Обложка Жертва дракона

Жертва дракона

Pen

0% прочитано
Стандартный
Pen

Жертва дракона

Сладкая нить ( Часть 79 )

«Она знает, что я здесь».

Нортвейн. Ледяные земли. Замок дракона.

Рейгар Велкарис.

Дверь распахнулась так резко, что ударилась о каменную стену.

— Ваше Величество, простите, я не смог его удержать! — Запыхавшись, выпалил Альберт.

Я даже не успел повернуть голову. Мимо него в комнату уже влетел Сайлас.

— Марисель?! — Он остановился посреди покоев так резко, словно налетел на невидимую стену.

Его взгляд скользнул к кровати, к Марисель. Потом к Астрид, руки которой всё ещё были в крови. К окровавленным простыням. Лицо Сайласа медленно исказилось.

— Здесь новая жизнь родилась или произошла кровавая бойня? — выдохнул он. — Сколько крови... Какой ужас.

Я уже был на ногах. Даже не помню, как поднялся. Ещё секунду назад сидел рядом с Марисель, держа её за руку, а в следующую уже сделал шаг к Сайласу с одним совершенно ясным желанием — убить. Сначала Астрид. Теперь его.

— Повтори, — тихо сказал я.

Сайлас перевёл взгляд на меня и замолчал. Он умел распознавать ту грань, за которой заканчивалось моё терпение. Правда, сегодня этой грани вообще не существовало. Я сделал ещё один шаг.

— Рейгар, я только...

— ВСЕ ВОН! — Крик Астрид разрезал комнату.

Я резко обернулся. Она даже не посмотрела на нас. Стояла, склонившись над Марисель, её ладони светились слабым белым сиянием, а между пальцами уже была зажата тонкая игла.

— Все. Вон. — Она наконец подняла голову. — Вы тоже, Ваше Величество.

— Я никуда не уйду. — Я смотрел на неё, не веря собственным ушам.

— Уйдёте. Мне нужно окончательно остановить кровотечение, обработать и зашить разрывы. Мне нужны пространство, тишина и чтобы никто не дышал мне в затылок!

Я нахмурился. Сайлас позади тихо кашлянул.

— Ваше Величество! — рявкнула Астрид.

Что-то сжалось в груди. Я посмотрел на Марисель. Она лежала неподвижно, но теперь я чувствовал её. Тонкой нитью где-то внутри себя. Сладкое. Живое. Я мог бы стоять здесь вечность и просто держаться за это ощущение.

— Я останусь рядом с ней.

— Нет, Рейгар, — она назвала меня без титула так, как говорила только тогда, когда дело было серьёзным, — если хочешь, чтобы она очнулась, выйди.

— Я убью тебя, Астрид. — Я стиснул зубы.

— Как только закончу свою работу — пожалуйста. А сейчас выйдите. — Она даже не моргнула.

Сайлас тихо фыркнул. Я бросил на него взгляд. Он мгновенно сделал совершенно серьёзное лицо. Я в последний раз посмотрел на Марисель. Хотелось коснуться её. Ещё раз. Убедиться, что она действительно здесь. Я вернулся к кровати, наклонился и коснулся губами её лба.

— Я за дверью, — прошептал я, хотя не знал, способна ли она меня услышать.

На мгновение мне показалось, что сладкая нить внутри стала чуть теплее. Возможно, мне просто хотелось так думать. Я выпрямился и вышел, Сайлас последовал за мной. Альберт закрыл за нами дверь и остался возле неё, выпрямившись так, будто собирался стоять здесь до конца света.

— Я останусь здесь, Ваше Величество, — сказал он. — Вдруг Астрид что-нибудь понадобится.

Я коротко кивнул. Говорить не хотелось. Мы с Сайласом отошли чуть дальше по коридору. Я прислонился спиной к холодной каменной стене. Воздуха не хватало. Грудь всё ещё болела после ритуала — тупо, глубоко, будто кто-то действительно вырвал из меня что-то живое, а потом небрежно зашил рану. Ноги стали тяжёлыми. Я медленно сполз ниже, но в последний момент заставил себя удержаться. Короли не сидят на полу посреди коридора. Хотя сегодня я уже не был уверен, что меня вообще волнует, что делают короли.

— Рейгар? — Сайлас стоял рядом.

— Не сейчас. — Я закрыл глаза.

— Что там произошло?

Я молчал.

— Рейгар...

Я открыл глаза. Его серые глаза были серьёзными и встревоженными. Я снова закрыл глаза. Мне хотелось тишины. Хотя бы десять секунд, но Сайлас никогда в жизни не умел молчать в нужный момент.

— Что произошло? Почему там столько крови? Почему Астрид выглядела так, будто постарела лет на двадцать?

— Сайлас. — Я стиснул челюсти.

— Что это у тебя на руке?

Я открыл глаза. Его взгляд был прикован к моей ладони. К тёмному знаку. Печать уже не светилась. Просто осталась на коже — чёрная, тонкая, почти похожая на переплетение трещин, складывающихся в древний символ. Сайлас медленно подошёл ближе:

— У тебя на ладони печать, которой я никогда не видел, ты едва стоишь, Марисель лежит в комнате после того, как там, судя по всему, вырезали небольшую армию...

Я медленно повернул к нему голову.

— Хорошо. Тогда спрошу иначе. — Несколько секунд он смотрел на меня. — Что ты сделал?

Тишина. Я отвёл взгляд. В конце коридора горело несколько факелов. Огонь дрожал от сквозняка.

— Она умерла.

Сайлас не пошевелился. Я услышал только его короткий вдох.

— Что?

— Марисель умерла.

Слова прозвучали спокойно. Почти безразлично. Только потому, что если позволю себе произнести их иначе — сломаюсь прямо здесь.

— Её сердце остановилось. — Я горько усмехнулся.

— Но... — Он взглянул на дверь. — Ты только что сказал, что она жива.

— Сейчас — да.

Сайлас очень медленно перевёл взгляд обратно на меня. Я почти видел, как в его голове складываются кусочки.

— Что ты сделал? — Повторил он тише.

— Вернул её. — Я сглотнул.

— Ты... — Сайлас открыл рот.

Закрыл. Снова открыл. За все годы знакомства я видел его в бесчисленных состояниях. Пьяным. Окровавленным. Разъярённым. Голым посреди королевского сада — и я до сих пор не хотел знать почему. Но без слов? Это было что-то новое.

— Ты вернул её, — Наконец повторил он.

— Да. — Я посмотрел на знак на ладони. — Старый ритуал.

Я рассказал ему всё, что произошло, все детали, которые мог вспомнить и произнести вслух. После моего откровенного рассказа Сайлас начал ходить по коридору. Туда. Обратно.

— Подожди. Нет. Нет-нет-нет. Ты совершил ритуал первой жертвы.

— Да.

— Отдал ей часть собственной жизненной нити.

— Да.

— Ты можешь отвечать чем-нибудь, кроме «да»? — Сайлас остановился.

— Могу.

— Прекрасно. Сколько ты ей отдал? — Он прищурился.

— Не знаю.

— Что значит «не знаю»?

— Именно это и значит.

— Ты можешь умереть?

— Когда-нибудь я точно умру. — Я посмотрел на него.

— Я сейчас сам тебя убью.

— Тогда умрёт и Марисель.

Он застыл. Я увидел тот самый момент, когда смысл моих слов дошёл до него. Сайлас смотрел на меня так, словно я только что сообщил, что решил жениться на морокрыле.

— Ты с ума сошёл. — Лицо Сайласа стало каменным.

— Возможно.

— Нет, не «возможно». Однозначно. Окончательно. Бесповоротно.

— Она жива... — Я устало прислонился затылком к стене.

— Ты хотя бы секунду думал о последствиях?

— Нет.

— Прекрасно! Нет, правда, прекрасно! Король Севера теперь магически привязал собственную жизнь к человеку, на которого уже охотилась половина Юга.

— Я знаю.

— Рейгар, такие вещи имеют странную привычку становиться известными именно тем людям, которым не должны.

— Тогда мы убьём их раньше.

В следующую секунду из-за двери донёсся приглушённый звук. Я прислушался. Тонкая нить внутри меня дрогнула. Боль: резкая и острая. Низ живота вдруг обожгло так, что я невольно согнулся и прижал ладонь к животу.

— Рейгар? — Сайлас схватил меня за плечо. — Что с тобой?

Я стиснул зубы. Боль длилась несколько секунд. Потом стала слабее.

— Это Марисель. — Я медленно выпрямился. — Её боль. Печать уже работает.

— И ты всё равно не жалеешь. — Сайлас долго смотрел на меня.

Я повернул голову к двери, за которой лежала Марисель. Живая. Я чувствовал её слабость. Её боль. Её жизнь. Мог бы отдать ещё столько же. И ещё. И вообще всё, что осталось.

— Нет, — чётко ответил я.

— Боги, Рейгар. — Сайлас тихо и нервно рассмеялся. — Несколько столетий все повторяли, что дракон не может любить. Ты решил доказать, что они ошибаются, самым опасным способом из возможных.

Я прислонился головой к стене и закрыл глаза. Где-то за дверью билось её сердце. Я не слышал его, но теперь чувствовал. Каждый слабый удар. Каждую вспышку боли. Каждую крупицу жизни, за которую её тело всё ещё боролось.

— Я ничего не доказывал, — тихо сказал я. — Просто не смог её отпустить.

Альберт подошёл к нам тихо. Я не сразу обратил на него внимание. Стоял, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрел на дверь собственных покоев.

— Ваше Величество...

Я медленно перевёл взгляд. Альберт стоял совсем близко. Его обычно безупречно застёгнутый камзол был перекошен, седые волосы растрепались, а на рукаве осталось тёмное пятно крови. Он смотрел на меня странно. Не как слуга на короля. Как старый мужчина на того, кто только что пережил нечто, для чего не существует правильных слов.

— Мне так жаль, Ваше Величество.

Я ничего не ответил. Он слышал. Конечно, слышал. Мы с Сайласом стояли всего в нескольких шагах от двери и даже не пытались говорить тише. Да и какая разница? Скрывать это от Альберта казалось почти смешным. Он протянул руку и неожиданно сжал моё плечо. Я опустил взгляд на его пальцы. При других обстоятельствах никто в здравом уме не позволил бы себе такого жеста с королём Севера. Сегодня мне было всё равно.

— Я рад, что леди Марисель вернулась, — тихо продолжил он. — Но то, что вам пришлось пережить... — Его голос дрогнул.

— Она жива. Значит, соболезнования мне не нужны.

— Иногда они нужны не только тем, кто кого-то потерял. — Альберт задержал на мне взгляд.

Я нахмурился. Сайлас рядом тихо фыркнул. Где-то в глубине коридора раздался крик. Что-то внутри меня сжалось. Снова. Крик повторился.

Мой сын.

На этот раз звук не казался таким далёким, как в комнате Марисель. Наоборот. Я слышал его слишком отчётливо.

— У него уже характер матери, — пробормотал Сайлас. — Судя по тому, как требует внимания.

Я даже не посмотрел на него. Оттолкнулся от стены и пошёл на звук. Ноги всё ещё были тяжёлыми после ритуала. Каждый шаг отдавался тупой болью в груди, но я почти её не замечал. Крик становился громче. Я остановился возле небольшой двери в соседние покои. За дверью плакал мой сын. Я нажал на ручку. В комнате было тепло. Намного теплее, чем в коридоре. В камине горел огонь. На столе стояла миска с водой, рядом лежали маленькие полотняные полотенца. Служанка сидела в кресле у окна и держала на руках свёрток в светлом одеяле. Она резко подняла голову.

— Ваше Величество... — Увидев меня, сразу попыталась встать.

— Сиди.

Она застыла. Я смотрел только на свёрток в её руках. Он уже не был покрыт кровью. Его вымыли, завернули в чистую мягкую ткань. На маленькой головке торчало несколько тёмных, почти чёрных прядей. Он кричал. Красное личико сморщилось от возмущения, маленький рот был широко открыт, а кулачки двигались возле груди так, будто он уже собирался драться со всем миром. Я стоял и смотрел. Не знал, что должен почувствовать.

Радость?

Гордость?

Ту странную отцовскую любовь, о которой люди слагали песни?

Я не чувствовал ничего из этого.

Только страх. Тот самый, что появился во мне ещё тогда, когда Астрид впервые сказала:

— «Мальчик. Дракон.»

Тогда я боялся за Марисель. Теперь боялся даже прикоснуться к нему. Потому что это маленькое существо было причиной того, что сегодня она умерла. Мысль была жестокой. Несправедливой. Я это понимал. Он не просил рождаться. Не просил быть драконом. Не просил быть крупнее и сильнее человеческого ребёнка. Не просил, чтобы её тело не выдержало. Но, глядя на него, я снова видел кровь на простынях. Неподвижное лицо Марисель. Слышал слова Астрид.

— «Она умерла.»

Служанка, наверное, что-то заметила на моём лице.

— Он здоров, Ваше Величество, — тихо сказала она. — Очень сильный.

Сильный. Конечно. Из-за этой силы его мать едва не осталась мёртвой. Я стиснул челюсти. Младенец вдруг перестал кричать. Словно почувствовал меня. Его лицо ещё несколько секунд оставалось сморщенным, потом маленькие веки дрогнули. Он просто смотрел куда-то перед собой, не фокусируя взгляда.

Беспомощный.

Такой маленький.

Неужели это он?

Тот, кто месяцами двигался под ладонью Марисель.

Тот, из-за кого её живот становился всё круглее.

Тот, кого я впервые почувствовал, когда положил руку на её живот и что-то маленькое ударило меня прямо в ладонь.

— Дай его мне.

Служанка моргнула. Я и сам не был уверен, что действительно это сказал.

— Я сказал, дай мне сына.

Она тут же поднялась, и тогда я понял ещё одну проблему. Я не знал, как его держать. Я мог взять меч, копьё, арбалет. Мог сломать человеку шею одной рукой. Когда-то в драконьем облике мог поднять когтями лошадь. Но как взять новорождённого? Служанка подошла и, кажется, сразу поняла моё состояние.

— Держите голову, Ваше Величество.

Я бросил на неё мрачный взгляд. Она осторожно передала мне ребёнка. Я взял его, и он почти ничего не весил. После всего, что произошло сегодня, я почему-то ожидал, что он будет... больше. Тяжелее. Опаснее. Он просто лежал у меня на руках. Маленький. Тёплый. Невероятно хрупкий. Его голова поместилась в моей ладони. Я боялся даже пошевелить пальцами.

— Я его не сломаю? — Слова вылетели прежде, чем я успел подумать.

— Нет, Ваше Величество, всё хорошо.

— Выйди, оставь нас с сыном наедине, — приказал я.

Служанка без возражений коротко поклонилась и вышла за дверь. Я снова опустил взгляд. Сын пошевелился. Нахмурил маленькие брови. Издал какой-то недовольный звук. Я перестал слышать всё вокруг. Осталось только это маленькое существо, которое держалось за мой палец так, словно знало меня всю свою короткую жизнь. Что-то болезненно сжало грудь. Я смотрел на него и вдруг увидел Марисель. В изгибе маленьких губ. В тёмных волосах. В том, как он нахмурился, будто уже был чем-то недоволен.

— Боги, — прошептал я.

Он был наш. Не наследник. Не будущий король. Не дракон, рождения которого ждала Рада. Наш. Мой и Марисель. Мы создали его. Эта простая мысль оказалась настолько ошеломляющей, что я не знал, что с ней делать. Я наклонил голову чуть ближе. Он пах тёплой водой, чистой тканью и чем-то новым.

— Твоя мать едва не умерла из-за тебя, — тихо сказал я. — Я почти возненавидел тебя за это. — Я провёл большим пальцем по маленькой ладони.

Было странно говорить правду тому, кто даже не понимал слов. Его пальцы всё ещё держали меня.

— Хотя ты не виноват. Ни в чём не виноват. — Горло сжалось.

Я закрыл глаза на секунду.

— Она хотела тебя увидеть. — Голос стал хриплым. — Первое, что она спросила, когда ты родился, — жив ли ты.

Маленький рот едва шевельнулся.

— Потом — здоров ли ты. — Я нервно усмехнулся. — Только после этого позволила себе умереть.

Палец в моей ладони сжался сильнее. Я уже совсем перестал нормально думать. Поднёс его чуть ближе к груди. Осторожно. Так осторожно, как никогда в жизни ничего не касался. Его щека прижалась к моей рубашке. Он затих. Я чувствовал его дыхание: короткое, тёплое, быстрое, его сердцебиение. Такое бешеное для такого крохотного тела.

Живой.

Мой сын был жив.

Марисель была жива.

— Я твой отец. — Я посмотрел на маленькое лицо.

Эти слова ощущались странно. Непривычно. Словно принадлежали кому-то другому. Я повторил:

— Отец.

Младенец зевнул.

— Это реакция на важную информацию?

Тогда я понял, что плачу. Снова. Одна слеза упала на край одеяла. Я посмотрел на неё почти с удивлением. Проклятый день. За несколько часов я сделал больше вещей, которых не делал сотни лет, чем за весь последний век. Плакал. Просил. Отдал часть жизни. Держал собственного сына. Я осторожно коснулся губами его лба. Кожа была невероятно мягкой.

— Я не знаю, каким буду отцом. — На этот раз говорил только ему. — Мой был ужасным. Поэтому приложу все силы, чтобы однажды ты не сказал обо мне то же самое.

Маленькая рука снова сжала мой палец.

— Но предупреждаю сразу: твоя мать считает меня невыносимым, самоуверенным ящером.

Я едва улыбнулся, стоя посреди комнаты и держа на руках что-то маленькое, тёплое и невероятно хрупкое.

Ребёнок успокоился, затих и теперь смотрел на меня мутными, ещё не сфокусированными глазами цвета тёмного янтаря. Личико было сморщенным, красноватым, с тонкими бровями, которые уже обещали стать густыми. На крохотной ручке, выглядывающей из пелёнок, я заметил тонкую цепочку родинок — точь-в-точь как у Марисель на запястье. Малыш снова пошевелился, и я невольно прижал его чуть ближе к телу. Тёплое дыхание коснулось моей кожи. Запах — чистый, молочный, новый.

— Ты похож на неё, — прошептал я, и голос сорвался. — У тебя её глаза.

Малыш уставился на меня, словно прислушиваясь, а потом медленно закрыл глаза и заснул — доверчиво, полностью, положив головку мне на предплечье. В этот момент я понял, что эта хрупкая жизнь в моих руках теперь важнее моей собственной. Что я отдам всё — свою силу, своё королевство, свою вечность, — чтобы защитить его. Чтобы этот маленький дракон никогда не узнал боли, которую знал я. Я стоял так долго, не двигаясь, слушая ровное дыхание сына и чувствуя, как в моей опустошённой груди медленно, по капле, возвращается что-то живое. Смысл жизни. У меня появилось почти нелепое желание немедленно отнести ребёнка к Марисель. Чтобы, когда она в следующий раз откроет глаза, он был рядом. Чтобы она увидела, за кого боролась.

— Она вернулась ради тебя. — Я посмотрел на сына.

Нет, это было неправильно. Марисель вернулась не только ради него. Она вернулась, потому что я не позволил ей уйти. Потому что впервые почти за тысячу лет дракон смог сделать то, чего, как утверждал весь наш мир, драконы делать не способны. Полюбить. Я прижал сына чуть ближе.

— Ради нас.

Он спал. Совершенно безразличный к тому, что сегодня изменил мою жизнь навсегда. Я ещё долго смотрел на него. Я прожил сотни лет, убеждённый, что именно это делает меня сильным. Меня почти невозможно было напугать, потому что я почти ничего не боялся потерять. Сначала появилась Марисель. Теперь — он. Я опустил глаза на сына.

— Вы двое сделали меня невероятно уязвимым.

— Ваше Величество, простите, — в комнату вошла служанка. — Ему нужно поесть.

Я медленно повернул голову.

— Уже ухожу. — Я осторожно передал младенца служанке и сразу вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Не успел сделать и нескольких шагов, как увидел Сайласа. Конечно. Он стоял у противоположной стены, скрестив руки на груди, с таким видом, будто оказался здесь совершенно случайно и вовсе меня не ждал.

— Ну? — Как только дверь за моей спиной закрылась, он мгновенно выпрямился.

Я молча пошёл по коридору. Сайлас, разумеется, двинулся следом.

— Как малыш?

— Хорошо.

— И всё?

— Да. — Я продолжал идти. — Ему нужно поесть.

— Можно его увидеть?

— Нет. — Я остановился и медленно повернул голову.

— Я хочу увидеть ребёнка.

— Увидишь позже.

— Насколько позже?

— Когда я решу.

— То есть лет через двадцать?

— Если продолжишь — через тридцать. — Я пошёл дальше, в сторону покоев, где лежала Марисель.

— Жестоко.

— Переживёшь.

— На кого он похож? — Сайлас догнал меня в два шага.

Я не ответил сразу. Перед глазами снова появилось маленькое лицо. Тёмные волосы, крошечные пальцы, сжимавшие мои в ответ. Что-то тёплое шевельнулось в груди.

— Он родился несколько часов назад, Сайлас. Он похож на ребёнка.

— Рога есть? — Сайлас серьёзно смотрел на меня.

— Ты идиот. — Я остановился.

— Я просто уточняю. Драконий ребёнок. Никогда не знаешь, чего ожидать.

— Рогов нет. — Я покачал головой и пошёл дальше. — Я иду к Марисель.

— Я с тобой.

— Тоже нет.

— Что значит «тоже нет»? — Его шаг оборвался.

— То же самое, что и предыдущее «нет».

— Рейгар, я вообще-то волнуюсь за неё.

— Я знаю.

— Хочу убедиться, что она действительно...

Он не договорил. Ему и не нужно было. Я тоже не хотел снова слышать это слово.

Жива.

Именно это он хотел сказать. Я стиснул челюсти.

— Она жива. — Я отвёл взгляд. — Позже.

— Ты сегодня ужасно щедр на это слово. — Сайлас тихо вздохнул.

— Считай, тебе повезло. Мог сказать «никогда».

— О, несомненно.

Мы дошли до моих покоев. Альберт всё ещё стоял возле двери. Я даже не удивился.

— Астрид выходила?

— Нет, Ваше Величество.

— Что-нибудь просила?

— Ещё горячей воды и чистого полотна. Я всё передал.

Я кивнул, и мой взгляд остался на двери. Я чувствовал слабую боль внизу живота, которая время от времени отзывалась в моём собственном теле тупым спазмом. Не моя. Марисель. Астрид всё ещё работала. Сайлас тоже заметил, как я напрягся.

— Снова?

— Да. — Я коротко кивнул.

— И это теперь будет всегда? — Он скривился.

— Сильная боль — да.

— Прекрасно.

— Мне это не мешает.

— Рейгар, у тебя только что лицо перекосило. — Сайлас посмотрел на меня так, будто я окончательно сошёл с ума.

— Я сказал, что мне не мешает.

— Ага. — Он сложил руки на груди.

Я уже протянул руку к двери. Сайлас не сдвинулся с места.

— Хоть одним глазом.

— Нет. — Я повернулся к нему всем корпусом. — Ты серьёзно торгуешься со мной за возможность посмотреть на женщину без сознания?

— Когда ты так это формулируешь, звучит странно.

— Потому что это странно.

— Хорошо. Сдаюсь. — Он вздохнул и поднял руки.

Я прищурился. Сайлас почти никогда не сдавался так легко.

— Ты останешься здесь.

— Конечно.

— Не будешь подслушивать.

— Я оскорблён самим предположением.

— Альберт.

— Ваше Величество?

— Если он попытается войти — не пускай.

— Ты серьёзно оставляешь старика охранять дверь от дракона? — Сайлас уставился на меня.

— Я прекрасно справлюсь, лорд Сайлас. — Альберт выпрямил плечи.

Я открыл дверь.

— Рейгар. — Сайлас больше не улыбался.

— Что? — Я обернулся.

Он на мгновение перевёл взгляд на мою руку. На печать. Потом снова на меня.

— Если она проснётся... Скажи ей, что я рад.

— Скажешь сам. — Уголок моих губ едва дёрнулся.

— То есть всё-таки позволишь мне войти?

— Не порть момент.

— Уже молчу.

Я закрыл дверь прямо перед его лицом.

В комнате пахло кровью, травами и дымом от свечей. Астрид стояла возле кровати. На столе рядом лежали окровавленные инструменты, использованное полотно, миска с тёмной от крови водой. Её серебряная коса выбилась из-за плеча, несколько светлых прядей прилипли к влажному лбу. Она выглядела измотанной. Мой взгляд сразу нашёл Марисель. Она лежала под чистым одеялом. Бледная. Неподвижная. Чёрные волосы Астрид уже убрала с её лица. Я застыл у двери. На одну страшную секунду прежний ужас вернулся.

— Ты закончила?

— Почти. — Астрид посмотрела на меня. — Кровотечение остановила. Разрыв зашила. Насколько смогла.

Я подошёл ближе.

— Её тело многое пережило, но сейчас состояние стабильное.

Я сел рядом. Осторожно взял Марисель за руку. Печати на наших ладонях соприкоснулись. Почти сразу внутри меня что-то едва заметно дрогнуло. Она была там. Измученная. Далёкая. Слабая настолько, что её присутствие напоминало последний огонёк свечи перед рассветом. Моя Марисель. Я поднёс её руку к губам.

— Она знает, что я здесь.

Возвращайся к своему дракону ( Часть 80 )

«Между мной и смертью оставался лишь он — дракон, который отказался меня отпустить.»

Нортвейн. Ледяные земли. Замок дракона.

Марисель.

Мне кажется, я видела сон. Или умерла. Я не могла понять. Не помнила, как оказалась здесь. Не помнила, откуда пришла. Не чувствовала боли, хотя знала, что ещё мгновение назад она была. Страшная и невыносимая. Такая, от которой хотелось вырваться из собственного тела. Теперь её не было.

Я стояла посреди сада. Никогда в жизни не видела ничего настолько прекрасного. Трава под босыми ногами была мягкой и тёплой, покрытой крошечными белыми цветами. Они колыхались от лёгкого ветра, хотя самого ветра я почти не ощущала. Вокруг росли деревья — высокие, залитые золотым солнечным светом. Их листья тихо шелестели над головой. Где-то впереди раскинулось бескрайнее поле. На нём паслись белые кони. Десятки. Возможно, сотни. Отсюда они казались совсем маленькими, медленно двигались среди высокой травы, а их гривы сияли под солнцем, словно серебро. Я смотрела на них и вдруг осознала ещё кое-что. Мне было хорошо, спокойно. Так, как не было уже очень давно. Ни страха. Ни тревоги. Ни тяжести в груди. Я опустила взгляд на себя. Белое платье, длинное, простое, почти невесомое. Провела ладонью по животу. Он был плоским. Сердце пропустило удар.

— Мой сын... — Я резко оглянулась. — Где он?

Паника пришла мгновенно.

— Где мой ребёнок?! — Я сделала шаг. — Рейгар?!

Тишина.

— Рейгар!

Никто не ответил. Я уже хотела бежать куда-то, хотя сама не знала куда, когда увидела её. Сначала лишь силуэт между деревьями. Женщина стояла ко мне спиной у небольшого озера. На ней тоже было белое платье. Её платье было прекрасным — длинным, лёгким, почти свадебным. Ткань спадала до самой травы, а рукава шевелились от ветра. Тёмные волосы спускались ниже талии. Чёрные, густые и такие знакомые.

Я перестала дышать.

Нет.

Этого не могло быть.

Женщина медленно повернулась. Мир остановился. Я узнала её сразу, хотя помнила старше. В моих воспоминаниях возле её глаз уже были тонкие морщинки, а в тёмных волосах иногда блестели отдельные серебряные нити. Здесь она была молодой. Такой молодой, какой я видела её только на старых портретах. Прекрасной. Её кожа сияла в солнечном свете, а тёмные волосы казались почти золотыми по краям. А глаза... Мои глаза. Мамины глаза.

— Мама?.. — Голос сломался.

Она улыбнулась. Той самой улыбкой, которой улыбалась мне, когда я была маленькой и приходила к ней среди ночи после страшного сна.

— Мама... — У меня задрожали губы.

Я побежала. Бросилась к ней и обхватила руками так сильно, как только могла. Она была тёплой. Настоящей. Я почувствовала её руки на своей спине. Запах волос. Тот самый, едва сладковатый, с ароматом каких-то трав, названия которых я никогда не знала.

— Мама... это ты? — Я вцепилась в неё ещё сильнее. — Это правда ты?

— Да, дочка.

Её голос. Боги.

— Я так скучала. — Я заплакала.

— Знаю.

— Я так по тебе скучала...

— Знаю, маленькая. — Она погладила меня по спине.

— Почему ты ушла? — Я спрятала лицо у её плеча.

Глупый вопрос. Детский. Но именно он вырвался первым.

— Я не хотела. — Её рука замерла на моих волосах.

— Мне тебя так не хватало.

— Я знаю.

— Столько всего произошло...

— Я знаю, Марисель.

— Откуда? — Я отстранилась.

— Я видела больше, чем ты думаешь. — Мама смотрела на меня с какой-то странной нежностью.

— Мама... — Мои пальцы медленно опустились к животу.

Она сразу поняла. Я увидела это по её глазам.

— Я умерла?

Она не ответила. Мне стало холодно. Впервые с тех пор, как я оказалась здесь.

— Мама.

— Тише, дочка. — Она снова коснулась моей щеки. — У нас мало времени.

— Что?

— Ты не должна долго здесь оставаться.

Я оглянулась: сад, поле, озеро, солнце, белые кони. Всё это вдруг перестало казаться просто прекрасным.

— Здесь — это где? Почему мало времени?

Мама молчала. Только провела пальцами по моим волосам.

— Мама, ответь. Я умерла?

Её глаза блеснули печалью. Этого было достаточно. Я медленно отступила на шаг.

— Нет...

Воспоминания начали возвращаться. Обрывками. Сначала боль, потом крик ребёнка, Астрид, рука Рейгара на моей щеке.

— «Он... здоров?»

— «Да».

— «Хорошо».

А потом...ничего.

— Боги... — Я прикрыла рот рукой.

— Не бойся. — Мама сделала шаг ко мне.

— Я умерла.

Даже произнеся это снова, я всё равно не могла поверить. Посмотрела вниз на собственные руки.

— Я правда умерла.

— Да.

Мир словно качнулся.

— А мой сын? — Я схватила её за руки. — Мама, мой сын? Он жив?

— Жив.

— Рейгар? — Я выдохнула так резко, что едва удержалась на ногах.

— Тоже. — На её губах появилась едва заметная улыбка.

Я закрыла глаза. Живы.

— Если я умерла... тогда я могу остаться здесь? — Я посмотрела вокруг.

— Нет. — Мама сразу стала серьёзной.

— Почему?

— Потому что тебе ещё не время.

— Похоже, моё тело решило иначе. — Я горько рассмеялась.

— Твоё тело ещё борется.

— Но ты сама сказала, что я умерла.

— Смерть не всегда происходит в одно мгновение.

— Не понимаю. — Я нахмурилась.

— И не обязана. — Она взяла меня за руки. — Просто послушай меня. Тебе есть куда возвращаться. Есть ради кого.

Перед глазами сразу возник Рейгар. Не король. Не дракон. Не мужчина, которого боялась половина мира. Тот Рейгар, которого я видела последним. Испуганный. Побледневший. Тот, кто сжимал мою руку и повторял, что я не умру, словно мог приказать самой смерти. Потом сын. Я даже не успела его увидеть. Только слышала его крик.

— Он уже ищет тебя. — Мама улыбнулась.

Я замерла и прислушалась. Сначала ничего. Только шелест травы. Далёкий топот белых коней. Шум листвы. Где-то очень далеко я почувствовала боль. Острую и жгучую. Словно что-то рвануло внутри груди.

— Что это? — Я прижала ладонь к сердцу.

— Он не отпускает тебя. — Мама посмотрела куда-то за моё плечо.

На глаза снова навернулись слёзы.

— Ты это слышала? — Я резко посмотрела на неё.

— Здесь многое слышится иначе.

— Прекрасно. Даже после смерти никакой личной жизни.

Я ещё несколько секунд смотрела на неё.

— Пророчество лжёт. — Она улыбнулась.

— Что? — Я замерла.

Она сказала это совершенно спокойно. Будто не перечеркнула несколько столетий драконьей истории одним предложением.

— «Дракон не может любить» — не истина.

— Но... Откуда ты знаешь?

Мама посмотрела на меня, и в её глазах промелькнуло нечто, чего я раньше не замечала. Воспоминание. Очень давнее. И очень тёплое.

— Потому что меня саму полюбил дракон. — Мама отвернулась и посмотрела на небо.

Я проследила за её взглядом. Сначала увидела только солнце. Белые облака. А потом по земле скользнула тень. Огромная. Я подняла голову. Над полем летал дракон. Далеко. Так далеко, что я не могла разглядеть всех деталей, но даже отсюда видела, насколько он прекрасен. Огромные крылья медленно и величественно рассекали небо. Чешуя переливалась под солнцем. Не чёрная. Не золотая. Необычного тёплого оттенка, который постоянно менялся от света. В груди что-то дрогнуло. Я знала его. Сердце Вельмариона. Видения. Чужие воспоминания, которые иногда проходили сквозь меня, словно были моими. Имя само всплыло в голове.

— «Каэльюс?»

Я повернулась к матери. Она смотрела на дракона и улыбалась. Не так, как улыбалась мне. Иначе. Так улыбаются тому, кого любили.

— Это... — Голос пропал, я сглотнула. — Это Каэльюс?

Мама медленно перевела взгляд на меня.

— Да. — Её глаза наполнились печалью.

Я почувствовала, как земля словно качнулась под ногами.

— Почему ты никогда не рассказывала мне об этом?

— Потому что были вещи, которые тебе нельзя было знать.

— Почему?

— Чтобы защитить тебя.

— Прекрасно сработало. — Я нервно рассмеялась.

— Марисель, если бы они знали, что ты знаешь правду, за тобой пришли бы гораздо раньше. У нас действительно мало времени.

— Ты уже второй раз это говоришь!

— Потому что он тянет тебя назад.

Я замерла. Боль в груди вернулась. Сильнее. На этот раз вместе с ней пришло тепло. Горячее. Словно кто-то прижал ладонь прямо к моему сердцу. Я услышала голос. Далёкий.

— Марисель!

— Рейгар? — Я резко оглянулась.

— Он уже начал, — тихо сказала мама.

— Что начал?

Она посмотрела на мои руки. На ладони проступала тонкая чёрная линия. Я испуганно подняла руку. Знак медленно расползался по коже.

— Что это?

Мамины глаза расширились. Впервые за весь наш разговор она выглядела по-настоящему удивлённой.

— Марисель, послушай меня.

— Что он делает?!

— Отдаёт тебе часть своей жизни.

— Нет. — Я отшатнулась.

— Дочка...

— Нет! Он не имеет права!

— Вот теперь я точно вижу, что ты его любишь. — Мама едва заметно улыбнулась.

Я посмотрела на знак. Он становился темнее.

— Останови его!

— Я не могу.

— Тогда скажи мне как!

— Ты уже умерла, Марисель.

Эти слова остановили меня.

— Он не лишает тебя выбора между жизнью и смертью. — Мама осторожно сжала мою ладонь. — Он создаёт тебе путь назад.

— Какой ценой? — Глаза защипало.

— Большой.

Я почувствовала ещё один толчок в груди. На этот раз сильнее. Мир вокруг едва заметно содрогнулся. Листья на деревьях задрожали. Белые кони далеко в поле одновременно подняли головы. Дракон в небе изменил направление и полетел к нам.

— Мама... — Я сжала её руки. — Я не хочу снова тебя терять.

Её лицо изменилось.

— Ты меня не потеряешь. — Она коснулась моей щеки.

— Но если я вернусь...

— Мы ещё увидимся.

— Когда?

— Надеюсь, очень нескоро. — Она печально улыбнулась.

Я снова обняла её. Так крепко, что не хотела отпускать никогда.

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, Марисель. Больше, чем ты когда-нибудь сможешь понять.

Я закрыла глаза. Хотела запомнить. Её руки. Запах. Тепло. Голос. Всё. Земля содрогнулась. На этот раз сильнее. Я оглянулась. Сад начал блекнуть. Небо стало слишком ярким. Очертания деревьев размывались.

— Что происходит?

— Время.

— Нет. — Я схватила мать за руки. — Нет, подожди. У меня ещё столько вопросов.

— Я знаю, но ты сама можешь найти ответы. — Мама загадочно улыбнулась.

Что-то резко рвануло меня назад. Я закричала. Боль вернулась, и я упала на колени.

— Мама!

Она тоже опустилась передо мной. Коснулась своим лбом моего.

— Иди.

— Я не хочу тебя оставлять.

— А я не хочу, чтобы ты оставалась. Он ждёт тебя.

Слёзы текли по моему лицу. Где-то очень далеко я услышала его голос. Сначала едва различимо. Потом сильнее.

— Марисель!

Боль в груди стала невыносимой. Вместе с ней появилось что-то другое. Чувство. Любовь.

Столько любви, что у меня перехватило дыхание. Рейгар. Я чувствовала его. Не так, как раньше. Намного сильнее. Будто между нами больше не существовало границы.

— Боги... — прошептала я.

Мама перевела взгляд куда-то за меня. К дракону, который уже приближался к нам.

— Возвращайся к своему дракону, дочка.

Мир разорвался белым светом. Я почувствовала, как что-то с ужасной силой тянет меня назад. Последним, что я увидела перед темнотой, была мама. Она стояла посреди белого поля, а за её спиной на землю опускался дракон. Каэльюс. Он пришёл к ней. Так же, как Рейгар пришёл за мной.

Я открыла глаза не сразу. Сначала — звук. Чьё-то дыхание, ровное, глубокое, рядом. Потом тепло. Чьи-то руки держали мои ладони, и это было единственным, что удерживало меня в этом мире. Я моргнула. Потолок был каменным, знакомым — покои Рейгара. Свечи горели тускло, и в их свете я увидела его. Рейгар сидел у моего изголовья, склонившись и сжимая мои руки. Его лицо было серым, измученным, но глаза горели тем странным светом, который я видела всего несколько раз.

— Рейгар... — Мой голос был хриплым, чужим.

Я попыталась пошевелиться и скривилась: внизу живота тянуло, ныло, словно кто-то разрывал меня изнутри.

— Больно...

Он вздрогнул. Поднял голову, и в его взгляде промелькнуло что-то настолько дикое, что на мгновение я испугалась. Он не верил. Он смотрел на меня, как на призрака.

— Ты... — начал он и замолчал, сглотнув. — Ты умерла. Я чувствовал, как ты уходишь.

— Я видела маму, — прошептала я, и глаза наполнились слезами. — И Каэлюса. Они были вместе в каком-то странном то ли поле, то ли саду. Мама улыбалась. Она сказала, что я не могу остаться, что меня ждут.

Я сжала его пальцы — слабо, но ощутимо.

— Она сказала, что ты ждёшь меня. Что ты не отпускаешь меня.

Рейгар закрыл глаза. На мгновение его лицо исказилось — так, будто он сдерживал что-то огромное, что не могло вырваться наружу. Когда снова открыл глаза, в них стояли слёзы. Я никогда не видела, чтобы Рейгар плакал. Каменный король.

— Я не отпустил, — сказал он. — Никогда не отпущу.

Я попыталась приподняться на локтях, но тело плохо слушалось — свинцовое, чужое, словно я вернулась в него через силу. Рейгар сразу поддержал меня за плечи, подложил подушку повыше — осторожно, почти благоговейно.

— Сын... — Он запнулся, и в голосе впервые за долгое время проскользнула растерянность, которой я тоже никогда не слышала. — Он жив, здоров. Служанка забрала его, кормилица накормила. Он спит в соседней комнате.

Он замолчал, глядя на меня, и в его глазах всё ещё оставалось то недоверие, с которым смотрят на чудо, которое боятся спугнуть.

— Ты была мертва почти сутки. Я держал твою руку, когда твоё сердце остановилось. Я чувствовал, как ты уходишь — каждая нить, связывавшая нас, обрывалась одна за другой. А потом... — он сжал мои пальцы. — Потом ты вернулась и ещё сутки была без сознания.

Он наклонился, коснулся своим лбом моего, и голос сорвался до шёпота:

— Я отдал тебе половину своей жизни, Марисель. Теперь мы связаны. Если ты умрёшь — умру я. Если мне будет больно — почувствуешь и ты. Я не спросил твоего согласия. Я не мог. Я больше не смогу жить в мире, где тебя нет.

Я смотрела на него — на этого дракона, сидящего передо мной с глазами человека, который потерял и обрёл всё в одно мгновение. В моей груди медленно, как вода сквозь песок, просачивалось понимание. Я вспомнила мать. Её голос. Её руки. Её слова.

— Мама говорила мне, — начала я, и голос дрогнул, — что драконы когда-то умели привязывать человеческую жизнь к своей. Она говорила, что теперь это лишь легенда, потому что ни один дракон не смог повторить это за сотни лет. Говорила, что для этого нужно то, чего у драконов быть не может. Что пророчество гласит: «Дракон не может любить». Если это так, то ритуал невозможен. Потому что без настоящей любви он просто не работает.

Я замолчала, глядя на него. В моих глазах стояли слёзы — не от боли, а от чего-то большего, чему я не могла подобрать название.

— Но ты это сделал. Значит... — я запнулась.

Он не стал сразу отвечать. Просто смотрел на меня — на мои глаза, полные слёз и изумления, на дрожащие губы. В его взгляде не было ни гордости, ни триумфа. Только тихая, ошеломляющая правда. Рейгар поднял мою руку к губам. Коснулся ладони — сначала просто губами, потом лбом, словно искал в моей коже подтверждение того, что я жива. Что я здесь.

— Похоже, пророчество лжёт, — сказал он тихо, но настолько твёрдо, что слова прозвучали как приговор. — Или я его исключение. Не знаю. Я не верю в пророчества. Я верю только в то, что чувствую.

Он отпустил мою руку, но взгляд не отрывался от моего лица.

— Я не умею красиво говорить об этом, Марисель. Я дракон. Моя любовь — не стихи и не клятвы. Она — то, что я сделал. Я связал свою жизнь с твоей, потому что не мог смотреть, как ты умираешь. Я отдал тебе половину того, что у меня есть, потому что мир без тебя для меня — пустой камень. Я убью любого, кто посмеет тебя тронуть. Я сожгу целые королевства, лишь бы ты была в безопасности.

Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось моих губ.

— Это любовь. Моя любовь. Жестокая, собственническая, несправедливая. И теперь ты заперта в ней так же, как я заперт в тебе.

Я не произнесла ни слова. Слёзы просто текли по щекам — горячие, солёные, — а мои губы уже искали его, неуверенно, почти робко. Рейгар не заставил меня ждать. Он наклонился и встретил мой поцелуй — нежный, но невероятно глубокий, будто пытался ещё раз вдохнуть в меня жизнь, передать всё то, чего не сумел выразить словами. Его руки обхватили моё лицо, большие пальцы осторожно стёрли слёзы с кожи. Он целовал меня медленно, с почти благоговейной сосредоточенностью, словно боялся, что я снова исчезну, если он отпустит. Когда наконец оторвался от моих губ, его дыхание сбилось, а глаза горели тем же золотым огнём.

— Ты плачешь, — прошептал он, касаясь моей щеки. — Это боль? Страх? Или... что-то ещё?

— Это счастье, Рейгар Велкарис, — улыбнулась я сквозь слёзы.

Слово прозвучало тихо, почти беззвучно, но Рейгар услышал. Он замер, пальцы всё ещё касались моей щеки, а в глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на удивление — будто он впервые осознал, что может быть причиной не боли, не страха, а именно этого.

— Счастье, — повторил он, и голос стал ещё тише, почти шёпотом. — Я не знал, что драконы умеют такое дарить.

Он снова прижался губами к моему лбу. Его движения были медленными, почти ритуальными, словно он благодарил каждую частичку меня за то, что я вернулась к нему.

— Теперь ты носишь половину моей жизни в своей крови. Ты моя королева, Марисель.

Королева дракона ( Часть 81 )

«Есть недостаток, когда ты становишься за что-то или кого-то стеной, душа в этом поединке становится тоже каменной...»

Нортвейн. Ледяные земли. Замок дракона.

Марисель.

Он снова прижался губами к моему лбу. Его движения были медленными, почти ритуальными, будто он благодарил каждую частичку меня за то, что я вернулась к нему.

— Теперь ты носишь половину моей жизни в своей крови. Ты моя королева, Марисель.

— Королева? — Несколько секунд я удивлённо смотрела на него.

Мне показалось, что я что-то не так услышала. Или мой странный сон всё ещё продолжался, и сейчас я снова открою глаза где-нибудь посреди того прекрасного сада, а мама будет сидеть рядом и смеяться над тем, как легко я поверила в собственную коронацию.

— Да, королева. Я хочу... — Он не успел договорить.

Дверь тихо открылась. Я повернула голову на звук и увидела Астрид. Она уже успела сменить окровавленную одежду, но выглядела так, словно не спала несколько суток. Серебряная коса была перекинута через плечо, под глазами залегли тёмные тени. Но я почти не смотрела на неё. В её руках был маленький свёрток, завернутый в мягкую ткань. Я не видела даже лица, только край одеяла и крохотную тёмную макушку. Но моё сердце тут же забилось быстрее. Словно тело узнало его раньше меня. Я застыла.

Мой сын.

В груди стало тесно. Я молча протянула руки. Не смогла ничего сказать. Даже попросить, но Астрид поняла без слов. Она подошла к кровати, а Рейгар сразу отодвинулся, освобождая ей место. Правда, недалеко — лишь настолько, чтобы Астрид могла наклониться ко мне.

— Осторожно, — тихо сказала она. — Не напрягай живот.

Я кивнула, мои руки дрожали. Астрид медленно положила ребёнка мне на грудь, поддерживая его головку, пока я не нашла удобное положение. Мир снова остановился. Только на этот раз не от смерти. От жизни. Он был... маленький. Очень маленький. Я смотрела на него и не могла понять, как нечто настолько хрупкое могло причинить мне столько боли. Тёмные волосики прилипли к головке мягкими прядями. Щёчки были розовыми, нос маленьким, губы чуть надутыми, словно он уже был чем-то недоволен. Я рассмеялась и тут же скривилась от боли в животе.

— Осторожно, — одновременно сказали Рейгар и Астрид.

— Боги... — Я опустила глаза и пальцем коснулась его щеки.

Мягкая. Тёплая. Живая. Глаза снова защипало. Я думала, что уже выплакала сегодня всё, что могла. Оказалось — нет.

— Привет, — прошептала я. — Это я.

Глупо. Конечно, он не понимал, но мне вдруг ужасно захотелось, чтобы мои первые слова к нему были именно такими.

— Я твоя мама.

Он сморщил нос.

— Судя по выражению лица, эта новость его не впечатлила, — раздался голос Рейгара.

Я подняла глаза. Он стоял совсем рядом и смотрел на нас. Я никогда не видела такого выражения на его лице. Будто перед ним было нечто настолько дорогое, что даже прикоснуться страшно.

— Ты уже видел его? — Спросила я.

— Держал на руках. — Рейгар кивнул.

Я удивлённо подняла брови.

— Не смотри на меня так.

— Я просто пытаюсь представить короля Севера с новорождённым на руках.

— Я прекрасно справился.

Я улыбнулась и опустила взгляд к маленькому личику. Он медленно открыл глаза. Мутные. Тёмно-янтарные. Пока ещё детские, неясные, но оттенок уже был заметен.

— Какие глаза...

Рейгар тем временем наклонился ближе и очень осторожно коснулся одним пальцем тёмной пряди на голове сына.

— Я уже сказал ему, что он похож на тебя.

— Сказал? — Я не удержала улыбки.

— Да.

Малыш снова пошевелился в моих руках. Я внимательно разглядывала его и вдруг нахмурилась.

— Астрид? Он...

Я осторожно приподняла край одеяла, будто ожидала увидеть под ним что-то, чего раньше не заметила. Ничего. Обычный ребёнок.

— Он совершенно нормальный.

— Это прозвучало оскорбительно. — Рейгар нахмурился.

— Я не это имела в виду.

— Он... обычный человеческий младенец. — Я немного растерянно посмотрела на сына. — У него нет чешуи, нет когтей, нет... — Я взглянула на Рейгара. — Рогов.

— Сайлас спрашивал то же самое. — Уголок его губ дёрнулся.

— Теперь я переживаю, что начинаю мыслить как Сайлас.

— Вот это уже действительно повод для беспокойства. — Фыркнул Рейгар.

— Марисель, он и должен выглядеть как обычный человеческий младенец. — Астрид тихо рассмеялась.

Она подошла ближе и осторожно коснулась пальцами маленькой ладони.

— Драконья природа не всегда проявляется с рождения. Особенно когда один из родителей — человек. В первые годы жизни он может почти ничем не отличаться от человеческого ребёнка.

— Почти?

— Он сильнее. Сердце бьётся чуть быстрее, температура тела выше. Мелочи.

— Когда станет понятно, что он дракон? — Я снова опустила глаза на ребёнка.

— Точно никто не скажет. Таких детей было слишком мало, чтобы у нас сохранилось достаточно записей. Сначала проявятся мелочи. Необычная сила. Более быстрое заживление. Возможно, устойчивость к холоду или жаре. Глаза могут меняться, когда он будет испытывать сильные эмоции. — Астрид задумалась. Я невольно взглянула на Рейгара. Его глаза всё ещё иногда вспыхивали золотом.

— А превращение?

— Значительно позже, — ответила Астрид.

Я смотрела на сына. Не на дракона. Не на будущую загадку для Астрид. Не на наследника Севера. На своего мальчика.

— Как мы его назовём? — Тихо спросила я.

— Я думал об этом. У меня было достаточно времени, пока ты спала.

Я не стала его поправлять.

— «Пока я была мертва почти сутки и ещё одни провела без сознания.»

Звучало намного хуже.

— Валенс. — Рейгар сел на край кровати, его взгляд опустился к ребёнку.

— Валенс? — Повторила я.

— Древнее имя, — объяснил он. — Очень старое. Означает «сильный», «крепкий», «здоровый».

Последнее слово заставило меня замереть. Мой последний вопрос перед смертью.

— «Он здоров?»

Я медленно подняла глаза на Рейгара. Он смотрел на меня.

— Валенс... — Имя легло удивительно легко, словно уже принадлежало ему.

Я провела пальцем по крохотной щеке.

— Валенс Велкарис, — тихо произнёс Рейгар.

В его голосе имя прозвучало иначе. Будто уже было вписано в какую-то древнюю книгу рядом с именами его предков. Будущий король. Будущий дракон. Но мне было всё равно. Для меня он был всего лишь маленьким мальчиком, который сейчас спал у меня на руках и даже не подозревал, сколько всего изменил своим появлением.

— Мне нравится, — сказала я.

Я улыбнулась. Наклонилась и осторожно коснулась губами его лба. Он пах молоком, чистой тканью и чем-то таким тёплым, что в груди снова защемило.

— Я твоя мама, — прошептала я во второй раз. — А это твой папа.

Я перевела взгляд на Рейгара. На мужчину, который сидел рядом со мной. На дракона, который отдал мне половину собственной жизни. На отца моего сына. Впервые я услышала крик младенца — тонкий, пронзительный, требовательный. Этот звук разорвал меня изнутри, открыв что-то, о существовании чего я даже не подозревала. Такой хрупкий. Его крошечные пальчики сжимались и разжимались, будто он пытался удержать воздух. Его глаза смотрели куда-то сквозь меня, но я чувствовала, как его взгляд проникает прямо в душу.

— Маленький дракон, — прошептала я, касаясь губами его лба. — Почему ты начал плакать?

— Голодный. — Астрид, которая как раз складывала флаконы на столике, даже не обернулась.

Валенс снова издал короткий возмущённый звук, будто подтверждая её слова.

— Приложи его к груди. — Астрид подошла ближе.

— Что? — Я подняла на неё глаза.

Она посмотрела на меня так, словно не понимала, что именно в этой фразе могло быть непонятным.

— Он хочет есть. Попробуй покормить его.

Я застыла. Мой взгляд сам собой скользнул к Рейгару. Зря. Он тоже смотрел на меня.

— Но я... — Я почувствовала, как щёки начинают гореть. — Я не умею.

Почему-то признаться в этом вслух оказалось ужасно неловко. Я только что вырвалась из лап смерти, а теперь сидела, красная до ушей, потому что не знала, как накормить собственного ребёнка.

— Никто не умеет в первый раз. — Астрид слегка смягчилась. — То, что это естественно, не означает, что ты должна родиться с готовой инструкцией в голове.

Я опустила глаза на Валенса. Он уже начинал сердиться по-настоящему. Маленькие ручки двигались под одеялом, губы что-то искали, а из горла вырывался всё более громкий плач. Моё сердце сжалось. Валенс заплакал громче. Вся моя неловкость мгновенно отступила перед этим звуком.

— Хорошо, — выдохнула я. — Что мне делать?

— Для начала сядь поудобнее. — Астрид подошла к кровати.

Рейгар молча подложил мне под спину ещё одну подушку. Я вздрогнула, когда пришлось немного изменить положение. Низ живота тут же отозвался тупой болью, и почти одновременно Рейгар скривился. Я заметила.

— Ты это почувствовал?

— Немного. Я знал, на что соглашался.

Астрид вздохнула.

— Если вы двое закончили обсуждать свою трагическую вечную обречённость, здесь есть ребёнок, который собирается оглушить весь замок.

Словно подтверждая её слова, Валенс закричал ещё громче.

— Боги, какой голос, — пробормотала я.

— Это точно от отца, — сказала Астрид. — Разверни его немного, но не полностью. Просто поверни животиком к себе. Голова должна быть напротив груди, а не вывернута в сторону.

Я слушалась, хотя пальцы дрожали. Валенс казался настолько хрупким, что каждое движение пугало. Я подтянула его ближе.

— Марисель, расстегни сорочку.

— Сейчас? — Я застыла.

— Нет, завтра.

Я почувствовала, как лицо снова вспыхнуло. Рейгар стоял совсем рядом. Да, он видел меня без одежды. Неоднократно. После всего, что между нами произошло, стесняться его было глупо. Но почему-то именно сейчас это ощущалось иначе. Не интимно. Слишком лично. Слишком ново. Я неуверенно коснулась завязок сорочки.

— Можешь не смотреть? — Тихо попросила я.

Рейгар поднял бровь.

— Просто не смотри.

Он несколько секунд молчал, а потом демонстративно повернул голову к окну.

— Не спеши. Ты ещё очень слабая. — Астрид помогла мне немного спустить ткань с плеча.

Я кивнула. Грудь была тяжелее обычного, чувствительной, даже немного болела. Я смущённо посмотрела на Астрид.

— А если... молока нет?

— Может быть совсем немного. Вначале его и не должно быть много. Твоё тело только что пережило огромный стресс. Но ребёнку сейчас достаточно даже небольшого количества первого молока. Кормилица всегда рядом, если понадобится.

Это немного успокоило. Валенс как раз повернул голову в нужную сторону и едва не ткнулся в меня носом.

— Поднеси его ближе. Не наклоняйся к нему сама, разрывы ещё свежие. Пусть он тянется к тебе, — командовала Астрид.

Я слушалась. Валенс открыл рот. Не получилось. Он сердито пискнул.

— Я что-то делаю не так. — Я сразу напряглась.

— Ты делаешь это впервые. Попробуй ещё раз.

Я попробовала. Снова неудачно. Валенс начал плакать, и вместе с ним едва не заплакала я.

— Я не могу.

— Что случилось? — Рейгар мгновенно повернулся.

— Я сказала не смотреть!

— Ты сказала «не могу».

— Потому что не могу!

— Марисель, посмотри на меня. — Астрид положила руку мне на плечо. — Ты не одна здесь ничего не умеешь. Он тоже не знает, как правильно. Вы оба учитесь.

Я опустила взгляд на сына. Валенс сердито морщился.

— Значит, мы оба безнадёжны?

Астрид рассмеялась. Помогла немного изменить положение его головы. Я притянула его ближе. На этот раз получилось. Я замерла. Ощущение было странным и непривычным. Сначала немного неприятным, даже болезненным.

— Ай.

— Что? — Рейгар тут же шагнул ко мне.

— Ничего. — Я перевела на него взгляд.

— Тебе больно. — Рейгар стоял, нахмурившись, и смотрел куда-то вдаль, словно лично обиделся на нашу новую связь с сыном.

— Останься, — сказала я тише.

Что-то изменилось в его взгляде.

— Хорошо. — Он вернулся к кровати и сел рядом.

Я снова посмотрела на Валенса. Он больше не плакал. Тихо ел, прижавшись ко мне всем маленьким телом. Его пальцы лежали на моей коже. Пять крохотных пальчиков. Я коснулась одного своим. Он был здесь. В моих руках. Я снова заплакала, прижимая его к груди. В этот момент весь мир — королевство, войны, пророчества, сама смерть — стал просто пылью за окном.

— Марисель? — Тихо позвал Рейгар.

— Всё хорошо. — Я покачала головой.

Потом осторожно провела пальцем по тёмным волосам малыша.

— Валенс Велкарис.

Рейгар положил руку поверх моей. Его ладонь была большой, горячей, а на коже темнела половина печати. Моя половина ответила слабым теплом. Я посмотрела сначала на наши руки. Потом на сына. Подумала о том, насколько странно всё изменилось. Когда-то я приехала в этот замок как жертва дракона. Теперь лежала в постели самого короля Севера, носила половину его жизни в собственной крови и кормила нашего сына. Астрид забрала со стола последний флакон и направилась к двери, но остановилась на пороге:

— Не переживай, если не всё получится сразу. Тебе нужны отдых, вода и время. Если будет больно или Валенс не сможет нормально есть — позови меня или кормилицу. Не мучай себя из-за того, что думаешь, будто обязана всё уметь с первой минуты.

— Хорошо. — Я посмотрела на сына.

Астрид улыбнулась, и дверь закрылась. Валенс недовольно заворочался.

— Тише, тише, — прошептала я и погладила его по спинке.

Рейгар протянул руку и очень осторожно коснулся пальцем маленькой ножки Валенса, выглядывавшей из одеяла.

— Пытаюсь привыкнуть к тому, что это действительно моя жизнь, — тихо сказал Рейгар.

Я посмотрела на него. На Валенса. На наши переплетённые с Рейгаром руки и тихо поправила:

— Наша.

Он поднял на меня глаза, а потом улыбнулся:

— Наша.

Дверь распахнулась настежь.

— О боги, жертва, ты...

Сайлас буквально влетел в комнату, прижимая ладонь к груди так, словно всё это время именно он лежал при смерти, а не я. Рейгар медленно повернул голову. Даже мне стало ясно, что Сайлас только что совершил две ошибки одновременно. Первая — ворвался без разрешения. Вторая — назвал меня жертвой. Сайлас тоже это понял.

— То есть... Марисель, — мгновенно поправился он. — Я хотел сказать Марисель. Я так переживал!

— И ты решил, что лучше всего — выбить дверь?

— Я её не выбивал.

Я уже хотела рассмеяться, когда вдруг осознала одну очень важную деталь. Я всё ещё кормила Валенса, а моя сорочка была спущена с одного плеча почти до талии. Я застыла и Сайлас тоже. Его взгляд на какую-то несчастную долю секунды скользнул в мою сторону. Глаза расширились, а потом он так резко развернулся к нам спиной, что едва не врезался лицом в дверь.

— Я ничего не видел!

— Сайлас! — Я почувствовала, как лицо мгновенно вспыхнуло.

— Ничего! Абсолютно ничего! У меня вообще внезапно испортилось зрение.

— Я тебя убью. — Рейгар уже был на ногах.

— Вот сейчас это уже несправедливо! — Сайлас поднял руки, всё ещё стоя к нам спиной. — Я не знал, что она...

Он замолчал.

— Что я что? — Прошипела я.

— Кормит ребёнка.

— Поэтому надо было врываться без стука?!

— Я переживал! Марисель, поверь, я сейчас жалею о каждом решении, которое привело меня в эту комнату.

Рейгар схватил край одеяла и одним движением поднял его выше, закрывая меня почти до самого подбородка. Я уставилась на него. Рейгар кивнул в сторону спины Сайласа так, словно тот был особенно опасной разновидностью хищника.

— Я стою спиной! — Возмутился Сайлас.

— И останешься так стоять.

— Я вообще-то пришёл убедиться, что Марисель жива.

— Убедился? Прекрасно. Выход там.

В комнате повисла тишина. Даже Валенс на мгновение перестал есть, словно тоже прислушался. Я поправила одеяло так, чтобы прикрыть себя и при этом не мешать сыну.

— Сайлас, можешь повернуться.

— Нет, — сказал Рейгар.

— Я сказала, что может. — Я посмотрела на него. — Это моя грудь.

— Я очень не хочу присутствовать при этом споре. — Сайлас тихо кашлянул.

— Тебя никто не спрашивает, — одновременно ответили мы с Рейгаром.

— Вы идеально подходите друг другу. — Сайлас вздохнул.

— Можешь повернуться, я прикрыта. — Я едва сдержала улыбку.

Сайлас очень медленно оглянулся через плечо. Увидел меня. Потом его взгляд сразу упал на маленький свёрток у меня на руках. Вся его привычная насмешливость куда-то исчезла.

— Это он?

Я опустила глаза на Валенса. Сайлас сделал шаг ближе.

— Не так близко. — Рейгар тут же встал между ним и кроватью.

— Ты серьёзно? — Сайлас остановился.

— Абсолютно.

— Рейгар, отойди. — Я закатила глаза. — Он хочет увидеть ребёнка, а не украсть наследника и сбежать с ним в горы.

— Спасибо. — Сайлас поднял палец.

— Не заставляй меня пожалеть. — Я посмотрела на него.

Сайлас застыл, глядя на Рейгара. В его глазах мелькнула тень — не обиды, а понимания. Он медленно поднял руки, показывая пустые ладони.

— Я не собираюсь причинять ему вред, — сказал он тихо, и в его голосе не было привычной насмешки. — Я просто хотел посмотреть.

Рейгар не сдвинулся с места. Его плечи были напряжены, а взгляд холодным и непроницаемым. Древний инстинкт дракона, защищающего потомство, говорил громче любых доводов разума. Я почувствовала, как Валенс шевельнулся у моей груди. Я мягко коснулась руки Рейгара.

— Он не враг, — тихо сказала я.

Рейгар бросил на меня короткий взгляд. В его глазах мелькнуло что-то — смятение, борьба между разумом и инстинктом. Он медленно, очень медленно отступил в сторону, но не сводил глаз с Сайласа.

— Три шага, — глухо сказал он. — Не ближе.

Сайлас сделал эти три шага — медленно, почти осторожно, словно приближался к спящей змее. Остановившись у кровати, он опустил взгляд на свёрток в моих руках. Его лицо оставалось непроницаемым, но что-то дрогнуло в уголках губ.

— Маленький... — выдохнул он, разглядывая крохотное личико. — У него твои глаза, Марисель. Цвет ещё не определился, но я вижу.

Он протянул руку, но не коснулся — замер в дюйме от щеки ребёнка, словно спрашивая разрешения. Рейгар напрягся, но не вмешался.

— Валенс, — тихо сказала я, глядя на Сайласа. — Его зовут Валенс.

Сайлас медленно убрал руку. В его глазах промелькнула странная смесь боли и надежды. Он сглотнул, и голос стал хриплым:

— Валенс... — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Значит «сильный».

Я кивнула, прижимая ребёнка ближе. Сайлас долго молчал, глядя на племянника, а потом поднял глаза на Рейгара.

— Береги их, — сказал он тихо, без тени прежней насмешки.

Повисла пауза. Тяжёлая, но не враждебная. Рейгар смотрел на Сайласа, и в его глазах постепенно таяла ледяная настороженность. Он медленно разжал кулаки — пальцы побелели от напряжения. Сайлас перевёл взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Ты сильная, — сказал он. — Выносить его ребёнка и остаться собой. Не каждая бы справилась.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как Валенс заворочался у меня на руках, требуя внимания. Я покачала его, и малыш затих, причмокивая во сне.

— Он выбрал меня, и я выбрала его, — тихо ответила я.

— Тогда я, пожалуй, пойду. Не буду мешать вашему маленькому гнезду. — Сайлас улыбнулся.

Он развернулся, но на пороге остановился, не оборачиваясь.

— Рейгар... Когда он подрастёт... привези его в лес недалеко от замка. Я покажу ему, как охотится настоящий дракон, как когда-то мой отец показывал мне.

Когда Сайлас закрыл дверь, я вспомнила, с чего всё началось после моего пробуждения.

— Кстати...

— Что? — Рейгар прищурился.

— Ты так и не договорил. — Я прижала Валенса чуть ближе.

Я не отводила от него глаз.

— Так что ты хотел сказать, Ваше Величество?

Сначала он молчал, а потом посмотрел на меня так, что моё сердце, несмотря на слабость, снова забилось быстрее.

— Я хотел сказать, что больше не намерен называть тебя своей «жертвой».

Я застыла. Рейгар перевёл взгляд на Валенса, а затем снова на меня.

— Ты мать моего сына. Носишь мою жизнь в своей крови и единственная женщина за сотни лет, перед которой я добровольно встал на колени. — Его золотой взгляд встретился с моим. — Я хочу, чтобы весь Север и весь проклятый мир знал, кто ты для меня. Не «жертва дракона». — Его пальцы переплелись с моими и печати на ладонях соприкоснулись. — Королева дракона.

Королева и наследник ( Часть 82 )

«И как никогда, в небе зима бушует, до боли тебя не хватает, вино меня не спасает!.. Как никогда в небе зима бушует, ночами тебя не хватает... как никогда...»

Нортвейн. Ледяные земли. Замок дракона.

Марисель.

Я застыла, чувствуя, как его пальцы переплетаются с моими. Печать на ладонях вспыхнула — сначала холодным синим, а затем тёплым золотым светом, словно откликаясь на его слова. Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее, громче, наполняя тело жаром, не имевшим ничего общего с лихорадкой.

— Королева дракона, — повторила я шёпотом, пробуя слова на вкус.

Они ощущались странно, тяжело и в то же время правильно.

— Рейгар... я не рождена для трона. Я обычный человек... которого привезли как «жертву», как своеобразный «подарок» для дракона. — Я опустила взгляд на наши переплетённые руки, на светящуюся печать.

Валенс снова заворочался у меня на руках, издав недовольный звук. Я покачала его, не отводя глаз от Рейгара.

— Когда? — Тихо спросила я, и в голосе впервые прозвучала не покорность, а решимость. — Когда ты хочешь это сделать?

— Если честно, то уже сейчас, но это нужно сделать у всех на глазах и всё подготовить к празднику, — ответил Рейгар.

Я слегка подняла бровь, на губах заиграла лёгкая улыбка — та самая, которая появлялась, когда я обдумывала какую-нибудь дерзкую мысль.

— Значит, праздник. — Я тихо хмыкнула. — Ты хочешь устроить пир, на котором весь двор увидит, как дракон склоняет голову перед человеческой девушкой?

Я покачала Валенса, который уже снова начинал засыпать, прижимаясь к моей груди.

— Я не против, — добавила мягче. — Если ты готов терпеть сплетни за спиной. Они скажут, что я тебя околдовала, что меня подослали враги, что я недостойна или ещё что-нибудь...

Мои серо-голубые глаза встретились с его золотыми, и в них не было ни тени сомнения.

— Но я хочу, чтобы ты знал: я буду стоять рядом с тобой, даже если весь Север отвернётся. Ты дал мне сына, дал мне жизнь.

Рейгар сжал мои пальцы, золотые глаза вспыхнули хищным огнём. Он поднёс мою ладонь к губам, оставляя на ней короткий, но горячий поцелуй, и улыбнулся.

— Сплетни и лишний шум, — повторил он. — Я сжигал города и за меньшее, чем попытка встать между мной и тем, что принадлежит мне, а ты моя. Ты и этот младенец.

Он кивнул на Валенса, который сопел у моей груди.

— Пусть попробуют. Я покажу им, что значит гнев дракона, когда кто-то пытается отнять его сокровище. — Его голос стал ниже, он почти рычал. — Те, кто посмеет смотреть на тебя с презрением, пожалеют, что родились.

Рейгар отпустил мою руку и провёл пальцем по щеке, заставляя поднять на него взгляд.

— Завтра я объявлю об этом всему королевству, а когда ты поправишься, устроим коронацию. Ты будешь стоять рядом со мной, и я надену корону на твою голову.

Рейгар Велкарис.

Я проснулся ещё до рассвета. Если это вообще можно было назвать сном. Несколько часов прерывистой дремоты в кресле возле кровати Марисель, во время которой я просыпался от каждого её движения, каждого изменившегося вдоха, каждой слабой вспышки боли, проходившей сквозь печать и отдававшейся в моём теле. Впервые за сотни лет я боялся заснуть.

Абсурд.

Теперь я сидел возле женщины, которая просто спала, и каждые несколько минут проверял, поднимается ли её грудь. Я чувствовал её даже с закрытыми глазами. Тонкое тепло где-то под рёбрами. Её сон. Усталость. Тупую боль внизу живота. Иногда короткое беспокойство, которое тут же угасало. Печать работала. Я впервые был благодарен боли. Потому что каждый её спазм означал, что она здесь.

Жива.

Я осторожно поднялся, чтобы не разбудить её. Марисель лежала на боку, повернувшись к краю кровати. Чёрные волосы рассыпались по подушке. Лицо всё ещё было слишком бледным, но уже не тем мертвенно-белым, которого я никогда не смогу забыть. Я наклонился. Не прикоснулся. Просто смотрел несколько секунд. Вчера она сказала, что счастлива. Из-за меня. Эта мысль до сих пор казалась почти подозрительной. Меня называли по-разному: жестоким, бессердечным, тираном, чудовищем, драконом. Никогда — чьей-то причиной для счастья. Я тихо выдохнул и всё-таки коснулся губами её виска. Марисель даже не проснулась. В маленькой колыбели у дальней стены никого не было. Валенса несколько часов назад забрала кормилица, чтобы Марисель могла отдохнуть. Я провёл ладонью по лицу. Сотни лет я слышал от Совета одно и то же.

— «Королю нужен наследник.»

— «Северу нужна кровь Велкарисов.»

— «Трон не может остаться без преемника.»

Я ненавидел эти разговоры. Они говорили о ребёнке так, словно речь шла о новой пограничной крепости или договоре с соседним королевством. Политическая необходимость. Продолжение рода. Гарантия стабильности. Совсем недавно я держал эту «гарантию стабильности» на руках и боялся пошевелить пальцами, чтобы не сломать его. Сегодня весь двор узнает, что у меня родился сын. И ещё кое-что. Я посмотрел на Марисель. Она всё ещё спала. Вчера я сказал ей, что она моя королева. Сказал так, будто всё уже было решено. Потому что для меня так и было. Не Советом. Не древними законами. Не печатью на пергаменте. Мной. Я больше не позволю никому в этом замке называть её «жертвой». Это слово перестало существовать в тот миг, когда я стоял на коленях возле её мёртвого тела. Возможно, даже раньше. Гораздо раньше. Просто я слишком долго был глупцом, чтобы это признать. Дверь тихо открылась. Альберт просунул голову внутрь.

— Ваше Величество. — Увидев меня, он сразу выпрямился.

Я приложил палец к губам.

— Простите. — Он мгновенно понизил голос.

— Что? — Я подошёл к двери и вышел в коридор, тихо закрыв её за собой.

— Лорды уже начали собираться. Вы приказали созвать двор на первый час после рассвета. — Альберт внимательно посмотрел на меня. — Вы уверены, что хотите сделать это сегодня?

— Да.

— Леди Марисель ещё очень слаба.

— Она не будет присутствовать.

Он едва заметно удивился.

— А наследник?

— Пусть служанка принесёт его позже. Только когда я скажу.

— Понял.

Я двинулся по коридору. В покоях неподалёку, которыми уже давно никто не пользовался, меня ждала чистая одежда: чёрный камзол, тёмные брюки, высокие сапоги, золотые застёжки с гербом Велкарисов. Корона лежала на столе. Я остановился перед ней. Не любил её. Никогда не любил. Золотой обруч с тёмным металлом и заострёнными зубцами, похожими на драконьи крылья. Символ власти. Символ долга. Символ всего, что я носил сотни лет и почти никогда не ставил под сомнение. Сегодня она казалась тяжелее. Я взял её в руки.

— «Ты моя королева, Марисель.»

Я надел корону на голову. Посмотрел на себя в зеркало. Лицо измученное, под глазами тёмные тени, на ладони — чёрная половина печати. Я разжал пальцы. Символ оставался неподвижным. Где-то далеко, в моих покоях, спала Марисель. Я чувствовал её. Именно это успокаивало меня сильнее, чем любая армия за дверями.

Тронный зал уже был полон, когда я вошёл. Сотни взглядов обратились ко мне: лорды, леди, Совет, командиры, советники, представители старых северных родов, стража вдоль стен. Даже несколько послов, которых я лично не приглашал, но которые, разумеется, узнали, что король неожиданно созывает весь двор. Слухи уже жили собственной жизнью.

Я прошёл к трону и остановился перед ним. Сайлас стоял возле первого ряда колонн, скрестив руки на груди. Увидев меня, поднял бровь. Анна Скайвейл сидела ближе к Совету. Вальдрак — рядом с ней. Чуть дальше — остальные члены Совета. За моей спиной стояла служанка с Валенсом на руках. Младенец, укутанный в тёмно-синий бархат с золотой вышивкой, безмятежно спал, не подозревая, что стал центром внимания всего двора. Я поднял руку, и гул голосов мгновенно стих. Мои золотые глаза обвели зал, задерживаясь на каждом лице — от высших лордов до последнего оруженосца.

— Я собрал вас не для Совета и не для пира, — начал я, и мой голос раскатился под сводами, словно гром. — А для того, чтобы объявить то, что должно было быть сказано давно.

Я сделал паузу, позволяя тишине сгуститься.

— У меня родился сын. Валенс Велкарис — мой наследник, кровь от моей крови. Тот, кто однажды сядет на этот трон.

Шёпот прокатился по залу, но я не дал ему разрастись — продолжил, и мой голос стал ещё твёрже.

— Его мать — не жертва. Марисель Кроувейн — моя королева. Совсем скоро я короную её перед всеми вами, и горе тому, кто посмеет оспорить моё слово.

Я повернулся к младенцу, и в моём взгляде на мгновение исчезла сталь — осталась лишь теплота. Теперь зал взорвался по-настоящему. Кто-то улыбнулся. Кто-то тут же начал перешёптываться. Я видел облегчение на лицах тех, кто десятилетиями боялся, что после меня начнётся борьба за трон. Видел расчёт в глазах других. Уже думают о союзах. О будущем. О том, за кого когда-нибудь выдадут своих дочерей. Валенсу не было даже трёх дней. Я уже ненавидел половину этих людей. Сайлас тихо пробормотал что-то Вальдраку. Сотни людей смотрели на будущего короля Севера, а он даже не собирался открывать глаза.

— Валенс Велкарис, принц Нортвейна и наследник Севера! — Громко произнёс я.

На этот раз несколько лордов склонили головы. Потом ещё. За ними — весь зал. Перед моим сыном. Что-то древнее и тёмное внутри меня довольно шевельнулось. Не магия. Инстинкт. Драконья кровь. Я дождался, пока все выпрямятся.

— Его мать сегодня не присутствует. Она всё ещё восстанавливается после родов, и прежде чем кто-нибудь из вас решит использовать это как повод для сплетен — леди Марисель жива.

Моя ладонь едва заметно сжалась, печать под перчаткой отозвалась слабым теплом.

— С сегодняшнего дня вы больше не будете называть её леди Марисель из снисхождения. И уж тем более никто не назовёт её жертвой.

Я увидел, как изменились несколько лиц. Вот оно. То, ради чего я на самом деле собрал их.

— Традиция жертвы для неё закончена.

Анна Скайвейл слегка выпрямилась. Эрдан нахмурился. Я продолжил:

— Марисель Кроувейн — мать наследника Севера.

О том, что сначала она умерла и что теперь наши жизни связаны, я пока решил не рассказывать. Шёпот прокатился по залу. Пусть думают. Пусть строят догадки. Я не собирался рассказывать им о ритуале больше, чем необходимо. Не сегодня.

— И она — моя королева.

Тишина. Абсолютная. Если бы на пол упала игла, её было бы слышно на другом конце зала. Анна первой подняла взгляд. Я увидел удивление. Вальдрак — почти злость и недовольство. Селара выглядела так, будто уже мысленно перелистывала два десятка древних книг. Сайлас просто смотрел на меня. Без улыбки. Я медленно спустился ещё на одну ступень. Кто-то в дальней части зала нервно кашлянул.

— Ваше Величество... — Один из старших лордов поднялся.

Лорд Гарвен. Старый род. Старые правила. Старое мышление.

— Говори. — Я повернул голову.

Он колебался лишь мгновение, а потом заговорил:

— Правильно ли мы поняли, что вы намерены короновать... человека?

В зале словно стало холоднее.

— Именно так. — Я улыбнулся.

— Но законы Севера...

— Я знаю законы Севера лучше тебя.

— Я не это имел в виду... — Он побледнел.

— Тогда не заканчивай.

Тишина. Я медленно обвёл взглядом всех присутствующих.

— Я скажу это один раз, чтобы впредь не тратить время.

Мой голос стал тише и от этого зал слушал ещё внимательнее.

— Марисель больше не моя жертва. Не моя любовница. — Я посмотрел прямо на Анну.

Не потому, что она собиралась возражать, а потому, что когда-то именно она назвала Марисель проблемой.

— Она женщина, которую я выбрал. — В груди на мгновение стало тепло. — Она мать моего сына.

Я перевёл взгляд на маленький свёрток в руках служанки. Сайлас тихо выдохнул. В зале никто не двигался. Я повернулся к трону.

— Если кому-то из вас этого недостаточно... — Я положил ладонь на тёмное дерево подлокотника. — Можете высказать свои возражения сейчас.

Тишина. Я ждал. Никто так и не возразил.

— Хорошо. — Я поднял подбородок. — Тогда с сегодняшнего дня Марисель Кроувейн именуется королевой Севера.

— До официальной коронации титул... — вдруг подал голос Эрдан.

Я медленно повернул к нему голову. Он замолчал.

— Ты хотел что-то добавить?

— Нет, Ваше Величество.

— Мне тоже так показалось.

Сайлас прикрыл рот рукой. Я проигнорировал его.

— Коронация состоится, когда Марисель достаточно окрепнет. До тех пор все положенные ей права, охрана и почести действуют уже сейчас.

Я сделал паузу.

— И ещё кое-что.

В зале снова воцарилась абсолютная тишина.

— Тот, кто позволит себе назвать её жертвой после сегодняшнего дня, сделает это в последний раз.

Где-то в первых рядах кто-то не удержался от короткой улыбки. Я уже собирался закончить, когда Валенс вдруг проснулся. Сначала послышалось тихое сопение. Потом недовольный звук. А затем мой сын закричал. Громко. На весь тронный зал. Я медленно повернул голову. Служанка испуганно застыла. Сотни людей смотрели на неё. Валенс кричал так, будто лично был недоволен всем королевским двором.

— Отнеси его к матери. — Я вздохнул.

— Да, Ваше Величество. — Служанка поклонилась.

Она уже развернулась, когда я остановил её:

— Осторожно.

— Конечно, Ваше Величество. — Женщина застыла.

Я смотрел до тех пор, пока дверь за ней не закрылась. Только тогда снова повернулся к залу. Все всё ещё молчали. Некоторые выглядели так, словно не знали, куда деть глаза после того, как увидели короля Севера, который только что угрожал половине двора смертью, а через секунду переживал, чтобы служанка осторожно несла младенца. Мне было всё равно.

— На этом всё.

Я уже собирался уйти, когда Анна Скайвейл поднялась.

— Ваше Величество.

Я остановился. Она склонила голову. Но не передо мной. Перед пустым местом, через которое несколько секунд назад вынесли моего сына, а затем сказала:

— Да здравствует принц Валенс.

Вальдрак поднялся следующим.

— Да здравствует наследник Севера.

Один за другим начали вставать остальные. Весь зал.

— Да здравствует Валенс Велкарис!

Голоса всех присутствующих ударились о каменные стены и вернулись эхом.

Друзья, маленькое напоминание!

У меня есть Telegram-канал, где я делюсь всем, что связано с историей: артами героев, атмосферой книги, новостями, отрывками и разными мелочами, которые не всегда попадают в основные разделы.

Если вы читаете историю и хотите быть поближе к миру Марисель и Рейгара — буду очень рада видеть вас там.

Ссылку на канал сможете найти в шапке профиля.

Благодарю каждого, кто читает и проживает эту историю вместе со мной. Вы невероятно мотивируете продолжать‍)

Королева Севера ( Часть 83 )

«Не каждая корона достаётся по наследству. За некоторые платят кровью.»

Нортвейн. Ледяные земли. Замок дракона.

Марисель.

Прошло ещё три месяца. Три месяца с тех пор, как я умерла. Странно было даже мысленно называть это настолько просто.

Умерла.

Будто речь шла о простуде, неудачной поездке или дне, который хотелось забыть. На самом деле иногда я просыпалась посреди ночи и несколько секунд лежала неподвижно, прислушиваясь к собственному сердцу. Удар. Ещё один. Тогда где-то рядом шевелился Рейгар, даже во сне притягивая меня ближе, а печать на ладони отзывалась тихим теплом.

За три месяца моё тело почти полностью восстановилось. Слабость исчезла. Я больше не задыхалась, поднимаясь по лестнице. Могла часами гулять по садам, снова ездила верхом — правда, только после долгих споров с Астрид и ещё более долгих с Рейгаром. Шрам внизу живота побледнел и теперь напоминал тонкую светлую линию. Валенс рос так быстро, что мне иногда казалось: стоит отвернуться — и он уже станет больше. Он всё ещё казался обычным ребёнком, если не считать того, что в три месяца сжимал пальцы так сильно, что служанки уже дважды жаловались Астрид. Рейгар, разумеется, был в восторге.

— Мой сын, — говорил он каждый раз с таким видом, будто лично научил трёхмесячного младенца сжимать кулак.

Я лишь закатывала глаза. Всё постепенно становилось... нормальным. Если вообще можно назвать нормальной жизнь в замке дракона с королём, который теперь чувствовал мою боль, младенцем-драконом и предстоящей коронацией, о которой Альберт напоминал мне едва ли не каждый день.

Но было одно «но». О котором я старалась не думать.

В то утро Рейгар был на Совете, Валенс спал в колыбели у окна, а я сидела за небольшим столом и пыталась разобраться с письмами, которые каким-то странным образом начали приходить мне после того, как всё королевство узнало, что я будущая королева. Дверь открылась после короткого стука. В комнату вошла Астрид. Я увидела её и сразу поняла, что она пришла не просто так. Не было привычного флакончика с зельем. Не было книги. Не было даже её вечного недовольного выражения, с которым она обычно сообщала, что я снова сделала что-то, чего мне не разрешали. Она была слишком серьёзной.

— Что-то случилось? — Я медленно повернулась.

— Можно сесть? — Астрид выдохнула.

— Теперь мне вообще страшно. — Я нахмурилась.

Она села в кресло возле кровати. Несколько секунд просто смотрела на меня.

— Я хотела поговорить с тобой раньше, но ждала, пока ты достаточно восстановишься.

Улыбка исчезла с моего лица. Мой взгляд невольно скользнул к Валенсу. Он спал.

— С ним что-то?

— Нет, с Валенсом всё хорошо.

— Тогда говори. — Я выдохнула.

— Во время родов у тебя произошёл разрыв матки. Ты это уже знаешь. — Астрид сложила руки на коленях.

— Знаю.

Я помнила всё лишь обрывками.

— Повреждения были очень серьёзными, Марисель.

Я молчала.

— Я зашила разрыв. Ты зажила лучше, чем я ожидала. Сейчас твоей жизни ничего не угрожает.

— Но?

Она замолчала. Всего на несколько секунд, но мне показалось — слишком надолго.

— Ты больше не сможешь иметь детей.

Я смотрела на неё так, будто знала каждое слово по отдельности, но вместе они не имели никакого смысла.

— Что?!

— Повреждения были слишком серьёзными. Ткани зажили, но остались сильные рубцы. Твоё тело больше не сможет безопасно выносить ещё одного ребёнка.

— То есть... — Голос вдруг стал каким-то чужим. — Вообще?

Астрид медленно покачала головой.

— Я не хочу давать тебе надежду там, где её нет. Даже если беременность когда-нибудь наступит, она почти наверняка поставит твою жизнь под угрозу. После того, что случилось, я не позволила бы тебе рисковать второй раз.

Я едва заметно улыбнулась и опустила взгляд на свои руки. Странно. Я не плакала. Не почувствовала даже той страшной боли, которую ожидала. Ничего. Просто пустоту. Будто Астрид сказала мне, что где-то далеко рухнула старая башня. Грустно. Неприятно. Но словно не обо мне.

— Марисель?

— Я слышу.

— Ты можешь проявить хоть какие-то эмоции... или... можешь плакать.

— Не хочу.

— Можешь сказать, что это несправедливо.

— Это что-то изменит? — Я подняла на неё глаза.

— Нет.

— Тогда зачем? — Я поднялась и сразу подошла к колыбели.

Не потому, что Валенс проснулся. Просто захотелось быть ближе. Он спал, повернув головку набок. Тёмные волосики уже стали гуще. Один маленький кулачок лежал возле щеки. Я коснулась пальцем его ладони. Он тут же сжал мою руку. Сильно. Как всегда.

— У меня есть он, — сказала я.

Астрид ничего не ответила.

— Я едва не умерла, чтобы он родился. Потом действительно умерла. — Я тихо рассмеялась. — Думаю, одного раза достаточно.

— Это не значит, что тебе не может быть больно из-за того, что выбора больше нет.

Вот эти слова попали точно в цель.

«Выбора больше нет.»

Я медленно опустила глаза. Наверное, именно это было самым страшным. Я не знала, хотела бы когда-нибудь ещё одного ребёнка. До Валенса я вообще не была уверена, что хочу детей. Даже когда узнала о беременности, первой реакцией был страх, а не счастье. Потом он рос во мне. Толкался. Рейгар клал ладонь на мой живот и делал вид, что совершенно этим не очарован. Теперь я каждый день держала нашего сына на руках и не могла представить жизнь без него.

Возможно, я бы больше никогда не захотела рожать. Возможно, захотела бы через десять лет. Через двадцать. Через пятьдесят, если половина жизни дракона действительно позволит мне прожить так долго. Я не знала. И теперь, наверное, уже никогда не узнаю. Потому что теперь это был не мой выбор. Этого выбора просто больше не существовало.

— Рейгар знает? — Спросила я.

— Нет.

— Почему? — Я резко повернула голову.

— Я считала, что ты должна узнать первой. Хочешь, чтобы я сказала ему?

— Нет. Я сама.

Ответ пришёл мгновенно.

— Хорошо. — Астрид кивнула, поднялась с кресла и вышла из комнаты.

Я осталась возле колыбели. Валенс всё ещё держал меня за палец. Я пыталась понять, что на самом деле чувствую. Грусть? Да. Облегчение? Возможно. После того, что случилось во время родов, сама мысль о ещё одной беременности вызывала в теле почти животный страх. Злость? На кого? На себя? На Валенса? Абсурд. На Богов? Вряд ли они спрашивали моего мнения. Поэтому я сделала то, что умела лучше всего. Спрятала это где-то внутри себя. Поставила рядом с другими вещами, которые уже не могла изменить. Смерть матери. Всё, что произошло на Юге. Шрамы. То, что однажды моё сердце уже переставало биться.

— «Я больше не смогу иметь детей.»

Хорошо. Факт. Просто факт. Я повторяла это себе именно так. Не трагедия. Не наказание. Не конец чего-то. Просто ещё одна правда о моём теле, и со временем я научилась думать о ней именно так. Иногда, когда я видела какую-нибудь придворную даму с двумя или тремя маленькими детьми, внутри что-то странно сжималось. Иногда я ловила себя на том, что смотрю на Валенса и пытаюсь представить, какой была бы его сестра.

— «Черноволосой?»

— «Были бы у неё мои глаза?»

— «Была бы она такой же невыносимо упрямой, как её отец?»

Тогда я тут же останавливала себя.

— «Нет смысла.»

Я не позволяла этой мысли пустить корни. Потому что если слишком долго смотреть на дверь, которая навсегда закрылась, можно не заметить всего, что осталось по эту сторону. А у меня осталось многое. Рейгар. Валенс. Моя жизнь, которую я уже однажды потеряла и получила обратно. Я не имела права называть себя несчастной. Поэтому просто приняла это. По крайней мере, убеждала себя, что приняла.

Уже на следующий день я стояла в дверях, наблюдая за удивительно милой картиной, и на душе стало слишком тепло. Сайлас сидел на полу, скрестив ноги, а перед ним на мягком одеяле лежал Валенс. Малыш гулял, размахивая крошечными ручками, пытаясь поймать танцующие тени, которые Сайлас создавал в воздухе.

— Смотри, маленький дракон, — говорил Сайлас, его пальцы двигались, сплетая из темноты причудливые фигуры. — Это волк. А это... о, это твой отец, когда злится.

Из тени выросла фигура с развевающимися волосами и грозным взглядом. Валенс залился смехом — звонким, детским, заразительным. Сайлас улыбнулся, и эта улыбка словно стёрла с его лица годы скитаний и горечи.

— А теперь смотри. Это твоя мать, когда узнала, что я пытался украсть последний кусок пирога на кухне.

Тень превратилась в женскую фигуру с поднятой рукой и сердитым лицом. Валенс снова рассмеялся, хлопая ладонями по одеялу. Я тихо засмеялась, прикрыв рот ладонью. Сайлас поднял голову и наконец заметил меня в дверях. Его глаза блеснули золотом.

— Мы тут занимаемся мужскими делами. Правда, Валенс? — сказал он шутливо.

Малыш что-то радостно выкрикнул в ответ, и Сайлас торжественно кивнул.

— Он согласен.

Я прислонилась плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди, и смотрела на эту сцену с тихой улыбкой. В моих глазах было что-то тёплое, почти материнское — не только по отношению к сыну, но и к этому взрослому дракону.

— Ты хорошо с ним ладишь, — сказала я тихо, чтобы не разрушить момент.

Сайлас пожал плечами, но взгляда от Валенса не отвёл.

— Он единственная семья, которая у меня осталась, кроме этого ворчуна, которого ты умудрилась полюбить.

Он щёлкнул пальцами, и из тени появилась фигура дракона, летающего над малышом. Валенс замер, широко распахнув голубые глаза, и потянул ручки вверх, пытаясь дотянуться до иллюзии.

— Я рад, что ты не сдалась. Что выжила. Ты могла просто умереть, но выбрала бороться. Это... делает тебя сильнее, чем ты думаешь. — Он поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнула тень старой боли.

Я опустила глаза, чувствуя, как к горлу подступает ком. Эти слова значили больше, чем я могла показать. Я шагнула в комнату и села на пол рядом с Сайласом так, чтобы Валенс видел нас обоих.

— Я не выбирала бороться, — тихо сказала я.

Сайлас долго молчал, глядя на меня. Потом протянул руку и осторожно коснулся моего плеча — коротко, почти по-братски.

— Ну что, малыш? — спросил он, глядя в голубые глаза Валенса. — Покажем маме, как мы умеем творить настоящие чудеса?

Он поднял руку, и из тени под его пальцами вырос крохотный светлячок — мерцающий, тёплый, живой. Он опустился на ладонь Валенса, и тот замер, заворожённо глядя на светящееся создание.

Утро коронации началось с суеты. Служанки сновали по комнате, разворачивали ткани, приносили украшения и шептались о том, что сегодня должно произойти. Я сидела перед зеркалом в тонкой сорочке и наблюдала, как мои волосы расчёсывают мягкой щёткой.

— Ваше Величество, — осторожно начала старшая служанка, — платье готово. Золотая парча, как вы и просили.

— Не называй меня так. — Я встретилась с ней взглядом в зеркале.

Щётка в руках молодой служанки на мгновение застыла. В комнате стало подозрительно тихо.

— Я... прошу прощения, Ваше... — Старшая служанка побледнела.

Она вовремя прикусила язык.

— Вот именно об этом я и говорю. — Я вздохнула.

— Сегодня ваша коронация, миледи.

— Вот и называй меня «миледи» или Марисель.

Теперь она выглядела так, будто я предложила ей называть Рейгара просто Рейгаром посреди тронного зала.

— Не думаю, что Его Величеству это понравится.

— Его Величеству многое не нравится. — Я не удержала улыбки.

Девушка за моей спиной тихо фыркнула и тут же опустила голову, когда старшая служанка бросила на неё строгий взгляд.

— Но вы королева Севера, — осторожно сказала она.

Я посмотрела на своё отражение.

Королева.

Прошло три месяца с тех пор, как Рейгар объявил об этом всему двору. Три месяца, в течение которых я каждый раз странно реагировала, когда кто-то склонял передо мной голову. Три месяца, в течение которых Альберт настойчиво пытался научить меня не оборачиваться каждый раз, когда за спиной звучало: «Ваше Величество», потому что теперь обращались именно ко мне. Я всё ещё не привыкла.

— Пока на моей голове нет короны, я могу ещё несколько часов делать вид, что ничего не изменилось.

— Боюсь, миледи, всё изменилось задолго до сегодняшнего дня.

Я перевела взгляд на старшую служанку.

— Хорошо, — пробормотала я. — Но хотя бы сегодня утром без «Вашего Величества». Мне и так страшно.

— Вам страшно? — Удивилась молодая служанка.

— Конечно. — Я повернулась к ней.

— Вы будете рядом с королём.

— Именно это иногда и пугает больше всего.

Я невольно взглянула на свою ладонь. Тёмная печать была почти незаметной, пока не приглядишься. Тонкие линии переплетались на коже, напоминая трещины в чёрном камне. Рейгара сейчас не было рядом. Но я чувствовала его. Где-то далеко внизу замка. Спокойного. Сосредоточенного. И немного раздражённого.

— Похоже, кто-то уже успел испортить ему утро. — Я прищурилась.

— Кому? — Спросила служанка.

— Ничего. Я просто разговариваю сама с собой. — Я улыбнулась.

Она растерянно посмотрела на меня. Объяснять печать всем подряд я не собиралась.

— Покажите платье.

Две служанки тут же направились к ширме. Когда ткань развернули, я перестала дышать. Платье было золотым. Не ярко-жёлтым и не слишком блестящим — глубокого тёплого оттенка старого золота. Тяжёлая парча спадала до пола широкими волнами, на корсете тонкой чёрной нитью были вышиты драконьи крылья, а вдоль подола тянулся узор, похожий на языки пламени.

— Боги... — Я медленно поднялась.

— Вам нравится?

— Оно прекрасное. — Я коснулась ткани кончиками пальцев.

Я ещё раз посмотрела на платье. Сегодня. Через несколько часов я пройду через весь тронный зал. Перед теми самыми людьми, которые когда-то смотрели на меня как на временную человеческую прихоть дракона. Перед теми, кто называл меня жертвой. Желудок болезненно сжался.

— Миледи? Вы побледнели.

— Просто подумала, сколько людей сегодня будут смотреть, не споткнусь ли я о собственное платье.

— Вы не споткнётесь.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что Его Величество вчера приказал трижды проверить длину подола. — Старшая служанка опустила взгляд, скрывая улыбку.

— Конечно. — Я скрестила руки на груди.

Я позволила им помочь мне подняться. Сорочку осторожно сняли, платье развернули передо мной. Пока служанки затягивали шнуровку, поправляли рукава и расправляли тяжёлый подол, я смотрела на себя в зеркало. Сначала не узнала. Женщина в отражении выглядела старше. Её плечи были расправлены. Взгляд спокойнее. Округлого живота больше не было. Только под тканью оставался тонкий шрам, о котором никто из тех, кто сегодня увидит меня, не узнает.

— Вы прекрасны, Ваше Величество. — Служанка склонила голову.

Я закатила глаза. Почему-то именно в этот момент подумала, что Рейгар сказал бы то же самое. Я не отводила взгляда от своего отражения. Передо мной была женщина, прошедшая через смерть и возвращение. Та, что держала на руках наследника дракона. Из зеркала на меня смотрела королева.

Двери покоев открылись, и я шагнула в коридор. Свет факелов заиграл на золотой парче, а служанки, выстроившиеся вдоль стен, низко склонили головы. Я шла медленно, чувствуя, как каменный пол отдаёт холодом сквозь тонкие подошвы туфель. Сердце билось ровно, но внутри всё дрожало — не от страха, а от предчувствия. Каждый шаг приближал меня к той, кем я должна была стать. Стража на каждом повороте опускалась на одно колено. Шёпот разносился по коридорам. Я не оборачивалась. Мой взгляд был направлен вперёд, туда, где за тяжёлыми дверями тронного зала ждал Рейгар. У дверей я остановилась. Ладони слегка вспотели. Я сжала их в кулаки, чувствуя, как подступает паника.

— Ты готова? — Раздался голос за спиной.

Я обернулась. Сайлас стоял в тени, прислонившись плечом к колонне. Его глаза — такие же, как у Рейгара, — внимательно смотрели на меня.

— Кажется, нет... — прошептала я.

— Тогда позволь мне проводить тебя к трону. Рейгар ждёт. И поверь, он не отведёт от тебя глаз ни на мгновение. — Сайлас улыбнулся и шагнул вперёд, протягивая руку.

Я взяла его под руку, и двери тронного зала начали медленно открываться. Тяжёлые створки распахнулись, свет хлынул в коридор, ослепляя. Я на мгновение закрыла глаза, а когда снова открыла — зал предстал передо мной во всей своей красоте. Сотни придворных. Сотни взглядов. Но я искала только один. Рейгар стоял возле трона, одетый в чёрный бархат с золотыми драконами, вышитыми на плечах. Его золотые глаза встретились с моими. И мир словно исчез. Он не улыбнулся, но в его взгляде было всё, что мне нужно было знать. Сайлас сжал мою руку, подбадривая, и мы сделали первый шаг. Каблуки звонко стучали по мрамору, эхом разносясь под сводами. Шёпот прокатился по залу, но я его не слышала. Видела только Рейгара. Только его протянутую руку. Я отпустила Сайласа и шагнула вперёд. Последние шаги сделала сама. Когда мои пальцы коснулись ладони Рейгара, он крепко сжал их, притягивая меня ближе.

— Ты прекрасна, — сказал он тихо, чтобы слышала только я. — Моя королева.

Он повернулся к залу, и его голос прогремел под сводами:

— Сегодня я короную ту, что стала моим сердцем. Ту, что подарила мне сына. Ту, перед кем я склоняюсь добровольно.

Я перестала дышать.

— «Перед кем я склоняюсь добровольно.»

Рейгар Велкарис. Король Севера. Дракон, перед которым склоняли головы лорды, воины и правители других земель. Он никогда не становился на колени ни перед кем. Я знала это. Знала, что каждый человек в этом зале знал это не хуже меня. Именно поэтому тишина стала почти осязаемой. Рейгар повернулся ко мне. Его пальцы всё ещё сжимали мою руку.

— Марисель Кроувейн, — произнёс он уже тише, но голос всё равно достиг самых дальних рядов. — Три месяца назад я назвал тебя королевой перед всем Севером. Сегодня я хочу, чтобы Север увидел то, что я знал уже тогда.

Я смотрела на него, забыв о сотнях глаз.

— Ты получаешь эту корону не потому, что родила мне наследника. Не из-за крови. Не из-за происхождения. Не из-за древних законов, которые решают, кто достаточно достоин сидеть на троне.

Его большой палец медленно провёл по моим костяшкам.

— И уж точно не потому, что когда-то тебя привезли сюда как жертву.

Слово прозвучало почти как оскорбление. Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Рейгар обвёл зал взглядом.

— Вы все помните, кем она была для вас, когда впервые переступила порог этого замка.

Тишина.

— Человеком. — Его голос стал холоднее. — Временной гостьей. Жертвой. Слабостью короля.

Я заметила, как Анна Скайвейл опустила глаза.

— Вы ошибались. — Он повернулся ко мне, и сталь в его глазах исчезла. — Как и я.

Сердце болезненно ударилось о рёбра.

— Она осталась рядом с Севером, когда могла сбежать. Сражалась, когда имела все причины бояться. Носила моего сына, зная, что это может стоить ей жизни.

Его челюсть напряглась. Я почувствовала это раньше, чем увидела. Печать под перчаткой отозвалась теплом. Рейгар всё ещё не мог говорить о том дне спокойно.

— И заплатила эту цену, — сказал он тише.

В груди защемило. Я сжала его руку.

— Если после всего этого кто-то всё ещё считает, что она не имеет права стоять рядом со мной... — Рейгар медленно обвёл зал взглядом. — Выйдите вперёд.

Никто не пошевелился. Сайлас где-то сбоку кашлянул в кулак, скрывая улыбку. Рейгар подождал несколько секунд.

— Именно так я и думал.

Я едва сдержала улыбку. К нам подошёл Альберт. В его руках была тёмная бархатная подушка. На ней лежала корона.

Моя.

Я видела её раньше лишь однажды, когда мастера приносили Рейгару на утверждение окончательный вариант, но тогда не позволила себе долго смотреть. Теперь не могла отвести глаз. Она была тоньше короны Рейгара. Не такой тяжёлой. Без высоких зубцов. Но так же выполнена из тёмного металла и золота. По краям переплетались крылья двух драконов, а в центре между ними сиял небольшой голубой камень. Я сразу узнала цвет. Моих глаз. Я перевела взгляд на Рейгара.

— Это ты выбрал камень?

— Сейчас не лучшее время для вопросов. — Уголок его губ едва заметно дёрнулся.

— Значит, ты.

— Ваше Величество. — Альберт остановился перед нами и склонил голову.

На этот раз я не знала, к кому именно он обращался. И это было странно. Рейгар отпустил мою руку. Сразу стало холоднее. Он взял корону. Мне казалось, что дальше всё будет просто. Я склоню голову. Он наденет её. Лорды будут аплодировать. Возможно, кто-то произнесёт что-то торжественное. Но Рейгар сделал то, чего я не ожидала. Он опустился передо мной на одно колено. Зал замер. Я тоже.

— Рейгар...

Он поднял на меня глаза. Золотые. Спокойные. Без единой тени шутки. У меня перехватило дыхание.

— Что ты делаешь? — Прошептала я.

— То, что обещал.

Я уставилась на него. Даже стоя на коленях, он умудрялся командовать. Невыносимый ящер. Рейгар держал корону в руках, но не поднимал её.

— Перед Севером, перед своим родом и перед всеми, кто сегодня стоит в этом зале, я признаю тебя равной себе.

Что-то болезненно сжало горло. Он протянул свободную руку. Я медленно вложила в неё свою.

— Рядом.

Печать на наших ладонях вспыхнула сквозь кожу.

— Я не прошу тебя подчиняться мне. — Его пальцы сжали мои. — Я прошу стоять рядом, когда я ошибаюсь. Возражать, когда я становлюсь невыносимым. Говорить правду, когда все остальные будут бояться. Защищать нашего сына. Нашу землю.

Глаза защипало. Я ненавидела, что сегодня так легко плакала.

— Марисель Кроувейн. — Рейгар поднялся и теперь стоял совсем близко. — Примешь ли ты эту корону?

Он мог просто надеть её. Мог приказать. Но спросил. После всего, что между нами произошло, именно это неожиданно оказалось самым важным. Я посмотрела на зал. Сотни лиц. Весь Север словно собрался в одном месте и ждал моего ответа.Я вспомнила себя, впервые оказавшуюся в этом замке. Испуганную. Разъярённую. С амулетом на шее. С одним-единственным желанием — выжить. Если бы тогда кто-то сказал мне, что однажды я буду стоять здесь в золотом платье перед драконом, который добровольно склонится передо мной... Я бы назвала его безумцем.

— Приму.

Рейгар замер на одно короткое мгновение. Будто даже теперь какая-то его часть не верила, что я действительно соглашусь. Я склонила голову. Почувствовала, как он поднимает корону. На секунду закрыла глаза. Холодный металл коснулся волос. Вес был непривычным, но совершенно реальным. Корона опустилась на мою голову. В тот же миг зал взорвался.

— Да здравствует королева Марисель!

Я открыла глаза. Сотни людей склонили головы. Передо мной. Не перед жертвой. Не перед человеческой девушкой, которую когда-то привезли сюда как плату дракону. Перед королевой Севера.

— Да здравствует королева Марисель Велкарис!

— Велкарис? — Я резко повернула голову к Рейгару.

— Обсудим это позже. — Он выглядел слишком довольным собой.

Я уже открыла рот, чтобы сказать ему, что именно думаю о его привычке всё решать заранее, но он вдруг обнял меня за талию. Осторожно. Будто до сих пор помнил каждый шрам под тканью. Притянул к себе.

— Что ты...

Рейгар наклонился и поцеловал меня. Прямо перед всем двором. Шум в зале стал ещё громче. Я на секунду застыла, а потом положила ладонь ему на грудь и ответила на поцелуй. Пусть смотрят. Пусть шепчутся. Пусть завтра половина Нортвейна обсуждает, как человеческая девушка стала королевой драконов. Мне было всё равно. Когда Рейгар отстранился, его лоб коснулся моего.

— Теперь поздно бежать, — прошептал он.

— Я уже однажды сбежала даже от смерти. Не переоценивай свою корону. — Я улыбнулась.

— Именно поэтому я тебя и короновал. — В его глазах вспыхнуло золото.

Я посмотрела на зал. На людей, которые всё ещё стояли перед нами. На два трона за нашими спинами. Один из них столетиями оставался пустым. Теперь — нет. Рейгар протянул мне руку. На этот раз я взяла её без колебаний. Мы поднялись по ступеням вместе. Когда я села на трон рядом с королём Севера, впервые за всё это утро корона перестала казаться тяжёлой.

После коронации ( Часть 84 )

«Некоторые потери не заставляют нас плакать. Они просто тихо оставляют в сердце пустое место.»

Нортвейн. Ледяные земли. Замок дракона.

Марисель.

К концу празднования я едва держалась на ногах. Казалось, этот день длился целую вечность. Меня поздравляли без остановки. Лорды и леди склоняли головы, говорили красивые слова, желали долгого правления, силы, мудрости и ещё бесконечного множества всего, что после третьего часа я уже перестала запоминать. Мне улыбались, поднимали бокалы, приглашали на танец. Я ела, хотя почти не чувствовала вкуса блюд. Пила вино маленькими глотками, скорее для того, чтобы не казаться совсем растерянной. Танцевала с Рейгаром, снова и снова ловя на себе сотни взглядов. В какой-то момент мне начало казаться, что улыбка приросла к моему лицу. Корона уже не казалась тяжёлой, но шея болела, спина тоже. Щёки горели от постоянных улыбок, а ноги — от туфель, которые служанки, наверное, считали произведением искусства, а я — орудием пыток.

Но хуже всего было даже не это. Я безумно скучала по Валенсу. Несколько раз за вечер ловила себя на том, что ищу глазами дверь, словно сейчас просто выйду из пиршественного зала, пойду к нему, возьму на руки и спрячусь от всего этого шума. Мне хотелось не поклонов и музыки, а тёплого маленького тела у груди, его сонного сопения и тихого покоя детской комнаты.

— Ещё немного, — тихо сказал Рейгар, когда очередной лорд наконец отошёл от нас после слишком долгого поздравления.

Его пальцы коротко коснулись моей талии.

— Я знаю, — так же тихо ответила я.

В моём голосе было больше усталости, чем мне хотелось бы, потому что его золотой взгляд сразу стал внимательнее. И всё же мы остались до самого конца. Король и новая королева Севера не могли исчезнуть с собственного праздника раньше гостей, как бы сильно мне этого ни хотелось. Только когда последние мелодии стихли, а толпа начала понемногу редеть, я наконец смогла выдохнуть.

— Если меня ещё хоть кто-нибудь пригласит танцевать, я, пожалуй, официально отрекусь от короны, — пробормотала я, когда мы вышли из зала.

— Уже поздно. Ты коронована. Обратной дороги нет, — фыркнул Рейгар.

— Тогда я хотя бы имею право жаловаться.

— Имеешь. Но только мне.

— Какая щедрость.

Он едва заметно улыбнулся. Я уже научилась ценить эти почти невидимые улыбки больше любых громких слов. Прежде чем идти в наши покои, я, разумеется, заглянула к Валенсу. В детской было тихо, тепло и полутемно. Пахло молоком, чистым бельём и чем-то сладко-сонным, что всегда окутывало меня покоем, стоило переступить порог. Кормилица уже собиралась уложить его в колыбель, но, увидев меня, сразу склонила голову и отошла в сторону.

— Спасибо, — прошептала я.

Валенс был сонным, тёплым и таким родным, что у меня едва не защемило сердце. Я села в кресло у окна, осторожно взяла его на руки и приложила к груди. Он тут же вцепился в меня маленькими пальчиками, будто боялся, что я куда-нибудь исчезну. Я тихо рассмеялась и поцеловала его в мягкие тёмные волосы.

— Маленький мой, — прошептала я. — Твоя мама сегодня весь день делала вид, что очень храбрая и совсем не устала.

Валенс сонно причмокнул, явно не впечатлённый моим признанием. Рейгар остался стоять немного поодаль, возле двери. Не мешал. Просто смотрел на нас. Я чувствовала на себе этот взгляд сильнее, чем ощущала корону на голове несколько часов назад. Когда Валенс наелся, я ещё немного подержала его на руках, покачивая. Потом осторожно поцеловала в лоб.

— Спокойной ночи, мой принц.

Он уже почти спал, когда я передала его кормилице. Та поклонилась и уложила его в колыбель. Я подошла ещё раз, коснулась пальцами маленькой щёчки, а потом наконец заставила себя отойти. Только после этого мы с Рейгаром вернулись в свои покои. Когда двери закрылись за нашими спинами, тишина показалась почти нереальной после всего шума большого зала. Я замерла посреди комнаты. В камине потрескивал огонь. На столе горело несколько свечей. Кто-то из служанок уже успел убрать всё лишнее, отдёрнуть тяжёлые шторы и оставить кувшин с водой возле кровати. Всё было спокойным, привычным, почти домашним. Только я сама чувствовала себя так, словно меня сшили из усталости, золота и чужих поздравлений. Я медленно сняла корону и положила её на стол.

— Наконец-то, — пробормотала я.

— Ненавидишь её уже в первый день? — Рейгар закрыл дверь на засов и повернулся ко мне.

— Нет. — Я провела пальцами по вискам. — Но если я проношу её ещё хотя бы час, голова просто отвалится.

— Было бы жаль. Мне нравится твоя голова.

— Какое трогательное признание. — Я посмотрела на него.

— Я стараюсь.

Я улыбнулась — уже по-настоящему, без придворной вежливости, без напряжения. Просто для него. Рейгар подошёл ближе. Очень медленно. Словно давал мне время либо отступить, либо привыкнуть к тому, что мы наконец остались одни. Его пальцы коснулись тяжёлой застёжки на моём плече.

— Позволишь? — Тихо спросил он.

После всего, что между нами уже было, этот вопрос всё равно заставил моё сердце сжаться одновременно тепло и болезненно.

— Да, — прошептала я.

Он начал расстёгивать моё платье медленно, терпеливо, почти торжественно. Тяжёлая золотая ткань сползала с плеч, и с каждым её слоем будто исчезала ещё одна часть этого долгого, изматывающего дня. Я стояла неподвижно, лишь иногда закрывала глаза, когда его пальцы случайно касались кожи.

— Ты устала, — тихо сказал он.

— Безумно.

— Я это чувствую.

— Тогда не смейся, если я сейчас просто рухну лицом в кровать и засну.

— Я не буду смеяться.

Последний слой тяжёлой парчи с шелестом упал вниз. Я осталась в лёгкой нижней сорочке, чувствуя себя так, будто с меня сняли не платье, а тяжесть целого дня. Рейгар провёл ладонями по моим рукам — от плеч до запястий, медленно, успокаивающе.

— Ты сегодня была прекрасна, — сказал он.

— Ты уже это говорил.

— Хочу повторить.

— Долго ты собираешься этим пользоваться? Тем, что теперь я официально твоя королева и не могу сбежать от твоих комплиментов? — Я подняла на него глаза.

— Всю жизнь.

Я тихо рассмеялась, но смех вышел мягким и усталым. Потом шагнула ближе и положила голову ему на грудь. На нём всё ещё была та чёрная праздничная одежда, тяжёлая, расшитая золотом, но под тканью я чувствовала знакомое тепло его тела. Его сердце билось ровно и спокойно. Моя ладонь сама собой легла ему на грудь, словно я проверяла, что он действительно здесь. Несколько секунд мы просто стояли молча. Только он и я. Эта тишина после всего казалась дороже любого праздника.

— Рейгар, — прошептала я.

— Что?

Я немного отстранилась, чтобы видеть его лицо.

— Сегодня, когда ты опустился на колено... — я сглотнула, — я думала, моё сердце остановится во второй раз.

— Я боялся, что ты скажешь «нет». — В его глазах мелькнуло что-то тёплое и почти болезненное.

— После всего этого? — Я уставилась на него.

— Ты довольно непредсказуема.

— Это говорит дракон, который добавил мне свою фамилию без предупреждения?

— Ты всё ещё злишься? — Уголок его губ дёрнулся.

— Ещё не решила.

— Значит, у меня всё ещё есть шанс заслужить прощение.

— Возможно.

— И как именно?

Я сделала вид, что серьёзно задумалась.

— Например... поможешь мне расплести этот кошмар на голове, — сказала я, коснувшись сложной причёски, от которой уже тянуло кожу. — А ещё пообещаешь, что завтра никто не заставит меня танцевать.

— Хорошо. — Он наклонился и коротко поцеловал меня в лоб. — Завтра никто не заставит тебя танцевать.

— Вот это уже больше похоже на любовь.

— Я и так тебя короновал. Разве этого недостаточно?

— Нет.

— Какая жадная женщина.

— Зато твоя.

Он замер на мгновение, а потом улыбнулся так тихо и искренне, что у меня защемило в груди.

— Моя, — повторил он.

После этого он и правда помог мне сесть возле зеркала, снимал украшения из моих волос одно за другим, терпеливо и осторожно, словно разбирал драгоценный боевой трофей, который боялся повредить. Я смотрела на него в зеркало и едва держала глаза открытыми. Усталость накатывала тяжёлыми волнами.

— Засыпаешь? — Тихо спросил он.

— Возможно.

— Тогда в кровать. — Он поднял меня на руки раньше, чем я успела возразить.

— Рейгар!

— Тише, моя королева.

Я хотела возмутиться, но вместо этого лишь положила голову ему на плечо. Я действительно уже почти не чувствовала ног. Он осторожно уложил меня на кровать. Потом помог укрыться одеялом. Сам сел рядом и на мгновение задержал пальцы на моей щеке.

— Ложись рядом, — тихо сказала я.

— Ты уверена? Ты устала. — В его взгляде что-то потемнело, стало глубже, теплее.

— Именно поэтому.

Он не спорил. Только снял верхнюю одежду, погасил несколько свечей и лёг рядом. Я сразу придвинулась ближе, устраиваясь возле него так, словно моё тело само знало это место. Его рука легла мне на талию, притягивая к себе. Я закрыла глаза. За окном шумел ночной ветер. В камине догорало пламя. Где-то далеко в детской спал наш сын. А здесь, в тишине наших покоев, я лежала рядом с мужчиной, которого когда-то боялась сильнее смерти. Теперь именно рядом с ним я чувствовала себя дома.

Ещё минуту назад я была уверена, что стоит голове коснуться подушки — и я просплю до утра. Тело ныло после долгого дня, ноги гудели после танцев, а сложная причёска оставила после себя неприятное ощущение натянутой кожи. Но стоило ему оказаться рядом... Я почувствовала тепло его тела. Запах кожи, дыма и вина. Его руку на моей талии. Усталость будто отступила куда-то в сторону. Рейгар лежал на боку, глядя на меня в полумраке. Большинство свечей он уже погасил, поэтому комнату освещало только пламя камина. Золотистые отблески скользили по его лицу, время от времени вспыхивая в глазах. Я улыбнулась. Потом его взгляд изменился. Едва заметно опустился к моим губам. От одной этой мелочи внутри всё напряглось. Я слишком хорошо знала этот взгляд. В его глазах я увидела то, что он пытался скрыть. Желание — острое, почти болезненное.

— Марисель... — его голос был низким, хриплым. — Я хочу тебя. Так сильно, что внутри всё горит. Но Астрид сказала...

Я положила ладонь ему на грудь, чувствуя, как бьётся его сердце — так же быстро, как моё.

— Астрид здесь нет, — тихо сказала я. — Здесь только ты и я. И я хочу тебя не меньше.

Я придвинулась к нему и легко коснулась его губ своими.

— Я твоя королева. Не смей мне отказывать.

Рейгар перехватил моё запястье, когда я потянулась к нему. Его пальцы сомкнулись вокруг тонкой кости почти болезненно. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его золотых глазах бушевала борьба — желание, страх и нежность.

— Нельзя, — повторил он, его голос дрогнул. — Астрид сказала, что... это опасно.

Он отпустил мою руку и отодвинулся на край кровати, словно расстояние могло погасить огонь в его крови. Но даже на расстоянии я чувствовала его тепло. Его запах — дым и ночь.

— Думаешь, мне легко? — Его голос стал тише, почти шёпотом. — Каждую ночь я лежу рядом с тобой и слышу твоё дыхание. Каждое утро вижу твои волосы на подушке. Я хочу тебя так сильно, что готов сжечь весь мир.

Он сжал кулаки, и костяшки побелели.

— Но я не могу рисковать тобой. Ты всё, что у меня есть. Ты и Валенс.

Я застыла, и эти слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Видела, как изменилось лицо Рейгара — что-то тёмное и болезненное проступило в нём. Я снова придвинулась ближе, прижимаясь к нему всем телом.

— Я хочу тебя, Рейгар. Каждую минуту. Каждый день. Если это опасно — мне всё равно. Я хочу чувствовать тебя, хочу, чтобы ты был во мне. Пожалуйста. Не отталкивай меня.

Рейгар смотрел на меня долго. Так долго, что тишина стала почти осязаемой. Он чувствовал дрожь моего тела, но в его взгляде не было ни капли слабости. Только решимость.

— Нет, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я не позволю тебе рисковать собой. Ни ради меня, ни ради чего-либо ещё.

Он накрыл меня одеялом, будто я была драгоценным сокровищем.

— Ты моя королева, — сказал он, проводя ладонью по моим волосам. — Мать моего сына.

Он наклонился и поцеловал меня в висок — нежно, почти благоговейно.

— Спи, любимая. Завтра будет новый день. Позже... — в его голосе прозвучало хриплое обещание, — я возьму тебя так, что ты забудешь собственное имя. Обещаю.

Замок постепенно погружался в ночь. Коридоры пустели, в каминах догорали последние поленья. В наших покоях не существовало ни Севера, ни двора, ни короны. Только двое людей, которые однажды уже потеряли друг друга. Теперь они не собирались растрачивать ни одной из оставшихся им минут.

Пробудилась я от запаха еды. Не от солнца. Не от голоса Рейгара. И даже не от Валенса, который обычно умел сообщить о своём пробуждении так, что его слышал, наверное, весь этаж. От еды. Я медленно открыла глаза и несколько секунд просто лежала, пытаясь понять, где нахожусь.

— Доброе утро, королева, — раздался рядом слишком довольный голос.

Я перевернулась на спину. Волосы рассыпались по подушке, сорочка перекрутилась где-то на талии, а короны, к счастью, поблизости не было. Рейгар уже сидел на краю кровати, почти полностью одетый. Конечно. Невыносимая способность всегда выглядеть прилично. В дверь тихо постучали.

— Войдите, — сказал Рейгар.

В покои вошли двое слуг с большими подносами. Я сразу села выше, подтянув одеяло. На моей стороне столика появились свежий хлеб, масло, мёд, яйца, сыр, ягоды, горячее молоко и небольшая миска каши. Я уже потянулась за кусочком хлеба, когда мой взгляд случайно скользнул к тарелке Рейгара. На ней лежал огромный кусок сырого мяса, из которого сочилась свежая кровь.

— Ты до сих пор это ешь? — Я уставилась на тарелку.

— Что именно? — Он поднял на меня глаза так, будто вопрос был страннее самого завтрака.

— Вот это. — Я указала пальцем на тарелку. — Такое ощущение, что оно ещё недавно бегало.

— Надеюсь, что нет. Иначе кухня работает совсем плохо.

Я скривилась.

— Что? — Он взял нож.

— Я очень давно не видела, как ты это ешь.

— Ты очень давно не завтракала со мной.

— Это неправда.

Рейгар отрезал кусок мяса. Кровь выступила ещё сильнее.

— Боги. — Я сразу отвела взгляд.

— Ты родила дракона, но сырое мясо до сих пор тебя удивляет?

— Именно потому, что я родила дракона, у меня теперь достаточно причин не хотеть видеть ничего кровавого за завтраком.

Он замер лишь на мгновение. Его взгляд скользнул ко мне.

— Хорошо. — Он отодвинул тарелку немного дальше.

Я почувствовала лёгкий укол вины.

— Я не просила тебя не есть.

— Ты побледнела.

— Я просто... — Я выдохнула. — До сих пор непривычно.

Рейгар взял бокал с водой.

— Моё тело всё ещё драконье, даже если я больше не могу превращаться. Мне нужны мясо и кровь.

— То есть твой организм всерьёз отказывается признавать, что сейчас ты выглядишь как обычный человек?

— Я никогда не выглядел как обычный человек.

— О, разумеется. Прости, Ваше Невероятное Величество. — Я улыбнулась и намазала хлеб мёдом.

Он прищурился. Несколько минут мы ели молча. Так странно буднично после вчерашнего дня. Ещё вчера сотни людей склоняли передо мной головы, называя королевой Севера. Сегодня я сидела босиком в постели, ела хлеб с мёдом и смотрела, как король Севера завтракает сырым мясом. Странная жизнь. Я уже собиралась потянуться за ягодами, когда Рейгар неожиданно спросил:

— Ты сегодня какая-то тихая.

— Я устала. — Рука замерла над тарелкой.

— Нет. Это не просто усталость.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Конечно. Проклятая печать. Иногда я забывала, насколько сложно скрыть что-либо от мужчины, который чувствовал мои эмоции почти как собственные.

— Марисель? — Он смотрел на меня слишком внимательно.

Я вздохнула и отложила хлеб. Возможно, всё и должно было случиться именно так. Не после долгой подготовленной речи. А просто за завтраком.

— Астрид приходила ко мне... — Я провела пальцем по краю чашки.

— Зачем? — Рейгар сразу перестал есть.

— Поговорить.

Он молчал. Ждал. Я смотрела на молоко в чашке, словно оно могло подсказать нужные слова.

— Она сказала, что во время родов повреждения оказались серьёзнее, чем я думала. — Я сглотнула. — Сказала, что из-за рубцов...

Слова вдруг застряли. Когда Астрид сказала это мне, я даже не плакала. Даже сама убедила себя, что приняла. Факт. Просто факт. Сказать это Рейгару оказалось гораздо сложнее.

— Марисель.

Он больше не прикасался к еде. Просто смотрел на меня.

— Она сказала, что я больше не смогу иметь детей.

Тишина. Ни мгновенной реакции. Ни вопроса. Я даже не была уверена, понял ли он. Его пальцы медленно сжали край стола. Дерево тихо скрипнуло.

— Что именно она сказала? — Голос был слишком ровным.

— Что повреждения были слишком серьёзными. Остались сильные рубцы. Даже если я смогу забеременеть... это будет опасно. Очень.

Его челюсть напряглась. Я уже знала это выражение.

— Не злись на Астрид.

— Я не злюсь на Астрид.

— Ты выглядишь так, будто сейчас её убьёшь.

— Я думаю.

— У тебя очень агрессивный способ думать.

Он не улыбнулся. Тогда я поняла, что всё действительно серьёзно. Рейгар медленно отодвинул столик и поднялся. Я проводила его взглядом. Он подошёл к окну, остановился и несколько секунд молчал.

— Почему ты не сказала мне сразу?

— Не знала как. — Я опустила взгляд.

— Я чувствовал, что с тобой что-то не так. — Он повернулся ко мне.

— Со мной всё нормально.

— Не говори мне этого. — Его голос резко стал ниже. — Ты сидишь передо мной и сообщаешь, что сама носила это в голове, а потом говоришь, что с тобой всё нормально?

— А что я должна была делать? Каждый день плакать? — Я нахмурилась.

— Могла сказать мне.

— Что бы это изменило?

— Ничего. — Рейгар сделал несколько шагов ко мне. — Но тебе не пришлось бы думать об этом одной.

Это было сказано тише и почему-то именно эти слова болезненно ударили куда-то под рёбра.

— Я не знала, что чувствую. — Я отвела взгляд.

— А сейчас? — Он остановился возле кровати.

— Не знаю. Наверное, всё ещё то же самое. То есть ничего.

Рейгар сел напротив меня. Я подтянула колени ближе к себе.

— Я никогда не думала, что хочу много детей, — сказала тихо. — До Валенса я вообще не была уверена, что хочу хотя бы одного.

Он слушал молча.

— Потом появился он, и теперь... — Я выдохнула. — Теперь иногда думаю, какой была бы его сестра.

Рейгар замер.

— Возможно, черноволосая. С моими глазами. Или твоими.

В его взгляде что-то дрогнуло.

— Самое страшное даже не в том, что я не смогу родить ещё одного ребёнка. — Я опустила взгляд на свои руки.

— А в чём?

— В том, что я больше не могу решать. Раньше я могла сказать: «Не хочу больше детей». И это был бы мой выбор. А теперь... — Я пожала плечами. — Теперь его просто нет.

Рейгар долго смотрел на меня, а потом спросил:

— Ты думаешь, мне нужны ещё дети?

— Я не знаю. — Я подняла голову.

— Тогда я скажу. — Его голос стал очень спокойным. — Нет.

— Рейгар... — Я нахмурилась.

— Я не хочу ещё одного ребёнка ценой твоей жизни.

— Я не говорила, что...

— Я говорю не об этом. — Он наклонился ближе. — Я держал тебя мёртвой. Слышал, как перестало биться твоё сердце. Я смотрел на нашего сына и не мог заставить себя радоваться тому, что он жив, потому что ты лежала рядом мёртвая.

— Рейгар... — У меня сжалось горло.

— Один раз я уже заплатил за то, чтобы вернуть тебя. — Его ладонь легла поверх моей. — Второго раза может не быть. Я не прошу тебя радоваться тому, что произошло. Не говорю, что тебе нельзя грустить. Но никогда не думай, что должна рисковать собой, чтобы подарить мне ещё одного наследника.

— Я не думала о наследнике.

— Хорошо. — Его пальцы переплелись с моими. — Потому что он у меня уже есть. Один маленький тиран.

— Он ещё не тиран. — Я улыбнулась.

— Он кричит, пока не получает желаемое.

— Это нормальное поведение младенца. — Я подняла бровь.

— И короля Севера, — констатировал Рейгар.

Я рассмеялась и почувствовала, как напряжение, которое сидело внутри неделями, немного отпустило.

— У меня есть сын. — Его большой палец провёл по моей ладони. — Есть ты. Мне достаточно.

Глаза защипало. Я сразу отвернулась.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что я снова заплачу.

— После вчерашнего это уже не новость.

— Ты сегодня особенно нахальный. — Я резко посмотрела на него.

Он вдруг стал совершенно серьёзным.

— Марисель, если тебе будет больно из-за этого — скажи мне.

Я хотела ответить привычное:

— «Со мной всё хорошо.»

Уже почти сказала. Но остановилась.

— Хорошо.

Я положила голову ему на плечо. Он обнял меня. Несколько секунд мы просто сидели. На столике остывал завтрак. Мой мёд медленно стекал по краю хлеба. Его сырое мясо всё ещё лежало на тарелке и выглядело настолько отвратительно, что даже в этот момент я не могла не скривиться. Впервые с тех пор, как Астрид сказала мне, что выбора больше нет, эта правда перестала ощущаться такой одинокой.

Дорогие читатели!

Не перестаю писать Вам спасибо!

Благодарю каждого, кто открывает новые части, ждет продолжения, переживает за героев, злится на них, радуется вместе с ними и возвращается к этой истории снова. Именно ваш интерес невероятно мотивирует меня писать дальше. Особенно сейчас, когда до финала осталось совсем немного. Немного грустно отпускать эту историю, но в то же время невероятно тепло знать, сколько людей было рядом с ней. Благодарю вас :)

Затерянный в небе ( Часть 85 )

«Когда тело перестаёт тебе принадлежать, остаётся лишь одна надежда — не потерять себя.»

Нортвейн. Ледяные земли. Замок дракона.

Рейгар Велкарис.

Сначала я решил, что это усталость. Глупая, почти оскорбительная мысль. Я прожил достаточно долго, чтобы знать собственное тело лучше любого целителя. Знал, как оно реагирует на яд, истощение, ранения, недостаток сна. Знал даже тот особенный холод, который остался внутри после того, как магия исчезла. Поэтому должен был понять сразу, но не понял. Когда однажды под рёбрами сильно запекло. Не заболело, а именно запекло. Словно кто-то положил раскалённый металл прямо под грудину и медленно переворачивал его внутри. Я потёр грудь ладонью.

— У тебя что-то болит? — Услышал я голос Марисель, которая сидела рядом в кресле и читала книгу.

— Нет. — Соврал автоматически.

Поднял глаза и увидел, как она смотрит на меня поверх книги. Она смотрела на меня слишком внимательно, я ненавидел этот её взгляд. Она всегда замечала больше, чем должна была.

— Тогда почему ты уже в третий раз трёшь грудь?

Я опустил руку и почувствовал кое-что другое... едва заметное тепло в пальцах.

— «Нет, не может быть», — я замер.

Прошло столько времени, что я уже научился жить с этой пустотой. Научился просыпаться и не чувствовать силы под кожей. Научился входить в комнату и не слышать пламя в камине так, будто оно было продолжением собственного дыхания. Научился смотреть в небо и не чувствовать того болезненного желания расправить крылья. Огонь в камине дрогнул. Я почувствовал его, словно он коснулся меня изнутри. Сердце пропустило удар. Марисель что-то сказала, но я уже почти не слышал её. Тепло в ладонях усиливалось. Оно бежало по венам вверх, к плечам, к груди, растекалось по телу с каждым ударом сердца.

— «Магия. Моя», — я сжал бумагу в руке.

Края почернели. Запах дыма ударил в нос. Впервые за многие месяцы я почувствовал то, ради чего когда-то был готов убивать.

Себя.

Настоящего себя.

Радость длилась лишь секунду. Потому что сила не остановилась. Она продолжала расти. Быстрее. Слишком быстро. Я поднялся, и комната качнулась перед глазами. Магия взорвалась где-то под сердцем. Я стиснул зубы. Горячая волна прошла по позвоночнику. Магия не возвращается. Она прорывается.

— Рейгар? — Голос Марисель прозвучал ближе.

— Не подходи. — Я резко выставил руку.

Меня начинало трясти. Не от холода. Не от боли. От силы. Я чувствовал её повсюду: в костях, в зубах, под ногтями, в лёгких. Магия заполняла места, которые так долго оставались пустыми, тело не успевало её принимать. Что-то внутри меня шевельнулось.

Дракон.

— «Нет, не сейчас».

Я знал это ощущение. Знал лучше собственного имени. Тот короткий миг перед превращением, когда граница между двумя телами становилась тоньше. Когда кости уже помнили другую форму, а кожа словно ждала первой чешуйки. Раньше это всегда было моим решением. Одна моя мысль или один приказ... Сейчас я ничего не приказывал, и всё равно ноготь на большом пальце почернел. Я посмотрел на руку. По коже поползла чешуя. Чёрная, блестящая, такая знакомая.

— Нет. — Кажется, я сказал это вслух.

Словно дракон внутри мог послушаться. Словно магия могла. Второй спазм согнул меня пополам. На этот раз боль была настоящей. Резкой и глубокой. Кости в плечах словно разжали невидимыми руками и начали растягивать. Я опустился на одно колено и услышал, как Марисель подошла ко мне.

— НЕ ПОДХОДИ! — Крикнул я изо всех сил.

Она резко остановилась. Я пытался дышать.

Вдох.

Выдох.

Контроль.

Всё всегда держалось на контроле.

Даже дракон.

Особенно дракон.

На этот раз я не чувствовал никакой привычной связи. Лишь голод силы, ярость, инстинкт. Моё сердце билось так быстро, что каждый удар разносил магию дальше. По шее. В челюсть. К глазам. Зрение изменилось. Мир стал слишком чётким. Я видел каждую нить на платье Марисель. Слышал, как бьётся её сердце. Слышал нашего сына, который находился в соседних покоях. Слышал кровь в венах. Каждый вдох. Каждое движение. Дракон тоже слышал.

— Позови Астрид, — произнёс я сквозь зубы.

Что-то хрустнуло в кисти, пальцы изменились.

— «Нет. Не здесь. Не рядом с ней», — я заставил себя подняться.

Нужно было выйти. Подальше от стен. Подальше от людей. Подальше от Марисель. Я почти не помнил, как добрался до коридора. Помнил только боль. Каждый шаг отдавался ударом вдоль позвоночника. Под кожей росли гребни. Лопатки ломило так, словно кто-то пытался разорвать меня пополам. Я сорвал камзол. Ткань уже мешала.

— Рейгар! — Она бежала за мной.

Разумеется. Проклятая упрямая женщина. Я превращался в нечто, способное раздавить её одним движением лапы.

— Марисель, нет!

— Я тебя не оставлю.

Очередная боль пронзила позвоночник. Я едва не упал, но всё же заставил себя выбежать во двор. Холод должен был помочь, по крайней мере раньше помогал. Но едва мороз коснулся кожи, магия внутри отозвалась ещё сильнее.

— «Её запах. Она слишком близко», — я громко зарычал и упал на колени.

Ладони ударились о каменные плиты, и те сразу треснули. Я смотрел на трещины и не узнавал собственной силы. Она была больше. Намного больше, чем раньше. Словно все эти месяцы не исчезала. Накапливалась и ждала.

— Иди внутрь, — сказал я. — Позови Астрид. ИДИ!

Но она продолжала стоять рядом со мной, будто совершенно меня не слышала. Боги. Я боялся. Не того, что превращение разорвёт меня. Я боялся лишь одного. Очнуться после этого и увидеть её кровь на своих когтях.

— Я не оставлю тебя одного!

Я поднял голову. Она стояла в нескольких шагах. Маленькая, человеческая и безгранично глупая.

— Марисель, я не знаю, что сейчас произойдёт. — Это было худшее признание в моей жизни.

Потому что я всегда знал. Я знал, как убивать, как воевать, как править, как превращаться и как возвращаться. Сейчас же не знал ничего. Кости в спине разорвало болью. Я закричал. Из лопаток начали пробиваться крылья. Мир утонул в белом шуме. Мышцы рвались. Кости удлинялись. Кожа горела, покрываясь чешуёй. Я пытался удержаться за одну мысль.

— «Марисель. Не задеть Марисель. Не задеть. Не задеть. Не задеть».

— Рейгар... — Я услышал её голос слишком близко.

Нет. Я повернул голову. Дракон увидел её, и мир изменился. Я больше не смотрел человеческими глазами. Видел тепло её тела. Слышал сердцебиение. Чувствовал запах крови. Что-то первобытное внутри меня дёрнулось. Не желание убить. Хуже. Инстинкт. Неконтролируемая реакция на движение, звук, запах. Она вздрогнула, но не убежала.

— Беги. — Я зарычал, мой голос уже не был человеческим.

— Нет. — Она покачала головой.

— БЕГИ ОТ МЕНЯ! — Ярость ударила вместе со страхом.

Огонь вырвался сам. Я даже не почувствовал момента, когда вдохнул его. Только увидел пламя. Оно ударило в камень рядом с ней. Снег взорвался паром. У меня внутри всё оборвалось. Чуть левее. Одно движение. Один миг — и она бы горела.

— «Уходи. Пожалуйста», — я не сказал этого вслух.

Не мог. Наверное, впервые в жизни молился, чтобы кто-то не послушался моего приказа, а понял просьбу. Но она всё равно стояла. Поэтому я сделал единственное, что ещё мог. Отступил сам. Шаг назад. Ещё один. Подальше от неё. Моё тело уже почти завершило превращение. Человеческие мысли становились тяжелее. Их затапливали запахи, звуки, жар, инстинкты. Я слышал, как где-то на стенах кричит стража. Слышал лошадей. Слышал десятки сердец. Потом она произнесла моё имя.

— Рейгар?

Я повернулся. Увидел её. Отступил.

— «Не подходи».

Я уже не мог сказать это словами. Поэтому зарычал. Она всё равно не поняла.

— Это я. Ты меня знаешь.

— «Знаю. Боги, Марисель. Я знаю тебя лучше, чем самого себя».

Магия снова рванула сквозь тело. Когти впились в камень. Я почувствовал жар в горле. Ещё одна вспышка. Ещё одно неконтролируемое движение. Я раскрыл огромные чёрные крылья. Марисель что-то закричала. Просила не улетать. Я смотрел на неё ещё одну секунду. Хотел запомнить. На случай, если не смогу вернуться, а потом оттолкнулся от земли. Воздух ударил под крылья. Замок начал отдаляться. Я летел вверх. Быстрее. Выше. Прочь от людей. Прочь от неё. Лишь когда между нами были уже сотни метров, позволил дракону вырваться полностью. Рёв рассёк небо над Нортвейном. Магия взорвалась внутри меня с такой силой, что на мгновение я ослеп. Я падал. Потом снова набирал высоту. Крылья не слушались. Огонь рвался из горла. Я не знал, куда лечу. Не знал, смогу ли вернуть человеческий облик. Не знал даже, останется ли от меня хоть что-то, когда эта сила наконец утолит свой голод. Я знал лишь одно. Марисель осталась в замке. Живая. Пока я ещё мог отличить эту мысль от всех остальных, во мне оставался Рейгар.

Марисель.

Прошло восемь дней. Я считала: сначала часы, а потом ночи. Где-то на четвёртый день перестала лгать себе, что он вот-вот вернётся. Он исчез в тот вечер за заснеженными горами — огромная чёрная тень на фоне серого неба — и с тех пор я его не видела. Никто не видел. По крайней мере никто из тех, кому я могла задать вопрос и получить нормальный ответ. В первую ночь я вообще не ложилась. Сидела у окна в его покоях, завернувшись в одеяло, и смотрела в темноту. Каждый раз, когда ветер бил в стёкла, я поднимала голову. Каждый далёкий звук заставлял сердце бешено колотиться. Мне всё время казалось, что сейчас услышу знакомый рёв. Что небо содрогнётся. Что чёрная тень опустится во внутренний двор и он вернётся. Но наступало утро. Потом вечер. Потом ещё одно утро. Его не было. На второй день я начала расспрашивать всех. Даже Альберта, будто старый дворецкий каким-то чудом мог знать больше драконов, которые ежедневно прочёсывали небо над Севером. Никто ничего не знал.

— Он вернётся, — сказала Астрид.

— Откуда ты знаешь? — Я стояла у окна в её комнате, скрестив руки на груди.

Она не ответила сразу. Этого было достаточно.

— Ты не знаешь. — Я повернулась к ней.

— Марисель...

— Ты не знаешь, — повторила я.

— Нет, не знаю. — Астрид вздохнула.

Я отвернулась. По крайней мере она не лгала.

— «Он чуть меня не сжёг».

Огонь тогда ударил совсем рядом. Я до сих пор иногда видела это, когда закрывала глаза. Вспышка. Пар от снега. Его взгляд. Он боялся сильнее меня. Именно поэтому улетел. Я это понимала, но понимание не помогало.

— А если он кого-нибудь убьёт? — Я повернулась к Астрид.

Слова прозвучали страшнее, когда стали произнесёнными вслух. Я думала об этом последние несколько дней. Сначала пыталась отгонять эту мысль. Потом перестала, потому что она всё равно возвращалась.

— Он летит над деревней. Видит человека. Слышит лошадь. Кто-то стреляет в него от страха. Он не контролирует огонь. Не контролирует себя. И что тогда?

— Он отступал от тебя, Марисель. Не нападал. Отступал.

— Потому что ещё был собой.

— Именно.

— А если уже нет?

Вот чего я боялась на самом деле. Не того, что он не вернётся. Я боялась, что где-то там, за горами, Рейгара уже нет. Есть только дракон. Переполненный магией, которая вернулась слишком резко и теперь делала с его телом всё, что хотела.

— Тогда мы бы уже знали. — Астрид долго смотрела на меня. — Если бы чёрный дракон нападал на поселения, сжигал деревни или убивал людей, вести дошли бы до замка быстрее, чем ты думаешь.

Я хотела что-то ответить, но не успела. В дверь постучали. Астрид разрешила войти. На пороге появился Альберт. В руках он держал сложенный вдвое лист.

— Что это? — Я сразу выпрямилась.

Он посмотрел сначала на Астрид, а затем на меня. Мне не понравилась эта короткая пауза.

— Сообщение с северо-восточной границы, Ваше Величество.

— Дайте. — Я уже протягивала руку.

Я развернула лист так быстро, что едва не порвала его. Несколько строк. Я пробежалась глазами по тексту. Чёрного дракона видели над горами. Вчера на рассвете он летел на восток. Я перечитала ещё раз... ещё раз.

— Это он.

— Скорее всего, — сказала Астрид.

— Много ли ещё чёрных драконов здесь видят?

Она ничего не ответила. Я прижала письмо к груди. Это должно было меня успокоить. Он жив. По крайней мере вчера был. У него достаточно сил, чтобы летать. Он ни на кого не напал. Всё хорошо.

— «Ничего не было хорошо».

— Почему он не возвращается? — Спросила я. — Если он может летать, если понимает, куда летит... почему не возвращается?

— Возможно, всё ещё не уверен, что безопасен для тебя.

Я резко посмотрела на Астрид. Эта мысль была настолько в духе Рейгара, что от неё стало ещё больнее. Конечно. Он мог неделю мёрзнуть где-нибудь в горах, ломать крылья о скалы и голодать, если решил, что так будет безопаснее для меня. Даже не подумал бы, что я тем временем схожу с ума.

— Идиот, — прошептала я.

Альберт вежливо опустил взгляд. Астрид едва приподняла бровь. Я снова посмотрела на письмо. Над горами. Летел на восток. Эти слова стали единственным, за что я держалась следующие два дня. Потом пришло второе письмо. Дракона видели над замёрзшим озером на севере. На закате. Он кружил над водой, а потом полетел в сторону гор. Третье пришло следующим утром. Чёрная тень пролетела над охотничьим поселением. Так высоко, что люди сначала решили, что это облако. Никто не пострадал. Я начала собирать эти сообщения. Складывала их на столе в его комнате. Будто могла составить из них карту. Найти закономерность. Я даже принесла настоящую карту Нортвейна и разложила её на полу.

— Что ты делаешь? — Сайлас стоял в дверях.

— Пытаюсь найти его. — Я вздрогнула.

Он посмотрел на карту. На разбросанные письма. На меня.

— По сообщениям людей?

— А что мне ещё делать?

— Ничего.

— Повтори. — Я медленно подняла голову.

— Ты ничего не можешь сделать. — Сайлас вошёл в комнату и опустил взгляд на карту. — Рейгар за день может пересечь половину Севера. Даже если ты точно узнаешь, где его видели час назад, когда мы туда доберёмся, его уже не будет.

— Тогда нужно послать больше драконов.

— Посылали. Он их избегает.

— Что значит «избегает»? — Я замерла.

— Двое видели его три дня назад. Попытались приблизиться. Он изменил направление и поднялся выше, в облака.

— Они его догнали?

— Не успели.

— Он напал?

— Нет.

Я медленно выдохнула и снова посмотрела на карту. Если он знал, где находится... Если сознательно избегал других драконов... Тогда он сознательно не возвращался домой. Ко мне. К сыну.

Той ночью я снова не спала. Лежала на его стороне кровати, уставившись в тёмный потолок. Я давно перестала спать на своей половине. Его запах почти исчез с подушки. Это раздражало. Я даже запретила служанкам менять постель. Абсурд. Будто кусок ткани мог заменить человека. Валенс уже давно уснул у меня на руках.

— Твой отец идиот, — прошептала я.

Я повернула голову к окну. За стеклом падал снег. Где-то далеко, возможно за сотни километров отсюда, он сейчас летел под этим же небом. Или мучился от боли. Или не мог вернуть человеческое тело. Или...

— «Нет. Не надо», — я резко зажмурилась.

Но мысли уже пошли дальше.

— «А если он не ел?»

— «А если его ранили?»

— «А если он упал?»

— «А если магия продолжает разрывать его изнутри?»

— «А если он кого-то убил и теперь не возвращается из-за этого?»

Последняя мысль заставила меня сесть. Сердце забилось быстрее. Я представила его. Рейгар приходит в себя среди сгоревших деревьев. Кровь на снегу. Тело человека или нескольких людей. Он смотрит на собственные когти и понимает, что сделал. Он бы не вернулся. Он бы решил, что опасен, что лучше остаться подальше от нас.

— Даже не думай. — Мой голос прозвучал в пустой комнате. — Слышишь меня, Рейгар? — Голос предательски дрогнул. — Мне всё равно, что произошло. Просто вернись.

Конечно, однажды я попросила Сайласа найти его. На самом деле не попросила, а приказала, как настоящая королева.

— Ты умеешь летать, — сказала я, догнав его прямо в коридоре. — Ты знаешь Север. Знаешь Рейгара. Найди его.

Сайлас остановился. Несколько секунд просто смотрел на меня. Наверное, хотел сказать, что всё не так просто. Я опередила.

— Даже не начинай.

— Я ещё ничего не сказал. — Он выдохнул через нос. — Хорошо, я поищу.

Сайлас вылетел ещё до полудня. Я видела его из окна северной башни — серого дракона с серебристо-синим отливом, который стремительно набрал высоту над замком и исчез за облаками. Весь тот день я ждала: не могла есть, не могла читать, не могла даже нормально сидеть на одном месте. Ходила из комнаты в комнату, потом возвращалась к окну, потом снова уходила. Астрид дважды заставляла меня поесть. В третий раз просто поставила тарелку с едой возле меня и смотрела, пока я всё не съела.

— Ты должна кормить ребёнка, — сказала она.

— Не могу.

— Марисель.

— Астрид, Рейгар где-то летает и не контролирует собственное тело. Я не собираюсь спокойно сидеть и вышивать.

Она не ответила, потому что, если бы сказала ещё хоть что-то о спокойствии, я, наверное, бросила бы в неё подушкой. Сайлас вернулся поздно вечером. Я услышала его раньше, чем увидела. Глухой удар крыльев над двором. Я выбежала из комнаты. Спустилась по лестнице так быстро, что едва не споткнулась о собственное платье. Когда добралась до двора, Сайлас уже вернул человеческий облик. Волосы были мокрыми от снега, на плечах таяли белые хлопья.

— Ты нашёл его?! — Я сразу подошла к нему.

Он молчал. У меня всё похолодело внутри.

— Я его не нашёл.

— Ты искал в горах?

— Да.

— У северной границы?

— Да.

— Озёра? Леса? Старые охотничьи земли? Он мог полететь туда, где...

— Марисель, я искал. — Его голос был спокойным, но уставшим.

— Тогда завтра полетишь ещё раз. — Я сжала губы.

Сайлас ничего не сказал, и именно это молчание мне не понравилось.

— Полетишь, правда?

— Нет.

Сначала я даже подумала, что неправильно услышала.

— Что?

— Завтра я не полечу.

— Почему? — Я смотрела на него несколько секунд.

— Потому что это бессмысленно.

— Бессмысленно? — Что-то горячее сразу поднялось в груди.

— Да.

— Искать своего короля бессмысленно?

— Летать наугад над всем Севером — да.

— Ты даже не знаешь, где он!

— Именно поэтому.

— Тогда ищи дальше. — Я сделала шаг ближе.

— Марисель, послушай. — Сайлас провёл ладонью по лицу.

— Нет, это ты меня послушай. Он исчез. Никто не знает, что с ним. Он не контролировал превращение. Он чуть не сжёг половину двора, а ты говоришь мне, что больше не будешь его искать?

— Я сказал не это. Я сказал, что не буду летать наугад.

— А какая разница?

— Разница в том, что я могу сделать только хуже.

— Каким образом? — Я нахмурилась. — Что ты имеешь в виду?

— Ты видела, в каком он был состоянии. Мы не знаем, насколько он сейчас осознаёт себя.

— Он меня узнал.

— Тогда.

Одно слово, но мне стало холодно.

— Что значит «тогда»?

— Пока он был возле замка, пока превращение только завершалось, он ещё держался. Мы не знаем, что произошло потом. — Сайлас провёл рукой по волосам.

Я молчала.

— Магия могла стабилизироваться, — продолжил он. — А могла и нет. Он может помнить, кто он. Может понимать всё. А может сейчас действовать почти исключительно на инстинктах.

— Он Рейгар. Ты знаешь его сотни лет.

— Именно поэтому я это и говорю.

— То есть? — Я отступила на полшага.

— Если я найду его в небе и подлечу близко, а он меня не узнает... — Сайлас посмотрел куда-то за моё плечо.

Он не закончил. Не нужно было. Я и сама поняла. Два дракона. Высоко над горами. Один из них не контролирует себя.

— Он может напасть на тебя.

— Да.

— Ты можешь просто не вступать в бой.

— Если дракон решит, что ты угроза, у тебя не всегда есть возможность объяснить, что ты не хочешь драться. — Сайлас едва улыбнулся.

Я молчала. Он продолжил:

— Если мы начнём бой в воздухе, Марисель, я могу ранить его.

— Не ранишь.

— А если он вцепится мне в крыло?

Я резко замолчала.

— Или сбросит на скалы? Или мне придётся защищаться?

Я отвернула голову. Не хотела этого слышать. Не хотела представлять.

— Ты просто ищешь оправдания.

— Возможно, тебе так легче думать. — Сайлас прищурился.

Это задело больнее, чем должно было.

— Тебе всё равно? — Я повернулась к нему.

— Что? — Он замер.

— Тебе всё равно, где он?

— Не говори глупостей. — Впервые за всё время его лицо действительно изменилось.

— Тогда найди его.

— Я тоже хочу знать, где он.

— Не похоже.

— Я летал сегодня девять часов. — Сайлас сделал шаг ко мне. — Пересёк два горных хребта, облетел озёра, проверил места, куда он раньше летал, когда хотел побыть один. Проверил заставы вдоль границы. Я искал его, Марисель. — В его голосе впервые появилась злость.

— И ничего? — Тише спросила я. — Даже следов?

— Он летает. Следов в небе не остаётся.

— Тогда что нам делать? — Я обхватила себя руками.

Сайлас молчал. Я ненавидела этот вопрос. Ещё сильнее ненавидела ответ.

— «Ничего. Мы могли сделать “ничего”».

Рейгар мог за день пролететь сотни километров. Мог сейчас находиться за северными горами, а через несколько часов — у моря. Мог ночевать в ущелье, а следующим утром лететь над землями, где его никто никогда не видел. Искать одного дракона в небе было почти так же бессмысленно, как искать одно облако. Особенно если это облако не хотело, чтобы его нашли.

— А если он кого-нибудь убьёт? — Спросила я.

Сайлас посмотрел на меня. Я боялась произносить это вслух. Но снова задала этот вопрос, только теперь уже Сайласу.

— Если он действительно не понимает, кто перед ним? Если спустится к какой-нибудь деревне? Если люди начнут стрелять? Если он...

Я не договорила. Сайлас подошёл ближе.

— Пока нет ни одного сообщения о нападении. Если бы он хотел убивать, мы бы уже об этом знали.

Я проглотила комок в горле.

— Он может не хотеть никому причинять вред, — прошептала я. — И всё равно сделать это.

— Может. — Сайлас медленно выдохнул.

Я подняла на него глаза. Хотелось, чтобы он возразил. Соврал. Сказал, что Рейгар никогда этого не сделает, но он не стал.

— Поэтому я и не полечу за ним снова наугад, — сказал Сайлас. — Я не хочу стать тем, кто его спровоцирует.

На этот раз я не спорила. Потому что наконец поняла. Сайлас боялся не того, что Рейгар убьёт его. Он боялся, что Рейгар сделает это, а потом вспомнит и будет жить с этим.

— Так мы просто будем ждать? — Я опустила взгляд.

— Мы будем собирать каждое сообщение. Это и есть ждать.

Мне хотелось его ударить. На следующий день снова начали приходить письма. Чёрного дракона видели над горами далеко на востоке. Высоко. Так высоко, что люди сначала приняли его за большую птицу. На следующий день — ещё одно. Чёрный дракон пролетел над замёрзшим озером. Потом третье. Его видели над лесами ближе к северной границе. А потом ещё и ещё. Я складывала их все на столе Рейгара. Расправляла каждый лист. Обводила места на карте. Искала логику там, где её не было.

— Здесь он летел на восток, — сказала я однажды Сайласу, показывая на карту. — На следующий день его видели уже здесь. Если он двигался вдоль хребта, тогда...

— Марисель.

— Что?

— Он мог изменить направление десять раз.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты это делаешь?

Я долго смотрела на карту. Потом тихо ответила:

— Потому что это единственное, что я могу делать.

Сайлас больше ничего не сказал. На восьмой день на моём столе лежало семь сообщений. Семь доказательств того, что он жив, и ни одного доказательства того, что он всё ещё Рейгар. Я провела пальцем по карте, от одного отмеченного места к другому.

— Я же не просила тебя быть безопасным. Я хотела, чтобы ты просто был рядом... — Глаза защипало от непрошеных слёз.

Найти себя ( Часть 86 )

«Когда дракон полюбит, умрёт то, кем он был, и родится то, чего мир ещё не видел.»

Нортвейн. Ледяные земли. Где-то далеко от замка.

Рейгар Велкарис.

В первый день я ещё знал, куда лечу. Я не выбирал направление. Не думал о границах, дорогах или землях, над которыми пролетал. Мне было всё равно. Нужно было лишь увеличивать расстояние между мной и замком. Между мной и Марисель. Я летел, пока Нортвейн не исчез за горами. Пока в груди не начало жечь от каждого вдоха. Пока крылья не стали настолько тяжёлыми, что я едва удерживал высоту. В человеческом теле я знал пределы собственных сил. В этом — нет. Магия была повсюду. Она гудела в костях, текла под чешуёй, вырывалась вместе с дыханием. Я чувствовал каждый порыв ветра ещё до того, как он касался крыльев. Слышал животных под снегом. Видел движение за десятки метров сквозь темноту. Когда-то это было естественным. Теперь казалось чужим, словно я проснулся в собственном теле после очень долгого сна и не помнил, как им пользоваться. Я пытался вернуться. Попробовал сделать то, что делал тысячи раз. Собрать магию. Сжать её. Приказать.

— «Хватит.»

Ничего. Я летел дальше. Попробовал снова. Сосредоточился на руках, на пальцах, на человеческом дыхании, на голосе, на собственном имени.

— «Рейгар.»

— «Рейгар Велкарис.»

— «Король Севера.»

— «Мужчина. Не дракон.»

Чувствовал лишь, как боль снова пронзила грудь, а из пасти вырвался огонь. Пламя рассекло ночь передо мной. Я зарычал от ярости. Звук прокатился по горам и вернулся эхом. Дракон ответил самому себе. Я не знал, сколько ещё во мне осталось человека. Эта мысль впервые напугала меня. Не тогда, когда я чуть не сжёг Марисель. Не тогда, когда понял, что не могу вернуть человеческий облик, а тогда, когда попытался подумать о ней... и её лицо появилось в памяти не сразу. Я знал имя.

— «Марисель.»

Знал, что оно важно. Самое важное. Несколько страшных секунд я не мог вспомнить её глаза. Я резко полетел вниз. Почти рухнул на горный склон. Когти скользнули по льду, раздирая снег до чёрного камня. Я рычал. Сам не знал на кого. На магию. На дракона. На себя. Я снова вспомнил женщину: светлые глаза, тёмные кудрявые волосы, её голос. То, как она складывала руки на груди, когда злилась. Как хмурилась, когда я уходил от ответа. Наш сын. Я прижался головой к холодному камню.

— «Марисель.»

Пока помню — я есть. Ночь я провёл в пещере. Нашёл её случайно. Узкий проход в скале, достаточно большой, чтобы протиснуться внутрь, а дальше — просторная полость, где когда-то, вероятно, текла подземная река. Я свернулся на камне. Неудобно и холодно. В драконьем теле холод почти не имел значения, но я всё равно чувствовал его. Может, потому что помнил, что такое тепло постели и она рядом. Я закрыл глаза. Каждый раз, когда вспоминал замок, тело само напрягалось, готовое взлететь. Возвращаться было нельзя. Не пока я не смогу контролировать хотя бы огонь. Не пока одно её движение может вызвать реакцию, которую я не успею остановить. Я спал урывками. Просыпался от каждого звука: от шелеста деревьев, от воды, капавшей где-то в глубине пещеры. От сердцебиения животного далеко за склоном. Это было хуже всего. Слышать всё.

— «Еда.»

— «Угроза.»

— «Движение.»

— «Тепло.»

На второй день пришёл голод. Сначала я игнорировал его. Потом стало невозможно. Драконье тело требовало гораздо больше пищи, чем человеческое. Я пролетел над лесом. Видел оленей, косуль. Мог поймать кого угодно, но что-то во мне всё ещё отталкивало от охоты. Слишком легко было отдаться инстинкту. Я боялся, что, если позволю ему хотя бы это, потеряется ещё одна часть меня. Тогда я почувствовал запах овец. Ещё до того, как увидел их. Небольшое стадо паслось в долине возле деревни. Я завис высоко над облаками. Людей рядом почти не было. Только пастух у ограды. Голод уже заглушал мысли. Я кружил над долиной почти час. Ждал, пока пастух уйдёт, и только тогда спустился. Быстро. Схватил одну овцу. Сразу взлетел. Не коснулся ни человека, ни дома, да и земли почти не коснулся. Съел её далеко от поселения. Я не чувствовал вины из-за животного. Я прожил слишком много столетий, чтобы притворяться человеком, который никогда не видел охоты. Меня пугало другое. Насколько естественным это было. Запах крови. Тепло. То, как быстро дракон внутри успокоился после еды. Я лежал у входа в пещеру и смотрел на свои когти. Раньше это были мои руки. Я помнил их. Шрамы на пальцах. Кольцо. То, как Марисель переплетала свои пальцы с моими. Я пытался почувствовать это. Представить. В огромной лапе было слишком мало от человека.

На третий день стало хуже. Я проснулся и не сразу вспомнил, почему нахожусь в пещере. Не сразу вспомнил замок. Я знал, что не должен лететь на юг. Знал, что нельзя приближаться к людям. Знал, что где-то есть место, куда я не имею права возвращаться.

— «Но почему?»

Несколько секунд — пустота.

— «Марисель.»

Я вскочил так резко, что ударился рогом о камень. Рёв вырвался сам. Я начал повторять про себя всё, что боялся забыть.

— «Марисель, наш сын, Нортвейн.»

Имена. Люди. Места. Я держал их в голове, как когда-то держал заклинания. Боялся упустить хотя бы одно. Дольше всего повторял её имя. Потому что оно начинало звучать странно. Словно слово на чужом языке, которое я знал, но больше не понимал.

Я взлетел. Нужно было двигаться. Когда летел, мысли становились яснее. Воздух помогал. Летал вдоль горных хребтов и всегда старался избегать человеческих поселений. Иногда видел людей далеко внизу. Маленькие фигурки останавливались. Кто-то показывал в небо. Я поднимался выше. Однажды кто-то выпустил стрелу. Я услышал свист, и дракон внутри отреагировал раньше меня. Я резко развернулся. Огонь уже поднялся к горлу. Я видел внизу людей. Дома. Один выдох. Этого было бы достаточно. Я сомкнул пасть. Пламя обожгло горло изнутри. Боль была такой, что в глазах потемнело. Тогда я понял, что человек всё ещё был внутри. Где-то очень глубоко и уже слишком слабый.

На четвёртый день меня нашёл Сайлас. Точнее, я увидел его раньше. Серый дракон летал над горным хребтом ниже меня. Серебристо-синие крылья. Знакомый силуэт. Я знал его. Я не мог вспомнить его имя. Он меня не заметил.

— «Чужой дракон.» Нет. Не чужой. Я его знаю. Знаю. Кто он?

Он приближался. Я чувствовал угрозу. Другой дракон приближался к моей территории. Мы были далеко друг от друга.

— «Хорошо. Лети прочь.»

Я резко развернулся и полетел высоко в облака. Летел, пока больше не слышал его крыльев. Меня трясло. Не от истощения. Я больше не думал о возвращении. Даже если смогу найти дорогу. Даже если замок будет прямо под крыльями.

На пятый день я сменил пещеру. Полетел ещё дальше на север. Там почти не было людей. Только скалы. Замёрзшие озёра. Леса. Тишина. Это подходило. Я спал большую часть дня. Просыпался голодным. Летел на охоту. Иногда находил диких коз, иногда оленей. Однажды снова наткнулся на отару. Взял двух овец. Сначала час кружил над местностью, проверяя, нет ли людей. Это уже стало правилом.

— «Не спускаться, если есть люди.»

— «Не лететь низко над деревнями.»

— «Не отвечать на стрелы, которые летят в меня.»

— «Не приближаться к другим драконам.»

Я держался за эти правила, потому что больше не мог полагаться на себя. Человеческие мысли приходили волнами. Иногда я был собой почти полностью. Лежал в пещере и думал о Марисель. Представлял, как она злится. Как уже, наверное, заставила половину Севера искать меня. Как ругается с Сайласом. Как Астрид пытается заставить её отдохнуть. Я почти слышал её голос. Я бы улыбнулся, если бы только мог, а потом приходил долгожданный сон. Я просыпался и несколько минут был просто телом.

— «Голод.»

— «Холод.»

— «Ветер.»

— «Запахи.»

Никакого Рейгара. Это было самым страшным — потерять человеческую форму.

На седьмой день я увидел замок вдали. Не свой. Небольшая крепость на склоне. У стен бегали люди. Увидели меня. Подняли тревогу. Я услышал колокола. Вдруг подумал о Нортвейне. О том, как там сейчас звучат колокола. Смотрит ли стража в небо каждый раз, когда видит тень. Ждёт ли она.

— «Марисель.»

Я завис в воздухе. Развернулся на юг. Домой. Тело отозвалось сразу. Словно знало дорогу. Я полетел. Чем ближе становился Нортвейн, тем тяжелее было дышать. Я уже представлял замок. Она выйдет. Конечно, выйдет. Назовёт меня по имени. Возможно, прикоснётся. Я развернулся. Так резко, что крыло едва не потеряло поток воздуха. Полетел обратно в горы. Я боялся одной человеческой женщины. Точнее — того, что мог сделать с ней.

— «Трус.»

На восьмой день я проснулся до рассвета. В пещере было темно. Я лежал неподвижно. Не знал, сколько времени прошло. Не знал, где нахожусь. Даже собственное имя пришло не сразу. Я чувствовал лишь запах старой крови на камне. Когда выбрался из пещеры, небо уже серело. Я смотрел на юг. Не знал, узнаю ли её завтра. Не знал, смогу ли вернуть тело. Не знал, сколько ещё времени осталось, прежде чем дракон окончательно заглушит всё человеческое. Если останусь здесь надолго, однажды утром могу проснуться и больше не вспомнить её имя. Эта мысль была страшнее риска вернуться. Я хотел вернуться не потому, что уже контролировал дракона. Не потому, что стал безопасным, а потому, что где-то внутри этого огромного чёрного тела человек наконец испугался исчезнуть навсегда.

Я не знал, сколько времени прошло. Дни перестали существовать где-то после первой недели. Остались лишь небо, ветер, голод и камень под животом в тех пещерах, где я засыпал, когда крылья больше не держали меня в воздухе. Я просыпался драконом. Засыпал драконом. Ел драконом. Ни разу за всё это время моё тело не стало человеческим. Сначала я боролся. Каждый раз, когда находил достаточно безопасное место, пытался сделать то, что раньше было настолько естественным, что я даже не задумывался об этом. Собрать магию. Почувствовать вторую форму. Потянуть её на себя. Приказать телу измениться. Иногда боль пронзала позвоночник так, что я падал на землю. Иногда чешуя на лапах ненадолго нагревалась, словно что-то внутри отзывалось, но человек не приходил. С каждым днём я всё меньше понимал, где заканчивается дракон и начинаюсь я.

Запах. Тёплый, едва сладковатый, смешанный с запахом трав, которые Астрид заставляла её пить ещё во время беременности. Я открыл глаза. Это пришло настолько резко, что я поднял голову и ударился рогом о каменный свод. Куски породы посыпались на морду. Я даже не пошевелился. Потому что внутри вдруг стало тихо. Впервые за всё это время. Не было бесконечного шума запахов, голода, движения, желания лететь, охотиться, искать территорию. Я просто... думал.

— «Я — Рейгар Велкарис. У меня есть замок. Королевство. Сын и Марисель. Боги...» — Я резко поднялся.

Крылья раскрылись в тесной пещере, задели камень. Я выбрался наружу. Холодный воздух ударил в морду. Я знал, где находится Нортвейн. Я знал дорогу домой и резко оттолкнулся от скалы. Я летел почти без остановок. Не потому, что у меня были силы. Их почти не осталось. Я похудел даже в драконьем теле. Это чувствовалось в каждом движении крыльев. Голод уже давно перестал быть острым и превратился в постоянную тупую боль под рёбрами. Если Марисель когда-нибудь узнает, сколько овец я украл за эти две недели... Мысль была настолько нормальной, настолько человеческой, что я едва не заревел от облегчения. Я мог думать о том, что она скажет. Мог представить её лицо. Как она закатит глаза.

Я помнил. Всё помнил, и от этого хотелось лететь ещё быстрее. Когда впереди показались первые знакомые вершины, сердце забилось сильнее. Старая дорога к крепости... Мой замок. Тёмный камень среди белого снега. Флаги, бившиеся на ветру. Я снизился и сразу услышал колокола. Тревога. На стенах началось движение. Люди бегали. Они меня узнали. Я сделал круг над замком. Крылья уже дрожали. Земля поднялась навстречу быстрее, чем я рассчитывал. Я приземлился тяжело. Когти скользнули по заснеженному камню. Одно крыло едва не подломилось. Я рухнул прямо на землю. Вокруг закричали. Кто-то побежал ко мне. Я резко поднял голову. Рык вырвался сам, и люди резко остановились.

— «Не подходите.» — Не знаю, поняли ли. Очень на это надеюсь.

Я тяжело дышал. Пар вырывался из ноздрей. Болело всё. Я должен был измениться. Я закрыл глаза. Сосредоточился.

— «Человек.»

Ничего. Снова. Я искал внутри ту форму, которая когда-то была такой же естественной, как эта. Чешуя оставалась чешуёй. Когти — когтями. Крылья лежали на камне.

— «Нет. Только не это. Не после того, как я вернулся», — я напрягся.

Магия чувствовалась под кожей. Боль прошла вдоль позвоночника. Я заревел. Люди отступили ещё дальше. Я не мог превратиться. Впервые с того момента, как увидел замок, меня накрыл настоящий страх.

— «Что, если так будет всегда?»

— «Что, если я вернулся к ней... но не смогу быть рядом?»

Тогда я услышал её.

— Отойдите!

Моё сердце остановилось. Я повернул голову. Марисель бежала через двор. Без плаща. С распущенными волосами. Платье путалось в ногах.

— «Нет. Не подходи.» — Я резко поднял голову и зарычал.

Она даже не замедлилась.

— Марисель! — Услышал я крик Астрид. — Не подходи к нему!

Она не слушала. Никого и никогда. Особенно когда стоило бы. Я отступил. Одна лапа скользнула по камню. Марисель остановилась лишь в нескольких метрах от меня. Мы смотрели друг на друга.

— Рейгар? — Её голос. — Это я. Ты ведь узнаёшь меня?

— «Да. Боги, да.» — Я опустил голову.

Марисель замерла, а потом улыбнулась. Не заплакала. Не закричала. Не начала требовать объяснений. Просто улыбнулась. Я выдохнул, и горячий пар окутал её.

— Только не спали мне волосы. — Она тихо засмеялась.

Внутри что-то болезненно сжалось. Даже сейчас она шутила. Я опустил морду ещё ниже. Марисель протянула руку. Я вздрогнул.

— Можно?

Я очень медленно подался вперёд, всего на несколько сантиметров. Её пальцы коснулись моей морды. Я замер. Тёплые. Такие маленькие. Она провела ладонью по чёрной чешуе. От ноздрей выше, к области между глазами. Я закрыл их. Впервые за две недели мне не хотелось лететь. Не хотелось прятаться. Не хотелось бороться с самим собой.

— Где ты был? — прошептала Марисель.

Я тихо выдохнул, моя голова дёрнулась.

— Тише. Я знаю. Знаю. — Её рука сразу прижалась сильнее.

— «Нет, не знаешь.»

— «Не знаешь, сколько раз я хотел вернуться.»

— «Не знаешь, как боялся однажды проснуться и не помнить твоего имени.»

— «Не знаешь, что однажды видел Сайласа в небе и несколько секунд не мог вспомнить, кто он.»

— «Не знаешь, почему не прилетел раньше.»

Я лишь коснулся кончиком морды её плеча. Марисель тихо вдохнула. Потом обняла мою морду. Насколько могла. Её руки даже не охватывали меня полностью. Это было нелепо. Маленькая человеческая женщина обнимала голову дракона, достаточно большого, чтобы перекусить её пополам. Я не двигался. Боялся даже дышать. Её щека прижалась к чешуе.

— Идиот. Да. Идиот. Даже не спорь. Две недели, Рейгар. — Её голос сломался.

Она отстранилась, глаза блестели от слёз.

— Я не знала, где ты. Что мне было думать? Люди присылали письма. «Видели чёрного дракона над горами». «Чёрный дракон летел на север». «Чёрного дракона заметили у озера»... — Её ладони скользнули по моей морде. — Я складывала эти проклятые письма возле карты, потому что это было единственное, что у меня оставалось.

Меня пронзило острее любого оружия. Я осторожно прижался лбом к её груди. Она всхлипнула и обняла меня снова.

— Больше так не делай.

Я закрыл глаза. Не сделаю, если смогу. Её пальцы скользнули к основанию одного из рогов. Начали медленно гладить кожу между чешуёй. Странное ощущение. Я почти забыл, что драконье тело может чувствовать прикосновения не только как удар или давление. Она нашла место под челюстью и почесала. Я невольно наклонил голову. Её ладонь лежала на моей чешуе. Я слышал, как быстро бьётся её сердце.

Марисель.

Две недели. Четырнадцать дней и ночей, в течение которых замок жил в тревожном ожидании. Я выходила на балкон каждое утро, всматриваясь в серое небо Севера, но видела лишь облака и ветер. Валенс плакал по ночам, словно чувствовал отсутствие отца. Я знала, что что-то сломало его. Что-то внутри дракона не позволяло ему вернуться к человеческому облику. Астрид говорила о древней ярости, о звериной сущности, которая иногда берёт верх. Но я верила, что однажды он вернётся. И он вернулся.

Я услышала рёв ещё до того, как увидела его — низкий, надрывный звук, от которого дрожали стёкла. Выбежав во двор, я увидела его. Огромный, чёрный, с золотыми прожилками на чешуе, он кружил над замком, и его крылья рассекали воздух. Он не приземлялся. Кружил, словно не мог найти себе места.

— Рейгар! — Закричала я, выбегая во двор замка и не чувствуя холода.

Дракон услышал. Его огромная голова повернулась ко мне, золотые глаза встретились с моими серо-голубыми. Я увидела в них боль, потерю, тоску. Подошла ближе, не боясь, хотя его дыхание обжигало, но я не остановилась. Протянув руку, коснулась его морды — горячей, шершавой, живой.

— Ты вернулся, — прошептала я. — Я знала, что ты вернёшься.

Дракон издал низкий звук, похожий на стон, и опустил голову, позволяя обнять себя. Я прижалась к нему, чувствуя дрожь его тела, его силу и слабость одновременно.

— Вернись ко мне, — сказала я. — Пожалуйста. Я здесь. Твой сын здесь. Мы ждали тебя.

Я чувствовала, как его тело дрожит от холода и истощения.

— Ты нашёл дорогу. Ты всегда находишь.

Рейгар Велкарис.

Марисель всё ещё касалась меня. Я держался за это прикосновение. Магия вспыхнула. Боль ударила мгновенно. Я заревел.

— Рейгар! — Марисель отскочила.

Кости начали ломаться. На этот раз — в обратную сторону. Крылья дёрнулись. Я упал на передние лапы. Чешуя горела. Каждая пластинка словно плавилась в коже. Челюсть скрутило. Позвоночник сжался с такой болью, что я перестал видеть. Слышал только её.

— Рейгар!

Я держался за голос. Только за него.

— Я здесь! Смотри на меня!

Последний удар магии прошёл сквозь тело, а потом всё исчезло. Никакого ветра под крыльями. Никаких сотен запахов. Никакого слуха, который улавливал сердцебиение за десятки метров. Холод. Вот что я почувствовал первым. Адский холод. Я вдохнул. Человеческими лёгкими. Я упал, и колени больно ударились о камень. Руки не удержали. Я бы ударился лицом о землю, если бы кто-то не подхватил меня. Марисель.

— Рейгар! — Продолжала кричать она.

Я слышал её так близко. Моя голова лежала у неё на плече. Я попытался поднять руку. Она не слушалась. Попытался произнести её имя. Из горла вырвался лишь хрип.

— Не говори.

Я открыл глаза. Её лицо было совсем близко. Слёзы. Всё-таки плакала. Я хотел стереть их. Пальцы едва шевельнулись. Марисель перехватила мою руку и прижала к щеке.

— Ты вернулся, — она засмеялась сквозь слёзы. — Ты голый.

Я закрыл глаза. Две недели драконом. Чуть не потерял рассудок. Питался овцами. Спал в пещерах. Не мог вспомнить лицо собственного друга. Едва нашёл в себе человека. Сил на ответ уже не было. Кто-то рядом быстро снял плащ. Сайлас. Я узнал его голос.

— Накрой его.

Плащ лёг мне на плечи. Сайлас стоял рядом. Смотрел на меня странным взглядом. Я хотел сказать ему, что помню. Что теперь помню его, но это могло подождать. Я просто лежал на руках Марисель, голый, под чужим плащом посреди заснеженного двора собственного замка, слишком слабый, чтобы самостоятельно подняться. Король Севера. Дракон. Существо, которого боялись поколения людей. А Марисель передо мной просто перебирала пальцами мои волосы. Впервые за много дней я не слышал дракона внутри.

— Пойдём домой.

— «Домой. Да. Именно сюда я и летел», — я закрыл глаза.

Марисель.

Я держала его, пока он дрожал в моих руках — обнажённый, уставший, сжимая моё платье так, словно я была его единственным якорем в этом мире. Его кожа была ледяной, я чувствовала, как мышцы сводит судорогой после столь долгого пребывания в зверином облике.

— Ты дрожишь, — прошептала я, проводя ладонями по его спине, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы. — Пойдём.

Он поднял голову, его золотые глаза смотрели на меня с такой болезненной благодарностью, что у меня сжалось сердце. Он попытался подняться, но ноги подкосились, и я едва успела подхватить его. Рядом сразу оказался Сайлас, который помог мне удержать его.

— Прости, — выдохнул он, наваливаясь на меня всем весом. — Я так долго не был человеком...

Мы с Сайласом повели его в замок, не обращая внимания на потрясённые взгляды стражи, Альберта и Астрид, которые взволнованно бежали где-то позади. Я не позволяла никому приближаться. В покоях мы общими усилиями уложили его в постель и накрыли тяжёлым меховым одеялом, а я сама села рядом, взяв его за руку.

— Что случилось? — Тихо спросила я. — Почему ты не мог вернуться?

Он закрыл глаза, его пальцы стиснули одеяло до побеления.

— Я потерял себя, — ответил он хрипло. — Я летел, и зверь внутри меня... он не хотел отпускать. Он хотел остаться там, в небе, где нет ни боли, ни памяти. — Он открыл глаза и посмотрел на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. — Ты единственная, кто может вытащить меня из тьмы, Марисель, ты мой свет.

Астрид принесла с собой запах трав и тревоги. За ней в дверях стоял Альберт с напряжённым лицом. Я почувствовала, как Рейгар напрягся под одеялом, и сжала его руку.

— Мне нужно осмотреть его, — сказала Астрид, ставя сумку на стол. — Две недели в зверином облике не проходят бесследно. Мышцы, связки, внутренние органы — всё могло пострадать.

Я кивнула и отпустила руку Рейгара, но он не позволил мне уйти, перехватив за запястье.

— Останься, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала непривычная уязвимость.

— Я здесь, — ответила я, снова садясь рядом.

Астрид начала осмотр — осторожно, но уверенно, прощупывая его рёбра, плечи, позвоночник. Альберт стоял у дверей, готовый исполнить любой приказ. Сайлас подошёл ближе, скрестив руки на груди, и в его глазах читалась смесь облегчения и тревоги.

— Ты выглядишь хуже, чем после битвы, — заметил Сайлас, пытаясь говорить легко, но голос выдавал его.

— Я знаю, — оборвал его Рейгар, поморщившись, когда Астрид надавила на бок.

Астрид отстранилась, вытирая руки.

— Хорошая новость: переломов нет. Плохая: ты сильно истощён. Если снова превратишься в ближайшие дни, можешь не вернуться обратно. Тебе нужно отдыхать.

— Я не могу позволить себе отдыхать, — возразил Рейгар.

— Можешь и будешь. Я прослежу за этим. — Я мягко накрыла его плечо ладонью.

Астрид замерла, её пальцы всё ещё лежали на его груди, там, где под кожей едва заметно пульсировал тёплый свет. Она нахмурилась, закрыв глаза, словно прислушивалась к чему-то, чего не мог слышать никто другой.

— Твоя магия вернулась, — сказала она наконец, и в её голосе прозвучало что-то странное.

— Я прекрасно это почувствовал, Астрид, — ответил Рейгар, и в его голосе послышалась прежняя сила.

Астрид открыла глаза и посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом.

— Нет, Рейгар, ты не понял.

В комнате повисла тишина. Сайлас шагнул ближе, Альберт замер у двери. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Тогда объясни, — сказал Рейгар, кажется, уже теряя терпение.

Астрид выпрямилась, убирая руки.

— Твоя старая сила была твоей собственной. Ты родился с ней, она питалась тобой, и ты платил за неё — землёй, природой, жизнью, магия словно высасывала тебя и всё вокруг. Но эта... — она покачала головой. — Эта новая родилась из связи. Из Марисель. Из вашего ребёнка. Из уз, которые вы создали вместе.

Она сделала паузу, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на благоговение.

— У неё другие правила. Ты больше не сможешь открывать порталы, которые когда-то истощали тебя и природу. Они закрыты для тебя навсегда, но взамен ты получаешь нечто более древнее. То, что было в драконах ещё до магов, заклинаний и порталов. Первозданную сущность. Она питается связью.

Рейгар молчал. Его глаза горели золотом, но в них читалось что-то новое — осознание, которое приходило медленно, но неотвратимо.

— Что это значит? — Спросил он тихо.

Астрид посмотрела на меня, а потом снова на него.

— Это значит, что сила начинает расти, и ты не всегда сможешь контролировать её, — в её голосе прозвучала осторожность. — Она новая и не подчиняется твоим старым инстинктам. Пока ты будешь учиться жить с ней и контролировать её, она может вырываться наружу в моменты сильных эмоций. Гнева. Страха. Страсти.

Сайлас шагнул ближе, всматриваясь в линии на груди друга. Его лицо стало серьёзным.

— Когда ты вернулся, я заметил твой новый цвет. На груди, вдоль крыльев. Тонкие золотые нити, как печать, а в золоте — едва заметный холодный синий оттенок. — Он поднял взгляд на меня. — Цвет вашей связи.

Рейгар посмотрел на свою грудь, проводя пальцами по светящимся линиям, его брови сошлись.

— Мой дракон носит её след, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на удивление. — Я думал, что связь — это только слова, но Марисель... она буквально во мне... физически.

Астрид сложила руки, в её глазах мелькнула тень древнего знания.

— Это подводит нас к истинному смыслу пророчества. «Дракон не может любить» — возможно, это не запрет и не утверждение об их природе. Это могло быть предупреждением. — Она сделала паузу. — «Дракон не может любить и остаться тем, кем был».

Тишина повисла в комнате, тяжёлая и значимая. Рейгар медленно перевёл взгляд на меня, в его золотых глазах, теперь с едва заметной синей искрой, читалось понимание.

— Я уже не тот, кем был, — тихо сказал он.

Я не знала, что сказать, только внимательно слушала, казалось, вообще забыла, как складывать слова в осмысленные предложения. Смотрела на Рейгара, и в моей груди разрасталось что-то тёплое и тяжёлое одновременно. Я видела, как он осознаёт — медленно, но неотвратимо — всю глубину того, что произошло. Его пальцы всё ещё лежали на золотых линиях, словно он пытался прочитать их, как письмо, написанное на собственной коже.

— Пророчество не лгало, — сказала Астрид, и её голос прозвучал в тишине комнаты как откровение. — Его просто неправильно толковали. Все эти столетия.

Сайлас прислонился плечом к стене, скрестив руки на груди. В его глазах читалась задумчивость.

— «Дракон не может любить» — не означает, что любовь для дракона невозможна. Это значит, что любовь делает его другим. Неузнаваемым. — Он покачал головой. — Все эти жертвы, ритуалы, страхи... Они боялись не того, что дракон не способен любить. Они боялись того, кем он станет, когда полюбит.

Рейгар поднял взгляд на меня, и в его глазах — золотых, с синей искрой — я увидела что-то новое. Не просто дракона. Не просто короля. Мужчину, который сделал выбор и готов нести ответственность за его последствия.

— Я потерял старую магию, — сказал он медленно, словно пробуя слова на вкус. — Отдал часть жизни Марисель. Связал свою судьбу с человеком. Стал отцом дракона. — Он сделал паузу, на его губах появилась едва заметная улыбка. — Взамен получил нечто другое, до сих пор неизвестное.

Астрид подошла ближе, всматриваясь в золотые линии на его коже. Её пальцы осторожно коснулись одной из них, и та отозвалась едва заметным светом.

— Твоя магическая сущность осталась внутри. Вместе с драконьей природой. Она никуда не исчезла, Рейгар. После всего, что ты пережил — спасения Марисель на Юге, открытия портала — твоё тело больше не могло добраться до магии. Она словно заперлась внутри тебя, ожидая ключа. Теперь она вернулась, — продолжила Астрид. — Благодаря связи с Марисель. Она стала тем ключом, который открыл дверь, которую ты сам не мог открыть.

Рейгар повернул голову ко мне, его взгляд стал глубже, пронзительнее. В нём читалось что-то, что не нуждалось в словах.

— Ты вернула мне то, что я считал потерянным, — сказал он тихо. — Я думал, что останусь лишь человеком с памятью о крыльях. А ты...

Он не договорил. Вместо этого поднёс мою ладонь к губам и поцеловал — медленно, почти благоговейно. Сайлас кашлянул, отводя взгляд, но на его губах играла лёгкая улыбка.

— Кажется, после этого я никогда не влюблюсь. Не хочу ни к кому привязываться, не хочу, чтобы мой дракон и моя сила зависели от какой-то смертной женщины, — фыркнул Сайлас.

Мы все засмеялись, даже Альберт, чью улыбку я видела крайне редко. После этого дворецкий молча поклонился и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Астрид собрала свои травы и тоже направилась к выходу, но у двери остановилась.

— Береги её, Рейгар. Эта связь — не просто дар. Это ответственность. Для вас обоих.

— Я, пожалуй, тоже пойду, проверю, как там Валенс, — сказал Сайлас.

Они вышли вместе, и комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием дров в камине.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге