Обложка Записки жителя планеты Сатурн

Записки жителя планеты Сатурн

Татьяна Мюллер-Дунаева

0% прочитано
Стандартный
Татьяна Мюллер-Дунаева

Записки жителя планеты Сатурн

Начало

Я достал из ящика письменного стола толстую тетрадь и судорожно облизнулся.

Тетрадь была чистая. Я мог делать в ней любые записи и, взяв перьевую ручку, застрочил по бумаге:

«Здравствуй, мой первый дневник! Давай с тобой познакомимся. Я — Феликс. Феликс Ниобий, единственный житель планеты Сатурн. Теперь, когда ты знаешь, кто я, я буду регулярно делать записи, чтобы ты ещё лучше меня узнал».

Я немного перевёл дух, отодвинулся от тетради и в волнении заходил вокруг стола, разглядывая свой почерк с разных сторон. По моему мнению, всё вышло довольно неплохо. И я наконец-то оставил тетрадь в покое.

***

На второй день я вновь с волнением вернулся к своему дневнику и сделал следующую запись: «Сегодня я расскажу тебе, как появился на свет. У меня никогда не было родителей или создателей. Я образовался сам по себе в один из самых ветреных дней на Сатурне. Надо отметить, что ветры дуют здесь почти постоянно. Но я уже к этому привык и замечаю только самые мощные порывы.

Своё раннее детство я помню плохо. В основном я либо сидел, либо лежал под куполом, который сам же и создал. Став постарше и выбравшись из-под своего ставшего тесным укрытия, я с удивлением обнаружил, что вокруг ничего нет. Лишь мой купол выделялся на поверхности планеты, словно бородавка, а над головой сияли кольца.

Любой другой на моём месте, наверное, расстроился бы. Но только не я!

Я начал усиленно думать, что же делать на планете, на которой я так неожиданно появился. И я сделал удивительное открытие: я могу создавать абсолютно всё, что захочу — всё, что придёт мне в голову. Так, постепенно, я начал осваиваться на Сатурне».

Решив, что уже написал достаточно для одного дня и что стоит оставить силы для последующих занятий, я отодвинул тетрадь подальше от себя.

То ли из-за ветра, то ли сама по себе она скользнула обратно на место.

— Нет, на сегодня всё, — сказал я строго, а затем вышел из комнаты, чтобы немного прогуляться на свежем воздухе.

***

«В первую очередь, мне пришлось построить новое жильё вместо ставшего для меня тесным купола. Я сидел и долго думал над этим, представляя, как всё будет выглядеть. Стоило мне подумать о кухне, к примеру, как она материализовалась прямо на Сатурне, передо мной. То же самое происходило и с другими комнатами в моём доме. Когда площади для личного пространства оказалось достаточно, я перестал думать и пошёл осматривать результат своих трудов.

Дом оказался комфортным, трёхэтажным, со всеми удобствами и балконом».

Строчки ложились ровно; я был полностью погружён в писательскую деятельность, испытывая от этого удовольствие.

«И всё-таки чего-то мне не хватало, — продолжал я повествовать. — Хорошенько поразмышляв, я пришёл к выводу, что мне не хватает сада вокруг. И тогда я снова принялся за дело, усиленно представляя, каким он должен быть. Вскоре вокруг дома зазеленела травка, выросли деревья, запели птицы. А в душе моей поселилось умиротворение.

Но ненадолго. Потому что меня стала терзать назойливая мысль: какое у меня имя? Как вообще меня зовут, черт побери? Я должен быть кем-то, конкретной личностью с именем.

Рассуждая так, я прихватил из дома коврик для медитации, расположился в саду в позе лотоса и начал усиленно посылать вопрос в открытый космос. Вскоре в моей голове что-то щёлкнуло. Я осознал, что меня зовут Феликс Ниобий.

Обрадованный, я побежал в дом — срочно принимать душ, поскольку, сидя в саду, порядком запылился».

***

«Каждое утро, невзирая на погодные условия, мне нравилось пить чай, сидя на балконе, вглядываясь в кольца вокруг планеты, расположенные прямо над моим домом, и размышлять о сущности бытия. В итоге каждый раз я приходил к выводу, что жить всё-таки хорошо.

Затем я шёл в сад, где помимо цветов обустроил маленький парник для выращивания редиса и огурцов.

Мне очень нравился салат из этих овощей. Возиться в парнике приходилось недолго. Чтобы занять себя ещё чем-то, я открыл в себе талант художника и рисовал по несколько часов. Поскольку критиков поблизости не было, так же как и почитателей моего творчества, ни одна картина не была представлена на выставке. Зато я сам мог любоваться всеми созданными мной штрихами на полотнах.

Ещё я мог свободно бегать и прыгать по планете, чему предавался с большой радостью. Часто окрестности оглашались звуками песен, рассказывающих о состоянии моей души.

За всеми занятиями сначала я не замечал, как проходили дни. И только по прошествии времени мне стало скучно. Все мои занятия и философские размышления перестали приносить радость. Я помрачнел».

Отложив ручку в сторону, я вспомнил, как недавно мне было грустно оттого, что находился в состоянии глубокого уныния. Видимо, такой период тоже нужен был.

Возобновив повествование, я продолжил писать:

«Пучина печали едва не поглотила меня окончательно, когда в голову пришла мысль, что мне нужен товарищ, которому я смогу поведать все свои тайны и секреты. Но как найти такого товарища, когда на целой планете ты один? И вновь спасительная мысль о том, что нужно завести собственный дневник, посетила мою голову. С энтузиазмом я побежал рыться в ящиках письменного стола, чтобы отыскать то, что мне нужно. И вскоре нашёл довольно объёмную тетрадь в однотонной синей обложке.

– Я спасён! Невзгоды и печали прочь! Теперь у меня есть самый настоящий друг. Я не одинок, — ликовало всё моё существо.

Сердце бешено колотилось в груди, не давая привести мысли в порядок».

То ли космонавты, то ли астронавты

Когда я безмятежно покачивался в кресле-качалке, неожиданно услышал страшный грохот в ста километрах от своего дома.

«Что такое? Уж не раскалывается ли планета? — подумалось мне. — Нужно пойти и всё проверить».

Без всяких сборов я тут же отправился в путь.

Дневник я предусмотрительно оставил дома, чтобы с ним ничего не случилось. Лишь поздно вечером, по возвращении, я сделал в нём следующие записи:

«Ох, уши, мои уши! Они устроены как локаторы и слышат за много сотен километров. Когда я пришёл на место, где часом ранее раздался нестерпимый грохот, то увидел весьма необычное сооружение. Оно упиралось в грунт металлическими ножками. Посередине возвышающейся конструкции располагалась распахнутая настежь дверь, к которой была приставлена лестница. А внизу копошились три существа, которых я раньше не видел. Выглядели они издалека как серебристые шарики и двигались медленно и неповоротливо.

Меня они не замечали. Поразмышляв, я решил никак не выдавать своего присутствия, а вместо этого понаблюдать за прибывшими чудиками.

Уши мои без труда воспринимали их незнакомую речь. Настроившись на одну волну с пришельцами, я начал различать и понимать, о чём они говорят. Из всего услышанного я так и не разобрался до конца, были ли это космонавты или астронавты. Зато хорошо усвоил, что прилетели гости с планеты Земля, третьей по счёту в Солнечной системе».

***

Ранним утром я поднялся, собрался и, позавтракав, отправился на разведку, прихватив с собой дневник. Ещё я предусмотрительно взял бинокль, чтобы получше рассмотреть незваных гостей.

Место их стоянки заметно изменилось за одну ночь. Космонавты, или астронавты, расставили повсюду непонятные приборы, а сами суетились между ними.

Я посмотрел в бинокль, чтобы как следует разглядеть пришельцев, и сделал запись в тетради:

«Оказывается, земляне довольно пухлые, с идеально круглыми головами, по центру которых у каждого находится один большой зеркальный глаз. Две руки, две ноги и никаких отростков, щупалец или растительности на теле. Передвигаются крайне медленно, предпочитают подолгу копаться в неизвестной мне аппаратуре.

Пожалуй, я рискну подобраться к ним поближе. Возможно, мне даже удастся изучить их приборы».

Закрыв тетрадь, я заботливо убрал её в небольшую сумку-планшет, которая всю дорогу висела на ремне у меня за спиной.

***

Ждать, пока трое наблюдаемых объектов покинут площадку, пришлось долго. Но я терпеливо ждал своего часа. Терпение было вознаграждено стократно, так как пришельцы выкатили из своего космического корабля необычный гусеничный трактор, погрузились в него и уехали в противоположную от меня сторону. Видимо, они основательно подготовились к полёту на Сатурн, раз привезли с собой столько техники.

Не теряя времени, я двинулся в сторону их лагеря.

Стоило мне подобраться достаточно близко, как, словно чёрт из табакерки, прямо передо мной возник ещё один субъект!

От неожиданности и страха я замер. Тот, по всей вероятности, тоже заметил меня и оцепенел. Чтобы лучше разглядеть незнакомца, я приставил к глазам бинокль.

Странное дело: у того тоже оказался бинокль. Мы долгое время всматривались друг в друга, пока наконец мне это не надоело и я опустил бинокль. Существо напротив в тот же миг тоже перестало смотреть в прибор.

То, что он всё повторяет за мной, начало заметно раздражать. Что это за «повторюшка-хрюшка» такая?

Я решил спонтанно помахать рукой в знак приветствия. Когда этот жест повторился, я понял, что дело тут нечисто. К тому же он не был похож на тех землян, которые совсем недавно уехали с базы.

Тогда я пошёл вперёд напролом, не скрываясь. Мы приближались друг к другу. И теперь я мог хорошо видеть его серую кожу, крупные глаза, нос, похожий на клаксон велосипеда, уши, похожие на локаторы, а на макушке — два отростка, похожих на антенны. Рот у существа был небольшой, совсем без губ, в виде тонкой, неровной полоски. Руки с тремя пальцами, совсем как у меня. Стоп! Совсем как у меня?

И тут меня пронзила догадка: «Это же я и есть!»

***

Несколько минут я с интересом рассматривал себя. Ведь раньше я никогда не видел, как выгляжу.

Хорошая штука — зеркало. И как умно было поставить его для охраны!

Если бы пришла целая армия, то увидела бы напротив такую же армию. Может, засомневалась бы в своей силе и возможности победить, да и отступила бы без боя.

Видимо, земляне далеко не простаки. Кем бы они ни были — космонавтами или астронавтами, а головы у них работают на полную мощность.

Ещё немного побродив по площадке от прибора к прибору, но сочтя их не заслуживающими внимания, я вернулся к зеркалу. В виде крупной круглой тарелки оно притягивало меня, как магнит. И, не удержавшись, я выдрал его с корнем из крепежей.

Сообразив, что совершённые мной действия называются воровством, я побежал в обратную сторону, тщательнейшим образом мысленно заметая за собой следы.

Дело сделано! Я совершил плохой поступок и теперь должен немедленно скрыться с места преступления.

Позже я глубоко в этом раскаюсь перед самим собой, поклянусь никогда больше так не делать, а сейчас у меня просто нет на это времени. Я убегаю! Бегу, словно самый быстрый олень в мире, едва не пробегая мимо собственного дома.

***

Весь вечер мне чудились то чьи-то шаги, то какие-то подозрительные шорохи вокруг дома. Я то и дело подскакивал, чтобы проверить, не крадётся ли кто поблизости. Но сколько ни всматривался, никого обнаружить не мог.

Ночью было не лучше. Проворочавшись в постели из-за кошмаров и изредка просыпаясь от собственных вскриков, я так и не смог выспаться как следует.

С приходом утра решил больше не мучить себя неизвестностью и вновь отправиться туда, где обосновались пришельцы, чтобы узнать, какая там сложилась обстановка.

Своё сокровище — зеркало — я поставил в прихожей, на самое почётное место. Перед уходом взглянул на своё отражение, подмигнул сам себе, а потом решительно вышел за дверь.

***

Вопреки моим ожиданиям наихудшего, на базе всё оказалось спокойно. Двое землян привычно ходили между аппаратами, а третий пытался связаться с Землёй. Его сигналы мои рожки-антенны ловили просто замечательно.

Там, где раньше стояло зеркало, которое я стащил, теперь зияла пустота. Пришельцы не обращали никакого внимания на отсутствие зеркальной защиты.

— Ветром сбило, — проворчал один из них. — Ты плохо его закрепил.

Второй равнодушно махнул рукой.

— Может быть, и так, — ответил он. — Мне вообще на пенсию пора, а я мотаюсь с вами по планетам! Вернёмся на Землю, сразу же на пенсию пойду. Так и знайте!

— На Меркурии ты то же самое говорил, — не поверил первый.

— Тогда у меня временные рамки сместились от жары. А теперь, по всем моим подсчётам, мне точно пора на пенсию.

Дальше они перешли на совсем малоинтересные темы, и я полностью переключился на третьего землянина. Тем более что жители Земли ему ответили.

— Земля! Как слышно? Приём! — спросил пришелец.

— Вас слышно хорошо, — ответили ему с другой стороны. — Приступайте к забору проб грунта. Как поняли? Приём!

— Понял вас! Приступаем! — ответил он.

На этом связь прекратилась.

Что такое забор проб грунта, я не знал. Было очень интересно посмотреть, что же земляне собираются делать. Для этого я устроился как можно удобнее на максимально близком расстоянии — в паре километров от них. Конечно, я сильно рисковал тем, что мог быть замечен. Но кто не рискует, тот никогда не узнает ничего нового.

То, что я увидел потом, возмутило меня до глубины души. Они начали бурить мою планету, словно собирались сделать из неё сыр! Такого я не мог оставить просто так. Нужно было что-то предпринять против этого варварского отношения к моей планете.

Господа земляне, я объявляю вам войну!

Этим вечером домой я не вернулся. Вместо этого я остался на своём месте и стал усиленно думать.

Пока пришельцы спали, я за одну ночь соорудил двадцать пять хорошо замаскированных катапульт вокруг их базы. Для себя я тоже придумал маскировочный костюм и облачился в него.

— Вот так, господа земляне! Я объявляю вам войну!

По моему плану катапульты должны были забросать базу космонавтов огромными камнями и разрушить все их приборы, включая транспортные средства. На рассвете, пока враг мирно спал, я привёл свои катапульты в боевую готовность, после чего сразу же атаковал.

Камни полетели точно в центр лагеря землян.

Сначала они ничего не поняли, когда первые камни упали совсем рядом с их аппаратурой. Но потом один из них закричал:

— Это метеоритный дождь! Срочно примите меры по защите от метеоритного дождя!

И тогда двое других выкатили лазерные пушки.

Да! Именно так земляне их называли. Своим чудо-оружием они сразили, разбили и разнесли мои камни в пух и прах!

Я не верил своим глазам, глядя на то, как быстро земляне справились с этой задачей. Продолжать обстрел камнями не имело больше смысла. Этот раунд я проиграл. Но расстраиваться из-за первого поражения не стал.

Я понял, что мне самому нужна такая лазерная пушка. Однако прежде чем создавать более современное оружие, нужно было разобрать двадцать пять катапульт, чтобы они не пылились и не загромождали мою планету.

В тот день каждый был занят своим делом: земляне бурили поверхность Сатурна, пытаясь проникнуть вглубь, а я разбирал устаревшее по межпланетным меркам оружие на запчасти.

***

Лишь на следующий день мне удалось разобраться с катапультами и создать новую лазерную пушку.

— Созидать — это не ломать! — сказал я себе по завершении работы. — Оказывается, создавать и легче, и быстрее.

Ничего удивительного, что такое открытие для себя я сделал только сейчас. Ведь ломать мне довелось впервые. Да ещё и так, чтобы мусора нигде не осталось.

Моё лазерное оружие превосходило пушки землян в два раза. По моим подсчётам, и стрелять оно должно было в два, а может, даже в два с половиной раза мощнее, чем их.

Я выкатил пушку на позицию, когда услышал разговор двух космонавтов.

— Мне кажется, что мы здесь не одни. Что кто-то за нами наблюдает, — сказал один из них.

Второй попробовал отмахнуться от этого предположения:

— Ерунда! Кто может за нами наблюдать? Кто вообще может жить в такой местности?

Я хотел сказать, что я могу жить в этой местности, но вовремя одёрнул себя. Сказать — значит обнаружиться. А этого делать никоим образом нельзя. Не стоит пришельцам знать, что я здесь живу, иначе и меня тоже станут исследовать, как Сатурн.

Ох, и хитры эти земляне! Едва не спровоцировали меня раскрыться перед ними.

Но разговор продолжался, и мне пришлось хорошенько навострить уши.

— Не знаю. Только я что-то чувствую.

— Да, ты на всех планетах что-то чувствуешь! — продолжал спорить второй. — На Марсе тебе чудились марсиане, на Меркурии — меркурианцы. Уж не знаю, правильно я их называю или нет? А между тем все планеты безжизненны. Нет нигде юпитерианцев, плутонианцев или нептунианцев! Всё это вздор! Сатурн тоже безжизненная планета. Странно, что нас до сих пор нигде не расплющило и не раздавило.

— Думаешь, во всём виноваты мои излишние чувствительность и воображение? — спросил первый.

— Именно! — поддержал его коллега. — Отдых тебе нужен. Мне пора на пенсию, а тебе — в месячный отпуск. Поехал бы ты со всей семьёй в нормальное место, куда-нибудь на море. И тогда всё наладится.

Разговор прекратился, а я задумался. Семья? Море? Что это такое? Может быть, и мне стоит когда-нибудь запланировать нечто подобное, а затем воплотить это в жизнь?

Я тряхнул головой.

— Сначала нужно победить, — сказал я самому себе.

***

Подумав о победе, я начал стрелять на поражение из нового, суперсовременного оружия. Правда, не особо прицеливаясь.

Поэтому лазерный луч угодил прямо в одно из зеркал, которые пришельцы повсюду расставили, но он не уничтожил предмет, а, срикошетив от зеркальной поверхности, вдруг вернулся ко мне.

Этого я не учёл. Хорошо, что у меня мгновенная реакция и двигаюсь я гораздо быстрее землян. Даже при такой скорости я едва увернулся от смертельно опасного луча. Куда он полетел дальше, я не знаю.

— Ничего себе пушечка, — сказал я сам себе.

И, чертыхаясь, стал наводить ствол оружия — на этот раз внимательнее — стараясь найти слабое звено в цепи зеркал. Слабых звеньев обнаружить не удалось, из-за чего я вновь пришёл к выводу, что земляне очень хитрые.

— Но ведь как-то же можно их победить? Иначе вся моя планета, весь мой мир окажутся в большой опасности!

Пока я хаотично водил стволом лазерного оружия, пытаясь поймать цель в прицел, из космоса мне пришло личное сообщение. Это было странно, ведь для получения таких сообщений раньше мне приходилось медитировать. Я не заметил, в какой момент открылись мои чакры.

В послании говорилось, что зло порождает ещё большее зло, и с этим я должен быть предельно осторожным.

— Хорошо, — нехотя согласился я. — Я всё понял.

На этот раз пришлось разбирать по частям лазерную пушку, чем я и занялся с большой неохотой.

Сила внушения

Когда я уничтожил собственное лазерное оружие, передо мной невольно встал вопрос: как же победить этих землян? Ведь они, помимо бурения, разбрасывали мусор где попало! Однажды ко мне прилетел кусок пластиковой обёртки.

— Ба-ун-ти, — прочитал я по слогам. — Что это ещё за «Баунти» такое? Во что они превращают мой Сатурн?

Я попробовал распылить кусочек этого пластика, усердно растирая его в руках, но тот ни в какую не поддавался. И только когда я окончательно рассердился, смог испепелить обёртку взглядом. Развеяв пепел по ветру, я сам себе сказал:

— Ну, всё! Хватит с ними миндальничать. Пора браться за дело всерьёз.

Быстро слетав туда и обратно, я принёс коврик для медитации, разложил его и начал настраиваться на волну пришельцев, дабы оказать на них самое мощное воздействие.

— ЛЕТИТЕ, ЗЕМЛЯНЕ! УЛЕТАЙТЕ С САТУРНА! НЕЧЕГО ВАМ ДЕЛАТЬ НА ЭТОЙ ПЛАНЕТЕ!

Я вложил столько сил в это послание, что оно завибрировало.

Три дня и три ночи без сна и отдыха мне пришлось атаковать их разум. А на четвёртый день командир космического корабля не выдержал и психанул.

— Сколько можно? Я домой хочу! У меня там мама совсем одна!

Двое его товарищей молча переглянулись.

— Это из-за кислородного голодания, — предположил один из них. — У меня тоже так в молодости было.

— А может, и правда пора возвращаться? — спросил другой. — Он всё-таки наш командир, значит, главный. Ему виднее.

— Тогда давайте собираться и готовиться к возвращению на Землю, — сказал тот, кто захотел уйти на пенсию.

И все трое в спешном порядке засуетились, чтобы погрузить на борт космического корабля всё важное и ничего не забыть.

***

Я чувствовал, как заработали двигатели, как завибрировал космический аппарат, как внутренне собрался экипаж. Начался обратный отсчёт: десять, девять, восемь...

Когда счёт дошёл до единицы, кто-то из землян объявил:

– Взлетаем!

И космический корабль оторвался от Сатурна, удаляясь от него со скоростью, близкой к скорости света.

Я радовался, как ребёнок:

– Сработало! Они улетели! Улетели!

Не веря самому себе, я посмотрел на кольца моей планеты, за которыми скрылся летательный аппарат.

Надо сказать, что после землян многое пришлось приводить в порядок.

Во-первых, нужно было залатать все дыры, которые они успели пробурить, убрать все консервные банки, обёртки от печенья, пластиковые бутылки и ещё массу другого непонятного мусора.

Вдобавок я обнаружил полосатый флаг, воткнутый в грунт, который пришельцы, скорее всего, забыли забрать. Его я взял в качестве трофея и по возвращении украсил им фасад своего дома.

***

— Феликс, дорогой! Ты делаешь записи в дневнике?

Дверь кабинета открылась, и в проёме показалась голова моей супруги.

— Не забудь, что через час мы выезжаем на море, — напомнила она.

— Да, любимая, я помню! Скоро закончу, — заверил я её, а сам продолжил писать.

«Итак, я создал женщину своей мечты.

Посовещавшись с космосом, я выбрал для неё самое красивое имя — Ариадна. Ариадна Ниобий. Звучит?

Она получилась немножко пухленькой, но в остальном почти такой же, как я. Хотя отличия между нами всё-таки есть, поэтому мы ждём потомство. Будущих жителей Сатурна.

Я немного волнуюсь перед предстоящим событием — тем, чтобы стать папой. А пока такое будущее не наступило, я создал море недалеко от дома, всего в каких-то тысяче километров.

И теперь моя супруга напомнила о предстоящей поездке.

Про землян я вспоминал иногда, но воспоминания эти были неоднозначными. Не стоит забывать, что именно благодаря им у меня теперь есть семья. Только глядя на их опыт, хочется им пожелать: ЗЕМЛЯНЕ! БЕРЕГИТЕ ЗЕМЛЮ! »

Я отложил перьевую ручку, закрыл тетрадь в синей обложке и быстро покинул кабинет, чтобы подготовиться к следующему дню и новой записи.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге