Жизнь вторая - подлинная
Глава 1 Фальшивые ноты колыбельной
Под умиротворяющее эхо мотивов колыбельной - смерти, сознание наслаждалось покоем. Реактор Ясона взорвался. Тварь уничтожена. Я погиб... Подвох обнаружился неожиданно. Сквозь нирвану пробивались знакомые, фальшивые нотки. В мой персональный рай пробивался фоновый гул вибраций Ясона.
На морских судах, даже пришвартованных у причала, при полном штиле, присутствует лёгкая качка. Моряки со временем её не замечают. Но при первом знакомстве с ней, вестибулярный аппарат быстро адаптируется к мелким неудобствам. Мозг старательно скрывает их от внимания человека, легким нарушением координации. Твоя обычная, уверенная походка чуть рассеяна, движения тела выполняются недостаточно точно, и ты тратишь, чуть больше усилий, чем нужно на каждое движение. Ощутить качку можно, если замереть и сосредоточится.
У космических кораблей существует свой фоновый шум - это глухая, мелкая вибрация атмосферы пронзающая силовой каркас судна, под натиском потоков движения гигаватт энергии циркулирующих в кабель-трассах и реакторе. Едва ощутимый гул, который слышно, лишь в полной тишине. Сознание уцепилось за знакомый шум, потянулось за ним, и смерть отступила. Органы восприятия набирали обороты, передавая информацию в мой многострадальный мозг. Разум стенал. Неужели это опять сон или иллюзия?! Но …
Пробуждение сопровождалось набором необычных симптомов, резко отличающихся от предыдущих своей настойчивой реалистичностью. Во рту неимоверная сухость. Жажда на грани изнеможения. Желудок прилип к позвоночнику. Мочевой пузырь судорожно одеревенел, вот-вот лопнет, а на кишечник давит груда съеденных мною камней. Естественно, я не ел ни каких камней. Кишечник забит. Слабость в теле, вся правая сторона затекла, от длительной неподвижности. Радовала только ясность сознания и энергичность мышления, даже под давлением болевых ощущений. - Выспался, твою мать, - едва слышно прошипел я в пустоту каюты. От резких движений, разумно воздержался. Отважился, лишь медленно перевалиться на спину. Свет, как положено, загорелся. Я уставился в потолок, пережидая колики. Прислушался...
Ни какой аварийной тревоги, мерцания тревожных красный фонарей, постороннего шума. То есть, вообще ни какого шума. Ни постороннего, ни обычного - того, что сопровождает суету на корабле. Будто командирский тамбур задраен наглухо. Мне очень хотелось признать, что ни чего не произошло, кроме череды жутких снов - во сне. Но рассудок вещь упрямая и обязательно выложит тебе кучу выводов, говорящих о нетривиальности происходящего. Я не стал противиться, и поддался трезвому мышлению. Судя по состоянию организма, я лежу тут уже более суток. У себя в апартаментах, в жилом блоке, на Земле я могу проспать сутки. Но в каюте собственного корабля, в походе, такое не возможно. За сутки у моей броняхи собралась бы толпа душ, страждущих моего личного вмешательства.
Кому могло прийти в голову, герметизировать командирский тамбур без особых на то причин?
Тоже чушь. Корабельным расписанием не предусмотрено. Только по - экстренным случаям, оговоренным … Я тяжко вздохнул. Именно! На корабле экстренная ситуация: ни пожар, ни боевые действия, ни техническая авария, ни нарушение герметичности судна… Геметичность. Герметичность.
Вспомнился один из снов.
Старпом, аварийный гермитизатор, выстрелы из плазменника, возня в тамбуре, под дверью… В конце-то концов, я когда-нибудь проснусь или нет?! Где сон, а где реальность?
Эти вопросы сводили меня с ума. Рассудок требовал однозначного ответа и действий, первостепенные из которых, - гальюн и вода. Как же хотелось пить и ... Тело очнулось, все процессы в организме ускорились. Минут десять ушло на удовлетворение нужд. На всякий случай, вспомнив сны, я решил не шуметь. Переоделся в более удобную, повседневную форму. На бока прицепил лучевик и станер. С сожалением обнаружил отсутствие электрошокера. Подкрался к броняхе, прислушался. Тишина… Приложил ладонь к панели управления дверью. Створка мягко ушла в переборку. Выглянул в тамбур. Опять никого… По спине пробежал лёгкий холодок. Что-то смутное шевельнулось в памяти. Холодная истома онемения по спине и забытье. Всплыла картинка из видений. Я резко обернулся. Под складным, пристежным столиком у кровати располагалась решётка вентиляции для рециркуляции кислорода. Из неё густой, дымной массой выползала мелко клубящаяся, живая субстанция багрово-коричневого цвета! Инстинкты самосохранения сработали моментально. Я выбросил руку назад, по пути перехватив с крепления кобуры, лучевик и пальнул прямо в решётку. Боковым зрением успел заметить, как багровая масса втянулась обратно, а сам бросился к лестнице аварийной эвакуации. К той, что вела в рубку корабля. Люк, естественно, был запечатан изнутри тамбура. Вместо того, чтобы приложить ладонь, я вдавил её, будто она открывается вверх, в ручную, а не уходит в пространство между палубами.
Квадратик интерфейса царапнул выпуклым краем по руке, уползая в сторону, но боли я уже не чувствовал. Сразу полез в расширяющееся пространство лаза. До пояса высунулся над палубой тамбура рубки и мельком глянул вниз, в командирский тамбур.
Остановился. Замер... Под лестницей, стоял призрак старшины первой статьи Болдарева Степана.
Степан - оператор поста управления трансляцией дальней связи. Он шифровал информационные пакеты рапортов, для отправки в штаб флота, на Землю. Всё это время он находился в своём посту и вышел на шум.
Выглядел он очень реалистично, почти натурально. Лёгкий намёк на иллюзорность слегка размытыми деталями и красноватый оттенок.
Лицо! Глаза! Я отчетливо различал не понимание в его глазах. Он искренне недоумевал. Почему командир корабля скребанул от него, как от прокаженного? Мы очень часто общались по-простецки за рамками устава, при составлении рапортов. Интересный собеседник с широким кругозором. Приятно работать. Никто из офицеров не способен формулировать официальные бумаги четко, точно и коротко, не выбиваясь за рамки канцелярского языка. Каждое слово в сообщении дальней связи пожирает энергию сопоставимую с выстрелом из плазменного орудия главного калибра Ясона. Губы Степана беззвучно шевелились, не роняя ни слова. Я непроизвольно склонился, в попытке разобрать его речь по губам. Но в этот момент, из-под скрытого пространства тамбура, ко мне взметнулась бордовая, клубящаяся масса. Я понял свою оплошность. Не успеваю. Критически не успеваю выбраться.
Отчаянный рывок правой ногой со ступеньки, не поднимая головы. Удар под руки. В первое мгновение я решил, что нога соскользнула вниз, и я ударился обеими руками о палубу и выступающее обрамление краёв лаза. Но тело с лёгкостью взмыло вверх и повалилось спиной на что-то мягкое. Я тут же поджал ноги. В попытке заглянуть за спину, я задрал голову. Боковым зрением заметил движение справа. Услышал отчётливый вой сгорающего в пространстве кислорода, под упругим натиском плазмы. Глухой шепот герметизации люка. Ноги обдало жаром горячего воздуха, запахло горелым. - Андреич!!! Бродяга!!! Мы уже отчаялись тебя достать! Эта скотина сторожила тебя, как родного! - разразился криком радости знакомый голос старпома.
Эти протяжные интонации, при повышении голоса, чуть ли не нараспев, невозможно перепутать. Я онемел от радости: “Серёга жив!” - Ты часом не родственник этому чудовищу? Мы тебя уже сутки пасём, никак отбить не можем. Боялись, не успеем - уморит тебя эта скалапендра. Над люком, с плазменником в руках, стоял счастливый старпом и сиял белозубой улыбкой. Я перевалился набок, оглянулся через плечо. На палубе лежал старшина службы безопасности Ясона - Геворгян Гарик Эльдарович. Я смутился.
А не сон ли опять?
В голос пробубнил: - Не дай Бог таких родственничков.
Сергей наклонился, протягивая мне руку, что бы помочь встать. - Андреич, ты не заморачивайся. Нужно уходить отсюда в схрон, пока тварюга не наведалась, - это замечание меня быстро отрезвило, - через пару минут она будет здесь.
Что за схрон? Где он находится? Я не знал. Не существует на Ясоне помещений с таким архаичным названием. Пришлось поверить на слово. Где бы я не находился, в раю или в аду, об осторожности забывать не следует. Я схватил руку Сергея, подтянулся и встал. Старпом толкнул меня в коридор, за убегающим Гариком: - Давай за ним, к “ремонтному шлюзовому”. Я поддался приложенному старпомом усилию и побежал в заданном направлении. Вспоминал, где ремонтный шлюз, почему-то, с лёгкой руки старпома, переименованный в “схрон”. Лучше один раз увидеть, чем долго и усердно вспоминать. Мимо я не пробежал бы. Офицерские каюты младшего командного состава, по правому борту, обрываются небольшим тамбуром. Там обнаружилась переборка, тщательно обработанная составом из аварийного гермитизатора. Лишь тяжелая, герметичная броняха выделялась, словно металлическая заплатка на бугристом слое застывшего вещества. “Подстраховались, однако”. - успел, подумать я, в секунду замешательства. Гарик уже схватился за механическую ручку двери и с усилием потянул на себя. - Зачем ты отключил запорную автоматику?! - бросил я через плечо старпому, не останавливаясь. - Андреич, позже! Всё объясню позже! Шевелись! - озабоченно прошипел Сергей, опасливо бросая быстрые взгляды в пустые коридоры. Подтолкнул меня в спину. Я юркнул в полуоткрытую дверь отсека, как только спина Гарика скрылась. Старпом ввалился следом и тут же потянул дверь на себя. Ригеля запоров глухо скользнули в переборки. Сергей облегчённо выдохнул: - Успели. Изнутри помещение выглядело не менее оригинально и по содержанию очень подходило под жаргонное словечко старпома.
- Действительно - “схрон”, - прошептал я, оторопело оглядывая преобразившийся отсек. Все воздушные решётки вентиляции и клапана аварийной подачи кислорода, под давлением, при разгерметизации внутреннего створа шлюзовой камеры, очень старательно запечатаны большими блямбами.
То же самое, можно сказать о каналах кабель-трасс, энергических коммуникаций судна, под вывороченной с корнем обшивкой переборок. Лёгкий намёк на возможность проникновения газа в помещение жестоко пресекался плевком смеси из аварийного гермитизатора. Ремонтные скафандры аккуратно висели на правой переборке, - на левой крепёжные гнёзда оказались пусты. Ремонтный шлюз, как и положено, был закрыт, но зелёный огонёк индикатора на панели замка красноречиво намекал: “Я не заперт “. Мой взгляд быстро соскользнул с зелёного маячка, на улыбающегося Сергея: - Нам туда? - я ткнул пальцем в незаблокированный ремонтный шлюз.
Улыбка старпома скривилась. Он кивнул: - Туда, Андреич, - туда. Я тяжко вздохнул, словно меня изгоняют из собственного корабля за некие провинности. Нет, я отчётливо понимал, что это не изгнание. Мы отправляемся в какое-то укромное место, где твари до нас не добраться, но утеря контроля над судном больно щемила, истошно верещало профессиональное самолюбие. Шутка ли, мы - хозяева судна не можем пройти по палубам Ясона и остаться в живых. Под нестройный хор духовных стенаний моей капитанской гордости я облачался в ремонтный скафандр. Он показался мне очень тяжелым. Не менее тяжелым, чем бремя командира изгнанного со своего судна и похоронившего большую часть своего экипажа.
От неприятных раздумий меня избавило протяжное шипение в соседнем помещении, короткий, тревожный сигнал опасности и красный свет моргающей сигнализации. - Внимание, давление в шлюзовой камере стабилизировано. Внутренний створ ремонтного шлюза открыт. До автоматической герметизации шлюза одна минута. Всем занять надлежащие отсеки. Начинаю отсчёт времени, - мягким, ровным голосом проворковал ИсИн корабля.
Я механически - заученным движением нажал на кругляшёк сенсорной ткани на груди. Разъёмные швы скафандра затянулись. Первый, глубокий вздох запустил процесс регенерации кислорода и климат контроль. По телу разлилась приятная свежесть прохлады. Каркас мышечных усилителей взял вес скафандра на себя. Я выпрямился.
- Сергей, ИсИн Ясона работает нормально? - с некоторой настороженностью поинтересовался я. Старпом уже стоял облаченный в скафандр, придерживая распахнутую створку шлюза. Застыл в приглашающем жесте свободной руки: - Всё у нас работает. Тебя только и не хватало.
Я хотел, спросить ещё что-то, но старпом меня перебил, - Андреич, всё потом. Доберёмся до места, там расскажу. Шевелиться надо. “Чебурашка” не спит. Мечтает до нас добраться. Я ухмыльнулся, проходя мимо Сергея: - Чебурашка? Что за жуткий зверь такой? Ни когда не слышал. Старпом запер тяжелый створ, щёлкнули замки автоматики. - Понятия не имею. Вэнс его так назвал. Звучит угрожающе, подходящее название нашему “гостю”. Он говорил, что это земное, древнее мифическое чудовище. Косматое, буро - коричневого цвета, с нелепыми формами, - встал рядом, в ожидании откачки кислорода.
ИсИн сбросил давление, створы внешнего шлюза плавно разомкнулись и ушли в переборку.
Гарик не мешкал: его широкая спина отгородила звенящую пустоту космоса. Холодный свет звёзд дрожал на внешней кайме шлюзового проёма подчёркивая своё безразличие к нашим ничтожным проблемам. Старпом запустил стабилизатор искусственной гравитации настроенный на ядро реактора нашего судна. Подкованные ботинки скафандра клацнули по палубе.
Сергей пошел вслед за Гариком. Я сбросил путы очарования бескрайним космосом, быстрым движением, из почти забытого прошлого, активировал стабилизатор гравитации. Есть разница между восприятием бескрайнего полотна черноты вакуума, проколотого световыми точками звёзд, из уютного нутра корабля и прямым контактом с бездной. Первый раз, стоя перед проёмом шлюза, все, так или иначе, испытывают инстинктивный страх, перед космосом. Это, своего рода, личное знакомство с Вселенной. Вы познаёте друг друга.
Человек признаёт свою ничтожность , смиряется с этим, сгребает волю в кулак, берёт под контроль свои страхи и шагает им навстречу. Вселенная пристально следит за тобой безразличным взглядом и ждёт, когда ты ошибёшься, что бы поглотить твою бессмертную душу. Давненько я не бросал вызов этой бессердечной даме. Успел подзабыть её холодное дыхание. Пока я приспосабливался к своеобразной гравитации скафандра, концентрация притяжения которой опоясывала астронавта, мои спасители ушли далеко вперёд. Мне пришлось, признать свою не расторопность: - Сергей, не торопитесь. Я немного подзабыл, как ходить по поверхности корабля в этом, - и развёл руки в стороны, демонстрируя свой скафандр. - Ждём, - коротко ответил старпом. Я вышагивал, старательно рассчитывая усилия мышц, но диалог не прерывал: - Куда мы идём? На Ясоне нет помещений пригодных для жизни, не включённых в общую систему жизнеобеспечения. Старпом спокойно, но настойчиво возразил:
- Есть. Жилые, планетарные, исследовательские модули имеют автономную систему жизнеобеспечения. Ты же сам хотел отправить Патамаева с одним из них на Паргал. Пораженный до глубины души простатой ответа, я остановился: - Естественно! Как же я сразу не догадался?! Нет ни чего проще, чем подключиться к энергосистеме корабля. А регенерация кислорода отдельная.
Я продолжил путь и вопросы:
- Сколько модулей оживили? - Все двенадцать - жилых и две лаборатории. Не веря своим ушам, я переспросил: - Сколько?!
Ответ остался неизменным: - Всего четырнадцать. А куда ещё столько народа денешь? Более сотни живых душ экипажа. - Как вам удалось спастись от … - я попытался подобрать подходящее слово, и наткнулся на упомянутое ранее, - от Чебурашки? - Мне не удалось спастись. Меня вытащил Вэнс Филип. - А его кто вытащил? - Ни кто. Он сам выбрался. Несколько секунд я шел молча, в попытке сопоставить полученную информацию со своими воспоминаниями и проваливался в монотонный транс. - А ещё кто сам выбрался? - Таратуев…
Сергей продолжил бы, но я механическим перечислением перебил его:
- Дорвуд, Скарелла, Жердев Максим, Алекс Паруссо.
С каждым названным мной именем, вся предыдущая жизнь переворачивалась с ног на голову. Всё, чем я жил до момента самоликвидации Ясона, было не чем иным, как галлюцинацией навеянной Чебурашкой.
По телу пробежал озноб, бросило в холодный пот, сознание окоченело. Старпом остановился. - Андреич, а ты откуда знаешь? - я поднял тяжелый взгляд и упёрся в удивлённые глаза Сергея. Полегчало - камень в груди рассыпался - дышать стало легче. - Мы с Семёном вычислили людей, которые бесследно пропали, поглощенные Чебурашкой, из-за умения погружаться в состояние медитации. - Молодцы, - ухмыльнулся старпом, - Семён был смышлёным парнишкой. Я бы не догадался.
Моя рука непроизвольно вцепилась в перчатку Сергея. В голове кипела мешанина из воспоминаний: - Подожди, Серёга, что значит БЫЛ?! Он же пропал до того, как я взорвал корабль!
Cтарпом дернулся в моих сжатых пальцах: - Андреич, ты подорвал Ясон?!
Я выпустил руку старпома, оправдываясь:
- Да, Серёга! Взорвал всё к чертям собачьим! Я был уверен, что тварь снимает корабль с орбиты Паргала, разворачивает его и ложится на курс, для разгона в гипер-прыжок на Землю! Ни кого не осталось! Все пропали! Агеев пропал! Почти половина экипажа сожрала тварь! Старпом отступил на шаг под напором моих эмоций. И словно устыдился своей несдержанности и чего-то ещё, мне не понятного. Я остановил порыв, приблизился к забралу его скафандра, вглядываясь в лицо старпома: - Старший помощник командира корабля, что за игры в прятки? Если все события до моего пробуждения были галлюцинациями, чем и кому может навредить взрыв иллюзорного корабля? Или не иллюзорного? Где мой командир службы безопасности Ясона - Агеев Семён Артёмович? Отвечай. Это приказ. Или бери ответственность за экипаж на себя и говори, что хочешь.
Ни то чтобы я ревновал старпома к обладанию оперативной информацией. Я бы с радостью передал ему все полномочия. Но боюсь, что в погоне за сенсациями он утратил жизненно ценную адекватность восприятия реального времени. Я ещё ярко помнил своё болезненное пробуждение.
Если остальных членов экипажа не вытащить из-под влияния чебурашки, они погибнут от истощения и обезвоживания. Как жители Паргалы, на её поверхности. Времени осталось совсем мало. Старпом правильно оценил мою решительность, на мгновение отвёл взгляд в сторону и выложил всё, что знает сам. Оказалось что: высвободившийся Чебурашка, накрыл весь экипаж корабля почти разом, в течении получаса. И отдыхающие после вахты смены и активные смены на постах, не заметили, как попали под влияние Чебурашки. Лёгкая сонливость, незначительное помутнение сознания и всё. Ни каких признаков изменения восприятия ни у кого не было.
Обыденные проблемы, обычный ритм жизни. Если бы шесть человек не выпали из наведённой Чебурашкой реальности, ни кому и в голову не пришло бы, что все погружены в коллективную иллюзию. Вся группа спасённых из лап Чебурашки, до сих пор боится, повторения первичной скорости распространения твари по кораблю.
Все пришли к единому мнению: Чебурашка перемещается по системам вентиляции судна. В результате, приняли единственно возможный вариант спасения: в планетарных модулях, надёжно закреплённых на обшивке Ясона, так как у модулей автономная система жизнеобеспечения. За более подробными разъяснениями старпом посоветовал обратиться к оперативному штабу, так как старпом вызвался работать проводником в диверсионных группах. Он хорошо знал весь корабль и лучше всех ориентировался в его лабиринтах.
Когда я понял, что от Сергея ничего более мне не узнать, я взялся за Гарика. Он мне и поведал, как потеряли Семёна. Гарик участвовал в этой вылазке. Их снабдили: точными координатами расположения безсознательного тела Семёна, двумя плазменниками и медицинским инъектором, с препаратами выводящими организм человека из-под воздействия Чебурашки. Для этого делают две инъекции последовательно с небольшим интервалом. Старпом быстро нашел тело Семёна в одном из коридоров ангара взлётной палубы, всадил первый препарат, но вторую инъекцию сделать не успели. Чебурашка вынырнул из потолочной вентиляции и упал прямо на лежащего Семёна. Ни кто не ожидал, что тварь свалится им на головы, в прямом смысле слова. Бойцы службы безопасности держали края коридора, а когда оно упало на Семёна, все шарахнулись в стороны, но выстрелить из плазменника в своего командира бойцы не смогли. Им пришлось поспешно уносить ноги. Повторный рейд к телу Семёна, позволил лишь перетащить его бессознательное тело в медицинский модуль лаборатории, но препараты используемые ранее ни каких результатов не дали. Семён до сих пор в коме.
Я стал допытываться, почему инъекции не сработали. Гарик лишь виновато пожимал плечами.
“ Я не медик, и понятия не имею, почему так произошло”. Последний отрезок пути шли молча. Вопросы, как озверевшие осы жалили мой истерзанный разум. Как мне удалось выбраться из лап Чебурашки, без помощи старпома и его инъекций? Я не медитировал и не погружался в виртуальную реальность судна - я погиб. Почему после повторного поглощения тварью препараты для спасения перестают действовать? Почему количество спасённых людей "тут", не совпадает с количеством пропавших людей "там" - в иллюзорной реальности? Обладает ли Чебурашка разумом? И что оно из себя представляет, вообще? Какова его природа? Что за препараты синтезировали медики, для спасения? Как они воздействуют на человека? Неужели, взорванный мной в иллюзорной реальности Ясон, может причинить вред, оставшимся там людям? Как избавиться от этой твари, раз и навсегда? Невозможно постоянно прятаться на поверхности судна в мобильных исследовательских модулях. В конце концов, нужно отправить рапорт по дальней гипер-связи на Землю, что бы они не отправили поисковое судно. Сколько времени уже прошло с момента провала в иллюзорную реальность? Одинаково ли движется время в реальностях?
Мои забытые навыки использования скафандра в космосе настолько ожили, что я не заметил, как погрузился в плавающее раздумье. Мысли не спеша текли через сознание, инстинкты вели меня за проводниками. Возможно, потеря Семёна способствовала налёту томного безразличия, которое затягивало меня в размеренный ритм каждого шага, глухо отдаваясь на обшивке Ясона. Словно на исходе сумерек, мы гуляем по холодной планете из монолитного металла в мёртвом городе. И не важно куда идти, всё равно ни кого не встретить. Здесь жизни нет, и не будет. Чем является Чебурашка? Он способен воссоздавать имитацию реальности для поглощенных живых существ, отметая тело, как не нужную шелуху. Сам не имеет твердой органической оболочки, значит, он не может быть механическим устройством. Являясь представителем иной, разумной расы, на контакт он не вышел, и себя ни как не проявил, раз мы не догадывались о его существовании, будучи поглощенные им. Тогда он должен понимать, что проявляет агрессивные действия, ограничивая нашу свободу воли. Все его действия в наведённой им реальности пассивны, а в материальной - агрессивны.
Противоречия: Во первых - организация его сознания и образ мышления может быть построен в абсолютно иных логических алгоритмах. И и и… Стоп… А-л-го-рит-мах… Алгоритмах…? Его поведение очень похоже на некую энергетическую субстанцию: систему автономных программ массового использования, написанную для социума живых существ. Это объяснило бы пассивность Чебурашки к людям, погруженным в его виртуальные просторы. По сути, он ни как не отвечает на наши попытки уничтожить его из энергетического оружия.
Тогда, устройством для хранения данных будет пирамида, которую приволок Патамаев на судно, а неким голографическим, пусть даже газовым, транслятором портала - перехода будет сам Чебурашка. Только я не понимаю, почему сознания жителей Паргала загнали в эти устройства помимо их воли. Хаотично разбросанные по планете тела явственно говорят о том, что они не ждали ни каких сюрпризов. На месте инженеров - изобретателей, я бы в алгоритмы портала - Чебурашки внедрил бы полноценный ИсИн. Если моя теория близка к истине, конечно.
Сколько людей на Земле или других колониях с радостью согласились бы на виртуальное, контролируемое путешествие на просторы киберпространства с полным погружением сознания? Многие об этом только мечтают, потому, что не могут себе этого позволить. Слишком дорого стоят пондиумные кристаллы, которые могут обеспечить высокую скорость передачи больших объёмов данных без погрешностей и надёжность их хранения, в процессе работы вычислительной машины. Доверить своё сознание и разум не надёжной машине - это колоссальный риск. Недаром по всем законам Земной Федерации введёна уголовная ответственность за изготовление, приобретение распространение и использование не патентованной техники для полного погружения в киберпространство.
“Не патентованной” подразумевает - не серийного производства и без пондиумного кристалла.
В Аклаве дружественных рас только Наргоны смогли создать безукоризненно надёжный и объёмный носитель фотонной информации, при малых габаритах. Соответственно, цены на эту продукцию тоже космические. - Андреич! Ты куда?! - одёрнул меня смущенный голос старпома.
Я остановился. Скользнул задумчивым взглядом из-под своих ног, по багровым дорожкам отраженного света на обшивке Ясона, на которой уже расползались длинные, красные отблески Паргала.
Пока мы шли, я не заметил, как его багровая долька выглянула из-под мерцающей черты не ровного горизонта обводов вспомогательного, разгонного двигателя Ясона, по правому борту.
Почти все надстройки корабля выступающие из-под обшивки судна, пылали красными полутонами, от чего казалось, что на визуальной границе соприкосновения Ясона с планетой, бушует пожар. Будто атмосфера Паргала вскипает в буре пламени, вот-вот начнётся цепная реакция и планета погибнет. Выгорит до антрацитовой черноты и тогда дыхание жизни окончательно развеется в космосе. Я отчётливо ощутил в душе немой призыв о помощи. Краешек красного глаза планеты выглядывал из-за обводов корабля не кровожадно, как мне казалось ранее, а с изможденной усталостью.
Жизнь на Паргале держится на пределе сил и вот - вот рухнет в бездну небытия. - Андреич! Ну, мы идёт или как?! - уже не терпеливо, с нотками лёгкого беспокойства переспросил Сергей. Я медленно переместил взгляд на старпома и тут же присел - где стоял.
Массивное тело Ясона вздрогнуло под ослепительные вспышки позади, над головой и вспухли дрожащими волнами света различной интенсивности, стремительно заполняя пространство космоса.
Ещё толчок...
Толчок слабее...
Подступила лёгкая тошнота. Забрало скафандра запоздало потемнело, защищая от нестерпимого света.
Голубые - почти белые, оранжевые отблески расплескались, затопили всё поле видимости. Очертания планеты и корабля давно пропали. Оглушительный треск рассекал пространство.
Автоматика скафандра погасила звук, но он всё равно пробивался раскатами вибраций. Падал сверху. Я инстинктивно прикрылся руками, сохраняя равновесие, втянул голову в плечи, но продолжал смотреть по сторонам, будто подобные действия могут меня, хоть как-то спасти. Тряска прекратилась, скафандр частично вернул четкость красок и звук.
Я почувствовал мелкую, едва ощутимую, дробную вибрацию на корпусе судна, справа, со стороны носа судна.
Быстро привстал - повернул голову на звук.
Вспышки над головой и правее стали мелкими, но частыми. Тускнеющие кляксы расплавленных, раскалённых пород астероида обрушились на обшивку, косым ливнем. Инерция удара о щит рвала куски расплавленной, раскалённой породы на мелкие капли.
Некоторые потоки искр завихрились над поверхностью корабля от притяжения электромагнитных полей и вновь впивались в защитный энергетический щит судна изнутри. Яркие точки вспышек испаряли остатки осколков расплавленного астероида и гасли. Остальные осыпались на палубу вскользь, и разлетались в стороны фейерверками брызг. Вокруг меня пространство тоже мерцало искрами, барабанило по материалу скафандра, но до меня докатилась лишь морось от этой огненной бури. Я почувствовал, как судно подо мной едва вздрогнуло и поплыло из-под ног назад, в сторону от планеты. Я присел, соскользнул с корточек, упёрся руками. Пришлось завалится на бок. Пояс упрямо тянул к обшивке, нарушая центр тяжести.
ИсИн Ясона возвращает корабль на заданную орбиту. Лавирует маневровыми двигателями.
За десять с лишним лет службы в Космическом Флоте мне ни разу не доводилось видеть, с поверхности судна да - так близко, работу силовой сетки экранов энергощита против астероидов.
Потрясающее зрелище! Не удивительно, что это впервые. Кто-то отключил ИсИну систему координатной взаимосвязи экипажа с режимами работы корабля. Бортовой компьютер судна просто не видит экипажа на корабле и работает автономно, согласно последней задаче, внесённой в бортовой журнал навигации: - “Ждём. Дрейфуем на орбите Паргала.” Старпом отключил. Больше не кому. Допуск есть только у него. И правильно сделал. Я представляю, какую панику поднял бы ИсИн, обнаружив четверть экипажа покидающим судно пешком - через ремонтные шлюзы!
Нарушение всех рабочих расписаний Ясона. Даже эвакуация проводится спасательными капсулами, но ни как не в скафандрах.
А тут ещё опасное приближение астероидного скопления. ИсИн заблокировал бы всё что смог. Ни о каких выходах через ремонтные шлюзы не было бы и речи.
Мне стало смешно. Я улыбнулся, разыскивая взглядом старпома и Гарика. Они обнаружились под выступающей панелью обшивки надстройки агрегата гравитационного нагнетателя. Я поднял руку и помахал, привлекая их внимание. Маленькие фигурки заметили меня, зашевелились.
Толчок в спину - обшивка Ясона бросилась в лицо - яркая вспышка - темнота…
Голос Патамаева я узнал сразу, хоть и доносился он с искажениями, будто приближаясь издалека: - А я настаиваю на нашей версии происходящего. Это - био - вирус с зачатками сознания. Он изменяет восприятие всей нервной системы организма и действует на начальных инстинктах. Хоть ксено-биолог и говорит, что это полноценная форма жизни, но я согласен с ней только отчасти. Это бессознательная, не разумная форма жизни - паразит. Девушка приняла выпад Патамаева и дополнила свою слабую позицию железными аргументами:
- Но мы абсолютно не представляем форму его сознания, способы обмена информацией с внешним миром, а тем более, логические алгоритмы мышления. Возможно, мы просто не понимаем его или не обладаем органами восприятия информации, для доступа к общения с ним.
Кто-то озадаченно, задумчиво хмыкнул, под натиском доводов упакованных в радужную обёртку пацифизма и Вселенского единства всего живого. Но мне, старшему офицеру флота очень захотелось напомнить ксено-биологу, как она истерично рыдала в научной лаборатории, когда Микаэль Сальвенто дёргался в конвульсиях, заключенный в крепкие “дружественные объятия” инопланетного существа. Я напрягся, что бы воспроизвести своё отрезвляющее слово, но услышал лишь протяжный стон.
В тишине послышались приближающиеся шаги и сдержанное переживание: - Нужно повысить блокаду нервной системы. Похоже? репликация вступила в завершающую стадию.
Шаги прекратились - небольшая пауза. Одобрительное удивление Рустама, - нашего Старшего медика: - Поразительно. Какая высокая мозговая активность. Лавина возмущения нарастала пропорционально удивлению Рустама. Так и хотелось гаркнуть на него: “ Я в сознании! Запускай нервную систему, садист!”
А “садист” недоуменно восхищался:
- Ни чего не понимаю. На этой стадии репликации мозговая активность должна отсутствовать. Может репликатор неисправен? К “отрыванию крылышек мухе” подключился “младший садист”: - Рустам Салманович, аппарат исправен. Я лично тестировал оборудование. Всё прошло без сбоев.
Это именно его голос - Максима Жердева. Моему возмущению не было предела. Сволочи, кто-нибудь из вас просматривал файлы моей медицинской карты?! У меня пониженный болевой порог! Если бы не моя тяга к неизведанным просторам космоса, в Академии, я попал бы на факультет секретных служб, или диверсионных десантных подразделений.
- А низкий болевой порог не допускает активацию сознания на заключительной стадии репликации? - рассудительно спросил Вэнс.
Оба садиста виновато притихли. Видимо, поняли, что я могу слышать их недоумение и чем это для них чревато. Молодец Вэнс. Ну хоть кто-то на корабле не зря сидит на довольствии, а не удовлетворяет свои садистские наклонности.
Понижай свой грёбаный, нейронный наркоз, а то спишу с судна прямо сейчас. Засуну в скафандр и отправлю пешком, ловить попутное судно до ближайшей планеты. В медицинском репликаторе процесс синтеза повреждённых тканей организма сопровождается сильными болевыми ощущениями, поэтому сеть нервных окончаний глушится аппаратом, но не полностью, что бы иметь возможность, контролировать взаимодействие мозговых центров с нервной системой.
На последней стадии “нейронный наркоз” минимален и уже не касается мозга. Обычно организм сам блокирует сознание, но в не обычных случаях: как у меня, человек может прийти в сознание. Тогда и должен вмешаться оператор репликатора, что бы искусственно ввести пациента в здоровый сон.
Это, опять же, в обычных случаях! Но не сейчас! У поглощенных Чебурашкой людей истекает время, а они тут сопли по лицу размазывают! - Может, погасить мозговую активность сном? - как-то уж очень не уверенно, с робкой надеждой, спросил Рустам у присутствующих.
Ни одного одобрительного ответа не последовало. Повисла напряженная тишина. - Если ты повысишь нервную чувствительность организма, Андреич скажет конкретно, чего он от тебя ждёт. А судя по мозговой активности, он о-о-очень хочет, что-то сказать.
Либо боль не выносима, либо ему не нравятся наши дебаты. Но, если ТЫ, СЕЙЧАС, по малодушию не угадаешь его волеизъявление, он собственноручно скормит тебя Чебурашке. И лично я, в штабе Флота, скажу, что ты сам так пожелал. Потому что тебя предупредили.
На корабле чрезвычайная ситуация, время идёт, а мы бездействуем. У нас нет рабочих версий. Сидим, переливаем из пустого - в порожнее. К оставшейся в заложниках части экипажа подобраться не можем.
Я бы на твоём месте не рисковал.
Присутствующие в лаборатории медицинского модуля одобрительно загудели. “Добавить к сказанному Вэнсом, оказалось нечего. Одно слово - "мозгоправ". Всех успокоил и подтолкнул к правильному решению.
Я тоже успокоился...
Секунд через тридцать я ощутил режущую боль в пояснице. Вот куда пришелся удар. Веки слегка тяжеловаты, но двигаются. Я поморщился и хриплым шепотом попросил попить. Говорить было трудно. Мой голос звучал непривычно. Ровный гул репликатора за спиной предостерегал от попыток напрягать мышцы тела. Рустам сунул мне трубочку с пакетом яблочного сока. Я с превеликим удовольствием сделал несколько глотков. Отдышался и сказал то, что давно хотел. - Скажи спасибо Вэнсу. Он почти угадал. Я хотел выкинуть тебя с корабля в одном скафандре.
В ответ на мои слова, из поля зрения, не естественно резко, пропала рука с пакетом сока.
Значит, Рустам меня поил. Я лежал на животе, на ортопедической кушетке репликатора и смотрел в палубу, через специальное отверстие.
- Но я действовал согласно штатной инструкции репликатора. - неубедительно оправдывался Рустам. - Ты командир медицинского отдела боевой части Службы команды Исследовательского Флота Земли, Академик медицинских наук. Если бы мне понадобился просто оператор репликатора, умеющий читать инструкции, я бы взял на твою должность любого поселкового врача районного центра из глубинки. К тому же, ситуация у нас - не штатная и командир корабля у тебя - не штатный. Ты мою медицинскую карту читал? Мой вопрос остался без ответа, но виноватое молчание меня полностью удовлетворило.
- Капитан третьего ранга Рустам Салманович, это моё первое и последнее "китайское предупреждение". - Что значит "китайское"? Почему "китайское"? - едва послышался взволнованный шепот Рустама.
Сочувственный вздох, неподъёмная пауза и скорбный шепот Вэнса:
- Поверь мне, тебе лучше не знать. Очень древняя и грустная история.
Рустам с громким шкворчанием втянул из пакета глоток яблочного сока, который я не допил.
"Правильно Вэнс, так его - садиста", - злорадно подумал я, а вслух сказал:
- А теперь вернёмся к "розовым слоникам изящно парящим по радужному небосводу". Мне плевать на разумность Чебурашки. Я несу ответственность за каждого человека на этом корабле и не собираюсь ни кого скармливать этой твари, пока вы - Анастасия Михайловна, не наладите контакт с, возможно, разумной расой. Я вынужден вам напомнить, как вы рыдали в истерике, "там" - в его иллюзорной реальности, когда на ваших глазах исчезал Микаэль, - я озадаченно нахмурился и уточнил. - Кстати где он? Я не слышу его голоса. - Мы потеряли его. Оно перехватило нас у шлюза и забрало двоих, - подал голос старпом.
Ксенобиоолог - Анастасия Михайловна благоразумно промолчала.
Все её железные аргументы, как учёного, рассыпались в ржавую труху при тесном контакте с объектом её научных изысканий. Не со зла я так жестко напомнил ей о том случае, в лаборатории. Она обязана помнить о ценности любой, не только своей, человеческой жизни и трезво воспринимать степень опасности.
Вспомнил, что ксено-биолога не было в списках исчезнувших, до подрыва Ясона. Мне стало интересно, как она оказалась здесь раньше меня: - Анастасия Михайловна, я не помню, что бы вы фигурировали в списках пропавших, отсылаемых мне Поляковым, в иллюзорной реальности. - Я была в капсуле аварийной эвакуации номер семнадцать. В центральном, левом коридоре жилой палубы. Не знаю, почему Поляков обо мне не доложил, - подавленным голосом спешно пробормотала ксено-биолог. Похоже, я хорошо освежил ей память. Трагические события ожили и взволновали её. Пауза затягивалась. Все ждали моих вопросов и предложений, а я не мог понять: чего же я жду? Настороженно прислушался к своим ощущениям. Чего же не хватает…? Разговор не завершен… Меня осенило:
Поляков! Не хватает застенчиво-смущенного голоса программиста, оправдывающегося за свою оплошность в отчётах!
С лёгким раздражением я спросил: - А почему я не слышу оправданий Полякова? - и требовательно добавил. - Он должен быть у вас.
За все рейды из планетарных модулей отвечал Сергей. Его растерянно - удивлённый голос был приглушен, словно обращен не ко мне, а в другую сторону помещения: - Мне про него никто не сообщал. Я понятия не имею, где его искать,- откровенно оправдывался тот, к кому была обращена реплика. - Полякова в нашем посту не было. Я всё тщательно осмотрел. Скарелла. Это его голос. Пришлось подвести грустный итог: - Поляков выпал в настоящую реальность, и обнаружил пустой корабль. - с горьким сожалением вымолвил я, но тут же переспросил, обращаясь ко всем сразу. - Как вы думаете, он ещё жив?
- Очень маловероятно, - с задумчивой категоричностью отчеканил Вэнс. - крайне не жизнеспособная личность, в экстремальных ситуациях.
Выдержал драматическую паузу, и словно вынес приговор, трагично добавил: - Талантливый программист. Не перестаю удивляться Вэнсу. Он умудрился похвалить Полякова, подчеркнув профессиональный недостаток программистов в целом, в присутствии другого программиста. Но Скарелла, в силу обстоятельств, ни в коем случае не посмеет обидеться на не лестную профессиональную характеристику, и не взревнует к талантливости покойного. О них либо хорошо - либо никак. - Вэнс, а тебя не насторожили мои сомнения в гибели Полякова? - с провокационной вкрадчивостью спросил я.
Вэнс заподозрил подтекст в моих интонациях. Задумчиво хмыкнул: - Андреич, только ты можешь заставить меня сомневаться в результатах анализа личности и сформированного мной психо-типа Полякова. Вытряхнуть человека за рамки собственного характера - тебе под силу. Длинной паузой я настоял на своей версии. Итог подвёл коротко: - При вылазках на борт Ясона попутно ищем Полякова, - продолжил, быстро меняя тему. - Вэнс мне нужна информация. Вся череда событий с момента Появления Таратуева в подлинной реальности, не опуская подробностей.
Вэнс тяжело вздохнул, словно я заставляю его, вновь признать иллюзией события настоящего.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
