Жрица. Путь Обретения
Глава 1
Яркий свет режет глаза, заставляя щуриться. В голове каждый звук взрывается оглушительным фейерверком, а во рту сухо, как после знатной студенческой попойки. Я пытаюсь поднести руку, чтобы прикрыть начавшие слезиться глаза, но еле могу шевельнуть пальцами. Моментально накатывает паника, а противное пищание над ухом превращается в истошный визг. Я морщусь, и одновременно с этим меня вновь спешно берут за руку и начинают поглаживать по голове.
- Анечка, дочка, ты меня слышишь? Что случилось? Тебе больно? Скажи мне! Позовите, наконец, врача!
В голосе мамы столько паники, что я поспешно выдавливаю из себя чужим, хриплым голосом:
- Нет, - качнуть головой получается, но слабо, - все в порядке.
Глаза перестали слезиться, и я медленно обвожу глазами помещение, в котором нахожусь. Больничную палату узнаю сразу же, ее сложно с чем-то перепутать. Крашеные светло-голубые стены с облупившейся кое-где краской, еще одна кровать напротив, белые тумбочки около них. На моей сейчас стоял прибор, на котором непрерывно отображались какие-то цифры и линии, издавая такие раздражающие меня звуки.
- Где я? – кашель получился знатный, матерые курильщики бы оценили. Зато голос стал чище и приятнее.
- В больнице, - чуть замешкавшись ответила мама, чуть отодвигаясь от меня, чтобы было удобнее разговаривать.
- Я поняла, - чуть улыбнулась в ответ, но напряжение внутри только возрастало, - как я здесь оказалась?
- Ты разве ничего не помнишь? – она растерянно гладила мою руку, вглядываясь в мое лицо, а я задумалась.
И мысли мои мне все больше не нравились. Воспоминания хаотичные, смазанные, и какие-то отчужденные, будто я видела свою жизнь со стороны. Я помнила маму, свое детство, квартиру. Отца, который часто был нетрезв и отрывался на нас с мамой своими придирками и воспитательными беседами. Помнила, как он погиб, свалившись неудачно после очередной попойки с лестницы и сломав себе шею, когда я была в десятом классе. К своему стыду, тогда я испытала облегчение, да и по лицу мамы видела, что и она тоже. Помнила отдельные моменты, как училась в школе, выпускной…Аграрный вуз, диплом ветеринара…Все это мелькало отрывками, мешая сосредоточиться на чем-то одном.
- Мне сказали, у вас тут хорошие новости? – дверь распахнулась, ударившись ручкой о стену, от чего мы с мамой непроизвольно вздрогнули.
В палату широким быстрым шагом ворвался мужчина в белом халате и голубом хирургическом костюме под ним, сияя улыбкой на добром лице. Среднего роста, лет под пятьдесят, он чем-то напомнил мне Деда Мороза из сказок. Чуть выпирающее пузико, аккуратная недлинная борода с усами и волосы, заметно тронутые сединой и разметавшиеся в беспорядке, навевали мне именно этот образ. Доктор был мне симпатичен и смутно знаком.
- Просто отличные, - с широкой улыбкой повернулась к нему мама, продолжая сжимать мою ладонь в своей. Будто боялась, что я куда-то денусь.
- Вижу, вижу, - мужчина ненавязчиво оттеснил ее от меня, плюхнувшись на стул, на котором до этого сидела мама. Он достал небольшой фонарик и посвятил поочередно мне в глаза, вызвав протестующий стон.
- Как ты себя чувствуешь, Анют? – его прикосновения не вызывали отторжения, и я расслабилась, пока мои руки и ноги деловито ощупывали и постукивали.
- Неплохо, только голова побаливает и слабость, - пришлось еще раз кашлянуть, прогоняя вернувшуюся хрипоту.
- Немудрено, столько проваляться без движения, - весело хмыкнул доктор и тут же скомандовал, - язык покажи!
После секундного замешательства все-таки продемонстрировала запрашиваемую деталь организма, предварительно пройдясь им же по зубам. Вдруг захочет в рот заглянуть, а там комплект неполный? Неудобно получится, а я все-таки девушка.
Но зубов, как показал краткий анализ, оказалось вполне достаточно, а я успела удивиться, какая чушь мне лезет в голову.
- Кулак сжать можешь? А руку поднять? А ногой пошевелить? Какой? Да любой!
Врач деловито отдавал команды, с удовлетворенным причмокиванием реагируя на все мои попытки их выполнить. К концу осмотра я тяжело дышала, а ощущения были такие, будто в одиночку всю ночь разгружала двадцатитонную фуру с алкоголем, хотя прошло от силы минут десять. Но мы выяснили, что руки и ноги у меня шевелятся, и даже чувствительность вполне сохранилась.
- Ну, что я могу сказать, - подвел итог мужчина, вставая на ноги, - все очень даже неплохо. Немного гимнастики и массажа, и через пару недель будешь как новенькая. Если будешь стараться, конечно. Будешь?
- Буду, - кивнула я, заражаясь его позитивом, - а можно узнать, как вас зовут?
Улыбка медленно сошла с лица доктора, а в палате повисло ощутимое напряжение, заставив меня заволноваться.
- Я что-то не то спросила? – почти прошептала, заметив, как мама прижала ладони ко рту, испуганно распахнув глаза.
- Да, в общем-то, нет, - спокойно, но очень серьезно ответил доктор, вновь присаживаясь, - скажи мне, Аня, а что ты помнишь?
Аня…почему-то звук собственного имени был чужим, отталкивающим. А внутри возникал диссонанс – я знала, что это мое имя, и в то же время ощущала его как что-то неестественное, неправильное. Как закравшуюся ошибку в привычное слово. И это сильно напрягало.
- Из чего? – не поняла я вопроса. Не с самого рождения же мне свою жизнь рассказывать?
- Кто это? – он указал на маму, а я удивленно приподняла брови.
- Мама моя, кто же еще, - тихо ответила, все больше недоумевая.
- А меня ты не помнишь?
- А мы уже встречались? – стало не по себе, - мне лицо ваше кажется знакомым, но смутно.
- Ясно, - протянул врач и продолжил, - а как ты сюда попала, помнишь?
Я открыла рот и сразу его захлопнула. Калейдоскоп воспоминаний стал совсем хаотичным, подбрасывая множество ненужных картинок, но никак не позволяя нащупать самую нужную. Лица, множество лиц, знакомых и не очень, кружились в беспорядке, вызывая лишь головную боль. Животные, птицы, мой рабочий кабинет…квартира, в которой я живу…кружка с изображением кучи божьих коровок, от которых рябило в глазах…
Это все, что выдавала моя память, являлось несомненно важным и нужным, но…как я сюда попала, информации было ноль.
- Я не помню… - удушливый страх сжал горло, мешая протолкнуть желанный и такой нужный сейчас воздух. Большими испуганными глазами я смотрела на врача, ощущая, как стремительно холодеют конечности, а мир сузился до размера конкретной больничной палаты.
- Не волнуйся, - большая ладонь накрыла мою руку, не позволяя основательно скатиться в болото надвигающейся паники, ободряя и обнадеживая, - такое часто случается. Это все временно, тем более, учитывая, сколько ты провела здесь времени…
Сколько? Этот вопрос даже не возник у меня, а должен был, учитывая реакцию мамы, стоило мне открыть глаза. Что произошло?
- Кто вы? Что со мной случилось? Что я здесь делаю? – вопросы посыпались из меня, а рука клещами сжала пальцы доктора.
- Успокойся, Аня, - опять это имя! Но уверенный голос обволакивал, заставляя дышать глубже и медленнее, - будешь нервничать, сделаешь только хуже. Поверь мне, такое часто случается. Пройдет немного времени и ты все-все вспомнишь.
Мне удалось взять себя в руки, но вопросы никуда не делись.
- Что со мной случилось? – повторила я вопрос, стараясь, чтобы голос не звенел отчаянием и страхом. Судя по жалости, мелькнувшей во взгляде врача, удалось не очень.
- Ты потеряла сознание и упала после тяжелого ночного дежурства. Ударилась головой о журнальный столик и впала в кому, после чего тебя привезли к нам.
Точно, я вспомнила то дежурство. К нам тогда после полуночи привезли собаку в родах. Щенки были довольно крупными, а схватки безуспешно шли уже несколько часов, измотав их маму. Пришлось тогда повозиться, но, слава Богу, удалось спасти всех. Я даже улыбнулась, вспомнив свое облегчение и счастливый взгляд хозяйки. Вот только что потом произошло? Я вернулась домой, намереваясь отоспаться…а дальше обрыв. Ничего.
- Сколько я уже тут? – я сглотнула, отвлекаясь от истязания собственной памяти. Надо потерпеть. Просто потерпеть.
- Почти три месяца…
- Сколько? – пораженно ахнула я, не сдержавшись.
Три месяца…неудивительно, что я руки поднять не могу. А вот язык работает исправно…я хихикнула от неуместной мысли, тут же напоровшись на нахмуренные брови врача. Зря он так, не собираюсь я впадать в истерику. Вроде.
- Постарайся все же не нервничать, - еще раз постарался достучаться до меня врач, - и не надо стараться вспоминать через силу. Все придет, обязательно, вот увидишь.
- Арина, - обернулся он к маме, - проследи, чтобы она сейчас отдохнула. С завтрашнего дня начнем занятия и прочее, а сегодня отдыхать! И только положительные эмоции! Они помогут лучше всего.
Мужчина упруго поднялся и, пообещав зайти завтра, удалился, отставив открытой дверь. А я устало прикрыла глаза. Как бы не хотелось мне прямо сейчас продолжить разговор с мамой, расспросив ее о каждой мелочи своей жизни, но силы стремительно заканчивались. Заметив мое состояние, мама понимающе улыбнулась.
- Поспи немного, - мягко проговорила она, подтыкая одеяло, как в детстве. На душе тут же потеплело, а тревога стремительно пошла на спад, - я тебе обязательно все расскажу. Теперь у нас впереди целая жизнь…
И я вновь провалилась в густую темноту.
Проспала я до самого утра, крепким сном здорового человека, совершенно без сновидений. Будто робот, которого выключили, а затем опять подключили к блоку питания. И вновь первое, что я увидела, приоткрыв глаза, было улыбающееся лицо мамы, неизменно сидящей около моей кровати. Не улыбнуться ей в ответ было просто невозможно.
- Привет, - почему-то шепотом поприветствовала ее, попытавшись потереть глаза, чтобы согнать остатки сна. Но рука, чуть дернувшись вверх, рухнула на постель, а я разочарованно застонала. Как же тяжело быть беспомощной!
Но мама не дала мне захандрить, и мигом засуетилась вокруг меня, заставив сначала умыться, затем переодеться, а потом и позавтракать. Естественно, практически все делала она сама, но я изо всех сил старалась облегчить ей задачу. А попробовав кусочек божественно вкусного блинчика со сгущенкой, я не сдержалась и, прикрыв от удовольствия глаза, блаженно замычала, воздавая заслуженное повару.
- Вкусно?
- Угу, - более разборчиво не получалось, но мама только усмехнулась.
- Значит, не зря торопилась, - на мои вопросительно приподнятые брови пояснила, - отлучилась с утра, забежала домой принять душ, да переодеться. Заодно решила тебе вкусненького приготовить, а то овсяная каша из больничной столовой тебя быстрее добьет, чем на ноги поставит.
Мой полный ужаса взгляд вызвал приступ смеха у родительницы. В целом, я была практически всеядна, не доставляя хлопот ни маме в детстве, ни воспитателям в детском саду, ни кому-либо еще. Кроме одного. И как вы догадываетесь, этим одним и являлась пресловутая овсянка. Я ее не переносила ни в каком виде, хотя мама и пыталась делать ее на молоке, с маслом и сахаром, с вареньем и сухофруктами, с угрозами и щедрыми посулами, но все было тщетно. Упрямо закрытый рот и голодание до следующего приема пищи были единственной реакцией, которой смогли добиться совместными усилиями все заинтересованные лица. И поэтому смирились, оградив меня от этой, несомненно полезной, но жутко невкусной лично для меня крупы.
- Мам, - неуверенно позвала я, когда она зашла в маленький санузел, расположенный прям в самой палате, около входа. Дверь осталась открытой и оттуда доносились звуки негромко брякающей посуды, которую мама споласкивала, накормив меня.
- Да, Анют? Тебе что-то нужно? Сейчас подойду, - обеспокоенно откликнулась она, и, судя по усилившемуся грохоту, заторопилась.
- Нет, нет, - поспешно ответила, стараясь сделать голос погромче, - просто хотела спросить…
- Да? – она появилась в проходе с мокрой посудой и, поставив ее на тумбочку, которая была сегодня освобождена от пикающего над ухом прибора, принялась вытирать небольшим полотенцем.
- А как зовут врача? Того, который вчера приходил? Я его знаю? – признаваться в собственных проблемах с памятью было тяжело. Мама и так меня, мадам великовозрастную, почти на руках таскает, а тут, оказывается, еще и с головой проблемы. Ощущать себя неполноценной было страшно.
- Это Дмитрий Александрович, - откликнулась она, даже не удивившись, - помнишь, я тебе о нем рассказывала? Наш заведующий, очень грамотный и ответственный человек. Меня после дежурств даже пару раз до дому подкидывал…
В какой-то момент в голове будто щелкнуло, переключая невидимый тумблер, и я отчетливо вспомнила взволнованный мамин голос в телефонной трубке, рассказывающий мне о начальнике.
Мама была по образованию медсестрой, и много лет проработала в детской больнице, с удовольствием помогая маленьким пациентам. Но три года назад там сменилось руководство, которое с первых дней решило показать свою кипучую деятельность. Но вместо того, чтобы сделать ремонт, закупить оборудование или увеличить снабжение, на что требовались немалые средства, которые было взять неоткуда, решили вмешаться в годами отлаженные процессы обследования и лечения пациентов и ввели придурочные штрафы. В итоге, за полгода зарплаты рухнули почти на треть, а медперсонал в спешном порядке начал подыскивать себе новые места для дальнейшей работы, особый акцент делая при этом на адекватность руководства.
В числе «сбежавших» оказалась и мама, устроившаяся в неврологическое отделение одной из больниц. Коллектив принял ее прекрасно, а заведующий заставил мою всегда сдержанную и скромную маму, впервые на моей памяти, восторженно щебетать в телефон, описывая всевозможные плюсы этого необыкновенного человека. На третий заход о том, какой он умный, чуткий, внимательный, ответственный и заботливый одновременно, я поняла нехитрую истину. Пуленепробиваемая броня Арины Витальевны, которой она окружила себя со дня гибели супруга, наконец-то дала трещину.
Я искренне порадовалась за маму, вот только радость эта оказалась весьма преждевременной. Мама наотрез отказалась поддержать мое предложение и начать налаживать свою личную жизнь. Она почему-то считала, что ей нечего предложить такому мужчине. Ее возраст, неудачный брак в прошлом и взрослая незамужняя дочь были, по ее мнению, более чем достаточными причинами для отказа. А Дмитрий Александрович по-прежнему оказывал ей ненавязчивые знаки внимания, но не настаивал. Да и как тут настаивать, если мама от него начала практически шарахаться?
Вот и я говорю, дура. Про себя говорю, естественно.
Радость от того, что воспоминания начали возвращаться, обеспечила мне прекрасное настроение на весь день. Я терпеливо вынесла все процедуры, даже не пикнула под сильными руками массажистки, и изо всех сил старалась на занятиях лечебной физкультурой. В результате чего вымоталась до изнеможения, но смогла приподнять руки и ноги, и даже дотянуться один раз рукой до лица, ударив себя по носу. И это было замечательно.
Дмитрий Александрович, заглянувший ко мне ближе к вечеру, очень искренне порадовался моим успехам. А когда я попыталась неловко извиниться за то, что не узнала его сразу, только отмахнулся, сказав, что рад пережить это еще трижды, если каждый раз будет видеть столько счастья на моем лице, лишь от одних воспоминаний. А я вновь убедилась, что он стал бы хорошей парой для мамы, если бы она позволила. До этого я видела его пару раз, когда встречала маму с работы, и впечатление было тем же. А сейчас я была ему еще и безумно благодарна за то, что вопреки всем существующим правилам и запретам, он терпел мое нахождение в своем отделении. Не имея никакой уверенности в том, что я вообще очнусь. Позволяя маме совмещать работу и уход за мной, не тратясь на сиделку. Золотой человек.
Следующий день пролетел так же плодотворно. Разговоры с мамой позволили заполнить некоторые пробелы за школьные годы, а занятия – поверить в то, что выписка действительно может состояться всего через две недели. Во мне крепла уверенность вместе с оптимизмом. Казалось, что еще немного и я вспомню абсолютно все, и жизнь продолжится, будто и не было этого перерыва в три месяца.
Вот только события следующего утра ввергли меня в такой шок, что все предыдущие достижения свелись на нет.
Глава 2
- Аня, ты доела? – мама заглянула на минутку, держа в одной руке шприц с красноватым раствором, а в другой – ватку.
- Почти, - я сосредоточенно и очень старательно зацепила ложкой пшенную кашу и понесла ее ко рту. Сегодня я наотрез отказалась от ее попытки накормить меня и вытребовала себе ложку. Я уже уверенно сидела, оперевшись на две подушки. Рука дрожала от усилий, а ложка оказалась весьма тяжелой. Но после того, как металлический прибор заменили на пластиковый, дело пошло на лад. И вот, спустя почти двадцать минут, я чувствовала себя Суворовым. Только он покорил Швейцарские Альпы, а я тарелку каши. Но гордости от этого испытывала ничуть не меньше.
- Ты молодец, - одобрительно кивнула она и кинула быстрый взгляд в коридор, - тогда заканчивай, а я еще успею в двенадцатую палату сбегать и уколы поставить. А потом подключу тебе капельницу и чаем напою.
- Не торопись, - рука чуть дернулась и ложка стукнула о тарелку, едва не обляпав меня кашей. Но я только перехватила черенок покрепче и продолжила свое занятие. Благо, почти уже все съела. А кружка еще была слишком тяжелой, поэтому с ней требовалась помощь.
Проглотив последнюю порцию, я удовлетворенно выдохнула. Взяв в руки маленькое полотенце, я промокнула губы. И чуть не взвизгнула, когда дверь палаты с грохотом распахнулась, явив перед собой большой букет бледно-розовых роз на ножках. Ножки были в темно-серых брюках и черных туфлях.
- Аня! – мужской голос разорвал тишину палаты, заставив вздрогнуть. Непроизвольно я сделала попытку заползти в подушки поглубже.
- Анечка, милая моя! – розы с преступной небрежностью приземлились на соседнюю, пустую кровать, а передо мной остался стоять незнакомый парень. На вид ему было лет тридцать, а костюм и белоснежная рубашка с расстегнутой верхней пуговицей еще и придавали солидности. Ежик светлых волос с короткой челкой, голубые глаза, чуть пухлые губы, растянувшиеся в счастливой улыбке, и довольно спортивная фигура не вызывали во мне ровным счетом ничего. Ни вспышек памяти, ни чисто женского интереса.
Тем временем, незнакомец порывисто приблизился к моей кровати, бесцеремонно приземляясь прямо на постель рядом со мной. И, не обращая внимания на мое потрясенное состояние, обхватил за плечи и впился поцелуем в губы.
В первые мгновения я не могла пошевелиться, впав в самый натуральный ступор. Но парню, как оказалось, моя реакция и не требовалась. Ладони незнакомца гладили мои оголенные руки, а губы сменились языком, попытавшимся преодолеть преграду из моих судорожно сжатых зубов, оставляя довольно слюнявое впечатление.
Ступор сменился приступом дикого отвращения, а я еле сдержала рвотный позыв с демонстрацией с таким трудом поглощенной каши. Только осознание своих поистине титанических трудов спасли этого ловеласа от незапланированного посещения химчистки. Я попыталась оттолкнуть его, но руки были слишком слабы, поэтому мое движение было самым наглым образом проигнорировано. Тогда я, злобно рыкнув, со всей силы цапнула его за то, до чего удалось дотянуться. Не повезло его языку, невовремя предпринявшему новую атаку на мой рот.
Незнакомец громко взвыл, отшатнувшись от меня и схватившись обеими руками за лицо. Круглыми глазами глядя на меня, он попытался что-то сказать, но не успел.
- Убери от меня руки! – взвизгнула я так, что слышно было, наверное, на два этажа вверх и в стороны.
- Аня, ты чего? – он потрогал язык и, убедившись в его целостности, продолжил, - сдурела совсем?
- Немедленно слезь с моей кровати, сволочь! – продолжила я, не сбавляя оборотов. В палату с интересом заглянула одна из пациенток, что приободрило. Значит, скоро появится кто-то из персонала и выпроводит этого идиота. Мысль, откуда он знает мое имя, прошла мимо. Ошибся, с кем не бывает.
- Любимая, зачем ты так? - попробовал он уже значительно спокойнее, слегка растерявшись от моей реакции.
- Да я тебя знать не знаю, - горло начало побаливать с непривычки, пришлось сбавить звук, - вижу впервые! Отойди от меня, извращенец!
- Чего это я извращенец? – лицо парня вытянулось основательно, став неприятным.
- Аня, дочка, что случилось?! – наконец-то, в палату коршуном влетела мама, на ходу стягивая перчатки, - что за крик? Тебе плохо?
И резко затормозила, наткнувшись взглядом на парня. Но, вопреки моему ожиданию, на ее лице мелькнуло узнавание, а губы дрогнули в слабой улыбке.
- Здравствуй, Саша, - в голосе мамы слышалось неодобрение, - я ждала тебя раньше.
- Здравствуйте, Арина Витальевна, - незнакомец расплылся в улыбке, от которой я поморщилась, - в командировке был. Только с самолета и сразу сюда.
Да что тут происходит, вообще?
- Мама, что здесь происходит? – тихо спросила, чувствуя, как неприятное ощущение сдавливает внутренности.
- Ты о чем, дочка? – перевела на меня непонимающий взгляд мама.
- Кто этот человек? – уточнила я, с нарастающим испугом ловя изумление на ее лице, - и что он здесь делает?
- Аня… - шокировано выдохнула она, а незнакомец нахмурился. Впрочем, матери удалось быстро взять себя в руки, - это Саша.
- Саша? – с толикой раздражения переспросила, требуя пояснений.
- Да, Саша. Твой жених.
Жених? Да я этого пижона ни разу в жизни не видела! Страх поднимался ледяной волной снизу вверх, заставляя покрываться мурашками и мешая дышать.
- Жених? – онемевшие губы раскрылись с адским усилием, повторив немой вопрос.
- Ну да, жених. У вас свадьба через полтора месяца, - слова мамы долетали, как через слой ваты. В голове звенело от напряжения и шока, грозя отключить организм от реальности в любой момент.
- Милая, это совсем не смешно. Подумаешь, повздорили из-за глупости, с кем не бывает, - попробовал вновь сесть на кровать Саша, но я полоснула по нему таким хмурым взглядом, что он передумал и остался стоять.
- Я тебе не милая. И я тебя не знаю. И никакой свадьбы не помню! – голос сорвался, а из глаз хлынули слезы страха и отчаяния. Я с нечеловеческим усилием согнула ноги и уткнулась в колени лицом, всхлипывая, - ничего я не помню…
- Думаю, тебе сейчас лучше уйти, Саш, - поспешно потянула мама парня за рукав на выход из палаты, - я же тебя предупреждала…
- Но я не думал, что все настолько серьезно, - оторопело проговорил Саша, оглядываясь на меня, но не сопротивляясь, - и что мне теперь делать? Как помочь ей? Нам?
- Не знаю, - торопливо кинула мама, закрывая дверь палаты, за которой уже собралась небольшая толпа любопытных, - я тебе потом позвоню!
Она захлопнула дверь, к счастью, оставляя Сашу за ней, и кинулась ко мне.
- Ну чего ты? Все будет хорошо. Обязательно будет. Вот увидишь, надо просто подождать и ты все вспомнишь. И все у нас будет как раньше, и даже лучше, - бормотала она, прижимая меня к себе и гладя по голове, как маленькую. А я плакала, выплескивая все свое потрясение и страх. Как никогда нуждаясь в утешении и заботе.
А ведь я только поверила, что все налаживается.
И что теперь со всем этим делать?
Прошло два часа, прежде чем шок схлынул, а я успокоилась и смогла рационально мыслить. Сначала меня утешала мама, пока слезы не высохли окончательно. Потом заглянул Дмитрий Александрович, попытавшийся меня развеселить и приободрить. Надо сказать, у него почти получилось и к тому времени, как он вышел из палаты, на моих губах уже появилась слабая улыбка. Но окончательную точку в неприятном инциденте поставили вкуснейшие шоколадные конфеты, которые «для снятия стресса» принесла медсестра, с которой мама работала в смену. С беззвучным стоном вселенского удовольствия перекатывая шоколадную сладость на языке, я, наконец-то, почувствовала, как возвращаются оптимизм и стойкость.
И вправду, чего так разволновалась? Я уже столько всего вспомнила, что была уверена, что возвращение воспоминаний всего лишь вопрос времени. Смущало только одно. До сегодняшнего утра я вспоминала довольно небольшие фрагменты своей жизни, имеющие ко мне порой очень косвенное отношение. А сейчас понимание того, что мое подсознание, по непонятным причинам, избавилось от нескольких месяцев личной жизни, стерев близкого человека практически полностью, меня немного выбивало из колеи. А причины, по которым могло такое произойти, честно говоря, пугали.
Я рассеяно наблюдала уже минут пятнадцать, как мама пытается впихнуть несуразный букет в небольшое пластиковое ведерко. Стебли упорно расползались в разные стороны, и каждый раз внутрь не помещалась пара штук, вынуждая начинать все сначала. Мама пыхтела и тихо ругалась, а я, внезапно даже для себя, поняла, что розы мне совершенно не нравятся.
- Что? – обернулась мама, а я сообразила, что озвучила вслух последнюю мысль.
- Терпеть не могу розовые розы, - задумчиво повторила, разглаживая мелкую складку на одеяле. Цветы мне казались бледными, чуть ли не серыми, а запах – слишком приторным. С куда большим удовольствием меня бы порадовали яркие краски в букете, даже если бы он был в пять раз меньше, чем этот.
- Да? – откликнулась она, на этот раз уже не оборачиваясь, - странно. Раньше они были твоими любимыми.
И по ее голосу я поняла – все. Он прозвучал настолько обыденно, настолько спокойно, будто лимит ее способности удивляться был основательно исчерпан. Либо мама смирилась, наконец, с моими странностями.
Но в данный момент меня волновало совершенно другое. Немного помолчала, собираясь с духом, а затем выпалила:
- Расскажи мне про Сашу, - голос прозвучал торопливо и сбивчиво, но мне было необходимо все выяснить.
- А что ты хочешь узнать? – мама в конце концов бросила эти треклятые цветы, поставив их на соседнюю тумбочку, и присела рядом со мной на постель, приглаживая растрепавшиеся за день волосы.
- Как мы познакомились, как встречались, что делали? Как друг к другу относились? Я хочу знать все, - эти слова я уже произнесла намного увереннее. В какой-то момент я поставила себя на место Саши. Что бы я делала, если бы любимый человек, с которым мы планировали создать семью, меня внезапно забыл? Бррр…даже представить такое страшно. Поэтому для начала я решила узнать про него как можно больше, а потом уже подумать, как все это разгребать.
- Эх, дочка,- вздохнула мама, погладив меня по руке, - не слишком-то многое я и знаю. С тех пор, как ты переехала на бабушкину квартиру, мы редко видимся, а по телефону особо не поговоришь.
И мы одновременно вздохнули, отводя глаза. Я это помнила. После получения диплома, я пару лет проработала в ветеринарной клинике, недалеко от моего вуза. Там успешно набиралась опыта под присмотром старших товарищей, но в последнее время меня все больше начало тяготить отсутствие самостоятельности как таковой. Поэтому, когда однокурсница порекомендовала мне свое место в частной небольшой клинике, которое освобождалось по причине ее декретного отпуска, я с энтузиазмом согласилась. Но так как клиника находилась на другом конце города, пришлось переехать в бабушкину квартиру, которая досталась мне по наследству три года назад и была не в пример ближе к работе, чем наша с мамой.
С тех пор наше общение значительно сократилось. Мамины дежурства, мои смены, то мы отсыпаемся, то чем-то еще заняты, но времени просто поболтать порой не было от слова совсем. В последнее время мы созванивались раз в два-три дня, считая это нормой.
- Но что-то же я успела рассказать? – пытливо всмотрелась я в ее лицо, затыкая свою не вовремя проснувшуюся совесть.
- Совсем немного. Вас познакомила Лариса на вечеринке, он какой-то ее знакомый. У него свой бизнес, что-то связанное с логистикой вроде, я не совсем поняла. Он сразу начал за тобой ухаживать.
- И я так сразу согласилась? – скептически приподняла бровь, офигевая от собственного выбора.
- Нет, не сразу, - покачала она головой, чуть улыбнувшись, - примерно недели через три. Он такой внимательный, так красиво ухаживал. И обо мне не забывает.
Мама чуть закатила глаза, а мне стало понятно, что она полностью одобрила будущего зятя. Кошмар!
- Я уже успела вас познакомить?
- Конечно, - она сделала вид, что не замечает моего недовольного тона, - за пару месяцев до того, как все это случилось, ты официально представила нас друг другу.Тогда же вы объявили о том, что хотите пожениться.
- Не слишком ли быстро? – мои глаза, наверное, напоминали блюдца, а руки нервно комкали одеяло. Какая свадьба? Надеюсь, что мы не успели слишком потратиться и не додумались взять кредит! Потому что выходить замуж за незнакомого человека я точно не хочу…
- Почему быстро? Вы уже полгода к тому времени встречались, - пожала плечами мама, нахмурившись.
- Жесть, - пробормотала, отворачиваясь. Еще, не дай Бог, спали вместе. Конечно, спали, о чем это я! Но как только вспомнила утренние попытки поцеловать меня, вновь накатила тошнота.
- Не отталкивай Сашу, - вдруг попросила мама, привлекая мое внимание, - не прогоняй. Я понимаю, сейчас ты ничего не помнишь, но это временно. Он замечательный, и так тебя любит, что я уверена – с ним ты будешь по-настоящему счастлива. Не упусти его, я тебя прошу.
Я только вымученно вздохнула. Беспокойство мамы было понятным, но…Меня не тянуло к Саше, ну вот никак. Не знаю, чем он покорил меня в прошлом, но должно же было остаться какое-то желание, внутренний «огонек», в конце концов! Но нет, во мне ничего не дрогнуло от его прикосновений и близости.
Вот только перечить маме было выше моих сил. Она столько уже сделала для меня и делает сейчас, что у меня язык не повернулся возразить ей. Хотя внутри и зрело ощущение чего-то неправильного, неестественного. Но я списала это на излишнюю мнительность и предвзятость от неудавшейся утренней встречи.
- Хорошо, мам, - выдавила из себя, отмечая про себя, как отпускает ее напряжение, а на лице расцветает облегчение, - я постараюсь.
Если бы я только знала, чем обернется это мое решение…
Глава 3
Несколько дней прошли вполне спокойно. Я с радостью влилась в привычный распорядок отделения, где расписанный буквально по часам день не давал слишком много свободного времени, чтобы жалеть себя или забивать голову тяжелыми размышлениями. В тот день, когда пришел Саша, я до глубокой ночи терзала себя, так и эдак пытаясь представить будущий сценарий нашего общения, и судорожно стараясь хоть что-нибудь вспомнить о нас. В итоге получила дикую головную боль и полную неразбериху в душе. Что я могла придумать? Слишком много неизвестных стояло сейчас между мной и окружающим миром, слишком много страхов и переживаний мешали мне трезво мыслить. Поэтому, окончательно доконав сама себя, часам к четырем утра решила выбрать одну цель и следовать к ней неукоснительно. И как только она будет достигнута, озадачиться другой. Сейчас так точно будет проще.
И, решительно выкинув из головы все лишнее, я сосредоточилась на восстановлении своей физической формы. А то сложно рассуждать обо всем, когда даже ноги спустить с кровати не можешь.
С этого момента я все свои силы бросила на занятия. Решив, что одного раза в день мне недостаточно, самостоятельно довела это количество до трех. Какая разница, если больше заняться в свободное время нечем? Никаких гаджетов в палате не оказалось, а любовные романы, которые принесла мне мама, вызывали, почему-то, глухую тоску. И, хотя мама обещала съездить в свой выходной ко мне домой и привезти мой телефон, продолжала истязать себя упражнениями, без сил проваливаясь вечером в сон.
Я только что закончила второй цикл упражнений и сейчас расслабленно сидела на постели, болтая опущенными ногами и восстанавливая дыхание. Обед был уже довольно давно, а до ужина оставалась еще пара часов, поэтому в желудке тоскливо бурчало, давя на жалость. Мама, не выдержав красноречивых трелей, спустилась в буфет, пообещав принести что-нибудь вкусненькое и скорее всего жутко калорийное, но я была совсем не против. За время моего пребывания в бессознательном состоянии, я сильно похудела, а мышцы потеряли упругость, в результате чего тело представляло собой довольно удручающее зрелище. Смотреть на свои конечности было тошно, и я с удовольствием предавалась чревоугодию, надеясь скорее приобрести более или менее приемлемый вид.
- О, наконец-то, - воскликнула я со смешком, услышав, как скрипнула дверь в палату, - а то я скоро пойду по палатам выпрашивать корку хлеба.
Вот только это была совсем не мама…
- Анька! – звонкий вскрик резанул по ушам, отозвавшись кратковременным испугом в теле. Но уже в следующую секунду я радостно улыбалась, отвечая на объятия девушки, вихрем влетевшей в палату.
- Лариса! – хоть память и подводила меня, внутри чувствовала, что мне искренне приятно присутствие подруги.
Я хорошо помнила, что мы дружили в школе, пять последних лет просидев за одной партой. Затем наши пути разошлись – я поступила в аграрный вуз, а Лариса, поддавшись давлению матери, в педагогический, на учителя младших классов. Откуда успешно и отчислилась через год, так и проникшись ответственной миссией воспитания будущих поколений. Ее мать рвала и метала, закатывая истерику за истерикой, но подруга оставалась непреклонной. Да и, если честно и между нами, то более неподходящего человека для этой роли было представить сложно. Она окончила курсы маникюра, заняв денег у меня, и пошла работать. Пару лет нарабатывала опыт везде, где представлялось возможным, а потом подсуетилась и какими-то счастливыми тропами оказалась в одном из элитных салонов нашего города. Салон оказывал кучу услуг, начиная от банального маникюра и стрижки и заканчивая различными видами массажа и процедурами по уходу за телом. Большая зарплата, неплохие знакомства и обеспеченные мужчины, оказывающие знаки внимания, позволили Ларисе наконец-то почувствовать себя счастливой.
Все это не помешало нам общаться, хоть и получалось значительно реже – моя и ее работа отнимали довольно много времени. Вот только здесь мои воспоминания опять давали сбой. Я точно знала, что Лариса моя самая близкая подруга, но четко припомнить хоть одну нашу встречу не получалось. Неясные обрывки приносили больше хаоса, чем пользы – различные картинки из клубов и баров были смазанными, а лица по большей части малознакомыми. Я понимала, что подруга не раз бывала у меня дома, но вот о чем мы там говорили и чем занимались, не вспоминалось совсем.
Снова тяжело вздохнула, огорченная очередным вывертом моей памяти, но Лариса этого не заметила, увлеченно придвинув ко мне стул и плюхнувшись на него. Она выглядела, как всегда, шикарно – окрашенные платинового оттенка волосы спускались чуть ниже лопаток аккуратными прядями, безупречный макияж, облегающее платье из кремовой плотной ткани, которое открывало длинные красивые ноги и подчеркивало небольшую грудь. Лишь сейчас, глядя на нее, я вспомнила, что еще ни разу не посмотрелась в зеркало за прошедшие дни, и ощутила себя пугалом.
- Я так рада, что ты пришла в себя! Я так переживала, так переживала, ты себе даже не представляешь, как! – щебетала Лариса, закидывая ногу на ногу и кладя себе на колени маленькую сумочку, - вот ты здесь пока лежала, мне так ужасно было, так ужасно, что капец прямо! Бросила меня одну совсем! Ни в кафе сходить, ни по магазинам прошвырнуться, ни в клубе потусить! Хоть в монашки записывайся, в самом деле! Не с этими же курицами идти, с моей работы? Они, кроме как мужиков там снимать, ничего делать не могут! Вот вчера узнала, что ты очнулась, так с утра побежала в торговый центр, по бутикам промчалась быстрее ветра, только бы тебя порадовать! Как тебе? Классное платье, правда?
Лариса вскочила со стула и повертелась передо мной, почти профессионально изогнувшись во всех нужных местах. Я успела только кивнуть, неприятно удивленная ее разговорчивостью. Неужели она всегда была такая? Память сотрудничать отказалась наотрез, уйдя в глубокую несознанку, а интуиция с мерзкой ухмылкой подтвердила – да, всегда. И как я тогда ее выдерживала? Неприятно царапнувшее чувство вины на протяжении ее монолога меня удивило до крайности. И главное - в чем вина-то? В том, что посмела привнести в ее жизнь дискомфорт своим отсутствием?
Так! Стоп! Я со своей мнительностью скоро дойду до теории всеобщего заговора против меня, любимой. Наверняка подруга имела в виду совершенно не то, что я подумала. Ведь столько лет дружить! Нас многое связывает, мы доверяем друг другу все и даже больше. Наверное… Черт, как же хреново ничего не помнить!!!
- Ты давай поправляйся быстрее! Тебя когда выпустят из этого каземата? – пауза повисла так неожиданно, что я чуть замешкалась.
- Обещали через недельку, - ответила, чуть нахмурившись. Домой хотелось очень сильно, - да и зря ты так. Тут вполне неплохо.
- Ууу, - протянула Лариска, поморщившись, - тебя что, бабки из соседней палаты покусали? С каких пор валяться на больничной койке тебе стало нравиться? Я бы еще поняла, если бы частная клиника, евроремонт там, обслуга…а то обшарпанные стены да одно старье вокруг, тоска неземная. И это я еще про запах молчу.
Она вновь сморщила изящный носик, а мне вновь стало неприятно. Снобизм и высокомерие, вкупе с отсутствием даже капли уважения ко всем вокруг стали для меня очередным неприятным сюрпризом. И как мы общались-то?
- Давай, выписывайся, и сходим в новый клуб, который открылся в центре. Помнишь, там еще пиццерия раньше была, «Дядя Гастон», вроде? Не помнишь? Ну и черт с ней! Главное, что такое заводное место отгрохали, что вся элита теперь тусуется только там. Я уже и пригласительные достала с открытой датой, представляешь? Ты рада? Скажи, супер?
- Ага, - выдавила я из себя, потрясенно взирая на человека, который составлял довольно большую часть моей «прошлой» жизни. Жесть…
- Ой, не могу! И как ты тут сидишь вообще? – подскочила опять Лариса, кривясь, - вонь кошмарная, дышать просто нечем! Пошли, покурим?
- Да какая вонь, Ларис? Я ничего не чувствую, - попробовала возразить я, но куда там! Подруга задавила бы собой даже танк.
- Ты просто принюхалась уже, - безапелляционно оборвала она меня, - лекарствами какими-то, столовкой общей, да мало ли! В общем, курить!
От падения, когда подруга схватила меня за руку и потянула за собой, меня спасло только то, что ее высокие каблуки не позволяли ей тащить меня и сохранять равновесие. Поэтому, когда я протестующее замычала, мешком обмякнув на кровати, она удивленно оглянулась.
- Ты чего? – ее удивление было настолько искренним, что я с пугающей ясностью осознала, что мои отказы были в прошлом удивительной редкостью.
- Я не могу, - беспомощно развела руками, показывая на ноги, - ноги еще не держат.
- Оооо, - Лариска так смешно тянула звуки, складывая губы четким домиком, что я не выдержала и хмыкнула, - как печально. Ну, тогда я здесь покурю! Зря, что ли у тебя отдельная палата? Надо пользоваться привилегиями!
Она вновь оседлала многострадальный стул и принялась увлеченно рыться в сумочке, пытаясь выудить необходимое. Я была настолько в шоке от происходящего, что только беззвучно открывала и закрывала рот, пытаясь выдавить из себя хоть что-нибудь вразумительное. Кто этот человек? Вот насколько должна была быть грустна и тосклива моя жизнь, чтобы я была счастлива дружить с такой вот… Ларисой?
- Прекрати, - отмерла я, наконец, даже чуть качнувшись вперед от желания помешать девушке, - здесь нельзя курить!
- Это остальным нельзя, - Лариса выудила зажигалку и сигарету, собираясь затянуться, - а нам можно! Ты же одна лежишь, кто будет против-то?
- Лариса! – раздражение выплеснулось повышенным тоном и нотами металла в голосе, - я против! Я!
- Странно, - протянула она, уставившись на свою руку с зажигалкой, которую я решительно отвела вниз, - раньше ты никогда не отказывалась…
Шумно выдохнула, собираясь сказать что-то резкое, когда перед глазами всплыла очередная картинка. Это была моя кухня – я совершенно точно узнала свой светлый кухонный гарнитур и столешницу, сделанную под мрамор. Мы сидели за столом, где располагалась бутылка с недопитой жидкостью вишневого цвета, пара бокалов, кое-какая закуска и она! Пепельница! Я как во сне, отчетливо видела, как Лариса, сидя напротив, громко смеется, затягиваясь и выпуская облачко вонючего дыма в потолок. Прямо в неимоверной красоты люстру в виде зеленого побега с листьями и бутонами. И мне это совершенно точно не нравилось, уверена! Вот только я просто молча терпела, не решаясь возразить подруге…Почему?
Додумать мне не дали. Лариса, не оценив мой порыв к здоровому образу жизни, обиженно встала и смахнула все в сумочку, закидывая тонкий ремешок на плечо.
- Не знала, что ты можешь быть такой занудой, - недовольно кинула, отворачиваясь, - я-то думала, что ты будешь рада меня видеть.
- Ларис, я… - начала машинально, испытав острое чувство вины. Привычное чувство вины…Откуда оно? Ведь я не виновата? Или виновата? Моя рациональная часть злобно ощерилась на непонятный эмоциональный всплеск, рождая отвратительное ощущение двойственности.
- Все, я и так засиделась, - подруга небрежно бросила на тумбочку большую плитку молочного шоколада и зацокала каблуками по направлению к выходу, бросив напоследок через плечо, - надеюсь, в следующий раз у тебя будет хорошее настроение!
Я несколько минут сидела и ошалело пялилась на дверь, которую Лариса не закрыла за собой. Все это напоминало какой-то плохо срежиссированный фильм, где я играла главную роль, оказавшись в мире сюрреализма. Вот только это было наяву.
И как во всем этом не сойти с ума, я пока не понимала…
Глава 4
- Давай, Аня, давай! Не ленись! Я знаю, что ты можешь еще! – по-военному четкий голос моего инструктора по лечебной физкультуре разносился по небольшому залу для занятий, заполняя его с верхом. Эта немолодая уже женщина, казалось, состояла из титанового стрежня, окутанного броней из упорства и целеустремленности. Для нее не существовало слова «нет», только разнилось количество времени, необходимого для достижения того или иного результата. Все попытки пофилонить или утопиться в жалости к себе жестко пресекались на корню, заменяясь дисциплиной.
Нет, она не была жестокой или грубой. Я нередко видела, как она подолгу беседовала с некоторыми больными, гладила их по рукам и неподдельно переживала за каждого. Но при этом, как только начинались занятия, она тут же требовала эффективной работы, как от себя, так и от пациентов. И, надо отдать ей должное, это давало отличные результаты.
- Аня! – раздалось над ухом, от чего я едва не подпрыгнула, - где ты сегодня витаешь? Выше!
Я лежала на полу на мягком пенопластовом коврике и поочередно поднимала вверх ноги. У меня уже получалось довольно неплохо, градусов на сорок, вот только усталость уже давала о себе знать.
Вчера мы с Ириной Владимировной, так звали моего инструктора, договорились, что с сегодняшнего дня начнем вставать на ноги, и теперь предвкушение заметно мешало мне сосредоточиться. Ведь чем раньше я начну ходить, тем быстрее меня выпишут, а больница надоела уже до чертиков. Сегодня был восьмой день моего «вменяемого» нахождения здесь и я мучительно хотела поплескаться в своей собственной ванне с ароматной пеной, и отоспаться в своей удобной мягкой постели на родной подушке. От этой мысли противно заныла шея, заставляя чуть покачать головой.
- Аня!!!
Вот черт!
Я виновато закусила губу и торопливо махнула ногой, в результате чего поставила ее почти вертикально, сильно удивившись сама и поразив инструктора.
- Вот видишь, можешь, если не отвлекаешься, - удовлетворенно заметила она, жестом подзывая маму, которая сидела около двери на стуле и наблюдала за моими потугами, - сама же хочешь сбежать отсюда поскорее. Все в твоих руках. И ногах тоже.
В четыре руки они помогли мне усесться в коляску и подкатили к стене, где на уровне бедра стоящего человека были прикручены поручни. Я даже дыхание затаила, а в ладонях появился зуд. Вот он этот долгожданный момент!
Нетерпеливо кивая на даваемые мне инструкции, я не могла оторвать глаз от блестящих металлических труб. Они манили меня, подобно блеску драгоценных камней, обещая долгожданную свободу. А уж когда встала, опираясь на них и руки мамы, ощутила такую эйфорию внутри, что едва не расплакалась. Хоть ноги и дрожали от слабости, норовя разъехаться в стороны в любой момент, а простояла я всего секунд пятнадцать, это был прорыв. Возвращение домой теперь отчетливо замаячило на горизонте.
Если бы еще мне удалось все вспомнить…
Я шумно дышала, обливаясь потом, что совершенно не вязалось с дебильно-счастливым выражением лица. Чуть пошатываясь и крепко вцепившись в ходунки, широким жестом предоставленные мне Дмитрием Александровичем, я делала уже третий шаг и была безмерно горда собой.
А гордиться было чем. Даже инструктор по лечебной физкультуре сегодня удивленно прицокивала, наблюдая за моими успехами и упорством в их достижении. С ее слов – в моей ситуации я должна была лежать пластом неделю, шевелить конечностями через две, а уж начать ходить не раньше, чем через три. Но я наотрез отказывалась отдыхать и снова и снова заставляла протестующий организм делать гимнастику. Упорства во мне сейчас было на десятерых, а желание вернуться к прежней, здоровой жизни, просто зашкаливало.
И в этот момент, на десятый день моего возвращения из царства «вечных снов», я с огромным трудом, но все же делала первые шаги. Мама отлучилась куда-то ненадолго, строго настрого наказав мне не вставать без нее, но я не вытерпела. Тем более, что передвигалась я вдоль кровати и, даже если ноги бы подвели меня, могла упасть без особых рисков для здоровья. Только в этот момент я действительно поверила, что буквально через неделю уже могу оказаться дома.
Еще два шага и ноги ощутимо задрожали, заставив напрячь руки до предела. Я беззвучно выругалась, жалея, что сила воли не заменяет мышечную массу. Хотелось стиснуть зубы и продолжить путь, но организм настойчиво намекал, что еще шаг и он ляжет. Прям не сходя с этого места. И отнюдь не на кровать.
Дверь скрипнула на какой-то миг, но достаточно громко, чтобы я услышала и поморщилась. Сейчас мама охнет, а потом заставит сесть на постель и отберет ходунки. Ее ужасали мои попытки превратить палату в филиал спортзала, и она всячески заставляла меня больше отдыхать, насильно укладывая в постель. Она боялась, что я загоню себя и вновь что-нибудь случиться. Отчасти ее понимала, но согласиться не могла. Поэтому пользовалась любым моментом, когда она отлучалась.
- Аня! – пораженно выдохнули на входе в палату. Я резко вскинула глаза на вошедшего, чуть пошатнулась и едва не рухнула назад. Равновесие удалось удержать с трудом, и я поспешно, но очень аккуратно присела на постель, давая отдых натруженным мышцам.
Заметив, как я покачнулась, Саша сделал шаг по направлению ко мне, но, получив хмурый взгляд в ответ, приближаться дальше не рискнул. И теперь неловко переминался с ноги на ногу, явно испытывая неудобство и от положения, и от предстоящего разговора. Я сжалилась, кивнув на стул в пяти шагах от меня:
- Присаживайся, - голос прозвучал чуть хрипло, пришлось откашляться.
- Извини, не хотел тебя напугать, - покаянно приподнял ладони парень, усевшись.
Я только кивнула, принимая извинения. Сегодня Саша был менее официален, и производил куда более благоприятное впечатление, чем в первую нашу встречу. Голубые потертые джинсы с множеством карманов и замочков, белая футболка с каким-то рисунком и кроссовки делали его проще и привлекательнее.
- И за то, что случилось до этого, тоже извини, - выдавил он чуть погодя, чуть отведя глаза в сторону, - просто не думал, что все настолько…настолько…
Он мучительно пытался подобрать слова, все больше нервничая, а я шумно вздохнула.
- И ты меня прости, - парень замолчал, удивленно уставившись на меня, - повела себя, как ребенок. Наорала, устроила истерику…
Я несмело улыбнулась, поймав ответную улыбку. Враждебность и настороженность постепенно таяли.
- Предлагаю начать все заново, - Саша чуть задорно улыбнулся, приковывая мое внимание к мелькнувшей ямочке на левой щеке, - в конце концов, это даже интересно. Не каждому выпадает шанс завоевать свою любовь дважды.
Я почувствовала, как румянец окрасил щеки от откровенного признания. Саша не знал, но я пришла к очень похожим выводам, только озвучить их не успела.
- Я думаю, что можно попробовать, - чуть кивнула, соглашаясь.
- Вот и отлично, - Саша заметно расслабился, а я только сейчас заметила, как он был напряжен. Не одна я переживала из-за сложившейся ситуации, не только мне было тяжело принять случившееся. И тут же спохватился, встав со стула и сделав несколько шагов к моей тумбочке. Из пакета, которой он держал в руках, выложил три крупных красных яблока, заняв едва ли не две трети свободного места. Красивые глянцевые бока фруктов приковывали взгляд, играя в свете неяркого осеннего солнышка.
Терпеть не могу яблоки.
Мелькнувшая догадка была невероятной, я бы даже сказала абсурдной. А слова слетели с губ раньше, чем мозг успел ее обдумать.
- А я люблю яблоки?
Удивленно вытянувшееся лицо Саши сказало все само за себя, но он все же ответил:
- Да, очень. И это твой самый любимый сорт.
Мдааа…как бы ему намекнуть, чтобы он мясо ни в каком виде не приносил? И сладости тоже! А то кто знает, как дальше будет этот странный эффект срабатывать…
Но вслух я сказала совсем другое:
- Спасибо…
Саша кивнул, принимая благодарность, и вернулся на свой стул. Я внимательно разглядывала свой маникюр, точнее тотальное его отсутствие, и все сильнее ощущала неловкость. Да, смешно…большинство людей молчит, когда поговорить не о чем, а у нас молчание затянулось, потому что слишком много вопросов вертится на языке, мешая друг другу.
- А ты… - несмело начал Саша, нарушив мучительную тишину, а я с надеждой и ожиданием подняла на него глаза. От моего пристального внимания он замялся и снова замолчал.
Я только вздохнула, вернувшись к разглядыванию рук. Вот что сказать? Что спросить? Как мы познакомились? Где встречались? Впервые поцеловались? Нет, все это было не то. В голову лезли какие-то глупости, а действительно важное никак не хотело обретать словесную форму. Я коротко тряхнула головой, пытаясь заставить мысли перетасоваться и лечь новым раскладом, в надежде избавиться от «мишуры». И это сработало! Вот только ответ мне совсем не понравился…
Больше всего я хотела не узнать в подробностях, как развивались наши отношения, совсем нет. Я хотела знать, что я при этом ощущала. Хотела пережить весь трепет и волнение, испытанные мною в каждую совместно проведенную секунду. Хотела чувствовать, а не просто знать!
- Черт! Чувствую себя, как пятнадцатилетний прыщавый юнец на первом в жизни свидании!
Я ощутимо вздрогнула, выныривая из размышлений, когда Саша резко вскочил со стула и взъерошил рукой волосы на голове.
- И вроде столько всего уже было, вроде и знаю тебя лучше самого себя, а все равно…не по себе… - и столько было в нем растерянности, недоумения, ожидания и надежды, что я ощутила себя бессердечной эгоисткой.
Внутри сжался тугой комок из сожалений, сомнений, чувства беспомощности и страха, что на глазах выступили слезы. Я ниже опустила голову, надеясь, что они останутся незамеченными.
- Зачем я тебе такая неполноценная… - как ни старалась, голос все равно дрогнул. Влага жгла веки так, что пришлось крепко зажмуриться, чтобы отогнать неприятное ощущение. Саша одним своим присутствием напоминал о том, что мучило меня больше всего. И я никак не могла заставить этот страх отступить.
Жалость к себе накрыла неожиданно и с головой. Изнутри вырвался тихий всхлип, а мне стало очень холодно, несмотря на ощутимую духоту в палате.
- Чшшш, ты чего, малыш? – парню хватило одного взгляда, чтобы преодолеть расстояние между нами, приблизившись вплотную.
Саша опустился на одно колено и взял мои ладони в свои, согревая. Потерянно смотрела на наши соединенные руки и, к своему удивлению, не испытывала отторжения. Его ладони были приятно горячими, и мои пальцы понемногу начали обретать чувствительность. Он не гладил мою кожу, да и вообще не шевелился, будто давая мне время привыкнуть к этой близости. Медленно приучая меня к себе.
- Не бойся, ты обязательно все вспомнишь, - произнес он крамольную фразу, которой меня успокаивали все, от заведующего и мамы до незнакомых мне пациентов этого отделения, - а я тебе помогу. Расскажу и покажу все, что помню сам. Если хочешь, мы повторим каждую нашу встречу заново, я готов сделать все для тебя. Вместе мы справимся, я обещаю.
И впервые после этих, так часто звучавших в последнее время слов, мне стало по-настоящему легче. Тепло от ладоней поднялось выше, проникая под одежду и согревая меня изнутри. Саша не врал, не говорил банальности ради того, чтобы просто что-то сказать, и от этого за спиной расправлялись крылья. Пока еще маленькие и неокрепшие, но они уже были.
Я тихонько вздохнула, сглатывая комок в горле. Слезы уже не душили, но отступили совсем недалеко, а у меня был еще один вопрос…
- Ты ведь понимаешь, что есть вероятность, что я никогда не вспомню, - слова давались с трудом, а я с замиранием сердца заставила себя все же посмотреть Саше в глаза, - ничего не вспомню из того, что между нами было?
- Тогда придется переписать нашу историю заново, - пожал плечами парень с легкой улыбкой, заражая своим оптимизмом. Моя ответная улыбка вышла неуверенной и скорее всего, довольно корявой, но она точно была.
И хоть и говорят, что первое впечатление невозможно произвести дважды, мое отношение к Саше изменилось. Конечно, до дружбы, а тем более влюбленности, было еще очень далеко, но и чужим он быть перестал. И завтрашний день виделся теперь совсем в ином свете…
Глава 5
Уфф…
Я стояла на выходе из отделения, привалившись левым плечом к стене, и учащенно дышала. Сегодня мне удалось пройтись по отделению из конца в конец целых три раза без остановки, а его длина, на минуточку, была не меньше семи десятков метров. Чувствовала себя героем, поднявшимся на Эверест, как минимум. Маму удалось сегодня убедить отправиться домой и отоспаться после дежурства. А то ее внешний вид уже вызывал во мне здоровое беспокойство. Если бы не медицинский костюм, маму от пациентов было бы не отличить. Поэтому после долгих препирательств и причитаний «как же ты тут одна и без меня» мне удалось выставить ее за дверь. Про свое обещание не творить глупостей, старалась не вспоминать. Амнезия у меня! Вот!
Сейчас отдышусь и пойду преодолевать последний рубеж…
- Аня? – удивленно-ошеломленное знакомым голосом заставило меня резко поднять голову.
- Саша? А что ты здесь делаешь? – ничего умнее в голову не пришло. Ощущала себя собакой, которая пыталась стянуть с хозяйского стола ломтик сервелата, но была застигнута врасплох ровно за секунду до того, как заветный кусочек шлепнулся ей на нос. Даже иррационально захотелось прижать уши к голове и попятиться.
- К тебе вот пришел, - растерялся он от моего, чуть резковатого, вопроса. В руках у него был небольшой пакет, судя по всему, с фруктами. Надеюсь, на этот раз без яблок.
Я растерянно отлепилась от стены и затеребила узел махрового халатика, в который облачилась по причине ощутимых сквозняков в коридоре. Надеюсь, что парень не окажется занудой и не станет загонять меня в осточертевшую уже палату.
- А ты почему не в палате? – успел задать вопрос Саша, пока я подбирала слова.
- А я тут…мне надо… - промямлила я и замолкла. Вот какого лешего, а? Почему я, взрослый и самостоятельный человек, должна оправдываться? И, уверенно взглянув в глаза парню, отчеканила, - меня завтра выписывают, решила потренироваться. По коридору я уже неплохо хожу, а вот на лестницу мама не пускает. Хочу попробовать…
- Ну что ж, - спокойно выдал Саша и развернулся, устремившись внутрь отделения. Я удивленно смотрела ему вслед, гадая, куда его понесло. Не за подмогой же, в самом деле. Невольно засмотрелась на красивую фигуру парня. Сегодня он снова был в футболке и джинсах, обтягивающих его пятую точку. И с уверенностью можно было сказать, что картинка мне нравилась.
Пока я пыталась собраться и не закапать слюной пол, Саша нырнул в мою палату и через несколько секунд вышел, уже с пустыми руками. Подойдя ко мне вплотную, он протянул руку, предложив опереться.
- Что ж, отговаривать тебя не вижу смысла, - ямочка от легкой улыбки вновь привлекла мое внимание, - но одну не отпущу.
Я недоверчиво уставилась на него, но Саша не шутил. Что ж, так будет даже веселее, наверное. Безопаснее, так уж точно. И, улыбнувшись в ответ, я положила свою руку на его согнутый локоть, делая шаг к выходу из отделения.
До лестницы мы дошли в полном молчании. Саша чуть слышно сопел над ухом, а я перебирала в голове вопросы, решая, с какого начать. В прошлый раз нам так и не удалось поговорить. Пришла мама с полным пакетом вкуснейших булочек и захлопотала с чаем, попутно расспрашивая Сашу про жизнь и работу. В общем, разговор пришлось прервать, а потом он попрощался, с огорчением сообщив, что отбывает в трехдневную командировку. И вот сейчас я все никак не могла решить, что же для меня действительно важно.
Мы остановились в шаге от ступенек, и я отпустила его конечность.
- Может, обопрешься на меня? – Саша не спешил убирать руку, но я отрицательно качнула головой. Не знаю почему, но мне было важно справиться самой.
- Лучше расскажи мне о нас, - попросила его, крепко взявшись за перила двумя руками. Спускаться легче, чем подниматься. У меня должно получиться.
- Хорошо, - покладисто согласился Саша, сделав небольшой шаг в сторону. Вроде пространство освободил, но в любой момент успевал подхватить, - что именно ты хочешь знать?
- Все, - хмыкнула я. Он даже представить себе не мог, как я хотела все знать. До самого последнего мгновения. – Но для начала расскажи, какой я была?
- Ты совсем о себе ничего не помнишь? – вопросительно поднял он брови.
- Нет, - почти перебила я его, мотнув головой опять, - о себе помню. О нас – ничего. Один сплошной пробел длиной в несколько месяцев.
Как я ни старалась, прозвучало с нотой горечи. Мне все еще было сложно принять это.
- Я хочу узнать, какой была именно с тобой. Какой ты видел меня…
Хоть я и вспомнила очень многое, до сих пор все воспринималось, как какое-то кино. Я видела все будто со стороны, не участвуя в этих событиях. Это было еще одним фактором, раздражавшим и сводящим меня с ума одновременно. Я не чувствовала себя цельной. Как большая ваза, разлетевшаяся на тысячи мелких кусочков, склеенная, но все равно не ставшая прежней. В моем случае в этой вазе были еще и дыры…
Десять ступеней. Каменных, с выщербленными кое-где краями от старости и многочисленных ног, топтавших ее. Я постаралась сосредоточиться на них, делая первый тяжелый шаг. Мир на секунду покачнулся, вынуждая меня вцепиться крепче в перила руками, но я устояла. Шумный выдох и еле заметное движение тела Саши, дернувшегося ко мне, чтобы помочь. И мой предупреждающий острый взгляд, остановивший его.
Вторая ступенька…третья…четвертая…
- Какой я видел тебя, - задумчиво начал парень, чуть расслабившись, когда я сползла на пятую ступеньку, не собираясь кубарем катиться вниз, - не знаю даже, как описать. Если одним словом, то ты была особенной. Я никогда еще не встречал таких, как ты.
Не смогла сдержаться, хмыкнула. Громко и недоверчиво. Вот скажите мне, пожалуйста, неужели я настолько особенная, что в городе-миллионнике подобных мне нет? Ага, прям как яйцо Фаберже, единственная и неповторимая.
Саша сделал вид, что ничего не слышал. Бросив на него короткий взгляд, я едва не споткнулась. Выражение мужского лица было мечтательным, а на губах играла легкая улыбка, делая его по-настоящему красивым. Картинка, а не парень. Две девушки в костюмах медсестер, поднимавшиеся в этот момент нам навстречу, тоже оценили открывшийся вид, демонстративно громко засмеявшись, привлекая к себе его внимание. А уж бросаемые из-под ресниц зазывные взгляды не оставляли сомнений в их откровенном интересе. Только вот парень не обратил на них ни малейшего внимания, продолжая говорить. Рассказывать мне про меня…
- В нашу первую встречу я сразу обратил на тебя внимание. Ты настолько отличалась от всех, что пройти мимо было просто невозможно.
- Белая ворона? Синий чулок? Как романтично…
Пролет, наконец-то, закончился, и я разжала стиснутые пальцы, пытаясь отдышаться.
- Нет, вовсе нет, - мой сарказм тоже не оценили, - внешне ты вполне соответствовала и месту и компании. Вот только ты была какой-то светлой…чистой, что ли…называй, как хочешь. И я не смог устоять, ни разу не пожалев потом. Ты оказалась веселой, доброй, отзывчивой. Не умеющей притворяться. Не фальшивой. Совсем не похожей на всех моих знакомых девушек. С тобой было одинаково весело смотреть футбол и ходить в рестораны. А еще ты безумно любила животных. Иногда мне казалось, что их ты любишь даже больше, чем людей.
Интересная характеристика. Было над чем задуматься.
- Это точно, - произнесла вслух. Стоило только задуматься о работе, как на лице сама собой расцветала улыбка. Я любила общаться с животными, очень остро переживая любые их мучения. Мне всегда было комфортно с ними, даже самые агрессивные и неуправляемые особи становились спокойными в моих руках. Мне порой казалось, что они меня понимают…
Путь наверх теперь казался длиннее в два раза минимум. Но, сжав зубы, упрямо сделала первый шаг. Ноги чуть подрагивали от усилий, но я упорно шла вперед. Не стоило, наверное, перед этим бегать по отделению. Слишком устала, а голени постепенно наливались свинцовой тяжестью, обещая весьма запоминающиеся ощущения назавтра с самого утра.
На третьей ступеньке я все-таки споткнулась, недостаточно высоко подняв ступню и зацепив край ступени. Даже не успела испугаться, как крепкие руки сомкнулись на талии, уберегая от тесного знакомства с лестницей. Я только шумно выдохнула, выпрямляясь.
- Представляю, как бы впечатлилась твоя мама, если бы я не успел, - усмехнулся по-доброму Саша, обхватывая меня удобнее и закидывая мою левую руку себе на пояс.
Я даже представлять не стала.
- А мы часто ссорились? – решила продолжить допрос, чтобы отвлечься.
То, как тесно прижался ко мне парень, беспокоило, а я не могла разобраться в разномастных ощущениях. Кожу в том месте, где его рука прикасалась ко мне, покалывало, будто морозными иголочками. От близости его тела, прижимающегося ко мне вплотную, в животе скручивался узел, будто я прыгаю с большой высоты без страховки. Мне было комфортно и некомфортно одновременно, а чего больше, я никак не могла понять. Хотелось отстраниться, чтобы выдохнуть спокойно, но я боялась, что это обидит Сашу по-настоящему. Одно дело ничего не помнить, а другое – так откровенно начать шарахаться от простой помощи. Поэтому решила разговором отвлечь себя от вывертов тела.
Только от этого, вроде как обычного вопроса, парень заметно напрягся. Ладонь, лежащая на моей талии, так сжалась, что на мгновение мне стало больно. Но не успела я охнуть, как все прекратилось.
Что происходит?
- Нет, очень редко. Можно сказать, что никогда, - если бы я не была так поражена его реакцией, то никогда бы не услышала за спокойными словами звенящего напряжения. Мы успели дойти до самого верха, но продолжения не последовало. И я все-таки решила прояснить все до конца.
- Помнишь, в нашу первую встречу, ты сказал, что мы поссорились, - я вглядывалась в его лицо, внимательно отслеживая все эмоции, - что тогда произошло?
Саша отстранился от меня, сделав шаг в сторону, прежде чем ответить.
- Ничего особенного, - пожал плечами, отворачиваясь, - недоразумение. Даже не стоит того, чтобы о нем говорить.
- Я хочу знать, - еле сдержала порыв потянуть его за рукав, разворачивая к себе. Почему-то внутри зрело чувство, что это очень важно. Именно этот разговор цеплял чем-то, но я никак не могла уловить, чем.
- Ерунда, я психанул немного. Достал билеты на премьеру спектакля, а ты в последний момент позвонила и сказала, что поменялась сменами с напарницей. Там у нее кто-то заболел, что ли. А я разозлился и наорал на тебя. А на следующий день ты попала в больницу. Я так корил себя, что не успел извиниться…Прости меня, пожалуйста…
Саша повернулся и обхватил меня за плечи, поглаживая их большими пальцами рук. И сожаление, плескавшееся в его глазах, было искренним, я это точно видела. Вот только успела заметить не только их. Вина, сожаление, стыд…они мелькнули на мгновение, тщательно спрятанные от меня, и затерялись. Но было поздно.
Я ничего не ответила, лишь слабо улыбнулась, стараясь не выдать своего истинного состояния. Затем осторожно отстранилась и направилась в палату. Саша, если и почувствовал перемены во мне, то не подал виду. Он проводил меня до постели, быстро поцеловав в лоб и попрощавшись. А я осталась один на один со своими вопросами. И ответы на них мне совсем не нравились.
Потому что мне врали…
Глава 6
Утро началось очень рано. На часах стрелки едва успели перевалить за отметку в шесть часов, и непрерывно зевающие, сонные и взъерошенные медсестры только начали разносить пациентам градусники. Проходя мимо моей палаты, они сначала удивленно приподнимали брови, а затем понимающе хмыкали. С большинством из персонала отделения у меня сложились дружеские отношения, и они были искренне рады тому, что я так быстро иду на поправку и выписываюсь.
Мама должна были подойти часам к девяти, к тому же времени Дмитрий Александрович обещал оформить выписку и лично проводить до выхода из больницы. Но спокойствие покинуло меня еще накануне вечером, взбудораженное разговором с Сашей, и окончательно добитое предвкушением долгожданной свободы. Конечно, дома еще придется восстанавливаться, но это меня совершенно не пугало. Все-таки дом есть дом. Там даже аура лечит.
Я наматывала круги по палате, не чувствуя усталости. В крови плескался чистый адреналин, не позволяющий прижать пятую точку к горизонтальной поверхности и успокоиться. Я уже умылась, два раза почистила зубы, оделась. Потом подумала и переоделась. Заправила постель. Осталась не очень довольна результатом и сняла все постельное, сложив его идеальной стопочкой с краю. Все равно в прачечную отнесут, а так все легче санитарочке будет. Упаковала все вещи в пакеты, проверила раз пять тумбочки и туалет.
В восемь я уже была готова лезть на стены в самом прямом смысле. От вытоптанной дорожки линолеум спасало только то, что он был старый, а рисунок давно затерся ногами других беспокойных пациентов. Завтрак отвлек буквально на двадцать минут, хотя я старалась очень тщательно пережевывать и не торопиться. Интересно, я всегда была такой нетерпеливой?
Еще раз окинула тоскливым взглядом изученные до мельчайших трещинок стены и устало опустилась на кровать. Чтобы через пару минут вновь вскочить. В итоге, когда мама зашла в палату, то замолчала на полуслове, удивленно уставившись на меня. А я в этот момент энергично орудовала тряпкой, вытирая пыль со всех поверхностей, до которых могла дотянуться. И, клянусь, еще ни разу в жизни уборка не доставляла мне такого удовольствия!
- Готова? – мама окинула взглядом меня и пакеты, стоящие на полу, - тогда я пойду узнаю у Дмитрия Александровича насчет выписки.
- Угу, - откликнулась я, собирая уборочный инвентарь.
- И все же я не понимаю, почему ты не попросила Сашу отвезти тебя домой? Своя машина всяко лучше, чем непонятное такси с прокуренным и замызганным салоном. Наверняка, еще и водитель лихачить будет…
- Не драматизируй, - я поморщилась на недовольный бубнеж матери, - мне всегда попадались нормальные водители. И машины тоже.
- Но Саша лучше…
- Мама! – не выдержала и повысила голос, - не начинай! Я так хочу, и точка!
Напряженное молчание повисло между нами. Я чувствовала волны обиды, исходящие от мамы, но продолжать разговор категорически не желала. Вчера мама пришла вечером, когда Саша уже давно ушел, оставив меня в полном замешательстве от разговора. И тогда же я ее попросила не звонить ему. Точнее, настояла на этом. Сам он убежал столь поспешно, что я вообще сомневалась, что он вспомнит о моей выписке.
Как оказалось, зря…
- Аня, - я едва сдержалась, чтобы не скривиться. Привыкнуть к своему имени мне пока не удалось, - что между вами произошло? Вроде бы все наладилось?
- Все в порядке, - максимально спокойно выдала я, стараясь не показывать растущего раздражения, - просто не привыкла еще. Не хочу создавать никому проблем.
- Но ведь вы же не чужие друг другу люди!
Да макакина ж ты жопа! Сколько можно то мусолить одно по одному? Не хочу я! Не хочу!!!
- Доброе утро всем!
Появление Саши, улыбающегося так, будто он выиграл в лотерею, произвело сногсшибательный эффект. Мы с мамой пораженно замолчали, уставившись на него пристальнее, чем толпа ярых гомофобов на мужской стриптиз. Но парень не заметил нашего замешательства, успев подойти ко мне вплотную и вручить небольшой букет, на этот раз красных роз, легко скользнув губами по щеке.
- Как хорошо, что я успел! И очень неудобно, что ты без телефона, - продолжил он, бегло осматривая три больших пакета с моими вещами. Действительно, телефон мне так и не принесли. Мама съездила ко мне на квартиру, но аппарат не нашла, удивившись сама и удивив меня. Может, завалился куда…
- Это все вещи? – перевел он взгляд с меня на маму, - мы уже можем ехать? Я машину к самому входу подогнал, так что тебе будет удобно.
- Подожди немного, только выписку заберу и поедем, - отмерла мама и, засуетившись, вышла из палаты.
- Ты как? Хорошо себя чувствуешь? – парень сел рядом и осторожно взял мою ладонь в свои руки.
- Да, все в порядке, - выдавила, чувствуя, как по коже опять забегали ледяные иголочки.
- Осталось потерпеть совсем немного и будешь дома, - продолжил Саша, поглаживая мои пальцы.
- Не стоило беспокоиться, - я опустила голову и теперь разглядывала пол, - ты же работаешь, наверняка пришлось отпрашиваться. Мы бы прекрасно добрались на такси.
Саша не ответил. Я тоже не стремилась продолжить разговор, погрузившись в свои мысли. Пока одна догадка, озарившая мои многострадальные извилины, не заставила меня вздрогнуть. Я бросила быстрый взгляд на Сашу, а в голове билась только одно – нет! Только не это! Но его излишне довольное лицо и горящий взгляд говорили об обратном, заставляя внутренности скручиваться в тугой узел страха.
- Саша... – судорожно сглотнула, выравнивая голос.
- Что?
- Ты приехал потому…потому, что мы живем вместе?
Ну вот, сказала. В этот момент в палату зашла мама, но я практически не обратила на это внимание, полностью сосредоточившись в ожидании ответа. Ответа, который может весьма существенно осложнить мою жизнь. Хотя, куда уж еще больше…
- Да, - у меня внутри все оборвалось. Пипец, товарищи…
- Разве? – видимо появление мамы для парня оказалось тоже сюрпризом, застав врасплох. Я успела заметить раздражение на его лице, когда он резко обернулся на ее возглас.
- Ну, почти, - сквозь зубы выдавил он, а после тряхнул головой и продолжил, как ни в чем не бывало, - Аня дала мне ключи, и я довольно часто оставался на ночь. Переезд был простой формальностью…
Воздух наполнил легкие, а я едва сдержала облегченный вздох. Слишком много потрясений, слишком много всего навалилось на меня в последние дни. А перспектива остаться наедине с Сашей вообще выбила почву из-под ног. В его присутствии я чувствовала себя зажатой, не могла полностью расслабиться. А напряжение, возникшее после вчерашнего разговора, не способствовало доверию. В какой-то момент я поняла, что если бы мы действительно жили вместе, то сейчас я бы уехала к маме на неопределенный срок погостить.
Мама наградила парня недовольным взглядом, но вслух ничего не сказала. Помахала бумагами в руках и преувеличенно весело воскликнула:
- По коням! Можно теперь с чистой совестью и по домам! Дмитрий Александрович передал свои пожелания выздоровления, но его срочно вызвали к начальству, поэтому проводить не сможет.
Я только пожала плечами на это, изначально не понимая стремления заведующего попрощаться. Все-таки близкими друзьями мы не были. Но задумываться еще и над этим у меня уже резерва извилин не хватало. Сейчас больше всего хотелось домой, а остальное могло подождать.
Через несколько минут мы покинули больницу.
Глава 7
Автомобиль Саши выделялся среди остальных машин на стоянке. Большой, блестящий темно-синий кроссовер выглядел так, будто только что выехал из автоцентра. Три большие английские буквы на капоте демонстрировали немецкое качество. Но сейчас эта несомненно красивая машина не вызывала во мне должного восхищения. А довольное лицо Саши, галантно распахнувшего передо мной переднюю дверь, вообще породило желание сбежать без оглядки.
Дорога заняла совсем немного времени, по крайней мере, пейзаж за окном надоесть мне не успел. Да я толком ничего и не рассмотрела, погрузившись в размышления. Все вспоминала вчерашний разговор с Сашей, просьбу мамы и пыталась разобраться в собственных ощущениях. В итоге пришла к выводу, что слишком себя накручиваю на ровном месте. Моя предубежденность к Саше попахивала паранойей, а объективных причин не верить ему у меня не было. И к тому моменту, как автомобиль мягко остановился около моего подъезда, я почти убедила себя в том, что мне все померещилось.
Ключ мягко провернулся в замочной скважине, а дверь открылась плавно и без лишнего шума. Воздух в квартире был застоявшийся, но в то же время такой родной и «вкусный», что на глаза помимо воли навернулись слезы. Небрежно скинув ботинки и повесив куртку на изящную вешалку, я провела пальцами по полированной поверхности трельяжа. У бабушки был отменный вкус, и вся мебель отличалась изящностью, гармоничностью и качеством. На пальцах остался махровый налет пыли, свидетельствовавший о том, что здесь очень давно никто не появлялся.
Еще несколько шагов и я оказалась в гостиной. На первый взгляд все было как обычно. Даже книжка с недочитанным любовным романом небрежно висела на подлокотнике кресла, где я ее и оставила перед тем, как уйти на работу. Злополучный столик, отправивший меня в долгосрочное небытие, стоял между креслом и диваном, также покрытый толстым слоем пыли. Прямоугольный, из темного стекла в пику светло-кремовой мебели, он сейчас казался совершенно безобидным.
Я так увлеклась, что даже не обратила внимания, как зашли следом мама с Сашей. Не слышала, как занесли вещи и о чем разговаривали. Поэтому оклик мамы застал меня врасплох:
- Аня!
- Что? – я обернулась, наткнувшись на укоризненный взгляд родных глаз.
- Ты меня вообще слушаешь? – мама, как в детстве, чуть всплеснула руками и нахмурила брови, всем своим видом выражая глубокое возмущение.
- Прости, задумалась, - чуть пожала плечами и виновато улыбнулась, - повтори, пожалуйста.
- Я говорю, что у меня через три часа дежурство начинается. Суп я тебе вчера сварила, принесла и поставила в холодильник. Там еще немного продуктов прикупила, посмотришь. Убираться не стала, времени не было, тут уж ты сама. Квитанции за коммуналку и прочее сложила в верхний ящик трельяжа. Так, что еще?
Мама сосредоточенно оглядела квартиру и потерла лоб ладонью, вспоминая.
- Вроде все, - протянула растерянно, - тебе, может, что-то надо?
- Нет пока, наверное, - качнула головой, - ты не переживай, я справлюсь.
- Хорошо, - кивнула она, - тогда я побегу, а то опоздаю. Завтра после работы зайду проведать. Если что, обязательно звони, приеду.
Попрощавшись и поцеловав маму в щеку, я проводила ее до дверей. А затем перевела слегка удивленный взгляд на Сашу.
- А ты разве не подбросишь маму до дома? – я опять ощутила напряжение, повисшее между нами, и занервничала.
- Нет, - улыбнулся он, - она отказалась. Сказала, что ей нужно куда-то заскочить. Поэтому я решил остаться и помочь тебе освоиться.
Я едва не застонала. Более неподходящей кандидатуры подобрать не смог бы никто. Мне было жутко неловко наедине с Сашей. Отчаянно хотелось переодеться, понежится в душе и сходить в туалет, но при парне об этом даже речи быть не могло. Для меня он оставался все еще чужим человеком.
Но выставить его из квартиры для меня оказалось чересчур. Он так старался помочь и угодить, что меня начала душить совесть.
- Конечно, спасибо, - выдавила через силу и вздохнула, - пойдем тогда чай попьем, что ли. А то что-то в горле пересохло…
И я бодрым шагом отправилась в сторону кухни. Там все осталось именно так, как я запомнила. Любимая кофеварка, моя гордость и любимая игрушка, стояла на краю кухонного гарнитура, рядом с белоснежным холодильником. Чайник, несколько разделочных досок и вывеска разнообразных ножей на специальном щите на кафельной плитке дополняли картину. Готовить я любила, в этом не было никаких сомнений.
Я быстро захлопотала, доставая заварку, чашки и сахарницу. Пока закипала вода, заглянула в холодильник, чтобы тут же негромко хмыкнуть и закатить глаза. Немного продуктов в понимании мамы – это запас на семью из четырех человек и собаки на пару недель минимум. Свободного места на полках практически не было, а ассортимент удовлетворил бы любого гурмана. Помимо привычных молока, яиц, масла и батона, виднелись различные овощи и зелень, виноград, небольшой ананас, палка сырокопченой колбасы, сыр в вакуумной упаковке, йогурты и даже баночка красной икры. И это великолепие с ее скромной зарплатой! Но от заботы в груди потеплело.
- Присаживайся, я сам все сделаю, - от голоса Саши и легкого прикосновения к моей руке я ощутимо дернулась, едва не вскрикнув. В какой-то момент совсем забыла о нем, и успела на долю секунды дико испугаться, - ты чего?
- Ничего, просто замечталась, - прозвучало сдавленно, но я послушно позволила усадить себя на стул.
Саша уверенными движениями заварил чай и разлил по чашкам, попутно достав из шкафчика вазочку с шоколадными конфетами. Было очевидно, что хозяйничает он здесь не впервые.
Чай был вкусным, конфеты тоже. Я преувеличенно внимательно разглядывала дно своей чашки, придумывая, как бы потактичнее попросить парня уйти. Мне уже до одури хотелось остаться одной, да и усталость давала о себе знать, а Саша все сидел. За время этого чаепития мы не проронили ни слова, хотя у меня было ощущение, что парень хочет мне что-то сказать, но не решается.
- Саш, - я поставила чашку на стол и отодвинула от себя, - понимаешь, мне нужно…ты только не обижайся, просто…
- Хочешь, чтобы я ушел? – без обиняков выдал он, усмехнувшись и пристально глядя на меня. Мне стало ужасно стыдно. В лицо бросился жар, и я изо всех сил молилась, чтобы не покраснеть.
- Почти три недели в больнице без нормальной возможности привести себя в порядок, сам понимаешь. Хочу залечь в ванну часа на два, - если первые слова звучали глухо, то в конце можно было без труда расслышать мечтательные нотки.
- Хорошо, - меня чуть насторожила его покладистость, и не зря, - только сначала нам нужно поговорить.
Я удивленно кивнула, не представляя, о чем таком важном он хочет со мной пообщаться.
- Вчера я консультировался с психиатром, - начало было впечатляющим, у меня даже рот чуть приоткрылся от изумления.
- По-твоему, я сумасшедшая? – меня так потряс выбор специалиста, что начала чуть заикаться.
- Не говори ерунды, - досадливо поморщился Саша, - просто это хороший врач, ведущий специалист, у него очень большой опыт работы. И в его практике встречалось немало людей с временной потерей памяти, как у тебя. Я только хотел проконсультироваться, что делать, чтобы вернуть тебе воспоминания как можно быстрее.
- И что сказал специалист? – несмотря на скепсис, ответа я ждала с надеждой.
- Сказал, что лучше всего нам, точнее мне, вести себя так же, как и всегда. Будто ничего не случилось. А также посетить наиболее любимые места, где мы часто бывали, или с которыми связаны значимые события. Привычные образы и ситуации должны всколыхнуть память.
Я задумалась. В словах Саши был свой резон, и мне нечего было ему возразить. Тем более, что действительно хотелось все вспомнить как можно быстрее.
- Хорошо, - согласно кивнула, замечая, как расслабляются плечи парня, опускаясь. Надо же, я и не заметила, как он был напряжен. Да и с чего вдруг?
- Замечательно, - не сдержал облегченного выдоха Саша, улыбнувшись широко и открыто.
- Ты думал, что я откажусь? – невольно вырвался у меня вопрос. Атмосфера между нами вновь потеплела, и я чувствовала себя все свободнее рядом с парнем.
- Честно говоря, побаивался, - помедлив, признался он.
- С чего бы это? – я и вправду не поняла его опасений. Да он даже не представляет, как это некомфортно ничего не помнить! Я бы даже лично явилась на прием к этому его психиатру, если бы только помогло.
- Думаешь, не замечаю, как ты шарахаешься от меня? – грустно усмехнулся Саша, дернув плечом, - думаешь, не вижу как ты напряжена все время, пока я рядом?
- Это не так, - попыталась я неуверенно возразить, но меня прервали.
- Да ладно тебе, брось! Я ж не слепой. И ты не думай, я все понимаю, вот только, - Саша сделал паузу, встав со стула и подойдя ко мне. Мне пришлось поднять голову, чтобы смотреть ему в глаза, - вот только мне тоже трудно. Тяжело быть рядом с тобой и не иметь возможности обнять и прижать к себе. Тяжело видеть настороженность в твоих глазах. И я сделаю все, чтобы ты снова стала доверять мне. Чтобы все вспомнила и вернулась ко мне.
Он подхватил мою руку, прижимаясь губами к кисти и не отрывая от меня горящих глаз. Теперь и я заметила, как непроизвольно напряглась от этого нехитрого, но довольно интимного жеста. И тоска в глазах Саши от меня тоже не укрылась.
Через пару мгновений мою конечность вернули на место, а парень направился в прихожую. Я прислонилась к косяку, наблюдая, как он одевается. От его слов в животе появилось тянущее чувство предвкушения.
- И с чего начнем? – любопытство порок, но я не претендую на идеальность.
- Это будет сюрприз, - легко щелкнул меня по носу Саша, покидая квартиру, - не бойся, тебе точно понравится!
Последние слова подхватило эхо подъезда, а я поняла, что стою перед открытой дверью, глуповато улыбаясь. Следующей встречи с парнем я уже начинала ждать с нетерпением…
Глава 8
Я вынырнула из сна так резко, что в первые секунды даже не поняла, где нахожусь. Затем прострация сменилась пониманием того, что лежу в своей постели на правом боку, руками и ногами обнимая вторую подушку. Знакомые молочные обои с золотистым рисунком привычно радовали глаз, а легкая белоснежная тюль с абстрактной вышивкой пропускала яркие лучи утреннего солнца. Накануне я забыла задернуть плотные шторы, и теперь в комнате было очень светло. Может это и послужило причиной пробуждения?
Вчера я весь остаток дня изображала примерную хозяйку, приводя квартиру в порядок после почти четырех месяцев отсутствия. Сначала слабость ощущалась довольно отчетливо, но затем я так увлеклась процессом, что перестала ее замечать. Женщина на ниве домашнего хозяйства это вообще подвид вечного двигателя, там после первого дыхания открывается второе, третье, пятое и так до бесконечности. Почему до бесконечности? Потому что давно уже доказано, что переделать все домашние дела априори невозможно.
Вот и я в очередной раз доказала этот постулат. Начав с твердым намерением вычистить до блеска все до самых дальних уголков, закончила на ноте «не видно, и хрен с ним». Тем более, что к тому моменту время близилось к полуночи, а ноги отказывались держать тело в вертикальном состоянии. Кстати, телефон я нашла. В разобранном состоянии он мирно обрастал пылью под диваном. Судя по небольшому сколу на панели, гаджет разлетелся на запчасти после падения. Вероятнее всего, я держала его в руках, когда потеряла сознание, и он выскользнул у меня из ладони. Память не откликалась, и я вполне удовлетворилась этим объяснением.
Вместо двухчасовой ванны был двухминутный душ и краткий миг удовольствия, когда в позе звезды я распласталась на любимом ортопедическом матрасе. Я настолько устала, что даже спала без сновидений.
Веки постепенно тяжелели, предлагая продолжить путешествие по царству Морфея, когда невнятный шум заставил меня вновь широко распахнуть глаза и прислушаться. Шум определенно раздавался в моей квартире.
Волна страха прокатилась по телу, скрутив внутренности. Я лежала, боясь шелохнуться, и напряженно прислушивалась. Причем, спроси меня в этот момент, что же я ожидала услышать, затруднилась бы с ответом. Догадка оказалась такой очевидной, что я тихо хмыкнула и улыбнулась, высмеивая собственную дурость и панику. Это же наверняка мама гремит на кухне, она же обещала зайти после смены.
Я с удовольствием потянулась, хрустнув в коленных суставах. Странно, вот вроде бы и старость не скоро, а звук получился на зависть опытным ревматоидам. Так хотелось еще понежиться, но завтрак с мамой был слишком соблазнительной альтернативой. Потянувшись за телефоном и мельком глянув на экран, я почувствовала, как мгновенно похолодели конечности, а вдох застрял в горле склизким комком.
Было еще слишком рано, смена в больнице закончится только через полчаса. Так что это была точно не мама…
Будто специально, в районе кухни что-то громыхнуло, а затем прозвучало сдавленное ругательство. Голос был явно мужским.
Я сжалась в комок, подтянув ноги к груди и стараясь слиться с интерьером. Кто бы это ни был, в гости его явно не приглашали. Да и визитер, похоже, не на чай зашел. Страх затапливал сознание, мешая здраво соображать. В голову лезли картинки одна страшнее другой, и мыслить хоть сколько-нибудь позитивно не получалось.
Очередное громыхание встряхнуло меня, и мысли побежали быстрее. Самое вероятное, что ко мне забрались воры. Вон как стараются, шкафы обыскивают. Прознали, что хата стоит пустая уже который месяц, вот и решили обчистить по случаю. И еще не знают, что хозяйка-то вернулась и преспокойно дрыхнет в своей постели. А это проблема. Вряд ли они гуманны настолько, чтобы оставить такого свидетеля живым и здоровым, поверив честному слову, что никто претензий не имеет.
А раз так, то мне нужно спрятаться так, чтобы меня не нашли. Я с сомнением пробежалась глазами по комнате.
Демоны!
Мест, которые можно было рассматривать со стратегической точки зрения, оказалось катастрофически мало. Можно сказать, что совсем не было. Шкаф для одежды мог вместить мое бренное тело, вот только его обыскивать будут в первую очередь. Под кровать я не залезу при всем желании, а прикроватные тумбочки в качестве схрона не годились. Что же делать?
Может, удастся аккуратно прокрасться к выходу и сбежать из квартиры? А что? Это была идея – может сработать эффект неожиданности. А если там вор не один?
Паника вновь захлестнула разум, даже тошнота подкатила к горлу. Я с трудом сглотнула образовавшийся комок и беззвучно гаркнула сама на себя, призывая собраться. После пары мысленных пощечин дело пошло шустрее, по крайней мере, я смогла мыслить логически. Раз вариант спрятаться отпадает, то нужно придумать что-то другое.
«Ага, - ехидно заржал внутренний голос, - кинуться грудью на амбразуру с криками «возьми меня, я вся твоя!».
Послав внутренний голос к черту, я максимально бесшумно встала и прокралась к двери, выглянув в гостиную. Комната оказалась пустой. С этого местоположения возня в кухне стала более отчетливой. И теперь я с уверенностью могла сказать, что грабитель был один. По крайней мере, в квартире.
От этого открытия страх чуть отступил, а настроение поползло вверх. Значит, при грамотно спланированном пути отхода, выбраться из квартиры у меня скорее всего получится без проблем. Вот только надо было чем-нибудь вооружиться. Вдруг придется обороняться?
Еще раз с тоской оглядевшись, я едва не взвизгнула от радости. За шторой, спрятавшись за плотными складками, хранилась швабра. И это было не современное многофункциональное изобретение ленивого человечества, ну из тех, что моют до блеска, изворачиваются во всех плоскостях, пышут паром и раздают вай-фай одновременно. Это была старая советская деревянная швабра с толстым черенком и основательной перекладиной под тряпку. Тряпка с нее все время соскальзывала, а руки от ощутимого веса начинали уставать уже через десять минут, но сейчас мне казалось, что это самая лучшая вещь в квартире. Как этот пережиток прошлого оказался здесь, абсолютно не вписываясь в окружающий интерьер, история умалчивала. Она мне досталась вместе с квартирой и остальными вещами, и выкинуть ее у меня руки никак не доходили. А в связи с сегодняшними событиями, вряд ли когда-нибудь уже дойдут.
Вооружившись шваброй, как молотом, я сделала шаг из комнаты. Ладони вспотели, а ноги меленько подрагивали от напряжения. Смешно сказать, но наличие «оружия» в руках меня несколько успокоило. Паника улеглась, а на месте грабителя я бы десять раз подумала, прежде чем приближаться. Проходя мимо зеркала, я едва не шарахнулась от собственного отражения – полуголая девица с всклокоченными после сна волосами, бешеными глазами и шваброй наперевес вызвала бы опасения даже у опытной психбригады. А тут один единственный грабитель…вот честно, мне его даже жалко стало. Ценного с полногтя, а стресса на минус пять лет жизни.
На носочках преодолев расстояние через гостиную до следующего дверного проема, ведущего в кухню и прихожую одновременно, я тихо выдохнула, чуть сбрасывая градус напряжения. Оставалось совсем немного, и я окажусь в безопасности. А уж там придумаю, как быть дальше. Надеюсь, что соседи не откажутся приютить и позволят воспользоваться телефоном. Еще буквально десять шагов…
Я аккуратно выглянула в коридор и увидела часть тела преступника, почти полностью скрытого дверцей холодильника, в котором тот деловито шарился. Я успела разглядеть белую футболку и темно-синие джинсы, а потом молча захлебнулась возмущением. Мало ему награбленного, он еще и пожрать заодно решил! Вот никакой совести!!
От негодования я даже забыла, что надо бояться. Несправедливость того, что мамины старания пропадут в бездонной утробе какого-то нахала, заставила меня напрочь забыть о том, что нужно, вообще-то, бояться. Я поудобнее перехватила черенок швабры и сузила глаза, оценивая обстановку на предмет возможных военных действий.
Сердце гулко бухает в груди, отражая эхо пульса в голове. Капля пота мучительно медленно скатывается между лопатками, неприятно щекоча кожу. На мне лишь шелковая маечка и шортики, и пол неприятно холодит голые ступни. Надо было одеться – мелькнула запоздалая мысль.
«Ага, и чемодан с вещами собрать заодно», - снова хохотнул внутренний голос, - «и причесаться. И накраситься. А еще лучше выйти к грабителю и попросить зайти попозже, когда ты будешь готова».
Пришлось снова отправить его недалеко, но весьма красочно.
Парень меня не замечал, что-то бормоча себе под нос. Головы его я по-прежнему не видела, а расстояние между нами составляло не больше пары метров. Внезапно меня «осенило». В обычной ситуации было бы уместнее назвать это характерной жидкостью, ударившей в голову. Но сейчас логика и здравый смысл отказали мне напрочь, уступив ведущую роль импровизации. Не успев хорошо обдумать очередную «гениальную» мысль, я резко рванула вперед. И в этот момент грабитель выпрямился.
Вот на самом деле нам повезло. Точно повезло, я говорю. Мне в том, что я чуть задела плечом косяк и траектория удара сместилась вправо, избавив меня от отсидки десятка лет за убийство. А ему в том, что он успел повернуться ко мне, привлеченный шагами. Секунда, а казалось, что прошла вечность.
Перекладина швабры со всех моих девчачьих сил приземлилась парню на правое плечо.
- Ай! Твою мать, Аня! Какого хрена ты творишь? – возмущенный вопль Саши, схватившегося за пострадавшее плечо уцелевшей рукой, в утренней тишине прозвучал необычайно громко.
- Ой, Саша! Это ты? – пролепетала я, пораженная до глубины души. Меньше всего ожидала увидеть на своей кухне именно его.
- А кто еще? Какая вожжа тебе под хвост попала с утра пораньше? – очередной вопль прозвучал вперемешку со стоном, когда он попробовал пошевелить правой рукой, - или это такой оригинальный способ показать, как ты не хочешь меня видеть? Так я и на словах неплохо понимаю, не обязательно делать из меня инвалида!
Мне стало стыдно и я горячо извинилась. Раз двести. А потом приложила лед к месту ушиба и усадила Сашу пить чай. Идиллия. Это если бы я была нормальным человеком.
Но я была стопроцентной девочкой. Поэтому весь страх и напряжение последнего получаса не могли уйти бесследно, трансформировавшись в раздражение. Какого черта? Вломиться в мою квартиру, похозяйничать на моей кухне, напугать меня до заикания! Хорошенькое утро, ничего не скажешь! Я тут же нашла виноватого. И это точно была не я!
- Какая вожжа? И ты еще спрашиваешь? – я с таким пылом кинулась на парня, что он отшатнулся, прижавшись спиной к холодильнику, - какого лешего ты тут делаешь? Как ты вообще в квартиру попал?
- Так у меня ключи же есть, ты мне сама дала до этого, - Саша явно потерялся от моей бурной реакции, - хотел вот сюрприз сделать…я же тебе вчера обещал…
Проследив за его взглядом, я заметила на столе красивый серебристый круглый поднос, на котором уже расположилась небольшой кувшинчик с розой, моя любимая чайная пара – белая, вытянутой формы, с золотой каймой, тарелочка с бутербродами с икрой и стакан апельсинового сока. Но удивление потерялось на фоне выплескивающихся эмоций.
- Сюрприз? Да к черту такие сюрпризы! – припечатала я, опасно размахивая шваброй, - я чуть не поседела! Я думала это грабители или убийцы пришли по мою душу! Как тебе вообще эта идея в голову пришла?!
Проследив за очередным виражом моего «оружия», Саша резко подался вперед, обхватывая меня руками и прижимая к себе. Пару раз безрезультатно дернувшись, я затихла мышью. Крепкие мужские руки, мерно вздымающаяся грудь и успокаивающие поглаживания по спине сделали свое дело. Меня потихоньку начало отпускать. От пережитого тело начало колотить мелкой дрожью, а на глаза навернулись слезы.
- Анечка! Ну, прости меня, дурака, - приглушенно каялся парень, - я ж не думал, что ты так отреагируешь. Ты вообще должна была спать еще!
- Ну, извини, - саркастически отозвалась я, не спеша отстраняться. Саша только хмыкнул на мой выпад. В его объятиях было тепло и очень спокойно, а легкий запах цитруса приятно щекотал нос.
- Не скажу, что часто носил тебе завтрак в постель, но бывало. Тебе это очень нравилось, и я решил, что с этого можно начать.
- Сюрприз определенно удался, - я сморгнула слезы и кашлянула, прогоняя комок в горле, - давай только на будущее договоримся не повторять. Затратное это мероприятие.
- Почему? Вроде ж кроме моей руки и гордости ничего не пострадало, - я затылком чувствовала его дыхание, испытывая странные ощущения. Сейчас, когда эмоции улеглись, близость Саши стала ощущаться намного острее, а внутри нарастало непривычное волнение. Я медленно отстранилась, отмечая вздох сожаления, вырвавшийся у парня.
- Потому что качественная окраска седых волос в хорошем салоне довольно дорогое удовольствие, - хмыкнула, отступая на пару шагов и обхватывая себя за плечи. Без его рук мне сразу стало зябко. Но вернуться я и не подумала. Слишком рано. Для всего рано.
Саша замолчал, рассматривая меня сверху вниз и обратно. Его взгляд стал тяжелым, задерживаясь на обнаженных ногах и ажурном вырезе тонкой майки. Комната стремительно уменьшалась в размерах, очерчивая наше уединение. Я всем телом ощутила напряжение, сковавшее мужское тело, и испугалась. Слишком откровенны были его желания в этот момент. Слишком не готова я оказалась столкнуться с ними так скоро.
Гулко сглотнув и отведя взгляд, отступая, я поспешила разорвать гнетущую тишину, заполненную его тяжелым дыханием:
- Предлагаю в знак примирения вместе позавтракать, - пробормотала, почти сбегая с кухни, - тем более, что почти все уже готово. Я только оденусь.
- Ага, - донеслось вслед рассеянное, но пристальный взгляд между лопаток я ощущала до тех пор, пока с облегчением не захлопнула дверь в спальню.
Определенно, это утро не войдет в двадцатку лучших…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
