Обложка Журавлев Владимир Борисович. Неудачная реинкарнация

Журавлев Владимир Борисович. Неудачная реинкарнация

Владимир Журавлев

0% прочитано
Стандартный
Владимир Журавлев

Журавлев Владимир Борисович. Неудачная реинкарнация

Глава 1

Нечто вроде пролога

Обычный человек помнит свое детство, начиная с двух лет. В лучшем случае. И лишь отдельные моменты. Нет, я не возмущаюсь, еще чего! До двух лет и вспоминать нечего. Вот посмотрите на грудничков и сразу поймете, что вот это вот и один раз пережить мало удовольствия, не то что помнить всю жизнь.

Поэтому я - несчастный человек. Нет, я не ною, не впадаю в депрессию! Но попробовали бы сами пережить младенчество при полном, взрослом разуме! И еще - я ненавижу йогов! Потому что кто-то из моих предков был йогом и достиг на этом поприще всего, к чему стремился. Такая целеустремленность обычно весьма похвальна и приветствуется, но в моем случае... Ну, бессмертия он не обрел, потому что законы мироздания даже йогу изменить не под силу, зато он умудрился сделать так, чтобы его личность при последующих перевоплощениях не теряла памяти. Может, он желал сделать исключительно благое дело. Еще бы! С детства иметь в багаже мудрость предыдущих жизней - нехилое подспорье! Но как же он нагадил следующим воплощениям! Представляете, окруженный почетом и уважением боец отбывает в мир иной, оплакиваемый соратниками - и оказывается в детской колыбельке, в лучшем случае увязанным накрепко в чистую пеленку, но чаще всего просто в дерьме! И много еще чего происходит с этим старцем во счастливом младенчестве, о чем не принято распространяться вслух. Так что йогов я ненавижу всем сердцем и при встрече всегда бью - ну, когда очередное воплощение происходит на юге.

Надеюсь, теперь понятно, почему от воплощения к воплощению во мне крепла решимость порвать порочный круг жизни? Тем более что пользы от всего этого безобразия оказалось на удивление мало. Память, конечно, сохраняется - но только в латентном состоянии! Не может, оказывается, разум ребенка принять водопад воспоминаний из прежних жизней! Все приходит постепенно, по мере взросления, а полностью память открывается в преклонном возрасте, когда, собственно, от этого не польза, а один пшик - сил-то уже ни на что не осталось! Я уж не говорю про физические навыки! К чему пятилетнему ребенку мастерство копьеметателя, у него еще мышц нет! А ухватки верблюжьего погонщика подростку, зависающему на компьютерах?! Вот такая вот печальная картина.

Так что неудивительно, что я, поразмыслив в течение нескольких жизней, пришел к определенному, хотя и несколько необычному, решению. И сейчас я заявляю! Я, Тэмиркул из племени горных кузнецов, я, Аспан из династии бродячего клана убийц, и даже я, ничтожный Кыррабалта из... - короче, все мы! Мы, в смысле, я, отрекаюсь от прошлого и клянусь разрушить связь времен! Я пройду все миры и пространства, я окунусь в омуты родовой памяти, я воспарю к высотам предвидения, но добьюсь своего - и умру! Умру, как все, и приду в мир в счастливом неведении о своем прошлом! И я это точно сделаю, потому что целеустремленность - мое родовое качество, еще со времен того доисторического йогина, чтоб ему не развязаться из позы стрелка из лука! Ардхаматсиендрасана, вот как это называется, за одно такое словечко убивать надо!

-=-=-

- А что он так смотрит? - в тихом недоумении вопросила счастливая молодая мамочка.

Вопрос не блистал новизной. У молодых мамаш, одаренных бестолковостью сверх меры, он расположен на одном из первых мест, но в данном случае недоумение было вполне оправданным. Новорожденное дитя, взятое на руки, вместо того чтобы счастливо созерцать родительницу, весьма скептически зыркало по сторонам. Увиденное не внушало оптимизма. Опять Земля! Да еще и эпоха примитивных технологий! Еще и Россия! Комната тесная, потолок низкий... а на стенах что? Вот это блеклое? Точно не мимикр, и даже не информнапыление. Боже, теперь понятно, почему ты до срока покинул этот ничтожный мир! Ведь это просто бумага! Обои, вот как называется эта злобная пародия на украшения! Что же тогда на полу?! Ничего хорошего, и лучше не смотреть! Может, хоть светильники? Ужасно. А мебель... вот это - мебель?! Да, это точно не Арктур. Последний пункт: может, хоть с родителями повезло?

И дитя наконец перевело прозрачные глазенки на так называемую маму. Мда. Не, в целом симпатична, чем-то напоминает Аллию, ту, которая была третьей женой Аспанбыка - но ведь неряшлива! И неловкая, вон уронила что-то со спинки кресла - а всего лишь стоит рядом! И бесцеремонная, ишь как разглядывает. И... да, еще и властолюбивая, что при ее врожденной бестолковости гарантирует форменный дурдом вместо семейной идиллии! Хотя если отец обладает хотя бы половиной той твердости характера, не все потеряно. Аспанбык строил своих жен - любо-дорого было посмотреть. И поучаствовать, кстати.

- Папача, возьми отпрыска, у меня руки затекли! - скомандовала мамочка.

Явился папа, и последняя надежда развеялась без следа. Этот - не Аспанбык. И не Тэмиркул. И, что уж совсем невероятно, даже не Кыррабалта. Бывают, оказывается, и такие безвольные создания!

Младенец прерывисто вздохнул и завязал ноги лотосом. Прямо так, на весу. Вдох, выдох, глубже, еще глубже... Уродский мир, и делать здесь пока что нечего. А раз так - сваливаем отсюда в мир, где все просто и понятно, где работящие и любящие родители, где будущее предопределено, и заранее известно, что будет оно сытым и устроенным.

А младенец порастет пока и так.

Вдох-выдох, и снова вдох. Войти в транс необходимой глубины все не удавалось. Новоявленный папочка мешал, наверно.

- Ну, здравствуй, Владимир Владимирович Переписчиков! - неуверенно улыбнулся папочка. - Надеюсь, мы с тобой станем друзьями?

Младенец отчетливо представил, как ему предстоит с зубовным скрежетом заполнять всякие документы - не мог он, что ли, покороче как-нибудь назвать... и назваться?! - закатил глаза и улетел в долгожданный транс. Нафиг отсюда. Привет, Жерь Светлолиственная, приятный мир!

Глава первая

Эре-дурачок

... Я, Аспанбык из клана убийц, я же Шестак-глиномес, погибший в отрочестве, я же Руфес с Арктура, бандит из плавней; как ни противно, но я же и Вовочка Переписькин....э... Переписчиков! - и даже я, неудачник и посмешище Кыррабалта... а сейчас просто Эре, сын гончаров, из очень приветливого места под названием Жерь Светлолиственная. И если жить здесь, в общем и целом, легко, то с выполнением неких громких заявлений наблюдались сложности. Потому-то люди и боятся делать громкие заявления! Потому что подтверждать их делами обычно не получается. Соответственно те, кто не сдерживается и ляпает что-нибудь торжественное, считаются брехунами, демагогами, погонщиками ветра, еще как-то особенно обидно, что-то, связанное с мячами - в общем, в каждом мире по-своему унизительно. Странное дело: миры разные, а нелюбовь к великим порывам души везде одинакова. Отсюда закономерный вопрос к Творцу: ты чего это наворотил тут, любезнейший?! Только он никогда не отвечает. А жаль. Славненько бы погавкались.

Вообще-то клятва не на пустом месте давалась. Сначала был составлен план, как избавиться от бессмертия... собственно, бессмертия чего? Не души ведь: души по определению бессмертны, и никому это до сих пор не мешало. Правильно будет так: избавиться от бессмертия памяти.

Ну, а коли термин подобран, остальное легко и просто выстраивается в логическую последовательность действий. Шаг первый: узнать, как, собственно, это бессмертие, будь оно неладно, прицепилось-то? При некотором везении там же можно было получить рекомендацию, как этому безобразию положить конец. Причем даже идти никуда не надо. Тот умалишенный йогин - чтоб ему камни Тибета не казались мягкими в посмертии! - это ж я и есть, собственной персоной! Всего делов-то: провести в медитациях и воспоминаниях достаточно много времени, чтоб успеть добраться до самых глубин - или вершин? - родовой памяти. Но первый шаг оказался неожиданно тяжелым. Ну кто бы позволил Шестаку-глиномесу часами сидеть в медитациях - проще говоря, без дела? А ведь там не о часах речь шла. Собственно, только на Жери это и удалось. Удивительно приятный, незлобивый мир - и с родителями на этот раз повезло, кажется.

Он сидел на обрыве с удочкой в руках и хмуро разглядывал медленный водоворот. Утопиться, что ли? А смысл? Тем более что было уже. Шаг второй: если обращение к глубинам памяти окажется невозможным, расстаться с жизнью добровольно. Вдруг такой демонстративный отказ от дармового бессмертия сломает программу копирования памяти в первую попавшуюся новорожденную башку? Вот Шестак-глиномес отчаялся найти свободное время для медитаций - или хотя бы для отдыха - и того, шаг второй, экспериментальное опровержение. Дурак. Будет теперь В.В. Переписчиковым.

С бессмертием памяти все обстояло удручающе просто. Оказывается, это всего лишь этап в развитии личности. Один из. Как бы определенный возраст души. Ну и как отказаться от возраста?! Хорошо остальному человечеству - оно в массе своей до следующего этапа не успевает дожить. Мрут быстрее, чем совершенствуются.

Проблема на первый взгляд казалась абсолютно неразрешимой. И на второй тоже. Оттого и речной омут выглядел все более привлекательным - хотя вода в нем в плане чистоты не дотягивала до приемлемого уровня. Грязная была водичка. Опять в верховьях дожди? По времени года - рановато. Лето же в разгаре.

Так, спокойно, сказал он сам себе. Могло быть и хуже.

Изуверская фантазия тут же подкинула парочку идей, как именно могло быть хуже. Ведь после возраста бессмертия памяти следующий должен подойти, по логике, и кто бы подсказал, чего от него следует ожидать.

Это всего лишь путь, напомнил он себе. Ну, помнится все, что прожито. Такая вот извращенная благодарность от злодейки жизни. Но пройдет этот этап! Все проходит!

С последним утверждением не поспорил бы никакой философ, и он несколько повеселел. Ну, а коли определение найдено, по привычке дальше все выстроилось замечательно, в строгой логической последовательности. Оглядеться в данном приветливом мире, раньше на это как-то не хватало времени, все медитации да воспоминания. Значит, оглядеться - это раз. Устроиться в свое удовольствие - это два. Хотя с этим проблем не предвиделось - повезло с родителями, да и мирок пасторальный. Значит, устроиться - это два. И пожить в свое удовольствие, наконец, ожидая следующего этапа - это три! Все предыдущие реинкарнации были до обидного короткими, единственное исключение, пожалуй - тот самый йогин-основатель. Но вот ему как раз стоило бы срок жизни урезать до минимального!

Рыба не клевала. Какая ж рыба клюет днем? Только глупая. Но глупую он давно уже выловил и съел. Ну и ладно, не больно-то и хотелось.

Перед уходом он заглянул в омут. Вода отразила угрюмого тощего подростка лет пятнадцати. Примерно. В деревнях возраст считали так... округленно, в общем, больше по внешнему виду. Правильно, кстати, считали.

Удочку он даже не стал прятать, только леску выдернул из воды. От кого прятать? До жилья не один час ходу, а деревенские в лес так далеко не забредали. Ягод-грибов-орехов рядом с деревней полно, а вот подальше - не очень. Наверно, специально на благодатном месте деревню ставили.

Он вздохнул - и сорвался на стремительный бег. Пора домой, ужин его дожидаться не станет. Лето, жара, а холодильников в этом мире не придумали еще. Так что ужин сразу подберут, чтоб не пропадал. Там за столом такие братья! Им сколько ни дай, все мало. Здоровые ребята. Следовательно, считаются старшими. А он, как самый тощий, у них за младшенького.

На бегу он машинально настроился на встречу с людьми. Со всякими людьми. У него всегда в запасе было несколько сценариев поведения, в зависимости от ситуации. Привычка - вторая натура.

Последняя мысль ему настолько не понравилась, что он даже остановился. Ведь неправда же! А еще считается народной мудростью! Народ тоже врать любит, если кто не заметил! Привычка - это... это что?

Ответ сам в голову не шел, думать о таком пустяке было неохота, и он снова припустил по холмам и пригоркам. О, вот и деревня близко! Примета верная: если тропы стали такими, что две телеги разъедутся - деревня близко. И тропки эти вовсе не кони натоптали, а девки деревенские, чтоб за ягодами-орехами в лес ходить. Куда там коням до местных девок - кровь с огнем пополам, вспыльчивость буй-тура - и разум его же, кстати.

Совсем близко запела звонкая труба. Ага. Дерстин-пастух гонит дойное стадо с полонины.

Он завистливо покачал головой. Пастух играл замечательно. Еще бы! Забот никаких, играй целыми днями, шлифуй технику! Коровы не против. У пастуха дойного стада заботы если и бывали, то только глубокой осенью, когда трава становилась похуже, и рогатые скотины норовили разбрестись по лесам в поисках вкусненького. А так - лежи на пригорке и дуди! А потом на деревенских танцульках лови восторги и обожание местных девок!

Стадо вывернуло из-за пригорка, и труба запела еще яснее, еще прихотливее завился мотив. Он не выдержал и поддержал ее во всю мощь голоса - а голос у него, надо сказать, был поставлен! Днем рыба не клюет, можно и попеть.

Что он действительно любил, от чего терял осторожность и чувство меры - это музыка. Особенно - хоровое многоголосие Арктура. Ради него, собственно, и голос поставил. Но здесь таких изысков не приветствовали. Здесь в почете был примитив. И когда он от полноты эстетических переживаний начал накладывать на основную мелодию трубы разнотембровые украшения и раскачивать ритм, из-за коровьих спин объявился сам Дерстин и обиженно погрозил кулаком. А кулак у него - во! Не говоря уж про плечи. Подумаешь, заглушил его трубу! Подумаешь, коровы шарахнулись, словно от дракона - которые здесь, кстати, не водились. Но все равно лучше было от стада - и от пастуха - держаться подальше. Ближайшие пару дней.

Кстати, коровы. Йетт-ан-шура на местном наречии. Если приглядываться к миру, то стоило признать, что на том же Арктуре их однозначно признали бы геннопреображенными. Уж очень они были подходящими под человеческие требования. Одомашненные животные столько достоинств не могут иметь. Забавный мир. Посттехнический, что ли? Мир забавный, а уж язык здесь - животик надорвешь! Кому взбрело в голову скрестить иберийский с дославянским?! Очередной вопросик к Творцу без надежды на ответ. Ох и извращенец же ты, Творче! Был.

Навстречу двигались встречать своих коровушек местные девки. Шли они, естественно, так, чтоб заполнить собой всю ширину дороги. Здесь вся молодежь так ходила. Еще и локти расставляли. Тоже ведь, доминирующие самцы... и самки. Принцип-то понятен и прост: дави всех, чтоб не давили тебя! Бесчеловечный принцип, между прочим.

Он мгновенно ожесточился и не стал прыгать за обочину, а пошел юлой, ловко уклоняясь от локтей и выставив свои. Увернулся от затрещины - ух, что было б, если б попала, такой-то ручищей! Отпрыгнул спиной вперед от пинка - и впечатался в чью-то мощную грудь.

- Куда прешь, придурок, негодяй сопливый, легиньх-кастрат! - начала разоряться богатырь-девица при поддержке дружного хора.

- Привычка - это не вторая натура, - вдруг сказал он озадаченно. - Я понял! Привычка - это утилита операционной системы, вот что это! Просто полезная программа, ну надо же!

В наступившей гробовой тишине он растерянно похлопал ресницами - хорошо получилось, почти как у кокетки-девочки! - и произнес:

- О! Добрый вечер, Яха-девачка! Я тебя не сразу заметил, извини.

Богатырша всхрапнула и рванулась к нему. Подружки повисли на ней и еле удержали. Он опасливо отбежал и оценил эффект. Ну, порвать на клочки она его, наверно, не смогла бы - но очень желала!

Девушки бросали на него ненавидящие взгляды и утешали Яху. Обозвать такую красавицу девачкой, то есть той, кого замуж не возьмут, кого деревенское общество вынуждено будет отправить в город на поиски иной судьбы!

- Пойдем уж, Яха-девойка! - успокаивали подружки взбешенную девку. - Он же у нас дурачок, берхь сопливоносый! Ай, а он знает, что взрослый стал?

Он уже уходил, когда девушки радостно запрыгали по дороге, сотрясая яблони в ближайшем саду, и заорали что-то издевательски-радостное вслед, что-то о празднике взросления и что его больше не будут использовать как ишака братья Собаки! Он, конечно, даже не показал, что услышал и понял, о чем они - тем более что действительно ничего не понял! То, что от него отвяжутся братья Собаки, очень даже радовало - если может быть правдой то, что орут обозленные девки. Постоянные драки с этими придурками, честно говоря, уже надоели. Разве что в виде спарринга - надо же и на людях тренироваться, не только по деревьям лупить.

А Яха - действительно девачка, подумал он грустно. С его-то жизненным опытом он давно перестал ошибаться. По крайней мере, в вопросах, не касающихся его лично. И дело не в том, что она некрасивая. Скорее наоборот. Да и женская мощь когда это отталкивала настоящего мужчину? Но вот чего-то в ней не хватало. Кокетства? Женской хитрости и коварства? Проста была Яха и прямодушна. Вот это и был ее страшный недостаток. Даже за скотиной вышла в обычных рабочих штанах и рубахе, в которых месила глину у отца в мастерской. Это за скотиной! А ведь у поскотины собирается чуть ли не вся деревенская молодежь! Не старикам же, в самом деле, бегать за шаловливыми коровами. Так что каждый вечер происходили негласные смотрины. Все девушки это понимали - а если для понимания мозгов не было, безошибочно чуяли как-то женским нутром - и к встрече коровок наряжались, как на свадьбу. Собственно, так оно и было по сути.

Жалко. Хорошая ведь девочка. Просто наивна, а еще - взросление у нее запоздалое. Такое бывает, ничего страшного. Не всем же в тринадцать лет сиять спелыми персиками! Но кто бы в этой деревне что бы понимал в возрастной физиологии! Здесь и школы настоящей нет, так, воскресная учильня, курсы по ликвидации неграмотности. Да еще заведовала этим делом дочка местного тхемало, э... барина, что ли? Молоденькая. Ну какая из нее учительница? Она сама ничего не знает. И не умеет. Только учеников отвлекает от учебы своим видом.

Ладно, во всем разберемся, пообещал он сам себе. Войны нет, деревенька тихая - по всем приметам ему выходила долгая безмятежная жизнь в сытости и довольстве. Родители зажиточные опять же. Мягко говоря. На самом деле - местные богатеи. У отца - глиняное производство, в город товар возит. И какой товар! Насколько он понимал, это был аналог фарфора - и очень неплохого. Такую красоту в этом месте больше никто не производил.

Кушать хотелось немилосердно. Удрал ведь в леса с восходом. С восходом - и с пустыми карманами. Ничего, стол, пожалуй, уже накрыт.

Но у ворот его встретил отец. Встал, прислонившись к темному от времени столбу, и руки на груди скрестил. Нехороший, между прочим, знак. Во всех мирах нехороший.

- Санни-эре-э-э! - протянул он, за насмешкой пряча истинные чувства. - А ты знаешь, праздник взросления был? О, не знаешь. Я так и думал. Ну и хорошо, что не знаешь. Нечего тебе праздновать. Взрослым ведь тебя признали, Эре-дурачок.

Отец непроницаемо глядел на него. Ждал вопросов? Так не дождется, хотя от неопределенности захолонуло в груди. Но он давно отучился показывать свою суть. Привычка - вторая...блин! Короче, привычка.

- Ни к какой работе ты не способен, - сказал отец сдержанно. - И я просил. И мать просила. Хоть бы за скотиной ходил. Хоть бы сад обихаживал. Глух ты к просьбам оказался. Ну, и Творец оказался глух к нашим просьбам о твоей судьбе. Деревенское общество отправляет тебя в город, Эре-дурачок. Там ищи свою судьбу. Или сгинь. Завтра поутру покинешь дом.

Отец развернулся и ушел в сад. Сына-дурачка он не любил, но о судьбе его по-своему переживал. Хороший он мужик, отец.

Так, спокойно, подумал он. Бывало и хуже ... Память услужливо подкинула парочку ситуаций, когда бывало хуже, и стало совсем неуютно. Блин, да это же полный крах всех планов, какое тут спокойствие? Где этот Творец?! Что бы с ним сделать, с уродом?

Глава вторая

Вовочка, он же Эре...

Он проснулся ночью оттого, что отец положил ему ладонь на лоб.

- Жара нет, чего тогда бредишь? - недовольно сказал отец. - Разбудил вот. А мне на работу завтра рано. Кстати, если уж бредить, то лучше на знакомом мне языке. Лады?

- А тебе все языки незнакомые, - пробормотал он и наконец выпал из дурного забытья. - Кроме родного. Повезло.

Он сел на кровати и потер лоб. Так. Ну и где мы? Понятно, что дома. Но вот ГДЕ дома? С этим раздвоением локации тела ни один вопрос корректно не задать, блин. А, бумажные обои. Понятненько.

- Слушай, ты тоже собрался меня из дому выгнать? - вдруг спросил он, движимый внезапным наитием.

Отец смутился.

- Почему тоже? - пробормотал он. - Я... просто тебя в милиции... ты же на учете! И семья неполная! Говорили про интернат - но только предлагали! Я же не согласился! А... откуда ты узнал?

- Чего тут узнавать? Не ты первый.

- Если б ты старался жить нормально! - с горечью сказал отец. - Если б хотя бы нормально учился в школе! Вовочка Переписькин - это же ходячий анекдот, над тобой вся школа потешается! И драки каждый день! И по дому ничего не делаешь, ходишь вечно неумытый, расхристанный!

Так, отца понесло. Он глубоко вздохнул. Задержал выдох. И еще раз.

- Стоп, - сказал он, и отец послушно умолк. - Разберемся по порядку. Я хорошо учусь, папа. Просто этого не замечают.

- Ага, русский язык, например...

- А ты сам попробуй! Когда в голове десятки языков, а уж алфавитов сколько! И все уродские! Меня все время на руны стягивает, потому что они удобнее! И язык этот, якобы родной, уродский! Ни одного ударения постоянного нет, исключений больше, чем правил, пишется не так, как слышится, а уж говорится как! Почему здесь не изучают фонетическое письмо Арктура? Вот его я хорошо знаю.

- А еще география...

- Да знаю я географию! А вот учительница - нет! Ее бы на Жерь Светлолиственную, я бы на нее посмотрел!

- А еще математика, физика...

Он выжидательно уставился на отца, и тот осекся.

- Ну, физику и математику ты знаешь, - нехотя признал он. - Только ты же знаешь лучше, чем учителя! Ты понимаешь, что их это бесит?! И меня бы взбесило, если б какой-то сопляк ...

- Берхь сопливоносый, - услужливо подсказал он

- Да! Если б всякий берх сопливый указывал мне, как проводить уроки - да еще правильно указывал! Я бы его!..

- Ты не отдавай меня никуда, - попросил он негромко. - Без твоего согласия меня не смогут забрать. Я же стараюсь.

- А драки каждый день? - печально спросил отец.

- А что я могу поделать? - спросил он в ответ. - Они же пристают сами... все.

- Почему-то к другим не пристают.

- А другие трусливые, - пояснил он. - Предпочитают унижаться и подчиняться старшим или сильным. А еще они все толпами ходят. Забавно: миры разные, но шакалы везде ходят толпами. А я - один.

- Да, маленький ты у меня. И тощий. Вот был бы ты здоровым...

- Радуйся, что маленький! - резко сказал он. - Я, когда здоровый, совсем по другому пути иду! Сначала самый здоровый в детском саду, потом в школе, потом на улице, потом бандиты начинают уважать, потом у бандитов за своего... и вылепляется знаешь какое чудовище! Аспанбык из бродячего клана убийц - слышал про такого? А потом государству дорогу перейдешь, хлоп - и на кладбище, и привет, сопливая реинкарнация! Больше сорока лет ни разу не жил - а хочется!

- Ладно, давай спать, - вздохнул отец. - Никуда я тебя не отдам. Вдруг из тебя великий фантаст получится, гордиться буду. Вон как складно выдумываешь. Только ты постарайся хотя бы учиться хорошо, лады? А то комиссия от меня не отцепится - и от тебя тоже!

- Я стараюсь. Но мне трудно! Когда и там, и здесь, и еще вон там живешь - знаешь, какая каша в голове?

- Вот я и говорю, что фантаст. Ладно, не сверкай глазами! Вот сможешь объяснить, как это ты одновременно тут и там живешь, тогда и будешь сверкать!

- Я-то объясню! - проворчал он, укладываясь на узкую кровать. - Только ты не поймешь. Малограмотный ты у меня. Необходимым уровнем абстракций не оперируешь.

- А кто поймет? Ученые?

- Эт вряд ли...

- Лечиться тебе надо, сын, - серьезно сказал отец. - В психбольнице.

- Эти налечат...

Отец вздохнул и отправился спать. С последним утверждением он и сам был согласен. Там, пожалуй, налечат.

Эпсар Борз, командир отряда имперской полиции

Эпсар Борз оглядел окрестности мутным взглядом. Отряд имперской полиции теснился сзади, чтоб не заставлять начальство глотать дорожную пыль. А еще - чтоб не попадаться под тяжелый похмельный взгляд эпсара. Командир был, мягко говоря, сволочью распоследней. Работа в полиции вообще не из особо чистых.

- Что за деревня? - спросил эпсар.

- Просто - деревня, - доложил заместитель. – В имперском перечне значится под названием...

- Я что спросил?! Зачем мне твое название, ишак ты голозадый?

Заместитель побледнел. В отряде он служил недавно и еще не привык к специфическим внутренним взаимоотношениям.

- Я тебя пристрелю на первой операции! - пообещал эпсар и поехал вниз с перевала. - Иш-шак... Десятник, что у нас по деревне?

- У местного тхемало долгов по налогам - два раза можно повесить.

- Сепаратист, что ли?

- Пьяница.

- Ну, тогда попьем вместе.

За спиной подобострастно засмеялись. Как пил их командир, они неоднократно видели. Этому тхемало было бы лучше, если б его повесили, честное слово. Кстати, может, еще и повесят. Вместе с семьей. По пьянке всякое случалось.

- Еще из горной канцелярии писулька есть. Тут в деревне гончарное производство, белые глины. Сбивают цены горным умельцам. Попросили убрать их как-нибудь.

- Попросили они! Что-то я не слышал, чтоб просили! Ишаки. Ладно, посмотрим.

Конные латники уверенно запылили вниз по дороге. Они никого не боялись. Бояться здесь стоило только представителей империи. Но они как раз ими и являлись. Так что - не боялись никого. Однако и броню не снимали, несмотря на жару - очень уж грязная у них была работа. А среди обиженных иногда встречались отчаянные личности. Пока что встречались.

Эре-дурачок

- Одежду запасную и еду тебе в какую сумку сложить? - спросила неохотно мать. - В твою? Или у братьев поновее возьмешь? Они отдают, бери.

- Чего-то я в этом мире не понимаю, - пробормотал он. - Вот так спокойно родного сына за порог?

- Всех отправляют, - заметила мать. - Кто в деревне не нужен - едут в город. Не в пустыню гонят - в город! Там, говорят, жить даже лучше, чем в деревне. А ты уже взрослый, на шее у родителей хватит сидеть.

Он открыл рот, подумал - и закрыл. Возразить было нечего. Понимал, что неправильно это, но словами не выражалось. Уж очень неожиданно все завертелось. Вот и в бою неожиданность - отличное средство, чтоб завалить превосходящего противника. Ну, если тот не ошеломит первым, что ему, кстати, гораздо проще устроить.

Мать не уходила, чего-то ждала. Тогда он, не стесняясь, приподнял половицу и достал заветный сверточек. Развернул - и взялся прилаживать на руки снаряжение. Вроде и рановато еще, но он к дороге всегда, во всех жизнях готовился заранее и очень основательно. Так подсказывал опыт, который, как известно, бывает только горьким.

- Все же это ты кузницу обворовал! - сказала мать удовлетворенно. - На тебя и думали, да доказать не смогли. Хитер ты, Эре-дурачок!

- Живите в довольстве, мама, - сказал он на прощание. - Счастья не желаю - не будет его у вас.

- Глазишь? - поинтересовалась она насмешливо.

- Жизнь не прощает, когда нарушают ее законы, - объяснил он. - Да вы сами увидите, в ближайшей реинкарнации.

- А я все искала в тебе величие, потому что ты Его сын! - вдруг сказала в спину мать. - Дура была, верила по молодости всему! Тоже мне, эльф синеглазый! Оказалось, болтун и сумасшедший, как и ты. С отцом хоть попрощайся, корта-ан-газа! Не родной тебе, а достойней многих, до последнего тебя защищал!

- Да говорил я уже с отцом! - ответил он. - Решили, что не будет он меня в интернат отправлять.

Посмотрел на озадаченную женщину, поморщился и потер лоб. С этими скачками по мирам точно дурачком заделаешься!

- Дорога в город налево! - крикнула она ему в спину.

Но он пошел направо. Он обещал отцу, что постарается учиться хорошо. А школа ведь направо.

На полдороге до него дошло, что никакой школы именно здесь нет, и вообще он обещал не то, не тому отцу - и не в этом мире, блин! Потоптался посреди улицы в полной дезориентации - и все же решил идти, куда шел. Учильня здесь была - так стоило попрощаться хотя бы с учительницей. Спасибо ей, что ли, сказать за то, что не забывала одеваться на уроки так, что всякая грамота из головы вылетала напрочь?

И тут его остановили братья Собаки. Обступили, придвинулись, многозначительно заухмылялись. Тоже решили попрощаться?

Он машинально отметил: братья четко делились на школьные типы поведения! Честолюбивый и добродушный, и лицемерный под локтем у честолюбивого, а по бокам мягко-забитый, злостно-забитый и угнетенный. И все шестеро собирались напоследок его изувечить. Младший Собака, тот, кто злостно-забитый, держал железный прут. Этот может! А неподалеку торчали зрители. Нравится им, видите ли, наблюдать, как будут обышачивать Эре-дурачка! Значит, никого нельзя убивать. Вообще нельзя бить при зрителях, а то еще поймут чего-нибудь.

И понеслось! Он гасил удары вращениями корпуса. Получалось смешно: шестеро бьют одного, а тот только крутится вокруг оси от ударов, как юла - и все! Зрители начали посмеиваться. На это и был расчет - чтоб обсмеяли. Тогда избиению конец: или отступят под насмешками, или... со злости схватятся за камни-палки, чтоб изувечить наверняка - и второе скорее всего!

Не зря он заранее готовился к дороге, ох не зря! Крак! Он принял удар железным прутом на защищенную руку, привычно перехватил, вывернул и завладел железякой. Его наконец попытались схватить в охапку, чтоб повалить и запинать - поздно, братцы! Он ушел длинным кувырком в сторону, вскочил, занес прут над головой, дико заорал и кинулся в атаку. Теперь можно, потому что его довели до бешенства!

Он гнал их до проулка, а там бледные братья рванули в разные стороны. И зрители вместе с ними. С бешеным дурачком никто не рискнул связываться. То-то же.

Он подумал и оставил прут себе. И пошел к учильне. Вошел в открытую по летнему времени дверь классной комнаты, тихо пристроился на задней лавке и восхищенно уставился на изящную девушку у доски. Не зря он пришел! Сегодня Надия-ан-Тхемало была ослепительно красива! Он смотрел, слушал ее мягкий, ровный голос - и больше ему ничего не нужно было на свете.

Вовочка, он же Эре

- Вова! - хлестнул по ушам строгий оклик учительницы, и он выплыл из транса.

Нет, ну что за голоса у этих учителей! Специально добиваются монотонности или просто не любят свою работу? Ведь в транс улетаешь - не успеваешь заметить!

- Да слышу я вас! - буркнул он недовольно. - Даже слишком слышу, я бы сказал! А что география? Подумаешь, география ... Да знаю я, какой там климат! Аридный, естественно. В эту эпоху, естественно, потому что по климатическим таблицам Берен-йот-гали там должно наблюдаться цикличное смещение путей океанических воздушных масс по широте...так... ну и через лет - сейчас посчитаю - лет через триста климат начнет меняться настолько, чтоб было заметно стороннему наблюдателю, в сторону гумидного. Верно?

Молодая учительница растерянно открыла хорошенький ротик - и ничего не смогла сказать. Так, кажется, этих сведений в ее кудрявой головке нет. Ага, в институте кое-как училась! Блин, а вдруг их вообще нет в этом мире? Что, опять за дурачка примут?!

- Марьиванна! - восторженно сказал он, наконец разглядев ее в подробностях. - Вы сегодня такая хорошенькая! Какие каблучки у вас высоченные! А кофточка! Даже отсюда видно, какая она тончайшая и невесомистая! Шелк, верно? Все, я влюблен в вашу географию! Давайте летом уйдем походом на выходы известняка, целестины искать? Да я... я всю вашу географию изучу тогда! Все ваши холмики, возвышенности и пещерки!

Учительница медленно, но неотвратимо начала розоветь, и до него вдруг дошло, какую двусмысленность он только что брякнул. Блин! Обещал же отцу!

Класс восторженно зашумел. Так, очередная история про Вовочку уже родилась. Уроды! Не старше тринадцати, а какие намеки ловят с лету! Чем у них головы забиты, получается? Бедная девочка, ей же сегодня вести уроки в старших классах! Эти обязательно напомнят, уроды... А, ладно! Зато все забыли его заумную речь, что и требовалось.

Эре, естественно, дурачок

- ...Эре, что это?

Он выпал из транса, вытер ниточку слюны на подбородке и буркнул:

- Слюна, естественно! Баланс ПэАш...

Надия-ан-Тхемало моргнула недоуменно и остановилась с приоткрытым ртом. Он опомнился и резко замолчал. Два раза подряд ляпать пошлости - это слишком даже для него. Но до чего красивая девочка! Блин, идут же такие в школу работать, только от учебы отвлекают!

- Эре, а ты зачем пришел? - с затаенной насмешкой спросила она. - У тебя занятия кончились в прошлом году, ты, наверно, не заметил?

Он не удержался и восторженно уставился на нее. Ну натуральная персидская княжна! Девушка смутилась и заметно порозовела. Поняла что-то по-своему, очевидно.

- Да... меня из дому в город выгнали, - еле оторвался он от созерцания. - Вот, зашел на прощание наглядеться.

Она озабоченно нахмурилась:

- Тогда тебе надо выдать дорожные документы, но это если остались цха-бланки - и если еще найду ключ от сейфа.

Они крытыми переходами прошли в усадьбу тхемало, а оттуда в канцелярию, или как она там называется. Сто двадцать дней в году осадки, потому и ставят под крышу все, что возможно. В дожди можно неделями не выходить в грязь, очень удобно. И переходы эти создают довольно сложную систему помещений, что тоже удобно - на случай, если придется убегать. Интересно, сколько отсюда до океана? Ведь близко же, раз столько осадков! У учительницы географии в следующий раз спросить, чтоб перевела сто двадцать дней осадков в километры? Было бы забавно посмотреть на ее реакцию.

В канцелярии ждала Яха-девойка. Он оглядел ее. Синяя юбка до колен, белая рубашка с вышитым широченным воротом, узорчатый пояс, замшевые туфельки сорок третьего размера. Пожалуй, не девойка, а девачка, и собралась она в город, как и все отверженные. Печально. Пропадет ведь там со своей честностью, и с прямодушием своим пропадет тем более.

Девушка опустила глаза и вцепилась в дорожную сумку.

Ключ от сейфа нашелся вместе с хозяином поместья. Высоченный веселенький господин, припевая, достал два цха-бланка, по виду так обычные удостоверения личности с Арктура, записал туда что-то и протянул обоим.

- Возьми вот здесь пальцами, дурачок! - приказал мужчина, фальшиво улыбаясь.

Ему это не понравилось. Ему это страшно не понравилось! Вот помереть на месте, если вот это - не сканер генной идентификации! Ага, в средневековом мире.

Он уронил цха-бланк. Он уронил его два раза, он наступил на ногу Надие, запнулся об стул - но добился того, что первой взяла документ Яха-девачка. Кажется, он успел заметить мгновенное сияние под ее пальцами. Точно сканер! Блин. А оно ему надо?

Чтоб выгадать время на подумать, он прикинулся полным идиотом и с испугу залез в какой-то шкаф. Пока выковыряют, он должен решить, стоит ли оставлять свои генетические метки кому бы то ни было. Или все же стоит? Или нет?

Дверь распахнулась с оглушительным грохотом. Сквозь щель в дверце шкафа он с недоумением смотрел, как в канцелярию врываются бронированные фигуры, по манере действий противно напоминающие полицейский спецназ все того же Арктура.

Ага, а вот и офицер пожаловал. Вернее, эпсар. Молодец, заявился после зачистки помещения, как и положено. Молодец, но не в броне - и даже без шлема.

Эпсар с размаху опустил саблю на бессмысленную улыбочку хозяина поместья.

- Не пригласил на пьянку по поводу своей отставки! - громогласно объяснил он причину немилости.

Бойцы услужливо посмеялись. А командир уже перенес свое внимание на оцепеневших девушек.

- Надия-ан-Тхемало? - с гадкой улыбочкой осведомился он. - Ну, а ты пригласишь меня на праздничный вечер? По поводу отставки отца? Или мне сразу обижаться?

Бойцы заржали.

- Значит, сразу обижаться, - понял по-своему офицер ее молчание. - Ребята, освободите помещение, девочка стесняется. И труп унесите, зачем нам труп? Э, нет, эту оставьте! Вдруг пригодится, платье там помочь расстегнуть…

Действие развивалось. Надия бормотала непрерывно-жалобное "вой-вой-вой-вой-вой!" и цеплялась за руки офицера, чем однозначно распаляла того до невменяемости, дура! Умеют же воспламенить мужчину, даже когда вроде не хотят! В глазах девушки плескался дикий ужас. Яха-девачка медленно приходила в себя. Она, похоже, готовилась сказать что-то не к месту возмущенное. И она дура. Ясно же, что семейство тхемало попало под раздачу правительства, и лучше в эти дела не лезть, а удирать подальше и без оглядки. Дела начальства - это дела начальства. Так что следовало удирать. Мягко открыть дверцу шкафа, два шага, перекат в окно, рывок по двору до открытых ворот - и вдоль по деревне до горы! Ага, от конников бегом? А вдруг не погонятся? А вот если торчать здесь, окажешься нежелательным свидетелем преступления. И Яха, кстати, тоже.

Он с острой тоской понял, что вот и наступил поворотный момент в его судьбе, да так быстро, что аж противно! Собрался тихо пожить, блин, придурок! Ясно же, что Путь его не завершен! Ну почему бы не оказаться в этой комнате кому другому, тем же Собакам?! Они-то, герои, сразу бы дунули вдоль по улице! Правда, и ему ничто не мешает. Но... что-то вот не бежится.

- А ну отстань, каза-корта! - рявкнула Яха. - Я парней сейчас позову!

Эпсар бросил бесполезное занятие по расстегиванию юбки и обратил дурной взгляд на возмущенную девушку. Потом усмехнулся и поднял рукоять нагайки, направив ее в живот Яхи, словно дуло импульсного пистолета. Словно... да почему словно, блин - так оно и есть!

Грохнуло, треснуло!

Эпсар с интересом посмотрел на дрожащий клинок, который вылетел из рукояти нагайки и врубился в сиденье стула. Потом - на непонятно откуда взявшегося подростка, так удачно поднявшего этот самый стул. Потом он пожал плечами, повернулся к двери и открыл рот, чтоб позвать бойцов...

Глава 2

Глава третья

Эпсар Борз, пока что командир...

Почтительные рожи бойцов качались, кривились и уродливо надувались, словно они еле сдерживали гогот. Нэ-э-э, это просто голова кружится. А отчего? У прелестной дочери тхемало юбка оказалась без застежек - это помнится. Как удивлялся и не мог сообразить, как она в нее влезает - тоже помнится отчетливо. А потом? Почему всегда запоминается всякая ерунда?! Как будто сам собрался носить такую юбку! Вот у девачки, кстати, вовсе и… О, там была девачка! И еще подросток, но это неважно, берхь какой-то. Ага! Девачка не к месту разоралась, и он решил выпустить ей кишки. Тогда бы дочь тхемало точно сломалась от страха, она и так была почти готовенькая. Хорошая была задумка, не раз уже проходила, с выпущенными кишками. Потом эта прелестница на всю жизнь стала бы его рабой - только ужас в глазах и полная безвольность. Приходи когда угодно, делай с ней что хочешь - слова против не посмеет сказать. И все деньги отдаст, что гораздо важнее. Ага. Значит, он ее пружинным лезвием? Точно. Там еще стул помешал! Этот берхь как-то не вовремя всунулся. Потом стул полетел в лицо - это, надо полагать, девачка размахалась, размеры у нее подходящие, отбор в имперскую полицию запросто бы прошла. Какая-то тень слева на периферии зрения... это, наверно, подросток в дверь шмыгнул... а потом словно бревном по затылку - и поплыли. И что получается? Что дочь тхемало вовсе и не была на грани обморока, а очень удачно и цинично прикидывалась? А когда он отвлекся на стул, моментально выхватила что-то из шкафа, тот же у нее как раз за спиной был, и дверца приоткрыта, как специально. Почему - как? Дверца была заранее приготовлена, и положили туда что-то тяжелое тоже заранее! А иначе никак не объясняется. И еще девица явно занималась сабельным боем - а иначе никак. Навернуть эпсара-ветерана железякой по затылку - это надо суметь. Интересно, а кто ее тренировал? Отец? Или приглашенный учитель - что запрещено, между прочим. Очень интересно. Это что же получается? Заговор сепаратистов, вот что получается! Заговоры - они всегда начинаются именно так! Сначала безобидные тренировки по рукопашному бою, потом что-нибудь посерьезнее, поострее, потом находят денег для покупки приличного оружия у горных умельцев - и начинают косо смотреть на действия имперской полиции.

- Отрядного врача ко мне! - разлепил губы эпсар. - Где заместитель? Обыскать поместье, девок целенькими ко мне - бегом!

Бойцы с грохотом разбежались. Боятся гнева, ишаки! Правильно боятся. Надо челюсть кому-нибудь сломать, чтоб не болтали про то, как великого эпсара забили две девочки из провинции. Ладно, это потом, когда голова перестанет болеть.

Отрядный врач с помощником наложили шов похвально быстро. Еще, кроме местного обезболивания, влили внутрь какую-то приятно расслабляющую жидкость. Стараются, иш-шаки.

Во дворе к эпсару подбежал с докладом первый десятник - и осекся. Командир, не утративший с годами острого зрения, глядел куда-то поверх его головы. Потом ткнул пальцем - посмотри, мол, и ты, придурок.

Сразу за деревней начинались невысокие горы, скорее даже холмы. Невысокие - но ближняя гора обрывалась к деревне крутым склоном, недоступным для лошадей. И по урезу этой горы стремительно передвигались два ярких цветных пятнышка. Десятник торопливо поднял монокуляр, настроил... Прекрасная дочь тхемало неслась к дальнему лесу, словно подхваченная ветром, только черные волосы развевались волной да трепетала розовая шелковая рубашка на хрупких плечах - а за ней азартно сверкала голыми коленками здоровенная девачка, взмахивала расшитыми рукавами белоснежной рубахи, словно гигантская сказочная птица.

- Как бегут! - завистливо пробормотал десятник. – Как они бегут! Конечно, молодые, что им! Здоровье не растрачено, не пропито!

- Десятник! - заорал заместитель. - Немедленно перехватить! Подниметесь по распадку, за лесом устроите засаду!

- Пошел в задницу ишаку, откуда и вышел! - презрительно сказал десятник. - Тебе надо, вот и беги! Вон третий десяток у нас молодые, их гоняй. Иш-шак...

Заместитель молча проглотил оскорбление и побежал командовать третьим десятком. То-то же. Эпсар насмешливо проводил его взглядом. Этот в отряде не задержится. И не конкурент, потому что дурак. А вот первый десятник опасен. Хорошо, что без образования на должность эпсара претендовать не может. Иначе был бы серьезным соперником.

Эпсар внимательно посмотрел на первого десятника. Умен, скотина!

- Мы осмотрели двор, командир, - доложил десятник почтительно. - Они могли уйти только через стену, потому что на воротах стояли мои ребятки. И странное дело получается, командир. Вот пойдемте, покажу.

- Почему не взяли сразу за дверью? - резко спросил эпсар. - Там же стояли бойцы?

- Да тут форменный муравейник, а не дом! - начал оправдываться десятник. - Дверей аж три, а они почему-то не во двор побежали, как любой бы на их месте, а внутрь, а потом в окно, вот здесь, смотрите!

Командир посмотрел на открытое окно, замятые цветы под ним, потом задумчиво проследил взглядом кратчайшую линию до стены. Да, действительно странно. Впритык к стене стоял сарай. Если поднять руки, рослый мужчина как раз ухватится за крышу и подтянется наверх. Если, конечно, у него не такое пузо, как у десятника. А с сарая таким же образом можно подняться на стену. Опять же - рослому мужчине. А сбежали две обычные девушки, вовсе не воительницы. Может быть, не воительницы. Эпсар представил, как его любовница подтягивалась бы здесь, и недоверчиво хмыкнул.

- Вот именно, - понимающе сказал десятник. - А со стены еще надо спрыгнуть с той стороны. А веревки там нет, я уже проверил.

- Ты вот что еще проверь, - медленно сказал эпсар. - Сколько времени надо, чтоб проскочить отсюда - и до горы. Хронометр имеется? Вот с ним в руках и проверь.

Вместе с десятником они недовольно понаблюдали, как бойцы второго десятка карабкаются в броне на сарай, послушали грохот и разнообразные матюки, когда те посваливались за стену...

- Я думаю о том же, что и вы? - помолчав, спросил десятник. - Они не те, за кого мы их приняли?

Эпсар осторожно прикоснулся к затылку и кивнул.

Прибежал и доложил время второй десяток. Результат оказался ожидаемым.

- То-то деревенские напотешались! - сказал эпсар задумчиво. - Вы у меня, уроды, теперь из тренировок не вылезете! Девки вдвое лучше пробежали, между прочим.

- Да какие они девки! - взвыл второй десятник. - Подготовленные убийцы, чтоб их в ...! Из столицы, наверно, сюда прислали специально!

- Ага! - поддакнул эпсар. - Специально для чего? Чтоб вас опозорить? Пошли вон, уроды.

Бойцы убрались, но мысль осталась. Здравая, кстати, мысль - насчет специально прислали. Так что он с десятником отправился в кабинет бывшего хозяина поместья, безвременно почившего тхемало, и просмотрел документы. И... лучше б он сделал это в первую очередь!

Бойцы с недоумением смотрели, как эпсар вылетел на крыльцо, словно разъяренный бык.

- Всем по коням! - захрипел он. - Всем! Догнать девок, уроды, перехватить, так вашу!.. Порву всех, так вашу!..

Эпсар проводил остекленевшим взглядом свою доблестную конницу. Лучше б они поймали этих проклятых девок. Хотя бы дочь тхемало. Хотя какая она, к ишаку в задницу, дочь? Разве что приемная? Если ее родня узнает, что какой-то полицейский офицеришка осмелился посягнуть на деву Вечных, пусть даже не чистокровную, а всего лишь квартеронку - ему конец. Надо было ее убить сразу, а не играться в надежде на ее наследство! Убить и свалить убийство на идиотов-бойцов, а еще лучше - на заместителя! Хотя еще не поздно это провернуть. Лишь бы поймали!

Поймают, успокоил себя эпсар. Ну куда могут деться две неразумные девки от отряда опытных полицейских? Перехватят за ближайшим лесом. Или, если те останутся в кустах, выгонят облавой обратно к деревне. В крайнем случае, перехватят на станции мандривок - но это только в том случае, если дочь тхемало успела прихватить с собой деньги - что просто невероятно.

Эпсар усмехнулся и вернулся в поместье. Где-то там, помнится, было вино.

Глава четвертая

Эре-дурачок, что очень удобно иногда

Он смог догнать их только до первых кустов. Рычал за спиной, испуганно орал, что их вот-вот догонят, уже догоняют, даже побежал вперед, чтоб показать, как на самом деле надо бегать, когда удираешь от полиции - все бесполезно. Коровы нетренированные. А из кустов, оглянувшись, машинально отметил проблеск оптики во дворе усадьбы, и холод пробежался от затылка и до пяток. Блин, чуть не засветился! Здесь есть оптика! И этих коров тихоходных отследили и идентифицировали! А они еще и остановились сразу, как только доползли до леса. Что, не понимают, что по распадку их запросто отсекут от гор, от спасительного лесного массива? Коровы! Йетт-ан-шура, причем обе!

Спокойно, сказал он себе. Бывало и хуже. Они действительно не понимают. Откуда? Они не прожили бандитскую жизнь на Арктуре, чтоб на все последующие воплощения приобрести привычку оценивать любую обстановку в первую очередь с одной позиции. Как отсюда удрать - вот что его всегда интересовало в первую очередь.

Блин. А ситуация такая, что хуже бывало редко. Он всегда предпочитал работу в мужской компании. Женщины - это... это ноющие, истеричные, слабосильные, задыхающиеся на первом десятке километров, ничего толком не умеющие... блин! Женщины - это смерть! И - привет, сопливая реинкарнация!

Девочки выглядывали из кустов, красные от бега и страха, и дрожащими голосами уверяли друг друга, что вот сейчас они пойдут в деревню и как наведут там порядок! Что-то на тему "да как они смеют благородную дочь тхемало!" и "я сейчас как позову парней!" В своем бахвальстве сквозь дикий страх они были похожи, как сестры. А что еще делать беспомощным девицам? Только и остается, что пугать, пыжиться и не показывать виду, что умираешь от ужаса. Да, но время-то шло, а конники уже проскакали по дороге к распадку, отсекая им отход в леса. Хорошо, их всего десяток, на цепь для прочесывания лесочка маловато.

- Что с тобой, Эре? - прорвался сквозь размышления голос Надии.

Он вытер слюну с подбородка. Да, задумался немного.

- Решать что-то надо, - озабоченно сказала Яха. - А у нас еще дурачок на руках. Спрятаться бы, да вдруг он заорет не вовремя? С ним такое бывает.

- Уа, попались! - взревел он.

Девушки завизжали и чуть не рванули обратно в деревню. Потом он с удовольствием выслушал, какой он, по их мнению, дурак, мысленно согласился и с дебильной улыбочкой сказал:

- Эре дурачок, Эре никому не нужен! Это Надию грабят, юбку отбирают, потому что у нее юбка длинная, красивая, бархатная даже! Это Яху-девойку убивают, потому что она смелая, эпсара ругала, а за это всегда убивают. А Эре кто? Эре никто.

Девушки разом замолчали и опомнились. И начали здраво рассуждать, что и требовалось.

- Я бежать больше не могу! - простонала Надия. - У меня сердце из груди выскочить хочет - но не может. Как я досюда добежала, а? Еще и в гору!

- Не убежим - убьют! - напомнила Яха. - Чего это они на вас кинулись, э? От то-то же, молчите. Так что побежали!

- А давайте прятаться! - предложил он радостно.

- Придурок! - бросила Яха. - Где ты спрячешься? Здесь скот гоняют! Коровы все выбили, травы нет, кустов нет! Бежать надо!

- К ним? - недоуменно спросил он и показал грязным пальцем на распадок, из которого поднимались попарно кавалеристы и тут же разворачивались в цепь.

- Доболтались! - ахнула Яха. - Это все из-за тебя, легиньх сопливый, зачем только я с тобой связалась!

А он невольно посмотрел на прекрасную дочь тхемало. Лучше б он этого не делал. Девушка ничего не сказала, только смертельно побледнела да пятилась потихоньку от конников к обрыву. Ага. Обратно в деревню, что ли? Где ее у поскотины любой на коне перехватит?

Он мысленно сплюнул - и решительно развернул судьбу в неизвестном направлении. Ну не мог он смотреть, как убивают детей!

- У меня ямка есть, спрячемся! - сообщил он, без лишних слов цапнул их за руки и потащил куда-то вбок.

- Ах-ш-ш-ш! - зашипела от боли Яха.

Он виновато выпустил ее запястье. У них у обеих наверняка синяки на руках. Когда он выдергивал их на крышу сарая, а затем и на стену - не до нежностей было.

Ямка у него действительно имелась. Он давно отметил, что из деревни от конников не уйти, если что случится... этакое. В одну сторону - поля, где не особо спрячешься. По крайней мере, бегущего видно издалека. В другую сторону, правда, холмы, потом пологие предгорья, лес - но туда еще добежать надо, а по распадку и по дороге все отходы запросто перекрываются. Это, конечно, если преследователи профессиональны. Ну, имперская полиция оказалась достаточно профессиональна, так что не зря он рыл тот схрон. Кстати, именно тогда, когда он стал ночами пропадать из дому, и заподозрили в нем дурачка. Но не днем же было копать, на виду у всей деревни?

Кустов и бурелома в лесочке действительно не было, зато попадались камни - предгорья как-никак. Вот одним из таких плоских камней он и прикрыл вход в схрон. А землю аккуратно унес к реке. За два года никто ничего не заметил - это обнадеживало. Но схрон был маленьким, на одного - это внушало опасения.

Так оно и получилось. Он еле утрамбовал туда девиц. Камень пришлось ставить чуть ли не на голову Яхе.

- Не дышите! - сказал он напоследок. - Загонщики уйдут - я камень сниму, а до того - ни-ни! Отдыхайте пока. Нам потом до леса бежать.

- Ага! - жалобно сказала Яха. - У меня муравьи под юбку залезли! А я руку туда опустить не могу!

Он равнодушно пожал плечами - и уложил камень аккуратно на место. Лишь бы им воздуха хватило.

За себя он не переживал. У него, в конце концов, не розовая рубашка, не кремовая юбка, как у Надии. И даже не синее с белым, как у Яхи. У него профессионально серая одежда. И стволы у деревьев достаточно толстые, чтоб поиграть в прятки с полусотней загонщиков.

Так и вышло. Конники прочесали лесок, потом собрались на урезе, озадаченно поделились впечатлениями и убрались восвояси - надо полагать, за нагоняем к начальству. Это если эпсар уже способен говорить. Он навернул его очень аккуратно, вовсе не желая, чтоб за ним потом гонялась вся полиция империи за убийство офицера. Но одной аккуратности маловато. А вдруг он уже получал по голове? Или вообще родился со слабой черепушкой?

Девушки не задохнулись, и это было уже хорошо. Они ведь могли его приказ не дышать понять буквально. А вот вытащить их оказалось проблематично. Почему-то, когда прятались, залетели в нору, не касаясь стенок! Понятно, тогда жизни спасали. А сейчас можно повыкобениваться.

Минут через пять ему надоело их уговаривать, и он просто выдернул их по очереди за руки - как пробку из бутылки, даже звук похожим получился. Подумаешь, еще по паре синяков заработали.

Он сразу пошел первым. Девицы, как оказалось, направления не чувствовали. Даже Яха, вроде бы в этот самый лесок бегавшая все детство. Понятно. Женщины в своем репертуаре: ничего не умею, ни на что сил нет, заботьтесь все обо мне! Оставить их в лесу, что ли? Хорошо, что от загонщиков ушли, добраться до горных лесов теперь не представляет сложности, а там...

Со злости он выперся из леса, толком не оглядевшись. И уткнулся носом в острие пики. Конный полицейский усмехнулся и приложил палец к губам. Блин, связался с женщинами...

Естественно, ни одна из девиц даже глядеть не стала, что там случилось, так и вывалились из леса под ноги коню. Ну и какой смысл был идти впереди?

- Да вы знаете, кто я такая? - дрожащим голосом сказала Надия. - Я - из знатного рода!

- Ты - труп, - здраво отметил полицейский. - В перспективе. За неуплату налогов у нас вешают. Тоже мне, знатный род - зачуханная дочь зачуханного тхемало в самой зачуханной провинции. Прыщ на ишачьей заднице, а туда же – знатная!

Все же полицейский был недостаточно профессионален. Надо полагать, расслабился в провинции, не встречая достойного сопротивления. Если уж оставили в засаде, что надо делать при поимке преступника? Правильно, немедленно вызывать подмогу! А то ведь от одного и сбежать можно.

Собственно, так и произошло. Он медленно поднял руки за голову, еще уловил недоуменный взгляд конника и мысленно себя обругал. Если не было команды "руки за голову!", значит, ее в этом мире вообще нет! Это же не Арктур, в самом-то деле! Но обошлось и так. Никакой особой пакости от подростка конный не предполагал. Потому и не заметил, как он достал из наручной обоймы стальной дротик. Зря, что ли, в кузницу лазил?

Тело полицейского глухо бухнулось о землю. Он равнодушно проводил взглядом отбежавшего коня. Конь им без надобности. А вот пика... да еще сабля, пожалуй. К сожалению, сумки с припасами для дальней дороги при убитом не имелось. Это только в дешевых романах на Арктуре при каждом воине обязательно полный набор спецназа. Ага, щас. А вьючные лошади тогда для чего? Если надо все - это, пожалуйста, обращайтесь в обоз.

- Ой, а кто это его? - вдруг спросила Яха.

Он недоуменно обернулся. Девицы стояли в полной прострации. Это что, они даже не заметили, как он метнул дротик?! Ну, блин... хотя...

- Нас бог защищает, - брякнул он. - Что, разве не заметно?

И удовлетворенно понаблюдал неистовое согласное кивание. А как же, конечно, бог! Кто, как не он?

Все-таки жизнь понемногу учит даже женщин! Вроде и побегали совсем немного - по меркам воровской братии Арктура - а Яха уже ежится и оглядывается. Не нравится ей, что они задержались на открытом месте, да еще рядом с убитым полицейским! Правильно, кстати, не нравится. Так что он быстренько сгреб содержимое карманов бойца в свою сумку, навесил сбрую с саблей, подхватил пику и подхватился сам, да так, что пятки засверкали. Привычка! Он по лесу обычно бегом и передвигался. Хорошо, вовремя заметил, что никто не топает за спиной. Еще и оправдываться пришлось, а он вовсе и не собирался над ними издеваться. Так, разве что совсем чуть-чуть.

Надия, как оказалось, собралась отстать, даже если для этого пришлось бы умереть на месте. Вид у нее был бледный и несчастный. Странно, вроде и туфельки не на очень высоком каблуке, могла бы и побегать.

Девушка бросила на него умоляющий взгляд, прикусила губу и отвернулась. Понятно, надо поухаживать. Ну, эт-то нетрудно... Он всучил Яхе пику, пристроил на ладной талии саблю и полюбовался результатом. Поляница, блин! После чего взял трепетные пальчики прекрасной учительницы и быстрым шагом потащил ее вниз, к реке. Девушка чуть не вприпрыжку заскакала рядом. Да, узковата юбка.

- Э-э, Эре! - наконец опомнилась Яха. - Ты, придурок, чего это взялся меня заишачивать?! А ну забирай свои железки!

Он на ходу бросил на нее взгляд. Не отстает? Ну и ладненько.

- Эре! Я что тебе сказала?!

Он с ходу забежал на гранитную стенку, свесился вниз и выдернул Надию. Потом, тем же манером, Яху вместе с железками, она даже охнуть не успела.

- Яха, красулька моя! - сказал он жалобно. - Помоги, а? А то нас догонят и убьют. Ты же сильная, ну что тебе стоит! Вот и ладненько, малх-ан-сердынько сан!

Девушка зарделась, поворчала для приличия и успокоилась. Хорошая она спутница, Яха-девойка. Безотказная. Замечательная из нее получилась бы жена. Да не ценит никто таких. И достанется она в результате какой-нибудь городской пьяни.

Речку они перешли по камням. Ну, почти по камням. Яха разок поскользнулась да Надия упала, а так - по камням. И за речкой - сразу вверх, на очередную горочку.

- А что по реке не пошли? - злобно пропыхтела Яха. - Или тебе неинтересно, когда легко? Или правду говорят старики, что для дурачка семь верст не крюк?

- Последнее, - бросил он. - А ты припомни, умная моя, нас ведь на конях ищут. А вдоль реки кони пройдут.

- А здесь не пройдут? - задыхаясь, поинтересовалась Надия.

- Пройдут, - сказал он. - Да это ерунда, там дальше такие скалы, что не только кони, там и я прохожу еле-еле... Э, чего остановились? Да проберетесь вы, не бойтесь!

- Ага, как по камням через речку, да?

- Зато попадем туда, где нас никто по земле не выследит.

Что-то смутило его в собственной фразе. Он раздраженно покрутил головой, подумал. А, вот в чем дело!

- Надия! - спросил озабоченно он. - Ты не в курсе, у вас навигационные спутники висят? А то с неба нас, того, очень даже видно. А?

Девушка растерянно открыла рот - и ничего не сказала. Понятно, нет у них никаких спутников. Или она просто не знает - что в посттехническом мире очень даже может быть! Блин, все-таки до чего красивая девушка, особенно когда вот так приоткрывает ротик! Ну, и дышать легче с открытым ртом, как-никак в гору приходится идти!

А внутри все равно что-то зудело, не давало успокоиться. Вообще-то, понятно что: опыт прошлых жизней. Ну и?

И наконец до него дошло. Блин, как раньше не догадался? Видел же свечение!

Он резко остановился, раскрыл свою сумку. Девушки, может, в панике все были готовы побросать, но он-то сохранял ясность мышления! Потому, удирая из поместья тхемало, прихватил не только свою сумку, но и крохотный кошелечек учительницы. А кроме того - еще и дорожную торбу Яхи. А в ней...

- Мда! - задумчиво сказал он. - Это ты к будущему городскому мужу в таких подштанниках планировала явиться? Не оценит!

Яха побагровела и дернулась отнимать имущество. Но он уже приметил то, что ему было нужно.

Девушки растерянно смотрели, как он выдернул цха-бланк Яхи и аккуратно спрятал в расщелину дерева.

- На всякий случай, - туманно пояснил он. - Кстати, Яха, вот твоя сумочка, забирай. И - ходу, ходу, девочки! Отдыхать станем в безопасном месте!

Эпсар Борз, командир отряда имперской полиции

Эпсар Борз покачивался, сидя в кресле на крыльце усадьбы. У этого тхемало нашлось вполне приличное вино. О, а вот и доблестная полиция! Ну и кого эти уроды везут поперек седла? Явно же не девку!

Медленно закипая яростью, он смотрел, как бойцы суетливо уносят под навес убитого полицейского. Он там что, на коне не смог удержаться?!

- Прочесывание местности результатов не принесло! - исправно доложил заместитель. - В соответствии с уставом полицейской службы в местах вероятного отхода разыскиваемых были оставлены одиночные засады! Ну и вот...

Бравый заместитель сбился и неловко глянул в сторону навеса.

- Обнаружили после невыхода на связь, - шепотом пояснил он. - Поражен в левую глазницу, очевидно, пружинным стрелометом. Оружие похищено, преследование преступников результатов не принесло...

Еще бы оно принесло результаты. Эпсар хорошо знал своих бойцов. Погибать его орлы не спешили. Значит, после расстрела засады никого они там не преследовали, а так, кусты издали осматривали. И никакой заместитель не смог бы их заставить рисковать.

- Почему не использовали сканер? - осведомился он с презрением. - Что, так сложно было додуматься? В твоем вонючем уставе что об этом сказано, ишак ты беременный?!

- Так... полицейский сканер отслеживает только инициированные цха-бланки! - растерялся заместитель.

- А что они, по-твоему, делали в канцелярии? Наверно, получали цха-бланки? Что еще там можно делать?! Ишак!

- Так сканер же один на отряд! И он у вас!

- А взять с собой, раз уж поручено поймать кого-то, не додумался?! Иш-шак...

Заместитель поглядел в белые от бешенства глаза эпсара и отчетливо вспомнил, как эпсар обещал пристрелить его на первой же операции. А ведь сейчас и шла операция!

- Первый десяток со мной! - скомандовал эпсар злобно. - И ты, иш-шак, тоже! Впереди побежишь, как собака, дорогу покажешь, что там и где вы потеряли, уроды!

Заместитель втянул голову в плечи и кинулся за лошадью. Все указывало на то, что эпсар собрался привести угрозу в исполнение. Чтоб было на кого свалить все неудачи. Трупы - они оправдываться не могут.

Глава 3

Глава пятая

Эре. К сожалению, уже не дурак

Жалкий переход по горкам на пару часов они одолели героическим напряжением всех сил. В заветную долину приползли уже к вечеру. Надия как истинная аристократка в дороге сомлела, и пришлось ее тащить безотказной Яхе, потому что какой с подростка толк в деле переноски женщин? Зато, глянув на цветущую долину с высоты перевала и завидев сверкающую ленточку реки, девушка тут же ожила, проворковала нечто вроде "ах, как тут чудесно!" и поскакала вниз по склону. А Яха, наивная душа, даже не поняла, что ее использовали - устало смахнула пот со лба и отправилась собирать сушняк. Ну как же! Прекрасная дочь тхемало падала в реку, вымокла и замерзла, ей надо обсушиться!

За кустами Надия изящно сбрасывала одежду перед купанием. Что, уверена, что за ней и в этакой глуши обязательно подсматривают? А что здесь подсматривать, сквозь кусты и так замечательно все видно, на что она, похоже, и рассчитывала.

Он подумал и тоже полез в воду. Не то чтобы хотелось купаться. Кушать ему хотелось, это точно. Для такого дела у него были заранее поставлены мордушки. И именно в том месте, где плескалась благородная красавица. Ну, он решил ее не смущать и туда проплыл под водой. Обратно, правда, не получилось: пока нащупал веревки, то да се, воздух весь кончился. Он постарался вынырнуть бесшумно, чтоб не напугать. Получилось... не очень. Вынырнул-то он прямо перед носом беззаботной девицы. Услышав дикий визг, с шумом атакующего носорога на берег принеслась Яха. Посмотрела, все поняла неправильно и только рукой махнула, типа, что взять с дурачка.

На его будинок, то есть временное жилище, девушки уставились с одинаковым изумлением. Это было странно. Подумаешь, грот. Ну, стенка дополнительная поставлена, чтоб не дуло, не мочило - сто двадцать дней в году осадки же.

Яха стряхнула песок с босых ног и осторожно прошлась по камышовым коврикам, заглянула в очаг, потрогала травяные занавеси на стенах.

- А кто хозяин? - шепотом осведомилась она. - Как здесь красиво!

- Это мой шалаш, - буркнул он, невольно польщенный. - Я сюда каждый день бегаю, было время все устроить.

Ему не поверили. Как это бегает каждый день? Они же вон сколько шли! В том-то и дело, что шли. Ползли, правильнее.

Темнота подступила стремительно, как и положено в горах. Но у них горел огонь в очаге, кроме рыбы, в сумке запасливой Яхи нашлось немного сыра и хлеба, парил травяной чай в котелке, и после дневных хлопот навалилась такая приятная усталость! Работящая Яха не поленилась спуститься к темной реке помыть кружки-сковородки, перетаскала ко входу весь собранный сушняк, поправила травяную постель, чтоб хватило на троих, и теперь сидела у огня, озабоченно рассматривала свои выходные туфельки. Не так уж и много она в них пробегала, но при ее весе и того могло хватить, чтоб обувь деформировалась. Надия немного помялась и переоделась в мужскую рубашку. А что такого? Вон у Яхи юбка ненамного длиннее. У него были припасены, естественно, и запасные штаны, но при таких тяжелых бедрах девушка даже не стала пытаться влезть в них. А одежду красавицы пришлось постирать, очень уж она после схрона выглядела пятнисто. Стирала, естественно, Яха - а кто же еще? Надия такого сроду не умела. Забавно устроена жизнь! Беспомощные и неумелые, как правило, очень даже неплохо устраиваются в мире! А пашут за них, естественно, умелые да работящие - вот как Яха. И живут в результате хуже всех - вот опять же как Яха.

Угли в очаге сияли алым, было тепло и сухо, за стеной накрапывал неторопливый дождик, а они сидели благостные и умиротворенные, как будто одна семья. Он даже невольно сравнил девушек с теми, кто бывали у него в прошлых... в прошлом, короче. Надия, привольно раскинувшая стройные ноги по циновке, остро напомнила ему Аллию, любимую жену Аспанбыка. Такая же красивая, такая же умная и хитрая. Вон, бросила пару прицельных взглядов на Яху - и сразу поняла, как ее можно незаметно эксплуатировать. Аристократка! Такие умения у них в крови. И Яха. Он попытался найти знакомое в ее очерченном огнем профиле. Нос с легкой горбинкой, длинные светлые ресницы, глаза с характерным разрезом, губы... ничего такие губы... красивая вообще-то девушка! Да, напоминает одну. Придурок Кыррабалта и тут отличился! Только он мог выбрать в жены деваху, которую так просто обмануть! И, что самое обидное, ни разу этим не воспользовался! В отличие от некоторых. На чем и погорел.

Воспоминание о неудачнике выбило его из приятной расслабленности. Так нельзя. А то вон Аллия… э... Надия! Вон Надия уже приспособила Яху помассировать себе ноги. Так скоро дойдет до того, что отыщется вино, потом песни-танцы, а утром их тепленькими всех троих повяжут полицейские. А он даже не успеет узнать, за что, собственно.

- Ну как, отдохнула, благородная Надия-ан-Тхемало? - ласково поинтересовался он. - Не пора ли рассказать, за что на тебя спустили имперскую полицию? А то непонятно.

- Мал еще понимать! - тут же вступилась Яха. - К красивой честной девушке всегда лезут понятно зачем!

- Чтоб юбку отобрать! - язвительно поддержал он. - Для этого специально целый отряд из города прислали, ага? Это если б к тебе мимоходом пристали, было б понятно - но к тебе никто не приставал, тебя убить должны были! Хорошо, что не вышло.

- Бог уберег! - согласилась Яха.

- Тоже мне бог! Сиденье стула! Ну так что скажешь, прекрасная йоха?

Девушка содрогнулась от воспоминаний и смерила его озадаченным взглядом. Таких разговоров от дурачка она не ожидала.

- А... зачем тебе?

- Ну не будем же мы сидеть в горах всю жизнь? - раздраженно ответил он. - Что-то надо решать! А для этого мне нужна информация!

- Уж не ты ли будешь решать, Эре-дурачок? - изумилась она.

- До сих пор решал! - отрезал он. - У меня опыт и навыки, а у вас? "Вой-вой-вой, не лапайте меня, господин эпсар!" - вот и все, что можете! Ну так что?

Девушка обиделась и отвернулась. Он усмехнулся. Это ничего, это бывает. Ей надо созреть. Ничего, время еще есть.

- Яха, иди сюда! - позвал он.

Развернул недоуменную девойку, чтоб та заменила подушку, устроил голову на ее мягком плече и заснул быстрее, чем ощутил затрещину. Правда, затрещина была такая... заботливая. Да и не оттолкнули его, а это указывало, что малограмотная деревенская батрачка почувствовала кое-что раньше и лучше, чем образованная учительница. А именно: Эре-дурачок исчез, и сейчас на его месте тот, кто единственный может спасти их жизни. И чтоб понять это, требовался вовсе не тренированный ум а... а что, собственно? Наверно, совесть. Еще - честность. Ну, Яха обладала в полной мере и тем, и другим. Бедняжка.

Проснулся он оттого, что Надия собралась сбежать. Но одной бежать было страшновато, и она подговаривала Яху - и уже почти уговорила! Шум они устроили, как на базаре.

Подумай, что про нас начнут болтать в деревне! - страстно бормотала Надия. - Сбежали в лес в компании с дурачком! Жили с ним в его доме! Позор на всю жизнь!

- Он не дурачок, - вступилась за справедливость честная Яха. - Он говорит странно и в лес все время убегает от людей - а так он очень даже умный. Правда, как не убегать? Его братья Собаки каждый день били. И мельниковы дети тоже... да и концовские не отставали. У нас если кого не любят - все бьют.

- А почему не любят?

- Да говорит он странно! И ведет себя тоже! Вот, зачем-то нас спас. Любой из наших на его месте так бы дунул - с собаками не нашли б!

- Так прямо и спас! - уязвленно бросила учительница. - Сами сбежали!

- Ну, эпсара ты удачно треснула! - признала Яха. - Я даже не заметила, чем. И когда. Но если бы он нас через стену не перетащил? У меня - во! - синяки во все руки! Как схватил своими железными пальцами, как дернул - я чуть выше стены не взлетела! Юбка на ушах, позорище! Хорошо, не видел никто!

Надия осторожно погладила аналогичные синяки на своих руках и поморщилась.

- Вот и будут говорить, что с дурачком по лесам бегала! - коварно намекнула она. - Заголялась перед ним, ночевала в одной постели... да, и еще он на тебе спал! Каково, а?

- Да, невестой дурачка задразнят! - согласилась Яха неохотно. - Это еще хуже, чем девачкой. Меня тогда и в городе никто замуж не возьмет. Разве что пьяница какой или бродяга. Пропаду.

- Вот! Собирайся и пойдем! Уйдем на станцию, сядем в мандривку! Нам бы только до столицы доехать! Или хотя бы до ближайшей переговорной раковины! Я бы родню вызвала! Уж они бы этому эпсару показали его место!

- Раковина на станции есть, - сказала Яха, непонятно почему замявшись.

- Да!? Так чего мы ждем? Давай собирайся! Я сейчас юбку накину... Яха?

- Переговоры дорого стоят, - покраснев, пробормотала девойка. - Очень дорого. У меня столько нет. А мандривка еще дороже. А у меня денег... я же по цха-бланку должна была ехать, за счет общины.

- Ты нищая, значит? - рассеянно удивилась дочь тхемало. - Понятно. А у дурачка деньги, интересно, есть?

- Может, и есть, - сказала багровая от унижения Яха. - Родители его первые богачи. Только воровать нехорошо. За это из деревни в степь изгоняют! Ты лучше расскажи ему, что он просил. Может, он тогда сам поможет.

- Да что я ему расскажу?! - вознегодовала дочь тхемало. - Он сам все слышал! Мы налоги два года не платили! За это по имперским законам могут всю семью повесить! Тхемало этот - идиот почище нашего дурачка, все мозги давно пропил! Все проиграл в кабаках - а был когда-то боевым офицером! Меня к нему родня отправила почему? Думали, честь гвардейского офицера защитит надежнее всякой охраны! Как бы не так! У тхемало чести никогда не было, не то что денег на налоги, каждый вечер от него отбивалась, как какая-то кухарка...

Она резко замолчала, осознав, что увлеклась и несет лишнее. И наконец выпустила из рук юбку. Кажется, до нее дошло, что мир за пределами этого жилища только и ждет, чтоб ее сожрать.

Он подумал и решил подать голос. Все равно девушка опомнилась и больше ничего не скажет по доброй воле.

- Очень интересно! - сказал он и зевнул. - Продолжай, пожалуйста, в том же направлении.

Он терпеливо переждал испуганные визги и уставился на красавицу учительницу - тем более что действительно красавица, в такой-то рубашонке.

- Ты не дочь тхемало, - пробормотал он задумчиво. - А я не сын своего отца. Стоит повзрослеть, и такие факты открываются! Рассказывать ты ничего не хочешь, потому что раскрывать подробности жизни благородного сословия перед деревенским дурачком недостойно. Ну, я согласен. Однако судьба твоя сплелась с моей. И Яху занесло сюда же. Надо как-то расплетаться!

Надия невольно кивнула. Да, надо расплетаться. От связи с дурачком за всю жизнь не отмоешься. Все-таки у богатых - свои судьбы, и иногда правильнее уйти в смерть, чем принять жизнь из рук вот такого вот.

- Любоваться твоими стройными ножками должен принц, - в тон ее мыслям сказал он. - Не дурачок из провинции. Это - не по моему уровню жизни.

- Ну вот, я же говорила! - воскликнула Яха. - Слышишь, как он бормочет? Ничего не понять!

Они оба ее проигнорировали.

- Договоримся так: я задаю вопросы, ты отвечаешь. Ты не болтаешь о секретах власти, ты просто отвечаешь на допросе. Коротко, ясно, емко. А я на основании твоих ответов нахожу способ расплести наши судьбы. То есть, в свете уже услышанного, переправлю тебя к могущественной родне. Можешь не соглашаться вслух, просто кивни.

Девушка безнадежно вздохнула. У нее не оставалось выбора.

- Тогда вопрос: а ты, собственно, кто такая? В смысле, родовое имя, положение рода в столице - и почему ты здесь, в глуши, на попечении отставного пьяницы.

- Ого! - невольно вырвалось у нее. - Как на допросе!

- Почему как? - удивился он. - Я сразу сказал, что это допрос! Итак, начинай, времени на раскачку нет! А ты, Яха, не торчи столбом у очага, здесь и без тебя украшений достаточно! Ложилась бы спать! Вполне может статься, что тебе придется тащить Надию через горы... ты, кстати, Надия или уже не Надия?

- Надия-ир-Малх! - с непонятной гордостью сказала девушка. - Я принадлежу к высшей знати империи!

Яха ойкнула и попробовала вскочить. Он не глядя поймал ее и усадил рядом.

- А что, в империи принято насиловать девиц из высшей знати? - с искренним любопытством спросил он. - Тот эпсар выглядел очень уверенным в своих правах.

- Он не знал, на кого покусился!

- Так сказала бы! Время у тебя было: пока бы он еще понял, что у твоей юбки нет застежек!

Надия на глазах потеряла уверенность и гордость.

- Семья в опале, - пробормотала она. - Таких иногда специально унижают. Враги, завистники... Меня потому и убрали из столицы, что там я не была в безопасности. Но вот нашли и здесь. И даже если бы я заявила, кто я такая - могли бы унизить все равно. По приказу. А потом бы кого-нибудь из солдат наказали - и закон соблюден. У нас так часто делают с опальными.

- Угу, - озадаченно сказал он. - Тогда зачем ты рвешься в столицу, где тебе ничем не смогут помочь? Семья же в опале?

- А я не принадлежу к семье по крови! - сказала девушка и покраснела. - У меня мама... В общем, есть и еще влиятельная родня! Мой настоящий отец, если узнает, что подняли руку на его дочь, головы всем поотрывает! Ему империя не указ!

- Надо же, какой могучий мужчина! Надеюсь, не личный кучер твоей мамы, как иногда бывает? А то что-то он дочурку не забрал к себе.

- Закрой рот, дурак! - зло сказала девушка, потеряв самообладание. - Мой отец не может забрать меня к себе, потому что он из Бессмертного народа! Он - эльф!

Он помолчал. И еще помолчал. А Яха - та вообще оцепенела и перестала дышать.

- Ты - полуэльфийка? - наконец спросил он.

Девушка гордо кивнула.

- Угу. Но вот в чем дело... эльфов не бывает.

И он с насмешкой уставился в глаза потрясенной красавицы.

- Эре, - выдавила она. - Я... я... ты вообще хоть что-то усвоил в школе? Я же что преподавала?

- Сказки! - буркнул он. - Сказки - вот что ты преподавала! Наш мир стоит на трех китах - неслабо, да? Надо быть полным идиотом, чтоб это изучать.

- Я преподавала в соответствии с методическими разработками столичного института благородных девиц! - возмутилась учительница, совершенно забыв, в каком виде, где и перед кем выступает. - Три кита - это аллегория, Эре! На трех народах держится наш мир, и один из них - Вечные! Для деревенской составляющей империи положено преподавать историю именно так, в сказочно-аллегорической форме, для лучшей доходчивости!

- Лучше бы просто сказала, что, мол, такое дело, во всех обитаемых мирах нет и не было ни эльфов, ни гномов, ни тем более магии, а у вас на Жери Светлолиственной всего полно вопреки законам мироздания.

- Эре, ты дурачок, да?

- Конечно, дурачок! - проворчала Яха. - Магии у него нет! А мандривки тогда что? А переговорные раковины? Даже у нас в деревне одна есть!

- Ах, раковины! - вспомнил он. - Разумеется, раковины! Допотопные ультракоротковолновые средства связи, на микрочипах чуть ли не первого поколения, с батарейками в мизинец...

Он нащупал свою сумку, покопался там, достал сумочку Надии, украшенную жемчугом, раскрыл, всмотрелся при свете очага. Учительница стремительно покраснела, хотя никакие подштанники туда поместиться не могли даже теоретически.

- Ага! - удовлетворенно сказал он. - Мне действительно не показалось. Вот тебе раковина. Она? Кстати, и сумочку забери, твоя все же.

Он терпеливо переждал восторженный визг, жаркие обнимания и целования. На какое-то время ему показалось, что их судьбы действительно расплелись, и он стал непривычно благодушным.

- Яху не забудь взять! - пробурчал он. - Пропадет девойка в городе без тебя. И хорош целоваться, тоже мне, универсальная валюта женщин во всех мирах и народах.

Глава шестая

В виде исключения - просто Володя

Учитель истории в виде исключения был мужчиной - и потому себя работой не утруждал. Методическая манера его была незатейлива и эффективна: в начале урока распределить абзацы учебника по ученикам - и вперед, читайте молча. А в конце урока выслушать пересказ прочитанного, не особо вслушиваясь - и произвольно расставить оценки. Естественно, двоечников у него не бывало. Ну, а пятерки он ставил общешкольным отличникам, чтоб не портить отчетность. Очень удобная у него была позиция, бесконфликтная. Для школы - просто бесценное качество.

- Прочитал? - скучающе спросил учитель. - Рассказывай.

Класс привычно оживился. Еще бы - Вову спросили! И сейчас он что-то ляпнет!

- Прочитал, - признался он. - Вранье.

- Мда? - протянул учитель, не удивившись. - Ну, обоснуй.

- Деревни в те времена не могли быть такими бедными и малолюдными, - пояснил он. - Чисто логически: новое поселение образуют кто? Переселенцы. В количестве не менее двух семей, потому что инцест и тогда был предосудителен. Деревенская семья - это муж, жена и все дети, кого она успевала родить, примерно десять-пятнадцать. Так что в следующем поколении имеем что? Сорок-пятьдесят дворов, с учетом пришлых. А пятьдесят дворов - это, уже через поколение, двести-триста взрослых и около пятисот детей. Я бы не назвал такую деревню маленькой!

- Неверно, - поправил учитель. - А высокая детская смертность? Оставалось в живых...

- Вранье! - уверенно заявил он. - Не было смертности! С чего бы, сами подумайте! Экологически чистая разнообразная пища, труд на свежем воздухе, отсутствие бытовых ядов типа табака и крепкого спиртного - с чего бы смертность?

- Данные науки...

- Да вранье это! - завопил он. - Все средние века люди заселяли новые и новые земли! Откуда людские ресурсы, если была смертность? А еще войны!

- Незнание правил гигиены, распространение болезней? - с улыбкой предположил учитель. - Жили в сырых землянках, надрывались на барщине...

- Не было! - покачал он головой. - Там, где я жил - не было точно.

В классе поднялся восторженный шум. Первая красавица класса показала ему большой палец - молодец!

Учитель в каком-то смысле был солидарен с ней. Однообразные тягучие уроки, где не повернуться, не развлечься, могли свести с ума кого угодно. Ну, а данному классу неслыханно повезло, что у них есть такой клоун, как Володя.

- А где ты жил? - лениво полюбопытствовал учитель.

- Не знаю, - вдруг растерялся Володя. - Понимаете, там такое преподавали в школе! Сказки и вранье, никакой полезной информации! Прямо как здесь!

- Ну, мы-то знаем, где живем, - благодушно возразил учитель. - Знаем, где, знаем, когда.

Точно? - не поверил он. - И что, кто-то знает, в каком году мы сейчас живем? Я имею в виду, не от выдуманной даты мифического рождения богочеловека, а по универсальному летосчислению? А то у мусульман сейчас, например, совсем другой год - а их по численности больше, чем европейцев!

Учитель принужденно улыбнулся.

- По-твоему, в средние века жилось лучше, чем у нас сейчас! - заметил учитель, пытаясь перейти на шутки.

- Конечно! - заявил он убежденно. - Средние века - это, по сравнению с нашим временем, прогресс. Мы-то живем в рабовладении. Я запросто могу доказать - причем буду пользоваться только открытыми источниками!

- Не стоит, - сказал учитель таким странным голосом, что смех в классе сам по себе утих. - Можете собираться домой, сейчас звонок будет... а тебя, Володя, я попрошу остаться.

- История - опасная наука, - сказал учитель, когда за последним любопытным учеником закрылась дверь. - Опасная даже в наше время. Сказал что-то не так - и на тебя обратили внимание. И на заметочку взяли. И клеймо на лоб – невидимое, но оттого более опасное. Понял? Ты, Володя, мудро поступаешь, что переводишь свои разговоры на пошлости да на женщин. Вот так и дальше держись. За пошлость не бьют.

- А вы? - рискнул спросить он.

- А я увлекаюсь автомобилями, - усмехнулся учитель. - Я у себя в гараже такую технику собираю! А историей я не интересуюсь. Тем более - преподаванием истории. Хотя доказать, что мы живем в рабовладении, тоже могу. Но - не советую.

- Идиотизм какой-то! - раздраженно сказал он. - Школа должна давать знания, а не ложь, ведь так?

- Так, - легко согласился учитель. - А ты где-нибудь видел такую школу? Хотя бы в тех мирах, про которые так увлеченно фантазируешь?

Он честно повспоминал. И молча покачал головой.

- Ну, вот и беги тогда! - сказал учитель, заканчивая разговор. - В свои средние века.

А за дверью его поджидали девчонки во главе с первой красавицей класса. Та сверкнула полными бедрами под суперкороткой формой, улыбнулась победно холеным лицом и спросила:

- Вова, тут девочкам любопытно, что такое инцест! Расскажи, а?

- Ну, блин, да что за класс такой! - пробормотал он обреченно.

Однако подумал, вспомнил совет учителя - и рассказал. И даже показал. И, довольный, побежал в свои средние века, провожаемый восторженными ругательствами девчонок.

Эпсар Борз умер - да здравствует эпсар!

В этот раз эпсар мудро накинул броню: не девочек собрались лапать, а ловить тех, кто умеет загонять стрелку в глазницу по самое оперение - и теперь ему было жарко. Выпитое за день просилось на волю. Он со злобой поглядывал на молодежь, болтающуюся по улице - а их много встречалось, празднично одетых, здоровых, сытых, собирающихся в компании, шумно обсуждающих новости. Ишаки, подумал он. В город бы их, на пятидесятичасовую рабочую неделю. А то расслабились в деревнях чрезмерно, волю почуяли, ишаки. Папы Борза на них нет. Но будет, ох и будет! Вот с отродьем Бессмертных разобраться, потом можно и деревню в три шеренги строить, с наклоном! Налоги им ввести дополнительные, что ли? А то живут слишком хорошо: улицу плитняком замостили, заборы через раз каменные, за заборами сплошь сады, такие, что домов не видно... и при том почти не работают! Вон печи гончарные дымят, да кирпичный заводик - и все! Покос, видите ли, только по росе хорош! Роса долой - пошли домой! Разбогатели на торговле в городе, ишаки...

Заместитель суетился, исправно бежал впереди, как собачонка, показывал дорогу. Вот тут, мол, ничего не нашли, а вон там нашли того, кого грохнули не найденные вот тут! Чует, мелочь худосочная, что последний день живет? Чует! Потому и суетится, жизнь вымаливает.

Эпсар цепко оглядел лесок, где потеряли девок. Непонятно. Голый ведь лесок. Как в нем не заметить двух девиц, разряженных во все цвета палитры горных мастеров? Ладно заместитель, он придурок по определению - но третий десяток? Молодые, необленившиеся, необнаглевшие - да не нашли девок в самом соку?! Да таких нюхом можно брать! Мужским!

На опушке бойцы задергались, заозирались. Понятно. Стрелка в глаз может косоглазие спровоцировать. Как минимум. Вот и не хочется никому идти первым. А придется, хе-хе.

- Эй-вэй, молодой! - сказал эпсар заместителю. - След бери. И - веди. Десятник! Проследи, чтоб вел, куда след идет.

Бойцы облегченно посмеялись. Не им первыми идти!

Заместитель без возражений закинул саблю в верхнее крепление и мягко побежал вниз по склону. Ну-ну. Может, туда и вел след. Но скорее - под уклон бежать легче.

Эпсар достал командирскую раковину, развернул проекцию местности, поискал метку. Ну-ну. Получалось, правильно бежал заместитель. Хе! А что удивительного? Девкам смерть грозит - так ведь и заместителю тоже! Вот и бегут одинаково, куда ужас ведет!

Но внутри что-то ворочалось и зудело. На самом-то деле, конечно, не зудело, а натурально орало во весь голос, но эпсар ничего не слышал сквозь жар похмелья. Может, мастерство действительно пропить невозможно. Может быть. Но вот чувство опасности, присущее любому ветерану, сквозь алкогольное отравление способно пробиться не всегда. Потому эпсар покрутил головой в поисках, на ком бы сорвать злобу, нашел, сорвал - и успокоился.

Внизу, естественно, была река. Правда, мелкая, как все горные речки в этой местности. Скорее даже ручей. Кони прошли не напрягаясь. А за ручьем - крутой склон. И выходы гранитные. И чем выше - тем больше. А метка на проекции туда и указывала. Уроды! Нет чтобы вдоль ручья бежать, где полегче, вон даже и тропка набита! Нет, полезли в гору. Словно опытные диверсанты. Они, ишаки, наверняка еще не раз такое сделают - и что, вот так в броне за ними и лазить? А без брони страшно. Стрелка из пружинного стреломета – она, того... очень неприятна, когда меж ребер.

Это надо было обдумать. Или хотя бы остудить клокочущее нутро речной водой. Так что эпсар спешился, встал на камень... А бойцы первого десятка поперли в гору, вслед за заместителем и десятником. Только бойца при конях оставили.

Вода остудила прекрасно. Вот тут-то чувство опасности и прорвалось. И понял эпсар внезапно, что заместитель бежал без брони. И легко бежал, ишак, всех обгонял, и сильно обгонял! И...

Но в этот момент на воду легла тень. Эпсар поднял голову. Перед ним стоял заместитель, внимательный и настороженный. Подобравшийся, словно кошка перед прыжком. Сделал круг, зараза, и вернулся к ручью - а десяток еще пыхтит где-то вверху.

Может, мастерство не пропьешь. Может быть. Но если стараться, как эпсар... Так что он даже саблю не успел выхватить. Получил камнем по шлему и упал в ручей. Стремительная вода рванула тело, поднатужилась - и поволокла по камням. Заместитель даже взглядом не проводил. Понятно, что камнем сквозь полицейский шлем не убить. Но если не поднимать голову пяток минут из воды... а пяток минут камень гарантировал.

Заместитель ловко подхватил командирскую раковину. Ткнул пальцем в молчаливого бойца при конях:

- Ты! Зови десятника. И – бегом!

Еще не отшелестели камни под ногами убегающего бойца, а чувство опасности взвыло внутри заместителя. Только заместитель был непьющим, а потому все понял правильно: мгновенно развернулся и со свистом кинул саблю в защитную позицию. И только потом поинтересовался, в чем, собственно, причина.

За спиной у него перемещалась группа воинов. Знакомые форменные камуфляжные балахоны, сапоги горного типа, стандартное вооружение. Вроде как коллеги полицейские. Но не они. Не такие здоровые. Не настолько краснорожие. Не... иные, короче. Ловкие, изящные даже движения, длинные светлые волосы, невозможно синие глаза у всех. Словно все - двоюродные братья. Как минимум. И еще особенность - все пятеро без брони.

- Он убил эпсара, - констатировал один.

- Может, он сам теперь эпсар? - задумчиво предположил другой.

- А что, у них принято убивать эпсаров? - с любопытством встрял третий.

- А давайте и его убьем, раз он новый эпсар! - радостно предложил четвертый.

- Не спешим, братья, вдруг у них больше нет офицеров, а мы же офицера ищем, - благоразумно предложил пятый.

И все это - на одном дыхании. И все это - в непрерывном движении всех пятерых, в любопытном заглядывании во все места, в мгновенных переменах настроения. Заместитель похолодел. Угораздило же ему столкнуться с боевой звездой Бессмертных, да еще в момент преступления! Говорила ему маменька не ходить в офицерское училище - не послушался, придурок, а теперь поздно!

Дико зашумели кусты на склоне, и к речке свалился потный первый десятник. Злой, как буй-тур, и такой же страшный. Как некстати.

Эльф развернулся в одно змеиное текучее движение - треньк! На груди десятника расцвела розовая вспышка.

- В броне! - констатировал стрелок.

- А жаль! - откровенно признал второй.

- А давайте ему в глаз засадим, там брони нет!

- А давайте убьем эпсара, у него нигде брони нет!

- Но сначала спросим, мы же спросить шли!

Заместитель с удовольствием понаблюдал, как десятник вертит головой и тихо хрипит. Так ему и надо, ишаку!

- Иди отсюда! - посоветовал эльф первому десятнику. - Бойцов верни.

Десятник что-то понял своим звериным чутьем и рванул обратно по склону.

- Он не приветствовал нового эпсара!

- Может, он не знал, что вот это - новый эпсар?

- Тогда это был плохой десятник!

- А давайте убьем эпсара - почему у него такие плохие десятники?!

- Но мы же шли сюда спросить эпсара... хотя...

- Стоп! - сказал обмирающий от страха эпсар.

И случилось чудо - эльфы "стопнули".

- Я новый эпсар, - представился заместитель по возможности твердо. - О чем вы должны меня спросить? Я с удовольствием отвечу на любые вопросы! То есть на какие смогу!

- Есть вопрос, - благодушно признал эльф. - Что вы тут делаете, в нашем лесу?

- По плану розыскных мероприятий ведем преследование по горячим следам группы вероятных преступников с целью их ареста! - четко отрапортовал новый эпсар.

- Он нам не отвечает способом недостаточности информации! - капризно заявил другой эльф.

- Может, его так отвечать учили в офицерской школе?

- А давайте его грохнем, чтоб не учился всяким гадостям!

- Но нам нужен ответ? Или уже нет?

- Надия-ан-Тхемало! - отчаянно крикнул новый эпсар. - Она сбежала от прежнего эпсара, и мы ее ловим!

- И не поймали? - весело изумился один эльф.

- Наверно, не умеют? - предположил второй.

- А на что нам эпсар, который ловить не умеет?

- А давайте его за это грохнем!

- Может, его плохо учили?

- Мы хорошо ловим! - шепотом возразил до смерти перепуганный эпсар. - Но они убегают лучше, чем мы их ловим!

Эльфы разом замолчали.

- Не поняли, объясни! - потребовал эльф, непонятно, первый или пятый.

Новорожденный эпсар мысленно проклял тот день, когда поступил в офицерское училище, и рассказал все, что случилось за день - и уложился в минуту

- Хорошо докладывает, наверно, в школе отличником был! - восхитился один эльф.

- Вот и шел бы в сказители! - желчно отозвался другой.

- А то он про нас вот так же коротко расскажет!

- Надо его грохнуть, чтоб не рассказал!

- Да, надо бы...

«Боже! - мысленно взмолился эпсар. - За что ты меня так, а? Урод ты, а не Боже, репей в ишачьей заднице! Разве я не почитал твои заветы?! Защити меня благотворной десницей, оборони и помилуй, Тресветлый, да вернутся твои милости в наш дольний мир... Почто ж ты создал отродья больного разума, этих бешеных эльфов, чтоб им их бессмертие через задницу повылазило!»

- Смотрите, молится! - уважительно отметил эльф.

- Бога, наверно, очень почитает.

- А Бог про нас упоминал?

- Да откуда б ему про нас знать? Он же ушел давно, Бог этот!

- Тогда надо грохнуть эпсара, чтоб не молился кому попало!

- Я готов молиться на вас! - быстро сообщил эпсар, теряя всякую надежду на выживание.

- Смотрите, какой умный! - удивился один эльф.

- Может, поймет, что мы ему скажем?

- О, братья, уже пять поводов набралось его грохнуть! А мы же на пять и договаривались!

- Да? И снова искать эпсаров по лесам? А вдруг не найдем?

- Чтоб эльфы, да кого-то не нашли в своем лесу?

Со склона, гремя броней, спустились бойцы первого десятка. Новорожденный эпсар тоскливо поглядел на них и отвернулся. Против магии эльфов его бойцам не выстоять. Они даже против двух девок не выстояли. Двух девок и пацана, если быть точным. Но пацан - так, прыщ какой-то, легиньх сопливый...

- Что-то эпсар не командует ничего! - подметил эльф.

- А может, он не настоящий эпсар?

- А давайте грохнем самозванца!

- Может, он просто не успел еще?

- Надо же, какие медлительные у нас эпсары!

- Десятник, отвести бойцов к месту общей дислокации, - устало сказал новый эпсар.

За последние пять минут случилось столько всего, что он просто устал бояться. И если б десятник не подчинился - зарубил бы его на месте без всяких сомнений. Но десятник подчинился моментально. И его бойцы - тоже. Почуяли, ишаки, что за ветер дует...

- Надию не ищи, - доверительно сказал эльф. - Она - дева Бессмертных. Кому она может принадлежать - только мы решаем. Вот это мы и спешили сказать эпсару. Вот и сказали. Понял?

Эпсар исступленно закивал. Да, он все понял. Ну, почти все.

- А вторую? - уточнил он. - С ней что? И еще с ними берьх какой-то был...

- У него, наверно, слух плохой? - предположил эльф задумчиво.

- У него мышление плохое! - возмутился другой.

- Братья, это уже седьмой повод! Я еле сдерживаюсь!

- А зачем сдерживаешься? Это же вредно для здоровья!

- Ребята, я все понял, - сказал эпсар обреченно. - Вы меня все равно грохнете. Только это вам не поможет. У местного тхемало, где жила Надия, долгов по налогам на два повешения. Вместе с семьей. Таковы имперские законы. И даже если вы меня пощадите, я не смогу ее все время охранять. Никто же не знает в полиции, что она - дева Бессмертных. Ведь никто не знает? Вы почему-то такое не оглашаете.

- О! - сказал один эльф.

- О! - сказал другой не менее озадаченно.

И все они задумались.

- Ну, ты же на весь мир не орешь, что по девкам ходишь? - рассеянно заявил наконец один. - Вот и мы - не орем.

- Но мы Надию все время защищать не можем!

- Есть у нас и другие дела, поважнее!

- И эпсар не может, он же на службе!

- А кто может?

Эльфы всерьез озадачились. Почти на минуту.

- А кто ее в этот раз защитил? - вдруг спросил один эльф.

- Ведь кто-то же ее перетащил через стену?

- И он же увел в скалы!

- Грохнуть его, чтоб не уводил деву Бессмертных?

- Или заставить охранять - пусть подольше помучается!

Эльфы разом повеселели.

- Найди того, кто спас Надию! - хлопнул эпсара по плечу фамильярный эльф.

- Скажи ему, чтоб охранял деву Бессмертных! - радостно добавил другой.

- Чтоб именно охранял, а не...

- А то убьем!

- И передай ему эльфийскую защиту!

- А мы пойдем в деревню!

- У нас там дела!

- Да у нас везде дела, где красивые девки!

Эльфы оживленной гурьбой пошли в лес, но один задержался.

- Вот переговорная раковина, - строго сказал он. - Передай телохранителю девы - и научи обращению с ней. И с девой, и с раковиной, я имею в виду. Вот тебе самоцветов немножко - долги тхемало заплати, раз таков имперский закон. Выбери нового первого десятника - чтоб тебя слушался, но чтоб был умный.

- А этот?

- А этот помрет завтра! - беспечно сказал эльф. - Я же его стрелой!

- Но у него броня...

- У меня стрелы особые, - сказал эльф. - С кумулятивным принципом действия. Вспышку видел? Толчок энергии ему все внутри должен повредить, даже сквозь броню. Короче, это такая эльфийская магия!

- Если толчок - тогда ничего с этим боровом не сделается, - уверенно сказал эпсар. - У него на пузе столько жира - никаким толчком не пронять.

- Тогда добей сам, - сказал эльф равнодушно. - Нового десятника выбери не жирного. На всякий случай. И тренируй чаще, чтоб не зарастал. Все, пока. Меня девки в деревне ждут. А то Бессмертных дев на всех не хватает.

Эльф удалился бесшумно, как и полагалось этому проклятому племени. А эпсар рухнул без сил, где стоял. Он пережил этот день! Правда, непонятно, как, где и кого искать. А найти придется. Эльфы - они ведь и вернуться могут. Девки-то в деревне красивые. И много их, за один раз всех не перепробуют...

Глава 4

Глава седьмая

Эре - друг, Эре - враг

Утро наступило, а ничего не произошло. Он даже озадачился. Ну и где полицейские? Они что, по горкам десяток километров пройти не способны? Ну... эти, может, и не способны. А вот родня Надии? Те самые эльфы, существование которых противоречит законам мироздания? А может, никто просто не знает, где их искать? Да ну! Когда ночью Надия переговаривалась со своей родней, он внимательно изучил раковину. И пришел к выводу, что это достаточно сложное полифункциональное устройство. Ну, а где вы видели переговорник без встроенного маячка? Разве что в средневековье. Хотя там, кажется, еще не было переговорников... или были?

Он еще раз взглянул на раковину, на Надию... Как она все же умело обращалась с прибором! Провалиться на месте, если вот это - не посттехнический мир! Надо же, а пока жил в деревне, не замечал. Надия говорит, она все это преподавала в школе... Кто бы ее еще слушал!

Он честно попытался вспомнить учебу. Для этого пришлось уйти в глубокий транс. Йогины, конечно, уроды все, и бить их надо при каждой встрече, но психотехники у них достаточно эффективны.

Но и фирменные психотехники не очень-то помогали. Вот классная комната, залитая светом... "Три кита, три великих народа держат на спинах наш мир..." Это Надия диктует нечто вроде конспекта, потому что книжек в ее учильне, естественно, нет никаких. Какие пухлые мягкие губы, карие глаза под задорной челкой светятся смехом и любопытством...блин, отсечь наводки! "В горных долинах, сокрыты от взоров - дети лесов, синеглазые эльфы, вечно живущий народ. Людям дары их - искусства: песни и танцы, и сказки, и музыка..." А рубашка учительницы просвечивает на солнце, и при каждом повороте качается упругая теплая тяжесть - а плечи так беззащитно хрупки... блин, да отсечь же наводки! "... В недрах земных - крепкоплечие гномы, горные все мастера..." - а это уже Толкиен? Или местные выдумки? А вместо юбки у прекрасной йохи на этот раз просто длинный платок, туго обернутый вокруг бедер - и если слегка дернуть вон там, он сразу упадет! Да ему и падать незачем, такой тонкий, что... блин! Да нафиг такой транс!

Интересно, подумал он угрюмо, все подростки страдают от гормональных бурь - или только ему досталось такое мучение? Думать же невозможно, когда женщина рядом!

- Эре! - насмешливо пропел грудной голос.

- Не отвлекай, он думает! - тут же прошипела Яха.

Хорошая она девочка, эта Яха, вон, даже заботится - а еще вчера гонялась с кулаками. Отходчивая. Чем и будут пользоваться всю ее несчастную жизнь.

- А что думать? В усадьбу пора возвращаться! Отец сказал - он все порешает, как надо!

- Ага, а там полицейские, и эпсар этот безумный!

- Мой отец им всем головы пооткручивает!

Пора было вмешиваться. А то предприимчивая полуэльфийка сейчас уговорит Яху, и тогда они на него накинутся вдвоем.

- Надия-ир-Малх! - со скрытой насмешкой сказал он, да так, что девушка тут же самолюбиво вскинулась. - Что же это могущественный отец не явился за тобой?

- Да... ему сейчас некогда, - легко заявила девушка. - Но он сказал - можно возвращаться в поместье! Эре, что я хотела сказать...ты ведь жизнь мне спас, получается? Проводи нас, а? Ты же все равно в деревню пойдешь?

Он с изумлением воззрился на нее. Вот чего он никогда не понимал: как можно, признав себя перед кем-то в долгу, в виде оплаты-поощрения предъявлять следующую просьбу? Воистину женщины всех мужчин считают за идиотов! Хотя если женщина красива, вот как Надия...

- Без охраны - опасно, - все же возразил он. - Убит полицейский. Скажут - это мы сделали. Если кто-то у них со скалы сорвался, когда за нами гонялись - тоже на нас скажут, чтоб самим не отвечать. Для полицейских мы - преступники. Нас поймают и убьют. А потом извинятся перед кем-нибудь.

- Не посмеют! Мой отец - эльф царственного рода!

- Йоха! - сказал он ласково. - Моя прелестная нежная йоха! Эльфов - не бывает. Бывают подлые мужчины, которые наврут что угодно, чтоб залезть под юбку прекрасной женщине. А я уверен, твоя мать была прекраснейшей женщиной!

Яха невольно кивнула, соглашаясь. Да, такое вполне могло быть. Подлых мужчин видели все - а кто видел эльфов?

- Да с чего ты взял, что эльфов не бывает? - возопила Надия, забыв всякое воспитание. - С чего?!

Он полюбовался прекрасной в гневе девушкой и взялся объяснять.

- Вот ты - полуэльфийка, - сказал он. - Пусть даже квартеронка. Получается, твои якобы эльфы могут скрещиваться с людьми? Непонятно? Ну, эльфы-мужчины, по-твоему, легко покрывают женщин-людей, и у последних бывает потомство, вот ты, например?

- Ну... - промямлила шокированная квартеронка.

- Ого! - дошло наконец до простодушной Яхи.

- Но так не может быть по законам мироздания! - продолжил он, воодушевленный эффектом. - Эльфы же по определению бессмертны, следовательно, у них другая биохимия, и получается, что огромные области геномов эльфов и людей не совпадают! Бессмертие - непростая штука! Непонятно? Ну, нельзя же получить потомство от зайца и орлицы! Потому что они очень разные!

- О! - сказала несчастная квартеронка, начиная сомневаться в собственной реальности.

- Поняла! - обрадованно сказала Яха. - Эре, ты дурачок! А как же лошадь и осел? У них бывают дети, я сама видела!

- Да, но лошади и ослы очень близки по геному! - запальчиво возразил он. - И все равно их потомство нежизнеспособно! То есть, мулы же не могут размножаться! Хотя... Надия, ты что, мул, что ли?

Он получил взгляд девушки и подавился очередным сравнением. И Яха растерянно прикусила палец. Мда. Кажется, немножко заговорились.

- Я - не мул! - отчеканила прекрасная йоха. - А вот ты - осел!

Она резко развернулась - только взметнулась вихрем бархатная юбка - и зашагала туда, откуда они вчера, по ее мнению, пришли. Яха укоризненно глянула на него и поспешила за разгневанной госпожой, только по дороге заскочила в будинок за своей сумкой.

Он с интересом понаблюдал, как девушки совещаются и размахивают руками, определяя возможное направление к деревне. Получалось у них ... разнообразно. Потом до девиц дошло, что некому больше перетаскивать их через скалы, а сами они сроду не переберутся. Естественно, это не охладило их пыла. После долгих споров они все же приняли решение и уверенно отправились вниз по течению реки. И даже не оглянулись на прощание.

Что ж, решение не из худших, признал он. Действительно, если следовать течению, можно дойти до места, где река впадает в более полноводную Ирчу, на берегу которой, собственно, и расположена искомая деревня. Правда, ниже по течению в одном месте скалы сходятся к воде, и прохода нет. Но можно пройти по воде, если не испугаться, там всего по пояс... Ага, и бешеное течение. А потом еще сообразить, в какую сторону по Ирче двигаться - и по пути перейти как-то еще один приток, который вверху - просто ручей, зато в устье - ого-го! А, пусть идут, все девочкам какое-никакое развлечение, будет о чем вспомнить под старость. А ему следует посидеть да подумать, как жить дальше. Э, что тут думать? Здесь столько успел натворить, что пора сматываться! Знать бы еще, куда. Повспоминать, что ли, еще уроки прекрасной Надии, вдруг там информация нужная выплывет? Э, нет! Там если что и выплывет, так эротические фантазии. А вот с отцом, в смысле, с местным отцом, стоит побеседовать. Он мужик разумный, с товаром в город ездит, много чего может подсказать - да и не простился с ним, что не есть хорошо...

А вот что здесь хорошо - так это мир. Удивительно пасторальная страна, всем на все хватает места, вон, даже эльфы с гномами завелись. А от полицейских можно и убежать.

Ит-Тырк, пусть плохонький, но старейшина.

Ит-Тырк вышел из юрты, прищурился на солнце и довольно погладил живот. Наконец-то брюшко стало отрастать. А без брюшка на совете старейшин нельзя - засмеют. Скажут, Ит-Тырк до сорока лет дожил, а все работает! А если работает - значит, молодой! И делать молодому на совете старейшин нечего! Но - вот оно, брюшко! А работают пусть молодые.

Молодежь действительно работала. При такой злобной старшей жене кто угодно заработает! Вон она, стоит у ямы с глиной и следит, чтоб легиньхи хорошенько саман месили, по сторонам не глазели. А как не глазеть? Ит-Тырк и сам на их месте глазел бы. Потому что с одной стороны девки кошмы валяют, с другой стороны девки курт готовят, на солнце сушат, ягоду перебирают, опять же на просушку - а как не поглазеть на девок?

- Ит-Тырк! - рявкнула старшая жена. - Ко мне подойди!

Он внутренне поежился. И в который раз проклял тот день, когда украл ее у очень богатого рода. Еще и гордился, дурак! Он, единственный, да украл юную красавицу у самого рода Туолам! Стоило ей пойти к реке с кувшинами, а он как выскочит! А не подумал о том, с чего это юница одна на речку ходит! Тогда - не подумал. Но уже через пару дней дошло, что Туолам радешенек был избавиться от этакой стервы. Да до всех в роду это дошло. Ох, и били его... Но сделанного не переделать. Какие-то девки, бывало, в бега пускались, в родные семьи - но его старшая жена не из таких оказалась. А жаль. Захватила власть в свои руки - и с тех пор продыху никому не дает! Вот - дома решила строить из самана! С камышовыми крышами! Понятно, что юрты протекают в дождь, но... тяжело же! Молодежи разве это надо? Им надо гойсать по степи, драться с соседними родами, жен себе воровать... хе, украл один такую.

- Ит-Тырк! - начала сердиться старшая жена.

- Некогда мне! - огрызнулся он. - На совет старейшин иду, не видишь, что ли?

- Бездельники! - отозвалась старшая жена непочтительно. - Так, слушай внимательно, старый шакал: чтоб мне решили, куда отары гнать! На большом круге травы все меньше! Овцы травы не найдут, я им ваши бороденки скормлю! И коров чтоб украли настоящих!

- У нас тоже настоящие! - обиделся за род Ит-Тырк. - Смотри, какие резвые!

- Они молочными должны быть, а не резвыми! Как в империи, как йетт-ан-шура! Резвые у него коровы! Позор! За ними волки угнаться не могут! Потому что ни молока, ни мяса, одни жилы да рога - потому и резвые! Овцы молока и то больше дают!

Ит-Тырк только плюнул и пошел дальше. Коровы ей не нравятся! Этих же, имперских, их кормить надо будет! А свои коровы - они же свои! Э, баба, что бы понимала!

Баба... ну, наверно, баба. Ит-Тырк, если честно, точно этого не знал. Как выкинула она его из свадебной юрты, так больше и не осмелился подкатиться, даже по пьянке. Хотя детей она ему рожала исправно, тут не придерешься. Получается, не перевелись еще храбрецы в роду? Или, может, слово какое знают? Надо бы у стариков спросить. Ему ведь тоже хотелось к своей жене! Не зря же ее до сих пор считают первой красавицей рода! Ишь, лицо сеточкой прикрыла, кожу от солнца бережет! А кожа у нее нежная...

Ит-Тырк плюнул от огорчения еще раз и вошел в юрту, где собирались старейшины. Хе, да они отсюда и не расходились! А зачем уходить? Чай и мясо девки исправно подают, солнце затылок не печет, молодежь там работает под присмотром - что ж не посидеть?

На его законном месте нагло устроилась какая-то собака. И ладно бы здоровая, а то глядеть не на что! Так что он согнал ее одним пинком и важно уселся на кошму.

- Эй-вэй, вот так бы свою жену гонял! - тут же осклабился радостно джабек Бурш.

Остальные джабеки поддержали его злорадными смешками. Молчали бы, голодранцы! Дюжина тощих овец в отаре - а туда же, уже джабеки! Вот у него в отаре пять сотен голов! И еще скоро украдет настоящих йеттт-ан-шура!

Ели неторопливо, чтобы больше влезло. Потом долго, с отдуваниями, пили чай. Вот как надо дела решать! Э, ничего не понимают эти бабы! А если еще вечерком ракчи достать... Ит-Тырк воровато оглянулся, нет ли рядом старшей жены. Она ведь и по спине может прочитать, что у него на уме!

- Эта... - сказал наконец джабек Бурш. - Говорят, травы меньше становится. Э, джабеки, кто что заметил? Э?

Джабеки важно запереговаривались. Да, слышали, болтают бабы что-то такое. Э, врут, наверно, все.Трава - вот она, из юрты выйди, и сразу увидишь, как же пропала?

Хитрые старикашки, с завистью подумал Ит-Тырк. Ничего толком не говорят, никто решения на себя брать не хочет. Только сидят на совете старейшин да мясо едят. А ему придется что-то конкретное говорить, он здесь недавно, с него обязательно спросят.

- Э, а вот же у нас джабек Ит-Тырк! - радостно вспомнил джабек Бурш. - Храбрый, решительный джабек, э? Он даже дома строит, э? Наверно, умный, э? Что-то он сейчас скажет, э? Или совсем ничего, или жену побежит спрашивать, э?

Ит-Тырк с ненавистью поглядел на беззубого старика. Зубов нет, а как больно кусается! Ничего, ему недолго осталось, так пьет! Кто ракчу пьет, тот мало живет...э, зато весело!

- Я, эта... - степенно сказал Ит-Тырк. - Кочевать отсюда надо, вот! Туда, где трава хорошая!

Старики, противные интриганы, выжидательно молчали. Пришлось продолжать.

- Э, в долине Ирчи травы - во! - сказал он уверенно.

Джабеки призадумались. Да, они тоже знали, что лучшая трава - в долине Ирчи. И род Туолам - там же.

- Побьют, - выразил общую мысль джабек Стух.

- Нельзя бояться! - вдруг раскричался старый Бурш. - Мы - род бедный, но гордый!

Ит-Тырк посмотрел на него с презрением. Какой род?! Всей степи известно, что Ит-Тырки - сброд неудачников и пьяниц, которых выгнали из других родов! Вот разве что бедные. Что правда, то правда. А про гордость вспоминали, кто совсем из ума выжил. Вот как старик Бурш.

- Прошлый раз побили, - напомнил неприятное джабек Стух. - Два дня плетками в степь гнали.

Джабеки призадумались снова. Надо же было усохнуть этой траве! Ведь жили, аракчу пили и забот не ведали!

- Межгорные долины, э? - осторожно сказал Ит-Тырк. - Там травы - во! Наверно.

- Имперские деревни? - напомнил трусоватый джабек Стух.

- Им столько не надо! - уверенно сказал Ит-Тырк. - Они же овец не пасут! И коров у них мало. Потому что их корова пять наших заменяет, вот и мало у них коров.

- А пропустят?

- А зачем спрашивать?

Джабеки надолго замолчали. Межгорные долины - это, конечно, хорошо...

- А имперские латники?

- А догонят? Мы как помчимся, если что! У нас вон даже коровы быстрее волков бегают, не то что наши кони!

Они еще долго осторожно переговаривались и рассуждали так и этак. Получалось - надо идти в горные долины, на яйлу. Потому что если идти к Ирче - плетками прогонят. Наверняка.

- Мы пойдем! - решился наконец джабек Бурш. - Но - потихоньку. Вроде как случайно. А молодежь... наша храбрая молодежь... она съездит вперед и посмотрит, нет ли имперских латников.

- А если латники есть, мы как помчимся оттуда! - воодушевленно поддержал джабек Стух.

- А если латников нет, можно в имперской деревне молодых жен нахватать! - пакостно осклабился беззубым ртом джабек Бурш. - Вон у Ит-Тырка сын взрослый уже, ему жена нужна! Пусть украдет! Его же отец украл?

И джабеки довольно загоготали. Ит-Тырк только плюнул и вышел из юрты. Пусть подавятся своим мясом, а он так уже наелся до отвала!

- Эй, жена! - повелительно сказал он. - Идем на яйлу! Собирайте скот - и чего там еще надо? Все собирайте! В степи травы нет - будем в горах пасти! А молодежь в деревнях жен себе наворует!

Легиньхи тут же бросили месить саман и возбужденно загалдели.

- На яйлу? - задумчиво переспросила старшая жена. - Получается, что так... По закону Берен-ит-гали смещение океанических ветров будет продолжаться... но почему так быстро? Двести лет не прошло... Ну, а куда нам еще деваться? Не брошу же я вас в степи помирать, убогих.

Она отвернулась от озадаченного Ит-Тырка и пошла готовить род к кочевью в горы.

И очень скоро пылящая орда двинулась по степи, а перед ней понеслись поджарые, голодные парни на таких же поджарых, голодных конях. Хотелось кому этого или нет, но на империю двинулась неспешной поступью овечьих отар война.

Глава восьмая

Эпсар Хист. При исполнении.

Все-таки могут, когда хотят!

Новенький эпсар удовлетворенно наблюдал, как девушек берут в кольцо. Те даже и не заметили ничего, пока не уперлись в арбалеты. А когда заметили, чуть не умерли от страха. И что, вот эти мокрые курицы вчера убили полицейского - перед тем покалечив старого эпсара?

Он вышел из засады и четко вскинул к шлему ладонь:

- Эпсар Хист, при исполнении!

- Я ... - дрожащим голосом начала госпожа.

Он с невольной жалостью глянул на девушку. Не будет спокойной жизни для прекрасной йохи. Опала - страшное слово! Попала в жернова интриг, не открутится. Вот уже два - нет, три! - три убийства на ней. Десятник загнулся только что. Придет удобное время - припомнят. Кто ее спасет? Сумасшедшие эльфы? Ха! Пришли и ушли. Кто видел эльфов? А кто не видел имперскую полицию? Вот то-то же.

Он резко отдал распоряжения. По коням - и маршем вдоль Ирчи, на плановый обход нейтральной зоны! Чтоб жиром не заплывали на всякий случай. А прекрасной йохе подвел своего коня. И даже подсадил на попону. В седле при такой юбке делать нечего. А увесиста оказалась йоха, сроду не подумал бы! Талия тоненькая, плечики хрупкие - зато бедра тяжелы! Вот как она через стену, а потом еще и по скалам?

Да, а девачка, как потерянная, следом побрела. У нее что, дома нет?

- Благородная Надия! - осторожно сказал он. - У меня вопрос: кто помог тебе избежать внимания прежнего эпсара?

- Мы спаслись сами! - упрямо сказала йоха, словно уже не первый раз это повторяла. - Мы никому ничего не должны! Да! Кстати! Мой отец с вами уже встречался? Он все приказал, что требуется, или его снова вызвать?

Эпсар содрогнулся, но быстро взял себя в руки. Что эльфы! Кто их видел? А полиция всегда рядом!

- Ну, с долгами по налогам мы решили вопрос, - признался он. - Только это так, пустячок.

- Пустячок? - слабо переспросила девушка.

- Пустячок! Подумай вот о чем: прекрасная беззащитная йоха осталась в усадьбе одна, без мужчины. Местного тхемало уже сожгли, чтоб ты знала... Так вот: одна слабая женщина. И много заинтересованных мужчин. А эльфы... что - эльфы? Они были - и вот их нет. А когда появятся снова - найдут истерзанную жертву. Ну, отомстят кому-то. Пусть даже в столице отомстят. Тебя в посмертии месть удовлетворит?

- Я устала, - еле слышно сказала она. - Я не могу понять, чего вы хотите... я прошу оставить меня в покое... и помочь добраться до усадьбы... и обеспечить охрану... и возместить убытки...

Эпсар тихо подивился изворотливости женской натуры. Еле дышит - но условия не забывает ставить! Лучше не жениться. По крайней мере, на красивой. Но как хочется!

- Прекрасной госпоже требуется защита, - настойчиво сказал эпсар. - Мы скоро уйдем. Кто вас защищал в лесу? Скажите! Отец просил сказать!

- Ну, чего молчать-то, ежели сам отец просил? - ворчливо сказала сзади девка. - С нами же был Эре!

- Ну-ну! - оживился эпсар. - И кто у нас Эре?

- Дурачок... местный, - упавшим голосом сказала девка. - Такой... берьх сопливый.

Так что до усадьбы они больше не разговаривали. А там эпсар сдал сомлевшую красавицу на руки слугам, а сам решил так: если эльфы о своих детях не заботятся, то чем он хуже? А если заявятся - скажет правду. Мол, не нашел никого. Да они и не заявятся. Эльфы - это же, можно сказать, сказки. Кто их видел?

А вот писульку от горных умельцев видели многие. И если не прижать местных шибко даровитых гончаров - в столице самого на гончарном круге раскатают в лепешку. Горные умельцы - это финансы, это оружие, это очень влиятельная сила, куда до нее имперской полиции. Так что: и где у нас этот Кола Гончар, мастер по белым глинам? А не укоротить ли ему руки?

Дом первого деревенского богатея та же девка Яха и показала. А перед тем сама и довела. И вроде бы она сюда же и собиралась, да что-то замялась и не вошла в темную от времени калитку. Эпсар ее поступок одобрил. Незачем соваться в разборки начальства. Один раз уже сунулась - до сих пор понять невозможно.

А внутренний двор у гончара был обидно чистым. В самой столице такая чистота не везде, а здесь - какая-то зачуханная деревня. Но - двор замощен плитняком. И над крышей огромные яблони гнут свои ветви. И старый сад от дома и до реки. Эпсар вспомнил вонючий черный ход, по которому до сих пор поднималась его маменька в свою квартирку, обзавидовался, и тут же, следовательно, озлобился. Ну, кому тут счастье испоганить? О, а вот и хозяин в мастерской!

А хозяин-то был настоящим художником. Изящные вазы были расписаны тончайшими штрихами. Эпсар даже залюбовался. Вот по белому полю кувшина две девки пляшут, рожицы смешливые друг другу корчат. Вот - лицо прекрасной печальной женщины во все дно блюда для фруктов... только ни у кого не поднимется рука закрыть такую красоту...

- Эпсар Хист, при исполнении, - вежливо представился эпсар. - Пожалуйста, разрешение на производство посуды из белых глин.

Здоровый, осанистый мужик сник, как пойманный мальчишка. Не было у него лицензии. Откуда? Их же никто не выдает. Зато все требуют - когда надо прижать. Эпсар посмотрел гончару в глаза и неприятно усмехнулся. Сейчас он упивался своей властью. Империя - сила! Всех перемелет в порошок, всех согнет! Вот стоит он, эпсар, без брони, без охраны, и здоровенный детина клонит перед ним голову, и сыновья его в дверях мастерской прячут глаза, а хозяйка - та вообще прислонилась к косяку, вот-вот упадет без чувств. И упадет - стоит ему слово сказать!

- Предусмотрены штрафные санкции, - интеллигентно сообщил эпсар. - Удвоенный налог с семьи, и лучше заплатить сразу, а то там пеня большая, если не поторопитесь, потом сложно будет рассчитаться. Сами понимаете, это на первый раз. Больше закон не нарушайте. Хорошо?

В глазах хозяина появилась обреченность, эпсар даже удивился. Чего они все так переживают? Станут крутить свою красную глину, только и всего! Конечно, доходы не те, но... они что, собрались тут жить лучше, чем в столице?

- Э, Санниэре! - сказал вдруг гончар, обернувшись к какому-то подростку. - Прости уж меня, дурака. Не по-человечески живем. Твоя правда, не будет нам счастья.

- Пойдем в дом, отец, - буркнул тот, не поднимая головы. - Там поговорим.

А эпсара словно окликнул кто. Издалека. Смутило его сочетание - Эре... и дурак. Он, недолго думая, шагнул к берьху и потянулся взять его за подбородок. Но - промахнулся почему-то...

Ит-Тырк - и вся его честная компания.

Молодежь никаких латников в деревне не углядела. О чем и доложили. А потом со спокойной совестью отправились воровать девок. Действовали наверняка, по отработанному столетиями сценарию: тайно пробраться к реке у деревни, засесть в камышах; дождаться, когда девки на реку стирать пойдут или по воду; похватать, кого получится - и деру, деру, деру!

И сначала все шло, как обычно. Пробрались, засели... комары начали жрать в этих проклятых камышах... а девок что-то не было видно.

А девки на реку давно уж не ходили. Шумная она, Ирча, да и мутноватая. А текла еще мимо деревни в Ирчу такая ласковая речушка Лала - вот ее давненько уже разобрали по каменным водоводам да развели по подворьям. Очень удобно: и вода проточная для стирки, и скотину поить есть чем, и ходить далеко не приходится. Ну, а для питьевой воды колодцы были выкопаны. Но кто бы из степняков что понимал в ирригации! Так что посидели они в камышах... а когда комары довели их до невменяемости, поскакали на борзых коней и с ревом понеслись к деревне. Ит-Тырк и старейшины из-за холма поглядывали и только головами качали: вай, храбрецы!

Эпсар. Все еще живой

...Цапнуть за подбородок что-то не получилось. Берьх мягко отклонился - ровно настолько, чтоб рука провалилась вперед... И тут с ревом и воем по улице проскакали конники. Эпсар даже успел удивиться - чего это на его латников нашло? Но женский визг, вопли, ржание - то ли конское, то ли человеческое - быстро показали, что латниками здесь и не пахло. А зря!

- Степь пришла! - рявкнул подросток. - Эпсар, в сабли!

Знатный у подростка оказался голос! Эпсара аж подбросило - и опомнился он только у калитки. Берьх мгновенно высунулся наружу, что-то высмотрел, посчитал... А эпсар затрясся, и даже не от возбуждения. Говорила же маменька, чтоб не ходил на дело без брони! Жарко, видишь ли! А стрела в живот?!

- Понесутся обратно - выскочи и отвлеки внимание! - четко приказал подросток. - Коней руби!

Сказал - и метнулся через улицу. Какие быстрые, однако, берьхи водятся в деревне. Эпсар, как в тумане, просчитал налетающий топот, выпрыгнул за калитку и вскинул саблю... и понеслось! Морды, лица, копыта, морды! Конники почему-то валились на землю, тут же шлепались голосящие девки, ор стоял, аж в ушах звенело. И внезапно все кончилось. Всего один всадник вырвался из свалки и бешено поскакал, а перед ним на конской спине подпрыгивало что-то синее с белым. Эпсар машинально, словно на стрельбище, выхватил кинжал, широко размахнулся и метнул. Не попал, конечно. То есть попал: лезвие кинжала было высверлено, и внутрь залита ртуть, так что летел он острием куда надо...куда надо кинжалу. И воткнулся точно коню в круп. Конь завизжал от ужаса, пошел боком, а потом прыгнул и невероятными скачками помчался из деревни в степь. А вслед понеслась стремительная черная черточка - и попала бы всаднику промеж лопаток, если б не замечательный бросок эпсара, так воодушевивший коня на пируэты.

- Ит-тырк-кнорк! - с чувством сказал за спиной подросток.

Эпсар торопливо развернулся - и наткнулся на изучающий взгляд. Такой... совсем не детский взгляд. Дурачок, значит?

- Хорошо кидаешь, - заметил берьх. - Спортсмен, наверно?

- Чемпион училища, - машинально сказал эпсар.

- В каком виде?

- Полицейское троеборье... Э, а чем это ты их?

Берьх равнодушно глянул на степняков. Кто-то валялся на земле, кто-то пытался встать и улизнуть, кого-то уже пинали подбежавшие деревенские силачи.

- Камнем по голове... а они на твою саблю все внимание, никто не увернулся - хотя могли. Блин, на одного камня не хватило, а он Яху утащил! Эй, полиция! Яху поедешь выручать?

- А зачем она мне? - удивился эпсар.

- Понятно.

Берьх стремительно переместился, поймал коня.

- А мне оно зачем? - задумчиво вопросил он. - Творче, тебя спрашиваю! Я же хотел пожить спокойно! Ты специально, да?! Урод ты, Творец... или я чего-то не понимаю.

И тут эпсар спохватился. Совсем заморочил его непонятный подросток. А ведь власть здесь - это он, эпсар! Это ему спрашивать полагается - и получать немедленные ответы! Он даже открыл рот, чтоб брякнуть что-нибудь внушительное, да наткнулся на сомневающийся взгляд подростка. И как-то вдруг дошло до него, что полоумные эльфы - это еще не самое плохое в его жизни. Потому что вот стоит непонятно кто, и провалиться на месте, если в его голове сейчас не спорит пяток голосов о том, а не грохнуть ли эпсара! И ведь эти голоса - все его! А вдруг они даже не спорят, а сразу согласились на "грохнуть"- и сейчас уточняют технические детали?

- У вас же сроду не было войн! - брюзгливо сказал подросток. - Чего это степняки заявились? Эй, полиция! Тебя спрашиваю!

- Как это не было войн? - только и пробормотал эпсар. - А вот восстание Черного Топора...

- Тоже мне война! - презрительно отозвался подросток. - Гоняли его по степи и лесам все, кому не лень, пока родная жена не сдала полиции. Да и не хватал он девок! Он с одной-то разобраться не мог, придурок...

Берьх злобно треснул коня, чтоб не упрямился, и повел его во двор гончара. Надо полагать, в качестве трофея.

Эпсар же постоял, поразмышлял... и решил этого берьха прижать, как принято в имперской полиции! Но - только тогда, когда вернутся латники, чтоб был некоторый численный перевес... как принято в имперской полиции.

Ит-Тырк, совсем коротко - и другие такие же

Старейшины с любопытством смотрели, как в клубах пыли несутся из деревни их легиньхи вперемешку с конями. Резвые ребята от коней не отставали, скорее даже это четвероногим приходилось напрягаться, чтоб не оказаться в хвосте. Потому что в хвосте толпы было... нехорошо. Там степняков били обозленные деревенские.

- Вот, я же сразу говорил, что Ит-Тырк насоветует что попало! - возбудился старый шакал Бурш. - Я же сразу говорил - вот так и получилось! Девок ему захотелось наворовать для сына!

- А что? - огрызнулся Ит-Тырк на старого интригана. - Кто умеет, тот наворовал! Вон, смотрите! Вон мой старший скачет с девкой! А если ваши умеют только саман месить, то пусть и месят саман, а за девками поедут те, кто на коне умеет скакать, а не бежать впереди!

Джабек Бурш хотел осадить его, да так и застыл с открытым беззубым ртом. И трясущимся пальцем указал куда-то за спину Ит-Тырку.

А произошло вот что: старейшины выбрали ложей для почетных гостей холмик около Ирчи. А вдоль русла реки вообще-то возвращался из тренировочного объезда нейтральной зоны отряд латников-полицейских. И были они очень раздражены жарой, службой и новым придирчивым эпсаром. Так что, когда Ит-Тырк обернулся, он увидел перед носом частокол пик, а за ними - злобные потные лица, предвещающие ему скорую и мучительную смерть. Что ему оставалось делать? Ну вот он и сделал единственное, что мог: заверещал испуганное "вой-вой-вой!" и рванул со всех четырех копыт в бескрайнюю степь. И все старейшины - за ним.

В общем, до кочевья они добрались быстро.

- Кочевника в степи никому не взять! - довольно заключил старый Бурш. - А все почему? Да потому что нам степь - мать родная!

Ит-Тырк промолчал. Уж он точно знал, почему кочевника в степи не взять. Потому что кони у кочевников такие же трусливые, как и хозяева - и от страха носятся быстрее ветра.

- А что это там голосил наш храбрый Ит-Тырк? - продолжил зловредный Бурш. - Я слышал, он "вой-вой!" голосил? А ведь так женщинам положено кричать, когда...

- А вон мой сын с добычей! - сказал Ит-Тырк, чтоб замять нежелательную тему.

Да, не совсем то он крикнул. Так ведь страшно было! А вот теперь могут за это задразнить - и задразнят обязательно!

Старший сын еле держался в седле. Честно говоря, он бы давно упал, но брошенный чьей-то умелой рукой дротик пронзил ему не спину, куда и был нацелен, а несколько ниже… и надежно пришпилил всадника к седлу. Ит-Тырк еле выдернул стальное жало. Старший сын сполз на землю, схватился за рану, и по кочевью пошли гулять смешки. Так, его тоже задразнят.

Здоровенная девка сползла с коня сама. Да, знатную добычу отхватил старший сын, и это несколько искупало...

- Вот мой старший сын! - важно сказал Ит-Тырк. - Это он украл тебя! Теперь, йоха, ты будешь ему женой, и не смей противиться!

Девка глянула на продувную физиономию старшего сына.

- Пьянь, что ли? - спросила она с непонятной интонацией.

Глазки у старшего сына воровато забегали.

- Понятно, - горько сказала она. - Что, папаша тоже? Зашибись! Ну... Ладно, показывай, где живешь! Вот тут и живешь?! Зашибись. Да, чтоб знал: полезешь ночью - удавлю. А сейчас притащи воды! Тоже мне, ранетый...

В кочевье уже все откровенно ухмылялись. Еще бы! Младший Ит-Тырк украл жену, и сейчас она ему покажет!

А Ит-Тырк лишь тоскливо подумал, как это так получается, что и сын вроде не его, а похож! Вот даже жену украл такую же, как когда-то отец! И точно так же об этом жалеет, да поздно!

Глава 5

Глава девятая

Эре - и как к нему теперь относиться?

Во двор ввалились возбужденные и радостные братья. Понятно, пинали степняков. Интересно, почему массовые драки вызывают всегда радостное возбуждение? Ишь сияют, как будто праздник какой!

Не праздник, поправил он себя педантично. Чувство единства, вот что это. Массовые драки дают чувство единства - как и праздники.

Старший из братьев, Бэр, помялся, но все же сказал, что вертелось на языке:

- Как ты их сбил, Эре! Все визжат в восторге! А вот Собаки чего-то призадумались!

- Научишь? - тут же дружелюбно спросил второй брат, Эке.

И оба этак осторожно поглядывают, словно не знают, как с ним теперь держаться. Почему как? Они действительно не знают.

- Поучить могу, - честно сказал он. - Не научитесь. У вас мышцы от работы загрубели, точности не добьетесь. И тренироваться очень много нужно - а вы же работаете, у вас столько времени нет.

- А ты что, много тренировался, что ли?

- Да.

- А! О... а мы думали, ты не работаешь, потому что... а ты...

- Коня во двор затащите, - посоветовал он. - Там эпсар коня срубил. Что-то можно использовать, шкуру там, мясо сторожевым собакам насолить-навялить.

- О! Ага! - сказали братья и ломанулись на улицу.

Он собрал нужные в дорогу вещи, угрюмо проверил у коня сбрую, подтянул стремена. Отец наблюдал с тихим недоумением. В их хозяйстве коней сроду не было. Зачем, собственно? Ослы для перевозок больше подходят. Так что не мог Эре знать, как управляться с конем. Но вот - управлялся.

- Эре, а ты, собственно, кто? - негромко спросил отец.

- Я? - удивился он вопросу. - Так сын твой! Что, не признаешь?

- Ну, допустим, не мой! - ухмыльнулся отец. - Ялинька моя по молодости где-то нагуляла, то все знают. Божится, что от эльфа, да я не про то. Может, подменили тебя во младенчестве?

- Да? - он задумался ненадолго. - Нет, не получается. Ты бы заметил. Ты меня каждый день на руках держал, задницу мыл, когда я животом маялся - не помнишь разве?

- Я-то помню, - задумчиво проговорил отец. - Но и ты помнишь. А это странно.

- Это противно, а не странно! - честно сказал он и взлетел в седло.

Для первого раза получилось... в общем, получилось, и это главное. Но сразу стало понятно, что поездка обернется сущей пыткой. Память - это, конечно, помогает, но тело не тренировано на конную поездку, и с этим ничего не поделать.

- Я еще вернусь, - предупредил он. - Но на всякий случай: попробуй договориться с горными мастерами насчет фарфора. Долю им пообещай. Разумную. Пусть твой товар через свои лавки реализуют.

- Не получится, - вздохнул отец. - Я уж всякое думал. Горные мастера в свои дела никого не пускают. Ни за какие доли.

- Понятно, - кивнул он. - Им монополия выгоднее, да и забот меньше. Тогда подкупи продавцов. Пусть твою работу под видом горной продают. Это получится. Продавцы за хорошую долю мать родную продадут.

- Да... кто ж так делает? - замялся отец. - Незаконно это.

- Все так делают! - отрезал он. - По закону жить невозможно! В империи - невозможно! В империях специально такие законы, чтоб по ним невозможно было жить. Чиновникам удобнее, когда любого можно считать за преступника. Тогда они на себе обязательств не чувствуют. Все. Я поехал, у меня времени в обрез.

- Куда?

- Меня изгнали из деревни, - напомнил он. - Я - птица вольная.

- Отцу знать не положено?

- Лучше не знать, - твердо сказал он и тронул коня. - Тогда и отвечать не придется, если спросят. А спросят обязательно, я в этом мире уже наследил... и прошло-то всего два дня! А что дальше будет? Творче, я таки подозреваю, это твои происки! Что, думаешь, если ты нигде, тебя и взять не за что?! Или ты вообще не думаешь?!

Отец посмотрел на сына, злобно грозящего небу, вздохнул и ушел к жене. А он мгновенно успокоился, подумал - и поехал не к калитке, а вниз по саду, к шумящей реке. Конь - не ишак, его в мутную воду можно загнать. Поддать хорошенько, и сразу пойдет.

За рекой он переждал в камышах, пока полицейский отряд втянется в деревню, и спокойно затрюхал в степь. Где находится кочевье, он не знал, зато отлично представлял логику степняков. Сам таким бывал, и не раз... мда.

Ну, а стойбище... оно должно быть часах в двух хорошей езды на коне. Ближе - могут заметить имперские латники, а дальше... тогда степнякам было бы лень ехать за девками. Он успел хорошо разглядеть похитителей. Голодранцы и пьянь. Им терпения не хватило бы скакать больше двух часов. По той же причине стойбище должно быть у реки. Ну, а река здесь одна - Ирча. Собственно, если б степь не была такой холмистой, степняков можно было бы отследить с любого тополя в деревне. Но - холмы, и немаленькие... Ничего страшного. Надо просто подъехать ближе, забраться на обзорный холм, дождаться темноты и посмотреть, где в степи жгут много костров. Это же степняки, а не диверсионная группа. То есть, жены, дети и скот при них. А такую орду не спрячешь.

До темноты было далеко. Так что он ехал не спеша, поглядывал на дальние холмы - а вдруг они не такая уж пьянь и выставили дозорного, хотя бы одного? Нет, не выставили. Странно, как у них самих всех девок не поворовали? Или поворовали, потому и полезли в деревню? Или там такие девки, что рука не потянется воровать?

Он ехал и думал. А что еще делать в степи? Изгиб подножия холма, как плавный поворот мысли...

Переписчиков В. - и сказано очень строго

- Тема сегодняшнего классного часа - интернациональное воспитание, - наставительно сказала классная руководительница.

Класс сидел непривычно тихо. Еще бы! На задней парте громоздилась каменно неподвижная фигура директрисы. А рядом - оба завуча. И еще какая-то незнакомая тетка, тоже каменно неподвижная. Значит - из инстанций.

Классные злодеи заинтересованно поглядывали на Вовочку. Понимали, что начальство явилось из-за него. Так что поглядывали, смотрели, как он себя держит под прицелом. Сравнивали со своим поведением в подобной ситуации.

Классная руководительница рассказывала об интернационализме гладко, как по писаному. Почему, кстати, как? Она и рассказывала по писаному. То есть - читала доклад. Это семиклассникам. Что еще надо, чтоб возненавидеть классные часы? Правильно, больше ничего. А что оставалось делать бедной Марьиванне? Начальство же! Получается, работала она не для детей, а для начальства. А школьницей, наверно, говорила высокие фразы о благородстве будущей профессии, жизнь отдать делу воспитания подрастающего поколения...тьфу, слова-то какие дубовые! Ничего она не говорила! Просто в педвуз конкурс маленький, а отпуск у учителей большой - и всегда летом. Да еще каникулы, когда можно не работать. Да еще если и на уроках не учить, а так, проводить уроки... Вот и все причины.

- И что мы видим? - сказала Марьиванна обреченно. - В то время как интернациональные отношения как никогда стоят во главе угла, наш товарищ допускает дикие выходки, порочащие честь школы, честь класса...

Девчонки привычно заулыбались. У них как-то слово честь ассоциировалось совсем с другим - и не только у них. Учительница загасила веселье предупреждающим взглядом.

- Да Марьиванна! - возопил он покаянно. - Да я только за интернационализм! Да если рядом со мной будет сидеть моя ровесница с солнечной Ямайки, прямо как она есть, прямо вот в юбке из пальмовых листочков - я же только за! У нас такие товарищеские отношения завяжутся!

- Переписчиков, тебе слова никто не давал! - рявкнуло с задних парт.

Ну и зря рявкали. Его сейчас можно было остановить только танком - а голос он на всякий случай давно поставил, так что и не заглушить.

- ... Но какой такой интернационализм на нашем рынке?! Там же стояла толпа - вот почему шакалы в любом мире сбиваются в толпу? Там была толпа уродов, козьи морды, корта-ан-газа, и никаким интернационализмом не пахло, а пахло ненаказуемым хулиганством! Стоят и каждой девушке предлагают познакомиться-прокатиться - даже если она с парнем, даже если она с мужем... понятно, что их много, понятно, почему не связывались - но кто они такие?! Это же отбросы родов! Их выгнали отовсюду, и они собрались здесь! А роды, как и столетия назад, пасут скот, растят детей, обихаживают сады и строят дома! И вот их я готов уважать! А эти - ит-тырк-кнорк! И даже кнурсе! Вот так им и сказал, и гонялись они за маленьким мальчиком с ножами! Не догнали, потому что пьют много - и курят всякую дрянь! И тогда побежали жаловаться в имперскую полицию! Э... в милицию то есть. А теперь еще и вы их защищаете! Что, понравилось, что предлагают познакомиться-прокатиться? Так это не интернационализм, это... вот, блин, забыл слово, у нас же еще классный час был на эту тему...

- Переписчиков!

- Их бы камнем по голове!..

Эре - и степь

...И получалось из его размышлений, что Творец здесь ни при чем. Получалось, каждый и есть творец своей судьбы. Вроде банально, но как свежо, когда в приложении к собственной личности! Ведь живут же люди в деревне? Живут. Ни за кем не гоняется имперская полиция. Ну, практически ни за кем. Надия не в счет - она влезла в высшие разборки и не захотела вылезать. Вот и получает свой процент риска. А Яха... вот уедут полицейские, и пойдет у нее жизнь, как и предполагалось - в город, а там на дно. Зато придурки с ножами не носятся по рынку ни за кем - только за ним! Потому что все остальные утерлись и пошли дальше. И девок у степняков он бросился отбивать, не другие. Засветил себя, между прочим, перед эпсаром. А вот братья Собаки не бросились. А братья Гончары бросились - но потом, вместе со всеми. Мог бы вообще в шкафу, блин, пересидеть! А потом бы уехал на мандривке в город! Заодно бы узнал, что это такое - мандривка. Говорят, магия... Ну-ну. Что-то он не только магии, но даже теоретического обоснования возможности оной ни в одном из миров не встречал!

Мог бы... мог бы - и надо бы! - помогать отцу в гончарной мастерской, как остальные братья! Сад обихаживать, товары возить... на мандривках, блин, что бы это ни было! А потом, в свое время, взять в жены здоровенную работящую девойку - и поднимать детей, чтоб было на кого опереться в старости! Утопиться, что ли, да начать по новой, только на этот раз правильно?

Стоп, только не спешить, одернул он себя. Ведь было уже. Была попытка правильной жизни. Была? Ну... да, признался он сам себе. Забыл про оружие, про запасные укрытия и пути отхода, забыл про все. Был работящий мужик по прозвищу Грязный Топор, Кыррабалта. Грязный, а вовсе не Черный, как врут в легендах. Потому что работа у него такая была. Корчевка леса, например. Были дети и красавица жена, которую Яха напоминает до пронзительной боли в груди. И был полицейский отряд... И не его ведь грабили, а односельчан - вот что обидно! А Кыррабалта - он мужик совестливый, сострадательный, соль земли, опора нации... как взял свой топор, как размахался, придурок, и случилось то, что случилось. Полстраны в пожарах да десяток слезливых баллад-легенд на выходе. Парочка баллад, кажется, до сих пор в обращении.

Я долго живу, в этом дело, напомнил он себе. Этап мирной жизни - это просто этап. Он был и прошел. Давно, надо полагать, еще до йогина-основателя, чтоб ему подавиться дыханием бхастрика! Люди-то едва успевают первый этап осознать. А он - идет вперед. Вот, сейчас этап бессмертия памяти, потом еще что-то будет на голову...

Красиво подумано - но ведь неправильно! При чем здесь этапы?! Просто он... не боится смерти? Не так уж дорожит мирной жизнью? Да. Не смерти он боится, а сопливого младенчества, да и то... переживет еще раз, если придется. И мирной жизнью не дорожит, это верно. Что-то, видимо, понял важное йогин-основатель, ежели все последующие реинкарнации стягивало на ... убийства? Нет. Да. На убийства - но по уважительным причинам, вот как правильно! И это стало сутью личности. На стремление власти удавить - отвечать тем же.

Ах ты, поганец, тихо обозлился он на йогина. Ты у нас справедливый, значит? Заступник обиженных, да? Вот о чем тебе мечталось, получается, в йогических трансах на камнях Тибета - как бы грохнуть всех, обидевших тебя и близких? Для того и бессмертие памяти намолил - чтоб опыта убивцы накоплялось?! Ну ты и поганец! Как всем реинкарнациям нагадил! То есть не ты - я... э, какая разница, если нагадил?!

- Извини, Творче! - покаянно сказал он. - Напраслину на тебя возводил! Хороший мирок ты сваял, признаю! Это просто я не в ногу иду. Блин, встретился бы мне хоть один йогин! Да где его взять в степи-то? Они, гады, все на югах предпочитают. И это, в общем, понятно. Любой бы предпочел.

А степь менялась. Вроде и отъехал всего ничего, а трава заметно пониже, и желтого больше, чем радостно-зеленого. А как же сто двадцать дней в году осадки? Дожди только в предгорьях? А как это возможно? Э, Берен-йот-гали в этом разберется!

Непонятного вообще много набралось. За последние пару суток. Ага, а предыдущие пятнадцать лет, получается, спал? Ну... да. Вот сейчас и не получается увязать все, что увидено. Мало информации. К родовой памяти обратиться? О, там такое увидишь, Надия-ир-Малх ни в какое сравнение не идет. Но то, что удалось осмыслить, однозначно указывает на посттехнический мир. Только странный он. Вот раковины связи - это понятно. Отец Надии подозрительно быстро объявился - тоже понятно. Орбитальные системы позиционирования, что же еще. Совмещенные с ген-датчиками для важных персон. А латы у полицейских? Вот не сырое это железо, клянусь памятью Тэмиркула-кузнеца! А железо в деревне - как раз сырое. Получается... что?

Картина получалась неприятной, особенно в сочетании с сухой степью, что могло указывать на попытки управления климатом. Думать о таком не хотелось. Пока что не хотелось. Тем более что степь, даже спаленная зноем, была прекрасна. Качались золотые травы в танце легких ветерков. Изумрудно зеленела трава по оврагам. Ежевика заплетала глинистые откосы сплошным ковром. Шумел камыш на мелководье Ирчи. И родилась мелодия...

Он пел, позабыв обо всем на свете. Пел так, что дрожал воздух над холмами. Пел так, как пел когда-то вольный дух степей Имангали, по прозвищу Черный Аркан. Естественно, черный, а как без этого? У поэзии героических прозвищ - свои законы. А он был героем, Черный Аркан. Героем - и певцом.

Так что она объявилась перед ним совершенно внезапно. Открылась за очередным холмом во всей красе - грязная, растрепанная, босая. Синяя, некогда праздничная юбка - в состоянии тряпки. Белая рубаха - уже не белая. И даже не серая.

- Ну ты и хорош орать! - выговорила Яха восхищенно. - Я на твой голос часа два иду! А тебя все не видно! А голос между холмов так и мечется!

- Опа! - только и сказал он. - А ты-то здесь как? Тебя украли - или нет?

- Да... я и не знаю! Сначала украли. А потом - я пошла, а за мной никто не погнался! Обидно-то как! Я что, даже степной пьяни не нужна?

Яха украдкой смахнула злую слезинку, а потом не выдержала и разразилась бурными, по-детски искренними рыданиями, даже конь испугался и заплясал, как бы невзначай отодвигаясь подальше.

- Горе ты мое! - вздохнул он. - Не переживай так, они еще погонятся. Просто они сейчас упились все, если я правильно понимаю, во спасение от латников. Но вот очухаются и погонятся обязательно! И догонят. Э... так ты хочешь, чтоб тебя догнали вдесятером? И еще раз догнали? Так не проблема, я могу за холмиком подождать, чтоб не мешать вам всем.

Все же они удивительно быстро приспосабливались друг к другу. Вот, Яха поняла намек с полуслова - и разоралась на всю степь. И чуть не пришибла со злости коня, а ведь на нем еще ехать и ехать. Ну, зато забыла про слезы.

Глава десятая

Эпсар - и те же

Эпсар шумно выдохнул, настраиваясь на боевой лад. За спиной у него выстроился клином второй десяток - ребята достаточно опытные, чтоб загасить любую неожиданность, но еще не утратившие способность подчиняться приказам. Ну, где у нас там сопливый берьх? Он вытянул руку, властно толкнул калитку - и уперся взглядом в неестественно синие глаза. И сразу понял, что свой второй десяток он несколько переоценил.

- Ну, заходи, - разрешил эльф. - Или ты калитку открываешь не для того, чтоб зайти?

- А... э? - сказал эпсар. - А я перед калиткой... а вы в калитку... как?

- Какой больной ишак там шараборится? - раздраженно донеслось со двора.

- Это наш эпсар, - дружелюбно просветил первый эльф. - Спрашивает, как мы сюда попали. Кажется.

- Через калитку! Он что, не знает, что от реки есть калитка?

- А как он тогда по девкам ходит?

- Наверно, через парадный вход?

- О, какой брутальный у нас эпсар! А по виду...

- Отставить операцию, - со вздохом скомандовал эпсар. - Десятник, принять под охрану усадьбу тхемало. Под неусыпную охрану! И - выстави наблюдателя, как положено по уставу!

- Со стороны степи? - почтительно уточнил второй десятник.

- Со стороны дороги в город! Учишь вас, ишаков, и все равно не понимаете, откуда главная опасность.

Эпсар прошел в калитку и аккуратно прикрыл ее за собой. Ему вовсе не нужны были лишние свидетели его унижения.

Во дворе у гончара бесцеремонно расхаживали эльфы, совались в мастерскую, в сыроварню, в сад, из сада... и ощущались они как целая толпа, хотя и были впятером, как и прежде. На крыльце дома в философском спокойствии посиживал Кола Гончар и с непонятной иронией следил за эльфами - и за своей красавицей женой, нервно теребившей платок в дверях летней кухни.

- Нашел защитника для девы Бессмертных? - строго спросил эльф.

- А разве он кого-то искал?

- А что, наш эпсар способен кого-то найти?

- Он даже калитку к девкам не нашел!

- А вот...

- Я его нашел, - с мстительным удовлетворением сообщил эпсар. - Это пятнадцатилетний мальчик. Сын вот этой прекрасной дзуды. И, я вам скажу, очень странный сын! Вам до него еще расти и расти.

- Он над нами издевается! - моментально определил эльф.

- Или врет!

- У прекрасной дзуды замечательные дети! Все в отца!

- Мы же только что их смотрели! И их жен - тоже!

- И жены у них замечательные!

- Он не похож на отца! - хмыкнул эпсар, начиная кое о чем догадываться. - Точнее, он не похож на Колу Гончара. Такой... гибкий, быстрый, невысокий... понимаете?

- Совсем как мы! - радостно провозгласил эльф - и осекся.

- О....

- Э....?

- Опа...

Эльфы в некоторой растерянности поглядели в сторону хозяйки дома.

- Ну, блудни, признавайтесь - чей сын? - язвительно сказал Кола Гончар. - Э, радость моя, который из них?

Женщина в затруднении поглядывала на эльфов и не решалась подать голос.

- Понимаю! - благодушно заметил хозяин. - Темно, звезды, романтика, особых примет не обнаружено.

- Что за муж - за женой не уследил! - праведно возмутился эльф.

- А мы теперь разбирайся!

- Это ж геномы проверять!

- А пойдем отсюда!

- Уж мы и в другом месте девок отыщем!

- Кровь Бессмертных! - вдруг сказал первый эльф, и эльфы немного опомнились.

- Э... Надинька? - сказал неуверенно один. – Маринька?..

- Ялинька! - ледяным голосом сообщила женщина.

Эпсар с восхищением смотрел, как эльф, поганец этакий, опустился на колени перед красавицей хозяйкой, нежно дотронулся до пальцев ее бессильно опущенной руки - и как неуловимо дрогнуло и потеплело ее лицо.

- Отходчивая она у меня, - прокомментировал и гончар. - Враз все простила. Так, глядишь, и еще один эльфенок образуется ненароком. И не посмотрит, что за сорок.

Женщина смущенно глянула на мужа и отдернула руку.

- Какой он, наш сын? - негромко спросил эльф.

- Считается местным дурачком, - счел нужным сказать эпсар. - За что его и выгнали из деревни в город. А так - ничего. Странный он только. Как будто старый. Хотя - мальчик.

- Какой наблюдательный у нас эпсар, - рассеянно отметил эльф.

- Но глупый.

- Что нам до его странностей!

- Мы же про цвет глаз спрашиваем!

Кола Гончар прочистил горло.

- На вас не похож! - сказал он уверенно. - Темноглазый и темноволосый. Хотя - да, светлокожий. Но это в маму.

- Я рад, - облегченно сказал эльф-отец. - Мама у него - необыкновенная красавица!

- Потомка эльфов не задевай! - строго предупредил эпсара эльф. - Только мы вправе вершить его судьбу. Из города его вернуть необходимо. Потомку эльфов - здесь самое место. Пусть принцессу оберегает.

- Может, он и не в городе, - пробормотал эпсар.

- Тогда где же? И почему?

- Не знаю. Не знаю.

- Какой профессиональный у нас эпсар! - привычно отметил эльф. - Ну, не знаешь - и не ищи тогда.

- А я хоть что-то еще могу делать? - безнадежно спросил эпсар.

Эльф задумался.

- О! - просветлел он вскоре. - Ты можешь называть себя эпсаром! Еще целый час можешь, вот!

И эльф удалился. А остальные эльфы смотались еще раньше - и совершенно незаметно.

- Умные ребята, - заметил гончар. - Не обижайся на них, полиция. Просто они любят шутить. А так ты им очень даже понравился, они мне сами сказали.

- Ну да, ну да, - пробормотал эпсар. - Чисто по-родственному, вы ж теперь почти как братья - или как у вас называются мужья одной женщины?

- Они сделали мне одно предложение, - добродушно сказал гончар, не обидевшись на подколку. - Так что да, теперь мы как братья. По крайней мере, разделим одну судьбу. И ты тоже с нами. Да они тебе сами скажут. Ну, и мне ты глянулся. Да и Санниэре, если на то пошло.

- Ах, как я горд...

И тут задергалась раковина связи.

- Командир! - возбужденно завопил далекий наблюдатель. - Отмечено движение со стороны города! Занимать оборону?

Предчувствие опасности окатило эпсара ледяной волной. И тут же вспомнилось идиотское замечание эльфа насчет эпсара на час. Ага, идиотское! От них разве дождешься?!

Эре - и законы Аркана

Он твердой рукой держал коня под уздцы и терпеливо ждал. Яха в непонятном смущении примеривалась к стременам. Конь при каждом ее прикосновении вздрагивал и с сомнением косил на девойку лиловым глазом. Перспектива нести на себе богатыршу явно вызывала у него неуверенность в собственных силах. Наконец Яха умудрилась одной рукой придержать юбку от задирания и взгромоздилась в седло. В мужское, естественно. В смущении попыталась прикрыть ноги, чем моментально привлекла внимание единственного находящегося рядом мужчины.

- Вот умеете же вы, блин! - непонятно прокомментировал он и запрыгнул на коня позади нее. - Ну, поехали... да не вдоль реки! Между холмов правь!

- А разве деревня не там? - рискнула возразить Яха и показала на синеющие предгорья.

- Там. Вот там степняки и будут тебя искать. И пусть ищут. А мы пойдем другим путем.

Они остановились, только когда он убедился, что от реки их отделяет приличное расстояние.

- Нет, так не пойдет, - озабоченно сказал он. - Давай-ка слазь.

Девойка кое-как слезла - и еще раз отвлекла его внимание, блин.

Он одним движением сбросил ей сумку.

- Там еды немного, - хмуро пояснил он. - Ну, и вода. Сиди здесь и жди. Вот прямо здесь и сиди, да! Конь под тобой еле ползет, а мне надо быстренько кое-что проверить... Э, только без паники! Я вернусь... я сказал, вернусь! Я сказал, здесь сиди! Потому что в овраге змей полно, вот почему! А здесь, на холме, только ядовитые пауки... я сказал, сиди, а не прыгай! Они летом не смертельные, разве что опухнет немного, если что... Все, пока. Сиди и жди.

Она в непонятном волнении смотрела, как он уезжает от нее. Вот он вскочил ногами на седло, выпрямился... конь перешел в стремительный галоп... маленький, худощавый подросток раскинул руки, как легкие серые крылья, и со смехом пропал в безбрежности степи. И ей сразу стало страшно. Степь была пугающе молчалива и пустынна. Она осторожно переступила с ноги на ногу - пауков не видно? - и присела рядом с сумкой. Он же сказал - сидеть и ждать?

Он действительно вернулся, как и сказал. Уже в сумерках. Но нашел он ее без труда. А как не найти, если эта дурища разожгла костер? Вот где она умудрилась найти в высохшей степи топливо? Да еще и сырое?! Дым четкой сигнальной лентой поднимался прямо в темнеющее небо.

Он бешеной кошкой слетел с седла, потушил костер, голыми руками забросав его ссохшейся глиной. Вот что значит испугался!

- Хватай сумку и на коня! - зашипел он от переизбытка слов, так и рвущихся наружу.

Яха растерянно хлопала длиннющими белыми ресницами. Как-то она... не поспевала за событиями.

Ходу! - заорал он. - Ты же дымом всех степняков сюда позвала! Я же тебе... блин... блин! Я же просил сидеть и ждать! Так какого...

- А что вы тут делаете? - вежливо поинтересовались из сумерек.

Яха вскрикнула от испуга, да так, что заломило в висках. Лучше б она в обморок шлепнулась, злобно подумал он и обернулся. На холм легко въехали три конника и грамотно расположились полукругом. И у каждого за спиной - дуга легкого охотничьего лука. Ну, если с десяти шагов, то хватит и охотничьего, даже на Яху. Он настороженно оглядывал их, оценивал, запоминал и пока молчал. Зато вдруг очнулась и развыступалась Яха.

- А вы тут чего забыли? - рявкнула она. - Нацепили всяких палок с веревками, думаете, уже и тхемалаш?! Легиньхи сопливые! Вас старшие не научили здороваться?

Конники в сомнении запереглядывались.

- Джакса Аспан и Йерь, - пожав плечами, сказал один их них. - Здравствуйте, то есть. Мы спрашивали, что вы тут делаете.

- Вас не касается! Кочуете - и кочуйте себе дальше! Еще бы я всякой пьяни степной объясняла!

- Пьянь - это Ит-Тырки, - меланхолично заметил степняк. - А мы - Туолам.

- Э, это ее, наверно, искали по берегу Ирчи? - подал голос второй. - Не нашли, э? А мы нашли.

Степняки мялись, но уезжать явно не собирались. Даже в грязной одежде Яха производила впечатление. И сейчас они, похоже, искали предлог прихватить ее с собой. Ну как же! Одинокая йоха в темной степи - и горячие степные парни рядом.

- Нашли - вот и валите дальше!

- Это наша степь, - наконец придумал старший. - Мы чужаков в степи не любим!

- Это чья - ваша? - не выдержав, брякнул он. - Туолам? Это которых пнули в свое время с яйлы? Мало вам тогда подвесили, надо было закопать нафиг!

Старший нахмурился, снял с луки кнут и хлестнул. Граненый, утяжеленный стальными кольцами конец кнута устремился в лицо...

Он поднял руку, легко присел и принял удар на защищенное предплечье. Тут же захватил и дернул всем телом. Блин!..

Вот у Черного Аркана такой фокус проходил на ура. Владелец кнута понять не успевал, как вылетал из седла. Еще бы не дергать, при боевом весе под сто кг! А так... степняк усмехнулся и одной рукой спокойно подтащил его к коню. Конечно, он маленький, его любой обидит! Он извернулся и полоснул запасным клинком по сыромятной коже. И еще раз! Конник полюбовался на куцый кнут, тихо озверел и потянулся за чем-то вроде пики.

Он отскочил, нащупал дротики. Так, хватает на всех! Ну-ну... спокойно, бывало и хуже. Положить дозор незнакомого рода - не самое лучшее решение. Потом ведь в степь не высунешься. А вдруг придется?

Всадники осторожно заезжали со спины.

- Путники в степи - под защитой закона! - угрюмо предупредил он и развернулся боком, чтоб отслеживать всех.

- Степь не признает законов империи...

- Законы Аркана! - злобно сказал он. - Преступившему закон гостеприимства - смерть! Покусившемуся на жену чужую - мучительная смерть!

- Черный Аркан! - уважительно сказал один из степняков. - Красивая песня, да... старая. Вот ты бы еще нукерха Кыррабалта вспомнил, тоже был герой! Да, мы уже забоялись! Вот оживет великий дух степи и накажет всех, да?

- Черный Аркан, - вдруг сказал старший дозора, - был великим воином. Но он защищал степняков. А вы...

- Имангали защищал справедливость, - пробормотал он неохотно. - Людей он защищал. Он и сам степняком не был, и род Туолам тоже, если уж на то пошло. Были вы тогда грязные ахархо, как я помню, и не более.

Степняки мялись и переглядывались.

- Путнику в степи - защита, - наконец сказал старший дозора. - Ночуйте с миром. Вы знаете про Аркана, может, и правила помните? Оставите в степи незатушенный костер...

- Я помню правила! - буркнул он. - Сам же составлял. Оставившим в степи незатушенный костер - смерть на огне.

- Аспан и Йерь, славный потомок Имангали...

Конники растаяли в темноте.

- Вэй! - недоуменно заорала Яха. - Меня что, воровать не будете?!

- Ф-фа! Ты же грязная! - донеслось из степи.

И - тишина... Он устало опустился на землю.

- Все, спим, - пробормотал он. - Не плачь, прекрасная йоха, они рады были тебя своровать, честно! Но ты ж их запугала! Возьми лучше плащ в сумке и - спи.

Девойка шмыгала носом и копошилась в сумке, словно та была необъятным мешком.

- Странный ты, Эре, - бормотала она. - Со всеми говоришь, все знаешь...

- Знаю много, - согласился он сквозь накатившую вялость. - Но - разного. И - не полностью. Вот и вся моя странность.

- Эре! - раздался робкий голос Яхи. - Ты не спишь? Я темноты боюсь... в степи.

Он только покорно вздохнул. Ничего. Вот привезет он ее в деревню. Выпишет ей Надия еще один цха-бланк. И расплетутся их судьбы посредством магической мандривки в город. А он наконец займется своими делами. И поживет спокойно!

Эпсар, целый эпсаар и эльфы - а куда без них?

Все же тренировки много значат! До прибытия командира полицейские успели наглухо запереть усадьбу, грамотно рассредоточились по точкам обороны, затащили станковый арбалет на чердак, замаскировали парочку секретов... что говорить, они даже успели завалить ворота мешками с песком! Хотя, может, они просто очень испугались.

Бледный наблюдатель дрожащим монокуляром указывал на перевал. Эпсар вгляделся и тихо выругался. Наблюдатель явственно уловил что-то про ишаков, репей и полицейских - и сразу успокоился.

- Сюда идет армейская часть, - сказал эпсар озабоченно. - Наблюдатель, десятников ко мне! Станковый арбалет с чердака не убирать - до особого распоряжения! Мало ли как обернется.

- Командир, а вон то что такое? - полюбопытствовал третий десятник, поднявшись на стену.

Над перевалом плыло, медленно и величаво, что-то нереально огромное.

- А, небесный шар оперативного наблюдения! - махнул рукой эпсар. - В училище поступишь, будешь там изучать. Это горных умельцев работа, естественно... но нам он ни к чему. Так, ребятки, внимайте! Судя по всему, там целая армейская часть. Командиры - чином гораздо поболее меня. Но! Полиция им не подчиняется! Хотя они, конечно, обязательно попробуют подчинить!

Десятники поглядывали на перевал в сомнении. Целая армейская часть! Да они кого угодно подчинят!

- Если мы запремся в усадьбе, ничего они нам не сделают! - горячо убеждал трусоватых десятников эпсар. - Ну, не пойдут же они на приступ!

- Мы бы пошли, если б здесь, к примеру, засели сепаратисты! - буркнул третий десятник.

- Вот именно! - воскликнул эпсар. - Гонять сепаратистов - наша работа! А работа армейцев - гонять степняков! Видите, они даже шар оперативного наблюдения тащат! Чтоб отслеживать передвижения степной конницы.

Десятники все еще сомневались. Из собственного опыта они точно знали, что армейцы гоняют всех подряд, а степняков - в последнюю очередь. Уж очень быстро те удирают, заразы.

- Так, я не понял! - потерял терпение эпсар. - Кто-то хочет попасть в подчинение армейским десятникам?

Десятники содрогнулись, воодушевились на отпор и побежали готовить личный состав к, так сказать, ожидаемым неожиданностям братания родственных подразделений силовых структур.

Эпсар вздохнул, поежился. Ну не могли же из столицы отправить целую часть, чтоб покарать эпсара за убийство непосредственного начальника? А что ему оставалось делать? Ждать, когда убьют его самого? Так дождался бы, только и всего.

Первыми к воротам усадьбы лихо подкатили штабные фургоны. Из головного грузно выпрыгнул в сопровождении свиты здоровенный такой дядька, очевидно командир части. Эпсар помрачнел. Те знаки, что он успел разглядеть и прочитать, означали, что частью командовал аж эпсаар. Знак на рукаве в форме подковы указывал на тяжелую конницу. А все вместе циничным служивым людом озвучивалось как "целый эпсаар". Почему-то сами эпсаары такое прочтение не одобряли.

Эпсар вздохнул и вышел в калитку поприветствовать коллег-командиров. Калитка за спиной захлопнулась с похвальной быстротой.

- Эпсар Хист, при исполнении! - представился он официально.

- Чего?! - дружелюбно заорал эпсаар. - Какой эпсар?! Уж я-то знаю пьяницу Борза! А ты же у нас по нашей ориентировке знаешь кто? Выпускник училища, сопля зеленая! И звание у тебя - недоэпсар!

Свитские обидно заржали, а эпсар помрачнел. Армейские его еще пожалели. В действительности его звание звучало как "подэпсара", естественно, любой язык сам поворачивался сказать "подэпсаром" - вот так все и говорили.

- Сопля ты еще зеленая по сравнению со мной! - с дружелюбным презрением сказал целый эпсаар. - Ну как ты держишь деревню? Да мои диверсанты уже час, как здесь орудуют, обеспечивают прохождение части, а ты ни ухом, ни рылом!

- Уже час? - озадаченно переспросил подэпсара, и некая догадка молнией озарила мозг и осветила гадкой улыбкой лицо. - А что я их не видел? Они вообще где?

Свитские опять обидно заржали, но он только предвкушающе улыбнулся.

- А они - тута! - радостно проорал эпсаар. - Я их тебе в момент вызову!

Шикарная командирская раковина задергалась и зазвенела на всю округу.

- Какой ишак опять мешает нам ходить по девкам? - раздраженно поинтересовались из раковины.

Свитские в испуге закаменели, а эпсаар побурел и заорал без всякой раковины на всю деревню:

- Вы... мне... мозги пропили уже?! С вами целый эпсаар говорит!

- О! А почему до сих пор целый?

- А что, это так важно в военной карьере?

- А вот говорят, в армии как раз таки наоборот...

Комментарии все сыпались из раковины на всеобщее прослушивание, и подэпсара обреченно понял, что рано он зазлорадствовал. За такой позор кто-то должен будет ответить, но подэпсара что-то не смог представить эльфов отвечающими хоть за что-нибудь. А вот себя - запросто.

- Слушай, ты! - придушенно просипел эпсаар полицейскому. - Ты, того... заткни своих спецназовцев! А то я сейчас подгоню парочку стеноломов... вас из-под обломков не выкопают!

К счастью, раковина замолчала сама по себе.

- Чтоб ребят моих вернул! - яростно бросил эпсаар. - И гони сюда десятников своих, пусть помогают размещать личный состав по домам! И бегом мне!

- Не пойдет, - сказал подэпсара, сам удивляясь своей смелости. - В деревне присутствуют представители Бессмертного народа. У них тут дела, вы сами слышали. Им не понравится, если им станут мешать какие-то армейцы. Собственно, ваших диверсантов они повязали. Может, повязали. А может, и вязать поленились.

- Эльфы - в столице! - резко бросил свитский, кажется, начальник штаба.

- А кто тогда повязал ваших?

- А вот за это ты мне ответишь лично! - мстительно пообещал целый эпсаар. - Я сказал! Да, кстати, вон в том фургоне тебя дожидается полицейский дознаватель из службы собственной безопасности. Бегом к нему, сопля училищная! И запасные штаны захвати! Будешь объясняться, куда дел эпсара Борза! Сопля...

Подэпсара на подгибающихся от страха ногах побрел к зловещему фургону. Вдалеке громыхал и ревел голос армейского командира:

- Нет, молодца, молодца! Вот это, я понимаю, мощь! Мы же кто? Мы же тяжелая конница! Не победим, так дерьмом завалим! Нет, вы гляньте на наших битюгов! Моща? Моща! Как жрут, заразы! А валят так же! Деревню за сутки утопят в дерьме! Что? Я сказал, в деревню не входить! Солдату нужен настоящий военный лагерь, а не вот это вот... Разворачивайтесь за поскотиной!

Может, эльфы и были в столице, но ушлый эпсаар решил не рисковать - и в деревню часть не пустил.

- Я еще патрули по околице организую! - злобно пообещал теперь уже подэпсара Хист. - Круглосуточные! Чтоб даже за молоком не совались!

Он глубоко вздохнул - не к месту вспомнилось, как маменька не советовала ему идти в это проклятое офицерское училище - и обреченно шагнул в фургон дознавателя.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге