услышав про военную необходимость умолкла. Мы с Кейси поставили все время норовящего упасть лейтенанта на ноги и привязали к трубе. Тамара не упустила случая и пахнула америкосу в лицо клубом отвратительно вонючего черного дыма, а моя невеста наложила на веревки заклинания. Знаю, знаю, прятаться за спиной пленных недостойно солдата и рыцаря, а что делать, если враг тоже воюет не по-джентельменски? Как гласит старая тамбовская пословица: «С волками жить по-волчьи выть».
- Трогай, Тамара, потихоньку. – скомандовал я.
Издалека мы были похожи на однотрубный Титаник к трубе которого вместо Ди Каприо был привязан лейтенант Крюгер. И айсберга впереди не наблюдалось…
Глава 41 Об умных врагах, опасности недооценки пленных и пророчестве Крюгера
Есть люди, которые утверждают, что обожают воевать с умными врагами. Мол только после победы над таким противником получаешь глубокое моральное удовлетворение и ощущение не зря прожитой жизни. Не знаю, не знаю, я с этим мнением не согласен. Для меня - лучший враг, это глупый враг. Который не будет на пять ходов вперед просчитывать твои шаги, организовывать хитроумные ловушки, засады и жертвовать пешку ради убийства ферзя. Кому это надо? Мне, точно – нет. Я предпочитаю врагов тупых, трусливых, ничего дальше своего носа не видящих. И что в этом плохого? Да ничего! Никаких минусов, одни плюсы! Тупого, трусливого, недальновидного врага легче разбить, чем умного, расчетливого и храброго. И ни разу я не слышал, чтобы чью-то победу объявили недействительной только из-за того, что разбитый враг оказался тупым и трусливым. Победителей, как известно, вообще не судят. Кто их судить рискнет? Себе дороже станется.
Как же я хотел, чтобы наш пленник оказался трусливым и тупым, но что-то мне подсказывало, что мои надежды тщетны и беспочвенны.
Привязанный к трубе Крюгер никаких мер к своему освобождению не принимал. Честно скажу, это радовало. Тревожило другое. Я не знал, что с ним сейчас делать?
- Куда трогать - то? – спросила Тамара. Узкая полоса берега была наглухо перекрыта скалами, неприступный вид которых полностью убивал надежду добраться до своих по суше.
- Ты плавать, случайно не умеешь? – спросил я, - Или по воде ездить?
- Ты за кого меня принимаешь? – возмутилась Тамара, - Может, ещё всю воду в озере в вино превратить?.
Я только хотел сказать, что для и так натерпевшегося за последние часы озера эта метаморфоза будет лишней, и уже открыл рот, но в этот момент, мою не озвученную мысль оборвал очнувшийся Крюгер:
- Недооценил я тебя. – тихо сказал он. – За лоха принял. В нашем деле недооценка противника смертельно опасна. Да и девка твоя тоже хороша. Поварихой прикидывалась, глазки всем строила. Трепалась, что в армию пошла, чтобы замуж удачно выйти. С любым была готова, лишь бы… - ощутимый удар под ребра, оборвал его тираду.
- Пленных запрещает бить женевская конвенция. – прохрипел лейтенант, с трудом восстановив дыхание.
- А травить ядом, душить и расстреливать, не запрещает? – спросил я.
- Я, лично, ЭТУ конвенцию не подписывал. – ответил лейтенант. – Поэтому перед международным правом чист, как совесть монашки-бенедиктинки.
Кейси скрипнула зубами и врезала американцу по ребрам еще разок.
- Командование за такое поведение медалью Конгресса не наградит. – выдохнул Крюгер. – Бить старшего по званию, да еще связанного…
- Да я тебя и несвязанного… - с ненавистью ответила Кейси протянув руки к веревке.
- Не надо, милая. – я перехватил её руку. – Не видишь, гад только этого и ждет.
- Милая? – усмехнулся Крюгер. – Уже, милая? Поздравляю! Царевич, даже русский, неплохая партия для простой американской поварихи. Вот только смотри, можешь окончить жизнь как леди Ди… - еще один удар под ребра оборвал его злобную тираду.
- Кейси, может хватит…- начал я, но Крюгер не дал мне договорить.
- Пускай напоследок повеселится. – сказал он. – Счастье быстротечно…
- Куда ты клонишь? – не понял я.
- Назад. – ответил лейтенант. - Назад посмотри.
Блин! Группа монахов во главе со штандартенфюрером рассыпалась цепью, взяв на прицел нас с Тамарой, а выкатившаяся для стрельбы в упор броня похоже снова решила испытать пулестойкие способности амулета. Я с надеждой бросил взгляд на небо. Ни Цугундера, ни корабля. Кавалерия, как всегда опаздывала.
- Если немедленно меня развяжете. – чеканя слова продиктовал свои условия Крюгер. – То я обещаю, что не буду превращать вас во всяких малоприятных животных, а прикажу просто застрелить…
- А если нет? – спросила Кейси.
- Тогда все банально. – ответил лейтенант. – Будете умолять меня, о скорой смерти…
- Нет. – ответил я. – Угрозы признаны не убедительными. Покойники не обладают магическими способностями. – ствол моего Калашникова уперся Крюгеру в затылок, а указательный палец совсем чуть-чуть надавил на спусковой крючок. – Предлагаю свои условия: ты отсылаешь подальше своих головорезов, а мы тебя за это не убиваем. Просто сдаем законным властям. Тебя осудят, как военного преступника, дезертира. Но суд учтет, что, поняв бесперспективность агрессии, ты уничтожил остатки армии своего союзника Пердо Голубого, чем внес определенный вклад в дело…
В ответ Крюгер громоподобно расхохотался:
- Бесперспективность агрессии? Жалкие людишки, вы так ничего не поняли! Педро никогда не был моим союзником! Он был моим ИНСТРУМЕНТОМ! Что вы делаете со сломанным инструментом? Выбрасываете! Он сломался и я его выбросил, а перед этим пристрелил, чтобы не болтал лишнего! Как сломанную бензопилу!!! Он упустил свой шанс!
- Инструмент? – не понял я. – Для чего? Для захвата Кузькина? Ты угробил столько людей, мегамерлинов и техники ради захвата этого городка? И ты что, всегда пристреливаешь свои сломанные бензопилы и газонокосилки?
- Кузькин? – Крюгер еще громче расхохотался. – Этот вонючий городишко вместе с коровами, свиньями и курами нужен вам, не мне! К нему сейчас мчатся все российские патрульные корабли, чтобы помочь дальним родственникам. И помогут. Вы ведь не можете бросать в беде беззащитных, даже если для этого приходится пожертвовать, чем то очень важным. Вот для этого мне нужен был Инструмент!
Я, конечно, слышал, что злодеи любят перед смертью поразглагольствовать о своих грандиозных планах по уничтожению (порабощению) мира или, на худой конец, уничтожению ближайшего курятника, но никогда не думал, что это правда. Впрочем, я читал, и не раз, что злодеи радостно рассказывают о своих планах поверженным врагам именно в тот самый момент когда считают, что злодейство удалось на сто процентов. Мир уничтожен, жители порабощены, куры передохли и можно, откупорив супердорогого шампанского пить за здоровье нового злодея-императора. Правда, обычно именно в этот самый момент появляется положительный герой, который внимательно выслушав тронную речь отправляет негодяя на тот свет. Предварительно они долго дерутся, рубят мебель, бьют антикварную посуду, чтобы не скучно было умирать. И все. - добро торжествует. Дракон умирает, пронзенный копьем, принцесса идет под венец…
Я огляделся в поисках мчащегося на всех парах положительного героя, но никого не увидел. Может Крюгер не до конца высказался?
- Зря оглядываешься. – развеял мои сомнения лейтенант. – Не переживай. Скоро прилетят. И змей твой мохнатый, и корабль. Все примчатся, только будет поздно. Все равно опоздают. Все шоу пропустят…
- Какое шоу? – спросила Кейси.
- Эх, какое это будет за зрелище! – Крюгер от удовольствия прикрыл глаза. – Огненный всепланетный перфоманс. Дракон проснется, вылупится из яйца, разбудит своих собратьев, собратья толкнут в бок дремлющих в норах коллег, коллеги, спросонья, не разобравшись, что к чему и кто на кого, долбанут по всем подряд, и любуйтесь - вот он Армагеддон на отдельно взятой планете. Вот это представление! Рушащееся на землю небо, огненные грибы, смерть видимая и невидимая, быстрая и медленная. Только мало кто из зрителей доживет до конца представления. Гореть они будут заживо в водопадах всепожирающего огня, прятаться, как крысы, под землей и лишь по ночам выходить наверх, для того, чтобы найти себе кусок отравленной еды, найти, съесть и издохнуть в мучениях. Все бросятся искать спасение сюда, в этот мир, но будет поздно, портал захлопнется. И вот тогда на сцене появимся мы, в сияющих доспехах с мечом возмездия в карающей руке… Все приползут к нам на коленях, моля о глотке чистой воды и куске незараженного хлеба. Мир этот и тот станут, наконец, нашими, и только мы будем решать кому жить и кому умирать…
- Может ты его слишком сильно по голове прикладом огрела? Или Тамара ему чем-то не тем в лицо дыхнула? Или веревки слишком сильно затянули?.. – спросил я у Кейси.
Услышав это Крюгер снова расхохотался. Я думаю от нервов.
- Веревки? – саркастически воскликнул лейтенанат. - Неужели вы думаете, что эти жалкие веревки могут меня удержать? Меня, великого и ужасного Великого Магистра ордена Меченосцев?
- Веревки нет. – ответил я мучительно пытаясь сообразить, что дальше делать с Крюгером. – А автомат – да.
Эти реплику Крюгер оставил без внимания.
Просто сказав, что время пришло, замолчал, напыжился словно собираясь пукнуть и свечой взмыл вверх! Веревки, грязным серпантином, осыпались с его рук и ног. Одинокий выстрел моего автомата хлопнул впустую. Борьба с Главным Негодяем перешла в следующую стадию, а положительный герой показываться не спешил…
Глава 42 О фаербольном обстреле и новом способе зарядки амулета.
Американский лейтенант с гикающим воплем, ракетой «земля - воздух», взмыл в утреннее небо, сделал мертвую петлю и заложив вираж, лег на боевой курс.
Тамара, вот что значит боевая печка, поняла все мгновенно. Так рванула с места, что мы чуть не слетели с полатей. Два фаебола, пущенные Крюгером, врезались в берег за кормой, осыпав нас песком и мелкой галькой. Злодей вышел из пике у самой земли, (не разбился гад!), и снова бросился в атаку…
Что было дальше описать трудно. Тамара металась по берегу, Крюгер по небу. Он лупил в нас фаерболами, мы в него автоматными очередями, а многочисленная группа поддержки на берегу, тупо ждала команды «огонь», справедливо опасаясь подстрелить своего шефа. Но рано или поздно, Крюгер обязан был сообразить, что если он оставит попытки самолично отправить нас на тот свет, и просто поднимется повыше, отдав команду «огонь», его подчиненные, всей своей огневой мощью, быстро покончат с нашим бренным существованием. Во всяком случае попытаются это сделать. И не зря говорят, что у злодеев с головой не совсем в порядке. Крюгер с маниакальным упорством продолжал попытки самолично нас укокошить.
- И чего он так привязался?! – прокричал я Кейси перезаряжая магазин. – Он, что садист, или коллекционер личных злодейств?
- Просто жесткий прагматик. – ответила моя невеста, уворачиваясь от фаербола, - Ну и садист, конечно, тоже.
- При чем здесь прагматизм? – от резкого виража Тамары я чуть не свалился вниз.
- Ему нужен твой амулет! – Кейси сбила близко подлетевший файербол одним выстрелом.
- Но зачем убивать, можно взять в плен и снять… - под завывания непрерывно пикирующего и плюющегося огнем Крюгера, эта мысль уже не казалась мне недопустимой.
- Потому что, что твой амулет, - покричала Кейси перекрывая грохот выстрелов и взрывов, - можно получить только одним путем…
- Каким?
- Снять с шеи трупа, предварительно отрезав голову. – ответила Кейси. – Сам ты отдать его не сможешь, даже если очень захочешь… Но убить тебя надо обязательно собственноручно. Дошло?
Мне показалось, что цепочка на которой болтался под рубашкой амулет, начала жечь меня огнем. Слов нет, хороший подарок сделала мне японская принцесса. Может, решила отомстить за Курилы? С другой стороны, если ему нужен только я, зачем помирать всем? И еще один вопрос: что станет с амулетом, если я превращусь обратно в лягушку? А превратившись в амфибию, можно легко скрыться в пучине озера… Поняли? Дошло до вас? Я положил руку на плече своей невесте:
- Значит так, милая. – прокричал я, перекрывая грохот выстрелов. – Если хотим выжить, слушаем мою команду. Есть план. Раз злодею амулет нужен, пусть попробует взять. – Кейси бросила на меня удивленный взгляд, а я продолжил. - Сейчас спрыгну с печки. Тамара рванет от меня как можно дальше. Я снова стану жабой и прыгну в озеро, вместе с амулетом! Пусть Крюгер ныряет следом. В мутной воде фиг найдет. Когда наша кавалерия подоспеет и все закончится, встречай меня у того валуна, рядом с перевернутым танком и поцеловать не забудь...
Моя невеста потрясенно молчала и я решил этим воспользоваться.
- Тамара, слышала мой план?
- Да. – прогудела печка с некоторой задержкой.
- Раз слышала, так давай, газ в пол, как на гонках! Покажи, что умеешь! А то ведь не поверю, что ты самая быстрая печка Средней полосы! – не дав опомниться Кейси, я соскочил с полатей. Вдруг она не согласится с блистательным планом …
Прибрежный песок смягчил падение. Тамара выбросив из трубы, прямо в лицо пикирующему Крюгеру, целое облако черного, вонючего дыма, рванула вдоль берега. Дымовая завеса сбила прицел злодея и два огненных шара, с шипением, врезались в воду прямо за моей спиной. Кашляющий и чихающий лейтенант выскочил из облака и без долгих раздумий пошел на новый вираж. Что и говорить, левитация левитацией, а законы инерции никто не отменял. Остановиться на месте и мгновенно изменить направление движения в этом мире не может никто.
Пора было переходить ко второй части плана. Я с надеждой посмотрел на руки. Они совершенно не спешили превращаться в лапы! Даже не зеленели! Хотя печка умчалась далеко. Интересно, а на каком расстоянии действует заклинание?
Крюгер закончил вираж и лег на боевой курс. Мне показалось, или глаза у него действительно горели красным огнем? Руки по-прежнему не спешили зеленеть…
Я расставил ноги пошире и рванул на груди рубашку. Я сделал это не для того, чтобы показать тельняшку, её у меня просто не было. Кстати, вы знаете, что викинги, монголо-татары и разные другие агрессоры панически бояться маек в узкую синюю полоску? Несколько западных психологов даже защитили на эту тему диссертацию, пытаясь уловить тонкую связь между сочетание сине-белых полос и резким падением боевого духа противника, но так ничего конкретного доказать и не смогли. Жаль, что у меня не было тельняшки. Но был амулет! Именно ради него я лишился пуговиц и испортил швейное изделие редкой ручной работы. Я выхватил подарок японской принцессы и выставил его навстречу двум летящим фаерболам. Почему-то Крюгер практиковал именно парные выстрелы.Я надеялся, что шары подобно пулям обогнут меня стороной. Куда там! Их просто всосало в амулет! Всосало, с громким чавкающим звуком! Крюгер не стал дожидаться следующего захода и пальнул еще двумя шарами, но поменьше. Эффект повторился!
Когда бывший американский лейтенант уходил на следующий заход я слышал скрежет его зубов! Честное слово, не вру! А я так зауважал подарок японской принцессы! Конечно, я и раньше его ценил, но раньше он фаерболы не засасывал! Самое обидное, если бы я именно в этот момент стал жабой. Но нет, все оставалось по-прежнему Крюгер летел, я стоял, Тамара мчалась, озеро плескалось. Монахи тревожно безмолвствовали.
На этот раз лейтенант не стал действовать по старой схеме, а проявил выдумку. Он саданул по мне маленьким фаерболом, а затем ударил голубой короткой молнией. Молнию не всосало. Она ушла в амулет с треском и шипением. И началось…
Крюгер не спешил принять бой на земле, а продолжил нарезать круги в светлеющем небе, изрыгая сверху коктейль из огня и молний. Я всё это благополучно парировал амулетом. Это нелегкое занятие отнимало много сил. Если фаербол засасывало практически с любого угла атаки, то молнию надо было ловить точно в центр японского подарка. Один раз меня даже прилично тряхнуло током, но амулет уже набрал силу, нагрелся, и кажется, сам начал ориентироваться в пространстве. Так продолжалось до тех пор, пока я, чисто случайно, не нажал маленькую пипочку с обратно стороны амулета. Причем готов поклясться, что её там раньше не было.
Я нажал кнопочку и из амулета вырвался фаербол! Менее яркий, чем у Крюгера, но более правильной формы. Он с шипением ушел в небо и взорвался там очень красочным праздничным фейерверком. Господству врага в воздухе пришел конец. Теперь он не мог безнаказанно колбасить меня с недосягаемой высоты, мой ответный огонь сбивал его с курса! Немного подумав, я пришел к выводу, что для того, чтобы вести огонь, амулет должен постоянно подзаряжаться выбросами чужих мегамерлинов, а иначе, откуда ему взять столько энергии? К тому же лейтенант явно начал выдыхаться: шары и молнии стали мельчать, скорость упала. В этой странной магической битве чаша весов медленно, но неумолимо клонилась в сторону японского изделия. Интересно, как далеко зайдет Крюгер в своем патологическом маниакальном упрямстве? Неужели будет тупо атаковать надеясь на чудо, или, поняв тщетность попыток, уберется со своими монахами восвояси?
Кстати, о монахах - я, улучив момент, после небольшой пристрелки, уничтожил всю столпившуюся на берегу бронетехнику. Это окончательно допекло американского милитариста. Заорав: «Какого дьявола?!», он швырнул в меня стеной, нет, скорее облаком, синего пламени и приземлился на берег. Огонь не всосался в амулет, но и не причинил мне особого вреда, лишь, слегка припалил брови. Крюгер, думаю, и не надеялся меня сжечь. Огонь нужен был ему лишь для отвода глаз. Когда синие языки, шипя, погасли на мокром песке, прямо напротив меня вместо бывшего лейтенанта американских вооруженных сил стоял дракон! И не простой, а так называемый альфа-дракон! Наилучшее произведение современного драконостроения - молниеносный, бесшумный, свирепый, покрытый фаерболопоглощающей чешуей, клыкастый, шипастый и зубастый. Одно счастье, что небольшой, всего метра два ростом.
Вот такая неожиданная трансформация. Я, с перепугу, выпустил в этого монстра целую очередь огненных шариков. Напрасно, только амулет разрядил. А дракон стал только больше. Хищно облизнулся, как кнутом щелкнул хвостом и сказав: «Ну, все поигрались и хватит!», шагнул ко мне. Амулет выпустил последний, размером со сморщенную вишню, фаербол и скис. Очень захотелось превратиться в Годзиллу, я даже закрыл на секунду глаза, но тщетно, нив жабу, ни в Годзиллу превратиться в этот день было не суждено. А суждено погибнуть в неравном бою, на мокром песке чужого берега, и никогда корабельный трубач не даст над моей буйной головой прощальный отходной сигнал…
Стоп! Одинокий трубач, сигнал… Драконий рог! Страшное оружие против любого дракона. Я потянулся к поясу. Рога на нем не было! Он остался в рюкзаке на широкой тамариной спине. Там - далеко на берегу. Как это обидно, умереть, только потому, что в спешке не взял с собой самое необходимое. Дракон победно улыбнулся и открыл пошире пасть. Где-то, в немыслимом далеке, еле слышно запела труба.
«… И военною славой заплакал рожок, наполняя тревогой сердца…», вдруг само собой всплыло в голове. Дракон напружинился перед решающим прыжком. Я понял, что не успею, но все же рванул из-за плеча автомат. А Звук, рос, ширился, и катился на нас огромной волной, как цунами на Фудзияму…
Дракон споткнулся, поперхнулся собственным языком, нервно ударил хвостом по песку и прорычав, что-то нечленораздельное, стал быстро обратно превращаться в лейтенанта Крюгера, но не простого, а обильно вооруженного во всех местах клыками, шипами и когтями…
Тень одинокой черной грозовой тучи набежала на пляж, словно само солнце не захотело смотреть на мою смерть.
- Держись, сынок, летим!.. – раздалось с неба.
Но голос средней головы Цугундера оборвало громоподобное куриное кудахтанье и свист внезапно поднявшегося ветра…
А потом туча сама камнем грохнулась вниз…
Глава 43 О птице Рух, Бармалеусе и кормлении птиц слонами
Вы любите грозовые тучи? Черные, тяжелые, перегруженные дождем и градом, медленно ползущие по небу, старательно выбирающие цель для самоликвидации, или, наоборот, безразличные к тому, куда им пролиться. Мне, честно говоря, они в большинстве случаев - по барабану. За исключением редких моментов, когда из-за проливных ливней отменялся вылет на боевое дежурство и можно на законном основании валяться на кровати с книжкой в руках, или пить в офицерском клубе пиво.
Этой туче я обрадовался так, как не радовался еще ни одной туче на свете. Затмив солнце, она обрушилась на берег и поглотила, вернее будет сказать проглотила, лейтенанта Крюгера вместе со всем его зубо-когте-шипастым арсеналом. Проглотила, икнула, чихнула, пукнула, каркнула и поскребла песок огромной куриной лапой.
- Предупреждаю сразу, больше не вздумай кормить её всякой гадостью! Животное редкое, можно сказать уникальное, к тому же, дрессированное...
Этот голос был мне знаком! Скажу даже больше, я меньше всего рассчитывал его сейчас услышать. Но в данный момент я об этом не думал. Просто тупо таращился на огромный, как колесо Белаза, глаз, чудовищных размеров клюв и гигантскую куриную лапу, крепко сжимающую дергающегося в предсмертных конвульсиях Цугундера, да так, что все три головы закатили глаза и бессильно и бессильно свесили раздвоенные языки.
- Если найдешь еще какую-нибудь гадость не вздумай есть… без спроса. Сначала у меня спроси разрешения, а потом уже жри. – снова сказал знакомый голос. – Это не слон! Не слон, я сказал! Брось змейку! Я кому сказал, брось! Не слон это! К тому же старый очень! У него мясо жесткое! Брось! А то сейчас как дам, в глаз!
Глаз испуганно моргнул, из клюва вырвалось обиженное кудахтанье, лапа нехотя разжалась и бесчувственный Цугундер тяжело шлепнулся на песок.
- Молодец, хорошая птичка! – ласково сказал голос. Потом перья на загривке крылатого чудовища встопорщились и из-под них вниз упала веревочная лестница! А по ней, сияя до блеска начищенными сапогами, легко спустился человек, которого я уже и не надеялся увидеть живым…
От такого огромного количества перьев, в горле у меня запершило, а глаза начали слезиться. Аллергия, скажу вам, страшная штука! Может настигнуть в любой момент…
- Хватит стоять столбом, царевич! – обладатель начищенных сапог хлопнул меня по плечу. – Обними боевого друга!
Передо мною, собственной персоной, стоял, капитан знаменитого пиратского рейдера «Белый кролик», он же неуловимый агент французской разведки Фан – Фан Томас, он же известный контрабандист и борец за свободу Джиндии и по совместительству мой друг и боевой товарищ - Бармалеус. Стоял целый, невредимый и веселый! Да, вот как бывает, поворачивается жизнь.
Последний раз я видел Бармалеуса на палубе «Белого кролика», где мы дрались плечом к плечу с целой армией шипасто-когтистых монстров с потрясающей способностью к регенерации. Палуба была покрыта толстым слоем желто-зеленой слизи и шевелящимся месивом из отрубленных лап и хвостов, глаза заливал пот, руки устали колоть, рубить и стрелять, и, казалось, нет силы, способной сокрушить орду неизвестно откуда взявшихся агрессоров. А говоря по простому, приближался неумолимый капец, или тендец. Это как кому нравится. И в этом момент Барм вручил нам с Кейси трофейный первобытный дельтаплан и, можно сказать, силой отравил вниз, приказав захватить плацдарм для высадки экипажа терпящего бедствие корабля…
В ночной темноте мы приняли за горы мирно спящих диплодоков, случайно в них врезались, диплодоки проснулись, страшно испугались и всем стадом ломанулись подальше от такого жуткого места, но их дело не пропало.Уходя, они разбудили особую разновидность местных, специализирующихся на разведении трын-травы, кроликов. Тут, как раз, подтянулись рыцари Генриха Свирепого, решившие узнать из-за чего весь шум и гам. Не вникнув в суть проблемы, они открыли на кроликов охоту, отвлекая их от проведения важных сельхозмероприятий. Кролики, естественно, обиделись, потом разозлились и начали рубить рыцарей в капусту. И порубили бы всех, если бы мы их не спасли. За этот подвиг Педро произвел меня и Кейси (не зная, кто разбудил диплодоков) в рыцари. Тут появился Крюгер и все испортил…
Хотя, ради справедливости, должен сказать, с самого начала все испортил Барм. Он вероломно похитил нас с секретной американской военной базы, где и нес нелегкую службу ныне покойный лейтенант Крюгер. Вот такая загогулина получается…
Объятия боевого товарища были крепкими. От него слегка пахло перьями и куриным пометом.
- Ты меня, друг, извини. – сказал Барм, наконец выпустив меня из своих лап.
- За что? – не понял я.
- Ну как за что? – Барм недоуменно пожал плечами. – За то что моя птичка твоего врага съела! Голодная была очень. Столько часов лететь без передыха. Беспосадочный перелет! Мировой рекорд! Представляешь, какой расход энергии? А тут еда! Ну, не сдержалась, сорвалась… Дрессировал, дрессировал, но голод сильней оказался. А что поделаешь – инстинкт! Как с ним совладать?! Никак! Хорошо, хоть дракона твоего не сожрала, утроба ненасытная.
- Прошу не оскорблять и не путать! Мы - не дракон! Мы змей! И не простой змей, а Полномочный представитель Светлейшего князя Всеволода Т-34 при дворе Кузьмы БТ… - возмущенно прохрипела еще до конца не пришедшая в себя средняя голова.
- Да ей хоть дракон, хоть змей, хоть полномочный представитель – без разницы. Все сожрет! Когда голодная! – радостно сообщил капитан «Белого кролика». – Так, что, друг, извиняй, удержать не смог. А хочешь, мы тебе нового врага найдем, еще лучше, в смысле еще коварнее, или кровожаднее и злее?
- Зачем? – не понял я.
- Как зачем? – удивился Барм. – Каждый порядочный царевич, должен собственноручно убить как минимум одного врага, или, на худой конец, спасти мир, это уже как получится. Ты же его почти убил, и тут эта скотина… - и он ласково похлопал рукой по огромной лапе…
Громадина недовольно зашуршала перьями и уставилась на нас огромным глазом.
- Это же птица Рух! – наконец сообразил я. – Настоящая!
- Ясное дело настоящая! – ответил Барм. – А какая же еще! Настоящей не бывает!
- Ты где её взял?! – честное слово, на минуту я забыл о Крюгере, Тамаре, Елисее и войне. Помнил лишь о Кейси и Ваньке.
- Где взял, где взял - купил! – хохотнул Барм.
- Купил?
- Шучу я, шучу. Эта птичка, мне, можно сказать, жизнь спасла. Да что там мне - всему «Белому кролику»!
- В каком смысле? – не понял я.
- В прямом! – ответил Барм. – Помнишь, когда твари рогатые на нас напали внутри «Кролика», что-то произошло?
Я кивнул.
- Я тогда решил, что всё, хана. Гады внутрь прорвались. Сейчас с тыла лупанут и... Я как это понял, тебя с твоей… невестой вниз и спровадил. А что, хоть какой, но шанс…
Я опять кивнул. Знал бы он, какие испытания выпали на нашу долю, после этого, во всех отношениях, благородного поступка.
- А потом что случилось? – задал я наболевший вопрос. – Мы же вас внизу ждали, плацдарм расчистили, а потом решили, что вы... всё.
- Расчистили? – Барм бросил на меня странный взгляд. – Я думал, ты сразу сообразил, что к чему. Не может команда просто так свой корабль оставить! Никогда! Капитан погибает вместе с награблен… с кораблем! Вот из-за таких идеалистов всегда все наперекосяк и идет. Плацдарм хоть большой был?
- Огромный. – я развел руки в стороны, чтобы нагляднее показать размер захваченной территории.
- Ну, извини. – сокрушенно ответил Барм. – Не до этого было. Ты вниз сиганул, я в трюм, на рекогносцировку. Спускаюсь, а там… Твари все-таки просочились и решили действительно с тыла ударить. Умные падлы. Ну, думаю, вот и пришла пора мне умереть красиво и, по возможности, быстро. Жаль, из зрителей только яйцо птицы Рух. А от него толку мало. Глаз нет, ушей тоже. Одна польза – большое, никто сзади не зайдет. Прижался я к нему спиной своей горячей и потной, сабля в правой руке, маузер в левой, решил – торговаться не буду, жизнь свою продам очень дорого. Одну гадину срубил, другую пристрелил, еще одну срубил, и одну пристрелил, срубил, пристрелил, срубил, пристрелил. Со счету сбился, а потом маузер щелкнул – патроны кончились. Обойма в кобуре есть, времени её перезарядить нет. Рука рубить устала. Так устала, что заклятье Быстрой руки клинить начало. Ресурс видно исчерпался. Ну, все, думаю, кончен бал, хана и аут. Собрался в последнюю атаку... И тут сзади треск раздался, потом писк, и из-за спины выпрыгивает громадная желтая пушистая пташка и давай гадин клевать и глотать не разжевывая. Я глазом не успел моргнуть - она уже всех сожрала и на меня коситься начала. Ума не приложу, куда в неё столько влезло? Ты знаешь, я такой культурологический шок испытал, не передать. С одной стороны желтая и пушистая, с другой – смертельная и молниеносная, как пустынный плотоядный носорог. А она в меня своим глазом круглым вперилась и, вроде как, принюхиваться начала. Я убей, не могу вспомнить, принюхиваются куры перед едой или нет. К тому же, согласись, окончить жизнь в птичьем желудке, не самая героическая смерть для воина. Но тут птичка шум боя услыхала, принюхалась и начала потолок клювом долбать, чтобы на палубу выбраться. Я не растерялся, люк открыл и выпустил её на свежий воздух… Он для птенцов очень полезен, говорят. Короче говоря, когда сам выбрался, все кончено было. Ни одной твари на палубе…
- Всех склевала? – спросил я.
- Почти. – кивнул Барм. – Кого не успела, сам вниз бросился. Короче говоря - чистая победа.
- А почему за нами не вернулись? – спросил я. – Раз все так удачно закончилось…
- Вернулись, вернулись, да не нашли. – ответил Барм, опустив глаза. – Место высадки в спешке не запомнили, сам понимаешь не до этого было. Когда корабельный маг пространство просканировал, ничего найти не смог. Вообще ничего. Будто внизу вымерли все…
- Или экран поставили. – ответил я.
- Кто? Эти? – Барм кивнул в сторону дымящихся танков.
- Может и эти. – подтвердил я.
- Ну ни хрена себе! – восхищенно выдохнул капитан «Белого кролика». – Это ж сколько мегамерлинов надо, чтобы накрыть… Нет, ты не простой царевич! Ты…
- А потом, что было? – перебил я Барма.
- Да, так, ничего особенного. Рух – птичка быстро растущая. Можно сказать натуральный бройлер. Только в период интенсивного роста жрет как… как… Очень много жрет. А чем её корить?
- Слонами! – ответил я.
- Правильно! – согласился со мной Барм. – А где взять столько слонов?
- В Джиндии…
- Я тоже так подумал. – согласился со мной Барм. – Ох, и повеселились мы там, подросли, окрепли, слонов сожрали столько! И это не считая мастодонтов и прочих ящеров. Как период роста завершился, перьевой покров сменился на постоянный, сразу тебя искать… Дружба – это святое! Кстати, а почему не видно твоей невесты? Она что…
Глава 44 О Тормозунде Рассудительном, "Пытковедении для начинающих" и внезапной смерти
Птица громоподобно закудахтала, копнула песок огромной, как ковш экскаватора, лапой, потом, со всего размаху вонзила в него клюв и вытащила на Божий свет истошно верещащую, трепыхающуюся фигурку, в которой я, с изумлением, узнал Тормозунда Рассудительного, недавнего парламентера, с наглого заявления которого все, собственно, и началось. Глаз бармовой пташки радостно полыхнул кроваво-красным огнем. Она сделала характерное движение головой, словно собираясь подбросить, а затем проглотить ветерана крестовых походов вместе с латами и изодранной в клочья английской полевой формой…
- Нет! – прокричал Барм. – Отставить! Не жрать! Нельзя! Фу!
Птица обиженно посмотрела на своего хозяина и разжала клюв. Тормозунд, громыхнув латами, тяжело плюхнулся на мокрый песок, но сразу, отбросив в сторону лишние церемонии, вскочив на четвереньки, рысью бросился подальше от страшных когтистых лап и огромного, как стенобитный таран, клюва. Бежал пока не уперся помятым шлемом в начищенные сапоги капитана «Белого кролика».
- Таак… - протянул Барм, - Куда это мы бежим? – И поймав недоуменный взгляд, уточнил. – Неудобно, на четвереньках, да и не достойно как-то, рыцарского звания? Как считаешь?
Бывший парламентер медленно встал. Было слышно, как скрипнули в латах шарниры. Он отряхнул с колен песок и мелкий гравий, и бросив опасливый взгляд на птицу, не затягивая время, гордо заявил, что ничего нам не скажет.
Это утверждение поставило Барма в тупик. Во-первых, невиданной наглостью, а во-вторых, тем, что он действительно не знал, что надо было узнать у последнего представителя местного рыцарства…
- Уверен? – спросил я у Тормозунда.
Вместо ответа рыцарь одарил меня пылающим взглядом и плюнул себе под ноги. Вернее хотел плюнуть, но на лицо ему внезапно свалилось забрало.
Я пленных никогда не допрашивал, тем более с пристрастием. Только читал об этом в «Пытковедении для начинающих», но до практических занятий не опускался. Как говорится в уставе организации монахов ордена отца Свирепия Сумрачного «Теориябез практики – это только теория. Её на хлеб не намажешь». Должен заметить, что в том же самом «Пытковедении», в главе первой, черным по белому написано, что во время ведения активных военных действий не стоит излишне терзать свою нежную совесть жесткими моральными принципами.
Кури…, простите птица Рух, с сожалением посмотрела на топчущегося на песке рыцаря и снова закудахтала.
- Голодная? – сочувственно спросил я у Барма.
- Как… - капитан даже не нашел с чем сравнить голод своей подопечной. – С утра ни одного слона во рту не было.
- Кормить пора?
- Давно пора. – согласился Барм. – Только слонов нет…
- Она латы переварит? – спросил я рассматривая птицу. – Или лучше раздеть…
- Переварит. И не такое переваривала. У неё желудочный сок знаешь какой?! Натуральная серная кислота! – похвастался капитан. – Ударную бригаду падишаха Брахмапутры Любвеобильного переварила. Вместе с амуницией…
Услышав этот диалог копьеносец занервничал, и залепетал о соблюдении женевской конвенции, гуманном обращении с пленными, цивилизованных правилах ведения войны, а под конец речи вообще перешел на визг и всхлипывания.
Думаете, я получал удовольствие от вида бьющегося в истерике врага? Ошибаетесь. Нет, если говорить честно, приятно видеть врага поверженным. С другой стороны, лицезреть моральное крушение еще недавно высокомерного феодала, тоже так себе удовольствие. Но… как говорят бармовы соотечественники - война есть война.
- Жалко птичку. – сказал я. – Раз нет слонов, придется переводить на подножный корм. А под ногами у нас…
Словно поняв мои слова, гиперкурица наклонила голову и пристально посмотрела на рыцаря.
- Не надо! – заорал Тормозунд. – Я не слон! И не корм, подножный! Я все скажу! Не надо! Я не слон!!!
- Точно не корм? – спросил Барм.
- Слово рыцаря! – старикан ударил кулаком себе в грудь. Латы громыхнули и на груди образовалась большая вмятина.
Именно в момент морального слома объекта и неспособности его реально оценивать и сопоставлять опасности и последствия, если верить «Пытковедению…» и происходит получение самых важных сведений. Вот только каких…
Что спросить в этот кульминационный момент у пленного я не знал. Кто такой Генрих Свирепый, он же Педро Голубой? Что он знает о лейтенанте Крюгере? Почему они решили напасть на Кузькин? Вопросы конечно важные, но… Мысли носились внутри головы, как мотоциклы во время гонок по вертикальной стене, ревя моторами и постоянно увеличивая скорость. Я даже почувствовал во рту привкус выхлопных газов. И вдруг один из бешеных мотоциклистов слегка зацепил другого, другой - третьего, третий – четвертого, все они слились в один большой огненный шар. Вспышка! Взрыв! Ослепительный свет в голове. Так и до инсульта недалеко.
- Если ты не слон… - начал я. – Тогда скажи, откуда у вас в армии столько мертвецов? Неужели, благородные рыцари для пополнения личного состава решили вплотную заняться некромантией? А может вы и сами того – слегка зомбировались?
- Не дай Бог! – Тормозунд истово перекрестился. – Никогда! Не христианское это дело!
- А воевать бок о бок с мертвецами против братьев христиан-православных? Это христианское дело? – спросил я.
- Это с какой стороны посмотреть. – возразил бывший парламентер. – если взять папскую унию о защите…
- Не уходи от ответа! – рявкнул Барм. – У нас не теологически-правовой диспут, а допрос! Отвечай откуда мертвяков взяли?
Птица закудахтав подвинулась поближе в рыцарю. Всего на полшага, но как говорит пословица – маленькие полшага для птицы - огромный прыжок для человека…
- Монахи привели! Вместе с верховным магистром! Говорят они по ночам покойников с кладбищ воровали, оживляли и в армию. – рыцарь заметил манипуляции гиперкурицы и раскололся полностью. – Но это еще что! Я слышал, что они знают место где живых мертвецов пруд пруди, только добраться сложно.
- И где же оно? – спросил Барм.
- В вашем мире. – ответил рыцарь. От такого ответа мы с Бармом впали в легкий ступор, но продолжили качать информацию.
- На Гаити? – Барм не давал рыцарю ни секунды на размышление.
- Нет. – Тормозунд покачал головой и посмотрел в небо. – Нет, точно не на Гаити.
- А где?
- В Европе…
Барм задумался, а я перехватил инициативу:
- Отвечай, как Генрих смог так быстро перебросить сюда всю свою армию?
Мне кажется, рыцарь услышал этот вопрос с облегчением. Думаю, что в его личной шкале секретности, он стоял не на первом месте, и даже пребывал не впервой десятке.
- Ну, это же просто, - улыбнулся копьеносец, с видом «вы сами как будто не знаете», - Мы прошли через…
Никто, наверное, не станет отрицать, что снайперская винтовка наиболее подлое и страшное оружие. Смерть прилетающая в тот момент, когда её никто не ожидает. Выстрел, вскрик, падающий в бурьян мертвый друг и ты в бессильной ярости оглядывающий сквозь прицел окрестности, стараясь найти и наказать невидимого убийцу. Но еще подлее и страшнее снайперская винтовка с глушителем. Там даже выстрела не слышно. Внезапно человек мирно рассказывавший тебе в сотый раз надоевший, пошлый анекдот безжизненным кулем оседает на землю и из уголка рта у него течет алая струйка…
Именно таким кулем свалился на песок Тормозунд. Текла ли у него изо рта кровь я не рассмотрел. Забрало снова упало на лицо. Да и сам я не желая оказаться в списке жертв невидимого убийцы под номером два, резко отскочил в сторону и залег за ближайшим валуном. На амулет надейся, а сам не теряйся. И, как оказалось, не зря. Близкий разрыв гранаты от подствольника не заставил сомневаться в этой азбучной истине.
- Фас, птичка! Взять! – заорал из-за другого валуна Барм.
Мегакурица отреагировала мгновенно. Расправив крылья, она орлом бросилась в атаку… Прямое попадание противотанковой ракеты пресекло благородный порыв в самом начале. Удар был мощный. Птичка смела с берега приготовившегося к старту Цугундера, существенно снизив боеспособность нашего подразделения. Я посмотрел на барахтающуюся в воде гигантскую мокрую курицу и ставшего похожим на мокрого трехголового кота Змея и подумал, что без очередной проверки японского амулета не обойтись.
Для начала надо было понять, кто снова горит желанием нас укокошить. Осторожно выглянув из-за валуна я убедился, что список наших врагов разнообразием не отличается. Это были все те же крайне агрессивно настроенные, воинственные монахи. Как? Откуда? Мы же их всех отправили на небо к верховному боссу???
Выяснять причину такого несоответствия времени не было. Когда в тебя стреляют из гранатомета, не стоит спрашивать у стрелка почему он жив. Гораздо продуктивнее убить его еще раз. Выставив вперед амулет я попытался метнуть фаербол. Напрасное занятие. Даже маленький огонек не выпорхнул их хваленого японского артефакта. А вот очередь монашеского пулемета прошила берег в опасной близости от моих сапог. В очень опасной близости. Как говорят в Японии, и на старуху найдется сюрикен… Сколько веревочке не виться, а кусок хорошего мыла не помешает.
- Идиот! – заорал Барм. – Не строй из себя героя! Пристрелят…
Это я строю из себя героя? Все последние дни я только и занимаюсь тем, что спасаю жизнь - свою, Кейсину, Ванькину, Кузькину, и бог его знает, еще чью. Тут не до геройства…Я как можно сильнее вжался в песок и попытался представить всю прошедшую жизнь. Вспомнилось немного. Последняя погоня за зотцем, бьющий в глаза зеленый луч, целующая меня в зеленые лягушачьи губы Кейси, я в образе Годзиллы размахивающий зажатым в лапе «Абрамсом», драка с чудовищами на борту «Белого кролика», драка в замке Педро Голубого, я в образе соба… бог его знает в чьем образе, Кудесник, гонщица Тамара, пылающий Кузькин… Блин, а ведь ничего существенного, ничего эпохального и судьбоносного. Одни драки, погони и снова драки. Ну, ничего – это еще можно поправить, сделать, что-то важное, светлое, великое. Только для начала надо выжить…
Глава 45 Последний бой Тамары
Больше всего меня беспокоили пули из снайперской винтовки. Это были не безмозглые пули-дуры и не одержимые стадным инстинктом толстые пулеметные сардельки. Это были специально натасканные на людей кровожадные и коварные кусочки заговоренного на человеческую кровь свинца. Запрещенный продукт секретных лабораторий. Только чары моего амулета могли заставить отклониться их от выбранной цели. С обиженно-недоуменным свистом питомцы Черных колдунов вонзались в прибрежный песок. Не для этого их растили, ох не для этого. Песок на месте их упокоения светился неприятным зеленым светом.
- Пульки заговоренные! – прокричал мне Барм. – Так, что сиди тихо и не дергайся.
Я согласно кивнул. Сидение тихо, на данный момент, было моим самым доступным оружием и самым перспективным способом выжить. Хорошо, хоть Кейси рядом нет.
Эх, не зря говорят, помяни этого…, он и появится! Громкий пароходный гудок прорвался сквозь автоматно-пулеметный гвалт. В этой части света я знал только одного обладателя, вернее обладательницу такого зычного боевого сигнала…
Тамара шла в атаку, как личный бронепоезд барона Шермана на сарацинские укрепления – бесстрашно, весело и неумолимо. На её спине поливая монахов из пулемета, лежала Кейси. Служители культа к атаке отнеслись спокойно, в панику не ударились, кажется лишь слегка оторопели, но не более того. Они значительно уменьшили плотность огня в нашу с Бармом сторону и почти целиком сосредоточились на Тамаре. Я видел, как пули выбивали из печки каменную крошку, рикошетили от заглушки и старались вонзиться в спрятавшуюся за трубой Кейси.
Нет, господа, это не дело. Нельзя чтобы невеста воевала, когда жених прикрывшись амулетом, отлеживается за валуном. Это не по-рыцарски (Вы не забыли? Я ведь рыцарь!) и даже просто не по-мужски. Воспользовавшись временным замешательством противника я бросился вперед. Почему вперед? А куда? Сзади озеро, спереди враги. Моя позиция пристреленная. Рано или поздно накроют крупным калибром. Как сказал один классик: если не знаешь куда двигаться надо двигаться вперед! Не заметив моего благородного поступка, а может уступив собственному инстинкту самосохранения, Тамара не снижая скорости нырнула в воронку, но спустя пару секунд вылетела оттуда… уже без моей невесты.
«Как же она без огневой поддержки? - подумал я. – Там же гранатометы и ракеты противотанковые…»
Словно услышав мои слова, Тамара швырнула вперед клубом черного вонючего (настолько вонючего, что даже я почувствовал) дыма, полностью скрыв от меня и врагов картину боя и, издав победный атакующий рев, нырнула в него…
- Неееет! – должен был заорать я и размазывая по щекам скупые мужские слезы, броситься на врагов кроша их в мелкую капусту.
Я не заорал, не зарыдал от собственного бессилия, я молча прыгнул в воронку к моей невесте.
Кейси находилась в крайней степени бешенства. Она грязно ругалась на нескольких языках, била кулаками по склонам воронки и чуть не снесла мне голову огромным армейским ножом, но вовремя одумалась, остановив клинок в сантиметре от хрупкой и беззащитной шеи.
- Не надо так нервничать, милая. – сказал я осторожно отводя пальцем тесак. – И с ножиками будь поосторожней, ведь не игрушка.
Кейси несколько секунд оторопело меня разглядывала, а потом буквально кинулась на шею и зарыдала. Знаете, я как- то раньше не замечал, что на ощупь моя невеста была очень даже ничего. А с виду средней паршивости, не особо рельефная, но если провести рукой по спине, ну и по другим частям тела, то возникают совсем другие ощущения… Я даже закрыл глаза, чтобы не портить ассоциации, но Кейси все испортила сама.
- Живой, живой. – по-бабьи причитала на старательно ощупывая меня, словно не веря во внезапно салившееся на её голову счастье.
- Где Ванька? – я бесцеремонно обрывая поток всхлипываний и ласково гладя невесту по спине и ниже. – Жив?
- Жив, жив, куда он денется. – моя невеста шумно выдохнула воздух и наконец взяла себя в руки. – Вон… лежит. Пришлось успокоить, но только слегка, чуточку. Вылезать из Тамары не хотел. В бой рвался. Я тоже слезать не собиралась, да обманула печка сказала: «Пацаненка вынуть надо, а то катапульты нету. Зачем мальцу зазря пропадать?». Ну я и слезла, как дура. А она… сама…
Мирно лежащий флейтист резво вскочил и с криком «Ура-а-а!» бросился к краю воронки. Но не добежал. Кейси перехватив его у самой кромки, одним движением сбила с ног.
- Пусти! – орал Ванька пытаясь укусить мою невесту. – Пусти! Что я деду скажу?! Когда без наград вернусь?! Что все воевали, а я как мешок с картохой в холодочке лежал? Да он меня за это сам, своими руками…Позор это…
- Позор без толку помереть. – сказал я прижимая Ваньку к земле. – а Елисей где?
- Он как ушел в лес, так и не показывался. – ответила Кейси. – Сказал, что зайдет с другой стороны….
За краем воронки, что-то рвануло, кто-то истерически закричал и, сквозь дым и стоящую столбом пыль, снова раздался сигнал тамариного ревуна, но не победный, а скорее надтреснутый и трагический. Мы с Кейси хотели броситься из воронки, но остановились и одновременно посмотрели на Ваньку.
- Значит так, - сказал я. – Княжеский флетист Иван Жуков, слушай мою команду. Приказываю тебе оставаться в этой воронке и охранять находящийся у тебя ценный магический артефакт «Волшебная флейта» не щадя своей жизни. При малейшей возможности захвата его противником приказываю уничтожить. Так же тебе вменяется в обязанность осуществление контакта со прибывающим подкреплением и корректировка совместных действий с…
- С верховным командованием Экспедиционного корпуса. – закончила за меня Кейси. – Все ясно?
- Ясно! – оторопело ответил княжеский флейтист.
- Солдат, - шепотом рявкнул я, - не ясно, а «есть»!
- Есть! – выдохнул Ванька. – Только я не знаю, что такое артефакт…
Последние слова мы слышали уже находясь далеко от воронки…
Глава 46 Если враги внезапно исчезают- это к неприятностям.
- Она всегда этого боялась… - сказала Кейси поднимая из большой кучи битого кирпича, совсем маленький, еще теплый, обломок с аккуратной дыркой посредине.
- Может еще можно… - хотел спросить я, но посмотрел на гору кирпичной крошки не стал заканчивать фразу.
В кино, да и в книгах тоже, часто, да что там часто, почти всегда, подмога успевает прибыть в самый последний момент. Герой уже обессилел, написал завещание, сначала бегло, а потом вдумчиво просмотрел всю свою прошедшую жизнь, помолился и, наконец, собрался на традиционную встречу с усопшими родственниками, но в этот самый трагический, для героя, момент, с гиканьем и победным свистом, прибывает кавалерия. Или ударная танковая бригада, или группа спецназа, или еще кто. Главное в самый последний момент…
Но это в кино. А в жизни? Так ли часто в реальной жизни помощь УСПЕВАЕТ? Судя по количеству награжденных посмертно - не очень. И тем более обидно понимать, что ТЫ и есть та самая опоздавшая подмога… Причем полностью лишенная возможности отомстить супостату.
Супостатов нигде не было. Ни одного. Лишь на земле, в прежних позах, тихо лежали остатки воинства Педро Голубого. Охваченные праведным гневом, мы прочесали лесок во всех возможных направлениях и разумных приделах дальности. Враги исчезли. Спрятались, испарились, улетели - не знаю. Среди деревьев сиротливо валялось несколько искореженных пулеметов, при абсолютно полном отсутствии трупов или, хотя бы, фрагментов тел.
- Неужели их Тамара в пыль раскатала? – спросил я.
- Нет. Они ушли. – ответила Кейси бережно опуская камешек в карман. – И трупы забрали.
- Зачем? Ведь этих они не прихватили! – я показал на злодейски убитых рыцарей. – Здесь бросили…
- Вот в этом и кроется основной вопрос. – моя невеста огляделась по сторонам и добавила. – И если мы найдем на него ответ, то поймем зачем вообще надо было городить весь этот огород …
- В смысле? Причем тут огороды? – не понял я. – Рыцари город штурмовали, а не капусту воровать пришли...
- Рыцари всегда города на приступ берут, ну или, по крайней мере, пытаются. – ответила Кейси. – Работа у них такая. Но заметь, делают они это не за просто так...
- А кто сказал, что за просто так? – возмутился я плечами. – За деньги и немалые! И за трофеи! Три дня на поток и разграбление!
- Да ну?! Деньги!? Трофеи?! Зачем они покойникам? В могильный курган закопать? Ведь некому будет землю рыть. – моя невеста кивнула в сторону уже начавшего успокаиваться озера. – Они же рыцари, а не камикадзе. И деньги им нужны при жизни! Причем не загробной, а этой! Разве в этом Кузькине были БОЛЬШИЕ деньги?
– Голубки, тише воркуйте. – сказал, бесшумно появившийся на поляне Барм. – Ваши дебаты на весь лес слышны. Вдруг служители культа захотят вернуться? На звук. Я смотрю, исторические памятники в пылу полемики разрушать начали?
- Это не мы. Это рыцари. – ответила Кейси.
- Ну вандалы! – капитан «Белого кролика» сокрушенно покачал головой. – Ничего святого…Это что было?
- Печка. – ответил я.
- Печку разломали. - продолжил возмущаться капитан «Белого кролика», - Избу вообще дотла сожгли. Даже следов не оставили от русского деревянного зодчества.
- У неё не было избы. – ответила Кейси. – Это была одинокая русская боевая печка.
- Во как! – воскликнул Барм. – Я слышал, что русские, как бы это сказать мягче «лежебоки», но воевать не слезая с печи – это просто гениально! Кстати, где наши враги? С кем будем скрещивать шпаги?
- Нет! – развел руками я. – Исчезли.
- Как любил говаривать маршал Дау: «Если враги внезапно исчезли – это к неприятностям». – блеснул эрудицией Барм – Надо выставить боевое охранение. До подхода основных сил.
- А они подойдут? – спросил я.
- Ты хоть и царевич, но видно не опытный. – усмехнулся Барм. – Запомни - после победы, особенно такой, основные силы прибывают всегда. Надо же застолбить достижения, попозировать на фоне поверженных врагов живописцам, да и за летописцами проследить, чтобы чего не напутали. Но все же о боевом охранении забывать нельзя. – капитан лихо свистнул и крутанув в воздухе рукой и скомандовал, - Охранять!
Высоко над головой захлопали исполинские крылья и огромная тень серым покрывалом пробежала над нашими головами.
- Какая полезная штука. – восхитилась моя невеста.
- Не штука, а сказочная птица Рух! – гордо поправил Барм.
- Полезная, но безмозглая! – на поляну, хромая и отплевываясь песком вышел Поликарп Никанорович Цугундер собственной персоной.
- Безмозглая? Если кто здесь и безмозглый, то это… - возмутился капитан «Белого кролика».
- Если бы она не была безмозглой, то знала бы как выполнять маневр уклонения от ракет. – веско сказала средняя голова. Левая и правая согласно кивнули.
- Откуда ей знать… - начал оправдываться Барм.
- Да, неоткуда. – перебила его правая голова. – Тут два варианта: упорные тренировки, или врожденная генетическая память. – и тут все три головы разом заметили то, что осталось от прославленной печки…
- Тамара! Как же так! – воскликнула правая голова. – Эх, вы, не уберегли боевого товарища! – плеснула эмоциями левая. – А говорили, сам погибай, а товарища выручай… - подвела итог средняя, недобро сверкнула в нашу сторону глазами.
- Мы здесь не причем. – горько вздохнула Кейси. – Она сама. Решила спасти наши жизни ценой своей…
- Сомневаюсь. – сказала средняя голова почесав хвостом затылок. – Я Тамару давно знаю. Она тягой к самоубийству никогда не отличалась.
- В смысле? – не понял я.
- В смысле того, что для спасения ваших жизней были гораздо менее разрушительные способы. – ответила средняя голова. – Для этого не надо было совать свою голову, - в этом месте он запнулся, - свою трубу черту в пасть совать. Здесь что-то не так…
- А как? – спросил Барм. – Что здесь непонятного? Увидела ваша печка, что нам с царевичем крышка и решила вызвать огонь на себя. Обычный боевой прием. Простой доблестный и действенный. Я сам его много раз применял.
- И до сих пор жив? – с сомнением спросила Кейси.
- Просто везло. – потупился Барм.
Цугундер в глубокой задумчивости стоял посреди поляны и по очереди чесал хвостом все три головы.
- Нет, что-то здесь не так. – сказала вдруг средняя. – Ну-ка, красавица выкладывай, все что случилось перед атакой.
- Какая разница – так здесь что-то или не так? – перебил Змея Барм. – Вам, что мало? Злодей съеден, моей птичкой между прочим, враг разбит, город спасен, царевич жив. Что еще надо?
- В том то и дело, - неожиданно сказала Кейси, - что все очень хорошо складывается. Даже слишком.
- Дошло, наконец? - Все три головы Цугундера одобрительно хмыкнули. – Итак…
Но закончить мысль змею не дал вопль, я не ошибся именно вопль Барма. От нечего делать он начал обыскивать мертвых копьеносцев и нашел в рюкзаке виски и «Суперсамца».
- Это здесь откуда? – в бешенстве капитан потряс над головой глянцевой обложкой. – Кто? Это для меня? Это против меня?! В самое больное место!
- Нет. Не только для тебя. – ответила Кейси. – Я думаю - это для всех…
Глава 47 О царьградских вратах и приказе "десять-ноль-четыре-ноль"
- Теперь попрошу без эмоций и по порядку! – рявкнули разом головы Цугундера. – Значит так. После нейтрализации ледяного тролля, вы высадились на берег и увидели, как лейтенант подло расстреливает рыцарей, потом подкладывает покойникам в вещмешки импортные спиртные напитки, печатную продукцию и оружие вероятного противника?
- Да, - мы с Кейси дружно кивнули головами, хотя моя невеста при словах об оружии вероятного противника заметно фыркнула.
- После этого вы взяли Крюгера в плен, но он, через некоторое время, освободился и вместо того, чтобы бежать, вступил в бой?
- Мстительный очень. Был. – поправил я Змея. – Не хотел признать поражение. Да и амулет японский помог.
- Амулет помог... – Цугундер задумчиво похлопал хвостом по спине. – Неужели вы в самом деле считаете, что маг такой высокой квалификации мог спокойно дать взять себя в плен?
- Почему спокойно?- обиделась Кейси. – Он сопротивлялся. Отчаянно…
- Взрослые люди, а рассуждаете, как дети. – хмыкнула средняя голова. – Да он бы вас как мух прихлопнул, если бы захотел.
- Ну не прихлопнул же! – возмутился я. – Мы и раньше с ним пересекались и до сих пор живы. Магов бояться, в астрал не ходить… Одолели бы и на этот раз, но его птица сожрала.
Средняя голова Цугундера с некоторой опаской посмотрела на кружащую в небе питомицу Барма, а правая поинтересовалась:
- И долго она так может… порхать?
- Пока не проголодается. – гордо ответил капитан.
- И после того, как монахи были ликвидированы, их командир съеден, единственного свидетеля нейтрализовал неизвестно откуда взявшейся и неизвестно куда исчезнувший диверсионный отряд противника? – подвел итог Змей. Левая голова окинула нас полным подозрения взглядом
- И в этом бою погибла боевая печка Тамара. – добавил я.
- Вот это как раз и самое странное. – покачал сразу тремя головами Цугундер.
- А что здесь необычного? – пожал плечами Барм. Не отвлекаясь от общей беседы, он старательно шарил по рюкзакам и карманам рыцарей изымая оттуда только «Суперсамцов». – Как говорят французы: «А ля гер, ком а ля гер». Сегодня многие погибли.
- Расскажи-ка нам милая девушка, что там у вас с Тамарой приключилось? – ласковым голосом попросила средняя голова.
- Ничего особенного. – ответила моя невеста.- Когда мы поняли, что Крюгер нейтрализован и на амулет претендовать некому, то приняли решение вернуться назад, к основным силам. Но напоролись на встречный огонь монахов. Тамара… Тамара на это отреагировала неадекватно. Крикнула: «Опять!» и предложила высадить мальчишку, для уменьшения веса и обеспечения свободы маневра. Дальнейшее развитие событий вам известно…
- Что значит «опять»? - спросил я.
- «Опять» значит «опять»! – ответила Кейси. Мне показалось, или она действительно всхлипнула? – Скрытое значение этого слова мне не известно…
- И все? – спросила средняя голова. – Больше ничего не сказала?
- Нет. – покачала головой Кейси. – Я тоже у неё пыталась выяснить, что значит «опять». А она только сказала, что история долгая…
- Она сказала: «опять, как в Царьграде»… - хмуро сказал выбравшийся на поляну всклокоченный, перемазанный в саже Ванька. – И я не мальчишка. Я солдат русской армии!
- «Как в Царьграде»!? – изумленно спросил Змей. Ванька кивнул. – А почему никто кроме тебя этого не слышал?
- Я же внутри сидел. – ответил флейтист. - Там слышно лучше. Да и слух у меня музыкальный.
Все три головы шумно сглотнули и шумно закашлялись.
Со стороны потянуло дымом. Это Барм устроил костер из собранных им журналов. Глянцевые обложки разгорались плохо. Капитан, для ускорения процесса, вылил на них несколько бутылок виски. Я хотел спросить, не будет ли дым костра выдавать наше местоположение, но подумал, что кружащая в небе огромная птица демаскирует гораздо больше.
- Что значит «как в Царьграде»? - спросил я у Цугундера
Согласитесь, ну сколько можно играть в одни ворота? Почему только мы отвечаем на вопросы мохнатой рептилии? Мы непосредственные участники и может даже герои недавней битвы?!
- Это закрытая информация. – отрезала средняя голова. – Только для лиц, имеющих необходимыйуровень допуска… Приказ «десять-ноль-четыре-ноль».
- А кто сказал, что у меня его нет? – (интересно, а к трехголовому дракону надо обращаться на вы или на ты?) – или у неё?.Или, когда мы дразнили ледяное чудовище, а потом лежали под пулями, у нас кто-то спрашивал допуск? Для того, чтобы умереть в чужом мире и за чужую страну допуск не нужен, а для того чтобы узнать, что значит «опять, как в Царьграде» - нужен?
Все три головы Цугундера оторопело уставились на меня.
- Почему ты думаешь, что это чужой мир и чужая для тебя страна? – спросила левая голова.
- Милый, и после этого ты продолжаешь утверждать, что не суперагент без номера? – горячо прошептала мне на ухо Кейси.
Далеко в лесу перед нами, что-то глухо ухнуло, потом тоскливо загудело и в небо, поднялся столб белого пара, будто в летнюю жару ворвалась огромная струяморозного воздуха.
- Это было под Царьградом. – сказала вдруг до сих пор молчавшая правая голова. – Мы взяли город, почти. Бусурманы бежали. Кто не бежал того – сами понимаете… - Все три головы хищно облизнулись. - Жители белый флаг вывесили, дескать – сдаемся на милость победителям. Ворота, естественно, распахнуты. Хлеб-соль, ключи от города и все такое. Полный комплект. Дружинники парадным строем в город входят. Впереди князь на белом коне. Трубы трубят. Барабаны бьют. Одним словом – полный триумф. Мы в небе парим. В восходящих потоках. Крылья расправили. Красота! Любуемся, как князь в ворота освобожденного города въезжает. Смотрим – на сторожевой башне появились монахи. И так стало на душе неспокойно. С одной стороны, эка невидаль – монахи? Рядовые служители веры православной. Бескорыстные подвижники и труженики. Но эти… Было в них что- то зловещее, и рясы - не наши! Лютеранские! Капюшоны лица полностью скрывают! Мы как это поняли, камнем вниз спикировали. Но не успели. Башня взорвалась и вниз осела, а одна воротина покачнулась и прямо на князя, как мухобойка огромная… Если бы не Тамара, в лепешку бы и князь и конь его белый. – Средняя голова протяжно вздохнула. – Короче, Тамара себя под эту мухобойку подставила. А она знаете какая тяжелая? Щиты в три слоя, а внизу и в четыре. Там весу пудов… Короче прилично. Хлопнуло прямопо трубе. Только кирпичи полетели. Но князь выскочить успел. Тамару вытащили, подлатали, трубу новую сложили. Князь ей золотые рога пожаловал за проявленную доблесть, но с действительной службы её пришлось списать… Необратимые изменения психики несовместимые с выполнением требований воинских уставов. Пришлось перевести в отдел специальных операций. Для связи с отдаленными постами и выполнения особо секретных поручений…
- А монахи? – спросил я.
- Монахов мы так и не нашли. – вздохнула правая голова. – Ни живых, ни мертвых. Как испарились. Растаяли, как и не было.
- Может, смертников разорвало на мелкие кусочки? – спросила Кейси.
- Никаких кусочков. – усмехнулась левая голова.
- А подземный ход? – я выдвинул свою версию.
- Там была такая гора битого кирпича. - ответила средняя голова, - Если он и был…
- Так вот почему Тамара так оживилась, увидев монахов. – Кейси покачала головой. – Старые счеты.
- И неразгаданная загадка. – добавил я.
- Которая стоила её жизни. – вздохнул Барм.
- Есть такие страшные загадки. – сказали сразу все три головы. – За разгадку которых приходится платить жизнью.
- Приходит время, и каждый понимает, что за все в этой жизни приходится платить. Ну что ж - цена заплачена. – сухо сказала Кейси. – Но где разгадка?
Глава 48 О армагеддоне, ядовитых грибах, подземных драконах и напряженной международной обстановке
- Последними словами Крюгера перед освобождением были «время пришло»…- вспомнил я.
- «Время пришло»? – хором переспросили сразу все три головы Цугундера.
Я кивнул.
- Так что ж ты раньше мочал! Злодей просто время тянул! – хлопнула себя хвостом по лбу средняя голова.
- Но зачем? – не понял я.
- Да затем, что магу такого уровня освободиться отлюбых пут – раз плюнуть! – не унималась средняя. – Если его не привязывал маг такой же силы. – голова внимательно присмотрелась к нам с Кейси, а потом скептически вздохнула. - А он у вас к трубе сидел привязанный, дымом тамариным дышал…
- А почему вы решили, что покойный Крюгер – супер-пупер маг? – вставил справедливый вопрос Барм.
- Мы не знаем, - ответила сразу за все три головы правая, - мы чувствуем. Супер маги такой след в астральном поле после себя оставляют, ни с чем не спутаешь… Так что он еще говорил?
- Бред какой-то нес. – ответил я. – Про дракона, который вылупится и разбудит собратьев. А собратья тоже кого-то разбудят. Во! Подземных коллег! Коллеги спросонья не разберутся, что к чему и дадут всем оторваться по полной. Небо упадет на землю. Вырастут огненные грибы. Смерть будет видимая и невидимая. Все на земле загорится и отравится. Люди от всего этого кошмара спрячутся под землю и только по ночам будут выходить на поверхность, чтобы добыть себе отравленной воды и еду. И приползут они на коленях к Крюгеру и будут молить его открыть дверь в мир, но будет поздно. Короче говоря - полный армагеддец… Не знаю чем там Тамара свою печку топила, но кажется в этот раз в неё вместе с дровами попали грибы-галюциногены.
- Галюцино… что? – переспросила левая голова Цугундера.
- Ведьмины грибы. – пояснила правая.
- Сколько же их надо было вдохнуть?! – изумилась средняя.- Это многое объясняет… И странное поведение Тамары и неадекватность Магистра. Надышались…
- А они тогда почему не надышались? – просила правая голова выпустив нашу строну небольшую струю дыма.
- Откуда мы знаем? – парировала средняя. – Может и они тоже.
- Да где же вы видели, чтобы маги против своей воли от ведьминых грибов глюки ловили?! А на печки они вообще не действуют. Никак! Ни по своей воле ни по чужой!
- Ладно. – со вздохом согласилась средняя голова. – Изучим другую версию. Восстание драконов! Тысячи чудовищ, в назначенный час, вырываются на свободу и давай все поджигать и жрать! А что? Прецеденты были. Помните мятеж транспортных драконов в Карфагене? Стены плавились. А бунт помпейских драконов почтовой службы?
- Причем здесь подземные коллеги? – оборвала увлекательный экскурс в историю правая.
- Ну мало ли, при чем. – хмыкнула левая. – Помню, мне дедушка рассказывал про подземных драконов, которые в орочьих тоннелях живут и никогда на свет не выходят. Может, это они?
- Он и мне это тоже рассказывал.- оборвала и её правая. – И не дедушка это, а маг-наставник. И рассказывал он про тоннели и подземных драконов, в качестве образца устного народного мифотворчества. Даже если они действительно существуют, зачем им на поверхность выходить?
- Хорошо. – согласилась средняя. – Тогда пойдем другим путем. А если драконов развели темные маги в целях мирового порабощения?
- Такую ораву? – усмехнулась правая. – А прокормить, хотя бы на первых порах? Да у них ни энергии, ни денег никаких не хватит. Да и бессмысленно это. Драконов рано или поздно перебьют, потом найдут самих магов …
- Но на это же безобразие у них энергия нашлась! – левая голова показала в сторону озера.
- Нашлась, но для чего? Цель здесь не оправдывает средства! – одновременно выдохнули струи дыма средняя и правая головы. – Да и в словах Магистра, ничего не понятно. Грибы огненные, драконы подземные и еще смерть невидимая. Это что чума бубонная? Или еще что похлеще? Прямо не рыцарь, а Нострадамус какой…
Левая голова хотела что-то сказать, потом махнула левой лапой и задумчиво стала чесать себя за ухом. Наступила тягостная пауза.
- Извините, что вторгаюсь в ваше заседание оперативного отдела, - сказала вдруг Кейси.- но разрешите задать всего один вопрос: вы слышали когда-нибудь о ядерной войне? Там и огненные грибы и невидимая смерть, и Армагеддон для всей планеты сразу.
- Ядерная… война? - средняя голова поперхнулась собственным дымом. – Здесь!?
- Бесполезно! – веско отрезала правая. – Ни одно электронное, или, это - атомное устройство в нашем мире не сработает. Вашей бомбой можно только крепостные ворота таранить, больше она ни для чего здесь не пригодится.
- Сами знаете, - вставила свое слово левая. – У вас наши динозавры дохнут, а у нас не работает ваша э-ле-ктро-ни-ка. (это слово далось ей с трудом). Так что, думаю дело здесь не в атомных бомбах, а в новой породе тайно выведенных драконов. Может, они наделены какими-нибудь сверхспособностями? Подавлением воли, массовым наведением паники, телепортацией…
- Дуростью твоей они наделены. – оборвала левую правая. – Я вот думаю, может это просто блеф, в смысле дезинформация? Но зачем тогда магистр время тянул?
- Ждал, когда неокрепшее поголовье встанет на крыло, наберется боевого опыта в конце концов. – ответила левая голова.
- Всю планету захватить нельзя. Даже с драконами – подвела итог средняя голова. – Если маги в Азию сунутся… Там джины, виманы, махараджи, брахмапутры, кришнаиты, Махабхараты и поклонники богини Кали. На все драконов не хватит, и живых мертвецов тоже.
- А если бомбу хорошо заэкранировать? – спросила Кейси.
- Да бесполезное это дело. – отрезала правая. – Думаете, не пробовали, не экранировали? И динозавров и электронику вашу. Одни дохнут, другая ломается. Все методы желтобрюху под хвост.
- Хорошо. – сказал я. – Давайте зайдем с другой стороны. Драконы, даже самые продвинутые у нас малоэффективны. Так?
- Так. – согласились три головы разом.
- А бомба, даже самая мощная, здесь просто бесполезная болванка?
- Ну, не совсем бесполезная. – сказали головы. – Мы же говорили, ей можно ворота таранить, если бомба большая и ручки к ней приделать…
- Если и то и другое бесполезно по отдельности, значит нужен симбиоз двух опасностей - атомный дракон, - решил пошутить я, -который сможет потом вылупиться, у… - по спине пробежал холодок. – нас? Он же про НАС говорил, про наш мир! Вылупится дракон – значит… взорвется бомба и встанет огненный гриб… Но всего один?
- «Один» верховный бог скандинавов! – блеснул эрудицией Барм.
- Вашу мать… - выдохнула Кейси.
- Что-то с вашей матушкой? – участливо спросила правая голова.
- И с ней тоже. – ответила моя невеста.
- Ты понял, милый? – спросила Кейси, глядя мне в глаза.- Бомба попадает в наш мир, и… взрывается. Без разницы на чьей территории. Ты, случайно, не знаешь как там на Большой Земле с политической обстановкой?
- Напряженно. – ответила за меня правая голова. –Можно даже сказать, очень. Разногласия между Россией и Штатами по поводу, по поводу… А по поводу чего у вас там разногласия?
- Поводов всегда хватает. – сказал я Кейси. - Поэтому, если рванет на вашей территории Штаты церемонится не будут, врежут по нам, им только повод дай. А если на нашей, то мы …
- Вы в долгу не останетесь. – подвела итог Кейси.
Во рту сразу пересохло, ноги стали ватными. Я сел на кучу щебня еще недавно бывшую боевой печкой Тамарой и сказал:
- Хреново. Очень хреново…
- Не то слово. – в рифму ответила моя невеста. – Полный абзац! И вам и нам!
- Полный мировой абзац… - подтвердил я. – Бомба взрывается, противоположная сторона наносит ответный удар и все… Медленно ракеты улетают в даль, встречи с ними ты уже не жди..
- Может быть, Америку немножко жаль, но лучшее конечно впереди. – закончила куплет моя невеста. – На самом деле ничего хорошего впереди не будет. Радиация, ядерная зима, разрушенные города и толпы беженцев, рвущиеся через портал сюда.
- И не только беженцев. – добавил я. - Если портал не закроется тут такая бойня на архипелаге начнется.
- И чего же вы сидите?! – закричал Ванька. – Надо князю сказать! Он знает, что делать…
- Даже если сообщим, - сказал я, - что он может сделать? В набат ударит?
- У князя должен быть прямой закрытый канал экстренной телепатической связи с базой Экспедиционного корпуса. – тихо сказала Кейси. – Для чрезвычайных ситуаций…
- Ясно. Надо лететь к князю. Доложить обстановку. – сказали все три головы сразу. – Он примет меры.
- А если не поверит? – спросил я.
- А если не поверит… Сожрем!!! – прокричали хором все головы, когда змей уже начал набирать высоту.
Глава 49 Об ожидании конца света, казаках станицы Недопыркинской и базе 211.
Вы когда-нибудь ожидали конца света? Нет, не конца света в отдаленном будущем, предсказанный очередным полубезумным провидцем, или накурившимися индейцами, или не менее полубезумными британскими учеными, а конкретного Конца Света, который наступит с минуты на минуту? Причем, возможно по твоей вине? Сразу вам скажу – ощущение не очень. Сидишь на груде битого кирпича и прислушиваешься – не началось? Не рвануло? Не дрогнуло? Не захлестнуло? Не изверглось и затопило? Одним словом – хреново.
- А вдруг, не долетит? – с сомнением сказала Кейси. – Старенький он. Еще Царьград с Тамарой брал. Вдруг, сил не хватит? Или сердце не выдержит? Или князь ему не поверит.
- Тогда Цугундер хоть перекусит. – со вздохом ответил я.
- А если Кузьма убит? – продолжала гнуть свое Кейси. -Героически погиб на поле боя? Князей ведь иногда убивают. Или дежурного телепата ухлопают.
- А могут? – спросил Барм.
- В принципе, нет. – ответила моя невеста. – Параграф 8, пункт 5:«Во время боевых действий дежурный телепат обязан находиться в хорошо оборудованном убежище, под усиленной охраной и быть готовым в любой момент открыть канал для оперативной связи с командованием». Внутренняя инструкция службы телепатической поддержки. Но инструкция инструкцией, а на войне, сами знаете как. Когда прижмет - в бой и повара, и хлеборезы вместе с каптерами идут. Врагу, ведь, по барабану, кто ты по специальности – снайпер, кашевар или телепат.
- Не профессионально мы действуем, господа. – заметил Барм, запустив руку в бороду. – За такие действия нас должны с работы уволить. Причем без благодарственных писем и выходного пособия. По причине полной профнепригодности, вызванной абсолютным бездействием и непроходимой тупостью. Обладаем информацией чрезвычайной важности и ничего не делаем! Цивилизация на краю гибели, а мы разглагольствуем! Переложили всю ответственность на престарелого трехголового ящера и на солнце греемся, ждем когда нам всем по ордену Почетного Легиона вручат. Предлагаю, пардон, перестать жеватьсопли и совместно выработать альтернативный план действий. Что мы имеем?
- Не мы имеем, а неизвестные нам враги. – сказал я. – А имеют они атомную бомбу, которую, скорее всего, собираются взорвать в нашем мире, чтобы спровоцировать международный ядерный конфликт. Это, если отбросить версию, что все слова о драконе и яйце просто предсмертный блеф. И еще Цугундер, не ящер, и не дракон, он змей!
- Кстати, милый, - вставила свое слово Кейси. – ты помнишь люстра в замке копьеносцев тоже была украшена яйцами и драконами. Только чугунными. Уверяю тебя – это не самый популярный в этих местах орнамент.
- Уже хорошо! – бодро констатировал капитан. – Уже что-то знаем! Теперь второй вопрос: как можно незаметно переправить бомбу на Большую землю?
- Вы лучше подумайте, откуда здесь эта бомба взялась? В мире, где любое ядерное оружие бесполезно? – сказала Кейси.
- Это сейчас не важно! – отрезал Барм. – Важны варианты переправки её через портал.
- Вариант один. – ответил я. – Морем. Но все корабли очень тщательно досматривают. С контрабандой на границе строго.
- Отлично. – согласился Барм. – А если под водой?
- Это вообще нереально. – сказала Кейси. – Пробраться к архипелагу на подводной лодке? Да там даже корабли по специальному фарватеру ходят, «Буша старшего» огибают. Его водяные поднять не разрешают, чтобы стеллеровых коров не пугать.
- А если пограничникам дать килограмм золота, - продолжал гнуть свое Барм, - или, скажем, мешочек бриллиантов?
- Нет. – отрезала Кейси. – Контроль осуществляется нашими и… Пограничниками обеих стран. Да и за ними еще сверху приглядывают, на всякий случай. Подкупить всех нереально.
- А если в теле мертвого дракона, или крупного динозавра? – осенило меня. – Я знаю, ведь привозят на Большую землю тела животных для изучения.
- Разрез заметят. – сказала Кейси. – Начнут интересоваться, что и почему. Захотят посмотреть, просканировать…
- А если его засунуть в динозавра ещё до смерти? Скажем через… – спросил я.
- Осторожней в выражениях, царевич - перебил меня Барм и показал взглядом на Ваньку, - Тут дети.
- Милый, таких умных до тебя знаешь сколько было? – усмехнулась моя невеста. – Бесполезно это. Ничего не выйдет.
- Тогда как они собираются взорвать заряд?! – воскликнул Барм. – Им надо хоть чуть-чуть чуть высунуть её из портала…
- Дался вам этот портал. – сказал до этого молчавшийВанька. – Старики сказывали, особенно когда выпьют много, что в ваш мир есть еще проходы. Только они это… нестабильные.
Я поморщился. Рассказы о тайных ходах на Большую Землю регулярно циркулируют среди контингента. Будоражат молодые неокрепшие умы. Представляете, как классно, спуститься в потайной люк рядом с базой, а вылезти под Москвой, да еще с кучей запрещенных к провозу подарков? Но ни об одномдостоверном случае прохождения на Большую землю в обход портала на островах никто не слышал.
В Зазеркалье люди с Большой Земли попадали. Есть достоверно зафиксированные факты. В 1939 году заключенные одного из северных лагерей Гулага, не выдержав издевательств, голода и холода, восстали, перебили охрану и захватили оружие. Но не разбрелись кто куда, а решили держаться вместе. Оказавшиеся среди зеков ученые-полярники, сидевшие по обвинению в несанкционированных контактах с иностранцами и левом уклонизме, не стали долго раздумывать, а повели всех туда, где они знали каждый камень, и где беглых заключенных стали бы искать в последнюю очередь - за Полярный круг. Благо до него было рукой подать. Больше о них никто не слышал.
В официальном отчете командир, посланного вдогонку за беглецами карательного отряда доложил, что следы беглых зеков, обрываются на берегу Северного ледовитого океана. Из чего этот большого ума человек, имевший за спиной три класса церковно приходской школы и военную школу войск НКВД, сделал вывод, что враги трудового народа, чтобы спастись от справедливого гнева того же самого трудового народа, предприняли пеший переход к враждебно настроенным империалистам, то есть в Америку. Однако во время перехода были сожраны голодными, но классово нам близкими, белыми медведями.
Что он еще мог подумать, если следы беглецов обрывались прямо среди ледяных торосов? Командира, в качестве наказания, назначили начальником восстановленного лагеря, где он и проработал до самой своей смерти от цирроза печени, а дело сдали в архив. И каково же было удивление ученых-этнографов, когда в Зазеркалье, через десятилетия они нашли поселок, населенный потомками тех самых заключенных!
С лихими казаками станицы Недопыркинской вышла вообще отдельная история. Они полностью сохранили быт, уклад и обычаи, охотно шли на контакт с учеными, но наотрез отказались рассказывать, как они в этот мир попали. В результате долгих расспросов, совместного питья самогона на завалинке и щедрой раздачи блоков сигарет удалось выяснить, что в гражданскую войну все мужики станицы воевали на стороне белых, а бабы… Бабы, пардон, женщины, как издавна повелось, ждали своих мужиков с фронта, ходили по воду, доили коров, а по вечерам лузгали на завалинке семечки, глядя на садящееся за край степи солнце. Совсем забыл – казачки эти, как-то - на досуге, сразу после того, как семечки закончились, а задушевные песни еще не начались, вилами полностью перекололи забредший к ним отряд красных комиссаров, истосковавшихся в суровых революционных буднях по теплому женскому телу.
Когда чаша весов истории стала клониться не в сторону монархически настроенных станичников, и конница Буденного при огневойподдержке бронепоезда «Комсомолец Киргизии» смела последний заслон на ближайшей железнодорожной станции, те не стали смиренно дожидаться своей участи, а всей станицей снялись с места и двинули в поисках лучшей доли. Перед этим умудрились взорвать ненавистный бронепоезд.
Вот здесь, на самом интересном месте, рассказ обычно обрывался. Как они попали в Зазеркалье казаки рассказывать не хотели. В этом мире они пользовались заслуженным уважением за храбрость и бесшабашную отвагу, верность данному слову и готовность в трудную годину прийти на помощь соседям. Окрестные князья с радостью нанимали их на службу, потому, что служили они честно и славились неподкупностью. А как боялись их рыцари… Видя эскадрон атакующих казаков они не просто обращались в беспорядочное бегство, они испытывали беспричинный (впрочем, почему беспричинный, очень даже причинный) ужас, бросали танки, бронетранспортеры и другую тяжелую технику и разбегались по окрестным живописным (или не очень) полям, только, чтобы не встретиться лицом к лицу с обладателем, выбивающегося из-под фуражки, чуба.
К тому же, я сильно сомневаюсь, что станичники были как-то причастны к транспортировке смертоносного груза на историческую родину…
- Если нет возможности перехватить заряд, необходимо предупредить верховное командование. Продублировать курьера. Это стандартная мера в боевых условиях. Никогда никому не мешала. – подвел итог Барм.- Помню в Легионе, еще в алжирскую компанию… - продолжил он, но сразу осекся.
- Согласна. Продублировать надо. - сказала Кейси, словно ничего не заметив. – Но как?
- Умница! Правильно заданный вопрос уже есть часть ответа! – улыбнулся Барм. Нет, я не понял, он что решил флиртовать с моей невестой?
- Кто-нибудь умеет телепортироваться? – спросил я. Зря смеетесь в этом мире умение телепортироваться вполне может оказаться обычной способностью какого-нибудь мальчишки…
Все, в том числе и Ванька, покачал головами.
- Тогда второй вопрос, - продолжил я, обращаясь непосредственно к Барму, - какую максимальную скорость может развить твоя птичка?
- Не успеет. – понял мою мысль капитан. - Это тебе не «Мираж», а птица Рух! Понимать надо!
Больше никаких предложений по быстрой переброске нас к порталу не поступало.
- Мозговой штурм зашел в тупик. Средств и способностей к скоростному передвижению у нас нет. Возможности их добыть тоже. Да и бесполезно это. Может, они именно сейчас портал проходят. – подвел итог я. – Остается только ждать. И по возможности взять пленных. Хотя бы одного. Из числа отступающих войск деморализованного противника. Для последующего допроса с пристрастием. Эх, сейчас хоть одного монаха в чине штурмбанфюрера…
- Это были нацисты! – воскликнула Кейси.
- В смысле? – спросил Барм.
- В прямом! – воскликнула Кейси. – Настоящие наци!
- Здесь? Сейчас? Нацисты? Война давно кончилась! – усмехнулся капитан.
- База 211?! – выдохнул я.
- Молодец, милый! Хвалю за сообразительность! – обняла меня Кейси. – Умница!
Глава 50 Об орках,подземных тоннелях и древних волшебниках
Согласитесь, называть милым умницей грязного, измазанного в крови, копоти и еще бог знает в чем, мужика, к тому же русского царевича, агента без номера и рыцаря, (а что удивляетесь, в рыцари меня чин по чину посвятили и никто меня его не лишал!) по меньшей мере странно. Ну, орел, ну мой герой, гигант мысли, гений, на худой конец, но умница - это вообще ни в какие ворота не лезет!
Но ведь додумался! А? Какой молодец, и мощный аналитический ум? Да разве мне за пулеметом сидеть надо? Мне надо трудиться в аналитическом отделе Генерального управления военной разведки и распутывать коварные планы врагов, а не торчать здесь, на засыпанной битым кирпичом поляне…
Для тех кто не в курсе – поясняю. «База 211» - название тайного объекта, построенного Третьим рейхом в Антарктиде. Говорят, именно туда смылись после окончания Второй мировой войны недобитые нацисты. Исключительно для того, чтобы начать подготовку к Третьей. И не только смылись сами, но и прихватили с собой самых талантливых ученых вместе с их лабораториями, заводами, новейшим оборудованием и заключенными из концлагерей. А как же без них? Почему-то многие думают, что рай на Земле легче и приятней строить руками рабов.
Перевезли фашисты все необходимое на землю Королевы Мод, прослушали по радио прямые репортажи с Нюрнбергского процесса, выпили шнапса за помин души повешенных товарищей по партии и стали обустраиваться на ледовом континенте, но…
В феврале 1947 года у антарктических берегов нарисовалась эскадра американских военных кораблей. Немцы не стали с ними цацкаться, выяснять намеренья и тем более поднимать белый флаги и кричать «Гитлер капут», а долбанули по эскадре всеми подручными средствами, а если точнее - летающими тарелками. Потопили один эсминец, перебили кучу народа, в общем, наделали шороху. Американцы оказались людьми понятливыми. Убрались восвояси, якобы заключив с недобитыми фашистами тайное соглашение. Технологии в обмен на спокойное существование. И, якобы, до сих пор уже внуки недобитых наци темными полярными ночами выходят на поверхность, пьют ледяной шнапс, ностальгируют о навсегда потерянной родине, хором поют «Германия превыше всего» и виртуозно исполняют свои тирольские напевы…
Если сказать честно, я в это не верю. Ну какой идиот будет почти сотню лет сидеть под ледяным панцирем и вынашивать коварные планы мщения? Тем более, что он сам совершенно не виноват в том, что наворотили его дед или даже прадед! Смешно, честное слово! Но откуда тогда взялись монахи с нацистскими званиями?
Что и говорить, полна загадок здешняя земля…
- Во всей этой истории есть много странностей и загадок. – словно подслушав мои мысли сказала Кейси. – И одна из самых главных – как герцог смог так быстро перебросить сюда целую армию? Если мы найдем на неё ответ, то тогда, возможно, и сможем еще что-то сделать для спасения мира.
- А может, это все-таки не бомба, а драконы? – робко сказал Ванька. – У нас знаете какие Темные колдуны мощные! Они такого могут напридумывать. И замки им жгут, и их самих на кострах поджаривают, а они все не унимаются. Помните Поликарп Никанорович про подземных драконов говорил, что в орочьих тоннелях живут и никогда на свет не выходят? Может, они поймали такого одного скрестили с кем-нибудь и к вам отправили. Он такого у вас натворить может, пока не сдохнет. А если еще и яйца отложить успеет. В каком-нибудь большом городе…
- Видно у вас недавно кино про Годзиллу показывали. – сказал я.
- Почему показывали. – обиделся флейтист. – Виталий Палыч рассказывал. Там еще был американец, он червей изучал и девушка…
- Подожди, подожди. - перебила его Кейси. – Бог с ней девушкой. Ты лучше расскажи, что обо орочьих тоннелях знаешь.
- А что тут знать? Это у нас каждый знает. – ответил Ванька. – Старики сказывают, что в стародавние времена орки большую силу имели. Даже большую, чем татары. И сколько с ними не бились, а победить не могли. Свежие войска у них словно ниоткуда появлялись, если замок в осаду брали - припасы никогда не заканчивались. А если уж и брали замок штурмом, то внутри никого не находили. Словно испарялись все. Но потом, собрались вместе люди, эльфы, хоббиты и еще кое-кто по мелочи и надавали оркам по шапке. Там еще какая-то история с кольцом была, но старики о ней мало, что помнят. Так вот, когда орков разом разбили, все замки разрушили, и стали искать секрет орочьей непобедимости… то оказалось, что от каждого замка идет тоннель…
- От каждого приличного замка должен идти подземный ход, и не один! – хмыкнул Барм. - А иначе, какой это тогда замок?
- Так, то обычные подземные ходы! – возразил Ванька. – А я про тоннели говорю!
Честно говоря, я никакой особой разницы не видел. Хотя… Тоннель, конечно, штука гораздо более мощная, чем подземный ход. Она подразумевает движение транспорта. Но с другой стороны… Говорят, по подземным ходам некоторых здешних феодалов может спокойно проехать танк, и не один.
- Тоннели, эти особенные – заговоренные! – продолжил Ванька лекцию. – Их даже не орки построили!
- А кто? – спросила Кейси.
- Неведомо кто! – ответил Ванька.- Древние волшебники. И выводят они не на берег реки, или в чащу лесную, а на другой конец Земли!
- Куда? – воскликнула Кейси.
- И долго идти надо? – уточнил Барм.
- Нет. – ответил флейтист. – Не долго. Быстро. Только вошел и сразу выход виден.
- Обалдеть! – воскликнул я. – Чего же вы таким универсальным средством передвижения не пользуетесь? И нас гоняете туда-сюда? Инструкцию потеряли?
- Не было никакой инструкции. – ответил мальчишка. – Просто, из тех, кто в тоннели вошел, мало кто назад вышел. А еще оттуда иногда чудовища вылезают. Страшные. Страшней наших драконов. Поэтому люди, от греха подальше, входы в тоннели взорвали ик замкам орочьим приближаться запретили. Да никто туда и сам идти не хотел. Места ведь проклятые! Деревья там не растут, птицы не поют, а если какая скотина или мужик пьяный забредет, все, только его и видели! С концами…
- Каждая орочья пустошь, это бывший форпост орков? – спросил я. – И имеет свой заваленный тоннель? И эти пустоши никто не охраняет?
- А зачем? – удивился Ванька. – Я же говорю – места проклятые, опасные.
- Охренеть. – только и смог сказать я, вспоминая сколько раз я видел с воздуха мертвые руины. – Они же в любой момент и в любом месте могут…
- Такие объекты рядом с базами держат под контролем. На всякий случай. – сказала Кейси. – Мало ли что. Поэтому врасплох не застанут. Но остальные… Святая простота.
- Хуже воровства. – добавил я.
- Вы не поняли! – воскликнул Ванька. – Тех орков больше нет! Наши тупые уроды не в счет! Никто ими воспользоваться не может!
- Может, мальчик, может. – Кейси ласково погладила мальчишку по голове. – Поверь. Может и пользуется. Лучше покажи нам, где здесь ближайшая орочья пустошь…
- Никто не знает, куда запропастился Елисей? – спросил я.
Глава 51 Об острой нехватке слонов, орочьей пустоши и гексогене.
- Нет! Фу! Нельзя! Нельзя, я сказал! Вот сволочь! – именно такой эмоциональной тирадой Барма сопровождалась наша посадка на руинах орочьей цивилизации. Они оказались сравнительно недалеко, за большим холмом. Хотя уже это было странным. Замки, во всех мирах, принято возводить на холме, а не под ним. Но кто сейчас этих орков разберет?
Транспортом нам послужила пернатая бармова воспитанница. Ничего особенного в этом полете не было. Жутко воняло пером и совершенно ничего не было видно. Поэтому я просто закрыл глаза и решил максимально воспользоваться случайной передышкой. А что тут такого? Тепло, мягко, никто не стреляет. Как говорится: солдат спит служба идет. Сзади к моему плечу прильнула Кейси, явно руководствуясь тем же принципом. Все было бы чудесно, будь Барм несколько посдержаннее. Если он так каждый раз орет при посадке? Я боюсь за птичкину психику и бармову целостность. Дрессировка дрессировкой, но однажды ей это надоест…
В целом, если не считать нескольких резких толчков, приземление получилось мягким, а расправленное крыло прекрасно сыграло роль аварийного трапа.
- Сволочь! – продолжать орать капитан, отражаясь в огромном глазу, как в кривом зеркале. – Ты что сделала? Ты кого сожрала?
Птица понуро опустила голову и шумно отрыгнула ручной пулемет.
- Она кого-то… съела? – спросила Кейси.
- Сожрала! – ответил Барм. – Уже почти приземлились, а она как рванет в кусты и вот полюбуйтесь…
- В какие кусты пташка рванула? – спросила моя невеста.
В кустах мы нашли хорошо оборудованный пункт наблюдения. Еще два пулемета, в которых Кейси опознала немецкие МG-42, снайперскую винтовку и украшенные свастикой цинки с патронами.
- Засада. Или охрана портала. – пояснила Кейси. – Если бы не птичка, нас бы в упор… И пикнуть бы не успели.
- Ни хрена себе! – только и смог сказать капитан «Белого кролика».
Птичка внимательно осмотрела окрестную растительность, шумно втянула воздух и, с сожалением вздохнув, принялась ковырять лапой землю. Со стороны это было похоже на работу покрытого перьями экскаватора. Чтоона собиралась откопать? Можетпанцирных кротов, а может и гномов. Что тут удивительного, имея такие лапы и клюв…
Местечко было действительно мрачноватое… Голая вершина покрытая кривыми, неприятного вида деревьями. Никаких руин, развалин и других памятников средневековой архитектуры. Невзрачный, ничем не привлекающий внимание, холм. Ни живописных видов, ни не менее живописных развалин. Любознательным туристам, желающим лицезреть артефакты исчезнувшей цивилизации ловить здесь абсолютно нечего. Ни черепков на память пособирать, ни шашлычок пожарить, восхищаясь окрестностями.
Отсутствие руин с лихвой компенсировал огромный, зияющий прямо в склоне холма вход. Стараясь не шуметь, я осторожно заглянул внутрь. Почему осторожно? Мало ли какая гадина может оттуда вылезти. Еще один штурмбанфюрер, например.
Никакой гадины в гроте не наблюдалось. Офицеров СС тоже. Только уходящий в глубь холма огромный тоннель. Метров десять в диаметре.И все. Нет не все. Забыл сказать, что земля перед ним была плотно утрамбована танковыми гусеницами. Очень плотно.
- Ну вот, и точка доставки. – сказала Кейси. – Тоннель, следы. Осторожно двери открываются. Конечная станция, просьба не забывать вещи в вагонах.
- Когда мы с пацанами года два назад сюда ходили, - сказал Ванька, - тут замок был. Разрушенный, а сейчас нет ничего.
- Им замки ни к чему. – ответила Кейси. – Они и свои взорвать готовы. Кстати, о взрывах. Что это у неё в клюве?
Птичка копалась не зря. Её добычей стал большой металлический цилиндр со свисающими вниз проводами…
- Все на землю! – заорала Кейси, сбивая с ног меня и и Ваньку.
- Не ешь! Брось ка… - закричал Барм. Но не успел.
Раздался глухой взрыв. Как будто петарду под подушкой взорвали. И все. Не падали нам на голову комья спрессованной гусеницами земли, не сыпались осенней листвой обгорелые перья, не пахло горелой курятиной. И почему это я о курином мясе вспомнил?.. За целый день ни одной маковой росинки. Впрочем ею одной и не наешься. Ни одного сухарика, не говоря уже о стандартном армейском сухпайке.
Я встал и оглянулся. Птица, еще больше округлив глаза и изумленно открыв клюв, по-куриному сидела на земле.
- Ваша птичка? – спросил неизвестно откуда взявшийся Елисей, наматывая на руку провод. – Что же вы её тогда не бережете? Это редкий, можно сказать даже исчезающий вид. А вы её гексогеном кормите. Он плохо переваривается. Мясом не пробовали?
- Пробовал. Мяса мало. Острая нехватка слонов. – выдавил из себя Барм. – Суровый климат. Плохая кормовая база и все такое.
- Понимаю. – кивнул Елисей.- А мамонтами не пробовали?
- Они же шерстяные.- ответил капитан «Белого кролика». – Желудок засоряется, а там и до заворота кишок рукой подать.
- Да, - согласился Елисей. – с животными всегда проблема. Как говорил один мой знакомый «мы в ответе за тех кого приручили».
- Ты откуда здесь взялся? – вмешалась в зоологическую дискуссию Кейси. – Мы чуть с ума не сошли!
Тут, я думаю, она несколько перегнула. Никто из-за исчезновения охотника на Призрака Коммунизма, трогаться рассудком не собирался, так поволновались слегка и все, сами знаете, не до этого было.
- Я когда увидел, что вы с врагами своими силами разобрались, не стал попусту время тратить, а решил выяснить, откуда они могли взяться. И сразу по следу, по следу, не вступая в контакт. Короче говоря, вышел на эту премилую пещеру.
- Это кто такой? – шепотом спросил у меня Барм. – Он на чьей стороне?
- Это королевич Елисей. – ответил я. – Охотник за Призраком Коммунизма. Союзник.
- Настоящий королевич? – переспросил Барм.
- Абсолютно. – подтвердил я. – Чистокровный, с родословной.
- То-то я смотрю, твоя Кейси к нему неровно дышит. Смотри, как бы опять лягушкой не стал. – задумчиво глядя вверх намекнул капитан.
Нет, вы не подумайте, я в Кейси не сомневаюсь, но согласитесь, определенные странности в её отношении к Елисею наблюдаются.
- Короче говоря, господа, - продолжил рассказ Елисей, - посмотрел я как монахи в туннель вошли. Подождал, чуть-чуть, охрану придушил, чтобы допросить потом с пристрастием. Провода от фугасов отсоединил. И ту вы с неба – бац! И всех пленных сожрали! И взрывателем чуть не закусили! Сорвали тщательно спланированную операцию!
- Я?! Сорвал операцию?! – воскликнул Барм. - Да мне никто никогда такого не говорил! Помню в Алжире…
- Господа, - перебила его Кейси. – предлагаю выяснять отношения после. Если оно, это после, будет.
- Согласен. – сказал Барм, пряча любимый маузер в кобуру. (Интересно, где он для этого раритета патроны достает?)
- Раз все согласны, - сказал я, - тогда вперед. Времени нет. Вообще. Елисей, монахи перед тем как тоннель уйти что-нибудь делали? Кнопки нажимали, или рычаги давили, а может заклинания читали?
- Нет. – немного подумав ответил королевич. – Просто вошли и все.
- Ну, что ж значит и мы просто пойдем. – сказала Кейси. – Вот только Ваньку оставим прикрывать вход.
- Нет. С нами нельзя. – сразу загасила она душевный порыв пацана.- Кто-то должен прикрывать наш тыл. И еще, как Цугундер узнает куда мы пропали? Прилетит, увидит, что нет никого, возьмет и взорвет к чертовой матери вход. Как мы обратно вернемся?
Флейтист признал аргументы убедительными и, взяв трофейный пулемет, занял грамотную позицию на фланге.
- Темно как у диплодока в пищеводе.– очень тихо сказал Елисей, видимо исключительно для подъема настроения.
Я не стал спрашивать, когда это потомок древнего аристократического рода успел побывать в организме одного из самых больших животных планеты. Я просто изо всех сил напрягал слух, проклиная себя за то, что не захватил фонарик. Хотя старался я зря. Не желавший расстаться со своим пернатым питомцем Барм громко зазывал её в тоннель.
- Цип-цип, моя птичка, - говорил он сахарным голосом, - иди сюда, не бойся, здесь слоны. Много слонов…
Глава 52 О растяжках и замаскированных дверях.
Через стены, скалы и другие твердые природные преграды я недавно уже проходил. Спасибо Кудеснику за этот ценный опыт. Поэтому сейчас внутренне приготовился к чему-то подобному, напрягся, сгруппировался, подошел поближе к Кейси, но… ничего странного и необычного не произошло. Просто потянуло холодом, как от близко работающего кондиционера, потом, налетело облако морозного тумана и далеко впереди появился неясный свет, оказавшийся выходом!
- Глупо. – сказала Кейси – Банальный развод для сбития со следа.
- Нет, не развод. – возразил Елисей осторожно выглянув наружу. – Это не наш холм!
Действительно, пейзаж разительно изменился! Это было вообще другое место!
- Ни хрена себе! – сказал я. Вы уж простите, но других слов не нашлось. – Это же самая настоящая нуль транспортировка! Предлагаю немедленно зарезервировать за нами, как первооткрывателями, право использовать тоннель для развлечения туристов и транспортировки грузов.
- Только смотри, чтобы тебе старые хозяева счет за аренду оборудования не выкатили. – сказал Барм, на секунду отвлекшись от выманивания своей питомицы из тоннеля. Именно этой секунды хватило, чтобы в голове огромной курицы животный страх уступил место природной тяге к полетам. Она рванула к свету, как дракон-перехватчик из подземного ангара навстречу эскадрилье боевых птерадонов.
Потоком воздуха, перьев и лап нас, как патрон пневмопочты, выбросило из тоннеля, прямо к подножию живописно оплавленной центральной башни разрушенного замка, гордо возвышавшейся среди деревьев.
Я с удивлением оглянулся назад. Выход был гораздо меньше входа! И никаких следов танковых гусениц! Не обращая внимания на возмущенно кудахтающую птицу, я вернулся назад и потрогал рукой свод.
На бетон это было непохоже. На след проходческого комбайна тоже. Никаких следов оплавления, прожига, и другого техногенного воздействия. Очень аккуратный, идеально гладкий, почти круглый выход. Такие не бывают естественного происхождения. Хотя…
Я снова провел ладонью по камню. Я понял! Это похоже…на зубы! На мелкие, очень острые, способные грызть камень, зубы. Будто огромный червяк сосредоточенно, как в яблоке, проделал в скале свою червоточину… Я снова с опаской заглянул внутрь.
- Милый, ты что-то там забыл? – спросила Кейси. – Если забыл, оставь! Времени нет.
- Господа? Где танки? – удивленно воскликнул Елисей.
- Да, должен признать, что враги сегодня ведут себя особенно подло! – согласился с ним Барм.
Наш маленький отряд выглядел слегка растерянным. Лично я ожидал увидеть широкую дорогу, перемолотую в пыль сотнями, а может и тысячами танковых траков, по которой мы и доберемся до наших врагов. А взамен этого - оплавленная башня, развалины замка, почти пасторальный пейзаж, в некоторых местах посеченный пулеметными очередями. Если бы можно было взлететь и посмотреть сверху!
Взлететь и посмотреть. Я закрыл глаза и представил. А я ведь это место уже видел! Видел!!! И нет так давно. Идущий боевым курсом «Неспешный», взрывы ракет, грохот пулемета, распадающаяся на куски огромная черная туча, из корой сыпется вниз всякая гадость. Огромная пещерная акула, вцепившаяся в ствол пулемета. Хаотичная стрельба, преследующая всего одну цель – стряхнуть забастую тварь со ствола вверенного мне оружия. Падающая вниз, случайно подбитая, летающая тарелка. Взрыв. Десантирующийся вниз спецназ.
- Я знаю это место! – уж не знаю, положено в таких случаях радоваться, или огорчаться, но я был близок к ликованию!
Здесь, здесь все началось! Здесь мы увидели пожилого дракона-транспортника со неведомым седоком спешившим скрыться в развалинах. Потом атака дракона-камикадзе, скоротечный бой и уничтожение летающей тарелки. И почти сразу предательская атака «Белого кролика». Я покосился на Барма.
- Знакомое местечко. – сказал капитан, словно прочитав мои мысли. – именно отсюда я должен был забрать человечка. Но кто-то мне в этом помешал…
- Думаю, что это не случайно. – подвела итог Кейси – Монахи не успели закрыть проход. Елисей помешал. Мы и идем по их следам. Надо найти следующую точку отправления. И как можно быстрее, пока её не успели закрыть…
- Воздух! – скомандовал Барм птице. И огромная курица, разбежавшись и тяжело взмахнув огромными крыльями медленно взмыла в небо.
- Может, найдет кого. – сказал Елисей наблюдая из-под руки за полетом прирученного чудовища.
Я согласно кивнул, ведь именно за этим Барм и отправил еёв небо.
Птица ничего подозрительно не заметила, никого не поймала, не сожрала. Лишь разочарованно сделала небольшой круг в том месте, где, по моим воспоминаниям находилась взлетная полоса.
- Что-то нашла, несъедобное. – пояснил Барм действия своей питомицы. - Я её знаю. Она просто как ничего не делает.
Взлетная полоса была все той же. Старой, заброшенной, но заботливо расчищенной спецназом, и начисто лишенной указателей, сигнализирующих о местонахождении пересадочной станции. Да и была ли она, вообще? Почему Барму надо было именно отсюда забрать человека? Он что, по тоннелю не мог добраться куда надо? Если посмотреть с другой стороны, ведь не к каждому дому проложено метро, или трамвай с автобусом. Только маршрутка может останавливаться, где вздумается. Так может, Барм со своим «Белым кроликом»и был именно такой маршруткой?
- Всем стоять! – закричала вдруг Кейси. И мы, уже привыкшие к тому, что единственная дама в нашем отряде просто так орать не станет, замерли, как соляные столбы.
Страшная вещь - растяжка. Страшная и неотвратимая. Никакая наведенная порча, Черный глаз и Зеленая трясучесть с ней не сравниться. Против любого, ну или почти любого, заклинания можно поставить защиту, или затормозить действие на пару часов. А против растяжки? Нет способа отразить действие этого смертоносного и нехитрого приспособления. Идешь себе по лесной травке, птичьи трели слушаешь, на белочек любуешься, цветочки папоротника нюхаешь, ни о чем плохом не думаешь и вдруг бац!!! Как раз на середине брачной трели молодого птерадона, чувствуешь, как нога что-то зацепила…
Долю секунды ты еще надеешься, что ошибся, что это просто ветка под ногу подвернулась. Но в глубине души понимаешь, что нет, никакая это не ветка, а тонкая поволока, один конец которой привязан к дереву, а другой к кольцу РГД-5, и ты только, что это кольцо выдернул. Поэтом жить тебе, дураку, осталось совсем недолго. Ты еще на что-то надеешься и падаешь на землю, стараясь укрыться от мчащихся во все стороны кусочков проснувшегося железа…
Я доступно объяснил, как опасно на войне расслабляться и не прислушиваться к эмоциональным крикам опытного товарища? Поэтому и стояли мы, как сраженные внезапным параличом, пока моя невеста не ликвидировала всех проволочно-гранатных гадин.
- Все. Расслабьтесь – удовлетворенно сказала Кейси. – Теперь вы мои должники. Грамотно поставили, сволочи! Чувствую, вход, где-то здесь! А где не пойму.
Я согласно кивнул. Действительно, как можно найти вход в не знаю что, в развалинах неизвестно чего? А вдруг, он и не здесь, а где-нибудь километрах в пяти отсюда? С другой стороны, кто будет строить взлетную полосу далеко от зала ожидания? И как может этот зал ожидания выглядеть? Вдруг, его и нет совсем, а пассажиры летающих тарелок появляются сразу на взлетке? И тут их по голове садящимся блюдцем – бац! Может, именно его искали бойцы спецпоразделения «Малюта Скуратов» высадившиеся в тот роковой день с борта «Неспешного». И нашли, или нет? С одной стороны, трудно поверить, что они могут чего-то не найти, а с другой, и на старуху бывает проруха…
И тут я услышал звук! Неясный, глухой, но чем-то очень знакомый. Не один, а несколько. Это была странная смесь военных маршей и наигрышей губной гармошки, ровного стука марширующих войск и приветственного крика переходящего в ликующий рев.
Я замер, а потом в полной тишине пошел на звук. Знаю, со стороны я был слегка похож на отправившегося на утреннюю уборку хлопка зомби. Но время объяснять, что происходит не было. Я боялся, что звук исчезнет, стихнет, растворится в шорохе деревьев! Но он не исчезал. Он усиливался, будоражил кровь! Появилось желание ходить маршем, петь строевые песни, кричать «Хайль!» и тянуть руку… «Хайль»? Меня как током стукнуло. Теперь всё стало на свои места. Вот кем были наши монахи! Судя по реакции, Кейси, Барм и Елисей ничего не слышали, не чувствовали и не понимали, что происходит. Барм даже выдал уже не новую версию, что я слышу русалочий зов и предложил прострелить мне ноги, но Кейси с ходу отвергла эту идею. (За что я ей очень благодарен!) Просто она видела, что я аналогично вел себя на вытоптанном свихнувшимися диплодоками поле, когда нашел загадочный бункер с чугунным яблоком и железным блюдом. Я и сам это прекрасно помнил, поэтому стал внимательно всматриваться в руины. Вдруг и сейчас, откроется незаметный люк…
Не открылся, Не появился. Просто я уперся носом в старую, покрытую мхом, дверь, почти не заметную под зарослями дикого винограда. Как там у классика? « Я здесь нашел забытую беседку, заросшую плющом и виноградом». Плюща не было. Был дикий виноград и много паутины с крупными пауками. Все буквально кричало о том, что эту дверь давно, очень давно, никто не открывал. И нечего тратить драгоценные человекочасы и рисковать здоровьем для того, чтобы сдвинуть с места насквозь проржавевшие петли.
Не обращая внимания на зловещую раскраску несомненно ядовитых пауков я смахнул паутину и потянул за позеленевшую от времени дверную ручку. Пауки на меня не отреагировали, а дверь открылась без единого скрипа.
Глава 53 О таинственном проходе и пересадочной станции
Вот скажите, если вы что-то долго и нудно ищите, преодолевая при этом разные опасности и преграды, терпя лишения, невзгоды, теряя боевых товарищей, надежду на успешное окончание своих поисков и вдруг, внезапно, хлоп - и нашли! Стоите перед той самой таинственной дверью, уже приготовившись к долгой и нудной борьбе с замком, запорами и прочими кремальерами, но, на всякий случай трогаете ручку и дверь просто берет и открывается… Вы бы что подумали? Правильно! Там засада!!! И не стоит туда соваться, не бросив предварительно гранату.
Но вдруг гранату туда бросать нельзя? Вдруг там что-то хрупкое и важное?
Размышляя над этой проблемой, я стоял на пороге до тех пор пока не подошла Кейси с горящей веткой и не осветила внутреннее пространство. Его было немного. Уходящий круто вниз коридор со старыми, сильно потертыми ступенями.
- Растяжек нет. – сказала Кейси. - Или не захотели ставить, или не успели.
- А может, приготовили, что-нибудь покруче растяжек. – добавил Елисей.
- Вполне может быть. Тут такие мастера на это дело! Впрочем, сильно волноваться не стоит. – успокоила всех Кейси. – Держитесь поближе к Максу. Его амулет всех прикроет. Или должен прикрыть…
После этой жизнеутверждающей фразы, мы гуськом потопали вниз. Впереди я с медальоном на шее, потом Кейси с горящей веткой, Барм и Елисей в арьергарде. А следом, возмущенно кудахтая и обтирая перьями давно немытые стенки сунулась Бармова птица. И как она только в дверь пролезла? Её пыхтение, кудахтанье и лязганье когтями по камню полностью заглушли все остальные звуки Я напрягся, в любую минуту ожидая нападения. Но его не было. Звук наших шагов гулко рикошетил от стен и горохом скатывался вниз. Казалось, этот путь будет бесконечным.
- А ступеньки они маскировать не стали. – сказала Кейси глядя нам под ноги. – Странно. Будто надеялись, что никто чужой дверь открыть не сможет.
- Не только открыть, но и заметить. – добавил Барм. – Мы же не замечали, пока Годзилла её не открыл.
- Сэр Годзилла. – автоматически поправил я.
- Сэр?! – удивленно воскликнул Барм. - Это когда ты успел? За какие заслуги?
- Вашими молитвами. – ответил я. – Если бы не ты…
Не желая сейчас рассказывать о наших приключениях в замке покойного Генриха Свирепого, я решил сменить тему. Тем более, что меня давно волновал один вопрос.
- Милая, а где ты научилась так управлять шагоходами?
Вопрос не застал Кейси врасплох.
- Как-то раз нас бросили на охрану объекта. Пустыня. Место дикое, деревьев нет, скалы и камни, настоящий лунный пейзаж. Что за объект сказать не могу, секретно, сама не знаю. Объект как объект, вроде с космосом связан, а что там на самом деле… кто же нам расскажет - она пожала плечами. – Но служба не пыльная. Это тебе не с автоматом по лесам бегать. Сиди у мониторов за датчиками следи, и если какой кролик или койот потревожит, выезжай мигом. Работенка не бей лежачего, только скучная!!! Телефоны отключены, интернета нет, фильмы все пересмотрели, спиртного нет, даже пиво отсутствует. Тоска жуткая. И вот однажды, совершенно случайно, нашли мы, рядом с караульным помещением, подземный класс со странными тренажерами. Сначала решили, что это после съемок какого-нибудь кино забыли, но потом поняли, что нет. Слишком штуки серьезно выглядели. От нечего делать тренажеры подключили, управление освоили и всё свободное время на них отвисали. Да так наблатыкались…
- Да, наблатыкались отлично. – согласился я. – А потом что?
- Потом нас с базы этой турнули и сразу сюда. – сказала Кейси. – Может время пришло, а может из-за тренажеров этих.
- Служба, дело такое, - согласился я. – куда пошлют, туда и пойдешь.
- Точно. – согласилась Кейси. - Вот только странно…
Что было странно, я узнать не успел. Коридор кончился, и неровный свет догорающей ветки выхватил из темноты еще одну дверь. Большую, старую, но свежевыкрашенную, без следов ржавчины. Даже не дверь, а вход в банковское хранилище. Огромная круглая штуковина метров трех в диаметре с огромной кремальерой посредине. Никаких замочных скважин, кнопок, панелей для прикладывания пальцев, ладоней и датчиков сканирования сетчатки глаз. Просто круглое колесо в центре и все!
-Такую даже динамитом не взять. – задумчиво сказал Елисей.
- А автогеном мучиться долго. – ответил ему Барм. – Не успеем.
Ни у кого не было даже маленькой надежды, что эта огромная дверь в самом конце нашего опасного пути окажется не заперта! Ни у кого. Кроме одного человека…
Я подошел к двери и налег на колесо.
Не скажу, что оно только и ждало моего прикосновения, но и упираться не стало. Пошло чуть туго, чисто для поддержания собственного престижа, а может, просто масло загустело в механизме.
Дверь открылась тяжело, (а что вы хотели при таком весе), но без скрипа. А за ней…
Нет, следующей двери не было. Была пещера. Большая. Явно естественного происхождения, но со следами сбитых сталактитов и спиленных сталагмитов.
У дальней стены прямо напротив двери стоял тяжелый пулемет, но стрелка за ним не было. В пещере вообще никого не было, если не считать активизировавшейся под потолком шаровой молнии. Ожившей очень кстати, Ветка наша практически догорела, и света от неё было как от козла молока, а молния светила на совесть, ярко и без копоти.
Елисей и Барм отреагировали на её активацию неадекватно. Упали на пол и прикрыли головы руками. Что в принципе правильно. Каждый знает, что взрыв шаровой молнии в закрытом пространстве вещь страшная и не оставляющая шансов на выживание. Но мы с Кейси не стали нервничать. поскольку уже встречались с подобным представителем разумной плазмы. Далеко отсюда, в подземном бункере, рядом с замком покойного Генриха Свирепого. Только та молния настойчиво требовала пароль и орала «Ахтунг», а эта?... Эта вела себя абсолютно спокойно. Не гудела, как трансформатор под напряжением, не создавала нервозную обстановку постоянным вращением вокруг своей оси. Спокойно висела под потолком изображая из себя лампу дневного света…
- Что происходит? – спросила Кейси. – Что не так?
- Все так. – ответил я.- Она нас за своих приняла. Может у них между собой закрытый канал связи. Для обмена информацией.
- Примем за рабочую гипотезу. – согласилась Кейси. – Другой все равно нет. Вставайте ваше высочество, лежать не время.
Барм поднялся вместе с Елисеем, хотя его никто и не просил. Сами посудите, лежать на каменном полу вредно для здоровья, а лежать, дожидаясь приглашения встать, вредно для самолюбия.
Первым делом мы осмотрели пулемет. Машинка была в полной исправности.
Немецкий спаренный МГ-151 на лафете с щитовым покрытием из двух листов брони с заправленными в ленты патронами. Количество боеприпасов говорило о намерении его владельцев вести длительный бой. Но с кем? Кому вообще пришло затащить в пещеру авиационный пулемет? И зачем?
- Посмотрите.- сказала Кейси.
Прямо напротив пулемета на расстоянии метров пятнадцати, располагался ряд бронированных дверей. Наша открывалась наружу и четыре других – внутрь. Эти четыре были близнецами нашей, только со следами пуль из уже осмотренного нами пулемета. В глубоких отметинах были не только двери, но и стена вокруг них.
- Кто-нибудь скажет, что здесь за хрень происходит? – спросил Елисей.
- Это пересадочная станция, Тоннельный узел. Монахи его не построили, просто приспособили для своих нужд. – предположил я. – Они их используют, но не контролируют. Помните, Ванька говорил, что шляться на орочьих пустошах опасно? Что можно не вернуться? Что оттуда разные чудовища вылезают?
Все согласно кивнули. Даже гиперкурица все еще торчащая за дверью, подтверждающее кудахтнула.
- Значит, чудовища действительно есть. И совсем не дружелюбно настроенные. Вот наглядное доказательство. – я показал на дырки в стене.
- Очень недружелюбные. – согласилась Кейси. – Если против них, спаренные пулеметы от «мессершмитта».
- Но где сами монахи? – спросил Барм.
- Ушли. – ответил Елисей. – Бросили все и ушли.
- Не понимаю, зачем бросать такой хорошо укрепленный объект? – не унимался Барм.
- Только в одном случае. – ответила Кейси. – Он больше не нужен. Что полностью подтверждает нашу версию.
- Так чего же мы стоим?! – воскликнул Барм. – Там мир на грани гибели, а мы здесь прохлаждаемся.
Прохлаждаемся, Это он точно заметил. Отопление в пещере отсутствовало, изо всех углов тянуло сыростью. Плюс странное поведение молнии. По её поверхности временами начинали пробегать зловещие пятна и звук изменил тональность. Проще говоря, мое обострившееся чутьё подсказывало, что пора отсюда валить… Только куда? Какую из четырех дверей открывать? Этот вопрос волновал не только меня.
- Может по очереди, в каждую войдем? – предложил Брам.
- Можно. – согласился я. – Но откуда ты знаешь, что там искать? И сколько времени мы на этом потеряем?!
- Как что искать? – удивился Барм. – Монахов, конечно!
- Так они тебя там сидят у выхода и ждут. Возьми нас благородный спаситель мира. – усмехнулась Кейси и зябко повела плечами. Замерзла. Конечно, мы обожженные в сражениях мужики и то скоро начнем зубами клацать от пещерной сырости, а она нежная хрупкая девушка.
Я обвел глазами помещение. Таких завалов одежды как в предыдущем бункере не было, но… У дальней стены там, куда практически не проникал неровный свет шаровой молнии, виднелось что-то наподобие армейских одежных шкафчиков.
Я не ошибся. В шкафчиках была одежда. Разная, аккуратно развешанная на крючках, даже с какими-то бирками и номерами. Я стал открывать подряд все дверцы, стараясь максимально быстро найти самый теплый предмет гардероба. И тут с верхней полки свалилось что-то очень тяжелое и больно ударило меня по ноге. Я зажмурился и замер. А потом бросился на это что-то тяжелое животом. Споткнулся, наверное.
Время медленно отщелкивало свои секунды. Ничего не происходило. Только больно давила под диафрагмой какая-то острая штуковина. Я медленно приподнялся пола и быстро сунул руку стараясь перехватить чеку. А вдруг я её животом придавил?
Чеки не было, к счастью, гранаты тоже. Лежать дальше было бессмысленно, а стоять не хотелось. Я достал находку и посмотрел на неё в неровном свете живой плазмы. На моей ладони лежало чугунное яблоко.
- А-а-а, где же блюдо, милый? – с трудом смогла выговорить Кейси.
Глава 54 О яблочке на тарелочке, Ниагаре и высоте 55-16
Блюдо оказалось в этом же шкафчике. Большое круглое железное и, судя по многочисленным следам от яблока, часто используемое.
Яблоко на тарелочке с голубой каемочкой. Очень популярный в этих краях аналог телевидения. Достаточно взять заговоренное блюдо, такое же спелое наливное яблочко и пустить его по тарелочке заранее сообщив, что желаешь увидеть. И все! Любуйся сколько влезет! Нет, вру, сколько влезет, не получится. Как только яблочко начинает терять первозданную свежесть, картинка мутнеет, теряет четкость, фокусировку и, в конце концов, вообще пропадает. Надо снова бежать к колдуну, покупать у него новое, далеко не дешевое, яблоко и начинать все с начала.
Этот необычный способ дальновидения одно время активно, и довольно успешно, применяли в разведывательных целях, но… Опять это проклятое но. Как любили говорить в семейке Борджиа: «На каждый яд, всегда можно найти противоядие. Были бы деньги и подходящие специалисты!». С этим делом у местных спецслужб проблем не было. В алхимических лабораториях быстро вывели особую породу летучей плодожорки, которая питалась исключительно волшебными яблочками. Она легко разлеталась, влекомая попутным ветром, проникала везде, а запах волшебного яблока чувствовала на огромном расстоянии. Набрасывалась на него и сжирала за несколько минут! И где бы вы его не прятали - в подземных бункерах, заколдованных пещерах, на Крайнем Севере, или на дне моря, все бесполезно! В большинстве случаев плодожорка, абсолютно не восприимчивая к магии, настигала свою цель прямо на рабочем столе колдуна. Только он делал руками последний пас, а яблоко уже порченое. В конце концов, затею с использованием фруктов сочли контрподуктивной и полностью от неё отказались. Во всяком случае, именно так утверждает брошюра «Средневековое дальновидение и другие способы визуальной разведки» из нашей библиотеке. И в ней нет никаких описаний чугунных яблок и железных блюд. Представляю, сколько несчастных плодожорок в бессильной ярости сломали об них зубы.
Мы с Кейси уже встречались с этим таинственным шедевром местной магии, а вот Барм и Елисей столкнулись в первый раз
Когда яблоко с глухим гулом покатилось по блюду, онизамерли не зная чего ожидать.
- Что будем просить показать? – спросила Кейси.
- Атомную бомбу. – быстро ответил я. Согласить, чего тянуть? Не время сейчас для игры в сложные логические игры.
Бомба нашлась сразу. Она лежала в покрытом толстым слоем инея бетонном ангаре, упрятанная в большой железный контейнер, с полустертыми знаками радиоактивной опасности. И, судя по всему, лежала давно. Блюдо показало нам сначала саму бомбу, потом транспортировочный контейнер, а затем и сам заметенный под самую крышу ангар за высокой каменной стеной. Где-то вдали угадывался подсвеченный прожектором силуэт сторожевой вышки.
- Вот видите! - радостно воскликнул Барм. – Блефовал злодей, или вы его не так поняли. Никто вашу бомбу не трогал. Лежит она спокойненько на складе. Под надежной охраной. Может даже на Большой земле. Компране ву?
Мы с Кейси переглянулись. Доля здравого смысла в словах капитана определенно присутствовала.
- Покажи Эйфелеву башню! – быстро сказала моя невеста.
Яблоко бодро покатилось по кругу. На блюде появилась Эйфелева башня! Но в три раза меньше настоящей. Она стоит в на территории французского представительства, в лесу, под Парижем, местным Парижем.
- Нет, ты мне настоящую покажи! – сказала Кейси.
Блюдо по-прежнему показало копию.
- Это местное блюдо, - сказал я, и оно может показывать только то, что происходит в этом мире.
- Тогда покажи монахов! – сказал Елисей. – Но только вооруженных!
Не думал, что столько монахов в Зазеркалье носит оружие. Перед нашими изумленными взглядами понеслась целая галерея вооруженных служителей культа. С мечами, луками, ножами, удавками, дубинами, даже с автоматами. Одни держали оружие оружие на виду, другие прятали под рясами…
- Немецких монахов покажи!- решил уточнить королевич.
Ничего не изменилось. Монахи в грубых рясах с топорами, аркебузами, кистенями, винтовками Маузера… Честно говорю, не думал, что в этом мире скромные церковнослужители так любят оружие. Хотя, если посмотреть с другой стороны, в такие неспокойные времена, можно уповать на верховного шефа, но и самому расслабляться не стоит.
- Ты их базу покажи! – выкрикнул Елисей.
На блюде появились монастыри, церкви и снова монастыри в суровом готическом стиле.
- Интересуешься средневековой архитектурой? – спросил я.
- Нет. – огрызнулся Елисей. – Не пойму, как оно работает.
- Ничего сложного. – ответила Кейси. – Надо просто четко формулировать вопрос. Вооруженных монахов здесь пруд пруди, монастыри их настоящие базы. Так чего же ты хотел? Проси что-нибудь конкретное!
- Но где бомба? – спросил я. – Она уже прошла портал? И что нам показало блюдо?
- Говорят, что в Зазеркалье, почти сразу после открытия, на далеком полигоне пытались взорвать бомбу, чтобы проверить. Бомба, естественно, не взовалась. Её здесь и оставили, на всякий случай. А наша, может, и прошла. – ответила Кейси. – А может, просто хорошо заэкранирована. Думаешь, хозяева блюда не побеспокоились о такой мелочи? Лучше вспомни, милый, что там тебе говорил Крюгер перед смертью.
- О драконах говорил, о драконьих яйцах, огненных грибах, и всякой другой хрени.
- Ну, хоть что-то конкретное!- взмолилась моя невеста.
- Дракона, из-за которого начнется все заварушка, зовут Гар Нир. – я вдруг вспомнил случайно подслушанный разговор Крюгера с Генрихом Свирепым.
- Какое неординарное имя! – воскликнул Барм. – Не Фафнир? Ты ничего не напутал.
- Нет, точно помню. – ответил я.
- Покажи дракона по имени Гар Нир – скомандовала Кейси блюду.
Я не знал, что в Зазеркалье существует столько кулинарных блюд под таким названием. А если учесть, что мы уже очень-очень давно не ели… Представляете, как скрутило желудки?.
- Гар Нир, Нир гар. – на разные лады повторяла Кейси над блюдом. – Я чувствую, здесь, что-то есть. – Но коварная железяка показывала, что угодно, только не бомбу, или какого-то конкретного дракона.
- Господа, я так хочу жрать. – сказал Барм, что готов сожрать целого живого дракона и запить водопадом пива.
- Потерпи. Скоро получишь. – ответил я. – Крюгер тоже говорил об огненных водопадах…
- Водопад? – перебила меня Кейси. – А что именно?
- Что прольются огненные водопады и все такое… - ответил я, но Кейси меня вроде бы совсем не слушала.
- Водопад Гар Нир, Гар Нир. – как заклинание повторяла она.
На блюде мелькали водопады вперемешку с кулинарными изысками, но моя невеста не обращала на это внимания.
- Гар Нир, Гар Нир, Нир Гар… Ниагара! – вдруг выдохнула Кейси.
На блюде тот час появился известный водопад. Прямо на берегу, которого небольшое племя афро-африканцев поджаривало на костре крупного большезуба, или говоря по-нашему – тираннозавра. Барм клацнул зубами и завыл. Но Кейси не обратила на это внимание. Она напряженно о чем-то думала. Мы замерли, стараясь не мешать ходу её мыслей. Даже голодный Барм перестал шумно сглатывать слюну.
- Корабль «Ниагара» - чуть слышно сказала моя невеста.
В мертвой тишине нарушаемой лишь нехорошим гудением шаровой молнии яблоко побежало по кругу!
Прямо перед нами, на глади железного блюда мы увидели «Ниагару», обычный сухогруз ледокольного типа. Судно, специально построенное для плавания в этих водах. На черном борту корабля был четко виден нарисованный огненный дракон!
- Вот. – сказала Кейси. – Вот вам и бомба и дракон. Белка и свисток. Конец игре. Помер гей! Все на выход.
- В какую дверь выходим? – спросил Барм. – И какого гея ты имела ввиду?
- Не бери в голову. – ответила Кейси. – Блюдо, покажи нам ближайший выход у порта.
На блюде появились плывущие по своим делам рыбы, пасущие стеллеровы коровы, плотоядно облизывающиеся плезиозавры, мерно колышущиеся водоросли и очертания лежащей на дне американской субмарины «Джордж Буш Старший».
- Предупреждаю, у меня с подводным плаваньем неважно. – сразу сказал Брам.
- И аквалангов в пещере вроде нет. – добавил Елисей.
- Ладно. – вздохнула Кейси. – Покажи нам ближайший выход на суше.
Я и не думал, что ближайшая орочья пустошь находится прямо на архипелаге! Огороженная тремя рядами колючей проволоки, со сторожевым постом и безо всякого замка, но была.
- Отлично! – сказала моя невеста. – Теперь покажи нам дверь, через которую можно туда попасть.
Яблоко чуть громыхнуло и на блюде появилась дверь с отметинами от пуль.
- Три сверху и одна слева. – сказал Елисей. – Вторая справа!
Барм молча отправился проверять правильность версии Елисея.
- Так сильно спешить не стоит. – остановила его Кейси. – Милый, ты же бортстрелок, займись пулеметом. Мало ли кто оттуда может вылезти?
Я посмотрел на изуродованную выстрелами стену и передернул затворы обоих стволов. Кейси и Елисей взяли автоматы наизготовку. Барм налег на кремальеру. Дверь не открылась! Не открылась она, когда на помощь Барму пришел Елисей, осталась она равнодушной и к усилиям Кейси. И только когда я, оставив пулемет, решил внести свою лепту в борьбу со средневековыми запорами, дверь сдалась. Мгновенно, без скрежета, зловещего скрипа и лязга. Просто еле слышный щелчок и тяжелая кремальера сделала оборот по часовой стрелке. Из проема дохнуло холодом. Если бы в этот момент кто-то притаившийся за дверью захотел нас сожрать…
- Подождите! – Барм поднял вверх руку. – Сначала Жозефина!
Огромная курица с радостным кудахтаньем выскочила из одной двери и втиснувшись в другую исчезла в темноте.
- Все в порядке. – сказал капитан. – Силь ву пле! Теперь точно наш выход!
Несущие караульную службу на высоте номер 55-16 бойцы объединенной службы охраны окружающей среды Зазеркалья запомнят этот день надолго. Сначала, среди ночи из глубокой пещеры на склоне холма со страшным грохотом вылетели замуровывавшие её камни и в клочья разорвали заграждение покатились вниз по склону, потом потянуло сероводородом, следом вылетело огромное облако морозного тумана и покрыло все ранней ноябрьской изморозью.
Перепуганные караульные сообщили в штаб о происходящих катаклизмах и получили приказ ничего не предпринимать, восстановить заграждение и ждать прибытия специалистов. Которых можно прождать очень долго. Ведь часто в этих краях происходят вещи гораздо более загадочные, чем выброс сероводорода.
Не успели бойцы снова навесить паутину и успокоиться, как среди бела дня в пещере снова загрохотало, потянуло морозом, а потом из пещеры выпрыгнула огромная, как бомбардировщик Б-52, птица и почти без разбега поднявшись в воздух, взяла курс в сторону порта.
Начальник караула некоторое время мучил себя вопросом сообщать или нет начальству об имеющем место инциденте, но потом решил, что не стоит. Вот прибудут специалисты…
Глава 55 О десанте на "Ниагару"
Архипелаг имени «Колхозника Буша старшего» очень красив. Особенно сверху. Поросшие реликтовым лесом горы, зеленые живописные острова, грохочущий о скалы прибой, пасущиеся на берегу мамонты, шаловливо играющие в прибрежных волнах пещерные медведи, охотящиеся в волнах плезозавры, парящие в высоте, вперемешку с чайками, птеродактили. Сказочная картина. В прямом и переносном смысле слова. На эту красоту можно смотреть часами, если ты не сидишь на спине огромной курицы, набирающей высоту в восходящих потоках воздуха.
- Барм, а куда ты своего лемминга дел? – спросил я у капитана. Меня уже давно волновала судьба его маленького крылатого питомца, но сами понимаете, времени на расспросы не было.
- Жан-Поля? – уточнил капитан. – С Марафетусом остался. У него с Жозефиной взаимная неприязнь.
- Жозефина – это… - я показал пальцем на птицу.
- Точно! - кивнул головой Барм. – Друг друга терпеть не могут. Пришлось бедолагу оставить. Во избежание недоразумений…
- Смотрите! – воскликунула Кейси. – Порт!
Показавшийся из-за горы порт был огромен и красив. По земному, по домашнему. Десятки кранов, стоящие у причалов и на рейде корабли, снующие грузовики и поезда. Все это для обычного человека было таким милым и родным.
- Как же мы здесь найдем «Ниагару»? – спросил я.
- Предлагаю напасть на администрацию порта, - выдвинул план Елисей. - Взять языка и…
- Отставить брать языка! – скомандовал я, - Нас прямо в администрации охрана положит.
- «Ниагару» надо искать у портала. Если она еще здесь. – начала рассуждать Кейси. – Крюгер тянул время. Так? Так. Значит оно ему для чего-то было нужно? Может для погрузки и маскировки бомбы? Кораблю надо пройти таможенный досмотр, оформить документы на груз, про пограничный контроль забывать нельзя и наконец дождаться очереди на проход.
- А может, он без очереди? – спросил Елисей.
- Без очереди не получится. – ответил Барм. – Люди горячие. Голову оторвут, во всех смыслах. Да и охрана не даст. Лупанут и стой стороны и с этой.
- Значит будем искать у портала. – подвела итог Кейси.- Капитан, наводи птичку на цель.
Жозефина заложила плавный вираж и взяла курс на видневшиеся вдали корабли.
Для тех, кто не знает, или забыл, расскажу суть проблемы.
Зазеркалье, или как его еще называют – Земля Вторая, огромный мир, но попасть в него можно, только через портал находящийся у уже известного вам архипелага. Узкий участок морской глади длиной в несколько километров отделяет наш мир от Зазеркалья, как театральный занавес от зрительного зала. А как его охраняют…
Военно-морские силы России и США бдительно следят, чтобы никто не вывез и не ввез что-нибудь запрещенное. Пара постоянно дежурящих авианосцев, три-четыре крейсера, большие и малые противолодочные корабли. Это не считая подводных лодок и торпедных катеров. И это только со стороны Земли Нормальной!...
Кстати, а куда делись все военные суда с нашей стороны? Где самолеты, вертолеты, патрульные воздушные корабли? До меня только сейчас дошло, что вот он конец нашего опасного путешествия! Рядом, в пяти минутах лета! Надо только сесть где-нибудь поближе к комендатуре… Но вместо этого мы стремительно приближались к порталу.
Моряки, со ждущих своей очереди кораблей, с раскрытыми ртами замерли на палубах. Еще бы, не каждый день увидишь живую птицу Рух, да еще так близко. Жозефина, не обращая никакого внимания на вспышки многочисленных фотоаппаратов начала кружить вокруг судов.
«Ниагара» нашлась быстро. Во-первых, мы видели её на блюде, а во-вторых она была ближе всех к порталу.
- Значит так. – сказала Кейси. – Десантируемся с ходу, захватываем корабль и не даем ему пройти портал. Потом находим бомбу, подаем сигнал бедствия и связываемся с командованием. Все! Бросаем якорь и стоим не двигаясь. План ясен?
- Ясен. – ответили мы.
- А что делать с командой. Если окажет сопротивление? – спросил Барм.
- Как ты думаешь, - спросила Кейси, - что стоит дороже, жизнь нескольких идиотов, погрузивших на свой корабль атомную бомбу, или миллионы ни в чем не повинных людей?
- А если на корабле все же нет бомбы? – спросил я.
Жозефина камнем спикировала на ходовую рубку. Я мертвой хваткой вцепился в толстые, как бильярдный кий, перья, молясь только об одном, чтобы они крепко держались в толстой пупырчатой шкуре. Думаю, наблюдателям со стороны показалось, что она внезапно увидела на палубе слона, а может даже двух, или трех. От ликующего, победного крика бармовой птички слоны точно должны хлопаться в обморок, ну или, как минимум, впадать в глухой ступор.
Не знаю, как её крик подействовал на команду, но на момент высадки палуба оказалась пуста.
- Всем лежать! Руки за голову! При неподчинении стреляю!
Именно с такими криками мы ворвались на мостик. Первым, чуть не сорвав дверь с петель, туда вломился Брам, вторым - Елисей, а в арьергарде оказались мы с Кейси. Согласитесь, глупо куда-то вламываться, не позаботившись, чтобы никто не ударил тебе в спину. Палуба была подозрительно пуста и безлюдна. Хотя обычно, для того чтобы увидеть проход через портал на палубу вываливает вся команда, даже те кто несет вахты в машинном отделении. Зрелище очень необычное. Но сейчас… Ни одного человека!
- Не нравится мне это. – озабоченно сказала Кейси. – Милый присматривай за тылом. Если что, вали всех.
Валить было некого. Капитан, вместо того чтобы тихо лежать связанным у стенки, с удивленным лицом стоял спиной к штурвалу. Елисей и Барм с такими же удивленными физиономиями замерли посреди рубки.
Да и было отчего замереть. Прямо перед ними, рядом с капитаном стояла удивительной красоты женщина. Белолицая, словно вырезанная целиком из слоновой кости в роскошном вечернем платье и…
Сильный толчок в спину выел меня из ступора.
- Капитану лежать! Женщине руки за голову! – заорала моя невеста. – Считаю до трех…
- Вот видишь, дорогой. – сказала дама капитану. – Я не зря говорила, что у меня здесь много завистливых врагов. А ты не хотел брать на борт охрану.
- Охрану? – воскликнула Кейси оборачиваясь.
- Дорогой?! – изумились Барм и Елисей.
- Да что здесь вообще происходит? – сказал я, присоединяясь к Кейси, но было поздно. Позади нас молчаливой стеной стояли неизвестно откуда появившиеся вооруженные до зубов монахи.
- Жаль, что не было времени корабль обыскать. – чуть слышно сказала Кейси.
- Времени всегда не хватает. Это знал покойный Крюгер. – сказала дама чуть поморщив высоки лоб. – Фан-фан, будь добр прикажи своей птице улететь отсюда, иначе мне придется убить кого-то из твоих друзей… Всем настоятельно рекомендую положить оружие и не делать резких движений. Если кто-нибудь из них не желает умереть раньше срока.
Бам скривился, стиснул кулаки, но тихонько свистнув, положил автомат на палубу. Жозефина удивленно заглянув в окно, с сожалением посмотрела на монахов и взмыла в небо. Наша последняя надежда закружилась высоко под облаками.
- Ну вот и все. – сказала дама. – Тверже держи штурвал, дорогой. Как говорят, у вас: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!». Приятно видеть разом всех своих врагов.
- Каких врагов, Мария? – воскликнул Барм. – Ты знаешь, что это за корабль! Он везет смерть! Надо немедленно…
- Этот корабль везет власть и мировое могущество.- ответила дама усмехнувшись. – Впрочем, тебе это не понять.
- Мария? – удивился Елисей. – Кларисса, почему Мария?
- По кочану. – грубо ответила Мария-Кларисса. – Значит так, при прохождении портала просьба всем стоять спокойно и не строить из себя героев, а в награду за это вы сможете насладиться незабываемым зрелищем из партера.
- Зачем тебе нас убивать? – спросил Барм. – Что мы тебе сделали плохого?
- Что сделали плохого?! – воскликнула тетка с двойным именем.
- Ты, Барм, сорвал мой замечательный план по натурализации в вашем мире, Почему ты не застрелил тогда Минивенса, а потом не поймал шальную пулю сам, оставив меня безутешной и очень богатой вдовой в романтическом ореоле? Ты Елисей… Ты ничего не успел сделать. Зато сделал твой отец, когда понял, что я хочу прибрать себе его корону. Он вышвырнул меня из дворца, когда застукал как я подсыпаю яд в вечерний кефир. Я ушла, но вызвала Призрака Коммунизма и лишила тебя и семьи и трона. И Наконец, ты, сэр Годзилла. – тонкий палец с огромным бриллиантом указал на меня. – Ты, все время путался у меня под ногами. Ты, подбил мою летающую тарелку и заставил пешком шататься по темным тоннелям, ты оказался на борту «Белого кролика» и захватил его. Ты вспугнул стадо диплодоков и сорвал первую фазу операции. Ты предупредил Кузьму о готовящемся нападении и обезвредил ледяного тролля. Ты смог пройти через систему запоров в кроличьих норах и почти рассекретил их…
- Звучит, как наградной список. – ответил я. – Столько подвигов. Если тебе насолил я один, так возьми одного меня. К тому же ты и так получила моральное удовлетворения, превратив меня в лягушку.
- В лягушку? – Мария-Кларисса.- В мерзкое зеленое земноводное? Да я бы предпочла тебя просто убить, если бы не амулет.
При слове «амулет» мои товарищи по несчастью начали медленно группироваться передо мной. Оно и понятно. Сзади монахи с автоматами, а спереди всего лишь одна непонятная тетка с двойным именем и непомерными амбициями.
- Не пытайся опять превратиться в Годзиллу. – сказала она. – Один раз тебе повезло. Во второй раз - останешься Годзиллой навечно. Лучше умри человеком. А ты, девушка, иди сюда. Нам с тобой есть о чем поговорить. Я так долго тебя искала. И давно бы нашла, если бы не этот… жених.
- Я? – удивилась Кейси. – Я?
- Ты. - сказала Мария-Кларисса. – Мне нужна лишь только ты.
- Почему?! – воскликнула Кейси удивленно. Честное слово я первый раз видел её такой растерянной.
- Ты действительно не знаешь? – спросила Мария-Кларисса.
Кейси пожала плечами.
- Тем лучше. – согласилась повелительница монахов, ласково поглаживая волосы моей невесты. – Если бы ты знала, как долго я тебя искала…
- Она, что, твоя будущая теща? – высказал догадку Елисей.
- Не думаю. – ответил я, но…
- Может лесбиянка? – высказал вслух свою догадку Барм
Глава 56 О лишних мегамерлинах, непрезентабельном виде Марии и Годзилле
Капитан замер неподвижным изваянием, никак не реагируя на происходящие вокруг события. Руки мертво сжимали штурвал начавшего входить в портал корабля.
Даже сейчас, это было потрясающее зрелище. Прямо по курсу появились разноцветные прозрачные полотна северного сияния. По корпусу сухогруза побежали цветные змейки и искорки. Металл, как будто засветился изнутри. Все растяжки украсились тысячам ярких огоньков, вокруг порхали сияющие китайские фонарики. Искры фейерверков срывались со всех углов надстроек и рассыпались в небе Млечным путем.
Самое интересное, когда корабль входит в Зазеркалье, ничего этого нет. Вошел, причалил, разгрузился – обычная рутина. А вот когда идет обратно… Не знаю с чем это связано, но факт есть факт.
Человек при виде всего этого великолепия впадает в бешенную эйфорию сравнимую с… Представьте Новый год в детстве? Вы заглядываете под елку, а там… Представили? А теперь усильте эти ощущения я в тысячу раз? Дошло? Поняли?
Радостно улыбаясь, я посмотрел по сторонам. Как же я всех любил! Очень хотелось обнять изумленно оглядывающегося по сторонам Барма, или дружески, как в детстве поиграть с милыми ребятами-монахами в снежки.
Продолжая счастливо улыбаться, я медленно нагнулся, поднял с палубы не снежок, а автомат и прямо снизу дал длинную очередь. Монахи, как подкошенные снегоочистительной машиной снеговики, рухнули вниз.
Увидев это, Кейси голодной саблезубой тигрицей бросилась на Марию-Клариссу. Но попала в пустоту. Ведьма мгновенно ушла от удара.
- Не стрелять! – закричала она недобитым монахам, - Мне нужен живой ключ!
Этот приказ оказался как нельзя кстати. Приятно драться, когда ты можешь стрелять, а враги нет. Я дал еще одну очередь с бедра. Барм громко свистнул, вызывая на помощь витающую в облаках Жозефину. Елисей, выпрыгнув из рубки, зашел монахам во фланг. Кейси сообразив, что быстро разобраться с Марией-Клариссой ей не удается, с одного удара вырубила капитана и крутанула влево штурвал. Корабль, меняя курс, резко накренился, но упрямо продолжил путь к порталу.
Страшный удар заклинания типа «Сорвавшийся с ручника паровой каток» впечатал меня в стену. Мария-Кларисса, решив закрепить успех, сделала еле уловимый пас руками и метнула в меня молнию. Не шаровую, самую обычную, но мне от этого легче не стало. В грудь словно вонзился перегретый кипятильник, в рубке разом взорвались все лампочки, задымил неработающий телевизор, затрещало, как от близкого взрыва на складе китайской пиротехники, пахнуло озоном, волосы на голове слегка задымились, амулет заметно потеплел, но я остался жив!
- Будь ты проклят! – заорала ведьма. – Все приходится делать самой. Не надейся нас свою железяку, человечишко! Она может защитить тебя от всего, кроме чистой магической энергии! Знаешь, что происходит при перегреве амулета лишними гигамерлинами? Нет? – она сделала руками движение, словно включала рубильник.
Не знаю, как чувствует себя перегруженный трансформатор, но думаю, что именно так я сейчас. Поток магической энергии сотни, тысячи мегамерлинов, переполнял амулет, как свихнувшийся реактор атомной электростанции. Японская штучка, делала, все что было в её силах, впитывала энергию с каждой секундой нагреваясь все сильней. Но что-то происходило и со мной. Во мне открылся дар яновидения! Стены рубки исчезли, стали прозрачными палуба, мачты, лишь разноцветное сияние в высоте убеждало меня в реальности происходящего. И это еще не все! Я снова стал видеть магию. Темный грязный поток, несся на меня как цунами. Он бесновался вокруг, старался сбить с ног, втянуть в водовороты, пытался сорвать ауру, но амулет, как хороший ливнесток втягивал в себя все.
Я попытался сделать шаг к ведьме, но не смог. Поток валил с ног! Я оглянулся, стараясь найти за что вцепиться и увидел… ракету!
Мы были полными идиотами! В глубине трюма, на пусковой установке лежала крылатая ракета! Ракета! А мы искали бомбу! Оружие смерти надежно прятал вязкий черный туман, как покрывалом скрывающий ракету от посторонних глаз.
Все стало предельно ясно. Как только «Ниагара» выйдет из портала произойдет пуск. Надо срочно уничтожить ракету! Чтобы быстро добраться до трюма, необходимо чудо. А для чуда нужна магия. Магия? Да ведь у меня целая «Ниагара» магической энергии! Надо только её пустить в дело. Не обращая внимании на ведьму я вытянул руки вперед, переадресовывая на ракету мутно-грязный поток и превращая её в чистую плазму. Ничего не случилось! Мегамерлины мне не подчинялись, а продолжали накачивать амулет.
Кстати, Мария- Кларисса выглядела сейчас непрезентабельно. Можно даже сказать мерзко. Клубок очень плотного живого тумана, сквозь который просвечивали белые кости, зубы, типа клыки, и еще что-то. Длинные мерзкие лапы тянулись к Кейси, стараясь обнять (обнять!!!) мою невесту за плечи.
Не люблю, когда мою невесту кто-то пытается лапа… обнимать. Тем более ведьма непонятной ориентации. Больше терпеть произвол темных сил было нельзя! В конце концов, амулет умеет не только впитывать энергию, но и прекрасно использует её в целях самообороны. Трагическая судьба лейтенанта Крюгера тому подтверждение! Горько пожалев, что сейчас на мне нет тельняшки, я распахнул куртку, но достать амулет не смог. Потому, что не могу хватать руками расплавленный металл! Удивительно, как он не прожег меня до грудной клетки. Впрочем, нет. Начал! Запахло шашлыком. Шашлыком из меня любимого, но есть совершенно не хотелось. А вот Мария-Кларисса хищно облизнулась. Какой неприятный у неё язык…
Инстинктивно, повторяю, чисто инстинктивно, я схватился за цепочку собираясь сбросить с себя опасный для здоровья подарок японской принцессы.
«Ниагара» почти прошла портал. Благостное настроение, если оно у кого-то и было, пропало. Иллюминация погасла, а в трюме ожила пусковая установка. Вокруг неё засуетились монахи и направляющая стала медленно принимать боевое положение. До конца света оставалось совсем немного.
Черный туман хотя и продолжал плотно окутывать ведьму, но поблек, приобрел затрапезный вид. Сама она вроде стала меньше ростом, но поток неподвластной мне энергии не ослабевал. От меня невыносимо несло горелым мясом…
- Сними амулет! Не мучай себя! Сразу станет легче! – голос, возникший в мой голове, был ласков и убедителен. – Амулет сейчас бесполезен, даже опасен. Японка хотела тебя убить и своего добилась Еще секунду и ты вспыхнешь как факел…
Гореть мне не хотелось. Хотелось нырнуть в прохладные воды Северного Ледовитого океана, поплавать среди белых медведей, шугануть со льдины жирных тюленей. Для этого много не надо. Нужна лишь толстая кожа, мощные лапы и длинный хвост для баланса.
- Не надо милый! – закричала Кейси, отбиваясь от лап Марии-Клариссы.
- Нет, нет, не делай этого! – истошно заорала ведьма, но было поздно.
Голова слегка закружилась. Пол стремительно ушел из-под ног. Рубка уменьшилась до размеров кукольного домика, а хвост застрял в дверном проеме. Захотелось простора, высоты, ширины, глубины, появилось нездоровое желание подраться с Кинг-Конгом, или по крайней мере, с крупным большезубом. За неимением первого и второго я оторвал зубами крышу рубки вместе с радаром и забросил далеко в море.
Для разминки я сломал пару мачт и отправил их вслед за крышей рубки. На лапах после этого повисли обрывки тросов. Используя их как кнуты я сбросил недобитых монахов в море. (Если кто-то будет утверждать, что я их съел – не верьте! Наглая беззастенчивая клевета.) Затем сорвал крышку трюма и с мясом выдрал оттуда ракету вместе с направляющей. Потом выпрямился в полный рост, издал победный клич и огляделся. Портал был пройден. Острова должны были вот-вот раствориться в скрывающем их тумане. А в маленьком окошечке на корпусе ракеты непрерывно мигала красная лампочка и бежали маленькие циферки. Видно монахи поняв, что запуск отменяется, все же успели запустить обратный отсчет.
Моряки с ближайших кораблей с ужасом смотрели на «Ниагару». Еще бы, не каждый день видишь, как по немаленькому судну разгуливает национальный герой японского эпоса, знаменитая Годзилла и не просто разгуливает, а это самый корабль потрошит.
Еще раз внимательно оглядев ближайшие корабли, и не найдя на них достойного противника, я вернулся к рубке и схватил вопящую, как раненная саблезубая белка, Марию-Клариссу. Она по-прежнему пыталась грузить меня магией, но в данный момент мне на это было начхать.
Меня самого переполняла Сила! Хотелось прыгать, да что там прыгать, летать, гоняться в стратосфере за метеозондами, голыми лапами снимать с орбиты вражеские спутники, показывать заблудившимся перелетным птицам дорогу домой. Вместо этого я, сжав ракету в одной лапе, а вопящую ведьму в другой, прыгнул за борт. Где-то там, рядом с лежащей на дне американской субмариной находится вход в орочьий тоннель.
Глава 57 О субмарине "Джордж Буш старший", шестилапом чудовище и пароходе Челюскин
По мне не стреляли, погони тоже не наблюдалось. Может, боялись, а может, берегли редкий вид фауны. А зря, мне очень хотелось с кем-нибудь подраться! Я постоянно поглядывал на лампочку в надежде, что она погаснет. Да, куда там! Красная сволочь продолжала упрямо мигать. Хотя по всем законам, электроника должна уже давно начать барахлить, но… А если она мигает просто так, и никакого взрыва не будет? Рванет или не рванет? Вот в чем вопрос! Вдруг, все-таки рванет? Вы знаете, риск хорошее дело, но иногда стоит действовать наверняка.
Я, набрал побольше воздуха, нырнул поглубже и взял курс на архипелаг. Кстати, интересно узнать, я только легкими дышу, или жабры у меня тоже есть?
Никогда не думал, что подводный мир Зазеркалья так красив и необычен. Это просто потрясающе! Все тропические моря Большой земли могут спокойно пересыхать от зависти. Ничего подобного у нас не было и нет. Даже близко. Плавающие среди причудливых представителей подводной флоры не менее причудливые представители подводной фауны. Разноцветные рыбы, крабы, актинии и еще бог знает что, или кто И все это за полярным кругом. Там, где полгода ночь, а полгода день. Эх, когда все закончится, возьму заслуженный отпуск, куплю акваланг, палатку и махну с Кейси сюда, под надежную охрану родного экспедиционного корпуса. На весь медовый месяц. Хотя, правильнее сказать: если все закончится благополучно. Ведь, скорее всего, я так и останусь пожизненно героем японского народного эпоса. К берегам архипелага будут приплывать пароходы до отказа набитые любознательными представителями страны Восходящего солнца. Меня будут фотографировать на надежные японские фотоаппараты, восхищенно ахать и кормить с борта корабля суши. А мне останется эффектно выпрыгивать из воду, громко рычать и спрашивать, нет ли где поблизости Кинг-Конга.
Зажатая в лапе ведьма не унималась. Накачивать меня магией она перестала и перешла к практическому применению различных боевых заклинаний. Заклинания получались плохие, вялые и совсем не опасные. Почему? А вы пробовали когда-нибудь говорить под водой? То-то. Большинство тех, кто пытался заняться этим неблагодарным делом, беседуют сейчас с водяными и русалками. Они хоть приятные собеседники, особенно русалки, но до определенных пределов.
Ведьма булькала, по-рыбьи разевая костлявую пасть, но сказать ничего путевого не могла, захлебнуться, кстати, тоже. Лапу, в которой она была зажата, все время, то кололо, то жгло, но слабенько на уровне комариного укуса. И чем ближе я был к своей цели, тем сильней Мария-Кларисса старалась освободиться от крепкого мужского объятья.
Не могу сказать какая скорость у плывущего под водой Годзиллы, но до архипелага я доплыл довольно быстро. Ничто так не постегивает к спортивным рекордам как постоянное мигание красной лампочки на ракете с ядерной боеголовкой.
Тихо лежащая на дне затонувшая американская атомная субмарина «Джордж Буш Старший» была похожа на огромного, впавшего в летаргический сон, кита. Сходство дополняли облюбовавшие борта ракушки, свисавшие с рубки длинные водоросли и пасущееся вокруг большое стадо стеллеровых коров.
Впрочем, коровы паслись недолго. Увидев меня, они шустро бросились в разные стороны, как туристы от голодной белой акулы. Из-за обломка скалы выглянул водяной, удивленно покрутил пальцем у виска и, не ввязываясь в конфликт, отправился вслед за коровами.
Я начал кружить вокруг лодки пытаясь найти место показанное блюдом. Но его как корова языком слизала! Надо было срочно найти ракурс с которого я видел картинку. Так, лодка лежала справа, вот та большая скала слева… Значит где-то здесь. Но передо мной колыхалась ровная стена толстых, толщиной с мою лапу (повторяю – лапу) водорослей. Это не дно океанское, а реликтовый лес какой-то. Тисо-самшитовая роща после закрытия Сочинской олимпиады. Я отплыл немного назад, а потом разогнался и с разгона врезался в зеленую стену. Ведьма испуганно забулькала…
Не такая уж эта стена оказалась и толстая, Больше казалась, чем оказалась. Водоросли расступились и я, на полном ходу, влетел в большой подводный грот, или пещеру?..
Ох, и зловещее это место оказалось. Сзади стена водорослей, а впереди… А впереди ничего не видно. Водоросли не пропускали свет! Полная темнота и только лампочка на ракете мигает. Я возмущенно потряс мордой. Грош цена самому страшному персонажу японского эпоса, если он в темноте не может видеть! Меня ведь ночью кто угодно сожрать может! Или почти кто угодно. Не много под водой хищников, способных на меня напасть.
Впрочем, я зря катил бочку на свой организм. Из темноты проступили какие-то тени, потом стены пещеры, а потом я понял, что умею прекрасно видеть в темноте. Размеры пещеры потрясали. Здесь можно было бы свободно устроить чемпионат мира по подводному ориентированию среди годзилл и еще для зрителей осталось бы место. Стены терялись во мраке, дно было густо усыпано обломками кораблей, среди которых угадывались парусники, сухогрузы, подводные лодки времен второй и первой мировых войн. Прямо перед входом лежал старый пароход на борту которого все еще можно было прочесть название: «Челюскин».
Я покрепче сжал в лапе ракету и поплыл вперед. Так и знал! Именно там виднелась круглая дыра орочьего тоннеля! Не обмануло блюдо!
Оставалось только решить, что делать со своей опасной игрушкой. Я не собирался соваться туда сам и героически погибать в огне атомного взрыва, но… Это самый крайний случай. А пока…
Что должно было быть пока, я так и не успел придумать. Ведьма истошно забулькала и забилась в моей лапе, а из тоннеля на меня бросилось…
Короче, не врут те, кто говорит, что там живут очень страшные твари. Они не просто страшные, а мерзкие, очень хорошо вооруженные зубами, когтями, шипами и сами по себе отвратительные. Именно такая гадина атаковала из темноты, без длительных прелюдий собираясь оторвать мне голову. Мне?! Голову?! Вы представляете размеры чудовища?!!!
Бой был скоротечен, жесток и беспощаден. Я увернулся, заехал гадине ракетой в глаз, вернее в один из шести. И пока она тремя лапами дралась со мной, а тремя терла ослепший орган зрения, воспользовался численным преимуществом, а также своим хвостом и откусил твари несколько лап. Потом засунул, не разжимая лапы, нервно дергающуюся Марию-Клариссу прямо чудовищу в открытую пасть, затолкал поглубже, ведьма с перепугу что-то там колданула. Меня слегка стукнуло током, а вот тварь стала значительно более вялой и полностью утратила интерес к моей персоне. Она не обращая внимания на то, что я держу её зубами за хвост, пыталась грести оставшимися лапами в сторону тоннеля. Видимо захотела обратно на историческую родину.
Ну что ж, мы же не звери какие, и чувство гуманизма у нас присутствует. Если хочет, пускай плывет! Скатертью дорога! Вот только неудобно отпускать гостя без памятного магнитика на холодильник, или хотя бы без сувенира и провожатого надо дать, что бы с пути не сбился. Глаз-то теперь некомплект.
Продолжая сжимать хвост в зубах, я снял болтавшийся на плече обрывок троса, привязал им ракету (ну не мог же я разлучить Марию с любимой игрушкой) к широкой спине чудовища. Вязать узлы когтями было сложно, но я постарался. Убедившись, что соединение выполнено надежно и нигде не соскочит, я разжал зубы…
Безымянное чудовище, даже не попытавшись сказать спасибо за столь ценный подарок, исчезло в черной дыре. Не знаю, что будет, если ядерный взрыв произойдет прямо в тоннеле, и знать не хочу. Поэтому я нагнулся, поднял со дна лежащую на боку довольно старую немецкую субмарину и наглухо заткнул ей дырку. Хотелось нацарапать когтем на стене: «Запечатано и опломбировано мной лично», но я посчитал это лишним пижонством и бросив прощальный взгляд на лежащий на дне «Челюскин» выскочил из пещеры.
Реликтовые водоросли благоразумно расступились, выпуская меня из пещеры.
Успевшие вернуться на свои пастбища стеллеровы коровы снова метнулись кто куда. Я посмотрел на укоризненно качавшего зеленой гривой пожилого водяного и рванул в американской субмарине. Про наземный и воздушный ядерные взрывы нам в учебке рассказывали, а вот про подводный – не удосужились. Поэтому я сделал первое, что пришло в голову, залег на дне за прочным корпусом штатовской подводной лодки…
От нечего делать я начал рассматривать безвременно почившее творение американских кораблестроителей. В классификации субмарин вероятного противника я не силен, но кажется, это была лодка класса «Морской волк», черная обросшая ракушками и уже облюбованная морскими обитателями. Из широкой пробоины около ракетных шахт выскочила стайка молодых плезиозавров и, не обращая на меня никакого внимания, начала гоняться друг за другом…
Из пробоины?! Я внимательно присмотрелся. Это не пробоина. Это аккуратный разрез лишь слегка замаскированный под пробоину. У тех, кто его делал, было мало времени и высокая опасность, что их найдут. Я приподнялся со дна. Ну, сколько можно ждать взрыва? Или рвануло где-то далеко и глубоко, или не рвануло вообще. Заглянул в дыру включив ночное зрение.
Так вот откуда они взяли ракету. Одна шахта была полностью выпотрошена. Но оставались другие! Обчистить их просто не хватило времени! И если список мироненавистников не ограничивается Марией-Клариссой (покойной, как я надеюсь), то они попытаются снова повторить фокус с ракетой! Надо срочно предупредить наших! Я поднялся со дна, сделал круг над лодкой высматривая неведомых злодеев и поплыл по направлению к порту, совершенно не задумываясь о том, как отреагирует администрация порта на появление в акватории огромного чудовища, к тому же пытающегося, что-то ей сообщить. И спросить нет ли поблизости Кинг-Конга. Я просто плыл размеренно взмахивая лапами и помогая хвостом.
Впрочем, насчет хвоста я погорячился. С ним случилось что-то неладное. Вернее сказать, я его вообще не чувствовал. Да и пронзать водяную толщу становилось все тяжелее. Такое впечатление, что у воды резко увеличилась плотность. К тому же появилось ощущение, что обе ноги (или лапы?) вот-вот сведет судорога. К этим малоприятным ощущениям добавилось странное головокружение и перебои с дыханием. Это еще что такое? Так ведь реально можно захлебнуться! Значит ведьма чем-то меня все же зацепила! Заколдовала гадина! С того света достала! Я признал идею плыть в порт контрпродуктивной и, собрав остатки сил, вертикально рванул вверх. Туда, где сквозь толщу воды светил маленький кружочек солнца, туда, где качались на волнах маленькие скорлупки кораблей и куда я никогда не смогу доплыть, потому что судорога свела сразу обе ноги, организм измученный отсутствием воздуха жадно вдохнул соленую воду Северного ледовитого океана, холода которого не выдержало мое остановившееся сердце…
Глава 58 о капитане первого ранга Ржевском и таинственном генерале Александре Ивановиче
Лежать на дне хорошо. Тихо, мягко, спокойно. Неяркий свет, качающиеся над головой водоросли, плывущие мимо рыбы. Вот он приют для усталого героя, место для вечного отдыха спасителя мира. Я осторожно сделал вдох. Никаких неприятных ощущений, ноги не мерзнут, сердце не сжимают ледяные тиски и, самое главное, никто не пытается меня убить. Вот он достойный финал долгой одиссеи. Немного трагичный, но такой душещипательный. Может, о моих подвигах когда-нибудь снимут фильм и растроганные зрители обоих полов на финальных титрах будут плакать навзрыд или украдкой смахивать скупые мужские слезы. Картина получит сразу во всех номинациях Оскара, а лучшие мировые режиссеры, в бессильном отчаянии, разобьют свои камеры, понимая, что проворонили такой сюжет. Но это будет уже по барабану. Никогда мне не пройти по красной ковровой дорожке, не стоять под ослепительным светом софитов, не давать интервью назойливым журналистам и очаровательным журналисткам и не красоваться на обложках таблоидов в смокинге и бабочке. Спрашиваете почему? А вы когда-нибудь видели дающего интервью годзиллу в бабочке и смокинге? Нет? Я тоже не видел…
Что ж, мир спасен. Может спать спокойно. А я, его одинокий спаситель, останусь навсегда здесь, в суровой морской стихии. Неподкупным стражем я буду патрулировать окрестные воды до тех пор, пока американскую субмарину не поднимут, не вынут весь смертоносный груз, а её саму не сдадут в металлолом . А потом… Потом я махну на Гавайи, или на Канарские острова, или туда, а потом туда… Стану резвиться в теплых водах, по ночам вылезать на пляж, жрать бананы и симпатичные туристки топлесс начнут приносить мне пиццу, а за это просить покатать их на спине. Некоторые, особо любвеобильные и неразборчивые в связях, полезут ко мне целоваться, но я отвергну их притязания. Ведь где-то там, нервно сжимая ладони, будет стоять на берегу и сканировать взглядом горизонт моя Кейси, девушка с не очень красивым лицом, но обалденной фигурой и чудесным характером.
Я шумно вздохнул. Водоросли вокруг закачались. Проплывавшая мимо молодая плезозавриха сделала резкий поворот и призывно вытянув длинную шею, устремилась ко мне. Сделав изящный пируэт ластами она, не долго думая, лизнула меня в лицо!!!
- Нет! – заорал я. – Отстань! Брысь! Пошла вон! Я не твоего вида!
Будущее вдруг показалось не таким безоблачным. А вдруг я понравлюсь не только молодым плезиозарихам, но и моржихам, китихам и, страшно подумать, большим океанским черепахам? А симпатичные полуголые туристки станут наоборот с громким визгом разбегаться ? Ведь я, увы, не Ихтиандр, Годзилла – огромное страшное чудовище, а не смазливый парень с жабрами…
Плезозавриха не унималась, Шершавый язык снова тиранул меня по носу.
- Отстань! Отстань! – заорал я. – Уйди отсюда Жан-Поль…
Жан-Поль? Жан-Поль!
Я открыл глаза. Тепло, спокойно, светло, почти тихо. И совсем замечательно, кроме одного. Меня пытался лизнуть в нос радостно пищащий летучий лемминг! Барм пытался его схватить, но маленький монстр вырывался. Яркий свет ламп дневного света больно ударил по глазам и я поспешил их закрыть.
- Очнулся! – радостно воскликнула Кейси.
- Еще бы! – согласился с ней капитан. – Он живучий. Одно слово - Годзилла!
Все закончилось. Я лежал в палате нашего, армейского госпиталя. Кейси сжимала мою руку и судя по падающим на руку каплям плакала. Надеюсь от счастья. Только теперь я понял, как устал.
- Милая, - сказал я как можно нежнее. – Я полежу немного с закрытыми глазами, а ты расскажи, что случилось.
Случилось много чего. После того как я превратившись в героя японского народного эпоса разнес «Ниагару» и захватив в качестве сувениров Марию-Клариссу и ракету прыгнул за борт, все замерли в ожидании. Никто не знал, что происходит в моей годзильей голове. Вдруг ведьма меня заколдовала и я рванул к ближайшей группировке военных кораблей, чтобы взорвать все к чертовой матери? Не стреляли совсем не из гуманистических соображений, а из-за страха попасть в ракету. Когда убедились, что я махнул обратно к архипелагу, слегка успокоились, связались с экспедиционным корпусом и начали поиски. Заметив суету у места Первой Высадки отправили туда находившегося поблизости «Неспешного», который и заметил, как я пытаюсь всплыть на поверхность. Оказывается, там проходит очень холодное течение, которое собственно чуть и не отправило меня на тот свет. Спас, вернее сказать, выловил и спас – специальный отряд боевых пловцов «Черномор». На тот момент я был холоден, как снег на вершине Килиманджаро и бездыханен, как дохлый слон у её подножия. Но как говорится в медицинском уставе Экспедиционного корпуса: «Главное успеть доставить покойника до реаниматора»…
- Мы в госпитале корпуса?!- спросил я, открывая глаза и рывком садясь на кровати.
-Да, милый – ответила Кейси как можно ласковее.
- Что же здесь делает Барм? – спросил я.
- Он помогал тебя искать. Сам нырял, говорил, что это привычное для него дело. Что он чемпион Франции по подводному ориентированию – сказала моя невеста. – Поэтому его сюда и пустили. Никто не знает…
- Ясно. – сказал я садясь на кровати и отгоняя не унимающегося лемминга. – Барм спасибо тебе большое, но пора и честь знать. Погостил и хватит. У меня нет желания присутствовать на твоей казни. Здесь всем плевать по какому ориентированию ты чемпион. - я закашлялся. – Короче, валить тебе пора. Пока никто не узнал. Твоими портретами в особом отделе все стены увешаны… На нашу с Кейси свадьбу считай, что ты уже приглашен. Когда назначим день, найдем и приглашение вручим.
- Поздно. – сказала Кейси.
- Почему поздно? Жениться никогда не поздно. –возразил я и посмотрел на дверь.
Устав Экспедиционного корпуса Российских Вооруженных Сил предписывает при появлении начальства встать по стойке смирно, приложив руку к головному убору, если он есть, если его нет, то просто вытянуться, и щелкнуть зубами, каблуками (про каблуки шучу). Кроме одного исключения – если военнослужащий болен, или ранен…
Я ни больным, ни раненным себя не чувствовал, поэтому собрался вскочить и вытянуться, но в последний момент догадался заглянуть под одеяло. В таком виде, да еще став по стойке смирно, я буду выглядеть, мягко говоря, странно. Не солдат, а персонаж картины неизвестного художника «Эксгибиционисты на отдыхе».
Поэтому я не стал вскакивать, а только сделал вид, что пытаюсь.
В палату, скрипя до блеска начищенными сапогами и портупеей, вошел капитан патрульного летучего корабля «Неспешный» капитан первого ранга Николай Сергеевич Ржевский.
- Не надо вставать . – сказал он, посмотрев на меня. - Лежи, отдыхай. Набирайся сил.
«Гусар» выглядел уставшим, даже слегка осунувшимся. Он стал рядом с моей кроватью и внимательно посмотрел на Барма и Кейси. Кейси выдержала его взгляд совершенно спокойно, а вот капитан «Белого кролика» заметно побледнел, словно стараясь слиться со стоящей за его спиной медицинской ширмой. Еще бы, сколько раз эти двое наблюдали друг друга в перекрестия прицелов, да что там наблюдали, стреляли из всего находящегося на борту оружия, целясь в ходовую рубку и, вот теперь встретились у постели умираю… Тьфю, тьфу, типун мне на язык, сам не знаю, что несу.
- Господа, с кем имею честь? – спросил каперанг у присутствующих.
- Кейси Райбек. Вооруженные силы США. Сержант. Повар. – встав и вытянув (но без фанатизма) руки по швам ответила моя невеста.
Ржевский кивнул и вопросительно посмотрел на Барма.
- Ба.. Фан-Фан Томас. Французская разведка. Капитан главного управления внешней безопасности. – ответил он по военному кивнув головой.
- Я же говорила! – шепотом сказала Кейси.
Ржевский как ни в чем не бывало кивнул капитану, снова повернулся ко мне и сел на стоящий у кровати стул.
- Как самочувствие, лейтенант? – спросил он.
- Товарищ капитан первого ранга, вы ошиблись. Я не…
- Я не ошибся. Приказом министра за проявленные при выполнении важного задания смелость, бесстрашие и воинскую смекалку тебе присвоено звание лейтенанта.
- При выполнении задания? – удивился я. – Но ведь никакого задания не было. Просто попал под луч…
- Увы, мой друг. – ответил Гусар грустно улыбнувшись. – Часто мы выполняем задания, даже не подозревая об этом. Иногда до самой смерти. Кстати, с тобой хотят поговорить.
При этих словах мое сердце тревожно сжалось, на душе сделалось тоскливо и будущее перестало казаться легким и безоблачным как десять минут назад. Медицинская ширма плавно отошла в сторону и в комнате возник (именно возник, я не видел откуда он вошел) подтянутый седоволосый мужчина лет шестидесяти в пижонской полувоенной курточке и исполосованных молниями джинсах.
- Товарищ генерал личный состав по ва…- тут же вскочил и начал рапортовать Ржевский.
- Не надо этого официоза, каперанг. – остановил его генерал. – Не люблю. Зовите меня просто Александром Ивановичем.
- Есть… Александр Иванович. – не стал спорить Ржевский.
- Ну, как себя чувствует наш герой? – ласково спросил генерал глядя прямо в глаза.
Какой сегодня чудесный день, подумал я, все интересуются моим здоровьем, а ведь совсем недавно, почти все пытались меня угробить. И все вроде бы хорошо и замечательно. Только одно беспокоит.
Почему этот генерал ходит в штатском и я никогда его не видел на базе? Экспедиционный корпус сравнительно небольшой. Я всех наших генералов знаю. Может он из вновь прибывших и не успел форму получить? Или он из тех генералов, которые форму почти никогда не носят? При этой мысли мне стало совсем хреново. Неужели, я где-то напортачил? С одной стороны, вроде бы спас мир, а с другой - сорвал важную операцию, на подготовку которой спецслужбы ухлопали несколько лет? А что вы удивляетесь? Так всегда бывает в шпионских романах. Герой колотится, жизнью рискует, борется с негодяями, а потом оказывается, что на самом деле он больше мешал, чем боролся. И где гарантия, что со мной именно это не случилось? А иначе, зачем ему приходить к постели обычного бортстрелка обычного патрульного летучего корабля?.
- Не стоит так волноваться лейтенант. – сказал генерал, угадав ход моих мыслей. – Хотя, волнение героям к лицу. Только радостное. От тревожного на лице появляются глубокие морщины. Шучу, шучу. – добавил он взглянув на Кейси. – Я просто лично хочу услышать историю ваших… - он задумался подбирая нужное слово. – странствий. Даже в этом мире не каждый день встретишь людей переживших столько приключений.
- Господин генерал, - сказала Кейси. – разрешите обратиться.
- Обращайтесь. – ответил генерал.
- Мне кажется, что наше с Фан-фан Томасом присутствие будет лишним. Ввиду конфиденциальности беседы. Поэтому разрешите выйти.
- Зачем? – удивился генерал. – Насколько я знаю, вы все непосредственные участники событий. Что можно от вас скрыть? Тем более, поверьте, мне есть, что сказать каждому. Но чуть позже. К тому же вы сможете дополнить рассказ вашего друга. Будьте добры, лейтенант, не тяните время, начинайте.
И я начал. Начал с погони за всадником на драконе, схватке у разрушенного замка, сбитой мною летающей тарелки, атаки «Белого кролика». И так втянулся…
Глава 59 О коньяке и способах превращения в лягушку.
- Воздуха стало не хватать, ноги свела судорога, сердце остановилось, и я отключился. Простите, потерял сознание. – я шумно выдохнул и закончил пересказ собственной Одиссеи.
К концу рассказа в горле пересохло и Кейси заботливо подала мне стакан воды.
- Ничего не забыли? – спросил генерал.
- Нет. - ответил я.
- Ну что же, отличная память. – улыбнулся Александр Иванович. – Работа тоже отличная. Я выслушал все внимательно Думаю, что у вас тоже есть ко мне вопросы?
- Есть. – согласился я.
- Я с удовольствием на них отвечу. На те, что смогу. – ответил генерал. – Тем более, что вы все это заслужили.
Я задумался. Трудно выбрать первый вопрос, когда в голове их десятки. Я начал с главного. Перед этим задал еще один, совсем простой.
- Товарищ генерал, я могу знать, как ваша фамилия?
- Правильный вопрос, лейтенант. – одобрительно кивнул генерал. – Всегда надо знать с кем имеешь дело. Зовут меня Александр Иванович П. Я профессор, доктор наук.
- И генерал? - закончил за него я, перехватив возмущенный взгляд Ржевского.
- Генерал. – согласился Александр Иванович. – Генерал и профессор, не взаимоисключающие понятия.
- Тогда второй вопрос. – согласно кивнул я. – Кто превратил меня в лягушку?
Генерал задумался, посмотрел на Ржевского и только потом ответил:
- Молодец. Выбрать ключевой вопрос - очень важное умение. Он тоже нас долго интересовал. Собственно, с этого все и началось. Товарищ капитан первого ранга может внесете ясность?
- Слушаюсь. – ответил Ржевский. – Значит так, после атаки рейдера замолчала пулеметная турель по правому борту. Прибывший туда вахтенный офицер обнаружил, на боевом посту вместо штатного бортстрелка лежащую без сознанию лягушку. Офицер давно служил в Зазеркалье. Сразу сообразив, что произошло, вызвал на место происшествия меня и корабельного мага. Мы, изучив обстановку поняли, что имело место магическое воздействие второго-третьего уровней сложности, связанное с изменение жизнеформы пострадавшего. Для изучения проблемы и возвращения пострадавшего военнослужащего в первозданный вид требовалась немедленная доставка на базу Экспедиционного корпуса с последующим антимагическим воздействием. Так как «Неспешный» выполнял задание командования и не мог в данный момент вернуться на базу, мною был вызван транспортный самолет с дежурной командой спасателей. Однако, на обратном пути самолет подвергся неустановленному магическому нападению. Экипаж в спешном порядке был вынужден его покинуть. При этом клетка с лягушкой была утеряна.
Утеряна, подумал я, утеряна. Да никто её не терял! Просто бросили в падающем самолете! Никто из-за какого-то земноводного рисковать своей шкурой не захотел. Подумал, но ничего говорить своему непосредственному начальству не стал. Мало ли что…
- Грустная история. – сказал профессор.- С одной стороны. Но если посмотреть с другой… Не упади тогда самолет, вы бы никогда не встретили свою невесту и в конце концов не спасли мир. Не так ли?
Я опешил. А ведь этот странный генерал-профессор прав. Все началось с кейсиного поцелуя. Но ведь кто-то меня в лягушку все же превратил! Но кто?
- Теперь о том, кто превратил Вас в земноводное. На эту роль было несколько претендентов. Первый – капитан «Белого кролика», ведь это луч с его корабля ударил в вашу турель. Только ему зачем? Для чего тратить мегамерлины впустую, чтобы вывести из боя всего одного бортстрелка? Тогда уж лучше капитана, или корабельного мага. Нет он здесь не причем. Вторая претендентка – уже знакомая вам Мария-Кларисса, надеюсь уже покойная. Именно её летающую тарелку вы сбили, помешав своевременно прибыть к месту начала операции. Здесь тоже не все просто… Когда на кону стоит весь мир, особы такого калибра не размениваются нам мелкую месть. Это непрофессионально. Зачем отвлекаться на второстепенные цели, когда есть задачи гораздо важнее. Да и опасно было подкарауливать «Неспешный». Все могло для неё плохо кончиться. Ну и третья версия – вмешательство неизвестных нам сил. Мы опросили всех ваших сослуживцев, подняли личное дело. Увы, вы нигде ни с кем не пересекались. Тут остается, поверьте моему опыту, или мы чего-то не знаем, или…
- Что или? – дрогнувшим голосом спросил я.
- Постарайтесь вспомнить все, что произошло с вами перед тем, как вы превратились в лягушку. – сказал профессор.
- Я стрелял из пулемета по туче. Потом туча распалась на несколько.
- Хорошо. – сказал профессор ободряюще. – На какие?
- Из одной шел снег, крупный такой, новогодний. Из другой рыба сыпалась, а из третьей лягушки. И еще дождь хлестал сильный. И все близко так и страшно. Я стрелять начал. И как оказалось не зря. Тарелку сбил.
- Что было после тарелки? – не унимался профессор.
- Почти сразу в меня рейдер лучом лупанул. Но я успел активировать защитный амулет.
- Хорошо. – сказал Александр Иванович.- Теперь постарайтесь вспомнить. Вы перед этим ничего не пили?
- Товарищ генерал, - ответил за меня Ржевский, - у нас с этим строго. В полете не капли!
- В годы моей юности говорили: «Не пей за рулем, пей на подножке!» - усмехнулся профессор.- Николай Сергеевич, я не сомневаюсь, что у вас на корабле сухой закон. «Неспешный» - уважаемый всеми корабль. Но ведь не бывает правил без исключений.
- После боя выпил один глоток коньяка. – признался я. – Чтобы напряжение снять. Руки тряслись. Прицел сбивался. Поэтому, исключительно для улучшения концентрации. Но только один глоток!
У Ржевского было такое лицо, будто он мысленно рвал приказ о присвоении мне звания лейтенанта.
- Ну вот мы и почти добрались до того, кто превратил вас в лягушку. – удовлетворенно сказал профессор. – Ответь еще на один вопрос. Вы откуда взяли коньяк?
- Друг с большой земли прислал. В посылке.
- Хороший друг? – спросил профессор. – Надежный?
- Надежней не бывает. – ответил я. Мы с ним на гражданке… - я посмотрел на Кейси и не стал продолжать.
- Я думаю, это случай можно смело занести в хроники и учебники. – удовлетворенно сказал Александр Иванович. – Редчайший эпизод в современной истории магии. Представьте себе. Сначала человек переживает сильное моральное напряжение, (бой с драконом-перехватчиком, обстрел ракетами и тому подобное), потом его атакует туча из которой сыпется множество магически захваченных предметов. А как мы знаем, на каждом таком предмете остается, частица, я бы даже сказал, фоновый след магического воздействия и он становится своеобразным транслятором.
- Транслятором? – от внезапно возникшей догадки у меня перехватило дыхание и я стал внимательно всматриваться в профессора. Ведь все было настолько знакомо, что казалось невозможным. Привалов, джинсы, курточка…
- Одна, а может даже парочка, выпавших из тучи лягушек вполне могла зацепиться за обшивку корабля и на ней задержаться. После боя бортстрелок пьет коньяк присланный ему боевым другом. Тот, собирая посылку, я даже не сомневаюсь, желал ему избежать всяческих неприятностей и остаться целым и невредимым. Следовательно, коньяк тоже заряжен, только положительно. Потом магический усыпляющий луч рейдера бьет в турель и наш герой активирует защитный амулет. Усыпляющий луч такой силы может навсегда отправить в вечный сон, но… Воздействие произошло! Луч проходит через лягушку и попадает в стрелка, но тот уже выпил заряженный на удачу коньяк и включил амулет. И вот результат – вместо того, чтобы уснуть вечным сном, наш герой превратился в лягушку. Согласитесь ведь это меньшее из зол.
- То есть я сам себя превратил в лягушку?!
- Именно. – радостно ответил профессор. – Вне всякого сомнения, в вас заложен большой магический потенциал. И, кстати, поблагодарите вашу невесту, если бы не её поцелуй, даже я не знал бы как вас расколдовывать. Кстати, теперь вы можете на ней не жениться.
Я посмотрел на Кейси. У неё был очень странный взгляд. Необычный, смущенный. Она смотрела в сторону, избегая взгляда в глаза.
- Подождите, - сказал я. – Если я сам себя превратил в лягушку, то кто тогда сбил самолет и все время пытался меня убить? И зачем меня с Кейси похитил капитан пиратского рейдера? – я бросил мимолетный взгляд на Барма
Глава 60 О Гиперборее, Атлантиде и Ключе
Наступила пауза. Все с немым вопросом посмотрели на профессора. Но он нисколько не смутился.
- Проверка установила, что на самолет напал чрезвычайно редкий вид дикого дракона. Перед нападением он прямо в полете усыпляет жертву, а когда она уже готова упасть, хватает в лапы и уносит в пещеру. Метод коварный, но действенный. Хорошо, что экипаж вовремя заметил опасность и покинул судно на дельтапланах. Военный дельтаплан более скоростная штука, чем парашют и гораздо менее уязвимая для нападения дракона. Вот только клетку с лягушкой в спешке забыли. Хотя, если посмотреть с другой стороны – ничто в этом мире не происходит случайно. Теперь о похищении. После вашей пропажи командованием был задействован план «Мелкое сито» с привлечением всех возможных ресурсов. – в этом месте профессор улыбнулся. – Мои агенты распустили слух, что за живого, повторяю – живого, русского военного будет выплачено большое вознаграждение. Капитан «Белого кролика» нашел вас первым. Но повторяю, никому не был дан приказ вас убивать!
- А вампиры? – воскликнул я, - А людоеды? А эти, как их, ёхарные бабаи?
- Они охотились не за вами. – ответил Александр Иванович.
- Как не за мной? – возмутился я. – Тогда за кем? Или просто из соображений человеконенавистничесва?
– Им на людей плевать. Ответил профессор.- Им была нужна Кейси.
- Я? - воскликнула Кейси. – Я здесь причем?
- Милая девушка, что вы помните из своего детства? –спросил профессор.
- Маму помню. – ответила Кейси. – Папу. Диких обезьян, тоже помню. И все такое.
- А раннее детство?
Тут Кейси надолго задумалась.
- Да кто ж его помнит? – сказала она. – Вы вообще куда клоните?
- Ну что же, - генерал вздохнул и посмотрел на Ржевского, - как я и предполагал, придется начать издалека.
Ржевский развел руками и поудобнее уселся на стуле.
- Мало кто знает, что много веков назад наш мир и Зазеркалье были не только открыты друг для друга, но и являлись одним целым.
- Это как одним целым? – наконец подал голос Барм.
- В прямом смысле слова. – сказал профессор. – Создавали союзы, обменивались послами, женились, торговали, воевали. Как все нормальные государства в нашем мире. Кстати, магия тогда в присутствовала в обеих мирах. И все было хорошо, пока два самых сильных государства, Атлантида и Гиперборея не начали выяснять кто из них главнее и кому держать центр в обеих мирах. Каждому, понимаешь, целого мира было мало. Атлантида подмяла под себя Зазеркалье, а Гиперборея контролировала…
- Нас. – сказал я, уже подозревая чем все закончится.
- Догадываетесь? – одобрительно сказал профессор. – Это хорошо. Люблю смышленых учеников. Атланты были ярыми сторонниками чистой магии, в то время как гиперборецы больше склонялись к техническим штучкам. Со временем эти противоречия достигли высшей точки. Достаточно было только поднести спичку, или дракону огнем дыхнуть… Из-за чего там все началось мы не знаем, известно только, что передрались все капитально. Гипеборейцы решили, не сильно заморачиваясь, отправить на дно Атлантиду. Атланты в долгу не остались, перед тем как пустить пузыри, успели выжечь всю магию в нашем мире. Представляете, что это такое? Это все равно, что полностью уничтожить электричество.
- Так вот почему здесь не работает электроника. – сказала Кейси.
- Но атлантам этого показалось мало, - продолжил лекцию профессор, - и они, справедливо решив, что и одного мира им хватит с головой, нашли способ разделить миры, поставив, а потом и закрыв между ними Зеркало.
- Портал! – сказал я. - Зеркало – это портал!
- Правильный вывод. – одобрительно кивнул профессор. – Много столетий портал был закрыт. Наличие избыточной магической энергии в Зазеркалье (а куда же ей деваться, циркуляции ведь нет) привело к необратимым последствиям. Здесь не вымерли драконы, орки, динозавры и прочие чудеса природы. Изменился сам ход и последовательность времени. А развитие цивилизации пошло совершенно другим, странным путем. Вы заметили, как здесь все перемешалось?
- Мы много чего заметили. – ответил я.
- Но, согласитесь, глупо установить дверь, не оставив себе возможность вернуться. - продолжил профессор. – Проще замуровать проем. Поэтому атланты оставили ключ. На всякий случай. Вот только гиперборейцы ключ этот или выкрали, или он сам на их стороне оказался, а дверь возьми, как английский замок и захлопнись. Все! Оставшихся на нашей земле драконов перебили быстро, а кого не перебили, сами передохли. Маги и волшебники квалификацию сменили. Не все, конечно, особо упорные остались. Находили источники маги, или фоновые остатки и работали. К тому же не все проходы в Зазеркалье были закрыты. Остались мелкие и узкие в которые не каждый и сунуться рискнет, когда то магами для своих нужд проделанные, ну и природные аномалии. Вещь малопонятная и непредсказуемая.
- Ну и что тут плохого? – спросила Кейси. – Каждый получил все что хотел. Атланты – мир с магией, а гиперборецы – свою любимую техноцивилизацию. Кстати, не эта ли война описана в «Махабхарате»?
- Если вы считаете, что все сложилось так удачно,– сказал профессор. – ответьте на один вопрос. - Где сейчас атланты и гиперборейцы? Куда они пропали?
- Погибли в других войнах. – ответил я. – Или деградировали постепенно. Это регресс называется.
- А почему? - не унимался Александр Иванович. – С чего бы им регрессировать? Живи и радуйся!
Я недоуменно пожал плечами. В конце концов, здесь не экзамен в академию Генерального Штаба. Да и о войне атлантов и гипербореев узнал всего несколько минут назад. Или вопрос генерала носил чисто риторический характер?
- Дело в том, - так и не дождавшись моего ответа, продолжил профессор, - что по злой иронии судьбы атланты оказались заперты в мире без магии, а гипербореи в мире, где развитие техноцивилизации было практически невозможно, да и вообще все шло наперекосяк.
- Обалдеть! – дошло до меня. – Какой кошмар! Любой в таких условиях регрессировать начнет! Как говорил старик Фрейд: «От депрессии до регрессии один шаг».
- До агрессии, - поправил я меня профессор. – Он любил говорить «до агрессии».
- А от агрессии до депрессии рукой подать. – вставила свое слово Кейси.
- Атланты знали, что все это можно разом прекратить. Надо только найти ключ. – продолжил лекцию Александр Иванович.
- А как он выглядел? – спросила Кейси.
- По-разному. – ответил профессор. – Но, поверьте, всегда хорошо. Дело в том, что ключ, это не железка, кристалл или другой артефакт. Ключ – это человек. Вернее сказать, передающийся по женской линии генокод человека. И никто не знал, какого именно. Достоверно известно, что ключ, это всегда потрясающе красивая женщина королевской крови.
- Как интересно. – подал голос Барм. – Красивая женщина, королева, или принцесса. Завидую тому, кто на ней женится…
- Не завидуйте. – сказал Ржевский. – Жизнь его после свадьбы будет недолгой и мучительной.
- Почему? – удивился Барм.
- Уцелевшие и не деградировавшие атланты все тысячелетия упорно ищут ключ. – ответил каперанг. – Когда открылся портал, они проникли в Зазеркалье и начали активные поиски. Даже смогли заключить союз с одним из самых опасных магов Зазеркалья…
- С Крексом. – добавил профессор. – Он же Мария Фри Смокинг, он же Кларисса – бывшая фаворитка короля Елисея Первого, он же товарищ Цзян Цинн, он же Демон Белая Кость, он же Амок, ставленник повелителя темных сил Ктулху. Это вообще очень странно, ведь известно, что когда Ктулху свергли с пьедестала, он потерял в силе и его благополучно ухлопали.
- Так Мария была мужиком?! К тому же демоном?! – закричал Барм.
- Он был демоном, который любил прикидываться женщиной. – поправил его Александр Иванович.
Я думал, что Барм сейчас умрет. Он покраснел, потом резко побледнел, с силой хлопнул себя руками по ногам, выругался на каком-то древнем наречии, зарычал и сказал, что очень жалеет, что лично не прикончил суккуба.
- Он не суккуб. – возразил профессор. – Он гораздо выше в иерархии. Как генерал по отношению к сержанту. Тут мы вообще вторгаемся в область чистых догадок и загадок. Таких интригующих и опасных, что…
- Вы решили привлечь нас. – вставила Кейси.
- Как непосредственных участников событий. – закончил генерал. – Одно дело сидящий за столом, пусть даже и очень умный, аналитик. Другое, человек, видевший все своими глазами, нюхавший порох, слышавший предсмертные крики.
- Тонувший в Северном Ледовитом океане. – добавил я.
- Лично мне не понятны несколько вещей. – продолжил профессор. – Откуда здесь взялись немцы, и не просто немцы, а эсэсовцы, как им удалось уговорить, страдающего хроническим человеконенавистничеством, демона перейти на их сторону? И зачем ему нужна была госпожа Райбек?
- Эсэсовцы хотели устроить а нашем мире ядерный взрыв. – сказал я. – Они, понимая, что все имеющиеся в Зазеркалье боеголовки находятся под охраной, украли ракету с затонувшей американской субмарины, погрузили её на корабль и протащили через портал. Перед этим они собрали все местное рыцарство, тех, у кого мозгов нет, или тех кому деньги нужны, вооружили их и устроили нападение на Кузькин. Чтобы все патрульные корабли бросились на помощь и ослабили контроль на границе.
- Нападение было не только на Западный Кузькин. – заметил Ржевский. – На все русские пограничные города, но самый сильный удар пришелся по нему. Да везде и у всех проблемы начались. - продолжил он. – На побережье массовый индейский десант, в Камелоте попытка мятежа, в Джиндии немотивированная вспышка агрессии по отношению к приграничным государствам. Все как с цепи сорвались. Такой заварухи давно не было.
- Значит, игра стоила свеч. – сказала Кейси. – Взорвать тот мир и безраздельно править, решая кому жить, а кому умереть в радиоактивной пустыне. Цель для нацистов вполне достойная.
- Но демону она зачем? – спросил я. – Демону нужен ключ. Для атлантов. Но какой смысл атлантам все взрывать? Им надо просто снять барьер и снова соединить миры.
- При кажущемся совпадении, их интересы противоречат друг другу. – подвела итог моя невеста.
- Тогда представьте такой сценарий. – сказал я. – Демон отводит глаза пограничникам, протаскивает ракету, думаю именно для этого он был нужен нацистам. Потом берет ракету и шандарахает ей по тайной базе атлантов (если такая есть). Но ведь никто этого не знает! Естественно, начинается третья мировая, люди мрут как мухи. Счастливые нацисты выходят из подполья и предъявляют свои права на мировое господство. Это демону не надо. Ему надо соединить миры, чтобы магия хлынула из Зазеркалья в наш мир, а затем перебить фашистов, чтобы больше не лелеяли планов о мировом господстве. Потому, что миром может править только Демон Белая Кость! По-моему неплохо? – спросил я.
- Неплохо. - согласился профессор. – Остался нераскрытым только один вопрос: кто ключ? И где он?
- А если ключ уже был у демона? – спросила Кейси и им просто не смогли воспользоваться?
- В смысле? – не понял профессор.
- Демон нашел его и держал на корабле, в каюте, или в трюмеи тут мы… заявились. - пояснила Кейси.
- Высадившаяся на корабль осмотровая группа никого не нашла. – сказал Ржевский.
- Может, плохо искали? – спросил я. Лежать на кровати и вести дискуссию было очень неудобно. Все время хотелось вскочить, но мешало одно обстоятельство. Я не знал, удобно ли оказаться перед генералом в трусах. – Или монахи его с собой утащили?
Я не стал говорить, что находясь в образе Годзиллы тоже мог невзначай приложить лапу к… Ну, сами понимаете…
- Ну что же. - подвел итог генерал, вздохнув. – Наши аналитики пришли к такому же выводу. Значит все сходится… Жаль Елисея.
- Почему? – спросила Кейси.
- Королевич Елисей, - ответил Александр Иванович, - и является продолжателем рода ключей.
Глава 61 О судьбе Елисея Первого, потерявшейся принцессе и ордене Копьеносцев
Оказывается в роду Елисея Первого Умеющего говорить с природными явлениями и рождались ключи! Почему и с какого перепугу - никто сейчас уже не знает. Даже сам Елисей был не в курсе, вернее сказать в счастливом неведении. Жил себе и радовался, как и все его потомки. До тех пор пока королевич Елисей Последний вместо того, что повышать боевую и политическую подготовку армии занялся исследованием своих необычных способностей, а так же подготовкой демократических преобразований. Не учел, что ничто так не укрепляет государственную власть в средние века, как публичная казнь смутьянов. Не учел, а зря… К тому же не последнюю роль в его судьбе, да и в судьбе всего королевства сыграла первая фрейлина королевы Кларисса. Она не только смогла околдовать королеву, но и еще и умудрилась влюбить в себя в себя Елисея. Бедолага души в ней не чаял и уже подумывал о разводе и разделе королевства, как вдруг началось…
Всегда обожавший короля народ взбунтовался, захватил мосты, почтовые станции, сжег единственный в стране, еще недостроенный железнодорожный вокзал, экспроприировал все винокуренные заводы и, воодушевленный собственными свершениями двинулся к дворцу. Над головами ликующей толпы явно просматривались кроваво-красные контуры Призрака Коммунизма. Обрадованные захватом винокурен, солдаты, наемные ландскнехты, вольные охотники за головами и драконами и прочие искатели военной славы за деньги, массово перешли на сторону бунтовщиков. Защищать Елисея Последнего, кроме верного гвардейского батальона, было некому. Гвардейцы дрались до последнего. Только что мог сделать один батальон против разъяренной толпы?
Бывшие верноподданные ранее любимого короля, а как оказалось теперь - кровавого тирана, ворвались во дворец. Король пал с мечом в руке, до последней капли крови защищая семью. Бунтовщики не пожалели никого - ни взрослых, ни детей. Чудом спастись удалось только младшему сыну и совсем крошечной дочке короля. Они исчезли, прямо из под зависших над их головами топоров.
Перед бунтовщиками внезапно возник бородатый мужик в полосатой майке. С криком «Второго раза не будет!» он схватил онемевших от ужаса детей и исчез, оставив палачам на память две Ф-1 с выдернутыми чеками. Как вы уже догадались, это был Вдохновенный Кудесник. И все бы получилось вообще замечательно, если бы при побеге из замка девочка не потерялась. Бывший матрос «Авроры» держал её слишком нежно, боясь что-нибудь сломать. Короче говоря, когда Кудесник используя своё умение ходить сквозь стены и другие архитектурные сооружения, выбирался из замка, ребенок выскользнул и исчез. Кудесник потом утверждал, что его словно кто-то выдернул из-под руки.
Когда идешь через стену - останавливаться ни в коем случае нельзя. Если, конечно, не хочешь стать частью этой стены. Кудесник это хорошо знал, поэтому скрипнув зубами продолжил движение. Доставив мальчика в безопасное место, он вернулся в замок, потом еще раз и еще… Возвращался раз за разом, но девочку не нашел.
Казалось, что юная принцесса погибла. Однако, королевич упрямо твердит, что девочка жива. Он, якобы, это чувствует на ментальном уровне. Причин не верить ему, нет. Все-таки родной брат.
Считая себя виновным, Кудесник напросился служить на границу, в надежде найти хотя бы след пропавшей принцессы. Увы, она как в воду канула, растворилась среди замковых стен. А в бывшем королевстве Елисея всеобщее ликование быстро сменилось всеобщими голодом, холодом, разрухой и прочими радостями свободной жизни. Потом его прибрал к рукам не известно откуда взявшийся Орден Копьеносцев. Рыцари, не стесняясь в методах, быстренько привели все в относительную норму. Казнили зачинщиков, потом всех их друзей и родственников, следом родственников их родственников и родственников их родственников. Короче говоря, остановились на пятом колене. Просто побоялись, что населения не останется. И стало там так тихо и спокойно. Кстати, предводителя захвативших взбунтовавшееся королевство рыцарей звали Генрих Свирепый.
В этом месте рассказа профессора я закашлялся и чуть не вскочил с кровати.
- Принцесса была ключом?!
- Совершенно верно. – согласился Александр Иванович. – Были бы Копьеносцы пошустрее и поумнее они бы в самый ответственный момент пришли на помощь Елисею и ничем бы больше не заморачивались. Скорее всего, они в тот момент не знали, где ключ.
- Мария на корабле приказала по нам не стрелять! – вдруг вспомнил я. – Она сказала, что ключ её нужен живым!
- Значит, он все же был среди вас! – веско сказал Ржевский и начал пристально нас оглядывать. Взгляд его скользнул по Кейси, потом по мне, и остановился на Барме. Каперанг жег его взглядом, словно пытаясь понять, не делал ли бывший капитан «Белого кролика» операцию по смене пола.
- Не надо так на меня смотреть! – Барм попятился к стене. – Я хоть и француз, но извращений не люблю. И к тому же стопроцентный натурал, а не какой-нибудь трансвестит!
Я попытался представить Барма женщиной, если сбрить ему бороду и усы. Кстати, зачем они ему нужны? А если они не настоящие? Если приклеенные? С другой стороны, не мог отчаянный капитан быть бабой… Ба…, простите женщина с нами была только одна – Кейси. Я посмотрел на свою невесту. Увы, на женщину потрясающей красоты она не тянула. Душевная красота у неё была, тут и спорить нечего, но наружная – это только на ценителя. Я вспомнил плененного мною в бутылку и безвозвратно потерянного Хаттаба Махмуда ибн Саддама. Он ведь на Кейси их как запал… Да и мне, в определенные моменты, она виделась сказочной красавицей.
Профессор джином не был и особой красоты во внучке американского кока не видел.
- Вот и еще одна загадка. – сказал он вздохнув.
- Может быть, девочка, пройдя сквозь стену замка стала невидимой? – спросила Кейси.
- Интересная идея. – согласился профессор и бросил быстрый взгляд на Ржевского, тот резко встал, скрипнув ремнями портупеи в вышел из комнаты. – Свежая и много объясняющая. Многое, но не все. С какой стати ключу, даже не видимому, таскаться за вами, подвергая себя опасности?
- Может, она хотела помочь, или предупредить?! – спросила моя невеста.
Профессор надолго задумался.
- Может быть. – ответил он. –Кстати, находясь на корабле, вы не заметили ничего странного?
- Ничего странного? – возмутился я. – Ничего странного? Да здесь все странное! Все! За что не возьмись! Куда не глянь! – долго копившееся внутри нервное напряжение прорвалось наружу. – Здесь… Здесь, словно сумасшедший дом для не очень буйных, да и для буйных тоже. – добавил я вспомнив Крюгера и Педро. – О многом, что здесь происходит, или происходило, я уже где-то читал, или видел в кино! Мы словно живем в свихнувшейся библиотеке, где все книги перепутали страницы… И дайте в конце концов мне штаны!
- Меня радует, что вы на это обратили внимание. – мягко сказал профессор. – Здесь много странного. Но этому есть объяснение .С одной стороны, все происходит потому, что этот мир переполнен магией, а с другой – потому, что он зеркальное отражение нашего мира! Всё, что случается у нас – отражается здесь. А все что творится здесь – отражается у нас. И не важно, в каком виде: в книгах, фильмах, войнах или ураганах. Наши миры связаны друг с другом и отражаются друг в друге, как в зеркале. Зеркало – это то, что все называют порталом… Мы не разные миры, мы неразрывно связанные две части одного целого.
- Офигеть! – только и смог сказать я, пораженный этой идеей.
-Теперь вы понимаете, что после того как открылся портал, мы не можем пустить происходящие здесь события на самотек? – продолжил как ни в чем ни бывало Александр Иванович.
- Кто это мы? – спросил я.
Глава 62 Об агенте Альфа, НИИЧАВО и заманчивом предложении
- Мы – это Национальное Инновационное Исследовательское Чрезвычайное Автономное Вневременное Объединение. – ответил генерал-профессор.
- Какое говорящее название. – сказал я. – Половина контор в Зазеркалье подпадает под такое название. Здесь все инновационные и исследовательские. В кого не пальцем не ткни. От «Малюты Скуратова», до организации по сбору лекарственных цветов хвощей и папоротников обыкновенных.
В палату неслышно вошла медсестра и, повесив на спинку кровати форму, так же неслышно удалилась. Генерал и Кейси тактично отвернулись. Я быстро оделся в новенький камуфляж с уже пришитыми лейтенантскими погонами. Сразу же возникла вторая проблема. Чувствовал я себя не в полнее хорошо, но лечь на кровать уже не мог. Не по уставу это. Сесть на стул тоже. Пришлось вытянуться по стойке смирно.
- Садитесь, молодой человек. – сказал Александр Иванович. – В ногах правды нет. Да и разговор нам предстоит серьезный.
От этих слов у меня заныло в груди. И сильно так заныло,защемило и потянуло к генералу. Не понимая, что делаю я, не садясь на стул, полез за пазуху, вытащил оттуда, невзрачный серый цилиндр и протянул генералу.
Эту невзрачную вещицу я нашел в сломанном столе работы мастера Гамбса посреди заброшенного бункера неподалеку от замка Педро Голубого. Нашел, повесил на шею и забыл начисто.
Генерал бережно взял цилиндр в руки. Цепочка при этом сама свалилась с моей шеи.
- Жив, значит. – произнес он с какой-то радостной грустью. – И способ нашел донесение передать. Настоящий герой. Таких мало сейчас. Не те люди уже, не те. Вы случайно в собаку не превращались?
- Было один раз. В замке. Я же вам рассказывал. Когда за нами рыцари гнались.
- Ах да, совсем запамятовал. – вздохнул генерал, - Ведь какой молодец! Не только придумал способ передать, но и носителя прикрытием обеспечил. Профессионал. Живой пример для молодежи.
- Кто он? – спросил я, понимая, что был использован в темную.
- Он - агент Альфа.- просто ответил Александр Иванович. – Больше сказать не могу. Не имею права.
- Агент чего ? – подала голос Кейси.
- Я уже сказал. – ответил генерал.
- Это очень расплывчатое название. Вы из ФСБ? – в упор спросила моя невеста. – Или еще чего покруче?
«Разве может быть круче?», подумал я, но промолчал. Хотя, кто его знает. Хочет генерал быть из этого секретного объединения, пусть будет. Это его, генеральское, дело.
- Извините, а по конкретней можно? Чем вы непосредственно занимаетесь. И почему в названии присутствует слово «вневременная»?- продолжала удовлетворять своё любопытство моя невеста.
Вы подумайте – какая наглость! Я, конечно, знаю, что американцы наглые, но считал Кейси исключением из правил. А она… Устраивать допрос русскому генералу, причем явно из спецслужб. До этого додуматься надо!
- Конкретней, не имею права. – сухо отрезал генерал. – Сейчас не имею. Статус у вас не тот и уровень допуска тоже. Но удовлетворить ваше любопытство могу. Только после того, как вы подпишите определенные бумаги. – Александр Иванович сделал неуловимый жест, и в руке у него возникла солидная кожаная папка.
- Какие бумаги? – шумно глотнув, спросил Барм, во время разговора тихо стоявший у стены.
- Увы, к вам это предложение не относится. – сказал генерал.
-Так я могу быть свободен? – поинтересовался капитан.
- Не смею вас задерживать. – генерал коротко, по военному кивнул. Барм не заставив себя просить дважды, пулей вылетел за дверь.
- Итак, господа, продолжим нашу беседу. – генерал-профессор легко встал со стула. – Не буду ходить вокруг да около. Мы, я имею в виду всю нашу организацию, предлагаем вам поступить к нам на службу.
Вот, подумал я, началось, вернее свершилось! Жизнь удалась! Работа в секретной спецслужбе, солидный кабинет, аналитический отдел, приличная зарплата, почет и уважение коллег. Это вам не в воздушном корабле с пулеметом сидеть. Я уже собрался вскочить с криком: «Я согласен!», но меня опередила Кейси.
- В качестве кого? – спросила она.
- В качестве оперативных агентов. – ответил генерал.
Я сразу передумал вскакивать. Быть агентом 007 хорошо, но очень болезненно. Его все время бьют, пытают, одним словом - истязают. Правда, в качестве компенсации знаменитый шпион получает любовь очень симпатичных девиц. Только мне это к чему? У меня Кейси есть. Мне других не надо. К тому же, я знаю из книг и фильмов, что оперативными агентами часто жертвуют их же собственные начальники, конечно, исключительно в интересах страны. Но ведь агентам от этого не легче! Быть посмертно зачисленными в секретный список павших героев не предел моих мечтаний…
Генерал принял наше молчание за раздумье.
- Работа интересная. – сказал он. – К тому же, высоко оплачиваемая. Имеется достаточное количество приятных бонусов в виде досрочного выхода на пенсию, повышенным выходным пособием, свободным выбором места проживания в любом из двух миров…
- А почему именно нас? – спросил я. – У вас что, своих суперменов не хватает?
- Хватает. – согласился генерал. – Даже больше чем надо. Но у них нет ваших качеств.
- Каких? – удивился я. Согласитесь, какие у меня могут быть качества, которые отсутствуют у секретных суперменов.
- Начнем, сначала. – генерал начал вышагивать перед нами, как профессор на лекции. – Во-первых, вы оба рыцари. Хотя вас и посвятил в них покойный Педро, но факт остается фактом. Можете проверить печати. Знаете, сколько надо потратить сил и денег для того, чтобы получить посвященного в рыцари агента?
Я рывком снял куртку и увидел на левом предплечье, там, где у нас обычно пишут «За ВДВ» и тому подобное, рыцарский герб. Что на нем изображено я не рассмотрел, но какая уже разница – герб был! И что самое печальное – в этом мире звание «рыцарь» не пустой звук. Совсем не пустой. Да, чувствую, этот профессор так просто от нас не отстанет…
- Во-вторых, - продолжил генерал, - вы оба прошли проверку в боевых условиях. Причем не только успешно прошли, но и сорвали планы врагов по уничтожению НАШЕГО мира.
- В-третьих, вы единственные, кто знает врагов в лицо, если они, конечно, остались живы. В-четвертых, у одного из вас находится магический амулет широкого спектра действия со способностью трансформации хозяина в японское народное чудовище с последующим возвращением в исходную стадию. Это - действительно очень редкое качество. – добавил профессор перехватив мой недоуменный взгляд. – На данный момент не известно ни одного случая, чтобы превратившийся в Годзиллу стал обратно человеком. А вам это удалось дважды… К тому же, вы являетесь великолепно сработавшейся командой. Считаете этого мало?
Я подавленно молчал. Причины были вескими, все, кроме одной.
- Все это правильно. – сказал я. Только я в этом мире оказался случайно. Меня вообще здесь быть не должно. Я не об этом мечтал!
- Вы уверены? – спросил генерал, посмотрев мне прямо в глаза. – Загляните в себя и ответьте: вы хотели сидеть на складе перекладывая с места на место сапоги и кальсоны? А потом открыть гостиницу на Кубе и считать постояльцев, банные халаты и лежаки на пляже? Это ваша мечта? Здесь, на краю огромного мира, полного чудес и приключений? Когда-то много лет назад я встретил на проселочной дороге двух незнакомцев и подвез их до Соловца. Это городок такой, закрытый, - пояснил Александр Иванович. – Вы думаете, я в тот момент хотел быть генералом, распутывающим хитроумные замыслы врагов? Я очень любил приключенческие романы, но ни до такой же степени! В этом мире нет случайностей. Даже если, кажется, что они есть – их нет. Все закономерно. И если вы попали сюда, значит - так должно было случиться.
Я молчал. Пытался заглянуть вглубь себя. Там было темно и непонятно, Чего хотел я на самом деле ?… Да откуда я знаю! Я же не герой шоу «Сам себе аналитик», я пра…, поостите, уже лейтенант Российского Воздушного флота. Мне по званию не пристало заниматься самокопанием.
«Так должно было случиться». Ну что ж, сейчас проверим. Я медленно поднял руку и попытался снять амулет. Он словно за что-то зацепился. За что можно зацепиться на моей шее? Сначала я очень удивился, потом потянул сильнее, потом еще сильней, потом рванул со всей силы, наконец амулет слегка шибанул меня током, и я понял тщетность попыток.
- Не спешите расставаться с этой чудной вещицей. – сказал профессор, - Сколько раз она спасала вас от смерти, отводила пули, блокировала тягу сторожевых шаровых молний к самоликвидации, нейтрализовала яды. Да, да не удивляйтесь. Если бы не она - вас несколько раз подряд отравили бы в замке Генриха Свирепого. Обычные средневековые нравы. С магической вещью такой силы вам прямая дорога, не в каптеры, а в суперагенты.
- Почему он ко мне привязался? – воскликнул я. – Почему японская принцесса подарила его именно мне? Что, больше было некому? Вокруг американцев было полно. Их бы одарила.
Это я ляпнул не подумав. Если рассуждать серьезно и без эмоций, артефакт такой силы нельзя отдавать в чужие руки. Вещь нужная и полезная. Умом понимаю – нельзя. К тому же привык я к нему, как родному. Вы бы не привыкли к штуке, которая отводит пули и прочие неприятности?
- Почему принцесса подарила его именно вам? – спросил генерал нас, словно студентов на лекции. – У меня есть определенные соображения по этому поводу.
Глава 63 О царе Скифе, пяти его сыновьях и камикадзе
- История эта начинается очень давно – примерно в 2409 году до нашей эры. – начал он.
- Не слишком ли далекое начало? – спросила Кейси.
- Нет. – ответил профессор вышагивая по комнате. Каблуки его туфель глухо стучали по свежевыкрашенным деревянным полам. – Как говорил Сиракузий Сципионский: «У высоких деревьев очень глубокие корни». А у этой истории чудовищно глубокие корни . Жил в те незапамятные времена могущественный и широко известный царь Скиф и было у него пять сыновей: Словен, Рус, Болгар, Комар и Истер. Жили они, не тужили, под отцовским крылом, но, как всегда бывает с сыновьями – выросли. Стало им тесно в отцовских владениях и решили два брат Словен и Рус расширить ореол своего обитания, а проще говоря, построить жизнь с чистого листа. Остальные братья были не против, а чего противиться? Меньше народу, меньше претендентов на трон. Логично?
- Логично. – согласились мы с Кейси.
Генерал-профессор заложил руки за спину, качнулся с пятки на носок и продолжил.
- Собрали братья верных людей, взяли волхвов, а куда же без них, и пошли. Ходили долго, целых 14 лет. Где их носило, мы не знаем. Но, наконец, волхвы указали место, где надо построить города. Может, старцам снизошло озарение, может просто ходить надоело. Кто теперь поймет, сколько лет прошло. Возвели братья два города. Один назвали Словенском, другой – Русой, дали имена всем озерам и рекам и стали жить поживать и добра наживать. И все было бы замечательно, не случись со старшим сыном Словена – Волхвом несчастье. Стал он ни с того ни с сего превращаться в неведомого зверя – крокодила, или если говорить по-простому, ящера. Характер у рептилии был скверный. Жрал он все, что попадалось на глаза, чего не мог сожрать, топил, мешал судоходству, торговле и тормозил экономическое развитие государства. И так он всех достал, что жители собрались и решили его убить. Но как? Просто так взять и угробить без суда и следствия? Неудобно, княжич все-таки, наследник престола. С другой стороны князь не вечен и страшно представить, что будет, когда такое чудо на трон сядет. Собрался народ и пошел к князю со своей проблемой. Словен их выслушал внимательно, но не казнил всех без долгих разговоров (он был мудрым правителем), а пообещал принять меры. Причем в самое ближайшее время. Сел на трон и стал думать.
С одной стороны - сына убивать жалко. Он когда в нормальном обличии, душа человек – добрый, отзывчивый, а вот когда в чудовище превращается - хоть убивай, хам, подлец, людоед, одним словом - гадина. С другой стороны – мнение народа игнорировать нельзя. Люди вокруг добрые, но суровые, могут невзначай, терем сжечь, да и самого вместе с теремом тоже.
Подумал, подумал князь и вызвал к себе волхвов. Дескать, я сына вашим именем назвал, вы с проблемой и обязаны разобраться. А не разберетесь, пеняйте на себя. Волхвы догадались, что с ними может приключиться, подняли свои секретные книги и изыскали способ избавить княжеского сына от напасти.
В полнолунье, перед тем как Волхову пришла пора в ящера превращаться, заманили они бедолагу на капище, привязали к деревянному столбу, окурили травой волшебной, прочли древние заклинания, нарисовали подобающие случаю руны и изгнали того духа, который по глупости, а может и по злобе в княжича вселился. Не просто изгнали, а в чудище из звериных шкур сшитое вселили и в реку бросили. Потом это чучело выловили, за зверя живого выдали, убили и прилюдно сожгли. Пепел собрали и вместе сущность запечатали в древний медальон. Вещицу эту повесили на шею княжичу и отправили к далеким родственникам нести службу трудную, пограничную.
А что прикажете князю делать? Вдруг, не поверил бы народ, что он демона из сына выгнал. И не дай бог, кто-то кого-то в реке утопит, или сожрет? Это же гарантированный бунт, стихийное, не контролируемое выражение народного гнева! Поэтому и объявил князь сына погибшим, чтобы недругам повода не давать. Народ возликовал. Вот ведь, какой у них князь замечательный, сына своего для людей не пожалел! Рейтинг у Словена сразу взлетел выше его собственного терема.
А молодому княжичу волхвы на прощанье зарядили медальон по полной всем, что только у них имелось. Ведь раньше знаете, какая магия был ядреная! Ого-го-го! Не то, что сейчас. Обнял отец сына на прощание и отправил в путь дорогу. Больше они друг друга не видели.
- Почему нельзя было просто выбросить амулет в реку? Канул в воду и дело с концом? – спросил я.
- Если бы все в жизни было так легко. – вздохнул профессор. – Волхвы сказали, что если просто бросить амулет в воду, злой дух рано или поздно вырвется на свободу и вселится в очередную жертву. Был еще один вариант - повесить медальон на какого-нибудь ратника, да отправить подальше. Только юный княжич счел этот путь недостойным. Он эту историю заварил, ему и расхлебывать. Заметьте – это один из основополагающих законов Зазеркалья, да и нашего мира тоже, - профессор остановился посреди комнаты и поднял вверх палец.
Я вытащил амулет из-за пазухи и слегка подбросил на ладони. Приятно понимать, что обладаешь вещью с такой родословной.
- Его, что мог носить только князь?
- Нет. – ответил профессор. – Его мог носить кто угодно. Тем более, что вещица очень полезная: отводила вражеские стрелы, копьяи клинки, нейтрализовывала яды и имела еще много разных полезных свойств. Поэтому обладать ею хотели многие, но имелось у неё одно неприятное свойство. Обладатель медальона мог внезапно превратиться в ящера. Не совсем внезапно, - поправил сам себя генерал, - надо было соблюсти два условия. Первое - полная зарядка амулета, и второе - обладатель артефакта должен сам захотеть сталь чудовищем.
- Для чего? – не поняла Кейси.
- Для того, чтобы разбить врагов, или искупаться в прохладой воде. – улыбнулся профессор. – Было бы желание…
- И, превратившись в монстра, он уже никогда не мог обратно стать человеком?! – догадался я.
- Да, - подтвердил мою догадку профессор. – Это всегда билет в один конец. Возврата не бывает, простите, до недавнего времени, не было.
- А что потом происходит с амулетом? – спросила Кейси.
- Он находил себе нового хозяина и служил ему верой и правдой попутно заряжаясь энергией. До поры до времени. А потом…
- Почему же его просто не выбросили? – спросил я.
- Выбросить такую полезную вещь?! – воскликнул профессор, - Да еще в таком опасном мире? Каждый, я повторяю, каждый владелец надеялся, что с ним этого не случиться и он всегда сможет держать себя под контролем. Но, обратите внимание, превратиться в годзиллу и обратно, может только прямой потомок по княжеской линии
- А как амулет попал к японцам? – спросила Кейси, пропустив последнюю фразу мимо ушей.
- Это тоже история. – ответил профессор. – Но не настолько давняя.
- Ну, слава богу! – воскликнула Кейси.
- Не любите историю? – спросил Александр Иванович.
- Обожаю. – ответила моя невеста. – В разумных пределах.
- Вы знаете значение слова «камикадзе»? – спросил генерал полностью проигнорировав её замечание.
- Да, знаю. – бодро ответил я. – В переводе с японского это означает «божественный ветер». Тайфун с таким именем потопил огромный флот внука Чингисхана хана Хибулая. Если не ошибаюсь, четыре тысячи судов. При этом утонуло около ста тысяч человек.
- Браво! – хлопнул в ладоши профессор. – Глубокие знания истории лейтенант, а не повысить ли …
Я замер в ожидании внеочередного повышения в чине. Такой стремительный взлет в карьере. Так и до майора быстро дорасти можно. Но генерала, очень некстати, перебила Кейси.
- При чем здесь русские? – спросила она.
- При том, что многие русские князья нанимались на службу к монгольскому хану. Им это было, как бы по понятнее сказать – не западло. – ответил профессор. – Очень вероятно, что они находились на кораблях монгольской армады. Кстати, примерно в это время появляются и первые упоминания о годзилле – японском народном чудовище…
- Вот оно как. – сказал я. – Молодец медальон. Подальше от родины, поближе к самураям.
- Лихо. – согласилась со мной Кейси. – А не годзилла ли случайно помог потопить армаду?
- История об этом умалчивает. – Развел руками Александр Иванович. – Но примерно с тех пор – этот ящер становится героем японских легенд, сказок, притч, тостов.
- Но это же происходило в нашем мире! – дошло до меня вдруг. – Как он попал в Зазеркалье?
- Наши миры связаны не только порталом. – ответил генерал. – Есть еще малоизученные орочьи тоннели. Конечно, орки здесь ни причем, кто их построил и зачем мы не знаем. Так вот, эти тоннели не только связываю наши миры, они позволяют даже путешествовать во времени… и попадать в другие реальности.
- В другие? – одновременно спросили мы с Кейси.
- Ничего удивительного в этом нет. Кроме двух наших, существуют еще и другие. – сказал профессор.
- Сколько обитаемых? – спросил я. Вдруг вспомнилась привязанная к спине неизвестного чудовища ракета, исчезнувшая как раз в орочьем тоннеле. Где она рванула и рванула ли?
- Мы не знаем. – ответил генерал. – Можем только догадываться. В этих мирах нет портала.
- Почему? – спросили мы.
- Я же говорил. – устало ответил генерал. – Для открытия портала нужна пролитая кровь ключа.
- А как закрыть? – спросил я.
- Надо убить ключ, но именно в портале. Это особенно важно
Глава 64 О настоящем ключе и связанности миров
- Значит, так, господа, тянуть время мы можем долго. А оно, как известно, дорого. Поэтому предлагаю вам, к взаимному удовольствию, подписать контракт с нашим учреждением, Даю слово офицера, не пожалеете. – оборвал исторический экскурс генерал.
- Я иностранная гражданка. – выдвинула аргумент Кейси.
- Ну и что? – ответил генерал. – Официально вы числитесь пропавшей без вести, при выполнении спецоперации. Кстати, до службы вы бывали когда-нибудь в наших краях?
- Один раз. – ответила Кейси. – В круизе, на ледоколе. Еще девочкой…
- Еще девочкой? – спросил генерал дрогнувшим голосом.
- Да. - ответила Кейси. – Дедушке организация моряков - ветеранов линкора «Миссури» подарила путевку. Ему некогда было, он в Африке с террористами боролся, поэтому меня отправил.
- Ну и как путешествие? – продолжил расспросы генерал. – Понравилось? Происшествий не было?
- Все понравилось. – ответила моя невеста. – Скучновато правда. Потом еще руку порезала.
- Руку? – генерал чуть не выронил папку.
- Да. – сказала Кейси. – Пошла от нечего делать на кухню, подумала, может по дедушкиным стопам в судовые коки податься? Взяла нож. Но неудачно так. Ладонь полосонула, Вот, до сих пор шрам остался. – и, она показал тонкую белую линию проходящую через всю ладонь.
- Ничего не понимаю! – воскликнул профессор, взяв кейсину ладонь в руки и близко поднес к глазам.
Я догадался, куда он клонит, но понимал бесперспективность идеи. Кейси чудесная девушка, но далеко не красавица.
- А как назывался ледокол? – на всякий случай, уже явно зная ответ, спросил Александр Иванович.
- «Николай Басков». – ответила моя невеста.
- Значит предания неверно истолкованы. – сказал профессор. – Красота ключа не внешняя, она внутренняя.
- Это вы к чему клоните? Намекаете, что я - ключ?! – удивилась и возмутилась Кейси. – Да у меня в роду никогда никаких королей не было. Я убежденная республиканка. К тому же я из нормального мира и до службы в Зазеркалье никогда не была!
При этих словах вдалеке громыхнуло и… Мне показалось, или за окном действительно промелькнула огромная тень?
- Это спорный вопрос и его необходимо хорошенько обдумать. – ответил генерал.
- Никто здесь спорить и думать не собирается! –больничная дверь слетев с петель рухнула на пол. Вслед за ней в комнату ввалился Барм. – Кончайте дебаты! Жозефина к полету готова! Валим отсюда! Этого, он ткнул пальцем в генерала, берем в заложники!
Генерал потерял дар речи, и не только он, мы с Кейси тоже.
- Зачем? – спросил я. – Он же наш.
- Не ваш он! Я видел его с Минивеном, когда тот мою бан… мой отряд окружил! Собака! Зря я тебя тогда не укокошил. – продолжал орать бывший агент французской разведки.
- Никуда мы не пойдем! - я к такому повороту событий был не готов. - На сегодня с меня хватит!
- Не пойдете?! Куда вы денетесь! – продолжала гнуть свою линию капитан.
- Не надорвись! – мощный удар с подсечкой сбил Барма с ног. Каперанг Ржевский еще раз доказал, что умеет не только лихо водить летучие корабли.
- Попробую! – огрызнулся Барм, лихо отломив ножку у стула и приготовившись к броску. – Сейчас я вам всем такое устрою. Мало не покажется!
- Не дури. – сказал я Барму. – Совсем свихнулся?
- Он не свихнулся. – ответил генерал. – Это прямое следствие, ваших лейтенант, не обдуманных действий.
- Моих? Я ничего Барму курить не давал.
- Не в Барме дело. – сказал генерал. - Помните исчезнувшую в тоннеле ракету?
- Помню. – ответил я.
- А , что с ней потом случилось в курсе?
Вместо ответа я отрицательно покачал головой. Какаямне разница, что произошло дальше в подарком Марии-Клариссы? Сгинула во мраке и дело с концом. Или все же не безразлично?
- А вы знаете, что все миры, и закрытые и открытые взаимосвязаны между собой? И если плохо одному, то хреново всем? – непонятно куда продолжал гнуть генерал, не упуская из виду свихнувшегося Барма.
- Нет. – ответил я.
- И что, в принципе, один мир может нанести вред другому миру? И знаешь, что самое паршивое? – почти прокричал мне генерал. - Что если в том мире произошел катаклизм, то он неизбежно срикошетит по миру-виновнику?
- Мне об этом никто не говорил! – отрезал я. – Я совсем недавно вообще об этом ничего не знал!
- Незнание исполнителя, не освобождает от последствий. – ответил генерал.
- Что я мог там такого натворить? – спросил я уже догадываясь об ответе.
- Лично? Ничего. Ракета за тебя все сделала. Нашла подходящий мир, в который её твоя зверюга недобитая вытащила и рванула. Ей была поставлена задача – взорваться. Она и рванула. Ей без разницы где… Приказ, он и для ракеты приказ.
- Где-то произошел атомный взрыв? – ноги подкосились и я сел на кровать. – Из-за меня?
- Надеюсь, что только один. Но судя по быстроте и силе обратной реакции, одним взрывом не ограничилось. - в упор, глядя на внезапно притихшего Барма ответил генерал.
Я молчал. Получается, спасая свой мир, я уничтожил чужой? Хорош герой! Для одного мира - спаситель, для другого – палач… Ну, почему же нельзя, чтобы все было по нормальному?
- И что теперь будет? – спросила Кейси.
- Ничего хорошего. – ответил за генерала Ржевский. –Такая свистопляска начнется. Войны, бунты, грабежи, пожары, могут случиться землетрясения, извержения вулкана, цунами… Веселое время.
- А НАШ мир это затронет? – спросил я.
- Затронет, но в меньшей степени. – ответил генерал, но заметив мой облегченный вздох продолжил. – Для примера вспомните 17 год прошлого века… И к тому же, разве здесь не люди? Разве они не хотят жить по человечески?
- Что делать? Исправить что-то можно? – спросил я севшим голосом.
- Опять этот вечный вопрос. – ответил генерал. – Можно. Можно попробовать. Если есть желание.
Почему же не попробовать, спросил себя я. Один раз я уже спас мир, можно еще раз рискнуть, но только подумал, а в слух спросил:
- Опять я? А где же ваши специально обученные люди? Эти - суперагенты?
- Я уже говорил, что в этом мире, каждый исправляет то, что сам напортачил. По иному не получится. – ответил Александр Иванович. – Миссия любого другого человека обречена на провал.
- Система персональной ответственности? – спросила Кейси.
- Да. – сказал генерал. – Можно сказать и так.
За окном раздался взрыв. Здание тряхнуло. В небо, тревожно крича, взмыла стая молодых птерадонов. С потолка посыпалась штукатурка.
- Что-то на станции перекачки рвануло. – констатировал Ржевский выглянув в окно. – Надо спешить. Еще немного и спасение мира будет без надобности.
- Куда идти? – спросил я вставая с кровати.
- Недалеко. Вы там уже были. – ответил профессор. – Барм, я правильно расслышал, Жозефина готова к полету?
Глава 65 О красоте внутренней и внешней, заколдованной принцессе и продолжении, которое следует...
Высота 55-16 встретила нас как родная. Охрана сработала гораздо более четко, чем первый раз. Все выскочили из караулки и заняла боевые позиции, но заметив генерала вместе со Ржевским, опустили оружие и вытянулись по стойке смирно, с опаской наблюдая за Жозефиной. Птица сделала большой круг над холмом и приземлилась рядом с пещерой.
Из глубокой дыры по прежнему тянуло холодом и сероводородом. Вокруг валялись выброшенные изнутри валуны и расползались в стороны перепуганные желтопузики.
- Вот мы и на точке отправки. – сказал профессор с ловкость десантника скользя по крылу на землю. Такое впечатление, что он делал это неоднократно
- Точка есть. Механизма нет. – я с опаской заглянул внутрь. Ничего похожего на двери заметить не удалось. Да и сама дыра была явно естественного происхождения.
- Механизм есть. – возразил профессор. – Его просто не видно.
- Кто-нибудь раньше им пользовался? – спросил я.
- Нет. – ответил Александр Иванович, по отечески хлопнув меня по спине. – случая не представлялось. Вы лейтенант будете первым! Это высокая честь!
- Гагарина после полета повысили в звании. – намекнул я. – А меня? А то получится, как в песне. Сначала: «Красивое имя, высокая честь…», а потом «… пробитое тело наземь сползло» и «отряд не заметил потери бойца». Перспектива так себе…
- Совершенно верно. Повысим. Но ПОСЛЕ выполнения задания. – уточнил Ржевский. – Или посмертно, и только майора.
- Майор – это хорошо, но где двери? – спросил я. – Железные такие с кремальерами…
-Дверей здесь нет. – сказал профессор, нервно теребя язычок молнии на кармане куртки. – Двери нужны для перемещения по планете. При путешествии по параллельным мирам . действует иной принцип. Двери при этом не только бесполезны, но и опасны.
- И какова технология? – спросил я.
- Не сложная и не требующая специальной полготовки. – ответил генерал. - Надо стать у входа в тоннель, закрыть глаза и представить место, куда хочешь отправиться.
- И что потом? – поинтересовалась Кейси.
- Потом прыгаешь вперед, тебя подхватывает поток и выбрасывает к месту назначения. Во всяком случае так описывают процесс древние хроники. – ответил профессор.
- А механизм возвращения? – спросил я. Согласитесь, глупо отправляться куда-то не позаботившись об обратном билете.
- После выполнения миссии, агент автоматически переносится в исходную точку времени и пространства. – ответил профессор.
- Значит здесь и путешествия во времени возможны? – спросила Кейси.
- В определенных временных рамках. Лет десять, пятнадцать, двадцать – не больше. – кивнул Ржевский.
Земля дрогнула, где-то за базой опять что-то рвануло, а далеко на горизонте появилась большая стая диких драконов, сразу начавшая жечь посевы, жрать коров и похищать принцесс.
- Пора. – сказал генерал-профессор вглядываясь в потемневшую даль. – Время не ждет. Значит, так: прибываешь на место. Оцениваешь обстановку, находишь ракету и нейтрализуешь её. Деактиватор заряда, оружие и всё необходимое у тебя в рюкзаке. На более подробный инструктаж времени уже не осталось.
Я с удивлением почувствовал, что у меня за плечами висит плотно подогнанный рюкзак. Готов поклясться, что еще минуту назад его там не было.
-Я иду с ним. –сказала Кейси и стала рядом, крепко взяв меня за руку. – Он один пропадет. – Вы сами говорили, что мы одна команда
- Не пропадет. – ответил профессор. – Это достаточно способный кандидат, с высокой степенью живучести и везения. К тому же для отправки двоих у меня не хватит сил.
- Подождите! – сказал я осененный внезапной догадкой. – Я ведь не знаю пункта назначения! Адрес прибытия не известен! Как можно представить то, где никогда не был, и что даже не видел!
- Логично, - согласился профессор. – Это все равно, что прямой наводкой запускать на Луну ракету.
-Что же тогда делать? – спросил я, в глубине надеясь, что путешествие отменяется.
- Представляйте ракету. – сказал генерал подумав. – Она наведет точно. Вы её хорошо рассмотрели, вообразить будет легко. Я постараюсь сделать так, чтобы вы попали на место до взрыва. Заранее. Другого способа, увы, нет.
Неплохая перспектива, оказаться в центре ядерного апокалипсиса. Хотя с другой стороны - мучиться долго не буду. Раз и все, никакой болезненной кончины от радиации, выпадения волос, импотенции… Я посмотрел на Кейси. Мне показалось, или она действительно, плакала? Моя невеста, бесстрашная американская повариха, зеленый берет, внучка знаменитого деда, плакала? Красные глаза, мокрые дорожки на щеках. Ошибиться я не мог. Это ж надо было так девочку довести.
Внезапно над нами возникла черная грозовая туча, наподобие той, которую я удачно расстрелял из пулемета. Никаких агрессивных действий она не предпринимала, просто висела в небе создавая зловещую тень. Пулемета у меня тоже не было.
Я обнял свою невесту, прижал к себе и сделал то, что уже давно хотел и должен был сделать. Крепко поцеловал её в губы. Не она меня а я её! И сделал это в первый раз… Надеюсь, что не в последний.
Судя по внезапному треску, над головой разорвали на мелкие клочки огромный ковер самолет. Раздался оглушительный грохот, глухой удар, будто в землю воткнули исполинский лом, пахнуло холодом, затем потянуло озоном и грубые, шершавые местами потрескавшиеся губы Кейси стали вдруг мягкими и, как пишут в любовных романах «податливыми». Почувствовав неладное, я открыл глаза. Кейси исчезла. Вместо неё я держал в объятиях девушку неземной, сказочной красоты. Такой, что у меня перехватило дыхание. Скажу только, что увидев её все самые красивые модели мира должны предпринять коллективный акт суицида, или, как минимум, сменить профессию.
Туча над головой исчезла. В метре от нас дымилась огромная воронка от удара молнии и стояли как громом пораженные Ржевский, генерал-профессор и Барм.
- Все ясно. – наконец сказал Александр Иванович.- Она была заколдована! Лучший способ скрыть ключ, придать ему другую внешность. Царевна-лягушка в человеческом обличии. Смена образа с одновременной блокировкой основной памяти и подменой её ложной. Какое тонкое колдовство! Не знаю, кто это сделал, но восхищен! Аплодирую. И профессор несколько раз хлопнул в ладоши.
Кейси, нет. незнакомая мне девушка, не вырываясь из моих объятий изумленно оглядывалась по сторонам, что-то вспоминая.. Царевна-лягушка и Спящая Красавица в одном лице. Не отрывая от меня своих лучистых глаз, она почти прошептала: «Милый!» и продолжила поцелуй. Мне показалась, или Барм и Ржевский действительно зааплодировали?
Над головой захлопали гигантские крылья, в отдалении загудели вертолетные винты, зло заорали драконы и дружный зал скорострельных пушек дополнил звуковую картину мира.
Я открыл глаза. Кейси так и осталась умопомрачительной красавицей, а в остальном все было по прежнему. Тройка разгоняющих драконью стаю вертолетов, кружащая над нами птица и замерший по стойке смирногенерал.
- Добро пожаловать обратно, принцесса, - сказал он, кивая головой и по военному щелкая каблуками. – Надеюсь, вы теперь понимаете, что не можете отправиться со своим женихом? Ключ не может отправиться в тот мир. Это может привести к непредсказуемым последствиям.
- Да. – ответила де… Кейси. – Понимаю. Но не хочу, чтобы он отправился туда моим женихом?
- А кем? – спросил Ржевский. Вообще то это я хотел спросить, но он опередил.
- Мужем. – просто ответила Кейси.
Я стоял перед входом в другой, параллельный мир, на высоком красивом холме с которого открывался потрясающий вид на окрестности. В лучах закатного солнца отважные вертолетчики добивали драконов, приземлившаяся птица Рух чистила у подножья холма перья, не обращая на нас никакого внимания. А прекрасная, только что расколдованная мной принцесса хотела, чтобы я немедленно на ней женился. Да, о таком сказочном финале моих, да и её тоже, приключений можно только мечтать. Сыграем свадьбу и будем, как в сказке, жить долго и счастливо. Вот только с такой концовке у меня имеются обоснованные сомнения. Ведь, сразу после свадьбы я должен отправиться туда, откуда могу не вернуться…
Я не люблю книги, где главный герой сразу после торжества, обняв молодую жену уходит на войну и там погибает, а она всю жизнь ждет своего суженого, смотрит на дорогу, стареет и в конце концов тоже умирает. Не хочу для Кейси такого финала, не хочу.
- Милая. – сказал я обнимая Кейси за плечи. – Мы столько пережили вместе. Многим и за всю жизнь столько не выпадает. Поэтому не будем спешить. Давай дождемся моего возвращения. Не хочу чтобы ты выходила за муж за лейтенанта. Не по-королевски это. И для тебя и для меня. Решат, что из-за титула на тебе женюсь. Не по рыцарски это. Вот вернусь, получу майора, тогда и свадьбу сыграем. К тому же, надо брата твоего Елисея найти. Как тебе без единственного родственника замуж выходить?. А он неизвестно где ошивается. Давай так, я быстренько смотаюсь туда и обратно. А ты тут все к свадьбе приготовь, а заодно выясни кто и зачем тебя заколдовал. Только ничего без меня не делай! Хорошо?
- Хорошо… - Кейси прильнула к моей груди и чисто по бабьи зарыдала. Расклеилась девочка. Представить страшно - солдат рыдающий перед началом операции. Полная профнепригодность. Для зеленого берета, это прямой путь к психоаналитику и на дембель. А для принцессы? Для принцессы подтверждение её человечности и любви к ближнему.
За моей спиной деликатно кашлянул Александр Иванович.
- Пора. – сказал он негромко.
- Дождись. Сказал я еще раз поцеловав Кейси. – Я вернусь.
- Я буду ждать. – ответила принцесса. И вдруг добавила. – Возле пальм у трех дорог…
Я знал эту песню: «Я буду ждать тебя возле пальм у трех дорог. Знаю я вернешься ты, как бы не был путь далек» - её пел Синдбад на борту «Белого кролика»…
Я стал у входа в пещеру и закрыл глаза. С одной стороны - хорош мир, где все проблемы разгребает, тот кто их создал, с другой стороны, как было бы замечательно взвалить всё на чужие плечи. Сложная штука жизнь. Сзади я слышал размеренный обратный отсчет генерала: Десять, девять…
Я представил ракету, большую серебристую, с мигающим красным огоньком на борту. Кстати, я ведь так до конца и не разобрался, кто этот странный генерал-профессор и из какой он конторы. Как там? Национальное вневременное объединение? И фамилия у него странная – П. Что за буква такая? В смысле мне п…? Или полный п…? От этой мысли бросило в жар! И я так и не спросил, как на самом деле зовут мою Кейси! Я хотел обернуться, но не смог даже пошевелиться!
- Милая! Как тебя зовут? – крикнул я не оборачиваясь.
- А.. – раздалось в ответ. Или просто послышалось?
…три, два, один. – закончил считать профессор. – с богом. Пошёл!
Я хотел сказать что-то оптимистически-героическое, типа - «Поехали!». Но мощный магический поток оторвал меня от пола, закрутил вокруг своей оси и понес вглубь пещеры. Зажмурившись, я и изо всех сил представлял себе ракету и мчался за ней петляя между разноцветных вспышек, зловеще мерцающих сгустков тьмы и загадочных световых всполохов, словно проходящий портал корабль. А в голове неотвязно звучала песня: «…Я буду ждать тебя возле пальм у трех дорог, знаю я вернешься ты, как бы не был путь далек…»
Послесловие автора.
Вот и закончился роман. Спасибо всем, кто дочитал его до конца. Я не люблю мрачные книги, так же как и не люблю книги с плохим концом. в нашей жизни и так полно экстрима, так зачем его еще добавлять?
На этом приключения моих герое не заканчиваются. Сейчас я пишу третью книгу серии под название "Оружие забытых предков". По жанру - это иронический шпионский постапокалипсис, который для себя я называю "Анти Метро". Публиковать его начну сразу после написания. Книга получается лихая с неожиданными поворотами сюжета которые проявляются в процессе написания. И с очень необычным финалом.
Кстати, вопрос к тем, кто дочитал роман до конца: как вы думаете, кто такой генерал П.? Откуда он? Из какой книги?
Если узнали напишите в комментариях. И как говорится в романах: "Продолжение следует..."
Да, совсем забыл, подписывайтесь на мой телеграмм-канал "Записки барона Мюнхаузена". Там будет много удивительных историй.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
