Обложка Злодейка, разыгравшая свою смерть. Том 1

Злодейка, разыгравшая свою смерть. Том 1

Лиза Бранд

0% прочитано
Стандартный
Лиза Бранд

Злодейка, разыгравшая свою смерть. Том 1

От автора

Спустя несколько лет и пять написанных после этой дилогии книг я вернулась к этой истории, чтобы дать ей то звучание, которого она заслуживает.

Каркас, ключевые повороты и герои остались прежними, но текст прошел глубокую авторскую переработку: здесь выправлен темпоритм, добавлены важные детали лора, а диалоги и характеры стали чуть взрослее и глубже.

Маленькое примечание для самых нетерпеливых: на просторах сети всё ещё можно наткнуться на первоначальный черновик этой книги, написанный мной в самом начале писательского пути. Если вы решите заглянуть туда – помните, что между той версией и нынешней лежит большая временная пропасть. Рекомендую читать именно эту, обновленную версию – она создавалась с особой любовью для вас!

Приятного погружения в историю!

– 1 – Подобно злой ведьме

«С герцогом Китраном Эйрену Де Клифф связывала жгучая взаимная неприязнь. Хотя, если быть откровенным, Китрана ненавидели все. Любой в королевстве на дух демона не выносил. Самодовольный и всё ещё не видевший жизни мальчишка, зовущий себя повелителем демонов.

Герцог Китран не просто был тем, кто в открытую презирал любого, кто ниже по статусу, он к тому же ничуть не скрывал, что легко своих врагов убивает или своим голодным демонам живьем отдает. Эйрену это в нем больше всего раздражало.

Как он, этот наглый белобрысый змееныш, мог так легко говорить, что привык убивать? Даже ей, дочери четы великих рыцарей королевства, приходилось скрывать жажду крови. Эйрена разбиралась с врагами тихо и скрытно, строила из себя саму доброту, даже в церковь ходила по праздникам, а Китрану же дозволялось что угодно творить?

Нет, не будь на стороне демона король Эндейма, Его Величество Федерик, Китрану бы точно не позволили своими «доблестными» заслугами хвастаться!»

Именно так описывали в романе «Смерть шипа и змеи» герцога Китрана из рода Акария и ведьму Эйрену из рода Де Клифф – главных злодеев, чьей единственной целью было мешать протагонистам обрести своё «долго и счастливо».

Рина с глухим стуком захлопнула рукописный дневник и швырнула его в стену.

– Ну почему?! Почему Эйрена так его ненавидела?! – закричала она в пустоту роскошно обставленной спальни. – Раз уж оба злодеи, то должны были объединиться и рука об руку всех поубивать!

Вспышка возмущения тут же привлекла внимание прислуги. В комнату вбежала напуганная горничная и, дрожа всем своим хлипким тельцем, низко поклонилась и произнесла:

– Госпожа, ваш жар так и не прошел? Вам нехорошо?

Рина окинула её уставшим взглядом. За этот месяц она так и не запомнила лиц всех слуг графини Де Клифф.

– Эмм, как тебя там… Мила? Лена? Арена?

– Мален, ваше сиятельство…

Рина наигранно усмехнулась, легонько хлопнув себя ладонью по лбу:

– Ну точно! Ты же Мален, – улыбка растянулась от уха до уха, но взгляд остался презрительным и пустым. – Мален, милая, будь добра, принеси-ка мне бутылку вина. Ну, того самого, которое мне так сильно нравится.

– В-вы… снова хотите разжечь им камин? – неуверенно спросила служанка.

Рина раздраженно закатила глаза:

– Мне перед тобой что, отчитываться нужно?! Бегом принесла алкоголь, пока я не решила разжечь вместо дровишек тебя! Уж больно ты мне доску напоминаешь!

– П-поняла! – девушка пулей вылетела из покоев.

Едва дверь закрылась, Рина схватила подушку и со стоном уткнулась в нее:

– Ну за что мне это всё?!

Прошел ровно месяц с тех пор, как она умерла в своем мире, пробудилась в теле злодейки Эйрены и оказалась в заточении страниц уже начатого романа.

– Ну почему я не могла возродиться в детстве Эйрены?.. Мне что, снова придется умереть молодой?

Жить Эйрене осталось не больше пяти-шести месяцев. Скоро её и Китрана убьет главный герой, и тогда начнется финальная арка романа «Смерть шипа и змеи». Рине хотелось истерически смеяться: ведь Эйрена и есть тот самый шип, а Китран – змей, о которых говорится в названии книжки! Оба злодея, как части единого целого, служат лишь топливом для грядущей темной войны. А значит, ради всеобщего мира они оба незавидно и трагично умрут.

– Но я ведь знаю сюжет, да? А раз так, то смогу избежать гибели… – прошептала она, но быстро поняла, что самовнушение не работает. – Ха-ха. Ну да, о чем это я? Да мне конец!

Рина могла бы сбежать прямо сейчас, но до Китрана всё равно доберутся. Его убьют, и тогда он воскреснет, но уже в роли истинного демона-змея, поглощающего и разрушающего всё на своем пути.

– Что ж получается… – она принялась загибать пальцы. – Если лишить жизни Китрана, то он превратится в финального босса. На счастье народа, герой сможет его одолеть… одолеть с помощью шипа, созданного из тела ведьмы Эйрены!

Девушка снова уткнулась в подушку. Мало того, что ей пришлось пережить смерть из-за долгой болезни в прежнем мире, так теперь нужно было избегать гибели в этом прекрасном фэнтезийном теле, где у нее наконец-то появилось здоровье и, что немаловажно, возможность нормально спать.

– Господь Всемогущий, скажи честно, это испытание моей веры? – сложив руки в молитве, Рина закрыла глаза. – Я всё поняла. Ты хотел подарить мне несколько месяцев полной жизни… – её голос сорвался: – Но почему так мало-то?!

Мысли в её голове метались, словно запертые в клетке дикие звери. Было ясно одно: если Эйрену не убить, Китрана не одолеть. Если Китрана не одолеть, он разрушит мир, а значит, жизнь Рины всё равно в какой-то момент оборвется. Единственный способ спастись – уйти куда-нибудь, где её точно не достанут. Например, в небо. С силой ведьмы Эйрены вполне удалось бы создать летающий остров, но беда в том…

Теперь Рина заговорила чуть ли не плача:

– У меня же совсем нет магии Великой Ведьмы Де Клифф…

Вместе с переселением Рина по проклятой акции приобрела полное отсутствие магических сил. После перерождения она во всех деталях вспомнила сюжет: и могущество Эйрены, и дьявольскую мощь Китрана, и власть церкви с её главным сыном – Рихтом. И конечно, в первый же день она попыталась наколдовать хотя бы шар огня, чтобы показать недругам, где раки зимуют...

…но не вышло ничего. Ни единой искры. В мире, где абсолютно всё завязано на колдовстве, Рина оказалась пустышкой.

Как интернет и технологии на Земле, так и магия была неотъемлемой частью жизни Эндейма. Транспорт, средства связи, одежда, аксессуары – жители королевства обожали выставлять волшебство напоказ. Так что обычный цивилизованный обыватель отсутствие магии попросту не переживет.

– Да, без магии тут делать нечего… – прошептала Рина, утирая слёзы.

Она подняла с пола побитую записную книжку и вывела на чистой странице короткое завещание:

«Дорогой дневник, если я снова слишком рано отойду в мир иной, то пускай в следующей жизни меня сделают камнем. Например, астероидом. Я с радостью упаду на голову тому гаду, кто закинул меня в этот чёртов магический мир».

Прозвучал тихий стук. Горничная вошла в спальню с бутылкой вина и хрустальным бокалом на серебристом подносе.

– Я принесла вино, миледи, как вы и просили.

– А ты и правда быстрая. Открывай и наливай до краев, – приказала Рина.

Ее лицо моментально приняло бесстрастный и презрительный вид – первоклассная маска злодейки, которую она тренировала перед зеркалом весь последний месяц. Служанка неуверенно откупорила бутылку и наполнила бокал.

– В-вот, госпожа, как приказано.

Вино выглядело красивым, кроваво-красным, в цвет губ Эйрены. Рина секунду разглядывала бокал, а затем бросила косой взгляд на служанку:

– Вижу, ты запыхалась, пока бегала. Вот, держи. Выпей вместо меня.

Глаза горничной от ужаса полезли на лоб.

– Ч-что? Как я могу? Это драгоценное вино госпожи, я не посмею! – Мален затряслась с такой силой, что поднос в её руках жалобно зазвенел.

– Пей!

Рина рывком сократила разделяющий их метр. Действуя на жестких рефлексах тела Эйрены, она схватила служанку за затылок и силой поднесла бокал к её губам. Мален побледнела как мел, намертво стиснув зубы и отчаянно цепляясь за стеклянную ножку.

– Я непонятно выразилась? Тебе же ясно сказано – надо выпить!

Ведьма бесцеремонно сжала служанке челюсть и насильно влила в её горло темно-красную жидкость. Стоило вину попасть внутрь, как тело Мален забилось в конвульсиях, поднос с грохотом упал на ковер, а белки её глаз страшно побагровели и посинели.

– Уж не знаю, зачем ты принесла именно это вино, Елена, Малена или как там тебя… но не тому человеку ты доверилась и решила служить!

«И почему люди так легко забывают, в чей дом пришли? – с глухой яростью негодовала Рина. – Если уж решили жить в доме ведьмы, то хотя бы не подставляйтесь так глупо!»

Мален тем временем начала меняться прямо на глазах. С каждой секундой молодость девушки стремительно утекала, отчего та принялась жутко быстро стареть. Ее кожа покрывалась глубокими морщинами, а волосы начали пучками выпадать и седеть. Прежде пухленькое лицо вдруг стало впалым, сухим и почти безжизненным, как у мертвеца.

– Госпожа, пощадите!.. – старческим голосом взмолилась она.

– Пощадить? А меня пощадить тебе не хотелось? – Рина с презрением посмотрела на неё сверху вниз. – Или ты думала, я настолько глупа, что не почувствую запах яда из трав магреты, высасывающего из человека духовную энергию и жизненные силы?!

Рина прекрасно помнила этот кусок сюжета. План святого рыцаря Рихта заключался в том, чтобы любыми путями ослабить перед грядущей войной Эйрену. Для этого он подкупил прислугу ведьмы и всучил им отравленное вино, которое графиня так любила распивать на досуге. Настоящая Эйрена, обладая чудовищным запасом магии, из-за нескольких таких бутылок лишь уменьшила бы свою силу процентов на пять-семь – для нее это было незаметной каплей в море. Но Рине, у которой магии не было вовсе, пришлось бы точно так же, как и этой горничной, за пару глотков состариться! У обычного человека жизненных сил так мало, что эта бутылка вина убила бы его на раз-два.

– Я всё расскажу, госпожа! Пожалуйста, отпустите меня! Я расскажу, кто меня подослал…

– А кто сказал, что я хочу это знать? – перебила её Рина, состроив пугающую гримасу в духе прежней хозяйки тела. – На том свете передашь от меня привет своему нанимателю, я и без тебя прекрасно догадываюсь, кто он.

Чтобы лишний раз не ломать сюжет раньше времени, Рина сознательно не стала произносить вслух имя «героя» романа. Врагов у ведьмы хоть отбавляй, так что пускай парень мнит, будто Эйрена ещё не раскусила его.

И дабы до конца отыграть роль злобной ведьмы, она бросила в служанку последний упрек:

– Думала, привлечешь его благородное внимание таким дерзким поступком? Ха! Ну вот и посмотрим, сумеешь ли ты в таком увядшем виде его соблазнить.

Служанка со страхом отпрянула от Эйрены, а затем, спотыкаясь, побежала к выходу из покоев. Её тело продолжало на глазах увядать, а жизнь утекала сквозь пальцы. Если Мален и впрямь хотелось провести остаток лет в своё удовольствие, ей следовало поторопиться. К тому же вдруг у Рихта завалялось противоядие? Хотя Рина сильно в этом сомневалась: «герой» никогда не заботился о тех, кого считал «злом».

Проводив девушку взглядом, Рина тяжело вздохнула. Напряжение немного спало. Она открыла дневник и аккуратно вычеркнула первую строку.

– Так, ну с одной причиной, ведущей к кончине, я кое-как справилась. Теперь дело за малым, – она задумчиво пробежала глазами по списку. – Всего-то нужно предотвратить примерно десяток событий, которые могут окончиться для меня смертью… Ха-ха.

Она тихо и обреченно рассмеялась.

Отравленное вино. Несколько заказных нападений. Столкновение с непробиваемым монстром. Отречение от церкви. Смертельная схватка…

Десяток – вроде бы не так уж и много. Лежа годами в больнице, Рина знать не знала, в какой день за ней явится смерть, так что сейчас у нее было неоспоримое преимущество в виде знания сюжета. Вот только все эти опасности оригинальная Эйрена с легкостью избежала благодаря своей великой магии. А у Рины магии не было от слова совсем.

– А раз так, придется выпутываться из всех этих ловушек своими немощными ручонками… Что ж, ладно, Эйрена Де Клифф, – Рина решительно сжала руку в кулак, глядя на своё отражение в зеркале. – Давай выживать.

– 2 – Кто герой?

Кем была Рина до того, как переместилась в мир, где всего один неправильный чих мог закончиться для нее жуткой смертью?

Честно говоря, абсолютно никем. Самой обычной, непримечательной девушкой. Всего восемнадцать лет – столько она успела прожить на Земле, пока тяжелая болезнь крови окончательно не подточила её хрупкое тело.

«Ещё жизни толком не видела», – так наверняка описали бы её в аннотации к роману. И это было чистейшей правдой: из-за вечной слабости Рина слишком редко выходила на улицу. Белые больничные стены стали её единственным осязаемым миром, а спасением от боли служило запойное чтение веб-новелл. Кто же мог подумать, что однажды, закрыв глаза после финала очередной прочитанной книги, она получит шанс оказаться по другую сторону переплета?

Последнее, что Рина помнила перед тем, как очнуться в незнакомой роскошной спальне, был чей-то едкий голос: «Желаешь ли ты начать жить в здоровом теле, которое никогда ничем не заболеет и не будет знать немощи?»

Конечно же, она ответила, что желает! О каком вообще отказе могла идти речь, когда ты годами мечтаешь лишь о простой возможности дышать без боли и просыпаться без давящей тяжести в груди?

Вот только Рина и в страшном сне не могла вообразить, что этот неведомый благодетель зашвырнет её в тело Эйрены Де Клифф – книжной злодейки, которой по сюжету уже подписан смертный приговор.

Быть ведьмой, покорно дожидающейся часа неминуемой расплаты, совершенно не входило в её планы! Пусть последние годы Рина и провела прикованной к больничной койке, соображала она всегда неплохо. Чего, к слову, нельзя было сказать об оригинальной владелице этого роскошного тела…

Настоящая Эйрена Де Клифф всегда слыла фигурой особенной. В отличие от Рины, она обладала феноменальным здоровьем, но весьма извращенной душой. «Черная Вдова» – так благоговейно и со священным трепетом прозвали графиню в народе.

Это зловещее прозвище пошло от ядовитого паука и одноименного с ним сорта розы – темно-красного, почти черного, дурманящего цветка. И если с пауком всё было предельно ясно, то роза являлась уникальной деталью авторского мира. В отличие от обычных растений, этот цветок не просто завораживал взгляды своим тяжелым ароматом, но и мгновенно убивал даже самых физически крепких существ. Цветок потому и окрестили «вдовой»: напитавшись чужой жизненной силой, проклятый куст расцветал лишь пышнее и ярче.

Что касалось самой Эйрены, то сравнение с этой розой преследовало её с пеленок – виной всему был её огромный магический потенциал. Как выяснилось, старшая дочь графа Де Клифф обладала мощнейшим запасом магии жизни во всем королевстве. С ранних лет тело девочки, подобно той самой черной розе, крепло и наливалось силой, лавиной вбирая в себя духовную энергию окружающего мира. О таких уникумах в Эндейме шептались с придыханием: подобные гении рождались едва ли раз в сотню лет.

Вот только вторая причина, по которой Эйрена заслужила это мрачное прозвище, звучала совсем не так поэтично. Скорее уж она была классическим маркером главной антагонистки.

Дело в том, что вокруг графини Де Клифф с пугающей регулярностью гибли люди. Причем ладно бы речь шла о безликих врагах или наемниках – из её окружения один за другим бесследно исчезали даже самые близкие. Сначала на полях сражений полегли её родители – великий генерал Адери Де Клифф и легендарный командир разведки Тисса. А к двадцати четырем годам из пяти женихов, сватавшихся к Черной Вдове, трое погибли при крайне странных обстоятельствах, а двое угодили в плен и сгинули без вести.

Зловещая статистика заставляла столичных жителей суеверно креститься при виде кареты Эйрены… В кулуарах шептались, будто молодая графиня лично изводила несчастных ухажеров: калечила, отправляла на верную смерть или попросту травила ядами, стоило им хоть каплю наскучить «вдове».

Разумеется, на деле всё обстояло немного иначе. Как преданной читательнице, Рине это было прекрасно известно. Эйрена ни разу не опускалась до банального физического насилия и не применяла к женихам боевые заклятия. Графиня всего лишь со скуки затевала с ними изощренную игру в кошки-мышки. И, по твердому убеждению злодейки, кандидаты сами были виноваты в том, что не выдерживали её правил. Не следовало этим жадным до власти и золота господам так беспечно раскрывать перед ведьмой свои гнилые слабости – страсть к карточному долгу, чужим женам, вину или подпольным заговорам. Графиня искренне считала: раз уж они набиваются ей в супруги, то обязаны обладать железной хваткой, чтобы заслужить титул «Укротителя черной розы».

Увы, все пять женихов оказались напыщенными глупцами. Они ломались так быстро и позорно, что сами предпочитали бегство на фронт или вечный плен продолжению опасных игр с живым воплощением Черной Вдовы.

Властная, дерзкая, чертовски проницательная и смертоносная – вот какой была истинная Эйрена Де Клифф.

– И как только вышло, что столь сильная ведьма сгинула, а слабая я застряла в твоём теле? – Рина подошла ближе к ростовому зеркалу, внимательно вглядываясь в отражение и растерянно хмуря брови.

За целый месяц она так и не смогла привыкнуть к этой новой внешности. Уж больно та была вызывающе хороша. Миниатюрное, но закаленное тренировками тело с идеальными пропорциями. Шелковистые иссиня-черные волосы, спускающиеся тяжелой волной ниже талии. Бледная, как полированная кость, кожа, на фоне которой губы, подкрашенные алым, казались вызывающе яркими; и светло-бирюзовые, подведенные темными тенями глаза, от одного взгляда которых перехватывало дыхание.

Такая девушка приковывала к себе всё внимание, где бы ни появилась. Но что поражало Рину ещё сильнее внешности ведьмы, так это её сумасшедший образ жизни. Наследница графства не просто управляла колоссальным семейным состоянием – королевской академией магов-гвардейцев, крупнейшей оружейной кузницей и боевой псарней, – она к тому же лично курировала сложнейшие тайные поручения короны!

– И как ты только умудрялась всё это вывозить?.. – со вздохом пробормотала Рина, уронив голову на грудь.

Само собой, жесткий тайм-менеджмент никогда не входил в число скромных талантов бывшей постоялицы больниц. Рина привыкла жить по расписанию, которое за неё составляли другие: лечащий врач, строгая медсестра или засыпающая в определенное время соседка. И как человеку с таким багажом осознать, что теперь она – Эйрена Де Клифф, от одного росчерка пера которой зависят сотни жизней? Ее лицо, её тело, этот мир – всё вокруг казалось чужим, давящим и пугающе сложным…

– Так, а ну быстро взяла себя в руки! – строго скомандовала себе девушка и звонко, наотмашь хлопнула ладонями по щекам.

Хватит раскисать! Теперь её выживание зависит не от вовремя поставленной капельницы или жалости дежурного доктора. Её судьба – исключительно в её собственных руках.

«Хочешь жить – не смей расслабляться», – наверняка с презрением бросила бы прежняя владелица тела.

Рина заставила себя оторваться от зеркала и посмотрела в высокое окно. На дворе стояла цветущая весна. А гибель злодейки была запланирована автором новеллы на раннюю осень. Выходит, в запасе оставалось от силы полгода.

Стоит ли бросить всё и сбежать прямо сейчас?

Она опустила взгляд на свои тонкие пальцы. Нет, бежать сломя голову в никуда – верная смерть. Для начала требовалось подготовить надежный, безупречный путь к отступлению. Здесь, в столичном особняке, у нее по крайней мере были статус, громкое имя и семейная казна. Магии не было, но Рина и при её наличии вряд ли сумела бы толком распорядиться разрушительными чарами. Память и боевой опыт прежней Эйрены ей в комплекте не достались, так что крутить огненные вихри или призывать грозы она всё равно бы не смогла.

«Да уж, выживать будет чертовски непросто, – размышляла она, нервно меряя шагами спальню. – К тому же придется всеми правдами и неправдами скрывать, что Великая Ведьма осталась без сил, иначе…»

Рина судорожно мотнула головой, отгоняя леденящую мысль. Она отчетливо понимала: прознай высший свет или, упаси боже, сам святой рыцарь Рихт о пропаже сил, сценарий её ликвидации перепишется в ту же секунду. Рихт больше не станет тратить время на подсылку отравленного вина и плетение интриг – он просто явится в поместье средь бела дня и хладнокровно снесет голову ведьмы.

– Ха-ха… – с губ девушки сорвался нервный смешок. – Нет уж, дорогой праведник. Я никому, кроме себя, не позволю переписывать этот сюжет.

Знание канона – её единственный абсолютный козырь и щит против судьбы. Благодаря прочитанным главам Рина знала каждый будущий шаг своих недоброжелателей. Ей было прекрасно известно: Рихт планирует методично обескровить ведьму Де Клифф, чтобы затем пафосно её уничтожить, а вот Китрана – повелителя демонов – он рассчитывает сначала довести до пика ярости, чтобы затем победоносно сразить на глазах короля и толпы.

– Выходит, если Рихт поймет, что я беспомощна, он ударит прямо сейчас…

От навалившейся паники Рина, повинуясь старой больничной привычке, запрыгнула на кровать и с головой накрылась тяжелым одеялом, словно ткань могла отгородить её от внешних опасностей. Увы, даже самый дорогой шелк не был способен защитить бессильную попаданку от маниакального паладина.

– Герцог Китран… – задумчиво зашептала она в темноту под одеялом. – Он ведь тоже находится на прицеле у Рихта. Интересно, что нужно сделать, чтобы этот демон встал на мою сторону и помог спастись? – Рина принялась лихорадочно перебирать события новеллы. – Да о чем я вообще думаю… Он же при первой встрече лично свернет мне шею!

Двадцатишестилетний маг Китран из великого рода Акария имел с Эйреной Де Клифф на удивление много общего. Как и она, он обладал колоссальной силой, несметными богатствами, высоким статусом, точно так же в юности потерял близких и с завидной регулярностью расторгал помолвки с аристократками.

Столичные сплетники наивно полагали, будто капризный герцог отвергает невест ради потехи, но на деле всё обстояло куда мрачнее. В его случае причиной служило тяжелое родовое проклятие.

С самого детства Китран, единственный наследник дома Акария, нес на себе бремя Повелителя Ночи, поскольку родился с кровью и духовной сущностью древнего змея Нагаты. Этот демон существовал за счет поглощения первородной тьмы, рожденной из чужой смерти – в абсолютный противовес чистой магии жизни, которой повелевала Эйрена. Магический резерв Китрана превосходил силы любого другого демона в Эндейме, но за эту мощь приходилось платить чудовищную цену. Нагата непрерывно шептал в его сознании, требуя убивать смертных и упиваться чужой гибелью. И с юных лет молодому герцогу не оставалось ничего другого, кроме как ежесекундно подавлять этот безумный внутренний зов.

Чтобы заглушить навязанную жажду крови, Китран рос совершенным затворником: никого к себе не подпускал, избегал любых эмоциональных привязанностей и держал при себе лишь преданных сородичей-демонов.

Вот только как бы он ни старался держаться в тени, Нагата всё равно год за годом подпитывался разлитой в мире тьмой и становился сильнее. Из-за этой вечной внутренней борьбы Китран постепенно начал ненавидеть окружающий мир и самого себя. Людей герцог, вопреки слухам, без причины не убивал, но до полусмерти запугивать умел мастерски, благодаря чему и заработал славу безжалостного монстра.

Так за что же этот нелюдимый темный лорд так яростно возненавидел Эйрену?

Ха-ха, в этом как раз и крылась самая дикая ирония сюжета!

Поверив городским басням, Эйрена искренне считала Китрана законченным отморозком. Ее до зубовного скрежета бесило, что этот наглый змееныш открыто бравирует своей жестокой натурой и хвастается «погубленными жизнями».

Чтобы проучить зазнавшегося герцога, а заодно отвести подозрения от собственных темных делишек, ведьма не придумала ничего лучше, как… подбрасывать тела тех, кого казнила сама, прямо к границам владений Китрана! Разумеется, мертвая плоть безумно радовала и подпитывала жажду Нагаты, сводя герцога с ума ещё сильнее.

– Да как ты вообще додумалась до такого бреда, Эйрена?! – взвыла Рина, резко выныривая из-под одеяла и принимаясь яростно колотить кулаками несчастную подушку. – Ты же не была дурой! Почему ты не догадалась, что Китран просто держит дистанцию, чтобы к нему лишний раз не лезли?!

Она сердито лупила мягкий шелк, но книжный канон было не изменить: к моменту её переселения ведьма успела основательно отравить герцогу жизнь.

– Ладно, допустим… Ты нападала на него, чтобы раззадорить, вызвать на дуэль и помериться силами… Но у меня-то твоей магии нет ни капли!

От накатившего бессилия Рина готова была разрыдаться.

– Может, мне просто уйти послушницей в монастырь и затаиться? – обреченно простонала она в потолок. – Ха-ха… Ну конечно! Там ведь меня с распростертыми объятиями первым делом и встретит святой рыцарь Рихт!

В Эндейме существовал третий, самый специфический вид магии – святая магия веры, черпаемая из молитв богине плодородия Митраль. И именно этой силе преданно служил Рихт.

Рина до боли помнила, как в прошлой жизни восхищалась продуманностью этой книжной вселенной. Автор не стал скатываться в банальное противостояние добра и зла, а прописал целых три равнозначные фракции! Обычные смертные люди, демоны с их звериными чертами и долголетием, и служители веры с пугающими янтарными радужками глаз. Природа чар у всех кардинально отличалась: смертные черпали силы из природы, демоны – из тьмы и энергии смерти, а жрецы – из абсолютной религиозной веры.

На бумаге это выглядело безупречной экосистемой, работающей по принципу детской игры в «камень, ножницы, бумага». Демоническая тьма легко рассекала человеческую жизнь, жизнь подавляла святую веру, а святость ломала демонов. Чтобы уничтожить одну сторону, двум другим в идеале требовалось заключить прочный союз.

Тогда, на Земле, Рине это казалось увлекательным литературным ходом. Сейчас же хотелось волком выть от ужаса. В этой системе Китран был сокрушительным «камнем», способным раздавить её одним щелчком. Рихт – «бумагой», методично высасывающей из Эйрены силы, чтобы обезопасить себя. А посередине между двумя ментальными монстрами застряла она – Рина. Обычная девчонка без капли магии, которую любой из этих парней мог свести в могилу одним лишь тяжелым взглядом!

Она тяжело, сдавленно вздохнула. Если пустить всё на самотек, впереди маячили череда предательств, нападения и позорная плаха. И весь этот кошмар предстояло разгребать в одиночку.

– Так… Думай, Рина, думай. Кроме побега, надежных вариантов выжить я пока не вижу, – она задумчиво прикусила ноготь на указательном пальце.

Она методично портила идеальный маникюр прежней владелицы тела, ни капли не заботясь о том, что подумала бы об этом Эйрена. Сама ведьма Де Клифф не слишком-то пеклась о собственном будущем, раз умудрилась нажить столько смертельных врагов. Так с какой стати Рине теперь трястись над сохранностью её пальцев? Пускай покойная графиня с того света любуется, как её надменный фасад трещит по швам. В конце концов, если план прогорит, они очень скоро встретятся лично.

– Ладно, пока оставим в покое судьбу Китрана и его пробуждение в виде финального босса, – решила Рина, решительно поднимаясь с постели. – Для начала нужно обезопасить собственную шкуру.

Требовался четкий, пошаговый план. Взгляд девушки упал на осколки хрусталя и темное пятно отравленного вина, оставшиеся на ковре после ухода служанки.

– Прекрасно. С этого и начнем.

– 3 – Лучший план в мире

– Объясните мне, как так вышло, что какая-то безродная девка посмела поднять руку на свою госпожу?! – гремел яростный голос Эйрены, эхом раскатываясь по парадному холлу резиденции.

Рина широкими, стремительными шагами мерила паркет перед выстроившейся в струнку прислугой. Внутри нее всё буквально ходило ходуном, колени мелко подрагивали, а к горлу подкатывала тошнота от пережитого стресса, но внешне она изо всех сил держала стальной каркас. Чтобы добавить спектаклю убедительности, девушка резким движением смахнула с приставного столика дорогую фарфоровую чашку – та со звонким треском разлетелась на сотню мелких осколков.

Слуги синхронно втянули головы в плечи, затаив дыхание.

– Вы страх окончательно потеряли?! Я для вас что, пустой звук?! – Рина запрокинула голову и издала тот самый фирменный книжный смешок – нервный, звенящий и леденящий кровь, от которого у неё самой по спине побежали мурашки. Она резко оборвала смех, хищно прищурившись: – Всех, кто водил дружбу с этой шпионкой или хотя бы словом с ней на кухне обмолвился, – вышвырнуть вон из поместья без рекомендаций и выходного пособия! Роланд! Займись этим сию же минуту. Накажи и прогони каждого!

– Как прикажете, госпожа, – глухо, с каменной невозмутимостью отозвался дворецкий.

Роланд, преданный дому Де Клифф до мозга костей, внешне оставался образцом аристократической выдержки. Но побелевшие костяшки сжатых за спиной кулаков выдавали его с головой. Этот сорокалетний седовласый мужчина, верой и правдой служивший ещё покойной Тиссе и фактически заменивший Эйрене отца после гибели генерала, сейчас с трудом удерживал на цепи собственного внутреннего монстра.

Ничтожные столичные паразиты… Как они вообще посмели позариться на жизнь его молодой госпожи? Просто выгнать этих крыс на мостовую казалось Роланду верхом незаслуженного милосердия. Их следовало бросить в подземелья и скормить боевым псам Эйрены!

– Я лично прослежу за зачисткой замка, – он почтительно склонил голову, но в строгом голосе отчетливо прорезались тревожные нотки. – Однако… как ваше самочувствие, графиня? На вас лица нет. Позвольте мне немедленно вызвать лучших столичных целителей.

«Роланд, дорогой, да у меня от одного твоего жаждущего крови взгляда сейчас инфаркт случится!» – мысленно взмолилась Рина.

– Мое сердце разбито предательством! – девушка картинно, с глубоким трагизмом приложила ладонь к виску, не выходя из роли ни на секунду. – Я настолько потрясена этим вероломством, что лишилась сна и покоя. Запрещаю кому-либо беспокоить меня, пока я сама не позову! – Рина резко понизила тон, сделав его тяжелым и конфиденциальным: – А ты, Роланд… поднимись-ка в мои покои. Нам нужно срочно поговорить с глазу на глаз.

Одарив замершую группу слуг последним испепеляющим взглядом, Рина величественно подобрала подол платья и зашагала вверх по парадной лестнице.

Едва за ней захлопнулась тяжелая дубовая дверь спальни, весь напускной пафос испарился без следа. Рина шумно привалилась спиной к дверному полотну и судорожно стерла рукавом холодный пот со лба. Образ безжалостной тиранши давался ей с таким скрипом, что она начала с искренним сочувствием понимать Китрана. Если тебе изо дня в день приходится изображать отпетого негодяя перед всем белым светом, то так недолго заработать путевку прямиком в психиатрическую лечебницу.

«Нет, сидеть здесь сложа руки нельзя. Мне жизненно необходимо бежать…» – в сотый раз утвердилась она в своей мысли.

Тихий, деликатный стук возвестил о прибытии дворецкого. Рина мгновенно выпрямила спину, напустив на лицо маску холодной деловитости, и прошла к рабочему столу.

– Проходи, Роланд, – не дожидаясь, пока тот успеет что-то сказать, Рина выпалила: – Скажу прямо: я собираюсь на некоторое время покинуть столицу. Это покушение слишком сильно выбило меня из колеи, мне требуется уединение, поэтому я отправляюсь в Усадьбу Трех Роз. В целях безопасности запечатай весь мой этаж защитными контурами и никого сюда не впускай ближайшие пять дней.

Идеальная осанка дворецкого на миг дрогнула. Он застыл на пороге, словно не веря собственным ушам:

– В Усадьбу Трех Роз?.. Госпожа, вы… вы совершенно уверены в своем решении?

Роланд знал привычки Эйрены лучше любого человека в Эндейме. Знал, какой сорт чая она предпочитает по утрам, знал её нелюбовь к шуму и, главное, прекрасно помнил, с какой слепой, яростной ненавистью молодая графиня относилась к своей мачехе Медее и её малолетним детям, сосланным в то провинциальное захолустье.

– Именно туда, – Рина качнула головой, пряча глаза за густой темной челкой. – Сделай для меня пару качественных свитков пространственного перехода – туда и обратно.

– Но госпожа… К чему эти сложности? Ваша личная пространственная магия в разы быстрее и надежнее любых свитков, к тому же…

«Да потому что во мне сейчас магии меньше, чем в чайной ложке!»

– Роланд, включи наконец голову, – ледяным тоном оборвала его Рина, на ходу выстраивая логическое оправдание. – Стоит мне выпустить в эфир собственную духовную энергию, как столичные ищейки тех, кто подослал ту горничную, моментально засекут всплеск магии! А мое исчезновение должно остаться в абсолютной тайне. Теперь тебе ясно?

Дворецкий медленно поправил тонкие очки в серебряной оправе и с уважением склонил голову:

– Простите мою недогадливость, госпожа. Ваша предусмотрительность безупречна. Я сию же минуту займусь начертанием формул.

– Вот и славно, ты меня очень выручишь! – с облегчением выдохнула Рина и… совершила фатальный промах. Она мягко, искренне и совершенно по-человечески улыбнулась мужчине.

В ответ на эту теплую улыбку Роланд побелел так стремительно, словно его лицо сравнялось по цвету с сединой на висках. За все двадцать четыре года жизни Эйрены он видел на её лице лишь три неизменных выражения: надменное презрение, хищный оскал превосходства или ледяной взгляд исподлобья. Но эта мягкая, почти детская улыбка благодарности…

«Митраль Всемогущая… Неужели проклятый яд магреты проник так глубоко, что повредил рассудок леди?» – с глухим ужасом подумал старый рыцарь.

– Госпожа… Если это не тайна, позвольте узнать: зачем вам на самом деле понадобилось навещать то поместье? – осторожно, с замиранием сердца уточнил он, мысленно готовясь к худшему.

– А? – Рина беспечно моргнула. – Да просто решила повидаться с семьей.

Дворецкий судорожно, надрывно закашлялся, едва не оторвав пуговицу на глухом воротнике:

– Кха-кха!.. В-вы… желаете лично увидеть Медею и её выводок?!

«Ого, как же он за свою госпожу распереживался», – умилилась про себя Рина.

Она прекрасно помнила оригинальный текст романа: именно в Усадьбе Трех Роз по канону должна была состояться одна из десяти потенциальных смертей Эйрены. Там планировалась кровавая стычка со вторым ребенком почившего графа – вспыльчивым восемнадцатилетним Маликом. Так что шок Роланда был более чем обоснован.

Вот только у Рины имелся свой собственный расчет. Идеальный план по спасению злодейки от книжного финала!

Перебирая в памяти грядущие сюжетные повороты, Рина знала: примерно через две недели святой рыцарь Рихт организует очередное, куда более масштабное нападение. В обычной ситуации можно было бы просто собрать золото и сбежать в глухие леса на край континента. Но бежать вслепую, будучи совершенно беспомощной смертной, – верное самоубийство: королевские ищейки и боевые псы мигом возьмут след.

И тогда Рину осенила гениальная мысль: нужно красиво инсценировать собственную гибель прямо во время вражеской атаки, сменить внешность до неузнаваемости и тихо покинуть страну! А старая Усадьба Трех Роз была её единственным спасательным кругом. Ведь именно там, в тайных закромах покойной матери Эйрены – легендарной королевской шпионки Тиссы, – хранились уникальные артефакты: не оставляющие следа накопители магии, автономные телепорты и несравненный прибор для постоянной смены личины. И всё это сокровище Рина, как истинная злодейка, собиралась бессовестно украсть!

Пока Рина довольно щурилась, предвкушая свободу, Роланд окончательно утвердился в своих мрачных догадках. Он шагнул ближе и заговорил с пугающей, фанатичной решимостью:

– Моя госпожа… Если вы твердо намерены избавиться от обитателей усадьбы быстро и без лишнего шума – просто прикажите мне. Я сделаю всё чисто. Вам незачем марать руки об этих ничтожеств.

Рина опешила, во все глаза уставившись на дворецкого. В новелле упоминалось, что Роланд был слепо предан Тиссе, но чтобы настолько?!

– Ты с ума сошел?! – искренне возмутилась она. – Я просто хочу с ними спокойно поговорить! Мы же всё-таки родственники!

«Поговорить?.. Чтобы это стало их последним воспоминанием перед тайной казнью?» – Роланд мысленно содрогнулся от изощренной жестокости своей госпожи, но вслух перечить не посмел.

– Если вы передумаете… мой клинок всегда к вашим услугам, графиня.

– Ступай уже, делай свитки! – Рина строго пригрозила ему пальцем. – И пожалуйста, никакой самодеятельности! Если к моему прибытию дом взлетит на воздух, я тебе этого вовек не прощу, ясно?!

Когда озадаченный слуга наконец покинул спальню, Рина с разбегу рухнула на кровать и со стоном зарылась лицом в шелковые подушки.

Первый акт пьесы под названием «Злодейка на грани нервного срыва» прошел безупречно. Засланные шпионы Рихта обязательно доложат своему святому покровителю, что графиня Де Клифф впала в неконтролируемую ярость, заперлась на верхнем этаже и медленно угасает от действия яда. Рыцарь непременно проглотит наживку и подготовит штурм, а Рина тем временем технично разыграет свою финальную карту – трагическую смерть жестокой ведьмы.

– Надеюсь, всё пройдет строго по нотам… – пробормотала она в тишину комнаты.

Вот только на самом краю сознания всё равно скреблось едва уловимое, тревожное чувство, будто в этой идеальной шахматной партии она упустила какую-то крошечную, но немаловажную деталь.

– 4 – Приветствие гостя

Наконец избавившись от любопытных взоров столичной прислуги и назойливого внимания знати, Рина, которая для всего мира пока ещё звалась великой графиней Де Клифф, под покровом ночи активировала свиток Роланда.

Воздух вокруг дрогнул. Пространство соткалось из густой, бархатной тьмы и терпкого, дурманящего запаха трав. Магический импульс подхватил её тело и в доли секунды перенес прямо к скрипучему крыльцу старенького, основательно потрепанного временем и ветрами здания – в Усадьбу Трех Роз.

До замужества с графом Адери здесь родилась и провела юность мать Эйрены, Тисса, а ныне в добровольном изгнании коротала дни её мачеха – Медея Де Клифф.

Оригинальная Эйрена когда-то специально сослала молодую женщину в эту глушь в назидание и насмешку.

«Моя матушка выросла истинной аристократкой, живя в этих стенах. Может, и вам это родовое гнездо наконец-то поможет перестать напоминать неотесанную деревенщину?» – надменно и с ледяной жестокостью бросила маленькая ведьма в лицо женщине, которая искренне пыталась заменить ей мать.

Медея, кроткая и застенчивая от природы, в довесок к мягкому нраву имела совершенно незнатное происхождение. Не будь её лицо так разительно, до дрожи похоже на черты покойной Тиссы, она ни за что на свете не стала бы супругой великого генерала Адери. Но юной девушке «повезло»: в одном из тяжелых военных походов овдовевший граф случайно заприметил сироту Медею и привел в свой столичный замок, словно приблудившегося щенка.

Шестилетняя Эйрена, только-только потерявшая любимую мать, встретила восемнадцатилетнюю мачеху в штыки. Характер у маленькой графини уже тогда был отлит из чистой стали, а решения не подлежали сомнению. Девочка наотрез отказалась делить с чужачкой одну крышу. Сгорая от слепой детской ревности и горя, она выставила отцу жесткий ультиматум: раз Медея так отчаянно рвется стать её «новой мамой», пускай точно так же, как настоящая графиня Тисса, сначала проживет двадцать лет в старой Усадьбе Трех Роз. И безумно любивший дочь генерал беспрекословно согласился.

Так было положено начало цепочке изощренных, холодных издевательств. Год за годом Эйрена терроризировала несчастную женщину: подсылала фальшивых учителей, которые под видом уроков этикета лишь унижали Медею; нанимала столичных хлыщей, пытаясь скомпрометировать мачеху в глазах графа, а когда фокусы провалились – просто отозвала из усадьбы всю прислугу, оставив Медею одну, без денег и помощи, выхаживать новорожденного сына. В конце концов Эйрене всё это наскучило.

А наскучило по одной простой причине: Медея ни разу не ответила злом на зло, не пожаловалась супругу и не попыталась защититься.

Прежняя ведьма до самой смерти считала мачеху бесхребетной дурой. Но Рина, как преданная читательница романа, знала: Медея была куда глубже и сильнее, чем считала Эйрена. Эта тихая женщина безоглядно любила графа Адери, пусть тот и искал в ней лишь тень умершей жены, и всем сердцем желала обогреть осиротевшую Эйрену.

«Какая же Медея потрясающая…» – у Рины всякий раз перехватывало дыхание от щемящей жалости, когда она читала эти главы.

Ведь именно Медея была единственной во всем каноне «Смерти шипа и змеи», кто до последнего пытался вымолить тело павшей Эйрены, когда церковь изъяла останки ведьмы для создания оружия против Китрана. И только Медея искренне, до безумия оплакивала страшную гибель злодейки.

«Эйрена, ну какая же ты была слепая дура. Настоящая ведьма…»

Сама Рина в земной жизни никогда не знала родительского тепла: заболев в детстве, она оказалась на попечении государства, а родители попросту вычеркнули обузу из жизни. А эта книжная графиня имела преданную семью, готовую любить её вопреки всему, и безжалостно топтала эту любовь ногами.

Ну и где в этом мире справедливость?

Рина тяжело вздохнула и ступила на скрипучие ступени крыльца. Створки дома с жалобным стоном распахнулись. Особняк встречал пугающей, болезненной пустотой. Ни позолоты, ни мрамора, ни ковров, к которым привыкли столичные господа. Казалось, особняк пережил набег мародеров: Эйрена методично вывезла отсюда всё мало-мальски ценное, желая задушить мачеху в атмосфере беспросветной нищеты.

Рина медленно прошлась по гулким коридорам, толкнула тяжелые двери в столовую и застала там лишь огромный, покрытый вековой пылью пустой зал.

– Ты что, даже обеденный стол умудрилась вывезти? – шепотом спросила Рина у темноты. – Зачем он тебе понадобился? На дрова пустила от скуки?

Поняв, что внизу ловить нечего, она осторожно поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж. Особняк был огромным и гулким. В щелях половиц заунывно подвывал ночной сквозняк, старое дерево зловеще потрескивало, и Рине на мгновение почудилось, будто по этим коридорам всё ещё бродят неупокоенные призраки тех, кого королевская разведчица Тисса когда-то отправила на тот свет.

«Ну точно… Тисса наверняка устраняла здесь врагов короны. И теперь их тени пришли по душу её драгоценной дочурки…» – от этой мысли по спине пробежал ощутимый холодок.

– Кто здесь?! – внезапно тишину коридора разорвал резкий, ломающийся мальчишеский рык.

«Ну всё, приплыли», – мысленно попрощалась со своей новой жизнью попаданка.

Сердце моментально ухнуло в пятки. Она замерла, боясь шевельнуться.

– Спрашиваю в последний раз: кто здесь?! Если не ответишь – я тебя на месте в ходячий уголек превращу!

«Так, вдох-выдох. Спокойно. Ты знала, куда шла», – приказала себе девушка и медленно повернулась.

Даже в полумраке Рина безошибочно узнала этот силуэт: упрямое лицо, короткие черные волосы, горящие яростью светло-голубые глаза и худощавое, но поджарое тело подростка.

– Малик? – тихо спросила она, изо всех сил подавляя предательскую дрожь в коленях.

– Да, я Малик, хозяин этого дома! А ты кто такая?!

Стянув с головы капюшон дорогой парчовой накидки, Рина привычным жестом поправила волосы. Густая волна иссиня-черных прядей – точно таких же, как у этого мальчишки – рассыпалась по её плечам.

Глаза подростка расширились, и в них с новой силой полыхнул праведный гнев:

– Зачем заявилась, Эйрена?! – взревел он, наступая на нее шаг за шагом. – Если вздумала под покровом ночи вынести из этого дома последнее – разуй глаза: здесь больше нет ничего ценного!

Злость мальчика была такой острой, что Рину вновь пробрал мороз. Она слишком хорошо помнила: по сюжету романа Малик станет седьмым смертельным испытанием для ведьмы. Когда церковь объявит Эйрену богохульницей, восемнадцатилетний брат вызовет её на дуэль, пытаясь образумить и спасти честь рода. Но обезумевшая злодейка не пощадит подростка и нанесет ему смертельную рану, окончательно закрепив за собой статус чудовища.

От мысли о гибели этого ребенка сердце Рины болезненно сжалось. Больничное прошлое научило её ненавидеть смерть детей сильнее всего на свете.

«Так, стоп! Малику больше ничего не угрожает, – одернула она себя. – А вот он тебе со своими боевыми заклинаниями угрожает прямо сейчас!»

Рина заставила плечи расслабиться и демонстративно, тяжело вздохнула:

– Малик, я смертельно устала, – заговорила она, стараясь придать голосу ту самую бесстрастную, ледяную интонацию, которой славилась графиня. – Я вымотана до предела. У меня нет ни сил, ни желания ругаться, поэтому просто скажи, где я могу лечь поспать.

– Чего?! – Малик опешил, весь его воинственный запал мигом иссяк, и он растерянно закашлялся: – Кхм… Повтори, что тебе нужно, Эйрена? Кажется, у меня со слухом проблемы… Мне послышалось, будто великая ведьма Де Клифф только что попросила о ночлеге?

– Нет, ты всё правильно расслышал. Я хочу спать. Проводи меня в любую комнату, где сохранилась кровать. Мне с головой хватит даже каморки горничной.

– Малик, что там за шум? – из дальнего конца коридора донесся мягкий, встревоженный женский голос.

Медея вышла из темноты, бережно прикрывая ладонью огонек горящей свечи. Заметив гостью, женщина на секунду остолбенела, но тут же взяла себя в руки:

– Ваше сиятельство?! Что привело вас к нам в такой поздний час? С вами всё в порядке?

Даже в простой ночной сорочке Медея держалась с тихим достоинством.

– Медея, простите, что подняла ваш дом посреди ночи, – Рина сделала шаг вперед и, повинуясь искреннему уважению, плавно склонила голову в глубоком, почтительном поклоне. – Я пришла просить у вас приюта на пару дней. Мне искренне жаль, что я побеспокоила вас.

От этого жеста рука Медеи заметно дрогнула. Пламя свечи качнулось, отбросив на голые доски длинные тени.

«Да уж… Эйрена перед мачехой за всю жизнь ни разу даже подбородком не повела. Бедная женщина в чистом шоке!»

– Вам не нужно ни о чем просить! – торопливо защебетала Медея, и в её глазах вспыхнула робкая, теплая радость. – Ваше сиятельство, мы рады вам в любое время дня и ночи! Пожалуйста, проходите в гостевые покои. Там чисто, Малик наложил на дом бытовые чары, так что пыль больше не оседает.

Рине пришлось с силой сглотнуть подступивший к горлу ком. Ну как эта женщина после стольких лет унижений умудрилась сохранить в сердце столько тепла?

– За тобой гонятся, что ли? – бесцеремонно фыркнул Малик, шагая следом и подозрительно косясь на старшую сестру.

«Точно… Этот сторожевой щенок на один вежливый поклон не купится».

Рина решила сменить тактику:

– За мной никто не гонится, так что не переживай: под удар я вас не подставлю, – она протянула руку и неожиданно даже для самой себя мягко потрепала ершистого подростка по черным вихрам.

Мальчишка моментально оскалился и отпрянул, но рычать перестал, лишь шокированно уставился на нее круглыми глазами.

– Вот эта комната, – Медея распахнула деревянную дверь.

Спальня была небольшой, но удивительно светлой и опрятной. Здесь тонко пахло сухими полевыми травами, на окнах висели скромные, чистые шторы, а в центре стояла широкая, аккуратно застеленная кровать. Медея годами держала эти покои наготове – просто так, на случай, если падчерица когда-нибудь переступит порог материнского дома.

– Спасибо вам большое, комната… – Рина осеклась, заметив на стене небольшую картину в резной золоченой раме. На ней был детально выписан столичный сад резиденции Де Клифф. Тот самый сад, где Рина периодически пряталась весь последний месяц.

«Единственная уцелевшая картина во всем доме… И Медея повесила её именно сюда».

Рина грустно улыбнулась:

– Комната очень уютная. Я безмерно вам благодарна.

Внутри снова всколыхнулся жгучий стыд за прежнюю хозяйку тела. Малик тем временем недовольно буркнул:

– Если благодарна, то забирай свои вещи и убира…

Медея мягко, но властно запечатала ладонью рот сына:

– Не за что благодарить, отдыхайте, – женщина тепло улыбнулась. – Все разговоры оставим на утро. Доброй ночи, Эйрена.

– Спокойной ночи, Медея. И тебе, Малик, добрых снов.

Рина с трудом сдержала улыбку, глядя, как смешно перекосило лицо подростка от её ласковых слов.

– Тц, надеюсь, после таких пожеланий мне кошмары не приснятся, – пробурчал парень, уходя вслед за матерью.

Дверь со щелчком заперлась.

И стоило Рине остаться одной, как накопленная за последние дни свинцовая усталость навалилась на нее сокрушительной лавиной. Ноги мгновенно подкосились, и она обессиленно сползла спиной по стене прямо на холодный пол. Сердце бешено колотилось в ребра, а руки налились такой слабостью, что пальцы едва слушались.

– Выжила… – едва слышно прошептала она, утыкаясь лбом в колени. – А ведь примени Малик боевое заклинание, когда заметил меня в темноте… я бы даже щит выставить не смогла. Так и осталась бы лежать в коридоре.

Заявляясь в этот дом, Рина знала, что её не ждет теплый приём. Но она также понимала: эта забытая богом усадьба – сейчас самое безопасное место на всем континенте. Здесь не было ищеек Рихта, не было высших демонов и жуткого Китрана. Никому в столице и в голову не взбредет искать Черную Вдову в доме презираемой мачехи. Единственной угрозой оставался вспыльчивый Малик, но он пока лишь грозно лаял, не решаясь пустить в ход зубы: законы рода держали его в узде.

– Здесь нет слуг… нет чужаков… – в голосе Рины послышались тихие всхлипы, переходящие в нервный, сдавленный смешок.

Ей было страшно даже представить, какой «приём» ждал бы её в любом другом месте. Если уж самое безопасное убежище встретило угрозой сжечь дотла, будто она ходячее барбекю, то в столице её бы давно подняли на вилы.

Плечи судорожно задрожали. Запоздалая реакция на стресс накатила удушающей волной. Стоило на миг оказаться в тишине, как перед глазами вновь встало иссушенное морщинами лицо горничной Мален. Жизнь, вытекшая за секунды из-за одного отравленного глотка. Не знай Рина канона, на том ковре сейчас лежало бы её собственное дряхлое, мертвое тело.

Только сейчас, оставшись один на один со своими кошмарами, она по-настоящему осознала, как до дрожи в костях боится этой новой реальности.

– Да разве это жизнь?! – слёзы брызнули из глаз, и Рина принялась яростно стирать их рукавами дорогой накидки. – Эй, тряпка, соберись! Ты Эйрена Де Клифф! Великим ведьмам не пристало разводить сырость! – но слёзы продолжали катиться по щекам. – Ай, да к чёрту всё! Быть ведьмой Де Клифф мне осталось недолго, имею я право хоть раз по-человечески пореветь?!

Дав себе ровно десять минут на слабость, Рина по привычке приободрила себя коротким, звонким шлепком по щеке. Кое-как поднявшись на ватных ногах, она доплелась до кровати и без сил рухнула в мягкие подушки, мгновенно провалившись в глубокий сон.

Жаль только, из-за полного отсутствия магии слух девушки оставался самым обычным. Из-за этого она физически не смогла распознать, что за неплотно закрытой дверью гостевой спальни находился человек с черными как смоль волосами. Затаив дыхание, он до единого слова расслышал всё, что произнесла «всемогущая» Эйрена.

– 5 – Братья наши членистоногие

Выплакав накануне все пережитые беды и впервые за долгое время по-настоящему выспавшись, на следующее утро Рина ощутила неожиданный прилив сил. Её измученный постоянным напряжением разум наконец смирился с неизбежным, да и с нелепой участью попаданки она почти свыклась… по крайней мере, насколько это вообще было ей под силу.

«Ладно. Ради выживания и собственного шанса на нормальную жизнь можно потерпеть мелькающие на каждом шагу флаги смерти… – рассуждала она, разглядывая солнечные блики на потолке. – В любом случае это ненадолго. Скоро я исчезну с радаров этого мира».

Собрав волю в кулак, Рина выбралась из теплой постели и переоделась в самое простое и неприметное платье из тех, что прихватила с собой для короткого визита в Усадьбу Трех Роз.

Пришла пора отправляться на поиски сокровищ!

Для новой, свободной жизни в бегах Рине требовалось не так уж много: обустроить скромный домик в глухом лесном краю, припрятать пару увесистых слитков золота, раздобыть надежный артефакт смены личины и запастись сотней автономных свитков телепортации, не оставляющих магического следа. Если уж бежать – то начисто. Так, чтобы ни одна живая душа во всем Эндейме не сумела взять след: ни по запаху, ни с помощью поисковых чар, ни при помощи натренированных гончих собак.

На цыпочках выскользнув из гостевой спальни, Рина бесшумно зашагала по коридорам. Тисса Де Клифф ещё до брака с генералом Адери возглавляла королевскую разведку, а значит, в своем старом родовом гнезде лучшая шпионка страны просто обязана была оставить солидный арсенал на случай непредвиденных обстоятельств. Настоящая Эйрена в детстве слышала от матери об этих схронах. Более того, Тисса лично разработала уникальный маскировочный артефакт. В отличие от стандартных алхимических зелий, чье действие выветривалось за пару часов или дней, эта зачарованная вещица могла удерживать иллюзию годами – достаточно было лишь единожды настроить её на нужный образ. Пока реликвия соприкасается с телом, твоя внешность остается неизменной.

«А если тебя прижмут к стене и возникнет прямая угроза разоблачения – просто проглоти его, – наставляла когда-то маленькую дочь Тисса. – Пока артефакт внутри тебя, никто в мире не распознает чужую личину… По крайней мере, пока ты жива».

Бывшая глава разведки знала толк в конспирации, поэтому её разработки гарантировали абсолютную безопасность. Да и кому в здравом уме придет в голову выслеживать и убивать простую, заурядную крестьянку в глухой провинции?..

Вот только Тисса спрятала тайник настолько виртуозно, что Рине, даже знавшей текст романа вдоль и поперек, пришлось основательно попотеть. Она уже облазила запыленный чердак, спустилась в сырой подвал, проверила все укромные ниши и кладовые, но заветной панели так и не обнаружила.

– Да я же точно помню по описанию, что он где-то на втором этаже… Почему ничего не поддается? – Рина от досады едва не топнула ногой.

Вспомнив, что осталась непроверенной спальня дедушки и бабушки – родителей Тиссы, – она решительно свернула в западное крыло. Но, не дойдя до дубовых дверей пары метров, резко замерла. Между лопаток кольнуло странное, липкое чувство: кто-то молча и неотрывно сверлил её спину взглядом из темноты.

«Неужели попалась?..» – Рина медленно, с замиранием сердца обернулась.

Две пары глаз встретились в полумраке коридора. Однако вместо леденящего страха Рину накрыла волна искреннего, ошеломленного восторга. Она и подумать не могла, что дети бывают настолько очаровательными. В прошлый раз подобное потрясение она испытала, только когда впервые увидела в зеркале лицо великой ведьмы Эйрены. Мощь фамильных генов Де Клифф действительно поражала воображение.

У стены, недоверчиво насупившись и прижимая к груди пеструю тряпичную куклу с потрепанной книжкой, стояла маленькая черноволосая девочка. В полумраке коридора её фарфоровая кожа и огромные ярко-голубые глаза казались почти прозрачными. Это была Витта – младшая дочь дома Де Клифф. Внешне она была поразительно похожа на старшую сестру, но её характер отличался кротостью, застенчивостью и молчаливостью. Малышка почти не разговаривала и всеми способами сторонилась чужаков.

Рине она моментально напомнила грациозного, своенравного черного котёнка. Если Малик со своими боевыми чарами вел себя как вечно рычащий сторожевой щенок, то Витта определенно была диковатой кошечкой, гуляющей самой по себе.

– Что ты здесь делаешь, малышка? – мягко, едва слышно поинтересовалась Рина, сделав два осторожных шага вперед.

В ответ повисла густая тишина. Витта упорно не шла на контакт.

«Ну конечно… Для тебя Эйрена – жестокая, чужая женщина, от которой не стоит ждать ничего хорошего».

От этой мысли у Рины снова болезненно сжалось сердце от жалости к младшим детям Де Клифф.

– Мне уйти? Я тебе помешала? – тихо спросила она, готовая отступить назад.

На этот раз девочка среагировала: медленно качнула головой, а затем перевела взгляд на бревенчатую стену и указала маленьким пальчиком под самый потолок. Там, в пыльном углу, сидел внушительных размеров паук с длинными тонкими лапками и блестящими бусинками глаз.

– А-а, вот оно что… Хочешь, чтобы я его убрала? Он тебя напугал?

Малышка снова отрицательно качнула головой.

– Мне его убить? – предположила Рина.

Витта закрутила головой в два раза усерднее, явно протестуя против расправы над насекомым. Рина забавно сощурилась, разгадывая этот детский ребус:

– Тогда… помочь тебе достать его, чтобы рассмотреть поближе?

Девочка с важным видом чинно кивнула, будто искренне хваля сестру за сообразительность.

«Господи, ну какая же прелесть!» – Рина едва не засюсюкала вслух, но вовремя кашлянула в кулак, возвращая лицу подобающее величие.

– Тогда сделаем так: ты заберешься ко мне на плечи и попробуешь до него дотянуться. Договорились?

– Хорошо, – едва слышным шепотом отозвалась малышка.

От этого тихого, серьезного голоса сердце Рины растаяло окончательно. Охваченная волной нежности, она напрочь забыла о том, что сама до обморока боялась любых членистоногих созданий.

Подхватив Витту, она осторожно усадила её к себе на плечи и плавно подошла к стене. Рина крепко придерживала сестренку за коленки, а Витта, ухватившись одной ручкой за её макушку, вторую с любопытством потянула прямо к многоглазому хозяину паутины.

Но стоило детским пальчикам почти коснуться паука, как коридор сотряс истошный, оглушительный крик:

– Эй, ты что вытворяешь?! – Малик заорал так, словно у него в груди прятался рупор.

От неожиданности обе сестры синхронно вздрогнули и замерли.

Влетевший на этаж подросток состроил настолько зверскую физиономию, будто Рина собиралась не показать ребенку насекомое, а скормит ему Витту живьём!

«Вот же! Так недолго и поседеть раньше времени без всяких ядов и проклятий!»

Мысленно вознеся короткую молитву, Рина нацепила на лицо маску абсолютного ведьминского спокойствия, бережно спустила девочку на пол и невозмутимо повернулась к брату:

– Что-то не так?

«Только бы он на эмоциях не запустил в меня огненным шаром…»

– Да всё не так! – бушевал парень, тяжело дыша. – Зачем ты схватила Витту?! Решила угрожать нам? Вздумала похитить её?! Ты… только не говори, что заявилась сюда ради неё! Завидуешь, что она растет красавицей, да?!

В коридоре повисла оглушительная тишина. Три отпрыска рода Де Клифф молча воззрились друг на друга.

«Он совсем дурак?» – читалось в огромных глазах Витты.

«Святые угодники, ну и фантазия у мальчишки», – Рина мысленно хлопнула себя ладонью по лбу.

Похитить семилетку из зависти к детским щекам? Серьезно?

Впрочем, Малика можно было понять: если жестокая столичная ведьма внезапно проявляет интерес к ребенку, любой брат встал бы на дыбы. Но они с Виттой всего лишь мирно разглядывали паука!

Пока подросток тяжело сопел, Витта, заметив растерянность Рины, тихонько приподнялась на цыпочки, потянула платье девушки на себя, а когда та опустилась на корточки, что-то зашептала старшей сестре прямо на ухо. По мере того как малышка говорила, холодная маска на лице Рины дала трещину. Сначала сорвался короткий смешок, а в следующее мгновение коридор огласил её искренний, звонкий хохот.

– Над чем… Над чем ты смеешься?! – окончательно побагровел от ярости Малик.

– Малик, остынь, – Рина с трудом подавила смех, утирая выступившую слезинку. – Ты всё неправильно понял. Я всего лишь помогала Витте достать паука. Ей стало безумно любопытно… не приходится ли этот многоногий господин нам близким родственником. Как ты знаешь, в столице женщин рода Де Клифф кличут «черными вдовами», вот Витта и решила лично навести справки у местного паучка.

От нелепости ситуации и вспыхнувшего стыда Малик мгновенно покраснел до самых корней волос:

– От… откуда ты вообще набралась таких глупостей, Витта?!

Рина опустилась на колено рядом с девочкой, бережно расправила складки на её платьице и ласково погладила по волосам:

– Люди любят молоть языком, но их пустые сплетни не имеют над нами власти. Верно, Витта?

Девочка важно и с достоинством кивнула.

– Эм… ладно. Прошу прощения, что накричал, – неловко буркнул парень, стыдливо отводя взгляд в сторону.

Сердце Рины снова пропустило удар. Этот колючий, вечно огрызающийся волчонок… только что искренне извинился? Неужели под этой броней ершистости прячется такое чуткое сердце?

«Медея определенно заслуживает звания матери года», – с теплом подумала она.

– Ты… осматриваешь дом? – внезапно спросил Малик, заметив её блуждающий взгляд, и улыбка девушки мгновенно померкла.

Признаться ему, что она рыщет по углам в поисках тайника, было верхом глупости:

«Скажи я прямо, что пришла грабить поместье перед побегом, он мигом поднимет тревогу».

– Мы просто играем в прятки, – неожиданно раздался ровный шепот Витты. Малышка уверенно сделала шаг вперед, взяла Рину за руку и строго посмотрела на брата: – Прекрати шуметь, Малик. У меня от твоих криков голова разболелась.

«Малышка… ты только что соврала, чтобы прикрыть меня?!» – Рина едва не задохнулась от нахлынувшей благодарности.

– А… играете? Ну ладно, – подросток смутился ещё сильнее. – Только к обеду не опаздывайте… Э-это мама просила передать!

Не дожидаясь ответа, Малик стремительно ретировался вниз по лестнице.

Когда шаги брата затихли, Рина присела перед девочкой:

– Спасибо, что выручила меня, маленькая спасительница. Ты ведь с самого начала поняла, что я не просто так брожу по дому, да?

Витта молча кивнула, придвинулась вплотную и зашептала прямо в ухо Эйрене:

– Сестрица, если ты ищешь тайную комнату прежней графини, то она в самом конце западного коридора. В третьей панели снизу есть крошечное отверстие. Вставь туда тонкую шпильку или прутик до щелчка – и деревянная панель отойдет сама.

Рина удивленно распахнула глаза:

– Откуда ты знаешь этот секрет?

Девочка беззаботно пожала плечиками:

– Нашла, когда пряталась. Иногда мама и Малик слишком громко спорят и навязывают свои шумные игры, – она забавно наморщила носик, – поэтому я просто ухожу читать в самые тихие и укромные уголки.

Витта рассуждала с таким недетским, взрослым видом, что Рина не сдержала мягкой улыбки:

– Значит, предпочитаешь тишину и книги? Ты меня невероятно выручила, Витта. Я перед тобой в неоплатном долгу.

Рина порывисто и крепко обняла сестрёнку. Девочка тихонько, уютно уткнулась носом в её плечо… но секунду спустя прошептала то, от чего воздух в легких Рины моментально застыл:

– Если ты правда благодарна… то не уходи.

Рина окаменела, чувствуя, как тепло в груди сменяется ледяным оцепенением.

«Она догадалась?.. Поняла, что я готовлю побег?!»

– Я вчера случайно услышала тебя через дверь, – невозмутимо объяснила малышка, почувствовав, как напряглось тело сестры. – Ты плакала и говорила, что тебе недолго осталось быть Эйреной Де Клифф. Сначала я решила, будто тебя выдают замуж… Но сегодня ты целое утро искала тайники прежней графини. Тебе ведь нужны её шпионские вещи для побега, верно? Эйрена… ты решила сбежать от нас навсегда?

Семилетняя девочка оказалась пугающе проницательной. Рина заглянула в её чистые, кристально ясные глаза и бережно сжала маленькие плечи:

– У меня просто нет другого выхода, Витта. Мне жизненно необходимо уйти. Но поверь, так будет лучше для всех нас. Когда я исчезну, вы с мамой и Маликом заживете в сотни раз спокойнее и счастливее. Без тени Черной Вдовы этот дом наконец обретет настоящий мир.

Но стоило этим правильным, логичным словам сорваться с её губ, как Витта резко, со злостью вырвалась из её рук.

Подобно чуткому дикому зверьку, этот ребенок безошибочно распознал фальшь.

– Обманщица, – холодно отчеканила малышка.

Развернувшись, Витта стремительно скрылась в глубине коридора. А Рина так и осталась сидеть на корточках посреди пустого гулкого зала, чувствуя, как согретое детским теплом сердце вновь затягивает ледяной коркой.

– 6 – Соврать, сказав правду

Поскольку в доме не было не только горничных, но и поваров, Медея всегда готовила обед и ужин собственноручно. Тяжёлая жизнь простолюдинки щедро одарила её множеством полезных навыков: эта тихая женщина отлично знала, какими травами выводить застарелые пятна, как печь пышные, тающие во рту пироги и варить густые согревающие взвары на долгую зиму.

– Это потрясающе вкусно, – искренне призналась Рина, отправив в рот очередной щедрый кусок поданного к обеду рыбного пирога с нежной хрустящей корочкой. – Я сто лет не пробовала ничего подобного! Медея, будьте так добры, после трапезы обязательно поделитесь со мной рецептом!

Стремительно пустеющая тарелка служила лучшим доказательством того, что Рина ни капли не кривила душой. Медея с мягкой, светлой улыбкой наблюдала за тем, как изящно, но с каким зверским аппетитом графиня уплетает скромное угощение, и от этого зрелища по её измученному материнскому сердцу разливалось непривычное тепло.

«Интересно, Великие Ведьмы вообще едят домашнюю выпечку так, словно их держали на хлебе и воде со времен сотворения мира? – рассуждала про себя Рина, усердно орудуя серебряной вилкой. – Да и плевать. Если меня в итоге казнят за непопадание в образ злодейки, то я хотя бы отправлюсь на тот свет сытой и довольной».

– Поделиться рецептом? Для меня это будет истинной радостью, – женщина с робкой заботой пододвинула ближе к тарелке Рины покрытую каплями бутылку. – Не желаете немного домашнего вина? Оно из диких ягод, совсем легкое.

Рина аккуратно промокнула уголки губ льняной салфеткой и с легким суеверным ужасом покачала головой:

– Спасибо огромное, Медея, но я, пожалуй, воздержусь. Буквально пару дней назад я окончательно и бесповоротно завязала с любым алкоголем. Здоровый образ жизни – мой новый девиз.

– Тц, ну точно. Тебя пади после пьянки столичные маги вокруг пальца обвели, вот ты и подалась в бега, – бесцеремонно вставил свои пять копеек сидевший напротив Малик.

В ту же секунду ершистый парень поймал на себе строгий, но выразительный взгляд матери. Мальчишка тут же стыдливо уткнулся носом в собственную тарелку, сделав вид, будто его здесь нет вовсе, а дерзкая реплика принадлежала какому-то невидимому призраку.

Рина лишь мягко хмыкнула и, незаметно подтолкнув к сидевшей рядом Витте свою нетронутую пиалу с ягодным суфле, миролюбиво ответила:

– На самом деле, Малик, ты близок к истине. Я действительно проявила непростительную доверчивость и крупно села в лужу. Но отныне я совершенно другой человек. Больше меня так просто никому не одурачить!

– Тц, слабо верится, – всё ещё бурчал себе под нос парень, усердно ковыряя пирог вилкой.

Рина окинула присутствующих долгим, теплым взглядом. Еще на Земле, листая на больничной койке страницы романа, она искренне восхищалась Медеей и её сыном. В тексте они были редчайшим примером людей, которые не сломались под многолетним гнетом издевательств Эйрены и до самого финала не озлобились на неё. Они не платили ненавистью за ненависть, терпеливо сносили тяжелый нрав молодой хозяйки и искренне горевали, когда та попадала в беду.

Может, в глубине души они наивно ждали, что однажды девочка повзрослеет и оттает?..

Увы, найти ответ на этот вопрос было не под силу даже внимательному читателю. Поэтому сейчас, сидя с ними за одним деревянным столом, Рина ломала голову над совершенно другой задачей: как подготовить эту семью к своему неизбежному исчезновению так, чтобы после фальшивой гибели Эйрены они не бросились её искать?..

Так ничего толкового не придумав за время обеда, Рина после еды решительно вызвалась помочь с уборкой. Медея долго и пугливо отговаривала падчерицу, не смея обременять благородную графиню мытьем посуды, но в итоге капитулировала под напором гостьи.

«Главное – не задумываться о том, что главная антагонистка новеллы, наводившая ужас на целое королевство, теперь самозабвенно воюет с жирным пятном на старой сковороде… – с улыбкой думала Рина, до зеркального блеска натирая тарелки мыльным корнем. – Что ж, по крайней мере, в этой эпической битве Великая Ведьма пока одерживает безоговорочную победу».

Наконец, уставшая, но абсолютно умиротворенная, Рина поднялась к себе. В спальне царила звенящая, благословенная тишина.

«Словно в сказочный санаторий попала», – блаженно потянулась она.

В прошлой жизни Рина всегда отчаянно грезила именно о такой тихой гавани. Никаких горстей горьких пилюль, исколотых в решето вен, капельниц и удушающего запаха антисептика. Простая домашняя еда, неспешные разговоры, искренние взгляды… Неужели именно так и выглядела нормальная человеческая жизнь, которой её когда-то лишили?

Вот только утренние слова малышки Витты всё никак не шли из головы.

«Не уходить?.. – Рина подошла к окну, глядя на поросший диким вереском сад. – Но разве я имею право остаться?»

Нет, это было невозможно. Эйрена Де Клифф не могла пустить здесь корни. Никто в здравом уме не поверит в такое чудесное преображение. Не может человек, который восемнадцать лет планомерно разрушал чужие жизни, в одночасье обратиться в кроткую святошу. Медея по доброте душевной, возможно, и простит её, но Малик…

Для него она навсегда останется ядовитой гадиной, жестокой тираншей… первородным злом.

Тук! Тук! Тук!

Резкий, требовательный стук в дверь выдернул Рину из размышлений.

– Эйрена, это я, – раздалось из-за дубовой створки, и Малик бесцеремонно шагнул в спальню, даже не дождавшись разрешения войти.

– Да-да, заходи, будь как дома, присаживайся, – с легким сарказмом протянула Рина, когда парень буквально вырос перед ней.

– Эйрена, скажи мне прямо. Что ты задумала на самом деле?

Малик выглядел пугающе серьезным. Темные брови были намертво сдвинуты к переносице, а ярко-голубые глаза впились в неё тяжелым, немигающим взглядом. Создавалось стойкое ощущение, что мальчишка всерьез пытается прожечь в старшей сестре дыру одной лишь силой мысли, не прибегая к магии.

– Мне просто нужно переждать столичную бурю и немного подумать о будущем, – попыталась отшутиться Рина, но подросток даже бровью не повел.

– Ты врешь, – отрезал он, сжав челюсти. – Ты что-то недоговариваешь. Я требую правды, потому что твое поведение абсолютно не укладывается у меня в голове.

И в этот момент глухая враждебность в его взгляде внезапно растаяла, уступив место какому-то незнакомому, щемящему чувству. Малик смотрел на нее с такой отчаянной, затаенной тревогой, что стал до дрожи похож на свою мать.

«Так, здесь явно запахло жареным…» – внутренне подобралась Рина.

– Я не понимаю твоих претензий, Малик, – осторожно произнесла она. – Боишься, что я впутаю вас с Медеей в опасные столичные дрязги? Даю слово, я не причиню вам вреда.

– Да плевать мне на это, мы сейчас о тебе говорим! – парень вскинул подбородок, и его грозный вид на мгновение сменился совершенно детской, растерянной обидой.

Рина опешила, но секундой позже всё встало на свои места. Ну конечно! Витта всё-таки передала брату их утренний разговор. Но мальчишка не просто не отмахнулся от слов сестренки – он пришел лично потребовать объяснений.

«Ладно. Раз они всё равно поняли, что я готовлю побег, отпираться бессмысленно».

– Малик, сядь и послушай, – Рина заговорила вполголоса, шагнув к нему ближе. – Раз уж ты мой единственный брат, я открою тебе одну страшную тайну. Но ты должен поклясться, что унесешь её в могилу. В крайнем случае – продашь этот секрет нашим столичным врагам не меньше чем за миллион золотых монет, причем ровно половину отдашь мне на обустройство лесного домика, иначе я…

– Да хватит паясничать, говори уже! – не выдержал её шутовского тона подросток.

Рина набрала в грудь побольше воздуха и на одном дыхании выпалила:

– Я больше не могу колдовать. Вообще. Моя магия исчезла без следа.

– Чего?! – Малик отшатнулся назад, словно от пощечины, его глаза полезли на лоб. – Да ты бредишь!

После утренней сцены с Виттой Рина понимала: этот разговор с семьей ведьмы был неизбежен. Перед тем как инсценировать смерть, ей было жизненно необходимо раскрыть карты перед этими людьми. Иначе они никогда не смирятся с её «гибелью» и непременно бросятся вести собственное расследование, чем мгновенно привлекут внимание святого рыцаря Рихта.

А допустить этого она не имела права.

– Хотела бы я, чтобы это было дурной шуткой, – горько усмехнулась Рина, разведя руками. – Но я действительно стала пустышкой. Не знаю, временно это или навсегда… И ладно бы только силы пропали – с делами графства я бы и без волшебства как-нибудь разобралась. Но беда в том, что кое-кто из моих врагов уже пронюхал о моей внезапной немощи. Поэтому мне нужно укрытие. Потерпи меня здесь ещё совсем немного, ладно? Буквально пару деньков.

Малик ошеломленно разглядывал сестру. Но вместо ожидаемого злорадства или высокомерия в его голосе прорезалась пугающая, глухая ярость:

– Кто? Кто посмел покуситься на тебя и отобрать силу?!

Рина с трудом подавила нервный смешок.

«Надо же… Ты действительно переживаешь за эту паршивую ведьму?»

Она решила не выдумывать сказок, а лишь слегка сместить акценты в реальных событиях романа:

– Ко мне подослали шпионку. Горничную, которая долгое время подмешивала в мое любимое вино яд магреты, высасывающий жизненную силу и духовную энергию. Я слишком поздно почувствовала неладное…

Она виновато опустила голову, состроив самую поникшую мину, на какую была способна, хотя в душе отчаянно молила высшие силы не карать её за эту ложь во спасение.

«Впрочем, куда уж больше карать – я и так торчу в теле приговоренной к смерти злодейки», – меланхолично напомнила она себе.

– Эта тварь… – голос Малика предательски дрогнул, и он замолчал, судорожно сглотнув застрявший в горле ком.

– Я уже разобралась с ней. В тот же вечер, перед тем как прийти сюда. Но даже прогнав эту дрянь, я больше не могу доверять столичной прислуге. Роланд сейчас наводит порядок в резиденции, но нам обоим нужно выиграть время. В столице я не могу даже чашку чая выпить, не рискуя захлебнуться новым ядом.

Выслушав её сбивчивый рассказ, Малик долго стоял неподвижно, не поднимая глаз от половиц.

– Теперь я всё понял… – глухо произнес он, и его пальцы сжались в кулаки с такой яростной силой, что побелели костяшки. – Понял, почему ты явилась именно сюда. В нашем доме нет чужих. Для тебя эта глушь – единственное безопасное место на свете… Прости меня, Эйрена.

Рина опешила, уставившись на него во все глаза:

– Что ты сказал?

– Прости, что набросился на тебя вчера ночью, – парень резко отвернулся к выходу, пряча лицо за растрепанной темной челкой. – Ты такое пережила… Лишиться сил для сильнейшего мага – это хуже смерти. А я тебя ещё и на порог пускать не хотел.

– Да брось, всё нормально, – Рина тепло улыбнулась, чувствуя, как с плеч свалилась неподъемная каменная глыба. – Это ты меня прости, я ведь…

Не дослушав её, подросток стремительно взялся за дверную ручку:

– Пожалуйста, отдыхай, сестра. И забудь мои дурацкие детские истерики.

Он толкнул дверь и добавил, не оборачиваясь через плечо:

– Я лично займусь укреплением защитного периметра усадьбы. Наложу такие барьеры, что в радиусе пяти миль ни одна столичная собака не пронюхает о твоём присутствии. Спи спокойно. Здесь тебя никто и пальцем не тронет.

– Эй, подожди! Я же тебе самое главное не успела сказать!

Но Малик не стал слушать. Он вихрем вылетел в коридор и наглухо захлопнул за собой дверь.

– Вот же упрямый мальчишка! – Рина в отчаянии всплеснула руками.

Она ведь как раз собиралась огорошить его главной новостью – сказать, что перед своей инсценированной «гибелью» официально передает в его руки все документы, права наследования и фамильные счета дома Де Клифф!

И почему он убегает в самый ответственный момент?!

Рина забралась на постель и натянула одеяло до самого подбородка, глядя в темнеющий потолок. Девчонка, которая в своей прошлой земной жизни видела лишь равнодушные белые стены палаты, горы бесполезных лекарств и глухое безразличие отвернувшихся родителей… Она подсознательно, как замерзший путник к костру, тянулась к этим чужим, но невероятно светлым людям. К их простому домашнему теплу, которое одновременно до безумия пугало её и согревало душу.

В тишине за окном послышался шорох гравия, а следом – твердые, решительные шаги Малика, который на полном серьезе отправился патрулировать границы усадьбы и выставлять сигнальные чары ради безопасности той, кого ещё вчера люто ненавидел.

Рина уткнулась лицом в подушку и тихо, сквозь подступившие слёзы, рассмеялась.

Надо же. Мальчишка, которому по книжному канону суждено было стать седьмым смертельным испытанием злодейки, теперь носится по ночному саду, готовый разорвать любого столичного гостя за её покой. Оригинальный сюжет новеллы трещал по всем швам, и этот тихий, очищающий смех впервые за долгие недели принес Рине глубокое, абсолютное спокойствие.

«Ладно… Обрадую этого грозного защитника новостями о графском титуле завтра».

Мышцы приятно расслабились, тяжелые мысли отступили, и Рина безмятежно провалилась в крепкий, исцеляющий сон.

– 7 – Этот вариант лучше?

Необъяснимое, но по-своему приятное ощущение тяжести – именно так Рина описала бы своё второе пробуждение в Усадьбе Трех Роз. Других слов в полудреме попросту не находилось: нечто мягкое, но увесистое буквально пригвоздило её к постели, заставляя слиться с матрасом, подушкой и одеялом в единое блаженное целое.

«Так, стоп. Кажется, меня взяли в плен…» – лениво зашевелились мысли в сонной голове.

Рина с трудом приоткрыла один глаз и тут же уперлась взглядом в ясный, светло-голубой детский взор. Уютно устроив подбородок прямо у неё на груди, Витта молча и пугающе внимательно созерцала спящую сестру.

Может, прикидывала в уме, как бы понадежнее связать эту свалившуюся из ниоткуда Эйрену, чтобы заставить её ответить за все былые прегрешения?

– Витта?.. Ну ты и ранняя пташка. Доброе утро, – Рина сонно улыбнулась и ласково погладила девочку по растрепанным смоляным волосам.

Малышка забавно наморщила носик:

– Пташка? По-моему, это ты больше похожа на птицу. Свалилась нам на голову прямо с неба посреди ночи.

Рина про себя усмехнулась: сестрёнка даже не подозревала, насколько попала в точку. Эта незваная «пташка» притащила с собой такие новости, от которых жизнь всех обитателей усадьбы перевернется с ног на голову. Не зря в народе говорят: влетевшая в дом птица – к большим переменам.

Рина аккуратно потянула девочку на себя, уложила рядом на подушку и крепко прижала к боку, словно большую плюшевую игрушку. В прошлой земной жизни у неё был черный кот – невероятно своенравный зверек. Витта неуловимо напоминала его человеческое воплощение: такая же молчаливая, независимая и диковатая, но сама решающая, кому и когда позволено её гладить.

«А ведь в оригинале романа о будущем этой малышки не было сказано ни строчки, – подумала Рина, утыкаясь носом в макушку девочки. – В сюжете она просто держалась как можно дальше от злодейки. Кто же знал, что именно это тогда и спасло ей жизнь?»

Кровавый финал новеллы «Смерть шипа и змеи» безжалостно перемолол слишком многих. Но сейчас, слушая мерное сопение сестренки, Рина отчаянно верила: тот проклятый канон больше не имеет над ними власти. Это просто чужой кошмар на бумаге. Раз уж главное действующее лицо сменило декорации, то и сюжет обязан свернуть на другую колею.

Отогнав мрачные мысли, Рина заговорщически подмигнула девочке:

– Ты всё ещё злишься на меня? Ну, за вчерашнее?

– Злюсь, – чистосердечно призналась Витта, глубже зарываясь в одеяло. – Но могу простить. Если пообещаешь не сбегать.

Фамильные гены Де Клифф цвели в этой малышке пышным цветом. От Медеи девочка переняла внешнюю кротость и пугающую рассудительность, но от покойного графа Адери ей достался несгибаемый стальной стержень и изрядная доля упрямства. Замечательно, что она росла умной и проницательной, а не наивной дурочкой. Вот только для побега Рины эта детская сообразительность становилась серьезной помехой.

Признаваться в своих планах Рина не стала, предпочтя пустить в ход главное оружие взрослых под кодовым названием: «Не знаешь, что ответить – срочно переводи тему».

– А ты уже позавтракала? – таинственным шепотом спросила она.

Витта с укором покачала головой:

– Тебя жду. Пойдем на кухню вместе.

Рина тут же взбодрилась и села на постели, откинув одеяло:

– Как это – ждешь? Завтрак – это основа дня! Дай мне ровно две минуты, я пулей одеваюсь, и мы летим готовить!

Пока Рина вихрем металась по спальне, натягивая простое платье и напевая под нос привязчивый поп-мотивчик из прошлой жизни, Витта тихонько сидела на краю кровати и забавно улыбалась, не спуская с неё внимательных глаз.

Сборы вышли рекордно быстрыми. Перехватив тяжелые волосы в высокий хвост, Рина поправила воротничок на платье сестры и потянула её за руку в коридор.

– Приготовим что-нибудь грандиозное из того, что найдем в кладовой, – бодро вещала она на ходу. – Какое у тебя любимое блюдо? Я вот всей душой обожаю пышный омлет с тостами и густым малиновым джемом. Ну, точнее, когда-то очень любила…

– Мне тоже нравится ягодный джем, – тихо отозвалась Витта.

– Решено, устроим ягодный пир! Знаешь, я всегда мечтала сварить настоящее домашнее варенье. Когда-нибудь мы обязательно это провернем.

Толкнув дверь кухни, Рина и Витта с порога наткнулись на Малика. Подросток сидел за деревянным столом и с невероятно мученическим видом мелкими глотками цедил из глиняной кружки какой-то тёмный, подозрительно парящий отвар.

– Утречко, страж порядка! Что за отраву ты глушишь с рассвета?

Парень озадаченно уставился в кружку, затем перевел хмурый взгляд на сестру, снова на чашку…

– Эйрена, я понимаю, что ты у нас столичная штучка, но это не дает тебе права строить из себя благородную невежду, которая в глаза не видела отвар койи, – пробурчал он, торопливо заедая горечь во рту коркой сухого хлеба. – Не знать таких элементарных вещей просто стыдно.

«Стыдно то, что автор книги не приложил к новелле толковый справочник по местной флоре и кулинарии!» – мысленно огрызнулась Рина.

Её едва не подловили на пустяке. Выручало лишь то, что настоящая ведьма Де Клифф отродясь не интересовалась бытом простого люда, так что этот прокол легко списывался на фамильный снобизм.

«Койя – это здешний горький кофе, заруби себе на носу», – сделала она мысленную пометку.

– А ты не пробовал эту бурду молоком разбавить? – миролюбиво предложила Рина. – Глядишь, и лицо перестанет так страдальчески перекашивать.

– Тц, за кого ты меня держишь? – фыркнул мальчишка. – Молоко напрочь убивает всю крепость и концентрацию!

Рина шутливо показала ему кончик языка. Надо же, в классических историях про попаданок любая бытовая идея воспринимается другими как дар небес, а здесь её с порога осадил молодой кофеман.

Пока Витта чинно усаживалась на лавку, Рина уверенно заняла плацдарм у дровяной печи. Малик так и замер с куском хлеба в руке:

– Ты умеешь разжигать печь без магии? Я думал, ты способна только пальцами щелкать да заклинания разбрасывать.

– Вчера внимательно подсматривала за Медеей, – легко отмахнулась Рина, ловко подрумянивая хлеб на чугунной сковороде.

Вскоре на столе благоухали четыре порции глазуньи, горка хрустящих тостов, крупно нарезанные овощи и кружки с терпким травяным чаем.

– Витта, на твоём месте я бы трижды подумал, прежде чем брать это в рот, – предпринял последнюю попытку поворчать Малик, хотя его ноздри уже предательски трепетали от аппетитного запаха жареного масла. – Вдруг она туда зелье подчинения подмешала? Иначе твою внезапную нежность к ней я объяснить не могу.

Рина села напротив, придвинув тарелки детям, а себе оставив тост:

– И что ты подразумеваешь под «нежностью»?

Малик тяжко вздохнул и притянул к себе яичницу, видимо, сочтя её достаточной платой за откровенность:

– Ладно, так и быть, объясню на пальцах. У Витты… очень странное чутье. Работает безотказно. Она нутром чует, гнилой человек перед ней или искренний. Из-за этого соседские мальчишки в городке её невзлюбили: дразнят ведьмой и обходят за версту.

– Ведьмой? – искренне рассмеялась Рина. – Но Витта и есть будущая могущественная колдунья! С каких пор принадлежность к великому роду магов стала поводом для насмешек? По-моему, отличный статус.

– В здешней глухомани сильных магов не видели уже сотню лет, – Малик принялся набивать рот едой. – Зато фанатиков церкви развелось – плюнуть некуда. Местные болтают, будто в этом виновата твоя мать, Тисса. Мол, её резерв был настолько чудовищным, что она выкачала из земли всю духовную энергию на три поколения вперёд, пока здесь росла.

Рина задумчиво прикусила губу, припоминая лор. Всё сходилось: магическая жизненная сила людей черпалась из природы, но врожденная емкость сосуда у всех была разной. Если ты рождался природным накопителем, тело втягивало силу как губка, хочешь ты того или нет. Тисса была уникумом, её дочь Эйрена – абсолютным феноменом. Но разве они выбирали этот дар?

– Что ж, может, доля истины в этих байках и есть, – Рина отпила горячего чая. – Но местным дуралеям стоило бы радоваться, что рядом растет такой талант, а не брызгать от зависти слюной.

– Вот и я им в морду то же самое говорю! – победоносно вскинул подбородок Малик.

Оба старших – и брат, и сестра – надулись от такой неприкрытой фамильной гордости, словно лично вырастили этот юный гений. Самой Витте от такого внимания стало явно не по себе.

– Вообще-то, это не они меня избегают, а я сама с ними не говорю, – невозмутимо уточнила малышка, отправляя в рот кусочек тоста. – Они шумные и глупые. С ними скучно.

– Ну разумеется, ваше высочество, куда нам, простым смертным, до вас, – съязвил Малик.

– Ничего, они ещё локти себе искусают, когда ты подрастёшь, – подмигнула Рина и легонько щелкнула сестрёнку по кончику носа.

Витта лишь выразительно прищурилась, прекрасно понимая, что её взрослые откровения опять сочли детской бравадой.

Когда с завтраком было покончено, а Медея с корзиной для трав ушла в дальний сад, Рина наклонилась к Малику через стол:

– Ну что, продолжим наш ночной разговор? Пока в доме тихо.

– Да, пора, – посерьезнел подросток, но тут же бросил взгляд в сторону: – Только Витта останется здесь. Она смышленая и лишней в обсуждении не будет.

Рина нахмурилась, но перечить не решилась: младшая Де Клифф уже сверлила её взглядом, полным такого холодного достоинства, что спорить с семилетней чародейкой было себе дороже.

Малик привычным жестом наложил на дверной проем контур звукоизоляции, наглухо запечатав кухню, и усадил сестру рядом с собой. Рина выпрямилась на стуле.

Тайный совет дома Де Клифф официально начал своё первое заседание.

– Буду говорить прямо, – начала Рина, стараясь выдерживать холодный деловой тон. – Главная причина моего визита, ребята, в том, что ты, Малик, должен немедленно принять бразды правления родом. В силу… непредвиденных обстоятельств и полной потери моих магических сил, ты остаешься за старшего. Юридически ты станешь моим преемником и полноправным графом. Дворецкий Роланд введет тебя во все тонкости. Он фанатично предан нашей семье, так что первое время взвалит всю рутину на себя. От тебя потребуется лишь учиться и представлять фамилию в свете.

«Ну давай, выдохни и признай, что ты счастлив занять трон…» – мысленно подбодрила она парня.

Но Малик вместо ликования с размаху ударил кулаком по дубовой столешнице.

– Я не спал всю ночь, Эйрена! Я думал. Думал, и наконец решил: я не брошу тебя в этой яме! Я верю тебе и помогу во всем.

«…потому что Витта дала добро?» – Рина покосилась на девочку, почувствовав, как семилетний ребенок играючи переиграл её на дипломатическом поле.

«Ладно, плевать на мотивы. Главное – он готов сотрудничать!»

Рина с облегчением выдохнула:

– Спасибо, Малик. Я знала, что на тебя можно положиться. Медея слишком мягка для столичной грызни, придворные стервятники разорвали бы её на части. Управление Военной академией, оружейными мануфактурами, псарнями…

– Да подожди ты, Эйрена, ты вообще меня не слушаешь! – перебил её подросток, вскочив со стула. – Я не собираюсь забирать твой титул! Я помогу тебе вернуть твою магию! Клянусь, пока ты скрываешься, я перерою все королевские библиотеки, найду способ нейтрализовать яд магреты и подготовлю почву для твоего триумфального возвращения!

Рина онемела, уставившись на него круглыми глазами.

«Чего-чего?! – взвыл её внутренний голос. – Да что происходит с этим каноном?! Этот парень должен был ненавидеть меня до пены у рта! С какой радости он записывается в мои личные паладины?!»

– Малик, остынь, не нужно никаких геройств…

– Нет! – наотрез отрезал мальчишка. – Я всё решил! Истинная хозяйка рода Де Клифф – ты. Я не стану занимать твоё место ни дня сверх необходимого!

– Братик говорит дело, – веско вставила Витта, подтверждая слова брата кивком.

Рина беспомощно переводила взгляд с одного ребёнка на другого:

– Ребята… Я не понимаю. Зачем вам эта головная боль?

– Потому что ты – наша семья, – просто и твёрдо ответила Витта, глядя ей прямо в душу. – А мама всегда учила: семья должна защищать друг друга, чего бы это ни стоило.

От этих безыскусных слов в груди Рины что-то болезненно, до щемящего спазма сжалось.

«Эйрена, какая же ты была непроглядная дура… Тебя здесь искренне любили, а ты годами поливала этих чистых людей ядом».

– Вы просто невозможные… – сдавленно прошептала Рина и, не выдержав нахлынувших чувств, сгребла обоих детей в охапку, крепко прижав к себе.

Малик мгновенно вспыхнул до ушей и принялся отчаянно барахтаться, пытаясь высвободиться, а Витта, глядя на пунцового брата, тихонько и счастливо хихикала в платье.

– Пусти, мы ещё не всё обсудили! – задыхаясь от смущения, вырвался парень и торопливо откашлялся: – Мы… у нас есть встречное предложение. План не идеальный, но так тебе будет куда проще спрятаться. Никому в здравом уме не придет в голову искать тебя в этом захолустье.

– О чем ты? – нахмурилась Рина.

– Оставайся жить здесь, – выпалил Малик, глядя на неё в упор. – Зачем тебе бежать в глухие леса и дрожать от каждого шороха? Давай сделаем проще: перед тем как ты «исчезнешь» для столичного света, в нашей усадьбе просто появится новый житель. Скажем… новая гувернантка или няня для Витты! Ты будешь жить здесь под фальшивым именем, мы наладим связь с Роландом и вместе вычислим тех ублюдков, что подсунули тебе отраву. А когда мы сотрём их в порошок, ты спокойно вернёшься в свои права!

Малик сиял от гордости за свою тактическую мысль, а Витта рядом важно кивала, полностью одобряя план.

– То есть… вы на полном серьезе предлагаете мне стать служанкой в собственном родовом поместье? – уточнила Рина с легкой усмешкой.

– Это в сотню раз безопаснее, чем шляться по трактам в одиночку без магии! – резонно парировал подросток.

Рина глубоко задумалась. В словах мальчишки было здравое зерно. Её панический порыв сбежать на край континента был продиктован слепым ужасом перед книжным финалом. Она и помыслить не могла, что в этом чужом мире найдутся те, кто добровольно встанет перед ней щитом.

Но… это же дети! Имеет ли она право втягивать их в свою смертельную партию? Ведь список врагов Эйрены длиннее столичного тракта!

Словно прочитав её сомнения, Витта строго свела тёмные бровки:

– Эйрена, не смей сбрасывать нас со счетов. Мы тоже носим фамилию Де Клифф.

Де Клифф…

Да, они были детьми, но, в отличие от беззащитной попаданки, они родились и выросли в этом суровом магическом мире. Они умели держать удар, владели родовыми чарами и обладали той силой, о которой Рина в своей больничной палате не смела даже мечтать.

«А ведь это… возможно, мой единственный реальный шанс переписать этот чёртов финал», – обожгла сознание дерзкая мысль.

Она помнила сюжет до мелочей: герцог Китран окончательно потеряет рассудок под гнетом проклятия Нагаты, обратится в древнего змея и утопит страну в крови. Эйрену казнят, выковав из её мертвого тела святой шип для его усмирения. А паладин Рихт – истинный виновник всех этих смертей – останется сияющим спасителем человечества.

Разве справедливо мириться с таким исходом?

Снова бежать, прятаться по углам и трястись от страха, как на Земле, показалось Рине куда омерзительнее, чем рискнуть всем. Терять ей было нечего: прошлая жизнь сгорела дотла, а в этой она получила здоровое тело, верную семью и бесценное знание будущего. К тому же как преданная читательница она знала одну тайну… Секрет, способный усмирить безумие Китрана без ритуального убийства ведьмы Де Клифф!

«Нужно немедленно достать дневник и заново расписать основные точки сюжета», – решила она.

– Что ж… – Рина хищно, с неподдельным азартом улыбнулась притихшим детям. – Пожалуй, я принимаю ваши условия. Но времени на раскачку у нас нет.

Брат и сестра с восторгом переглянулись, однако следующая фраза сестры мгновенно сбила с них всю радость.

– Для начала мне нужно как можно скорей умереть.

– 8 – Её зовут Рина

– Мне нужно как можно скорее умереть, – с совершенно лучезарной улыбкой заявила Рина.

Малик остолбенел, его лицо побелело до оттенка первого снега, а Витта перестала моргать, уставившись на старшую сестру круглыми глазами. Заметив, что оба ребёнка на глазах обращаются в две перепуганные мраморные статуи, Рина поспешно замахала руками, сдавая назад:

– Эй, стойте, не по-настоящему же! Мне нужно всего лишь создать видимость гибели, разыграть грандиозный финальный спектакль великой Эйрены Де Клифф. Так тебе, Малик, будет в сотню раз проще официально вступить в права наследования графством.

После исчезновения Эйрены королевские маги и Рихт бросятся её искать, однако они не найдут никого со свойственным ей огромным запасом энергии жизни. Зато наткнутся на остаточные магические следы прошлых заклинаний и изобретений ведьмы.

В прошлом Эйрена приложила руку к созданию и зачарованию множества вещей – начиная от простых самописных инструментов и заканчивая непробиваемыми городскими стенами и облегчёнными самоходными экипажами. Из-за этих всё ещё наполненных её жизненной силой предметов никто не сможет отследить Рину, чей собственный запас магии был столь мал, что не мог потягаться размером даже с горошиной.

Подросток шумно, со свистом выдохнул, и краска медленно вернулась к его щекам:

– А… То есть ты хочешь использовать для прикрытия то недавнее столичное отравление?

Рина энергично кивнула:

– Именно. Но перед тем как провернуть этот фокус, мне жизненно необходимо обзавестись безупречной второй личностью.

Было бы чересчур подозрительно, появись новая наемная служанка в усадьбе ровно в тот же день, когда Великая Ведьма Де Клифф бесследно исчезнет со столичных радаров. Конечно, в эту наглухо укрытую от взоров землю Де Клифф посторонние заглядывали раз в столетие, но береженого бог бережёт.

– Понял, – Малик деловито поднялся с деревянной лавки и кивнул младшей сестре: – Давай, будущая лучшая шпионка королевства, веди меня к тайнику госпожи Тиссы. Нам понадобятся её секретные запасы.

– Ты и о тайнике ему разболтала?! – Рина удивленно воззрилась на малышку.

Витта моментально завертела головой, состроив лицо херувимской невинности. Малик лишь картинно закатил глаза, уперев руки в бока:

– Ты меня совсем за дурака держишь? Я хоть и младше, но соображаю отлично. Я прекрасно сложил два и два, едва ты открыла рот и призналась, какая чертовщина вокруг тебя творится.

Рина тихонько цыкнула про себя. Надо же, пока она мнила себя гениальным стратегом, её тайную многоходовку без труда раскусил едва переступивший порог совершеннолетия юнец.

– Надеюсь, ты там мысленно не костеришь меня на чём свет стоит? – подозрительно прищурился Малик.

Витта звонко хихикнула, а Рина натянула самую приторную улыбку.

«Да уж… С такой проницательностью парень точно не пропадет у руля графства», – с уважением признала она.

А ещё Рина твердо усвоила: пора раз и навсегда отвыкнуть смотреть на книжных героев свысока. Эти люди были живыми, тёплыми, колючими и способными при случае мастерски выбить любую дурь из её головы.

На следующий день, раздобыв все необходимые артефакты из потайных закромов Тиссы, троица собралась в гостевой спальне. Рина устроилась на краю застеленной кровати, а рядом примостилась Витта: малышка не доставала ногами до половиц и мерно, забавно болтала ими в воздухе.

– Эйрена, ты меня вообще слушаешь?! – долетел до неё возмущенный голос брата.

Рина встрепенулась, выныривая из сладкой полудремы:

– Ой, прости, задумалась.

– Мы тут, между прочим, вопросы жизни и смерти решаем!

– Рина.

– Что? – Малик запнулся на полуслове и непонимающе захлопал ресницами.

– Отныне зовите меня Риной. Пора всем нам привыкать к этому имени.

– Ладно, Ри-на, – парень послушно повторил новое звучание, хоть и не удержался от дежурного вздоха. – Слушай сюда. Во-первых, мы сочиним для «новой тебя» безупречную легенду. Будем говорить, что ты дальняя сирота с восточных земель, откуда родом моя матушка. Ту деревню стерло с лица земли во время пограничной войны, так что копаться в бумагах и проверять твоё происхождение – бессмысленно. Во-вторых, тебе нужно выбрать маскировку, которую артефакт сможет удерживать без сбоев. Ты вообще решила, как хочешь выглядеть?

Рина уверенно кивнула.

Пора было заканчивать с сомнениями: сколько сюжет в голове ни прокручивай, сам себя он не спасёт!

Она взяла со стола изящный зачарованный амулет, выполненный в виде миниатюрных золотых карманных часов на тонкой цепочке, подошла к ростовому зеркалу и глубоко вздохнула.

В магии трансмутации главное – сила воображения. А уж с фантазией у Рины проблем никогда не возникало: в прошлой жизни, запертая в четырёх стенах стерильной палаты, она годами грезила наяву. Представляла, как однажды выйдет за больничный порог, увидит настоящее бушующее море, пойдет в поход с палатками, устроится учительницей в школу…

«Так, не раскисать!» – она легонько похлопала себя ладонями по щекам. Пока из зеркала на неё смотрело порочно-прекрасное, надменное лицо великой ведьмы Де Клифф, мечтать о тихой жизни было смешно.

Рина крепко сжала прохладный корпус часов в ладони и нащупала крошечную пусковую кнопку на ободке.

Сначала мелькнула шальная мысль примерить внешность какой-нибудь ослепительной кинозвезды, модели или поп-дивы из земного прошлого. В памяти всплывали разные типажи: роковые красавицы, нежные романтичные барышни… Но Рина не ожидала, что в решающую секунду подсознание выдаст совершенно иной образ.

Оно показало её саму.

Средний рост, мягкие светло-каштановые волосы, серо-зелёные внимательные глаза, чуть вздернутый нос и тонкие запястья – всё вспыхнуло перед внутренним взором до мельчайших чёрточек. Но на этот раз вместо болезненной, синеватой бледности воображение нарисовало здоровую, гладкую кожу с теплым румянцем. А волосы легли не редкими, иссушенными капельницами прядями, а живыми, густыми волнами.

Артефакт Тиссы тихонько, на грани слуха зажужжал.

Воздух вокруг Рины пошел мелкой зыбью, пространство подернулось прозрачным маревом, и мгновение спустя она уставилась на собственное отражение, напрочь забыв, как дышать.

Вот она. Старая добрая, но абсолютно здоровая Рина. В новом, живом мире.

Каштановые локоны мягко рассыпались по плечам, губы тронул естественный розовый цвет, а ресницы казались тёмными и пушистыми. Серо-зелёные глаза искрились неподдельным, чистым светом.

Витта за спиной благоговейно затаила дыхание, а затем тихо, завороженно прошептала:

– Сестрёнка… Ты такая красивая.

Рина недоверчиво сжала и разжала пальцы, провела ладонями по предплечьям. Мышечный каркас никуда не исчез: за месяц в теле Эйрены она так привыкла к натренированной выносливости, что артефакт органично сохранил эту крепость, наложив её на земной силуэт. Прежние слабые ножки из больничного прошлого не выдержали бы и короткой прогулки, а эти были готовы пройти сотни дорог.

– Но почему я опять такая плоская?.. – уныло пробормотала она под нос, покосившись на исчезнувшие пышные формы ведьмы.

Магия, безусловно, творила чудеса, но подсознание могло бы проявить чуточку больше щедрости к объёмам! Заметно обвисшая в груди ткань роскошного платья Эйрены выглядела почти комично.

«Ладно, зато теперь в этой скромной девушке точно никто не заподозрит грозную Чёрную Вдову, – утешила себя Рина. – Кому вообще придет в голову искать Великую Ведьму в теле этой тонкой тростинки?..»

– Кхм-кхм! – демонстративно и оглушительно громко закашлялся Малик, отводя глаза в потолок.

– Ой. Мысли вслух, не обращай внимания.

– Отличная маскировка, – торопливо затараторил парнишка, отчаянно пытаясь развидеть неловкую сцену. – Лицо самое обычное, для конспирации лучше не придумаешь.

Рина моргнула, всё ещё любуясь отражением. На фоне утонченных столичных аристократок она теперь выглядела до безумия просто. Никакого магического сияния в волосах, никакого гипнотического блеска в зрачках – заурядная внешность здоровой деревенской девушки, привыкшей к труду. И от этого простого факта по душе разлилось такое щемящее, светлое тепло, что Рина широко улыбнулась зеркалу и крепко обняла себя за плечи.

– Пусть не писаная красавица, но лицо простое, так что быстро к нему привыкну.

– Это уж точно, – Малик критически оглядел её со спины. – Ты уже так хорошо начала обживаться в этом теле, что ссутулилась так, что за дворянку тебя даже слепой не примет. Идеальное попадание в роль крестьянки.

Рина возмущенно вспыхнула, но Витта вовремя вступилась за сестру, чувствительно пнув брата носком туфельки по ноге:

– Не слушай его, Рина. Ты очень, очень красивая.

– Спасибо, милая, – Рина ласково погладила девочку по голове и вернулась к столу. – Ну что, давайте сведем наш план воедино.

Малик потер ушибленную ногу и кивнул. Механизм маскировки Тиссы оказался невероятно надёжным: пока стрелки карманных часов мерно отсчитывали секунды, накопитель внутри прибора сам втягивал магическую энергию из воздуха, намертво удерживая наложенную иллюзию. Чтобы вернуть облик Эйрены, достаточно было лишь нажать скрытую кнопку на корпусе и остановить заводной механизм.

– Теперь к сути, – Рина посерьезнела, глядя на детей. – Пока столица не опомнилась, графиня Де Клифф обязана сделать упреждающий ход. Через пару дней мы пустим слух, что я временно передаю бразды правления младшему брату – якобы чтобы устроить ему, то есть тебе, Малик, проверку на прочность и обломать любые амбиции. Это послужит идеальной наживкой для истинного кукловода.

Святой рыцарь Рихт ни за что не поверит в легенду о «проверке сил». В его глазах этот жест будет выглядеть явным признаком слабости: Эйрена подпускает мальчишку к рулю только потому, что сама сгорает от действия яда! Паладин решит, что настал идеальный момент для решающего удара, и организует то самое нападение, где Рина красиво разыграет свою липовую гибель.

– Ты уверена, что игра стоит свеч? – Малик нахмурился, в его взгляде мелькнула недетская тревога. – Выманить врагов – дело хорошее, но твоя жизнь важнее.

Рине стало нестерпимо совестно. Она ведь знала личность нападающего наперед, но не могла сейчас раскрыть карты, боясь, что мальчишка сгоряча полезет в драку со святым паладином.

– Нам просто необходим громкий повод, чтобы меня официально признали мертвой, – мягко пояснила она. – Когда Рихт атакует, я устрою шумное представление, привлеку внимание зевак, а затем тихо растворюсь в суматохе. Ищейки попытаются отследить мой магический след, но так как сил во мне практически нет, он оборвется. Свет решит, что великая ведьма испепелена или сгинула без остатка.

– Ладно. Звучит разумно. О деталях нападения подумаем позже, – подытожил брат, но тут же пытливо сощурился: – Но… Рина, ты уверена, что сможешь круглые сутки изображать обычную служанку? Дворянская гордость в случае опасности не взбунтуется?

Малик всё ещё по инерции ожидал подвоха от капризного нрава старшей сестры, хотя за последние дни она вела себя непривычно тепло и заботливо.

«Надо же… – вдруг растроганно подумал подросток, и в носу у него предательски защипало. – Неужели бедняжке Эйрене всё это время приходилось строить из себя чудовище, чтобы столичные стервятники не сожрали её заживо? Она ведь взвалила на себя груз целого графства в таком юном возрасте… Потеряла родителей, служила короне, несла ответственность за тысячи жизней… Какая же жуткая доля ей досталась! Бедная наша сестра…»

Рина, к счастью, не читала этих наивных и полных слезливого сострадания мыслей брата: она-то прекрасно помнила, что книжная ведьма была чистокровной садисткой по велению души.

– Даже если моментами будет трудно, быть няней Витты – идеальное прикрытие, – уверенно отрезала Рина. – Раз уж ты, Малик, уезжаешь в столицу представлять род, за воспитание младшей должен кто-то отвечать. Скажем соседям, будто вы специально отыскали няню, которой можете доверять. Те решат, что вы сделали это, чтобы натаскать девочку к высшему свету.

Подросток кивнул.

В этот момент в дверь спальни деликатно постучали, и на пороге возникла Медея:

– Дети, как у вас дела? Я принесла немного… – женщина осеклась на полуслове и застыла, едва не выронив деревянный поднос с фруктами.

– Медея, не бойтесь, это я, – Рина приветливо помахала рукой.

Новый облик кардинально преобразил её. Тонкие брови Медеи изумленно поползли вверх:

– Вы… совершенно на себя не похожи, ваше сиятельство. Но выглядите удивительно светло и мило.

Малик уже успел посвятить мать в основные детали плана: парень хоть и хорохорился, но такие серьёзные шаги без одобрения Медеи предпринимать бы не стал.

Поставив тарелку с нарезанными яблоками на столик, Медея робко сложила руки на груди:

– Эйрена, я сделаю всё возможное, чтобы обеспечить вам максимальный комфорт и покой, пока вы остаетесь в нашем доме…

– Медея, стоп! – Рина решительно подняла ладонь. – Во-первых, отныне только на «ты». Во-вторых, забудь имя Эйрена – теперь я Рина. И в-третьих, раз уж я официально нанята гувернанткой, я считаюсь прислугой. А это значит, – она выразительно указала на блюдо с фруктами, – больше никаких поклонов и подач. Мы делаем всю работу на равных. Никаких «особых условий», договорились?

«Я вычищу каждый грех прежней ведьмы. Эта святая женщина больше никогда не склонит в страхе голову», – твердо пообещала себе попаданка.

– Но… Рина, как же… – Медея растерянно прижала пальцы к губам, натолкнувшись на её теплый, но непреклонный взгляд. – Хорошо. Я постараюсь привыкнуть.

Рина тут же оттаяла и с аппетитным хрустом откусила дольку яблока:

– Вот и славно. Отныне всё будет совершенно иначе.

Эти слова предназначались не столько Медее, сколько ей самой. Пусть вокруг простирался чужой, опасный магический мир, из зеркала на неё наконец-то смотрело её собственное лицо. И чувства, переполнявшие грудь, говорили об одном: эта скромная усадьба и эти люди стали для неё настоящей семьей.

Рина обвела взглядом заговорщиков – серьёзного Малика, притихшую Витту и улыбающуюся Медею – и впервые за долгие годы одиночества осознала: она больше не беспомощная сирота в больничных стенах. У неё появился дом. И она зубами вырвет его у любой судьбы, даже если против неё восстанут рыцари, демоны и весь этот проклятый книжный канон.

– 9 – Подготовка к дебюту

– Не так давно мой младший братец Малик стал совершеннолетним! – во весь голос чеканила Эйрена, величественно застыв на широкой мраморной лестнице столичной резиденции Де Клифф.

От непривычного аристократического пафоса и напускной надменности Рину изнутри откровенно подташнивало. Оттого её лицо – впрочем, как и полагалось грозной Чёрной Вдове – выглядело по-настоящему зловещим, холодным и хищно натянутым. Неудивительно, что выстроившаяся внизу прислуга под её тяжёлым взором испуганно вжимала головы в плечи.

– Наш покойный родитель желал единственному сыну, как и мне, только самого лучшего. Он страстно мечтал, чтобы Малик вырос достойным мужем! А потому я, как преданная дочь и старшая сестра, обязана исполнить волю генерала. Я дам брату в полной мере ощутить на собственных плечах весь груз обязательств, которые королевство возлагает на великий род Де Клифф. И все вы беспрекословно поспособствуете его становлению!

Слуги затаили дыхание. Графиня, целую неделю не покидавшая покоев после таинственного инцидента с отравленным вином, сегодня наконец явила дому свой безупречный лик – и с порога огорошила новостью. Она официально объявила, что временно отходит от дел и передает бразды правления восемнадцатилетнему подростку.

Среди слуг мгновенно поползли сдавленные шепотки: неужели здоровье госпожи после действия яда подорвано куда сильнее, чем кажется? Или покушение открыло ей глаза на то, что в этом жестоком мире нельзя доверять никому, кроме родной крови?

Пока слуги ломали головы, задаваясь вопросами, в мыслях самой Рины выстраивался холодный расчет. Она неторопливо сканировала толпу, вглядываясь в бледные лица.

«Так… Среди этих тридцати человек как минимум двое или трое – засланные ищейки святого рыцаря», – хладнокровно прикинула она.

После отравления Роланд перетряхнул весь замок и вышвырнул добрую половину подозрительных слуг. Но каким бы дотошным ни был старый рыцарь, вычистить абсолютно всех шпионов Рихта он не мог.

Впрочем, Рине это было только на руку: именно недобитые соглядатаи и сыграют главную партию в её представлении. Они первыми побегут докладывать своему праведному покровителю, что грозная Эйрена Де Клифф внезапно заперлась в кабинете и совершает абсурдные и панические поступки.

– Никто из вас не посмеет относиться к Малику пренебрежительно, – ледяным тоном подытожила Рина, обдав холл пронзительным взглядом. – Считайте это время проверкой не только его способностей, но и вашей личной верности нашему гербу. Вопросы? Вопросов нет.

Резко развернувшись, Рина шуршащим шёлковым шлейфом уплыла обратно в глубину анфилады. Роланд, словно преданный страж, неслышно засеменил следом.

Едва за ними захлопнулись тяжёлые дубовые двери малого кабинета, дворецкий не выдержал:

– Госпожа, умоляю, скажите правду… Как ваше самочувствие? – тревога в голосе старого воина была такой острой, что он напрочь забыл об этикете.

– Уже лучше, Роланд, но прежние силы вернулись далеко не полностью, – Рина устало опустилась в глубокое бархатное кресло и повернулась к мужчине. – Я истощена. Физически и духовно. Ближайшие месяцы я не смогу тянуть на себе политику и гвардию, так что пусть мальчишка учится брать ответственность. Направляй Малика. Что бы он ни запросил из архивов или казны – выдавай без лишних проволочек. И не относись к нему предвзято из-за юности. Ему и так придется несладко на моём посту.

«Помучиться… потому что вы, разумеется, подготовили для него тайную проверку?» – привычно додумал за неё дворецкий.

– Понял вас, графиня. Не извольте беспокоиться, я не подведу, – Роланд почтительно склонил седую голову. – Позвольте уточнить: каков ваш дальнейший план, когда дела будут переданы?

– Отдохну в тишине и наберусь сил. Первое время понаблюдаю за успехами брата из тени, – Рина нарочито язвительно хмыкнула. – А если всё пойдет гладко, недели через две уеду подальше от столицы. Сам знаешь: нам, колдунам, периодически требуется покой. Поживу в глухом лесу или на морском побережье… Скажи, Роланд, а когда я вообще в последний раз нормально отдыхала?

– Эм… Никогда, госпожа? – с надрывным, искренним вздохом признал мужчина.

Рина горько усмехнулась:

– Вот именно. Никогда. Пришла пора это исправить.

«Боги, как же она повзрослела… Какая глубина замысла!» – Роланд едва не задохнулся от подступившего к горлу благоговения.

В прошлый раз он, дурак, со страху решил, будто Эйрена сорвется в Усадьбу Трёх Роз, чтобы выместить ярость на мачехе и детях. К счастью, он ошибся: графиня оказалась куда дальновиднее. Она гениально выставила родную кровь временным щитом, чтобы дать себе передышку, а в случае провала удар столичных интриганов придется не по ней, а по неопытным юнцам!

Знай Рина, в какого демонического стратега превратил её Роланд в своей голове, она бы точно подавилась воздухом. Вместо этого она с сочувствием разглядывала благородную седину на его висках.

«Скоро мне придется отправить Эйрену в небытие», – с легкой грустью подумала девушка.

Роланд был важнейшей опорой на её шахматной доске. Он до слепого обожания чтил покойную Тиссу, перенеся эту верность на её дочь. Когда Эйрена трагически «погибнет», Роланд костьми ляжет, чтобы наследие рода не пошло прахом, и станет для неопытного Малика несокрушимой броней против интриг Рихта.

Рина поднялась и мягко, по-человечески сжала плечо дворецкого:

– Ты справишься. Я верю в тебя.

***

– Как ты собираешься представляться горожанам? – строго спросил Малик, скрестив руки на груди.

Подросток чувствовал себя до безумия неловко в присутствии сестры, поэтому по привычке прятал смущение за маской неприступной строгости.

Повод для удивления у него действительно был весомый: Рина впервые сменила не только черты лица, но и наряд, натянув на себя умопомрачительно простое, тусклое льняное платье. Бог весть, в каком сундуке усадьбы она откопала это древнее ископаемое – то ли походный раритет Тиссы, то ли старую одежду Медеи. Сама Рина дефилировала в этом полотне с грацией королевы, а вот у Малика при её виде отчаянно дергался глаз.

– Спрашиваешь, кто я? – Рина лучезарно улыбнулась. – Я новая служанка в доме достопочтенной госпожи Медеи Де Клифф. Мое имя? Будьте так любезны, зовите меня просто Риной. Откуда я родом?

«Из мира, где есть скоростной интернет, антибиотики и доставка еды», – мысленно закончила она, а вслух бодро выдала заученную легенду:

– Я сирота из тихой восточной деревушки Бирре.

Накануне они условились, что Рина назовется дочерью старой знакомой Медеи. Бедной сироте не нужно даже платить жалованье – достаточно крыши над головой и плошки супа, так что лишних вопросов у соседей не возникнет.

«Очень надеюсь, что легенды деревенской простушки хватит, чтобы списать мои провалы в знании местных реалий. Уж лучше пусть считают меня дурочкой из захолустья, чем ведьмой-самозванкой», – рассудила она.

Малик удовлетворенно кивнул, но тут же подозрительно прищурился:

– Кхм… Рина. А ты уверена, что сможешь достоверно изображать… ну, простушку на публику?

Играть роль служанки ради спасения шкуры – это одно, но парень искренне опасался, что непомерная дворянская гордость Эйрены в любой момент взыграет и выдаст её с потрохами. Пусть сам и предложил этот план, но чем больше о нем думал, тем сильнее нервничал.

«Опять он судит по меркам прежней ведьмы», – вздохнула Рина. В прошлой жизни она прочла столько фэнтези и пересмотрела столько дорам, что этот маскарад казался ей увлекательным спектаклем.

– Изображать? Что вы имеете в виду, юный господин? – Рина комично сгорбилась, прижала ладошки к груди и заговорила утрированно-писклявым, заискивающим тоном: – Этой ничтожной служанке не придется ничего играть, мой лорд! Эта безродная девушка по природе своей круглая дура, не знающая высокой жизни и путающая травы в отварах! Добби… кхм, то есть Рина будет усердно мести полы, только не велите наказывать!

Малик медленно отшатнулся и машинально перекрестился двумя пальцами:

– Я понятия не имею, кого ты сейчас пародируешь, но выглядит жутко. Пожалуйста, никогда так больше не делай.

Рина лишь усмехнулась и выпрямилась.

Подросток тем временем продолжил допрос с пристрастием:

– Сколько тебе лет, «Рина»?

– Двадцать один.

– Слишком много, – отрезал Малик. – В этом возрасте деревенские девушки уже нянчат детей или имеют женихов. А ты одна. Что скажешь на расспросы кумушек?

Скупая слеза едва не покатилась по щеке Рины.

«Скажи ещё слово, умник, и у меня не только жених, но и брат внезапно пропадёт!»

Она и на Земле из-за больничных стен всю юность прожила в абсолютном одиночестве. Ни свиданий, ни школьных романов… Зачем же так безжалостно сыпать соль на рану?

– Скажу, что мой благородный жених героически погиб на войне, – надулась она.

– А кем он был? Где служил? В каком полку?..

– Малик, завязывай допрашивать меня о мертвеце, он от твоих расспросов всё равно не воскреснет!

– Мелочи важны! – вспыхнул парень, и в его голосе прорезалась затаённая тревога: – Мне до сих пор не по себе от мысли, что Великая Ведьма, швырявшая боевые проклятия королевского масштаба, теперь будет мыть чужие полы. В это поверить невозможно!

– Вот именно! – Рина победоносно щёлкнула пальцами перед его носом. – Раз даже тебе, знающему правду, в это сложно поверить, то столичные ищейки и подавно не догадаются искать меня в фартуке прислуги. Так что отставить панику.

Сегодня ей предстояло впервые показаться на улицах Юрдена в новом обличье, и Малик из-за этого дергался сильнее, чем перед боевым экзаменом в академии.

– А давай ещё разок прогоним легенду. Для надежности.

– Пощади, я её наизусть вызубрила…

– Но ты же сама только что назвалась бесправной служанкой? – парень нагло и вальяжно развалился на стуле, задрав подбородок: – Разве ты не обязана беспрекословно выполнять волю господина?

Рина медленно повернула к нему голову, и в её серо-зеленых глазах на долю секунды мелькнул тот самый ледяной ведьминский блеск, от которого Малик мгновенно подобрался и подобрал ноги:

– Напомни-ка мне, братец… А кто в этом городке стоит выше герба Де Клифф? Разве здесь найдется хоть одна живая душа, способная безнаказанно помыкать нашей личной прислугой?

– Ну… вообще-то я из этого рода, – уже куда тише и скромнее выдавил мальчишка.

– Тц, какой же ты несносный ребёнок, – фыркнула Рина.

«В этот раз твоя тактическая победа, мелкий. Радуйся, что я добрая попаданка, иначе вылетел бы ты сейчас из окна».

Впрочем, дотошность Малика была оправдана: Юрден был крошечным пограничным городком, где многие знали друг друга до седьмого колена. Любое новое лицо мгновенно попадало под прицел местных сплетников.

Поэтому Рина со вздохом вернулась к столу и ещё пять раз без запинки проговорила вслух всю вымышленную биографию сироты из Бирре от начала и до самого конца.

– 10 – Юрден

– Ты правда не боишься выходить в город? – шёпотом спросила Витта, глядя на сестру сверху вниз.

Когда Малик решил по десятому кругу допросить бедную «служанку» и выведать у неё все подробности её вымышленной биографии, Рина просто не выдержала. И что ещё оставалось делать несчастной девушке? Конечно же, только бежать.

Теперь Рина полулёжа расположилась на траве под раскидистым деревом, в тени которого до этого пряталась младшенькая Де Клифф. К счастью, Витта оказалась не против компании.

– Ни капельки, – Рина потянулась и заулыбалась. – Это ведь город, где вы с Маликом выросли. Мне жуть как хочется здесь всё рассмотреть.

– Но почему он тебе так интересен? – искренне недоумевала малышка.

Рина на секунду задумалась. Она наконец перевела дух, осторожно выглянула из-за ствола и осмотрелась. Кажется, братец потерял её след или просто устал преследовать.

Она облегченно выдохнула:

– Просто хочется. Наверное, мечтаю увидеть, как живут самые обычные люди. Что они покупают, что продают, чему радуются...

«Хочу пожить как они», – внезапно эхом отозвалось в мыслях.

Рине было жизненно необходимо узнать, что делает обычных смертных счастливыми. За долгие годы в стерильной палате она разучилась жить ради самой жизни – она умела лишь отчаянно цепляться за неё, пытаясь избежать смерти. И теперь, впервые сбежав из двойного заточения (сначала – своего старого больного тела, затем – из особняка, где её жизни могли угрожать), она не имела права упустить этот бесценный опыт.

– Значит, ты очень давно хотела сбежать? – тихо спросила Витта.

– Ты даже не представляешь, насколько давно, малышка, – Рина ласково коснулась её ладошки.

Девочка внимательно вглядывалась в лицо этой новой, незнакомой девушки. На вид – взрослая, но в глазах горело что-то такое, отчего Витта мгновенно поверила: Рина не врет. Удивительно, но сейчас Рина отчаянно напоминала ей, ребенку – другое дитя, дорвавшегося до чуда.

– Тогда я все тебе покажу, – с самым серьезным видом заявила Витта и изо всех сил потянула Рину за руку, увлекая за собой.

День выдался на редкость солнечным, словно сама природа решила благословить маленькую вылазку двух сестёр. Время баловало теплом, улочки манили уютом, и Рина решила подойти к делу со всей серьёзностью. Ей кровь из носу хотелось создать безупречное первое впечатление о «новой прислуге из дома Де Клифф».

Первым делом она нарядила Витту в летящее белое платьице и обула малышку в очаровательные светлые туфельки – получился чистый ангелочек.

Затем наступила очередь причёски. Рине пришлось изрядно напрячь память, вспоминая, как вообще заплетать других людей. Попотев над шевелюрой сестры добрый час, она всё же соорудила аккуратную косичку, а для пущей важности вручила девочке крохотную сумочку.

Сама же Рина стянула каштановые волосы в высокий конский хвост, надела скромное, но опрятное платье с серым фартуком и подхватила корзину для провизии. Привлекать лишнее внимание к себе и своей внешности в её планы не входило: ставку хотелось сделать на чистоту и аккуратность.

Тем не менее даже так эта первая за долгие годы прогулка по улицам ощущалась как самое настоящее первое свидание. Рина волновалась и хотела, чтобы Юрден принял её.

Для неё самой этот тихий уголок подошел бы как нельзя кстати. В королевстве это место слыло молчаливым пристанищем для беглецов. Сюда съезжались те, кто не гнался за чинами, славой и столичным блеском, или те, кто просто хотел в тишине растить детей. Одним словом, каждый житель Юрдена от чего-то бежал: от шума мегаполисов, от войн, от призраков прошлого или от давящей головной боли несбывшихся надежд.

Здесь всегда царили мир и дремотный покой. Малик рассказывал, что раньше в Юрдене рождалось много ведьм и колдунов, но после появления на свет матери Эйрены Тиссы люди всё чаще отказывались от магических талантов, зависящих от магии жизни. Они выбирали магию веры и уходили под крыло храма святой Митраль – богини плодородия.

После сумрачных покоев замка Де Клифф рыночная площадь Юрдена казалась буйством запахов и цветов. Солнце заливало ярким светом разномастные черепичные крыши, а воздух был густо замешан на запахах свежевыпеченного хлеба, сушеной лаванды и речной рыбы. Торговцы орали наперебой, телеги громыхали по брусчатке, а местные женщины бурно обсуждали городские сплетни.

Рина шла неторопливо, с жадным любопытством впитывая средневековый колорит и завороженно разглядывая мощеные улочки и первые нежные цветы на деревьях. На удивление, впервые оказавшись среди незнакомых людей без маски ведьмы, она чувствовала себя невероятно свободной. Без вмешательства главного героя Рихта этот фэнтези-мир казался ожившей сказкой. Проснись читательница после смерти сразу здесь, точно решила бы, что попала в рай. Но нет, судьба-злодейка запихнула её в тело главной стервы...

Что же касалось спутницы Рины: Витту город ни капли не интересовал. Она бывала здесь сотни раз. Зато её до безумия интересовала... Рина.

Маленькая графиня шла чуть позади, ступая мягко и бесшумно, словно хитрый котёнок на охоте. Её фарфоровое личико оставалось спокойным, но внимательные глаза неотрывно следили за каждым движением «няни». Витта подмечала всё: как Рина смешно морщит нос у рыбного прилавка, как у неё загораются глаза при виде лоточника с побрякушками, и как уверенно она держит осанку.

Когда Рина резко остановилась, чтобы рассмотреть кружевные воротники, Витта едва не врезалась ей в спину. Она тут же отступила, склонила голову набок и заглянула сестре в лицо.

– Тебе так интересны эти вещи, Рина? – негромко спросила девочка, заложив руки за спину. – Прежняя... то есть, графиня Эйрена говорила, что юрденские кружева годятся только на подстил для собак. А ты смотришь на них так, будто это сокровища Эндейма.

Рина внутренне вздрогнула от такой проницательности, но ласково улыбнулась:

– Ну, у каждого свои сокровища, маленькая госпожа. Мне нравится, как искусно переплетены нити. В этом есть своя магия.

Витта прищурилась, словно кошка, которая увидела движение под ковром. Она промолчала, но взгляд говорил: «Врешь ты всё, но мне нравится твоя ложь». Они двинулись дальше. Рина чувствовала спиной этот цепкий взгляд. Было очевидно, что Витта пытается рассмотреть привычный мир через призму новой, странной сестрицы.

«Пускай следит, маленькая шпионка. Быстрее убедится, что я и правда отныне не представляю опасности», – с улыбкой подумала Рина, как вдруг замерла у края площади, уставившись на крыльцо одного из административных зданий.

Там, спиной к ней, стоял необычайно высокий мужчина. На нем была белоснежная, шитая золотом сутана священнослужителя. Он о чем-то тихо беседовал с местным старостой, и даже со спины его фигура излучала властную, подавляющую силу.

Рину внезапно передернуло, а по коже побежали противные мурашки. Внутри всё сжалось от глухого раздражения.

«Священник... У меня, кажется, из-за Рихта развилась стойкая аллергия на них».

Она не врала. Стоило ей увидеть белые одежды прислужников богини Митраль как сразу хотелось развернуться и побежать в противоположную сторону.

Не желая испытывать судьбу, она поспешно отвела взгляд, сделав вид, что ничего не заметила.

– Срочно нужен сахар, чтобы отвлечься, – моментально решила она.

К счастью, на горизонте как раз показалась кондитерская, которую Малик и Медея так сильно нахваливали.

– Малышка, а не пора ли нам подкрепиться?

Что может быстрее отвлечь человека от посторонних и дурных мыслей, если не удар сахаром?

Витта тут же согласно кивнула. Прижимая к себе плюшевую мышку с глазками-пуговицами, она сейчас как никогда походила на пушистого, ласкового котенка.

– В твоём возрасте я просто обожала зефир и разноцветный мармелад, а из тортиков всегда выбирала... – весело защебетала Рина и вдруг осеклась.

«Погодите-ка...» – похолодела она. А в этом средневековом мире вообще есть мармелад? Сахар наверняка стоит как крыло самолета, а Эйрена выделяла семье такие крохи на содержание... Рина в очередной раз мысленно послала ведьме пару крепких проклятий.

Заметив, что новоиспеченная няня впала в ступор, Витта бросила:

– Чур сладости выбираю я.

В кондитерской они быстро разжились пирожными, похожими на нежное суфле, пачкой хрустящего печенья и чем-то, удивительно напоминающим глазированные сырки. К огромной радости Рины, на полке нашелся и фруктовый мармелад, однако о зефире местный повар, увы, не слышал.

– Теперь понятно, почему Медея и Малик покупают сладости именно здесь, – признала Рина, проглотив кусочек суфле. Это было не просто вкусно – это было кондитерское чудо.

Они устроились за круглым деревянным столиком на летней веранде, скрытой от полуденного зноя тканевым навесом. Лавка была полупустой, пахло ванилью, подгоревшим сахаром и свежей заваркой.

Витта с самым независимым видом уселась на стул, расправив белое платьице, и подперла кулачками подбородок. Она даже не притронулась к еде сразу, а выжидательно посмотрела на Рину, которая с явным удовольствием сделала первый глоток чая.

– Ну? – Витта склонила голову набок, и косичка съехала ей на плечо. – Как тебе сладости жителей Юрдена?

– Замечательно, – улыбнулась Рина. – И больше всего мне нравится, что всё это приготовлено руками простых людей, а не магами. Раз и без магии жить можно, то это даёт надежду: любой человек в Юрдене сможет найти себе место.

Рина правда была счастлива. От мысли, что даже она сумеет отыскать своё призвание, ей искренне хотелось улыбаться. До этого её одолевал только страх, теперь же будущее больше не выглядело призрачным.

– Без магии и правда можно выживать, но совсем без неё обойтись не получится, – тихонько ответила Витта и насупилась.

Рина мягко приподняла уголки губ.

– Думаешь? Тогда скажу кое-что по секрету… – она наклонилась чуть ближе к малышке: – Знаешь, в мо… кхм, то есть в одном из миров, о котором я когда-то слышала, люди не умеют призывать огненные шары или выращивать цветы силой мысли. У них просто нет магии. Но представляешь, что я узнала? – Рина чуть сощурилась. – Даже без неё они научились получать энергию из воздуха и укрощать ветер.

Витта недоверчиво фыркнула, но в её глазах промелькнул живой интерес. Она сделала глоток остывшего чая, не сводя с сестры пристального взгляда.

– Укрощать ветер? Без магии? Звучит как сказка для совсем маленьких.

– А вот и не сказка, – Рина заговорщицки подмигнула и придвинула к себе стопку чистых бумажных салфеток. – Смотри внимательно.

Она взяла прямоугольный лист плотной бумаги. Пальцы, соскучившиеся по простым вещам, действовали уверенно. Рина аккуратно согнула лист пополам, наметила линию, а затем загнула верхние углы к центру, формируя острый нос.

Витта подалась вперед, почти ложась грудью на стол. Её кошачье высокомерие куда-то испарилось; теперь она напоминала заигравшегося котенка, который завороженно следит за шуршащим фантиком.

– Зачем ты её портишь? Она же теперь мятая.

– Это не порча, это чертеж, – пояснила Рина, проглаживая ногтем очередной сгиб. – Люди в дальних краях заметили: если придать бумаге правильную форму, воздух начнет подхватывать её крылья. Это называется аэродинамикой. Широкие крылья удерживают вес, а острый нос разрезает поток ветра, как нос корабля разрезает речную гладь. Никакого волшебства, чистый расчет.

Рина сделала последние два подворота, формируя крылья, и перевернула поделку. В её ладони лежал безупречный, остроносый бумажный самолетик. Витта протянула крошечную ладошку и осторожно, едва прикасаясь кончиками пальцев, потрогала крыло фигурки.

– И эта вещь... правда взлетит? Сама? Без заклинания левитации?

– Ещё как взлетит, – Рина поднялась со стула, увлекая девочку за собой к краю веранды, поближе к открытому пространству площади. – Смотри, нужно держать его вот здесь, за брюшко, чуть пониже носа. И запускать плавно, направляя руку вперед и немного вверх. Нападать на ветер не нужно, с ним надо подружиться. Попробуешь?

Витта перевела взгляд с самолетика на Рину, и в её глазах впервые за весь день не было хитрости – только чистый, искренний детский восторг перед неизведанным. Она робко кивнула и взяла бумажную птицу из рук сестры, сжимая её так бережно, словно та была сделана из тончайшего стекла.

– Хочешь пойти поиграть вон с теми детишками? – мягко спросила Рина, кивнув на ребят у фонтана.

Малышка тут же качнула косичкой и замкнулась:

– Я же говорила. Дети мне совсем не интересны.

В этот момент, с поджатыми губами и гордой осанкой, Витта снова выглядела безупречной, но бесконечно одинокой фарфоровой куколкой.

«Да вижу я, как они тебе интересны», – грустно подумала Рина.

Смотреть на маленькую девочку, которая упорно отгораживалась от мира, было больно. Это дитя слишком рано заставили повзрослеть. Без друзей, без сверстников... Витта из кожи вон лезла, чтобы доказать старшей сестре, что она тоже сильная, что тоже Де Клифф.

Но ведь ребенку нужно побыть ребенком. Рина слишком хорошо помнила свои долгие дни в больничном изоляторе, когда точно так же сидела у окна и смотрела на чужое веселье.

– Ну же, запускай! – подбодрила она малышку.

Витта плавно завела руку назад и точным движением отправила фигурку в полет. Самолетик сделал красивую дугу, заложил крутое сальто и мягко спикировал прямо на мостовую. У Витты восторженно вспыхнули глаза. Она пулей сорвалась с места, подобрала игрушку и примчалась обратно.

– А ты... ты научишь меня делать такие летающие изобретения? – в её голосе звенела чистая радость.

– Конечно научу! Сделаем их так много, что получится целый летный отряд.

Затаив дыхание, Витта запускала фигурки по очереди. Местные ребятишки на площади начали удивленно переглядываться. Они застыли, во все глаза глядя на парящую бумагу. По всей видимости, в их неискушенных умах обычное оригами выглядело как какое-то неведомое волшебство, и из-за страха они пока не решались подойти слишком близко.

«Знало бы я, что тебя так легко рассмешить, давно бы показала фокус с исчезающей монеткой», – тепло подумала Рина.

На Земле у детей было столько простых забав... Но кто бы знал, что благодаря обычному бумажному листу, Витта наконец-то начала вести себя как нормальный ребёнок, и от этой картины на душе становилось невыразимо приятно.

Рина как раз потянулась за следующей салфеткой, чтобы сложить прыгающую лягушку, как вдруг тишину площади разорвал резкий, полный злобы и чванства крик:

– Ты что, малявка, ослепла?! Ты хоть понимаешь, в кого швыряешь свой мусор?!

– 11 – Юный проходимец

Резкий, ломающийся юношеский крик заставил площадь мгновенно притихнуть. Прохожие начали оглядываться по сторонам, а Витта, которая обычно за весь день могла не проронить ни слова, насупилась.

Миг назад её бумажный самолетик по чистой случайности спланировал прямо в чашу с напитком, стоявшую на столике другого человека. Брызги полетели во все стороны, и несколько темных пятен украсили белоснежный, явно очень дорогой шейный платок молодого дворянина. В ответ на эту явную, по мнению парня, попытку нападения он подскочил на месте как ужаленный, опрокинул стул и завопил так, словно его ошпарили кипятком, а не остывшим чаем.

«Чёрт, надо было наблюдать внимательнее», – укорила себя Рина, моментально вскакивая со своего места.

На вид пострадавшему от налета было лет шестнадцать – самый нежный возраст для парня. Высокомерие бьет через край, а гормоны так сильно шалят, что перестаешь сам себе отдавать отчет обо всем, что делаешь.

Витту срочно нужно было спасать. Парня тоже. А то сейчас натворит чего ни попадя, за что в будущем будет ой как стыдно.

– Ты что, мелкая дрянь, ослепла?! – как Рина и предполагала, тот уже заорал так, что платок в его руках теперь был обрызган не только травяным чаем, но и слюнями, вылетающими в гневе из дворянского рта. – Ты хоть понимаешь, сколько стоит эта ткань? А ну отвечай, ты это нарочно сделала?!

Вокруг начала собираться толпа. Подросток, почуяв взгляды зевак, расправил плечи и пошёл на Витту тараном, явно наслаждаясь возможностью показать свою власть. Ну а местные мальчишки из простонародья, сидевшие неподалеку, как назло, наоборот, притихли. Они понимали, что с благородными связываться себе дороже, вот и предпочли смотреть, не вмешиваясь.

– Я очищу ваш платок от грязи магией, господин, – тихо ответила Витта, из последних сил сдерживаясь.

– Ха, да как ты это сделаешь-то, малявка?

– О, я вам покажу, сударь…

Витта уже было приготовилась вскинуть руку, чтобы проучить парня магией и спалить злосчастный платок вместе с остальной одеждой на его теле до уголька… как вдруг чужая спина внезапно её закрыла.

– Я няня этой девочки, позвольте мне принести самые глубокие извинения! – Рина подлетела к парню так быстро, как только позволяли юбки, и загородила малышку. – Нам искренне жаль, что так вышло. Обещаю, мы оплатим вашу одежду, а впредь будем играть аккуратнее.

– Рина, уйди, это же опасно, – прошептала Витта.

Но бессильная бывшая ведьма и сама это понимала. От её лица отхлынула краска, а руки с ногами того и гляди заплясали бы. Разумеется, не из страха перед этим щеглёнком, а от понимания, что встряла в передрягу. У Рины-то магии не было, а вот этот молодой дворянин вполне мог любить побаловаться какими-нибудь стихийными искрами.

Чего и следовало ожидать, юнец, увидев перед собой девушку в скромном фартуке, аж задохнулся от возмущения. Какая-то служанка смела стоять перед ним с поднятой головой и загораживать ту, с кем он собирался поквитаться? Неужели обе эти девчонки перед друзьями его пристыдить удумали?

– Чему ты вообще учишь мелкую, прислуга?! – взвизгнул он, брезгливо кривя губы. – Живо отойди и заставь её встать на колени и просить прощения! Пошевеливайся, мое время дорого стоит!

«О боги, да у нас тут и правда типичная пубертатная язва, вскочившая на теле общества на почве классового превосходства», – мысленно закатила глаза Рина.

Выходит, этот сопляк не столько пострадавший, сколько наглец, который обожал самоутверждаться за счет издевательств над слабыми и менее состоятельными.

«У него что, правда взыграли гормоны, и он решил разыграть из себя грозного феодала?»

Не то чтобы Рина его не понимала, она и сама была ненамного старше. Однако уровень воспитания этого парня явно не дотягивал до настоящего аристократа. В высшем обществе детей учили контролировать себя и не впадать в крайности.

– Я извинюсь... – тихо шепнула Витта, сильнее сжимая в кулачке плюшевую игрушку. Из-за этого у той даже треснула пуговица-глазок.

Однако лицо Рины к тому моменту внезапно утратило всякую покорность.

Подросток, заметив, что служанка не дрожит и не уходит, бесцеремонно протянул руку, собираясь толкнуть Рину в плечо, чтобы отпихнуть её от ребенка.

«Нет, парень, ты связался не с той горничной».

Пусть магии в ней не было и с ноготок, но физические параметры тела Эйрены остались на месте.

Когда юнец толкнул её, Рина даже не шелохнулась. Она стояла как вкопанная. А вот сам парень от отдачи едва не отлетел назад, смешно взмахнув руками.

Толпа втихомолку прыснула.

Поняв, что опозорился, мальчишка покраснел до корней волос и снова замахнулся:

– Да как ты смеешь...

«Значит, пойдешь до конца? Хорошо», – в этот раз Рина тоже решила показать как можно больше эмоций. Этому парню нравилось играть на публику, что ж, она тоже не против!

Стоило руке парня взметнуться в воздух во второй раз, а затем схватить девушку за плечо, как Рина нарочно тут же расслабила тело. Парень потянул её на себя со всей мочи, желая оттолкнуть, как вдруг…

Бах!

Рина упала на землю, распластавшись у чужих ног так, будто от страха лишилась чувств.

– Вы… вы что себе позволяете? – закричала она, а уже через миг на её глазах выступили первые слёзы. – Зачем вы с нами так? Конечно, мы провинились. Но разве мы уже не согласились понести наказание и возместить ущерб? Ах, неужели этого мало? Вы… вы хотите ещё и до полусмерти избить это маленькое дитя и меня – такую слабенькую служанку? Хнык-хнык…

Её голос, натренированный опытом актерской игры в Великую Ведьму Де Клифф, легко перекрыл ломающийся баритон подростка, а фальшивый плач и вовсе нанес дополнительный урон по самолюбию парня. Следом Рина демонстративно схватилась за плечо, симулируя дикую боль, будто её только что не толкнул юнец, а переехал грузовик.

Толпа вокруг дружно и слаженно ахнула. Одно дело – требовать компенсацию за испорченный наряд, и совсем другое – когда молодой дворянин прилюдно распускает руки и обижает беззащитную служанку!

По площади поползли неодобрительные шепотки.

– Хватит врать! Я тебя едва коснулся, а вот ты меня… – запаниковал парень, озираясь на недовольных горожан. Его авторитет явно трещал по швам.

– И что же она сделала? – раздался над площадью бархатный, глубокий мужской голос с лёгкой иронией. – Ах, неужели пыталась вас убить?

Когда этот человек сделал шаг вперед, площадь окончательно притихла. Из толпы выступил невероятно высокий молодой человек в белоснежной, шитой золотом сутане. Он, тот, кто ещё недавно спокойно с кем-то беседовал, смерил покрасневшего подростка насмешливым взглядом.

– Я какое-то время наблюдал за полетом этой грозной бумажной птицы, – протянул служитель храма, пряча улыбку в уголках губ. – Но так и не понял, молодой господин, в какой момент эта салфетка превратилась в оружие, способное ранить людей? Или… вас ранила не бумага, а чай?

Юнец обернулся к заступнику, собираясь рявкнуть, но осекся. Незнакомец возвышался над ним почти на две головы – косая сажень в плечах, двухметровый рост, а пронзительные янтарные глаза недвусмысленно намекали на колоссальный запас магии веры. Мальчишка моментально сдулся под этим ледяным, насмешливым взглядом, втянул голову в плечи и стал похож на намокшего воробья.

– Да ну вас... Время ещё терять из-за деревенщин! – буркнул он, спешно подобрал свой плащ и ретировался с площади под тихий смех толпы.

Рина облегченно выдохнула, но расслабляться не спешила. Она инстинктивно продолжала прикрывать Витту собой, незаметно задвигая девочку себе за спину.

– Спасибо за помощь, – девушка вежливо поклонилась высокому спасителю. Она была искренне благодарна, но профессиональная паранойя уже вовсю била в набат. Она смерила священника настороженным взглядом. – Извините, но вы сказали, что какое-то время наблюдали? Скажите честно, у вас какой-то особый интерес к… – нам?! – …этой части площади?

«Малик стопроцентно обещал, что Юрден – тишайшая глушь. А тут нате вам – на первой же прогулке мы встречаем малолетнего неадеквата и двухметрового святого отца, который тайно следит за маленькими девочками?!»

То ли это фэнтези-миры были странными, то ли жизненный опыт Рины из-за проживания вдали от общества подкачал. Она правда недоумевала, где же тут «тишь да гладь», о которой её заверяли младшие и Медея.

– Кажется, вы истолковали мои слова слишком превратно, – мягко улыбнулся человек в одеждах священнослужителя, заметив защитную позу девушки. Он не сделал ни шага вперед, но его колоссальный рост всё равно заставлял Рину закидывать голову. – Я наблюдал исключительно из... научного любопытства. Пытался понять, по какому принципу вы заставили бумагу так красиво планировать по воздуху. Не откроете тайну: какой это вид магии?

– 12 – Доброжелатель… или враг?

Рина прищурилась, сканируя парня на предмет вранья. У него была безупречно чистая сутана, открытое лицо и яркие, почти светящиеся янтарные глаза. Всё-таки Витта росла редкой красавицей, а на таких детей в любом мире слетаются всякие негодяи. Но в каноне романа говорилось, что такой феноменальный цвет радужки бывает только у праведников с колоссальным запасом магии богини Митраль.

«Ладно, притормози, Рина. Не будь параноиком».

– Рина, со мной всё в порядке. Больше не бойся, смотри, сколько на нас теперь смотрит глаз. Этот дядька из-за них точно с нами дурного не сделает, – тихонько подала голос девочка, настойчиво дернув сестру за фартук.

«И то верно. А иначе погонят красавчика из церкви».

Рина тут же опустилась перед девочкой на корточки, заглядывая в личико:

– Моя прекрасная юная госпожа, скажи честно, ты не испугалась?

Витта молча покачала головой. На самом деле малышке было куда страшнее смотреть на саму Рину. Как она, будучи обычной смертной без капли магии, так отчаянно и яростно бросилась защищать ту, кто при желании мог испепелить половину этой площади и всех находящихся на ней зевак?

Странная она. Бесстрашная, но такая недальновидная.

– Со мной правда всё хорошо. Пожалуйста, больше не делай так, – прошептала Витта, наклонившись к уху сестры. – Если бы тот мальчишка ударил меня, его бы позже можно было строго наказать. А если бы тебя – ему бы ничего не было... Ты же, по мнению людей, просто прислуга.

Рина ласково потрепала её по косичке:

– Не говори глупостей. Я просто обязана была вмешаться, тот самолетик сложила я. Нужно уметь брать ответственность за свои изобретения. Кстати, о последствиях...

Она поднялась и повернулась к священнику. Тот терпеливо ждал, с легкой улыбкой наблюдая за сценой общения девочки со своей няней.

– Если вас интересуют только бумажные поделки, – уже спокойнее произнесла Рина, – то в знак благодарности за то, что выручили нас, я сложу для вас такую же. И, если хотите, даже научу вас их складывать. Сами убедитесь, что никакой магии тут нет. Дайте мне минутку, я возьму ещё бумаги в лавке.

«А как только расплачусь с вами за помощь, идите-ка вы на всё четыре стороны, ладненько?»

– Не магия? Любопытно.

Рина направилась к кондитерской лавке и попросила у хозяина ещё пару чистых салфеток. Но мужчина за прилавком, мгновенно растеряв всё благодушие после недавнего скандала, наотрез отказался переводить бумагу бесплатно.

Священник тут же вмешался, весомо опустив на стойку тяжёлый кошель:

– Если салфетки идут только в комплекте с товаром, то заверните десять ваших лучших пирожных с суфле, будьте добры.

Рина снова скосилась на парня, подозрительно сощурив глаза.

«А разве храмы существуют не на налоги несчастных прихожан? С чего бы священнику швыряться деньгами на дорогие десерты? Уж не из тех ли он ребят, у которых слуги голодают, пока они устраивают пиршества? Нет, с этим парнем точно что-то не так...»

Будто почувствовав ход мыслей этой служанки, парень смущенно кашлянул:

– Я куплю это для сиротского приюта. На личные сбережения, разумеется.

– Конечно-конечно, вы же человек веры, это ваш долг, ха-ха… – Рина растянула губы в притворно-сладкой улыбке, а про себя сделала пометку: в этом мире не один Рихт был подозрительным священником.

Кстати, о Рихте!

У Рины от этой мысли даже по спине холодок пробежал.

– Простите, а как вас зовут? – осторожно поинтересовалась она, забирая у продавца оберточные листы, пока кондитер упаковывал сладости.

Если честно, идея с переодеванием и сменой лица пришла в голову Рине именно из-за Рихта. Главный герой книги вечно менял свой образ, пока планировал свои интриги. У него было как минимум пять или шесть разных личин. Может, этот великан – одна из них?

– Моё имя – Антей. Простите, что не представился сразу, – парень мягко поклонился. – А как зовут вас и вашу маленькую мисс?

Антей? Рина судорожно пролистала в памяти сюжет.

Нет, среди имен Рихта такого точно не значилось. Она едва заметно выдохнула, но бдительности не теряла.

– Меня зовут Рина. А мою маленькую госпожу вы, должно быть, и так прекрасно знаете. Иначе зачем бы вам вмешиваться? – подловила она его, ловко сгибая первый лист бумаги.

Антей негромко рассмеялся:

– Ваша правда, но быстро же вы меня раскусили, – он бросил взгляд на девочку и сказал: – Госпожу Витту, разумеется, знает весь Юрден. А вот тот юнец, видимо, приезжий. Местные побоялись лезть на рожон и спешно прибежали в лавку, чтобы просить меня заступиться за маленькую графиню.

Рина понимающе кивнула.

«Ага, так вот оно что. Эти старожилы, выходит, сидели в кустах, словно зрители на бесплатном сеансе, потому что ждали, когда дам из беды спасет рыца… кхм, священнослужитель».

Да уж, и ведь даже не придерешься. В мире, где всё завязано на магии, быстро учишься лишний раз не отсвечивать, чтобы тебя случайно шальным заклинанием не прибило.

Но тут Антей внимательно посмотрел на её руки:

– Но скажите, Рина... откуда у обычной слуги такие удивительные познания? Вы прежде упомянули мир, в котором люди подчинили ветер и научились добывать энергию из воздуха. Не подумайте, я не специально подслушал, просто как раз в этот момент проходил мимо вас.

Только вот пусть Антей так и сказал, Рина напряглась ещё больше.

«Хотите сказать, я не заметила, как мимо меня проходит двухметровый парень? И ладно бы только рост, на нем же буквально наряд священника!»

Нет, он точно врал. Антей однозначно подслушивал, но Рина даже не знала, что страшнее: то, что незнакомец услышал рассказы о мире, в котором она прежде жила, или же то, что за ней или Виттой следили.

Девушка внутренне похолодела. Янтарные глаза Антея смотрели мягко, но в их глубине на секунду промелькнуло что-то первобытное, острое и пугающе проницательное. Этот взгляд словно препарировал и заставлял задыхаться.

«Чёрт, язык мой – враг мой… Выдала земные термины перед представителем церкви», – запаниковала она, но заставила себя выпрямить спину.

– О, это... это просто старые сказки из моего родного края, – на ходу сочиняла Рина. Теперь-то она понимала, зачем Малик по десятому кругу заставлял её прогонять историю её образа!

Стараясь сделать так, чтобы голос не дрожал, она сказала:

– Знаете, я выросла в глухой горной деревушке на самом севере королевства. И вот там один из старцев рассказывал сказку о землях, где люди научились подчинять стихию.

Антей слушал её очень внимательно. Он чуть наклонил голову, и на его губах заиграла странная, едва заметная усмешка.

– Горная деревушка на севере, говорите? Любопытно. Не знал, что в наших краях крестьяне столь склонны к изобретениям. А может, в том месте живут выходцы из других…

– Рина, хватит уже так много времени уделять этому святому господину! – неожиданно громко подала голос Витта, отчего Рина тут же бросила на неё удивленный взгляд.

– Вы и кричать умеете, юная госпожа?

– А как тут не кричать? Этот священник пытается соблазнить мою любимую служанку. П-пусть знает – я готова за тебя сражаться!

– Ха-ха-ха! Моя милая госпожа, ну куда я от вас денусь? – Рина незаметно смахнула каплю пота со лба. – Слышали? Моя леди очень возмущена, что вы проявляете ко мне слишком много внимания.

– Пускай не переживает, мы же с вами только друзья.

«Друзья? Ага, как же! Друзья не устраивают друг другу допросы с пристрастием!»

Рина поспешила перевести тему, пока её легенда окончательно не треснула под ментальным давлением Антея. Она иронично хмыкнула:

– Ну, раз мы теперь так близки, чтобы зваться друзьями, я сделаю для вас особенную фигурку. Пойдемте, дорогой мой друг.

Показав парню, как делать стандартную птицу, Рина взяла плотный промасленный лист, в который кондитер обычно заворачивал жирные сырки. Пальцы быстро вспомнили точные движения. Буквально за минуту она соорудила изящный кораблик с высокой кормой. Подведя Витту и Антея к городскому фонтану, Рина аккуратно опустила поделку на воду. Благодаря масляной пропитке бумажное судно резво закачалось на волнах, уверенно держась на плаву.

Витта завороженно смотрела на новую игрушку, а Антей даже наклонился пониже, чтобы внимательнее рассмотреть поделку.

– Что это за чудо? – искренне удивился он.

– Кораблик. Ну или лодочка. На таких переплывают реки. Мы в моём... родном краю делали такие весной и пускали по лужам.

– Вот оно как... Оказывается, бумага может не только летать, но и плавать, – Антей задумчиво проводил взглядом бумажное суденышко, рассекающее воду фонтана. Он протянул руку, бережно достал кораблик из воды и спрятал в широкий рукав сутаны. – Несомненно, я найду этим знаниям достойное применение. Я обязательно передам эти навыки детишкам из приюта. Они оценят. Могу ли я отблагодарить вас чем-то взамен? В знак нашей... дружбы?

Рина качнула головой.

«Ага, на откровенную исповедь меня затащить хочешь? Спасибо, но я пока не готова рассказывать местному богу, как сильно я презираю его за то, что он меня тут бросил».

– Излишне, святой отец. Вы уже помогли нам. Но если передумаю, обязательно дам вам знать!

«В ваших мечтах…»

– Что ж, тогда до встречи. Надеюсь, в следующий раз мне не придется спасать вас из беды, мисс Рина, – он приветливо помахал рукой на прощание и пошел прочь, унося коробку с пирожными.

– Быть дамой в беде – мое призвание, но вы меня, пожалуйста, больше не спасайте, – прошептала Рина.

Отойдя на приличное расстояние, Антей обернулся и бросил долгий, тяжёлый взгляд на веранду, где остались служанка и маленькая ведьмочка из рода Де Клифф. Как только они скрылись из виду, мягкая улыбка мгновенно слетела с лица мага, а его брови сурово сдвинулись к переносице.

– Значит, у Витты Де Клифф появилась та, кто за ней приглядывает... – тихо пробормотал он, и в его голосе больше не звучало ни капли добродушия. В нем прорезались опасные и властные нотки, от которых тело невольно покрывалось мурашками. – Любопытно. С чем же именно связаны такие перемены в усадьбе? Неужто Эйрена смягчилась? Или… это её очередная игра?

При мысли о ведьме пальцы мужчины судорожно сжались в кармане, вдребезги сминая «бумажную птицу» в бесформенный шар.

– 13 – Да начнутся проблемы

Две пары глаз прожигающими душу взглядами уставились на сидящих в комнате людей. Роланд не отводил испепеляющего взора от Малика, а Малик неустанно, с немым призывом о помощи смотрел на Эйрену. Оба мужчины, казалось, давно позабыли о том, что людям вообще-то нужно моргать.

– Господин Малик, вы же понимаете, что госпожа оказывает вам огромную милость! Вы просто обязаны быть ей по гроб жизни признательны! – распинался Роланд.

Малик прикусил язык и героически молчал. Он продолжал покорно кивать, то и дело бросая косые взгляды на Рину. Та, в свою очередь, меланхолично сидела за длинным рабочим столом и с самым отрешенным видом изучала свои идеальные ногти.

– Ладно тебе, Роланд, – наконец подала голос графиня. – Пожалей моего братца. Он всю жизнь прожил затворником, так откуда ему знать, как ведутся дела? Первая ошибка не считается. К тому же я ведь тоже впервые взялась за управление территориями лет в семнадцать. Уверена, у меня тогда, как и у Малика, далеко не все получалось.

– Госпожа, вы все делали превосходно, а вот ваш младший брат может опозорить славное имя рода! – не унимался дворецкий. Кажется, с тех пор как Малик переехал в столичный особняк, седых волос на голове верного слуги изрядно прибавилось.

Малик бросил на Эйрену очередной обиженный взгляд. Она в ответ лишь невинно похлопала ресницами и ободряюще подмигнула.

Их безмолвный диалог в этот момент можно было описать примерно так:

«Эйрена, зачем ты меня подставляешь?!»

«Ничего подобного, я подставляю не лично тебя, а всех нас!»

«Но ведь все шишки летят в МЕНЯ, а не в НАС!»

«Ну как это? Я ведь тоже сейчас сижу здесь и смиренно слушаю нотации Роланда…»

Обреченно вздохнув, Малик понурил голову перед дворецким, который временно перенял на себя роль сурового наставника.

– Впредь я буду намного внимательнее. Простите меня, Роланд.

«Простите, что послушал Эйрену», – мысленно добавил парень.

– Я обещаю быть куда ответственнее и во всем брать пример со старшей сестры… Кхм, с графини Эйрены.

– Ладно уж, раз признаете свои промахи, это уже полдела! – сменив гнев на милость, Роланд решительно сгреб со стола стопку проверенных бумаг и, горделиво задрав подбородок, покинул кабинет.

Едва дверь захлопнулась, обессиленный Малик доплелся до своего стула и буквально рухнул на него рядом с Эйреной, уронив голову прямо на кипу чистой бумаги.

– Это было обязательно? – умоляющим тоном спросил он, не отрывая лица от столешницы.

– Конечно обязательно!

Рине пришлось изрядно поломать голову, чтобы придумать убедительный повод, по которому новоиспеченный управляющий активами совершил бы критическую ошибку сразу после вступления в должность. Для этого она даже задействовала знание спойлеров.

Вспомнив, что вскоре один из крупных королевских благотворительных фондов с треском прогорит и вызовет этим много шума, она вовремя попросила брата демонстративно вложить в него внушительную сумму из семейного хранилища.

– Ты и сам понимаешь, что мы должны были это сделать, – напомнила Рина.

Этот случай идеально подходил для того, чтобы усыпить бдительность врагов и привлечь внимание людей, по каким-то причинам обсуждающих Эйрену. Нельзя, чтобы столичная аристократия думала, будто в графстве все идёт гладко. Пусть лучше видят и слышат, что без твердой руки почившего графа Адери территории и активы рода Де Клифф медленно, но верно катятся в никуда.

Прошло уже две недели с тех пор, как Малик Де Клифф официально занял пост главы столичной резиденции. Он исправно посещал все светские рауты и собрания, в то время пока Эйрена, наоборот, старательно не отсвечивала.

Для всего окружения и даже слуг особняка она создавала видимость того, что сутками напролет запирается в своих покоях. На самом же деле Рина при первой возможности использовала магию перемещения, уносилась в Усадьбу Трёх Роз, где проводила время с Медеей и милой новообретенной младшей сестренкой.

– Знаешь, Эйрена, – Малик наконец выпрямил спину и принялся уныло перебирать документы, – ты так отчаянно искала повод показать всем, что в графстве царит хаос… – он бросил взгляд на свежий отчет, оставленный Роландом. – Но зачем вообще нужно было так изощряться? За последний месяц накопилось столько реальных проблем и долгов, что даже без этого инцидента с фондом все и так охотно поверят, что мы вот-вот обанкротимся.

Рина поспешно отвернулась, чтобы не встречаться с братом взглядом.

«Ну уж прости, что вместо изучения финансовой грамотности я предпочла читать фэнтези и приключения…»

А ведь начни Рина в прошлом читать вместо романов учебники по экономике и математике, то точно бы не пришлось становиться Эйреной…

«Да, тогда вместо ведьмы я переродилась бы в калькулятор».

– Кхм, просто понимаешь… Я хотела, чтобы все выглядело максимально убедительно, – пробормотала она в оправдание.

– Ну что ж, у тебя получилось. Ты даже меня убедила, что нам осталось сделать один шаг до паперти. Кстати, Витта рассказывала, что за тобой там как раз пытался приударить священник. Как же вовремя. Используем связи, и выбьем через того парня самое злачное место для попрошайничества!

«Ну хватит, я уже поняла, что финансы, как и магия, самая слабая моя сторона», – мысленно оплакивала свои «таланты» Рина.

Наконец Малик с головой ушел в чтение документов, и Рина, чтобы не отвлекать его, тихонько поднялась. Она попыталась на цыпочках сбежать из кабинета, но брат, не поднимая глаз от отчетов, поймал её на горячем.

– У тебя достаточно свитков телепортации? – спросил он, тяжело вздыхая.

Кажется, Малик смирился, что ждать помощи от сестры смысла не было.

– Кхм, пока хватает. Будем надеяться, что финальная часть плана не заставит себя долго ждать.

Когда слухи о безвременной кончине Эйрены наконец разлетятся по королевству, Рине больше не придется прятаться. Сейчас ей приходилось расходовать редчайшие свитки, не оставляющие после себя никаких следов магии. Однако, когда запасы, созданные шпионкой Тиссой, иссякнут, достать новые будет в разы сложнее.

– Кстати, на твоё имя пришло несколько приглашений, – Малик указал свободной рукой на журнальный столик в углу комнаты. – Как ты поймешь, какое из них «то самое»?

«То самое» – мероприятие, на котором Рихт предпримет попытку покуситься на жизнь Эйрены.

– Я пойму, не беспокойся. В любом случае мне пора возвращаться к Витте. А ты работай, но не забывай делать перерывы, договорились?

Она ласково потрепала братишку по голове, забрала несколько пёстрых конвертов и активировала заклинание переноса.

Малик отлично справлялся с делами, Витта делала колоссальные успехи в обучении магическим навыкам, и только сама Рина никак не могла избавиться от грызущего чувства шаткости своего положения. Как оказалось, было чертовски сложно отыгрывать роль, когда даже не понимаешь, насколько успешно у тебя это выходит.

Оказавшись в своей тайной комнате в усадьбе, Рина сбросила пафосный образ Эйрены, переоделась в простое домашнее платье и тут же вскрыла конверты, о которых говорил Малик. Первое письмо содержало приглашение на рождение ребёнка – точно мимо. Второй конверт звал на премьеру в королевский театр. Третий оказался банальным званым ужином пожилой пары аристократов.

– Значит, королевский театр? – Рина задумчиво повертела в руках приглашение из конверта. – Интересно, автор романа вдохновлялся терактами из двадцать первого века или это просто его способ показать, что фантазия Рихта весьма ограничена?

Это ведь ещё надо додуматься – устроить собственное костюмированное шоу прямо перед сценой, где играют профессиональные актеры.

Рина всё ещё достаточно хорошо помнила содержание оригинального романа, а потому знала: на Эйрену нападут под максимально нелепым предлогом. Покушение спишут на внезапно активизировавшуюся радикальную группировку антимонархистов. Общество в тот день решит, что это происки врагов короны, которые собирались перепугать честной народ своим вооруженным перформансом. Разумеется, никто даже в самых отчаянных теориях заговора не предположит, что целью будут не члены семьи короля или его верные сторонники, а ведьма Эйрена.

Святой рыцарь Рихт вообще был поистине специфическим персонажем. Вроде бы по канону не злодей, но действовал всегда на редкость радикально. Во-первых, Рина никогда не уставала поражаться его страсти к маскараду – Рихт и правда просто обожал перевоплощаться и выдавать себя за других людей (вплоть до женских образов). Во-вторых, ещё более странным, чем тяга к смене лица, было его политическое безумие: будучи женихом принцессы Аманды, на минуточку – единственной дочери короля, Рихт умудрился подстроить инцидент в театре так, чтобы подставить под удар самого монарха и свою же невесту.

«Бедная Аманда. Рихт ведь совершенно головой тронулся, бежала бы ты от него, пока он и тебя не прикончил…» – с искренней грустью думала Рина, хотя прекрасно знала, что принцесса своего умалишенного суженого не оставила бы.

Принцесса Аманда – главная героиня романа – с детства росла в окружении братьев и крутилась исключительно в мальчишеских компаниях. Двое из её друзей детства как раз и стали ключевыми фигурами сюжета. Одним из них, конечно же, был герцог Китран, которого отец Аманды, король Федерик, всячески выделял и баловал. Вторым – сын первосвященника, юный святой рыцарь Рихт.

Если верить книге, король Федерик всегда мечтал выдать Аманду замуж непосредственно за своего любимчика Китрана, ведь тот был искренне и глубоко влюблен в его дочурку. Чего монарх не учёл, так это факта, что Аманда с детства таила на герцога-демона глухую обиду. Ей казалось, что отец любит Китрана больше, чем её, родную дочь, и стремится отдать ему все самое лучшее. Из чистого упрямства она отдала своё сердце Рихту – тихому и кроткому в то время мальчишке, который коллекционировал приключенческие романы, лечил раненых белочек и всегда делился с Амандой последними любимыми сладостями. Немудрено, что принцесса с порога отвергла чувства Китрана…

Жаль только, что именно этот отказ стал одной из причин, по которой герцог возненавидел человечество, стал презираем Рихтом и в итоге превратился в берсерка. А ещё сильнее было жаль саму Аманду: она понятия не имела, что её «милый» женишок Рихт в плане безумия ничуть не уступал Китрану. В своей фанатичной попытке стать абсолютным «героем» этой сказки этот парень был готов подвергнуть смертельной опасности и её саму, и всё население королевства.

«Что же за человек эта Аманда, если на неё, как мухи на мед, слетаются исключительные психопаты? Погодите-ка… а к ней вообще подходить не опасно? Вдруг она источает магическую радиацию, которая мужчин делает помешанными?»

Его Величество Федерик, Китран, Рихт…

– Чёрт, надо будет предупредить Малика, чтобы даже не думал приближаться к Её Высочеству Аманде… Нет, пускай лучше от всех держится подальше.

Постаравшись выбросить из головы мысли о неадекватных мужчинах этого мира, Рина поспешила выйти из комнаты и отправилась на поиски младшей сестры. Витта была для неё лучшим лекарством и усладой для глаз. Эта милая, молчаливая девочка исцеляла истерзанное стрессом сердце Рины лучше любых успокоительных.

Она даже была на все сто процентов убеждена, что если бы настоящая Эйрена проводила больше времени со своей семьей, она бы точно никогда не превратилась в ту злобную ведьму из финала.

Рина проверила спальню девочки, столовую и на всякий случай заглянула во все кладовые. Итог: Витты нигде не было видно.

После этого она постучалась к Медее, но и хозяйки дома не оказалось на месте.

– Значит, не дождались меня и ушли гулять… Ну и правильно, – Рина нахмурилась, но тут же развернулась в сторону сада.

Весь день её не покидало странное ощущение – будто по коже волнами бегала стайка маленьких паучков, жалящих её своими лапками. Из-за этого вдоль позвоночника то и дело появлялись мурашки, а на тело неожиданно накатывала волна холода.

Ей срочно нужно было увидеть Витту. Срочно требовалась порция целебных детских обнимашек, чтобы унять эту смутную, бьющую по разуму тревогу.

Как нельзя кстати погода на улице стояла чудесная: дул ласковый ветерок, изумрудная трава лениво колыхалась, а безмятежные птичьи трели убаюкивали. Как Рина и думала, едва выйдя в сад, она сразу же приметила две знакомые темноволосые макушки. Медея аккуратно подрезала садовые кусты, а Витта сосредоточенно стояла рядом, поднимая с земли срезанные ветки. Они не разговаривали, но действовали в каком-то удивительном молчаливом согласии.

– А я вас потеряла! – весело крикнула Рина, шагнув им навстречу и привлекая к себе внимание.

Мать и дочь одновременно подняли головы. Но стоило им увидеть Рину, как их взгляды, секунду назад бывшие теплыми и безмятежными, мгновенно остекленели, став леденяще-холодными и немного ошеломлёнными. Две брюнетки, которые только что казались увлечёнными и абсолютно занятыми своей работой, внезапно застыли как вкопанные.

И всё-таки дурное предчувствие, мучившее Рину с самого утра, снова сыграло с ней злую шутку.

– 14 – Незапланированная встреча

– Что-то случилось? – спросила Рина, торопливо ощупывая свои волосы и лицо.

«Вроде бы всё как надо…» – убедившись, что внешность внезапно не изменилась и не вернула ей истинный облик зловещей графини Де Клифф, она оглянулась.

Стоило её взору устремиться туда, куда растерянно смотрели Медея и Витта, как Рина тут же всё поняла. В то самое время, пока она блуждала по дому, на садовой дорожке появился ещё один человек. Мрачный незнакомец своим внезапным визитом до смерти поразил мать и дочь, вот только сама Рина понятия не имела, кто он такой. Память прежней владелицы тела не перешла к ней в комплекте с чужой оболочкой. Благо сейчас Рина была в образе скромной служанки, а не леди дома Де Клифф.

Она быстро взяла себя в руки.

«Что ж, пора отыгрывать роль».

– Добрый день, господин. По какому вопросу вы прибыли в Усадьбу Трёх Роз? – на правах прислужницы Рина встретила гостя с услужливой, немного глуповатой улыбкой, от которой все её лицо чуть было не скривилось.

Мужчина окинул её подозрительным, колючим взглядом.

– А ты у нас кто? Я тебя здесь раньше не видел.

– Я служанка, меня наняли совсем недавно. Работаю няней госпожи Витты.

– Ах, слуга, значит, – мужчина снисходительно усмехнулся. – Точно, Малик же уехал в столичную резиденцию, теперь у ребенка нет няньки. Что ж, хорошо, что Эйрена позволила сестре обзавестись гувернанткой. Мать-то мало чему сможет обучить отпрыска.

Рина продолжала послушно держать голову опущенной и глядела в землю. По правилам высшего света прислуга не имела права смотреть прямо на знатных господ. Но знал бы этот тип, как ей в эту секунду хотелось плюнуть в его высокомерную рожу.

Да, Малик уехал, но Медея и без всяких нянек прекрасно воспитывала дочь. С чего этот подлец так расхрабрился, что позволяет себе с порога оскорблять тех, к кому заявился без приглашения?

– Господин Теобальд, по какой причине вы прибыли на этот раз? – Медея с Виттой на руках решительно вышла вперед, неосознанно пряча за своей спиной низкорослую девушку.

Рина внутри замерла. Теобальд? Разве это не одно из фальшивых имен, которые Рихт использует для своих тайных вылазок?!

По спине пробежал ощутимый мороз, а сердце на мгновение забыло, как биться.

«Нет, погоди-ка… Давай успокоимся».

Страх перед грозным именем главного героя романа внезапно сменился глухим недоумением, а следом – яростным раздражением.

Так это и был великий «святой» рыцарь? А давно его святой рот чистили с мылом?!

«Какого черта этот гад ведет себя как последнее хамло? Кто ему вообще дал право кого-то оскорблять?! Это нынче так воспитывает своих сынов церковь плодородия?!» – в душе Рина бушевала так яростно, что проявись от её гнева столпы пламени, она бы не удивилась.

Тем не менее вместе с недоумением и злостью её заставлял недоумевать другой резонный вопрос: а что, скажите на милость, вообще заставило главного героя сменить личину и примчаться в эту забытую богом усадьбу?

– Добрый день, госпожа Медея, – Теобальд растянул губы в приторной улыбке, обнажив ряд ровных белых зубов. – Может, для начала пройдем в дом и выпьем по чашечке чая?

– Я не думаю, что это уместно, – холодно отрезала женщина.

– Но я проделал такой долгий путь. Неужели вы не угостите гостя?

Рина незаметно поймала Медею за край юбки и несколько раз настойчиво потянула ткань на себя. Мачеха нахмурилась, но скрытый знак поняла правильно. Она плавно пересадила Витту на руки Рине.

– Если вы, господин Теобальд, так настаиваете, я буду вынуждена согласиться. Однако в следующий раз не являйтесь без предупреждения. Сейчас в этом доме нет мужчин, и ваши визиты могут истолковать превратно.

Теобальд понимающе усмехнулся:

– Приму к сведению.

Едва они скрылись за порогом, Рина тут же приклонилась к уху младшей сестренки:

– Витта, милая, готова поспорить, ты знаешь, как нам незаметно подслушать разговор твоей мамы с этим не внушающим доверия человеком. Правда же?

– Конечно, знаю, – серьезно кивнула малышка.

Она ловко сползла на землю и поманила Рину за собой. Вскоре яркий солнечный свет сменился неосвещенными, глухими коридорами. Там стояла такая темень – хоть глаза выколи, но Витта уверенно вела сестру в обход липкой паутины и вековой грязи. Обе выглядели предельно сосредоточенными.

«Такова цена, которую нужно заплатить, если хочешь лучше понимать образ мыслей врага», – упрямо повторяла про себя Рина всякий раз, когда её взгляд сталкивался с мириадами блестящих паучьих глаз.

Проведя сестру по заброшенным коридорам для прислуги, Витта остановилась у неприметной ниши и подсказала Рине, как пролезть в узкий тайный ход, некогда служивший для сокрытия от убийц.

– Для встреч с плохими людьми мама всегда использует малую гостиную, – зашептала девочка ещё тише обычного. – В ней есть скрытый запасной выход. Из него можно незаметно сбежать, если гости окажутся ещё злее, чем мама предполагала.

Восхитившись предусмотрительностью Витты, Рина ласково погладила её по голове. Она в очередной раз убедилась, что Медея и её дочь невероятно находчивы – они быстро научились по прямому назначению использовать усадьбу бывшей шпионки.

Наконец сёстры притаились у тонкой перегородки и затаили дыхание.

– Так значит, это правда, что Эйрена потребовала переезда Малика в свою резиденцию? – донесся из комнаты голос Теобальда.

– Верно, – спокойно ответила Медея.

– И она объяснила причину? Имею в виду, стала ли она объяснять, зачем ей это?

Медея выдержала паузу, но всё же ответила:

– Сами понимаете: меня не посвящают во все дела графства. Но со слов сына я поняла, что Эйрена просто хочет дать ему возможность проявить себя.

– Проявить себя? Вот как? Ха-ха-ха! А вам не кажется, что Эйрена просто использует вашего мальчика, чтобы повесить на него собственные грехи, а когда наиграется – выбросит за ненадобностью? Если вашего сынка с позором подставят, он заработал такую репутацию, что его со временем даже рядовым писцом во дворец не примут!

Медея долго молчала, и это тяжелое молчание, казалось, воодушевило Теобальда.

– Вижу, вы и сами прекрасно осознаете, в какое опасное место попал ваш любимый сын, Медея. Если все понимаете, то прошу вас, подумайте ещё раз, на чьей стороне вы хотите быть. На стороне собственного ребёнка? Или на стороне этой змеюки?

Рина яростно сжала кулаки.

Чёртов отброс Рихт… Этот гадкий тип пытался втянуть в свои интриги безобидную женщину, которая мало того, что жила на задворках Эндейма, так ещё и была вынуждена осознавать, что не имела за спиной ничего, чтобы помочь детям.

Ещё в молодости вторая жена графа Адери сознательно отказалась от роли хозяйки главного дома и предпочла уйти, чтобы не злить и не печалить Эйрену – основного наследника. Теперь же, когда ведьма была лишена магии – своего главного козыря, Медея даже не знала, как помочь своему сыну и падчерице не быть загрызенными заживо такими людьми, как этот Теобальд.

Ну а что касалось Рихта… Насколько же сильно его пугала былая сила Эйрены, раз он опустился до шантажа матери будущим её детей?

Витта чутко уловила вспышку гнева Рины. Малышка мягко взяла сестру за руку и крепко сжала её своими детскими пальчиками. Рине от этого заметно полегчало, однако пламя в груди так и продолжило медленно разгораться.

В этот момент из-за стены снова донесся голос мачехи:

– Господин Теобальд, я не желаю больше слушать ваши грязные домыслы. Я верю, что мои дети сами разберутся с тем, как и что для них будет лучше.

– Ха-ха-ха, ваши дети? Неужто вы и Эйрену своей дочерью называете?

– Я никогда, – теперь уже властно и в полный голос заявила Медея, – ни единого раза не говорила обратного! Пусть Эйрена пока не воспринимает меня как мать, я всегда буду считать её своей семьей и своей дочерью. Запомните, Теобальд, семье вредят только худшие из мерзавцев, и я такого делать точно не стану, – на последних словах её голос снова стал спокойным, но в нем ни на миг не убавилось достоинства.

– А, вот оно как. Значит, помогать мне вы по-прежнему отказываетесь, – сухо констатировал мужчина.

– Отказываюсь. И больше не предлагайте мне подобного вздора.

– Смотрите не пожалейте об этом, Медея. Эйрена далеко не такой добрый человек, каким вы её себе навоображали. Она никогда не изменит своего отношения к вам. Вы так и останетесь затворницей в этой глуши, неспособной обеспечить родным детям не то что достойное будущее, а даже нормальной еды, – Теобальд презрительно оглядел полупустую комнату и фыркнул: – Можете не провожать.

Шаги стихли, и как только входная дверь с грохотом захлопнулась, Медея бессильно осела на стул, словно тряпичная кукла. Её плечи мелко дрожали, пальцы судорожно сжали ткань платья. Лицо мачехи было мертвенно-бледным, а в остекленевших глазах стояли слёзы. Так выглядели первобытный страх и безысходность. Рине слишком хорошо было знакомо это паршивое чувство невозможности сбежать от реальности, в которую жизнь тебя поместила. Именно так ощущаешь себя, когда сталкиваешься лицом к лицу с превосходящим и безжалостным злом или злосчастной судьбой.

Заметив, что мать не шевелится, Витта выскользнула из секретного хода, подбежала к ней и крепко обняла своими крохотными ручками. Следом из тени вышла Рина.

– Так вы всё слышали? – тихо спросила Медея, от стыда пряча лицо в ладонях.

– Да. Простите, мы не хотели подслушивать специально… Просто… Если честно, я изначально не доверяла тому человеку.

Медея в ответ лишь горько и измученно улыбнулась:

– Я тоже ему не доверяю. Как может истинный святой рыцарь плести такие отвратительные заговоры?

– Так вы знаете, кто он на самом деле?! – искренне удивилась Рина.

Медея кивнула.

– Чтобы я прониклась к нему доверием, он ещё в самую первую нашу встречу раскрыл своё настоящее имя. Его зовут Рихт Люмус. Правда, потом этот человек просил никогда не называть его так при посторонних… Я тогда подумала, что это какая-то глупая шутка, иначе какой святой станет так поступать? Разве не ясно, что он задумал что-то неладное? – женщина тихонько рассмеялась. – В нашем мире так много странного. Некоторые надевают личину зла, но при этом добры в своих поступках. Другие притворяются праведниками, а на деле… Ха-ха.

Рина присела на корточки перед стулом, чтобы заглянуть Медее в глаза.

– Медея, не берите в голову. Просто этот человек считает, что со злом нужно бороться злыми методами. Это не ваша вина, что в его глазах графиня Эйрена – абсолютная злодейка.

Медея отняла руки от своего лица и твердо, с глубокой убежденностью посмотрела на Рину, после чего заключила её лицо в теплые ладони.

– Эйрена не злодейка. Та Эйрена, которую знаю я, – всего лишь брошенное, глубоко несчастное и одинокое дитя. Она предпочла выстроить стену между собой и остальным миром, но это не делает её злой.

Рина мягко покачала головой и тепло улыбнулась:

– Вы ошибаетесь.

Рина не стала переубеждать Медею и напоминать, что в оригинальном сюжете настоящая Эйрена и впрямь вела себя как каноничная злодейка: ломала чужие жизни, убивала, срывала праздники и упивалась своей тёмной властью. Вместо этого она тихо произнесла:

– Медея, вы и сами знаете, что Эйрена больше не одинока.

Отныне она действительно была не одна. У Эйрены была новая жизнь, новый дом и… семья.

– 15 – Представление начинается

Послышался приглушенный и деликатный стук в дверь.

– Заходи, Малик, – отозвалась Рина, приглашая брата войти.

Сегодня мальчишка выглядел куда представительнее и взрослее, чем обычно: его смоляные волосы впервые за долгое время были аккуратно уложены; элегантный тёмно-синий атласный костюм идеально гармонировал с яркими голубыми глазами, а бледная аристократичная кожа выгодно оттенялась белоснежной рубашкой. Безупречный образ дополняли аксессуары – тонкие белые кожаные перчатки и декоративные броши, инкрустированные крупным жемчугом. В руках он держал строгое длинное пальто. Малик выглядел сейчас как завидный, высокородный жених, а вовсе не как простой подросток.

– Ты готова? – спросил он, оценивающе осматривая Эйрену.

Едва его глаза пробежали по фигуре сестры, как брови юноши резко взлетели и сошлись на переносице.

– Обязательно было одеваться… именно так? – наконец выдавил он, старательно подбирая слова, чтобы не обидеть Рину.

Поскольку сегодня предстоял её финальный выход на сцену, именуемую светской жизнью Чёрной Вдовы Эйрены, Рина подготовилась к своему спектаклю с максимальным размахом. Она не только кропотливо отобрала из тайников шпионки Тиссы несколько полезных артефактов, но и решила во всей красе подчеркнуть изящную, гипнотическую красоту великой ведьмы.

Чтобы столичные зеваки не могли глаз оторвать от неземного облика грозной графини, Рина выбрала чёрное платье в пол, идеально подчёркивающее её гордый, прямой силуэт. Этот наряд смело можно было назвать произведением искусства: помимо облегающей бедра чёрной струящейся ткани, его верх был целиком выполнен из тончайшего паучьего кружева, прикрывавшего спину, руки, шею и грудь. Голой кожи видно не было, но из-за вставок полупрозрачного, баснословно дорогого плетения взгляд непроизвольно задерживался на светлых изгибах тела. Это выглядело завораживающе, дерзко и откровенно. Рина готова была поспорить, что никто, даже самый набожный из гостей, не сможет остаться равнодушным к такому зрелищу.

– Это платье шилось для особого случая, – Рина про себя торжествующе усмехнулась. – И этот случай наконец настал.

Малик впервые в жизни горько пожалел, что не может спрятать сестру за своими пока ещё узкими, не успевшими окрепнуть юными плечами. Хоть он и перерос Рину больше чем на полголовы, широким разворотом спины природа его пока обделила. Ох, но кто бы знал, как ему в эту секунду хотелось насильно нацепить на Эйрену пальто или хотя бы какой-нибудь кардиган!

По мнению Малика, даже те бесформенные вещи, которые Рина носила, притворяясь служанкой в усадьбе, были в тысячу раз предпочтительнее этого платья. Разве достойны эти лицемерные светские коршуны лицезреть её в последний раз в столь ослепительном образе?!

– Я ведь никак не смогу убедить тебя переодеться? – на всякий случай поинтересовался мальчишка, гулко вздыхая.

Рина звонко и весело щелкнула Малика по лбу:

– Иди-ка ты уже вниз, братец.

Спустившись к экипажу, молодые представители рода Де Клифф без лишних церемоний заняли свои места в карете. Едва дверца за ними захлопнулась, Рина строго произнесла:

– Скажу сразу: я всё ещё категорически против того, чтобы ты шёл со мной. В случае неожиданной ситуации я не смогу тебя защитить. Так что если передумал – проводи меня до входа в театр и сразу возвращайся в особняк.

Малик даже бровью не повел:

– Это вообще-то я иду тебя защищать. Наши духовные энергии похожи из-за кровного родства, поэтому, пока я держусь рядом, никто в зале не заметит, что ты полностью лишилась магии.

Рина нахмурилась.

На самом деле, ради того, чтобы никто не подловил её на отсутствии магических сил раньше времени, она нацепила на себя несколько скрытых приборов, созданных оригинальной Эйреной, и даже воспользовалась особыми духами. Прежняя ведьма разработала парфюм, который мощно подавлял окружающих и имитировал подавляющее магическое присутствие. Всё это было нужно настоящей Эйрене в прошлом, чтобы на неё, совсем ещё молоденькую и неопытную графиню, высокомерная знать не смела смотреть с презрением. Кто бы мог подумать, что теперь эти приспособления помогут Рине мастерски сымитировать грозную ауру ведьмы.

– Ты правда не передумаешь? – на всякий случай уточнила она.

– Правда. И даже не пытайся заставить меня отступить, Эйрена.

Оба оказались на редкость упрямыми, но Рине ничего не оставалось, как признать: рядом с Маликом ей было гораздо спокойнее. Изобретения могущественных ведьм, конечно, не заставляли сомневаться в своем качестве, однако живой человек под боком приободрял в разы сильнее, чем наличие в сумочке магического аналога перцового баллончика.

***

Когда экипаж наконец добрался до места назначения, перед Риной предстало величественное строение, больше похожее на залитый огнями замок из чистейшего стекла. Огромное, монументальное пространство не столько стояло на земле, сколько, благодаря архитектурной магии, будто бы парило в ночном небе. Казалось, высота этого здания в сотни раз превышала роскошную столичную резиденцию рода Де Клифф.

«Настоящий дворец», – так описала бы Рина это место, не знай она заранее, что это театр, а не личные покои какого-нибудь принца.

– А народу-то сколько… – тихо пробормотала она, сдерживая порыв изумленно ахнуть.

Людей вокруг собралось так много, что у Рины на душе мгновенно заскребли кошки.

«Только бы сегодня никто из невинных не пострадал», – в сердцах взмолилась она, помня о грядущих безжалостных играх сюжета.

– Ты готова? – Малик учтиво подал руку Эйрене, помогая ей спуститься на мостовую.

Рина коротко кивнула, мгновенно сделав лицо бесстрастным, а взгляд – леденящим и загадочным. Брат и сестра молча проследовали к главному входу, попутно ловя на себе испуганные и косые взгляды. Вплоть до момента, пока они не заняли свои кресла в первом ряду, оба вели себя как холодные, механические куклы. Казалось, они настолько презирают окружающих, что предпочли абсолютную тишину и заведомо отгородились от зала непроницаемым ментальным куполом.

За их спинами тут же предсказуемо пополз приглушенный шепот и полетели колкие, ядовитые фразочки. Кто-то бурно обсуждал баснословно дорогое и вызывающее платье графини, кто-то со злорадством утверждал, что видеть Эйрену в компании младшего брата – к неминуемой беде и опасности. Ведьма, мол, явно притащила Малика в столицу с коварным умыслом. Видимо, раз достойные женихи перевелись, а новых предложений о браке не поступает, она принялась тиранить собственного брата. Бедный мальчик, эта жестокая женщина быстро сживет несмышленого подростка со свету…

Малик слушал пересуды сплетников с хмурым, отрешенным видом. Его кулаки в белых перчатках нервно сжались, а на лбу обозначились напряженные венки. Он обеспокоенно скосил глаза на Эйрену, но та, в отличие от него, оставалась островком абсолютной ледяной безмятежности.

«Может, из-за того, что в ней больше нет магии, она просто не слышит этот змеиный шип с задних рядов?» – с надеждой подумал юноша.

Однако Рина отлично всё слышала – аристократы даже не пытались говорить тише. Но вот незадача: ей было глубоко наплевать на мнение людей, которых она даже не знает.

Во-первых, сама Эйрена никогда не опускалась до банальных перепалок, считая себя выше тех, кому нравится, подобно свиньям, копошиться в чужой грязи. Во-вторых, все эти ядовитые слова адресовались прежней графине, но грозной ведьмы здесь больше не было – её место занимала миролюбивая Рина. Так с чего бы ей защищать честь каноничной злодейки, которая по плану скоро должна эффектно исчезнуть?

Девушка про себя цинично усмехнулась. Будет крайне любопытно взглянуть, как эта благородная публика запаникует, когда узнает, что сильнейший маг королевства мертва. Поначалу, конечно, все начнут ликовать. Надо же, Чёрная Вдова наконец-то сгинула! Празднования затянутся на неделю. А вот потом, спустя время, по столице поползут первые тревожные волнения. Ещё через месяц начнется хаос, и народ в панике станет искать того, кого можно обвинить в гибели ведьмы...

«А когда общество дойдет до поиска ответственного за убийство, ты, Рихт, и увидишь мое настоящее представление», – без тени язвительности подумала Рина.

Наконец свет в зале плавно погас, и под высокими сводами зазвучала щемящая душу, величественная мелодия органа. Гулкие, тяжёлые звуки вступления заставляли сердце трепетать и буквально выбивали воздух из груди.

Представление началось. Среди мастерски воссозданных руин сгоревшего древнего города показался молодой актер.

Рина тихонько цыкнула про себя:

«Значит, сегодня показывают местную древнюю сказку… И почему в этом мире до сих пор не изобрели Библию?» – мысленно сетовала она.

Рина не прогадала – постановка обещала быть грандиозной.

Этот спектакль был посвящен старинной легенде, которая сильно напоминала классическую библейскую историю об Адаме, Еве и запретном плоде – притчу о неизбежной каре, настигающей за нарушение священного уговора. Здесь тоже присутствовал змей-искуситель и запретное древо, однако суть сюжета отличалась: главным действующим лицом являлся король человеческого мира.

«Ладно, давайте посмотрим на постановку того, о чем я только читала».

Переживший несколько опустошительных войн, молодой и амбициозный король решил на руинах некогда великой цивилизации отстроить могущественное государство. В ходе поисков материалов для нового королевства он узнал великую тайну: на землях, где он жил, были скрыты десятки дверей, каждая из которых вела в иные миры и измерения – в земли, полные несметных богатств; в земли, объятые вечной разрухой; в обители святых и бездны демонов. Эти двери веками оставались запечатаны, поэтому многие считали их лишь красивым народным вымыслом.

Король потратил долгие годы, чтобы отыскать хотя бы один проход, а когда наконец нашел, то возликовал – древняя дверь оказалась открыта.

– Да возрадуются же жители Эндейма, я смогу вернуть эру процветания! – высокопарно провозгласил актер, играющий монарха.

Переступив порог магической двери, первый король Эндейма лицом к лицу столкнулся с обитателями чужого измерения. Жителями той стороны оказались могущественные демоны, повелевающие силой тьмы, рожденной из самой смерти. Правил ими огромный белый змей, способный принимать человеческий облик; он именовался Повелителем Ночи и обладал безграничной мощью.

– О повелитель тёмных земель! – воскликнул актер. – Я желаю воздвигнуть новое, несокрушимое королевство для своих подданных! Прошу тебя, окажи мне помощь!

– Чего именно ты хочешь от нас, смертный? – вкрадчиво отозвался Повелитель Ночи.

– Построить город для живых при помощи силы мертвых. Множество моих лучших воинов пало в сражениях. Умоляю, даруй мне их силу, а я в ответ отдам тебе плодородные земли своего мира!

Змей на это лишь громогласно рассмеялся:

– Зачем мне земли твоего нищего мира? Лучше взамен на армию мертвецов ты будешь отдавать мне одного живого воина.

Змей и король заключили нерушимую клятву: монарх получал право использовать демоническую силу в течение всего своего земного века, взамен правитель демонов получал право раз в пятьдесят лет забирать одно человеческое дитя в своё королевство. Всего одна юная жизнь – такова была цена спасения целого мира.

Уговор был скреплен кровью, а спустя полвека на некогда выжженных пустошах действительно расцвело великое государство, и тогда же пришел срок платить по счетам. Белый Змей явился к глубокому старику-королю и бесстрастно произнёс:

– Я пришел, чтобы забрать в своё царство твоего внука – юного принца.

Услышав это, король пришел в неистовство. Переполненный гневом и гордыней, он судорожно, истошно закричал:

– Как ты смеешь требовать принца, который должен стать наследником моего престола?! Это неслыханно!

– Но таков был наш уговор, – резонно ответил демонический король. – Тогда у тебя, правитель, не было ни детей, ни внуков, и ты не счёл нужным подумать о них. Ты с легкостью обещал нам чужую кровь. Так чем же твой внук лучше сотен других детей этого мира? Разве его делает особенным не твоя личная эгоистичная прихоть?

Разумеется, змей был абсолютно прав, но упрямый монарх ни за что не желал уступать. Так продолжалось до тех пор, пока сам юный принц добровольно не вызвался принести себя в жертву ради спасения чести деда.

– Я пойду со Змеем, Ваше Величество! – смело и звонко объявил со сцены мальчик-актер, облачённый в дорогие наряды. – Не плачь обо мне и не тоскуй. Ты и сам знаешь: долг перед королевством важнее одной жизни!

Принц безропотно ушёл вслед за змеем за мистическую дверь, в царство тьмы и смерти. Мальчик вёл себя послушно, не доставлял демонам хлопот и не опускался до обвинений или слёз. Однако демоны не знали, что этот тихий, послушный ребенок втайне вынашивал план, желая перехитрить Повелителя Ночи.

«Раз этот монстр решил забрать будущее моего дома, я не останусь в долгу», – решил для себя юноша.

К моменту прибытия в замок Змея принц уже разузнал главную уязвимость повелителя демонов. Его слабостью был плод священного дерева – квинтэссенция всей магии тьмы этого измерения.

– Значит, это яблоко и есть главное богатство местного короля? Ха-ха, ну посмотрим, как ты без него проживешь, злобная змеюка!

Усыпив бдительность Змея, принц выкрал священный плод и бросился в бега. Юноша наивно полагал, что этой кражей проучит чудовище и докажет, что нельзя безнаказанно отнимать у людей самое дорогое. Но принц был слишком глуп и самонадеян. За время своего короткого пребывания в чужом мире он так и не узнал главного: этот плод мог безопасно удерживать только истинный хозяин измерения, а украв его, человек обрекал себя на ужасное проклятие.

Едва беглец отдалился от замка на приличное расстояние, как его собственное тело начало стремительно мутировать – руки и ноги срослись в длинный чешуйчатый хвост, а плоть наполнилась смертоносным ядом. Обезумев от страха и не зная, как вернуть человеческий облик, принц в отчаянии проглотил священный плод, надеясь, что его первородная магия исцелит его тело… К несчастью, вместо возвращения прежней формы, принц обрел неутолимую, дикую жажду крови, которую этот плод, пока рос на дереве, как раз и помогал сдерживать во всем демоническом мире.

Только тогда принц с ужасом осознал, что совершил непоправимое, поступив как истинное, безжалостное чудовище, и навсегда обрек себя на заточение в теле монстра, которому предстоит нести груз вечного одиночества.

– Теперь меня не примут ни люди, ни демоны… Ах, что же я натворил?! – в отчаянии кричал принц на сцене.

«Ах, что же я натворила, раз согласилась на просмотр истории этого мира», – мысленно вторила Рина мальчишке.

И без этого излишне помпезного и приукрашенного представления она прекрасно помнила эту историю. Ещё до того, как переродиться в теле Эйрены, она знала, что в Эндейме эта легенда имела немалую популярность. И именно она являлась одной из главных причин, по которой люди так яростно ненавидели герцога Китрана.

Жители Эндейма свято верили, что род Китрана – прямые потомки того самого проклятого принца-змея. А демоны – это вытесненный народ, который был вынужден мигрировать в Эндейм из-за поглощения плода с того потустороннего священного дерева. Поговаривали, что из-за потери своего дома с тех пор истинным смыслом существования демонов стал поиск скрытых дверей. Они были обязаны охранять границы миров, чтобы в будущем не впустить в земли смертных новые великие бедствия.

Как читательница романа Рина знала наверняка: древние двери – вовсе не глупая сказка. Они действительно существовали, и ключ к ним находился под бдительным присмотром могущественного рода Акария. Именно эти проходы являлись тайной подоплекой бесконечных кровопролитных войн в королевстве Эндейм. Многие соседние государства жаждали прибрать их к рукам, но королевство до последнего прочно удерживало оборону, не подпуская чужаков к своим главным секретам.

Рина скучающе подперла подбородок рукой в кружевной перчатке и принялась ждать. Наблюдать за историей о ребёнке, который был вынужден волочить на себе неподъёмный груз поступка, который не мог исправить, не доставляло ей ни малейшего удовольствия. Да и смотреть банальные драмы из разряда «благими намерениями вымощена дорога в ад», по её мнению, – та ещё мука.

Она слегка скривила губы:

«Когда там уже Рихт даст о себе знать?»

И словно в ответ на её мысли, сцена внезапно вспыхнула ослепительно ярким, настоящим, а вовсе не бутафорским пламенем.

– 16 – Пора умирать

Музыка органа бесконечно тянулась, оглушая зал. Спустя мучительно долгие, удушающие три часа, когда спина под кружевным платьем уже затекла, а светские сплетники на задних рядах наконец исчерпали запас яда и потихоньку засыпали, произошло то, чего во всем зале не ожидал никто.

Никто, кроме откровенно скучающей Рины.

Трагедия разыгралась в кульминационный момент постановки. На сцене, среди бутафорских руин, престарелый актер-король со слезами на глазах, заламывая руки, вещал своему обратившемуся в чудовище внуку:

– Моя кровь, мой наследник! Пусть ты стал демоном, пусть чешуя покрыла твоё тело, я всё равно буду дорожить тобой больше, чем короной Эндейма...

И именно на этой приторной, фальшивой реплике декорации заднего плана внезапно, с оглушительным хлопком, вспыхнули яростным, ревущим пламенем.

Рина про себя горько, цинично усмехнулась. Ну конечно, почему бы не сделать это именно сейчас?

Рихт – этот дотошный, повернутый на символизме главный герой – специально выбрал именно это мгновение для начала штурма. Он умудрился одним махом убить двух зайцев: эффектно продемонстрировал свою непримиримую, фанатичную позицию противника демонов, сорвал финал ненавистной ему «пропагандистской» сказки и, как Рина обоснованно подозревала, знатно помучил саму Эйрену, заставив её до самого конца досмотреть эту затянутую историческую драму.

«Умеет же этот псевдосвятой праведник вести себя как последняя сволочь и выводить окружающих из себя, – раздраженно думала девушка, поднимаясь со своего кресла в первом ряду. – Интересно, его этому в секретной академии обучали? Существуют ли в этом мире онлайн-курсы по ускоренному становлению мерзавцем?»

Она бегло осмотрела зрительный зал. Театральный полумрак мгновенно разрезали багровые сполохи настоящего, неиллюзорного огня. Лица благородных лордов и леди стремительно менялись: утонченные маски высокомерия слетали, обнажая мертвенно-бледную кожу, а чьи-то щеки, напротив, наливались пунцовой краской гнева.

По залу прокатилась первая волна тяжелого, предсмертного молчания, за которой неизбежно должна была последовать лавина.

«Ладно, шутки в сторону. Сейчас здесь начнется сущий ад».

Честно говоря, Рина с самого начала просчитала, что Рихт нанесет удар именно под занавес. Нудное, усыпляющее бдительность зрелище идеально подходило для того, чтобы расслабить столичную элиту. Из-за внезапной и настолько грубой смены жанра изнеженные аристократы оказались дезориентированы. Даже те из них, кто имел боевые ранги и был способен швыряться высокоуровневыми заклинаниями, замерли и смотрели на происходящее, как бараны на новые ворота. Они банально не могли сообразить: разрешено ли применять магию в королевском театре? Не нарушат ли они этикет? Вдруг этот удушливый дым и жар – просто невероятно реалистичный спецэффект новой интерпретации классической легенды?

– Это... это новая трактовка истории о зарождении Эндейма? – испуганно зашелестели на задних рядах.

– Н-но в таком случае… разве режиссер не обязан был предупредить канцелярию, что финал переработан? – заикаясь, пролепетала графиня на соседнем кресле, судорожно обмахиваясь веером, который уже начал тлеть от летящих со сцены искр.

Ответом на их глупые вопросы стал грохот выбитых дверей.

В зрительный зал плотным, организованным потоком начали вбегать мужчины в глухих безликих масках и тяжелых кожаных доспехах. Каждый из них сжимал в руках массивный артефакт, внешне до боли напоминающий мушкет с вытянутым, исписанным рунами дулом – оружие, которое Рина прекрасно помнила по своей первой, земной жизни.

Нападавшие выглядели как слаженный и безжалостный механизм боевых карателей. Чего, увы, нельзя было сказать о благородных гостях. В мгновение ока хваленая светская собранность, гордость и элегантность королевской знати испарились, уступив место животному страху.

«Ей-богу, как дети малые», – Рина раздраженно цыкнула, как это сделала бы Эйрена.

Конечно, доля логики в их панике была: проносить любое оружие, а уж тем более штурмовые магические мушкеты, в здание королевского театра запрещалось под страхом смертной казни. Орден правопорядка гарантировал в столице абсолютную безопасность. И теперь, завидев в руках террористов приборы, изрыгающие не просто огонь, а концентрированные боевые заклинания, люди сломались. Зал захлебнулся в истошных, визгливых воплях. Женщины в шелках бросились на пол, мужчины, забыв про спутниц, ломились к узким боковым выходам, давя друг друга.

И это при том, что как минимум восемьдесят процентов присутствующих были практикующими магами! Здесь, на премьере, собрался цвет нации, высший эшелон силы Эндейма!

«Тц, ну и ладно. Если уж великие лорды трясутся от страха, с чего бы мне, обычной попаданке без капли магии, волноваться?.. Ха-ха...» – истеричный смешок едва не сорвался с губ Рины.

Она вовремя прикусила язык и сильно, до синяка, ущипнула себя за запястье под кружевной перчаткой. Боль немного отрезвила судорожно бьющиеся мысли.

«Всё нормально. Всё хорошо. Всё идёт строго по плану. По плану Рихта, по моему плану...» – твердила она себе, силой расправляя плечи и возвращая лицу маску абсолютной, леденящей кровь невозмутимости, свойственной Чёрной Вдове Де Клифф.

Пора было разыграть карту её «трагической гибели».

Воспользовавшись общим хаосом, Рина сделала то, на что никто в зале не решался: она уверенно шагнула наперерез ворвавшимся штурмовикам, прямо в проход, залитый багровым светом пожара.

– Не приближайтесь к этим людям, ясно вам?! – отчеканила она стальным, властным голосом.

– Это графиня Эйрена?! Что эта сумасшедшая вытворяет?! – выкрикнул кто-то из укрытия за перевернутыми креслами.

– Не смотри, пускай разбирается! Она – королевский маг высшего ранга! Это её прямая обязанность – защищать нас! – подхватил другой, трусливый мужской голос со стороны всё тех же кресел.

От этих слов лицо Рины на долю секунды непроизвольно перекосило от отвращения. Она бросила быстрый, испепеляющий взгляд в сторону источника выкрика.

«Смерти моей ждешь, дяденька? Ну-ну. Считай, что дождался, только не смей потом рыдать, когда некому будет защищать это королевство».

Её пальцы внутри маленького шёлкового ридикюля безошибочно нащупали три заготовленных приспособления.

Первое – тяжёлый магический накопитель Эйрены с эффектом полного запечатывания энергии. Его задача – впитать в себя направленный в неё смертоносный залп. Второе устройство – личный, крайне опасный артефакт Великой Ведьмы, работающий в паре с накопителем: как только вражеский удар будет поглощен, вся эта колоссальная мощь зеркально, с удвоенной силой полетит обратно в нападавших.

И, наконец, третье – невзрачный одноразовый свиток пространственного телепорта, который лично когда-то изготовила мать Эйрены, Тисса.

План был прост и гениален: когда злоумышленники нападут в первый раз, их общая магия будет поглощена и отражена первым и вторым устройством, создавая видимость, будто Эйрена вкладывает всю себя в борьбу с террористами. Затем эти нападавшие попытаются контратаковать во второй раз. Для этого им придется потратить время на перегруппировку. За это время большая часть гостей театра сможет сбежать, а те, кто останется, станут свидетелями того, как Эйрена Де Клифф трагически сгорает от очередной сильной атаки.

– Рина, ты понимаешь, что если ты будешь действовать по этому плану, то уже после первого твоего удара эти психи посчитают, что ты израсходовала всю свою магию? – спрашивал Малик на этапе разработки плана.

Конечно, она это знала. Но именно этого она и ждала. Попаданка понимала, что первые выстрелы сторонников Рихта будут направлены не на мгновенное убийство, а на изматывание. Прихвостни главного героя вынудят злодейку защищаться, не жалея себя.

– Конечно, – ответила она тогда. – А ещё я понимаю: если ответная магия, которую я направлю в них после первого удара, окажется мощнее, чем они предполагали, то вместо боя на истощение они предпочтут разом собрать все свои силы, чтобы одновременно по мне ударить.

Беспрецедентная мощь первого ответного заклинания Эйрены спровоцирует террористов на массовый, самый мощный залп. Вместо тактики постепенного изнурения ведьмы эти люди попытаются уничтожить её одним махом. И именно тогда, в момент, когда этот совокупный взрыв обрушится на Эйрену, Рина вновь примет удар накопителем и одновременно сорвет печать со свитка, исчезнув в безопасном убежище. Для всего мира это будет выглядеть так, будто графиню в попытке защитить окружающих разорвало на атомы. Ни тела, ни следов магии...

Это будет идеальная финальная сцена. Самый красивый финал сегодняшнего представления.

«Всё получится. Я сотню раз прокручивала это в голове. Расчет верный, всё пройдет как запланировано...» – колотилось в мыслях Рины, пока она шагала вперед, шурша подолом чёрного платья.

Поскольку этот налёт изначально был инсценирован Рихтом ради ликвидации Чёрной Вдовы, нападавшие каратели вели себя предсказуемо. Завидев силуэт графини, они мгновенно перестроили боевой порядок, беря её в полукольцо и игнорируя мечущихся в разные стороны граждан.

Когда это произошло, Рина решительно загородила собой испуганную, рыдающую кучку женщин, которые не смогли вовремя покинуть зал. Со стороны это, должно быть, выглядело безумно вдохновляюще: миниатюрная и хрупкая ведьма в кружевах закрывает собой десяток людей, раскинув руки и готовая принять весь урон на себя.

– Мисс Эйрена, что вы делаете?

– Госпожа, в-вы спасете нас?

«Простите, дамы, я выбрала вас не из голого героизма, а потому что вы сможете потом распустить как можно больше слухов о героическом самопожертвовании Эйрены».

Разумеется, Рина собиралась сделать всё, чтобы эти дамы не пострадали. Однако, как человек, выросший в капиталистическом обществе, она знала, что даже спасение чужой жизни имеет свою цену и выгоду.

– Не бойтесь, я отвлеку внимание этих людей на себя, а вы медленно, шаг за шагом отступайте к выходу, – скомандовала спасительница.

– Вы предлагаете бросить вас?

– Какое ещё «бросить»?! Я верный слуга Его Величества, это моя работа!

«Надеюсь, это прозвучало не слишком пафосно…»

Но пораженные поступком ведьмы девушки не почувствовали сокрытого в речах Рины чрезмерно театрального тона.

– М-мы обязательно запросим поддержку, вы, главное, продержитесь, Эйрена!

«Надеюсь на вас, так что не подведите, дамы».

Едва раздался первый оглушительный залп из ружей террористов, как Рина ловко подставилась под летящий в грудь сгусток спрессованного пламени.

Вспышка!

Накопитель в ридикюле мгновенно раскалился, вбирая в себя чужую силу.

Не давая врагам опомниться, Рина тут же активировала второе устройство – и в сторону штурмовиков с ревом сорвалась сокрушительная, ослепительная волна раскаленного воздуха, сбивая их с ног, разламывая боевые маски и напрочь выводя из строя магические орудия.

«Так, не будем затягивать. Нельзя дать людям пострадать из-за амбиций Рихта», – всё же сегодня главной героиней и единственной жертвой должна была стать она – Великая и Ужасная Ведьма.

Настал момент для финального аккорда.

Перестроившись, уцелевшие каратели вскинули ружья. Воздух зазвенел от колоссальной концентрации магии. В сторону Рины с гулом и свистом устремился чудовищный, неостановимый огненный столб, способный испепелить не просто человека, а как минимум крепостную стену замка!

«Всё хорошо, ты готова!» – мысленно подбодрив себя, Рина зажмурилась, готовясь впитать заклинание и моментально использовать свиток перемещения.

Секунда... Другая... Девушка затаила дыхание. Её пальцы уже готовы были сорвать печать со свитка Тиссы...

Как вдруг на её плечо, прикрытое тонким кружевом, тяжело легла огромная чужая рука. Следом прямо у неё над ухом раздался вкрадчивый мужской голос:

– Ну и что ты тут устроила, Эйрена?

Бах!

Собравшийся в воздухе залп пламени, полетел в сторону ведьмы сокрушительным ударом. Однако к тому времени сердце злодейки ушло в пятки сильнее, чем в тот момент, когда она увидела группу из сотни вооруженных до зубов террористов.

– 17 – Непрошенный спаситель

Собравшийся в воздухе залп пламени, полетел в сторону ведьмы сокрушительным ударом.

В тот же миг воздух рассекла высокая мужская фигура, бесцеремонно задвинувшая тело Эйрены себе за спину.

Закрыв Рине обзор своим телом, незнакомец неспешно вытянул вперед свободную руку с тонкими, аристократичными пальцами.

Бах.

В тот же миг бушующий смертоносный поток пламени бесследно растворился в воздухе, словно его и не было!

– И как давно ты начала строить из себя святую мученицу, Эйрена? – следом за этим действием раздался над головой Рины глубокий, бархатистый и... пугающе знакомый голос мужчины.

Брови девушки взлетели к самой челке, а лицо мгновенно исказилось от ярости.

Только что весь идеальный план, выверенный до секунды, полетел к чертям! Из-за этого придурка Рина не успела активировать заклинание телепортации!

– Никого я не строю!.. – яростно прошипела она, прекрасно понимая, что именно так сейчас поступила бы настоящая Эйрена.

Рина уже приготовилась с силой отпихнуть наглого «спасителя» и высказать ему всё, что думает о его неуместной самоотверженности. Её взгляд оторвался от белоснежных пальцев парня, а затем точнехонько уперся в его широкую грудь.

«А?» – наткнувшись на небольшую, изящную деталь мужского гардероба, сердце в груди неожиданно пустилось в безумный пляс.

Всё внимание Рины без остатка поглотила отливающая серебром брошь на лацкане незнакомца. Она была выполнена в форме Уробороса – змея, кусающего собственный хвост. Личный, эксклюзивный герб одного, к несчастью, прекрасно знакомого ей по сюжету книги аристократического рода.

«Ха-ха, да нет, это точно не может быть правдой…» – до последнего молилась неудачливая попаданка.

Она думала, что самая большая проблема сейчас – это внезапно влезший в её план самоотверженный мерзавец. Из-за него теперь придётся ждать нового шанса для сцены героического самопожертвования.

Но нет… всё было куда хуже, чем Рина подозревала. На самом деле только сейчас начинались настоящие трудности!

Мир вокруг застыл, словно на стоп-кадре. Время замедлило свой ход до состояния вязкой патоки. Руки мелко, предательски задрожали, а сердце совершило дикий кульбит и намертво застряло где-то в районе горла.

Вопли обезумевшей толпы, треск горящих декораций, топот ног – всё разом отошло на второй план... Нет, весь зал в этот момент, шокированный появлением нового действующего лица, казалось, и вовсе оцепенел.

«Нет, нет, нет... Пожалуйста, только не это... Ещё рано, слишком рано!» – мысленно зверем выла девушка, проклиная этот чёртов мир, автора оригинала, сценарий и саму себя.

Так что же произошло секунду назад? Что заставило Рину так испугаться?

Честно говоря, ничего из ряда вон выходящего… На сцену, где ещё недавно разыгрывали представление, всего-то забрел настоящий демон!

Перед Риной собственной персоной стоял Китран. Самый настоящий, чтоб ему пусто было, герцог Акария!

«Ну правда, сюжет, за что ты со мной так? Я же была хорошей: никого не убивала, не высмеивала почем зря… Боженька, ты на меня за что-то разозлился?»

В голове Рины за долю секунды пронеслась вся её короткая, сумбурная новая жизнь: и то злосчастное отравленное вино, и встреча с Медеей, Виттой и Маликом, и наставления Роланда, и даже недавний пугающий визит Рихта в усадьбу…

«Так, стоп, не начинай паниковать, – судорожно успокаивала себя фальшивая ведьма. – Может, кто-то по случаю спектакля нацепил герб рода Акария? На Земле мерч, посвященный представлениям, вообще излюбленная тактика для заработка на чувствах фанатов…»

Ну конечно, может, это вовсе и не Китран. Мало ли кто мог заметить Эйрену и попытаться помочь ей спасти людей в театре? Может, это какой-нибудь знакомый ей высокоуровневый маг?..

Рина медленно оторвала взгляд от чужой груди и принялась поднимать глаза выше, пока наконец не встретилась лицом к лицу с молодым аристократом.

«Ха-ха… Вот же попала».

Внешность, которая могла бы сравниться разве что с изображениями эльфийских принцев на страницах дорогих артбуков. Высокий рост, струящиеся серебряные волосы, безупречно светлая кожа… Это однозначно был никто иной, как Китран Акария – проклятый главный антагонист романа.

В тот же миг, как только Рина его узнала, у неё от экзистенциального кризиса едва глаза не заслезились. И причиной тому было не просто внезапное появление финального босса. Присмотревшись внимательнее, Рина поняла, что это далеко не первая их встреча!

«Эй, ты тут только что спрашивал, давно ли я строю из себя святую?! А сам-то! – панически, на грани безумия возмущалась она, глядя на точеное лицо демона. – Да ведь ты... ты – тот самый двухметровый, чёртов священник Антей, которого я встретила в городе пару недель назад! Какого чёрта?!»

Возможно, удача и правда окончательно оставила Рину в последнее время. Но виной тому, как выяснилось, были не только происки Рихта и его приспешников. Главной причиной того, что её жизнь в этот раз покатилась по наклонной, стал фальшивый святоша, которого она так неосмотрительно встретила во время первого же выхода в город!

«Так, ну и что мы имеем в настоящее время? Мой план гибели на сто процентов провален. В самое неподходящее время я встретила второго злодея книги. О, ну и вдобавок, я зажата между ним и теми, кто собирается меня поджарить... Ха-ха… Возможно, всё сегодня закончится моим реальным, а не фальшивым исчезновением из этого мира!»

Мысли метались из одной крайности в другую, поэтому Рина даже не замечала, как Китран тем временем тоже пристально, с каким-то исследовательским интересом её разглядывал.

Его угольно-чёрные, бездонные глаза на долю секунды полыхнули изнутри пронзительным янтарным светом, а зрачки сузились в тонкие вертикальные щелочки. К счастью для окружающих, преображение длилось лишь мгновение, поэтому никто не заметил этого мимолетного следа Нагаты на лице герцога.

«И чем она только думает?» – так и читалось в его холодном взгляде.

Китран с живым и искренним любопытством наблюдал за подозрительно застывшим лицом хорошо знакомой ему ведьмы, тщетно пытаясь разгадать, что творится в её разуме. Как она, эта любящая кровь бестия, умудрилась так молниеносно, без капли паники среагировать на появление захватчиков? Неужели Эйрена как-то связана с нападавшими в масках? Это её очередная интрига? Пытается привлечь к себе внимание короля и потому наняла этих бандитов? Или… всё это чистая случайность, и она вышла вперед просто из дурацкого чувства долга, как королевский маг?

Пока Китран перебирал в уме эту вереницу вопросов, на его губах заиграла легкая, почти снисходительная усмешка. Из-за неё на бледных щеках проступили две отчетливые, невероятно милые ямочки.

Разум Рины окончательно изъявил желание отойти в мир иной раньше срока.

«Ну конечно, ямочки... Без них же никак! Абсолютно у каждого уважающего себя первоклассного книжного злодея обязаны быть чёртовы ямочки на щеках!.. Ха-ха…» – теперь Рина мысленно костерила автора оригинала на чём свет стоит, совершенно не стесняясь в выражениях.

Этот ленивый халтурщик не удосужился подробно описать внешность мужских персонажей в тексте романа. По отношению к Китрану он и вовсе ограничился разве что общими фразами вроде: «он был мрачен и ужасен», «его глаза были подобны глазам хищной рептилии», «любой, кто приближался к герцогу Акария, моментально чувствовал себя мухой, которую уже оценивала хищная ящерица».

Этот злосчастный писатель забыл упомянуть маленькую деталь: самый пугающий человек Эндейма, повелитель демонов Китран, без своей маскировки священника выглядел как дьявольски симпатичный принц фейри!

«Разве злодей по книжным канонам не должен выглядеть хотя бы как замученный бессонницей вампир? Разве у него на лице вместо этих очаровательных ямочек не должна красоваться вечная синева под глазами и пара жутких шрамов, оставленных боевыми проклятиями?!»

Нет, Китран был абсолютно, категорически неправильным злодеем! Прямые, струящиеся платиновые волосы, колоссальный рост, широкие плечи, идеальная кожа и бездонные глаза. С такой внешностью ему нужно было идти в главные герои романтического фэнтези, а не в кровавые тираны!

Рина кое-как заставила себя разомкнуть онемевшие губы. Её некогда уверенный, величественный голос сейчас больше напоминал скрип старых досок:

– Что... что ты здесь делаешь?

– Это я должен спрашивать у тебя, Эйрена, – Китран ещё раз мазнул холодным, оценивающим взглядом по замершим террористам в масках, а затем снова посмотрел на графиню.

Притворяется? Или действительно решила поиграть в спасительницу человечества, растеряв весь свой привычный пафос?

«Хм, если и так, то… почему после использования предыдущего чрезвычайно мощного заклинания она не останавливается?» – Китран отчетливо ощущал, что магические и жизненные силы Эйрены уже достигли критически низкого уровня.

– Не мешай мне делать мою работу, – сквозь зубы процедила ведьма, отчаянно пытаясь плечом сбросить его тяжелую ладонь.

Жаль, но силёнок у обычного человеческого тела не хватило, чтобы сдвинуть демона хотя бы на миллиметр.

– Я тоже очень не люблю, когда мне мешают, – мягко, почти ласково парировал Китран.

Он послушно убрал ладонь с её плеча, и Рина уже успела мысленно выдохнуть:

«Ну отлично, кажется, мы разошлись миром, сейчас я закончу план...»

Но радовалась она слишком рано.

Не успела Рина сделать и крошечного шага к отступлению, как Китран изящно приподнял руку в перчатке и легонько, почти невесомо, одним пальцем ткнул её прямо в центр лба.

«Т-ты… Ты что себе позволяешь? Раз злодей, так тебе всё можно? Да я, может, тоже не против к тебе прикоснуться, но сдерживаюсь же как…» – только и успела мысленно возмутиться Рина, как вдруг мир перед её глазами мгновенно покачнулся и поплыл.

Краски театра резко превратились в серое марево, а ноги сделались абсолютно ватными и начали подкашиваться. Не успев толком осознать, что происходит с её телом, ведьма без чувств повалилась вперед – прямо в чужие, услужливо раскинутые руки.

– Ну вот, хоть перестанешь путаться под ногами, – тихо, с облегчением выдохнул Китран, подхватывая обмякшее тело ведьмы.

«Она точно что-то задумала, – рассуждал герцог. – Думаю, эта наглая ведьма хочет сейчас выставить себя спасительницей этих людей, чтобы потом запросить какую-то награду у короля».

Решив, что эта теория самая правдоподобная, Китран повернулся к террористам. В его ладони соткался короткий клинок из чистой, первородной тьмы.

– Ну и? Чего не нападаете-то? – бросил герцог.

Но захватчики, словно окончательно растерявшие уверенность, больше не выглядели такими же организованными, как пять минут назад. Переглядываясь, они начали растерянно озираться друг на друга, а кто-то и вовсе выронил оружие…

– Боже, да что тут вообще за цирк происходит? – раздраженно пробормотал Китран. – Сначала нападаете, потом вдруг тушуетесь. Ещё и эта ненормальная ведьма… – парень усмехнулся, а потом заговорил громче: – А знаете, ладно! Не я это начал, но так уж и быть, с радостью закончу!

В его глазах снова на миг промелькнул звериный блеск. За секунду, без лишней возни и шума, он методично усыпил оставшихся мужчин в масках, посмевших сорвать театральное представление.

Закончив с быстрой зачисткой, он поудобнее перехватил бессознательную ношу и направился к выходу из театра. Вот только вместо того, чтобы доставить великую ведьму в её столичную резиденцию или хотя бы передать на поруки ошеломленному младшему брату, демон без тени сомнений решил утащить спящую Эйрену в собственный, закрытый от чужих глаз замок.

Малик, наблюдавший за всей этой сценой из укрытия за массивной колонной, буквально окаменел. Его пальцы так сильно впились в мрамор, что ткань перчаток с треском лопнула.

«Герцог Китран только что... средь бела дня... похитил Эйрену? – паренек пребывал в настолько глубоком шоке, что его дыхание почти остановилось. – Нет-нет, спокойно. Малик, думай. Может... может, это тоже часть её какого-то безумного плана?»

Но как бы судорожно мальчишка ни пытался себя успокоить, обострившаяся из-за опасности интуиция кричала об одном: грядет катастрофа!

Зачем Китран на самом деле вмешался? Что у этой ядовитой гадюки вообще творилось на уме?!

Немногие оставшиеся в театре люди тоже понятия не имели, за что хвататься мыслями в первую очередь. Думать ли о догорающих декорациях? О террористах, чьи тела теперь лежали на сцене, разбросанные, как сломанные куклы? Об Эйрене, которая так эффектно держала оборону, пока её бесцеремонно не усыпил и не утащил Китран? Или о том леденящем кровь, обещающем скорую расправу взгляде, который герцог бросил на толпу перед уходом, ясно давая понять: любой, кто посмеет пойти за ним или болтать лишнее, закончит свои дни в канаве?

Честно говоря, в этот самый момент даже сам Китран не до конца понимал мотивы своего спонтанного поступка.

Он стремительно шёл по тёмной, прохладной ночной улице подальше от горящего театра, бережно нёс на руках мирно спящую, пахнущую странными духами девушку и хмурился.

Так зачем он её забрал? Зачем вытащил из того места?

Кажется, ответ на этот вопрос ему ещё только предстояло отыскать.

– 18 – Умерла?

Больничные коридоры всегда были пропитаны одним и тем же удушливым, зловонным запахом – смесью едкой хлорки, дешёвого спиртового антисептика и застарелых медицинских препаратов. Вдобавок к этому примешивались въедливые, давящие на перепонки звуки: шарканье резиновых шлепанцев уставших медсестер по линолеуму, надрывный кашель из палат и тихие, безнадежные разговоры старушек о тяжелобольных пациентах.

Эти звуки и запахи были вездесущи, от них невозможно было укрыться или спрятаться. То ли дело внешний вид обшарпанного здания и внутреннее убранство палат – на них маленькая Рина всегда могла с легкостью закрыть свои детские глазки.

С десяти лет она искренне радовалась тому, что во всех государственных клиниках, где ей довелось подолгу лежать, всегда было тусклое, желтое освещение. Кажется, старые лампы накаливания были такими же древними, как и облупившаяся на стенах грязно-синяя краска. Они вечно моргали, работали едва ли на четверть своей мощности, а иногда и вовсе по несколько дней не включались.

Обычно отсутствие света наводило на маленьких пациентов сильный страх, граничащий с паникой. На всех, кроме Рины. Она в свою очередь рассуждала иначе: по её мнению, уж лучше находиться в спасительной темноте и ничего не видеть, чем лицезреть что-то пугающее, что-то, что детской психике видеть было категорически нельзя.

Подобно тем, кто от страха закрывает лицо руками во время просмотра ужастиков, Рина упрямо зажмуривалась каждый раз, когда проходила мимо тяжелораненых, истекающих кровью или неизлечимо больных пациентов.

Эта дурная привычка даже ей самой казалась странной. Но с другой стороны… А зачем вообще лишний раз смотреть на чужие страдания?

Лучше запереться в темноте собственного разума. Лучше не видеть ничего страшного, чтобы ненароком не спроецировать этот ужас на себя и не осознать, что точно такой же кошмарный финал ждет не только окружающих, но и тебя.

Да, лучше не видеть смерть. Лучше не знать несчастья...

Рине отчаянно хотелось покоя. Хотелось абсолютного, глухого забытья, и именно поэтому она с головой уходила в чтение, штурмуя одну электронную книгу за другой. Среди её виртуального чтива были сентиментальные любовные романы, эпические приключения, запутанные детективы и даже глупые комедии, в которых главные проблемы героев были настолько нелепыми, что Рине в них попросту не верилось.

В любом случае, читать чужие истории было занимательно. Чужие миры и чужие жизни были наполнены огромным количеством драм и ужасов, но даже так вымышленные персонажи всегда умудрялись находить в себе силы вставать по утрам. Они встречали верных друзей, обретали любовь, побеждали врагов…

А вот сама Рина, сколько бы ни боролась со своим главным и самым жестоким врагом – реальностью, все равно вечно проигрывала. Потому что, как бы упорно она ни сбегала на страницы вымышленных романов и как бы надежно ни пряталась, люди вокруг всё равно умудрялись напоминать ей, маленькой, бессильной девочке, о том, что она уже глубоко и безнадежно несчастна.

***

Свет в палате снова натужно моргал, в углах сгущались плотные тени, и вокруг никого не было видно.

Внутри полутёмного помещения, с головой зарывшись под тонкое больничное одеяло, сидела одна только Рина. Её тонкие, бледные пальчики привычно касались экрана старенького смартфона, а глаза неуверенно, с каким-то странным трепетом смотрели на заголовок в названии открытой вкладки.

«Смерть шипа и змеи».

Жанр: эпическое фэнтези.

Тэги: антигерой, борьба со злом, счастливый финал.

Предисловие к роману было коротким и не шибко впечатляющим: «Эта история о человеке, который решил отказаться от прошлого и перестать подчиняться судьбе. Он принял решение стать тем, кто будет сильнее любого зла».

– Что это?.. – Рина неуверенно всматривалась в светящийся экран, чувствуя, как сознание странно двоится.

Она ведь прекрасно помнила, как давным-давно начала читать этот несчастный роман. В самом начале она даже чистосердечно, от всей души болела за Рихта, потому что наивно считала, что понимает этого протагониста. Понимает его мотивы, его боль, его желание переписать судьбу...

– Что за ерунда? Я что... вернулась? – прошептала она, и страх ледяной иглой уколол сердце.

Рина судорожно принялась оглядываться по сторонам, пытаясь нащупать границы реальности, пока не заметила неподалеку от входа в свою палату смутно знакомый силуэт. В коридоре спиной к ней стоял пожилой человек.

– Погодите… – Рина нахмурилась, цепляясь за ускользающие воспоминания. – Но разве тот старичок не скончался ещё год назад?

Она отчетливо помнила его, потому что этот благодушный дедушка вечно повторял ей при встречах, что такая молоденькая пациентка, как она, просто обязана поправиться. Твердил, что всё обязательно наладится, изменится, и что жизнь однажды заиграет новыми, яркими красками…

Рина не просто не любила – она всем сердцем ненавидела слышать подобные утешения. От них внутри всё болезненно, судорожно сжималось. Она с юных лет твердо и цинично знала: жизнь и смерть никогда не смотрели на возраст в паспорте. Богу или вселенной было попросту наплевать, сколько лет человеку, сколько добрых дел или ужасных грехов он совершил, порочен ли он или, может, наоборот, чист как младенец...

Тем не менее, из глупого детского уважения к взрослым людям, она никогда не высказывала вслух своё не по годам жесткое мнение. В ответ на чужую жалость она лишь покорно кивала и послушно натягивала фальшивую, вежливую улыбку. Больше подобных речей ей в жизни не нравилось только одно – бессмысленные, шумные перепалки.

Только вот… тот старый пациент однажды всё понял. Он оказался единственным, кто умудрился почувствовать за безукоризненной вежливостью Рины глухую, тщательно скрываемую неприязнь.

«Значит, не веришь мне, да? – сказал он тогда, тихонько хмыкнув в седые усы. – Ха-ха, а знаешь, ты правильно делаешь, Рина. Никогда не верь тем, кто сладко поёт, будто ты получишь абсолютно всё, чего только захочешь. Это наглая ложь. Судьба и жизнь слишком непредсказуемы и жестоки, чтобы выдавать каждому то, чего он страстно желает».

Тогда, в прошлой жизни, Рина не поняла глубокого смысла слов этого человека. Но сейчас, оглядываясь назад, она признавала: старик был чертовски прав. Теперь-то она на собственной шкуре знала, что жизнь действительно могла исполнять желания, но делала она это настолько извращенно, насколько человек даже представить себе не мог. Внезапное попадание в тело умирающей книжной злодейки доказало ей это со стопроцентной жестокостью.

– Дедушка?.. – тихо позвала Рина, медленно спуская ноги с жесткой больничной койки.

В голове набатом забилась паническая мысль: раз она снова видит этого давно умершего старца… значит, она тоже мертва? Выходит, Китран всё-таки не пощадил её вчера на пепелище театра? Он убил её, да?

Горечь удушливым комом встала в горле, но Рина, упрямо сжав зубы, продолжила идти вперёд. Забыв о тапочках, халате и прочих условностях, она босиком выбежала из палаты в прохладный коридор и резко схватила мужчину за худое, сухое плечо.

– Дедушка, вы... вы помните меня?

Мужчина медленно повернулся и перевел на неё тяжёлый взгляд серых глаз.

– О, да это же Рина!

На какую-то короткую секунду в его глазах вспыхнуло абсолютное понимание, но уже через миг оно безвозвратно пропало, сменившись мутной пеленой старческого забытия. С уст старика сорвались совершенно неожиданные и странные слова:

– Девушка, а тебе нравятся яблоки?

– А? О чем вы, дедушка? При чем тут... – Рина растерянно захлопала глазами, не понимая сути вопроса.

– Понимаешь, у меня раньше был огромный, цветущий сад с яблонями, но... – он горько, как-то потерянно улыбнулся. – Это было так невыносимо давно, что я сейчас даже не помню, как эти яблоки выглядели и какими они были на вкус, – он снова сфокусировал на ней свой пугающе пронзительный взгляд, и его голос стал вкрадчивым, почти зловещим: – Так скажи мне, тебе нравятся яблоки?

– Эм… ну, да? – Рина нервно переступила с ноги на ногу на холодном линолеуме. – Разве есть люди, которым они не нравятся?

– Ну конечно есть, глупая! – старик коротко рассмеялся. – Ты разве не знаешь, что яблоки бывают невыносимо кислыми или, наоборот, до скрипа на зубах сладкими? Что они часто оказываются червивыми изнутри или моментально гниют, стоит им только сорваться и упасть с ветки на сырую землю?

Рина невольно улыбнулась, и эта мимолетная реакция не укрылась от проницательного взгляда старика.

– Почему ты смеешься, девчонка?

– Потому что у меня на секунду появилось стойкое чувство, будто вы сейчас не фрукты, а людей описывали, – Рина принялась шутливо загибать пальцы. – Люди тоже бывают твердыми и из-за этого кажутся другим неприятными. Некоторые с виду мягкие, прямо приторно-сладкие, но в таких «сахарных» душах ещё быстрее заводятся черви или гниль, стоит им только упасть. Но знаете, что самое забавное? Даже самые кислые и самые гнилые яблоки все равно оставляют после себя семена. Так как же вышло, что ваш сад бесследно пропал?

Старик удивленно, с явным перекосом прищурился, разглядывая стоящую перед ним босую девушку.

– Смотрю, ты знатно переменилась. Стала дерзкой.

– Так и думала! Вы меня всё-таки узнали! – победно улыбнулась Рина.

Старичок лишь тихонько усмехнулся в ответ, но ничего конкретного не сказал. С виду он казался мягким и безобидным, точь-в-точь как те сладкие душистые яблоки, о которых они только что рассуждали, но внутри этого человека определенно скрывалась своя застарелая, опасная гнильца. Наверное, именно поэтому ему в своё время и приглянулась Рина. Она тоже во многом походила на него – прятала за внешней покорностью холодный расчёт.

– Ладно, хватит пустой болтовни, – старик вдруг посерьезнел и сделал шаг назад. – Тебе пора уходить отсюда.

– Что? Вы прогоняете меня? – нахмурилась Рина, чувствуя, как пространство вокруг начинает странно вибрировать.

– Если я не прогоню тебя прямо сейчас, то безвозвратно потеряю своё самое последнее яблоко, – тихо, но твердо отрезал он.

– Опять вы за своё. Сами же сказали, что сад...

Но не успела Рина договорить и высказать всё, что думает о чужих метафорах, как старец – в точности так же, как накануне это сделал безжалостный Китран, – стремительно вытянул руку и внезапно ткнул сухим костлявым пальцем прямо в лоб девушки.

Мир вокруг Рины мгновенно вздрогнул, оглушительно зазвенел, начал стремительно угасать и терять свою привычную, осязаемую форму.

– Поговорим как-нибудь в следующий раз, – были последние слова, которые Рина услышала из уст этого человека.

– 19 – Начало скандала

«Почему всем так нравится тыкать меня по лбу?..»

Стоило этой мысли сформироваться, как оцепенение с лежавшего на кровати женского тела начало спадать. Затекшие, совершенно немеющие конечности неохотно оживали, а разум постепенно возвращался из глубокого, липкого сна, в который его погрузили.

Рина резко открыла глаза и испуганно привстала на постели, тяжело дыша.

– Чёртов Китран!.. – прошептала она пересохшими, потрескавшимися губами, судорожно оглядываясь по сторонам. – И где я?..

Комната, в которой девушка находилась, была ей абсолютно незнакома. Слишком уж вычурна и огромна она даже по меркам столичной резиденции Эйрены, в которой Рина прожила месяц после перерождения.

Высокие, стремящиеся вверх стены, в которые были врезаны массивные панорамные окна от пола до потолка. Тут и там проглядывалось множество изысканных мелких деталей: расшитые серебром подушки, незажженные ароматические свечи на каминной полке, тяжелые портьеры. К тому же весь интерьер был выполнен в глубоких тёмно-синих и благородных кобальтовых оттенках.

Неутешительный вывод, к которому Рина пришла после нескольких секунд озираний по сторонам, звучал просто:

«Хорошая новость: эти покои – это не та ужасная больничная палата из моего кошмара… Плохая новость: это, чёрт бы его побрал, замок короля демонов, а-а-а-а!»

Как только Рина поняла, что это место – не мир из её прошлого, то немного успокоилась. Это же буквально значило, что она не умерла. Счастье, радость, легкость и осознание, что не всё ещё потеряно… – это бы она почувствовала, если бы не моментальное осознание другого факта. То, что она жива сейчас, не значит, что она доживет до следующего полудня!

Когда Рина поняла это, ей хотелось закричать так, чтобы стены этого помпезного места загрохотали. К счастью, её горло было сухим, неподатливым и будто набитым ватой. Из-за этого она не проронила ни звука и не привлекла к себе внимание обитателей этого места.

«Так, давай спокойнее… Вспоминай, что случилось…»

И тут в голове яркой вспышкой пронеслись последние секунды перед потерей сознания. Всплыли кадры пожара, броши с уроборосом, силуэт двухметрового «священника», который, как назло, оказался главным злодеем романа. Вспомнился и насмешливый голос, и тонкий палец, безжалостно ткнувший в лоб самоотверженную, бьющуюся со злом красавицу.

От этих воспоминаний волосы на затылке Рины мгновенно встали дыбом, а по спине пробежал холодок.

– Выжила... – девушка нервно сглотнула, запустив пальцы в растрепавшиеся волосы. – Но какой ценой?

Ей правда хотелось смеяться. Ведь что получается, теперь все запомнят Эйрену не Великой и Ужасной спасительницей театра… Ее запомнят той, кто упал в обморок из-за тычка пальца демона.

– А знаете… Ну и ладно!

Быстро соскочив с неприлично мягкой кровати, пленница настороженно осмотрела комнату с этого ракурса. Огромная, светлая, уютная. Здесь даже виднелся балкончик и цветы, которые так приятно благоухали, что Медея точно бы захотела узнать их название…

– Цыц, даже не смей засматриваться! – Рина быстро покачала головой, чтобы не отвлекаться.

Шагнув к массивной дубовой двери, ведущей к выходу из помещения, она пару раз решительно подергала тяжелую бронзовую ручку. Как и следовало ожидать, та даже не шелохнулась.

– Наглухо заперто. Не удивлюсь, если ещё и сдерживающими чарами сверху припечатано…

Выходит, Китран действительно без зазрения совести похитил Эйрену Де Клифф прямо из театра и утащил в свой змеиный замок. И это на глазах сотен зевак!

«Погодите-ка… Только не говорите, что он в отместку за все, что ведьма творила...» – Рина похолодела от внезапной мысли и принялась судорожно ощупывать себя.

К счастью, чёрное платье из паучьего кружева было в целости и сохранности, а все пуговицы и завязки были на своих местах.

– Ну, спасибо, что только морально, а не физически надо мной поиздевался, змеюка, – облегчённо выдохнула она.

Немного успокоив бешено бьющееся сердце, Рина прижалась ухом к прохладному дереву двери и изо всех сил напрягла слух. Поначалу из коридора доносилась лишь мёртвая, зловещая тишина, но стоило ей затаить дыхание, как издалека долетел отчетливый, размеренный стук приближающихся шагов. Мерный, тяжёлый шаг человека, который абсолютно уверенно шёл по направлению к этой двери.

«Ну что ж, утро добрым не бывает, если накануне тебя демон похищает», – панически срифмовала Рина.

Зато теперь было ясно, что мешкать нельзя.

Главная проблема заключалась в том, что действие парфюма, искусно скрывающего полное отсутствие у Рины магии, неумолимо подходило к сроку завершения. Стоит Китрану сейчас встретиться с попаданкой, и он со своей чудовищной демонической чуйкой в одно мгновение поймет, что великая и ужасная Эйрена Де Клифф «сломалась». Она больше не способна выдать даже простейшую магию. А знать об этой уязвимости главному антагонисту романа не следовало ни при каких обстоятельствах. Это чудовище взамен точно лишит её жизни за всё, что Эйрена за годы их вражды натворила!

«Прости уж, Китран, но тебе я, как и Рихту, не доверяю вот ну ни капельки».

Рина стрелой метнулась обратно к кровати, нашла возле подушки свой расшитый ридикюль и со свистом выдернула оттуда невзрачный свиток пространственного перемещения – тот самый, который ей так обидно помешал активировать Китран во время штурма театра.

Она без колебаний, с треском рванула плотную бумагу свитка пополам. Пространство вокруг неё замерцало, скручиваясь в тугую воронку, и в то же мгновение она бесследно растворилась.

Секунда – и Рина всем телом ощутила жёсткий матрас в своей привычной, скромной комнатке в усадьбе, где она жила под видом служанки.

Оглядевшись и убедившись, что перемещение прошло успешно, она оперативно смыла духи, сменила роскошное кружевное платье на простые серые одежды и со спокойной душой рухнула на кровать, с головой закопавшись в пахнущие лавандой подушки.

К счастью, из этой передряги она выпуталась.

К несчастью, Рина не знала, что к этому моменту уже назрела новая беда…

***

– Как думаешь, мы её вообще когда-нибудь увидим? – тихо спросила молоденькая горничная, усердно протирая огромные окна в коридоре королевского дворца.

Сегодня с самого полудня в главном замке Эндейма воцарился хаос. Знатные лорды, министры и иностранные послы сметали всё на своем пути, толпясь в галереях. Они выстраивались в бесконечные очереди, надеясь получить экстренную аудиенцию у Его Величества Федерика.

Старшая служанка ворчливо поправила чепец:

– Уж не знаю, куда она подевалась, но как по мне – графиня получила ровно то, что заслужила. Сколько невинного народу из-за интриг этой ведьмы в сырую землю полегло? Туда ей и дорога!

Младшая горничная обиженно фыркнула:

– Какая же ты злая! А то, скольких людей она вчера своей грудью от огня закрыла, ты подумать не удосужилась?

– Хах... – внезапно прозвучал из глубины полутемного коридора тихий, леденящий душу смешок.

Мимо замерших горничных неспешной походкой прошел сам герцог Акария. Обе женщины мгновенно побледнели, вытянулись по струнке и согнулись в глубоком поклоне, опустив головы как можно ближе к паркету. Они едва дышали от страха. Стоило платиновым волосам демона скрыться за поворотом, как служанки разом судорожно выдохнули, вытирая холодный пот со лба.

А ведь в кулуарах дворца вовсю поговаривали, что именно он – жестокий и непредсказуемый герцог – лично приложил руку к устранению графини!

– И чего это он усмехается? Как будто задумал недоброе, – шепотом заявила старшая, испуганно глядя вслед ушедшему парню.

– Наверное, просто зол, что теперь на каждом углу треплют его имя... Я слышала, герцог терпеть не может лишнее светское внимание.

– Что ж тогда получается... – зловеще прищурилась ворчливая служанка. – Даже если графиня Эйрена ещё жива, то герцог Китран её точно из-под земли достанет. Найдет её логово – и тотчас снесет ведьме голову без суда и следствия!

– Не говори так, – испуганно зашипела молодая. – Если он её тронет, люди его проклянут. Эйрена после вчерашнего для всех – настоящая героиня, спасшая знать!

– Ерунда это всё! Эта ведьма просто околдовала глупый народ своими чарами, вот они теперь в панике и кричат на каждом перекрестке!

Рина, отсыпавшаяся в своей тихой усадьбе, даже отдаленно не догадывалась, какую бурю вызвала в столице. Она и представить не могла, что её поспешный побег из особняка Китрана спровоцирует колоссальный международный скандал.

Ещё вчерашние спесивые зрители театрального представления, которые во время штурма могли только хныкать и молить о пощаде, сегодня вдруг преисполнились невиданной смелостью. Они толпами повалили в тронный зал короля Федерика, требуя немедленно созвать поисковые отряды и отыскать «национальное достояние» – героическую графиню Де Клифф.

Но каково же было всеобщее удивление, когда лучшие королевские маги-ищейки не смогли обнаружить в пространстве ни единого следа её колоссального источника силы. Эйрена будто растворилась в воздухе. Сложилось впечатление, что её энергетический отпечаток был стерт под корень.

Придворные аналитики поломали головы над этой загадкой и пришли к единственному логичному выводу: раз Эйрена Де Клифф не отображается на поисковых картах, значит, она мертва. И раз от её мощнейшего ядра не осталось даже крупицы магии, это означало лишь одно – духовную силу графини перед смертью зверски, до последней капли, выкачал какой-то невероятно могущественный тёмный практик.

Несчастную Эйрену не просто убили. Её замучили ради магической силы! И главным подозреваемым в этой чертовщине, разумеется, стал Китран. Злобный герцог, повелитель демонов, был последним, кто видел ведьму живой. Именно он унёс её на руках в неизвестном направлении, и именно он мог стать единственным свидетелем её последних минут. Логическая цепочка замкнулась, и на голову герцога посыпались миллионы негласных обвинений.

– 20 – Королевский взгляд

Китран с хмурым и отрешенным видом сидел за роскошным обеденным столом в малых покоях Его Величества Федерика. Демон лениво ковырял вилкой в тарелке, краем уха слушая бесконечные причитания монарха.

– Я в это дело изначально лезть вообще не планировал, Китран! – возмущался Федерик, яростно зажав в кулаке столовый прибор так, что серебро жалобно скрипнуло. – Но слухи о кончине Эйрены перепугали знать и простой народ в сто раз сильнее, чем появление фанатиков на спектакле! Я уже ума не приложу, за что хвататься!

– Сначала возьмитесь за еду, Ваше Величество. Остывает же, – ровным, скучающим тоном посоветовал ему демон.

– Ты у меня договоришься, мальчишка! – рявкнул король, но в его голосе не было настоящей злости.

Король Эндейма Федерик был уже в почтенном возрасте, однако выглядел здоровее и крепче любого столичного юнца. Высоченный, широкоплечий, бугрящийся мышцами – внешне он напоминал скорее свирепого лесного медведя, нежели классического аристократа, который только и мог, что перебирать бумаги. Тем не менее, несмотря на грозный вид, Федерик часто вел себя как импульсивный ребенок и совершенно не торопился уступать трон своим амбициозным детям. Он открыто заявлял, что пускай эти оболтусы для начала хотя бы личную жизнь устроят, прежде чем зарятся на управление Эндеймом.

«Старость – это определенно не про Его Величество», – Китран давно это понял. Демон был уверен, что старость сама боится стального тела этого короля, поэтому к нему и не заявляется.

– Я совершенно серьезно, Ваше Величество. Государственные вопросы следует решать постепенно, – спокойно произнес змей, заметив, что монарх лишь буравит тарелку тяжелым взглядом. – Для начала нам необходимо разобраться с террористами в масках, которые представляют реальную военную угрозу.

– И фанатики с мушкетами, и внезапное исчезновение Эйрены – оба происшествия одинаково важны для стабильности королевства! – король Федерик вдруг подался вперёд, прищурив проницательные глаза. – Скажи мне честно, Китран... Вся эта чертовщина с графиней Де Клифф... она ведь не тобой спровоцирована? Ты ведь не мог настолько отчаяться из-за её выходок, что решил её... ну, это самое... кхм… от злости придушить и прикопать где-нибудь в своих лесах?

Вилка в руке Китрана со зловещим скрежетом проехалась по фарфоровой тарелке, заставив короля осечься.

– Если бы я действительно хотел убить кого-то вроде Эйрены, Ваше Величество, я бы сейчас так мирно перед вами не сидел.

Федерик тяжело вздохнул и откинулся на спинку резного стула:

– И то правда... Печать Нагаты внутри тебя просто не выдержала бы подобного всплеска сильной крови. Она бы неминуемо сломалась, выдав тебя с потрохами…

Это была чистая правда. После гибели такого сильного мага, как Эйрена, вся её колоссальная жизненная энергия неизбежно стала бы лакомой пищей для дремлющей внутри Китрана сущности. Проклятый змей сожрал бы её остатки, окончательно выйдя из-под контроля. Китран подобного исхода допускать не желал.

– Но ведь Эйрену кто-то всё-таки стер с лица земли! – снова упрямо заявил Федерик, хлопнув ладонью по столу.

Китран раздраженно нахмурился и окончательно отложил вилку в сторону:

– Тогда скажу так: в моём замке её никто не убивал. Эта девчонка, едва придя в сознание, умудрилась втихую сбежать. Думаю, её либо поджидала заранее подготовленная засада в той точке, куда она переместилась. Либо же... мне кажется, что Эйрена на самом деле очень даже жива. Она нас всех попросту обставила, умудрившись каким-то образом наглухо заблокировать своё присутствие на наших поисковых картах.

– И с чего вдруг у тебя появились такие подозрения?

– Вчерашнее нападение в театре... Во время боя у меня сложилось стойкое ощущение, что Эйрена заранее знала о грядущем штурме. Она тогда так уверенно вышла вперед, будто сама все спланировала.

– Это тебе твоя хваленая чуйка Нагаты подсказала?

Китран слегка поморщился, но после недолгой паузы неохотно кивнул. Ему до зубовного скрежета не нравилось признавать, что сидящий внутри него проклятый демон напрямую влияет на его сознание.

– Я не был до конца уверен в её мотивах, поэтому вмешался и самостоятельно зачистил людей в масках. Эйрену я усыпил и увел в свой замок, чтобы позже расспросить без свидетелей. Но она, как я уже говорил, не стала меня дожидаться и сбежала.

Федерик вдруг громко, раскатисто рассмеялся, покачав головой:

– Ну а какая нормальная девушка на её месте не сделала бы этого, а?! Ты сам-то головой подумай, Китран! Эйрена, бедняжка, выполняла свою работу – защищала людей, а тут заявляешься ты – бесцеремонно похищаешь её средь сражения и тащишь в своё закрытое змеиное логово! Бедная моя девочка, сколько же она настрадалась из-за глупых мужчин…

«Тц, эта ваша "бедная девочка" людей как семечки щёлкает», – мысленно скривился Китран, вспоминая кровавый след прошлого Великой Ведьмы.

– Ваше Величество, чтобы вы знали, из-за всего этого повышенного внимания я и так кое-как сдерживаюсь. Пожалуйста, хоть вы не делайте меня крайним…

– Ладно, ладно. Раз уж ты твердо сказал, что не убивал Эйрену и энергию её не забирал, я тебе верю. Сам знаешь, Китран: ты единственный из моего окружения, кому я вообще могу доверять без остатка. Поэтому, давай так: если твоим ищейкам станет известно хоть что-то конкретное об исчезновении нашей ведьмочки, тотчас докладывай мне. Она, конечно, та ещё заноза в королевском седалище и пить мою кровь умеет мастерски, но для баланса сил в королевстве она нам жизненно необходима. Так что, даже если ты по-прежнему злишься на её прошлые выходки, не смей вредить девочке, когда встретишь! Понял меня?

Китран пристально посмотрел в глаза монарху:

– Скажите честно, Ваше Величество... Вы всё ещё слепо верите, что девушка из этого сумасбродного рода действительно способна помочь мне снять проклятие? Или вы просто банально боитесь лишиться сильнейшего боевого мага?

– Тц, глупый ты мальчишка! Сильных боевых магов при должном усердии и затратах можно ещё хоть десяток из академии навыпускать. А вот найти того, кто даст надежду на снятие проклятия высшего порядка – задача из разряда невыполнимых. Ты спрашиваешь, верю ли я в старые церковные предсказания? Так вот – да, верю, Китран. Верю, потому что иначе ни мне, ни тебе в этом мире вообще ничего не останется, кроме вечной войны и сумасшествия!

Несколько лет назад верховными священниками Эндейма было вынесено тайное пророчество. В нём чётко говорилось, что девушка, в чьих жилах течёт кровь воинственного рода Де Клифф, станет той единственной, кто спасёт последнего представителя проклятого рода Акария. Она и только она сможет полностью снять разрушительное проклятие Нагаты.

Повелителем ночи в этом поколении мог считаться только Китран – единственный носитель сил Нагаты. Но вот кем именно была та самая загадочная дама из рода Де Клифф – пророчество умалчивало. По этой веской причине Китран уже долгое время вёл скрытую, но дотошную слежку за всеми девушками этого семейства: за тихой Виттой, за взбалмошной Эйреной и даже за не относящейся по крови к этому роду Медеей. Возможно, именно по этой причине Китран, повинуясь странному инстинкту, лично вмешался в противостояние Эйрены с той подозрительной группой террористов.

Демон по-прежнему хмурился, подперев подбородок:

– Не сочтите за грубость, Ваше Величество, но я всё же не склонен верить этим лицемерным святошам и их предсказаниям. Даже гению Рихту.

Король протяжно, утомленно вздохнул:

– Раз уж ты настолько упрям, что не веришь священникам и в том числе Рихту, то давай, забирай мою дочь Аманду и женись на ней! Я готов простить твой категорический отказ от руки моей прекрасной принцессы только ради этого проклятого пророчества! Слышишь? Можешь жениться только на девчонке Де Клифф! И Эйрена, чтобы ты знал, в моём личном списке потенциальных невест для тебя стоит на первом месте! Она сильная, гордая…

Китран иронично добавил:

– И сумасшедшая.

Но, как ни странно, по мнению самого демона, это качество больше всего подходило для кандидатки на брак с родом Акария.

«…потому что только сумасшедшая сможет связать свою жизнь с проклятым родом, который её и убьёт», – но это демон из уважения к королю вслух не произнес.

– Ты у меня точно договоришься, парень! – Федерик с шутливым прищуром угрожающе тыкнул Китрану вилкой прямо в грудь. – Если для окончательного снятия твоего змеиного проклятия потребуется свести тебя хоть с двоюродной прабабкой Эйрены, я лично её отыщу, из-под земли достану и вас обвенчаю! Так что давай тут без своих капризов. Лучше попытайся повнимательнее разузнать, что не так с этой их семейкой, раз их жизненные силы способны так странно влиять на силу Нагаты внутри тебя.

– Хорошо, Ваше Величество, – Китран с едва заметной улыбкой приподнял ладони вверх в знак капитуляции. – В любом случае, пускай пока всё идёт своим чередом. Если Эйрена действительно жива и просто затаилась, она рано или поздно сама покажется. Вы же знаете, она до безумия любит чужое внимание. Даже будучи в бегах, она долго не усидит на месте.

Чего только стоили её дикие выходки в прошлом: то умертвит неугодных шпионов и цинично подбросит их трупы прямо Китрану к порогу, то устроит масштабный поджог имущества лордов... Да даже вчера – с чего вдруг она вырядилась в то вызывающее кружевное платье?!

Нет, кажется, эта ведьма физически не способна прожить и месяц, не устроив для высшего света очередное эффектное представление!

– Что ж... Будем ждать её следующего шага, – тяжело вздохнул король Федерик, наконец-то принимаясь за остывшую еду.

– 21 – Газетная вырезка

– Рина, ни о чём не переживай, всё будет хорошо, – уже второй раз за последние десять минут повторила Витта.

– И правда, не нужно беспокоиться, всё равно ты добилась чего хотела: в столице тебя уже все похоронили, – подал голос Малик, переступая порог спальни.

– Малик! – Витта так громко прикрикнула на брата, что Рина наконец очнулась.

До этого она сидела с натянутой улыбкой от уха до уха, тупо уставившись в пустоту. В руках она сжимала детскую книжку, перевёрнутую вверх тормашками, что делало её похожей на окончательно спятившую девушку.

– А что я? Витта, ты на неё посмотри, – продолжал докапываться Малик, грозно тыча пальцем в старшую сестру. – От неё ни ответа, ни привета всю ночь не было. Сначала пропала, а потом ещё и суеты навела на всю столицу.

Рина оскалилась ещё шире. Её руки, до этого крепко державшие перевёрнутый томик, заметно задрожали. Книжка в пальцах начала пританцовывать.

Наконец в глазах девушки закипели слёзы; она отбросила учебник в сторону, схватила с кровати подушку и изо всех сил закричала в неё что-то нечленораздельное.

«Чёртов Китран! Он всё испортил! В оригинале романа этого не было и в помине! Какого чёрта он вообще влез и вытащил меня из того ада?!»

Теперь, когда Эйрену попытаются отыскать и не найдут, абсолютно все решат, что Китран и есть тот, кто лишил её жизни. Этот демонюга и без того чокнутый и опасный, а теперь ему тем более нельзя раскрывать тайну попаданки.

«Если этот гад прознает, что во мне нет магии и уж тем более не осталось первозданных сил Эйрены, то он… он…»

Да, он однозначно сразу же, одним тычком пальца, её раздавит.

Обычно Китран не убивал людей, чтобы не расшатать печать Нагаты, однако жизнь Рины вообще ничего не стоила в глазах повелителя демонов. Нагата внутри него даже не шелохнётся, когда Китран разорвёт тело самозванки на пару сотен кусочков!

От этих мыслей Рина закричала в подушку ещё яростнее.

– Рина, тебе больно? – закружилась вокруг неё обеспокоенная Витта. – Хочешь, я принесу тебе чего-нибудь сладкого?

– Думаешь, конфеты и пирожные подсластят её горькую жизнь? – фыркнул Малик. – Ай! – за что тут же схлопотал по голове мокрой от слёз подушкой.

Рина поправила растрепавшиеся волосы и притянула к себе сестрёнку поближе.

– Кхм, не переживай, малышка, я в порядке. Просто злюсь на себя за собственную беспечность. Я плохо всё обдумала и подготовилась из рук вон плохо.

Непутёвая ведьма действительно не учла, что в оригинальном сюжете Эйрена никогда специально не подставлялась под удар. Бандиты тогда сами начали избирательно атаковать именно её. Ну а Рина совершила глупость, когда импульсивно решила подставиться, чтобы сделать смерть Эйрены как можно более героической.

Горе-спасительница горько вздохнула.

«Ладно, теперь уже ничего не поделаешь. Сейчас главное – дать Китрану время, чтобы он позабыл этот инцидент. В любом случае, Эйрену он не разыщет».

– Эй, если ты закончила плакать, то, может, вернёмся к делам? – спросил Малик, вытаскивая из волос перья. Рядом с ним на постели лежала внушительная стопка свежих газет. Из-за синяков под глазами парень сейчас выглядел ничуть не лучше Рины.

– Да, да… Я уже оплакала свою короткую жизнь, так что давай займёмся делом. Рассказывай, что там в столице.

Малик присел на край кровати поближе к сёстрам.

– Как мы и думали, шуму поднялось много. Кто-то вовсю делает ставки, что ты скончалась от ранений прямо в театре. Кто-то думает, что тебя тайно добил герцог Китран. А некоторые предполагают, что всё это – изначальные происки повелителя демонов. Мол, он специально похитил тебя, чтобы запереть в своих подземельях.

– Господи, этим газетчикам пора начинать писать романы.

«В любом случае, вряд ли у них получится хуже, чем у автора этого мира…»

Рина взяла из стопки верхние газеты и принялась внимательно изучать страницы. Малик в это время продолжал вводить её в курс дела:

– Думаю, недели через две, когда всем окончательно станет ясно, что ты не появляешься ни в родовом поместье, ни в городе, начнётся новая волна паники. К этому времени мы сможем спокойно перебраться в твою столичную резиденцию. Оттуда будет гораздо проще отыскать напавших на тебя гадов.

Рина машинально кивнула, но на самом деле она уже не слушала брата. Её взгляд намертво приковал один из броских заголовков: «НЕУЖЕЛИ НАЙДЕН ПЕРВЫЙ ЗА СОТНЮ ЛЕТ КАМЕНЬ РАКСЫ?»

Камень раксы… Вот оно!

Рина прекрасно помнила, что по сюжету романа это был один из самых важных минералов. Он был настолько невероятно редким, что в народе его звали не иначе как «слезами богини Митраль». По лору книги, этот камень – единственный неживой предмет в мире, который конденсировал в себе силу веры. Именно поэтому его использовали святые либо для поднятия уровня магии, либо для усмирения демонов.

«Ну конечно, и как бы главный герой прошёл мимо такого сокровища», – рассуждала она.

Её ничуть не удивляло, что Рихт пытается заполучить этот артефакт. Удивляло другое: этот дурной парень почему-то использовал его не на себе, а на Китране – на минуточку, единственном демоне, который не слишком-то боялся святой магии.

Из-за того, что род Китрана произошёл от человека, поглотившего плод демонического древа, внутри повелителя демонов всегда уживались два типа энергии – духовная сила жизни и сила смерти. Это делало род Акария смертным и стареющим, но порождало устойчивость к магии веры.

«Неужели Рихт этого не понимал, когда нападал на Повелителя Ночи? – недоумевала Рина. Хотя, если быть откровенной, сама она узнала об этом как раз-таки из-за этого глупого каноничного поступка Рихта. – Ладно, без разницы, что там творилось в голове этого святого полоумка. Главное, что благодаря его ошибке мы узнали кое-что важное…»

Рихт верил, что сможет с помощью камня раззадорить и свести с ума Нагату – запертого в теле Китрана первородного демона. План провалился. Из-за смертной оболочки Китрана сам по себе камень раксы нисколько ему не вредил. Но вот если этот минерал расплавить в сильном пламени, смешать с водой и дать испить демону – это заставит даже высшее демоническое существо на долгое время впасть в беспробудный сон. Иначе говоря, точно так же, как Китран усыпил Рину, Нагата из-за этого зелья усыпит сам себя.

Рина решительно ткнула пальцем в размашистый рисунок на газетной полосе.

– Малик, нам нужно это достать. Очень нужно. Я бы даже сказала, что жизненно необходимо.

Не было абсолютно никакого смысла в том, чтобы камень раксы оказался у Рихта. В его руках он превратится в бесполезный булыжник. Камень должен достаться Рине. Он станет её последней надеждой на спасение.

В будущем нужно во что бы то ни стало заставить Китрана принять напиток с камнем раксы, чтобы после без труда ликвидировать уязвимого, спящего демона – либо когда он начнёт окончательно обращаться Нагатой, либо при любом другом удобном случае. Это спасёт миллионы невинных жизней.

Услышав столь резкое заявление, Малик нахмурился и недовольно скрестил руки на груди:

– Камень раксы? Ты хочешь, чтобы я сейчас в открытую заявил Роланду, что собираюсь отметить кончину любимой сестрёнки покупкой дорогущего камня? Или мне нужно тайно от Роланда его приобрести, чтобы он избавлялся от меня не мгновенно, а не торопясь? Так сказать, растягивая удовольствие?..

Рина не выдержала и коротко усмехнулась, отчего лицо Малика помрачнело ещё больше.

– То есть ты даже не отрицаешь, что твой полоумный дворецкий меня за такое под кустом закопает?

– Ха-ха-ха.

– Эй, не смейся!

– Да я не над тобой. На самом деле тебе вовсе не обязательно обо всех своих тратах докладывать Роланду, – Рина заговорщически похлопала паренька по плечу. – У меня есть личные накопления, их и используем.

Точнее, это были тайные заначки настоящей Эйрены.

– Правда, пока что нам ни в коем случае нельзя подавать виду, будто мы, обитатели Усадьбы Трёх Роз, на радостях от пропажи графини зажили на широкую ногу. Это будет выглядеть чересчур подозрительно. Ещё не дай бог люди решат, что это ты причастен к моему исчезновению ради наследства. Но вот после того, как утихнет вторая волна слухов, именно так и нужно будет поступить. Начать вести себя так, будто мы теперь безбожно богаты и нас больше никакой здравый смысл не сдерживает.

– Ладно, в таком случае я куплю этот камень.

– Нет, я сама лично поучаствую в его покупке. От тебя потребуется только по-тихому забрать деньги из тайника.

– Тебе надо было самой их в более надёжное место перепрятать!

– Да прекращай ворчать, на самом деле я спрятала их прямо в твоей комнате.

– Сразу бы так и сказала!

– Да? Но мне так нравится наблюдать за твоей напуганной моськой.

– Это чьё лицо ты сейчас моськой обозвала?!

– А кто там буквально минуту назад заявлял, что мне бояться нечего, потому что меня всё равно уже похоронили?

– Тц, так ты всё слышала… А я думал, ты в тот момент слишком глубоко в свои невесёлые мысли ушла…

После этого даже Витта не выдержала и рассмеялась. Атмосфера в комнате окончательно разрядилась, и дети Де Клифф снова принялись перебирать листы столичной прессы.

Сплетни – это всё-таки страшная, разрушительная сила. Из утренних газет Рина узнала столько невероятных теорий, что ей в какой-то момент стало интересно: а всё ли она знает о себе и об Эйрене? К примеру, из информации в одной сомнительной газетёнке следовало, будто Китран – это внебрачный сын короля Федерика. А в другой авторитетно утверждалось, что Эйрена регулярно получала официальные предложения руки и сердца от герцога, но каждый раз надменно отвергала их, из-за чего ущемлённый демон её и выкрал!

«И с какого перепугу Китрану быть хоть каплю заинтересованным в Эйрене?» – мысленно посмеивалась Рина, перелистывая скандальные статьи.

– Рина, а вот это вообще что такое? Ты слышала об этом раньше? – Малик указал пальцем на короткую колонку новостей в самом низу страницы.

Рина прищурилась, вчитываясь в мелкий шрифт: «Исследования добытых из драконьего подземелья сокровищ продолжаются. Учёные и магистры магии подробно осмотрели извлечённые авантюристами древние артефакты; среди них до сих пор не установлено точное назначение двадцати трёх предметов».

И снова оригинальный сюжет романа настойчиво давал о себе знать.

Согласно первоисточнику, когда святой рыцарь осознал, что коварная Эйрена ничуть не потеряла своих колоссальных сил, он искусно воспользовался её страстью к древним артефактам. Рихт заранее встроил внутрь группы сокровищ опасную ловушку – скрытый телепорт.

Когда Эйрена начала изучать добытый предмет, её мгновенно переместило в пещеру к свирепому демоническому зверю – красному драгониту. Графине лишь чудом удалось унести ноги, но последствия оказались плачевными: Рихт во всеуслышание заявил, что Эйрена умышленно потревожила спящее священное животное. К тому же в ходе сражения она получила страшную, незаживающую рану. Светское общество приняло это за явный знак того, что Эйрену пора отлучить от церкви. Таким образом Рихт методично, шаг за шагом истязал дух и тело несчастной ведьмы.

Рина недоумевала:

«Но что именно настоящую Эйрену могло так сильно привлечь в этой горе древнего хлама, собранного когда-то ящером?»

Она долго ломала голову над этим вопросом, но спасительный ответ никак не шёл на ум.

– Тут ниже приписано, что эти сокровища, как и камень раксы, будут официально выставлены на масштабный столичный аукцион, – дочитав статью до конца, добавил Малик.

Рина досадливо шлёпнула себя ладонью по лбу. Ну конечно! Всё сходится!

Раз каноничная злодейка пропала со всех радаров, Рихту больше нет нужды устраивать для неё засаду в открытую. Вместо этого он просто создаст идеальную приманку на аукционе, которая гарантированно выманит скрывающуюся ведьму из тени. А заодно благодаря торгам лично разузнает о скрытых способностях артефактов – вдруг в них кроется практический смысл для его собственных грядущих злодеяний.

– Среди тех вещей совершенно точно может оказаться что-нибудь полезное для нас, – задумчиво предположила она.

– В таком случае давай просто дождёмся, когда оценщики из аукционного дома выпустят подробные информационные брошюры с описанием каждого предмета.

– Да, – твёрдо кивнула Рина. – Будем ждать.

– 22 – Снова-здорово

С «похищения» графини Эйрены Де Клифф прошло восемь дней. Общественность в столице не умолкала, порождая всё новые и новые теории о её загадочном исчезновении. Вместо незатейливой правды о том, что Эйрена всего-навсего выбрала покой и раннюю пенсию, большинство обеспокоенных граждан предпочли во всеуслышание заявлять, что ведьма самым жестоким образом лишилась рук, ног, языка и всего прочего, чём её щедро наделила природа.

Одно из самых правдоподобных, на взгляд обывателей, предположений звучало так: графиня не просто покинула этот мир – по всей видимости, герцог Акария сослал её за одну из тайных дверей в другой мир, где запертая девушка вынуждена будет погибнуть. Люди быстро сошлись во мнении, что демон Китран – не человек, а истинный зверь. Зато Эйрена отныне считалась в народе не просто ведьмой: в глазах жителей Эндейма она внезапно обрела статус настоящей святой. Её начали превозносить, а в храмах – массово молиться за её здоровье. Все в одночасье решили, что она, словно истинная посланница бога, оберегала людей и героически погибла ради их благополучия.

Бедная мученица «Эйрена» тем временем знать не знала, какими почестями её посмертно наградили. Чтобы скрасить досуг и меньше думать о всякой ерунде, Витта с Риной, сослав Малика заниматься политическими делами, сосредоточились на учёбе и быте дома. Сёстры вовсю помогали Медее с готовкой, поэтому раз в три дня вместе ходили за покупками. Но узнай жители королевства, что «героиня» Эйрена сейчас вовсе не страдает от боли, а весело спорит с продавцом корнишонов о качестве огурцов, они тотчас упали бы в обморок.

– Да говорю же вам, мой товар очень свежий и качественный! Любого спросите, все любят мои заготовки! – уже в третий раз восклицал продавец, активно жестикулируя над дубовыми бочками с малосольными овощами, но Рина продолжала хмуриться.

– Огурцы совсем не хрустят, – с тем же упрямством, что и торговец, в третий раз повторила она.

– Хруст?! Мисс Рина, вы надо мной издеваетесь? – захныкал мужчина.

Рина отрицательно покачала головой:

– Я слышала от одной бабули, – не своей, разумеется, а той, что лежала в соседней палате, – что в корнишоны при засолке обязательно нужно добавлять чеснок, листья хрена и смородины, а ещё… Дайте-ка подумать… Точно! Еще и листья вишни! Вот вы их добавляете?!

Продавец потупил взгляд:

– Смородину и вишню не добавляю…

– Вот поэтому и не хрустит! Эх, вы! Ну ладно уж, заверните нам несколько штук.

– Тогда я сделаю вам скидку… – обиженно признал торговец, и Рина горделиво, совсем по-злодейски задрала подбородок, победно усмехнувшись. Житейская мудрость старушек из больничной палаты уже не раз её выручала, и этот случай не стал исключением.

Витта протянула Рине корзинку, чтобы переложить овощи, после чего они отправились дальше. Было приятно наблюдать за пестрыми, переливающимися всеми цветами радуги прилавками, а торговаться оказалось ещё веселей. В Юрдене большинство жителей кормились сельским хозяйством, многие семьи держали лавки, и бизнес шёл на ура. По всей видимости, процветанию города отчасти поспособствовали священники богини плодородия, облюбовавшие местные храмы. Благодаря им здешние края благоденствовали, и Рина даже задумалась, а не открыть ли ей со временем собственную лавочку. Можно было бы продавать лечебные травы и полезные чайные сборы или, на худой конец, открыть магазин детской литературы. Пускай книги и не будут разлетаться как горячие пирожки, зато и портиться, в отличие от продуктов, не станут.

Рина с улыбкой разглядывала ларьки с готовой едой, мысленно строя планы, как вдруг осознала, что больше не чувствует тепла маленькой детской руки, которую до этого крепко сжимала в ладони.

– Витта? – она резко огляделась по сторонам. – Витта?!

Сначала сердце пропустило удар, затем забилось с удвоенной скоростью. Похищение детей вряд ли было частым делом для этого тихого городишки, но Витта всё ещё казалась Рине самым прелестным созданием во всём мире. Так что, по её мнению, легко мог объявиться какой-нибудь негодяй, считающий так же.

«Есть ли на площади громкоговорители? А что насчёт камер?» – Рина была так сильно напугана, что на миг напрочь позабыла, в каком месте и в каком мире отныне жила.

«Так, успокойся, Рина. Витта умная, она бы не ушла за каким-то страшным и пугающим человеком».

Это, конечно, было так… Но что насчет красавчика?

«Нет-нет, Витта ещё слишком маленькая!»

Шлеп!

Влепив себе звонкую успокоительную пощечину, Рина скрепя сердце взяла себя в руки и снова внимательно осмотрелась.

Её разум был прав: Витта слишком умна, чтобы запросто пойти с незнакомцем, даже если тот поманит её редкой книгой с заклинаниями. А раз так…

Рина навострила взгляд и уши и снова обратила весь свой взор на кипящую жизнью рыночную площадь. И о чудо! Внезапно, как по волшебству, перед ней развернулась знакомая сцена: чуть поодаль у прилавка стоял мужчина-священник. Он бережно держал темноволосую девочку на руках и, о чем-то спросив у ребенка, как раз в этот момент обернулся. Стоило ему посмотреть в сторону, куда указывал детский пальчик, как он сразу же отыскал взглядом Рину. На его лице тут же расцвела мягкая улыбка, явив знакомые ямочки на щеках, а вот у девушки, на которую он смотрел, наоборот, незаметно сжалась челюсть.

«И снова ты, змееныш Китран… Помяни моё слово, я точно однажды пущу тебя на какое-нибудь экзотическое блюдо!»

Даже когда Китран подошел к ней вместе с Виттой, сердце Рины продолжало бешено колотиться. Нет, если быть откровенной, особенно сильно оно забилось как раз тогда, когда он оказался совсем близко.

– Вы снова беретёсь за старое и высматриваете детишек? – вместо приветствия бросила Рина, решительно выхватывая из рук демона маленькую сестрёнку.

– И снова вы всё неправильно истолковали.

– А как ещё мне всё понимать?

«Скажи ещё, что дети сами к тебе тянутся, демонюга!»

Сидя на руках у Рины, Витта прильнула к уху сестры и тихонечко зашептала:

– Прости, что убежала, но этот дядька ходил по рынку и расспрашивал кого-то о графине Эйрене. Он заметил, как я за ним наблюдаю, и первым ко мне подошёл.

Удивление от услышанного вновь выбило из груди Рины весь воздух. Почему Китран так открыто ходит и выспрашивает об Эйрене, к тому же делает это здесь, в провинциальном городе? Насколько же он в ярости из-за её исчезновения, раз пустился по её следам лично?

Но вместе с тем Рину поразила и сама Витта. Выходит, малышка способна расслышать и заметить даже такое. Насколько же этот ребенок тихий и скрытный, раз может, как первоклассный шпион, издалека уловить чужой разговор. Впрочем, раз её так легко подловили, Витте всё-таки ещё есть чему поучиться.

– В любом случае, спасибо, что вернули мне Витту, господин Антей, – Рина наклонила голову в коротком, сдержанном кивке.

Китран усмехнулся:

– Мне кажется, или это уже второй раз, когда я вижу вас в растерянном виде?

«Ага, если бы…» – на самом деле это был уже третий раз. Китран ведь не знал, что в театре встретил вовсе не каноничную Эйрену, а подселенку в её тело.

Демон тем временем продолжал:

– Знаете, когда вместо радости увидел на вашем лице недоумение, то уж было решил, что я вас пугаю, – и снова он продемонстрировал свои обезоруживающие ямочки.

– Ха-ха, ну что вы такое говорите… – деланно отмахнулась Рина, хотя внутри была готова начать все крушить и молиться местной богине.

– Так это не я вас пугаю?

– Ну что вы, как священник может пугать? Разве что… он ходит тут и там и выискивает кого-нибудь, как маньяк. Ха-ха, но вы-то, Антей, таким точно не занимаетесь, правда? Сами говорите: моя милая госпожа Витта же по чи-и-истой случайности вечно попадается вам на глаза…

Глаза демона сузились.

– Ну конечно же, это случайность. С чего бы мне вообще высматривать маленьких девочек?

– Хо-хо, ну даже не знаю… В народе всякое о священниках болтают.

Кое-как проигнорировав колкость девчонки, Китран ненароком огляделся по сторонам. Он явно искал зацепку, чтобы продолжить эту беседу, в которой ему даже слово не давали вставить так, чтобы он по итогу не оказался виноватым.

– Кхм, так а что вы здесь делаете? – наконец прямо спросил демон, не найдя другой темы.

«Прячемся от демонов!»

– Покупаем продукты и ищем самые выгодные цены, а то денег-то у нас нет.

Змей удивленно вскинул брови, и за этим показным удивленным образом святого отлично чувствовались зачатки злобы.

«Давай-давай, король демонов. Считай Эйрену первоклассной злодейкой. Её семья настолько бедна, что им приходится самим готовить еду и торговаться за кусок хлеба!»

Рина была уверена, что этими словами даст демону понять, что ему не было никакого смысла искать Эйрену в Юрдене. Мысленно она уже злорадствовала над тем, как здорово обвела Китрана, как вдруг тот сыграл так, как она не ожидала.

– Могу я вам помочь?

«А?»

Рина и Витта, не сговариваясь, синхронно замотали головами:

– Ну что вы, мы сами!

– Ох, а я уж было решил, что помогу вам донести продукты, а вы в ответ милосердно угостите меня своей готовкой, – теперь он состроил нарочито грустную мину.

«Двуличный ты змей! – чуть не сорвалось с губ Рины. – Секунду назад осудил Эйрену за то, что она держит семью на хлебе и воде, а сейчас и сам хочешь на бедных, несчастных людях нажиться?! Вот же злодей!»

Сдержавшись, чтобы не прокричать все эти слова прямиком в лицо Китрана, Рина вобрала в грудь побольше воздуха и медленно выдохнула.

На самом деле она сразу всё разгадала: демон попросту искал повод втереться в доверие и выведать, не знает ли кто в этой усадьбе, где может скрываться Эйрена, которую тот, по всей видимости, от злости ищет.

– Ладно. Если хотите поужинать вместе с нами, то придется отплатить не только помощью с сумками, – она без церемоний всучила Китрану тяжёлый мешок и корзинку. – Будете помогать на кухне. Вы же умеете держать в руках нож, господин Антей? О, или скажете, что священникам такое нельзя?

«Раз ты, хитрец, хочешь больше узнать об Эйрене, то я из тебя тоже все тайны вытащу и лично тебя запутаю», – мстительно решила она.

– Ах, вы правы. Мы, слуги богини плодородия, сами по себе миролюбивы и поэтому плохо обращаемся с ножами.

Рина состроила вид понимания.

– Вот оно как? Бежняжки. Тогда мы будем не против, если вы будете есть руками.

– Ха-ха, – тихонько засмеялась Витта.

А вот Китран уже тогда начал жалеть, что связался с этой девчонкой.

***

Переступив порог дома, король демонов ненароком отметил, что Усадьба Трёх Роз выглядит хоть и бедно, но достаточно презентабельно. Атмосфера казалась уютной, а комнаты – чистыми. Дом не производил впечатления заброшенного, скорее… немного малоимущего.

– Хозяйка говорила, что дом зачарован сильной магией, – заметив интерес в глазах Китрана, Рина указала рукой на пустой просторный коридор. – Вещи здесь всегда сами возвращаются на свои места, а пыль и грязь не оседают.

– Так вот почему в доме нет слуг, кроме вас?

– А вы думали, что слуг и других людей нет, потому что жильцы дома их съедают?

Китран негромко рассмеялся, но Рина, найдя возможность поиздеваться, с абсолютно серьезным видом посмотрела мужчине прямо в глаза:

– Если думали так, то вы правы. На самом деле мы их зажариваем.

Они сразу же прошли на кухню с покупками. Медея была там и как раз выпекала пирог.

– Вы вернулись! – радостно заговорила она, пока не заметила, как вслед за Риной на пороге появился статный священник.

– Видите этот пирог, господин Антей? Он как раз приготовлен из предыдущего чересчур любопытного гостя, – тихонько шепнула Рина Китрану на ухо, а после перевела взгляд на мачеху. – Госпожа Медея, недавно мы познакомились с этим священником во время прогулки. Он кажется неплохим человеком, даже дважды помог нам. Так что я подумала, почему бы не пригласить его в гости? Как-никак, в доме сейчас нет мужчины, а он вроде бы ничего. На вид вполне крепенький.

Она выразительно подмигнула Медее, после чего женщина с важным видом оглядела парня с ног до головы. Закончив осмотр, она одобрительно кивнула, разве что большой палец не показала. Всё -таки невероятная красота Китрана могла поражать сердца дам абсолютно любого возраста.

– Рина, не говори такие смущающие вещи при госте, – тихонько сделала замечание сестрёнка, после чего подбежала к маме и зашептала ей что-то на ухо.

Рина тем временем снова повернулась к Китрану:

– Господин священник, пожалуйста, не считайте госпожу Витту грубой. Она просто очень стеснительна и боится говорить вслух при незнакомцах.

«Но, если быть честной, она тебе попросту не доверяет. Витта не разговаривает только при тех, кому ей совершенно не хочется верить! Уяснил, лживый демон?»

– Что вы, мисс Рина, я ни на секунду не допускал мысли, что поведение госпожи Витты неприемлемо.

Скорее уж в этом доме неправильно вела себя только она – эта странная служанка. Её двусмысленные шуточки и полное отсутствие манер вызывали у герцога обоснованную тревогу. К тому же за те несколько раз, что он её видел, она уже дважды успела навлечь на Витту Де Клифф неприятности: то эта нянька потеряет ребёнка на рынке, то чуть лично не вручит в руки проходимцу… Весьма неприятная особа, слишком уж проблемная.

«И чего это он так зыркает на меня?» – мысленно возмущалась Рина.

Оба бросали друг на друга сверкающие от скрытого гнева взгляды и мысленно костерили собеседника на чём свет стоит.

Почувствовав, как в воздухе повисло тяжелое напряжение, Медея поспешила взять младшую дочь за руку.

– Витта решила, что хочет немного поспать. Вы не против, если мы вас ненадолго оставим? – спросила она, плавно двигаясь к выходу из кухни.

Китран было хотел возразить – он ведь явился сюда именно для того, чтобы аккуратно выудить крупицы информации из Медеи, однако Рина не дала ему вставить ни единого слова.

– Госпожа, не волнуйтесь! Мы с господином священником сами отлично управимся с ужином!

«Ну что, выкуси, Китран», – мысленно позлорадствовала она.

Так началось противостояние ненастоящей ведьмы и ненастоящего священника.

– 23 – Прислуга слуги

Поставив перед Китраном тяжёлую сумку с картофелем, Рина с глухим стуком положила рядом с ним ещё и тупой старый нож. Пусть этот змей на собственной шкуре прочувствует, через что вынужден проходить обычный человек, лишенный магических способностей.

«Не станет же он прямо сейчас выдавать, что у него в арсенале не святая магия веры, а только первозданная магия смерти», – мысленно злорадствовала она.

– Вам нужно все эти корнеплоды промыть и почистить, – вслух скомандовала Рина.

От столь откровенной наглости Китран удивленно приподнял бровь.

– Все?

– Ну да, а как иначе? Нас ведь теперь четверо за столом будет, двух картофелин на такую компанию явно не хватит.

– Но я ведь, кажется, уже говорил, что мы, скромные слуги плодородия, весьма посредственно орудуем острыми приборами…

«Ха-ха, думаешь, я в это поверю?»

– Да? Ну тогда используйте магию, – парировала она. – Вы ведь не просто так в церковь ходите? Уверена, у вас за плечами огромный запас силы веры, дарованной вашей любимой богиней!

Видя, как безупречное лицо Китрана на миг искажается от целой гаммы противоречивых чувств – гнева, недоверия и легкой паники, – Рина наконец почувствовала себя отомщенной и даже весело замурлыкала под нос песенку.

«Признаюсь, я веду себя как ребенок, но когда ещё мне выпадет шанс безнаказанно поиздеваться над самим повелителем демонов?!» – мысленно оправдывала она свою эксцентричность.

Работа на кухне закипела. Пока Китран вёл неравный бой с картошкой, Рина, дабы подать гостю хороший пример, быстро перемыла и почистила остальные овощи, подготовила мясо и ловко всё нарезала. А ещё, пользуясь тем, что мужчина увлечен делом, принялась незаметно за ним наблюдать.

Сейчас Китран в облике священника выглядел как обычный человек. Пусть и оставался чертовски красивым, но всё же куда более простым, чем в своем истинном обличье: пепельные волосы сменили цвет на более темный, русый, и даже радужка глаз казалась светло-желтой, как у большинства здешних верующих.

«Видимо, он искусно использовал особенность Нагаты – яркие змеиные глаза, – чтобы с помощью магии иллюзий выдавать себя за святого», – догадывалась Рина.

Как-никак, повелителю демонов была подвластна магия смерти, а темные заклятия включали в себя множество опасных разновидностей: от иллюзий и ментального контроля до трансмутации. И пока ведьмы и колдуны с силой жизни чаще всего созидали нечто материальное и осязаемое, а их магия базировалась в основном на манипуляциях с природной материей – управлении погодой, стихиями и аномалиями, – демоны предпочитали искажать и использовать то, что уже было создано кем-то другим.

«Но как только Китран додумался скрываться именно среди священников?» – размышляла Рина, искоса поглядывая на его сосредоточенный профиль.

Для святых, использующих магию веры, в порядке вещей была магия светлого очищения – например, снятие проклятий, наложенных на человека заклинаниями, исцеление ран и развеивание насланных на разум иллюзий.

«И раз Китран так легко обводил вокруг пальца местных магов веры, то по уровню сил он превосходил всех проживающих в Юрдене праведников вместе взятых, да?..»

По спине Рины пробежали неприятные мурашки. Страшно было представить, что вообще в этом мире способно спасти от такого монстра. Разве что пресловутый камень раксы, который на время усыпит демона и позволит кому-то вроде Рихта вырвать ему сердце.

Девушка бросила очередной беглый, но испепеляющий взгляд на увлечённого своим делом демона и неосознанно нахмурилась больше прежнего.

Честно говоря, не знай Рина сюжета первоисточника, она бы неподдельно решила, что находящийся подле неё молодой мужчина – всего лишь какой-нибудь брат-близнец грозного герцога. Уж больно спокойно тот выглядел. Тем не менее, как читательнице, ей было известно, что у Китрана в роду никогда не водилось ни сестер, ни братьев. У главного злодея в принципе не осталось близких родственников. Его мать скончалась сразу после родов, а отец, предыдущий носитель проклятой демонической крови, рано покинул этот мир из-за вероломного нападения соседнего государства, возжелавшего прибрать к рукам пространственные двери.

Из-за преждевременной гибели прошлого герцога силы Нагаты слишком рано пробудились в теле маленького Китрана. Ребенок был слаб и совершенно не мог контролировать подобную колоссальную мощь, из-за чего король Федерик в своё время сильно переживал: он до смерти боялся, что мальчик просто не выдержит нагрузки и умрёт, а Нагата либо завладеет телом умершего дитя, либо уйдет и пробудится в каком-нибудь новом, куда более непредсказуемом сосуде.

«Если подумать… Они с Эйреной и правда очень похожи», – размышляла Рина, прокручивая в очередной раз сюжетную линию короля демонов.

Думая об этом сейчас, она даже внезапно поймала себя на том, что ей было немного его жаль. На самом деле, если разобраться, Китран чем-то походил не только на Эйрену, но и на неё саму – попаданку, пришедшую из другого мира. В глубине души она его даже слегка понимала. Оставленный всем миром, вынужденный прятаться и отгораживаться от людей глухими стенами. Китран прятался за своей злобой и даже не мог по-настоящему кому-либо открыться, потому что знал: в любой момент его может окончательно поглотить Нагата. Это было прямо как то заболевание крови, которое Рина долгие годы пыталась перебороть, но по итогу проиграла и из-за этого оказалась в теле ведьмы.

«Эх, ну и какой смысл, что у тебя и у Эйрены от рождения такая великолепная магическая сила, если перед превратностями судьбы вы ничуть не сильнее, чем я, у которой нет магии?»

Рина бросила на демона ещё один взгляд. Она хотела заметить, сломлен ли он, как когда-то была она. Хотела узнать, насколько тяжело тот проходил путь понимания, что жизнь могла в любой момент над ним поиздеваться…

Взгляд Рины устремился на глаза парня, но… в этот раз тот поймал её с поличным!

– Почему вы на меня уже какой раз подряд исподтишка пялитесь, а, мисс Рина? – Китран повернул голову, изогнув губы в полуулыбке. – Если вам так хочется мной полюбоваться, то не стесняйтесь, присаживайтесь и понаблюдайте с близкого расстояния, – после чего демон нагло, по-хозяйски взял да постучал по соседнему от себя месту.

Лицо Рины, до этого испытывавшей по отношению к демону скорбь и печаль, мгновенно стало красным. К счастью, она была закалена жизнью в теле первоклассной злодейки, поэтому эти слова не заставили её по-настоящему смутиться.

Миловидная улыбка растянулась по девчачьему личику.

– Господин Антей, ну что вы такое говорите? Я не пялюсь на вас, а, чтобы вы знали, исключительно проверяла, как вы справляетесь с моим заданием.

– Да? – демон хмыкнул. – Не думал, что моё лицо настолько сильно напоминает картофель.

«О, очень напоминает. Я бы его так в землю и закопала! – но следующая её мысль очень отличалась от предыдущей: – Ну какая же я дура… И с какого перепугу я его только что жалела?!»

Рина мысленно выругалась, а после сердито тряхнула головой, чтобы выбросить из мыслей неуместную сентиментальность.

Они с Китраном – совершенно разные существа, между ними нет и не может быть ничего общего!

«Ладно, успокойся, вспомни, зачем ты на самом деле притащила его в дом…»

Рина глубоко вдохнула, выдохнула и ещё раз проговорила мысленно:

«Он здесь только ради того, чтобы ты могла его разозлить и запутать. Выведи его из себя и дай знать, что здесь ловить нечего».

Да, жизнь и без того заставила Рину побегать. И раз так, следовало заставить убежать от неё сверкая пятками этого парня. И для начала…

…да, нужно взять привыкшего к воспитанным оппонентам парня наглостью.

Да начнется противостояние и попытка отвадить от себя того, кого по гроб жизни видеть не хочется.

– 24 – Как свести с ума демона

Шаг первый: беспардонный человек всегда прицельно бьёт по слабостям окружающих и тем самым успешно отпугивает их от себя.

– Ах, кстати, знаете, господин Антей, смотрю я вот на это и понимаю… – Рина картинно прищурилась. – А ведь очищенный вами картофель действительно очень напоминает чьи-то личики. Только вот физиономии эти отнюдь не симпатичные.

Мужская рука, сжимающая рукоять ножа, заметно напряглась. От неожиданности Китран срезал куда больше мякоти, чем планировал изначально.

– Что именно вы имеете в виду, Рина? – поинтересовался он, явно сдерживая внутреннее раздражение, чтобы его собственное лицо не уподобилось тому самому отнюдь не симпатичному картофелю.

Девушка небрежно ткнула пальцем в темные отметины на корнеплодах:

– Ну вы сами приглядитесь. Этот многострадальный картофель прямо-таки кричит: «меня убивают!», «спасите!», «помогите!». Господин Антей, признавайтесь, вы ведь на самом деле никакой не священник?

Глаза Китрана сузились, превратившись в две опасные щелочки, но Рина, искусно делая вид, что абсолютно не замечает исходящей от него угрозы, нахально продолжила:

– Ой, ну какой же вы все-таки безалаберный! Вы глазки-то не пропускайте, а то корнеплоды и правда выглядят так, словно собираются обругать нас, грешных, прямо из кастрюли!

Рина стремительно входила в раж. Оказалось, примерить на себя маску тех самых противных теток, которые вечно поучали её в прошлой жизни, – задача не такая уж и сложная.

– Извините, что именно не пропускать? – уже не скрывая своего искреннего недоумения, переспросил Китран.

Отложив свой кухонный нож, Рина решительно шагнула к демону и бесцеремонно выхватила из его рук картофелину, которую он успел безжалостно обкорнать до полной неузнаваемости.

– Ох, ну кто же знал, что, устраиваясь нянькой, я обрекаю себя не на возню с маленькими детьми, а на базовое обучение взрослых, статных мужчин! Ах, ну что за напасть, прямо не знаю, что за горе луковое на мою голову свалилось…

С каждым её словом лицо Китрана становилось все более мрачным. И когда атмосфера на кухне сгустилась до такой степени, что бедную «няньку» от немедленной и крайне кровожадной расправы отделяло всего одно ехидное замечание, Рина демонстративно откашлялась.

– Кхм. Вот, смотрите, видите эти маленькие темные выемки? В народе их зовут «глазками». Их нужно аккуратненько кончиком лезвия выковыривать. Весной, чтобы вы знали, уважаемый слуга богини плодородия, старый картофель всегда ими покрывается.

Она ловко перехватила нож и в несколько точных движений продемонстрировала безупречный мастер-класс.

– Признаться честно, я этого не знал, – Китран снова не стал отнекиваться или оправдываться.

Рина даже слегка удивилась. Она никак не ожидала, что великий и ужасный повелитель демонов так легко и безропотно примет своё поражение в кулинарном поединке.

«Тц, сам согласился с тем, что абсолютно несведущ в быту? Отлично, раз так, плавно переходим к следующему этапу!»

Шаг второй: когда бесстыдный человек чувствует, что его оппонент готов признавать свои недостатки, наглец, дабы уязвить его посильнее, немедленно переходит на личности.

Люди в комментариях под веб-романами, которые Рина запоем читала в своём мире, частенько прибегали к этой тактике. Стоило какому-нибудь несчастному автору честно признать, что его книга – лишь скромный плод личного воображения, как в комментарии тут же набегали критики. Казалось бы, зачем вообще придираться к тому, кто никогда и не заявлял, что сотворил шедевр мирового уровня?

«Но нет же, сетевые эксперты отчего-то свято уверены, что творец обязан подстраиваться исключительно под их личные вкусы. А когда что-то идёт вразрез с их ожиданиями, принимаются засыпать его гневными тирадами и распускать гнусные сплетни о том, что автор не уважает свою аудиторию…»

Травля и кибербуллинг в чистом виде. Но самое забавное, что агрессоры всегда искренне убеждены, будто не издеваются над живым человеком, а всего лишь «высказывают конструктивное мнение», которое бедолага-писатель теперь по гроб жизни обязан учитывать, если не хочет остаться полностью высмеянным.

«Так, ну и как бы мне так поаккуратнее оскорбить этого высокородного демона, чтобы он в конечном итоге не забросил меня в какую-нибудь сырую темницу, а предпочел ретироваться?..»

Рина ещё раз оценивающе окинула Китрана взглядом.

Ну да, он был чертовски красив и статен, так что критиковать его внешность или манеры было бы откровенной нелепостью. Но раз придраться решительно не к чему…

«Раз уж он настолько хорош собой… Точно! Именно это я и обращу против него».

Рина шумно прочистила горло и пошла в новую атаку на превосходящие силы противника. Её ни капли не смущало, что со стороны вся эта затея выглядела как отчаянная попытка крошечной синицы заклевать огромного, смертоносного змея.

– Антей, вы утверждали, будто в церкви вас из-за исключительного миролюбия никогда не принуждали к использованию ножей. Но что же это получается… Раз вы, будучи верным служителем церкви плодородия, не знали элементарных вещей о картошке, то вы… Ха! Да вы, сударь, никак благородных кровей! Ну теперь-то мне все ясно, почему вы к честному, тяжелому труду совершенно не приучены. Кстати, а из каких именно вы будете? Может, вы сынок какого-нибудь захудалого барона? Или… – она наигранно, сокрушенно ахнула, по-девичьи прижав ладонь к губам, – неужели вы внебрачное дитя аристократа чином гораздо выше? Слыхала я, что знатные господа частенько прячут своих нежелательных отпрысков за монастырскими стенами… Неужели вы один из них?!

В этот раз каноническое терпение Китрана явно дало глубокую трещину. Всё-таки беспардонные люди не зря так любят переходить на личности – этот метод безотказно заставлял чувствовать глухую обиду даже самую железобетонную и психически устойчивую личность.

«Ну давай, разозлись как следует! А я умело использую твою вспышку гнева как весомый повод, чтобы раз и навсегда запретить тебе приближаться ко мне, Витте и Медее…»

– Ой, кажется, вам совершенно нечего сказать в своё оправдание… – начала было Рина, но договорить ей не дали.

– А знаете, вы абсолютно правы, мисс Рина, – внезапно выпрямился Китран. – Я действительно внебрачный сын графа.

«Ага, раз ты внебрачный сын графа, то я тогда – законная королева демонов!» – мысленно фыркнула попаданка.

Но внешне ей пришлось упрямо удерживать на лице беззаботную улыбку. Раз уж взялась отыгрывать роль невоспитанной хабалки, нужно было выжимать из этого представления все соки до последней капли.

– Ох, надо же, угадала! А какого именно графа, если не секрет?

– Я не слишком люблю распространяться на эту тему, – глядя ей прямо в глаза, откровенно солгал демон.

– Ох, ну конечно, вы ведь теперь маг веры, святой человек… Но раз уж вы сейчас несете службу именно в землях покойного графа Де Клифф… Ах! Неужели покойный граф и есть ваш настоящий отец?!

От такой ошеломительной и кощунственной гипотезы Китран едва не добавил в длинный список увечий несчастного картофеля его непреднамеренное падение на грязный пол. Нож в его руке опасно дрогнул.

«Ха-ха-ха! Что, неужели одна только мысль о гипотетическом родстве с благородным семейством Де Клифф вызывает у тебя такое дикое отвращение?»

Тем временем Китран действительно прикладывал колоссальные ментальные усилия, чтобы прямо здесь не сотворить что-нибудь непоправимое и крайне жестокое по отношению к этой несносной девице. От одной только мысли о том, что существует способ заткнуть её фонтанирующий рот хотя бы на полчаса, его настроение стремительно поднималось.

«Нет, успокойся. Это всего лишь невоспитанная и глупая горничная, – мысленно усмирял свой гнев герцог. – Она ровным счетом ничего обо мне не знает. Все её издевки – чистая случайность, а не целенаправленные нападки…»

– Вы глубоко ошибаетесь, – процедил сквозь зубы демон, и его идеальная улыбка на мгновение стала по-настоящему пугающей. – Я совершенно точно никак не связан кровью с этим родом.

«По крайней мере, пока что…» – зловеще пронеслось в голове Китрана. Кто знает, если эта семейка продолжит с тем же успехом испытывать его нервы на прочность, то полноценная кровная вражда станет лишь вопросом времени.

– Ну ладно-ладно, я так и думала, – примирительно замахала руками Рина. – Всё-таки в округе прекрасно знают, что граф Де Клифф был беспримерно верен своей супруге, пока та была жива. Откуда бы у него взялся такой взрослый сын?

– А я погляжу, вы на удивление много знаете о внутренних делах этого благородного семейства.

– А? Да? Вам так показалось? Ха-ха, ну так я ведь сейчас работаю в этом доме, как мне не знать? – мгновенно скользнула в сторону Рина. – Госпожа Медея с самого первого дня моего появления обожает в красках обсуждать со мной покойного мужа.

– Вот как? Получается, вы совсем недавно переехали в Усадьбу?

– Эй, а что это мы все обо мне да обо мне? Мы ведь так и не договорили о вас!

Шаг третий: наглый человек обязан гнуть свою линию до победного конца. Он ни в коем случае не позволяет оппоненту перехватить инициативу и сменить тему, переключаясь на сбор лишней информации.

– Вы действительно так сильно хотите узнать обо мне всю подноготную, Рина?

– Ну конечно! В этом доме, знаете ли, не слишком жалуют подозрительных незнакомцев. Так что будьте добры, расскажите о себе поподробнее.

– Однако вас здесь приняли без лишних вопросов.

– Это исключительно потому, что госпожа Медея близко знала… мою покойную матушку.

– О, вот как? А что, если я скажу, что тоже был близко знаком с одной из непосредственных владелиц этого жилища?

– А?..

Внутренний компас Рины резко сбился.

«Демон только что открыто признал, что знал Эйрену? Но зачем? Разве это не противоречит его шпионскому образу?»

Она с искренним недоумением воззрилась на Китрана, из-за собственной растерянности не сразу сообразив, что тот уже бесшумно поднялся со своего места.

Демон плавно подошёл к ней практически вплотную. И стоило Рине это осознать, как её взгляд на миг наполнился неподдельным беспокойством и паникой, что, разумеется, не укрылось от его внимания.

Китран с упоением ловил каждое её слово и каждую резкую смену эмоций на протяжении всего вечера. Внутри него впервые за долгое время проснулся настоящий, чистокровный азарт. Не привычная глухая ненависть ко всему человечеству, а нечто живое и трепещущее. Одна его часть настойчиво размышляла о том, что будет, если он прямо сейчас схватит эту нахалку и проучит её как следует… Другая же, более цивилизованная, испытывала брезгливое отторжение к столь топорным методам.

В конце концов демон решил примирить эти два внутренних голоса. В его голове промелькнула внезапная идея:

«А что, если мне тоже немного поиграть по её правилам? Раз уж эта девчонка так увлеченно изводила меня, я заставлю её саму задохнуться от собственной бесцеремонности и густо покрыться румянцем».

– Мисс Рина, скажите честно… – вкрадчиво начал Китран. – Вы ведь сейчас так дотошно расспрашивали меня вовсе не из-за госпожи Медеи или маленькой мисс Витты, верно? Мне почему-то кажется, что дело в том… что я лично глубоко вас заинтересовал.

Пока он произносил это, расстояние между ними сократилось до критических полуметра. Теперь девушка и демон стояли лицом к лицу, практически разделяя один воздух на двоих. От этого разум Рины неожиданно полностью парализовало первобытным страхом, из-за которого все её тело начало чувствовать себя неуютно. Оказалось, знать по сюжету, что перед тобой сильнейший в мире демон – это одно, а вот очутиться с этим самым чудовищем в интимной близости, чувствуя его магнетизм – совершенно другое.

Янтарные глаза Китрана, упрямо вглядывающиеся в её лицо, не мигали. От этого прямого, гипнотического взгляда Рине внезапно стало по-настоящему дурно – впервые за долгое время она ощутила себя абсолютно беспомощной в собственном теле.

Китран действовал абсолютно осознанно. В его потемневших глазах читалось опасное, хищное любопытство: он словно пытался прощупать, чем руководствовалась эта девчонка, когда так бездумно и дерзко испытывала его терпение.

Рина замерла, не в силах пошевелиться. Демон тем временем с тихим стуком опустил на стол миску с картофелем. Сделав это, он скользнул ещё ближе – настолько, что Рине показалось, будто его ровное, теплое дыхание опаляет её горящие щёки.

– Ну так что вы мне скажете?

– Я… я совершенно не понимаю, к чему вы клоните, господин Антей, – из последних сил пытаясь сохранить лицо, аккуратно принялась подбирать слова Рина. – Даже если вы и знали прежнюю хозяйку усадьбы, это не дает вам ни малейшего права нарушать правила новых владельцев этого дома…

Она выпалила это на одном дыхании и попыталась резко отвернуться, спасаясь бегством, но тут сильные мужские пальцы властно, но аккуратно перехватили её за подбородок, вынуждая поднять голову и посмотреть прямо на него.

«Эй! Ты что себе позволяешь?!» – панически взвыл женский разум.

– А разве вы сами, мисс Рина, только что не утверждали, будто бы крепкий мужчина в доме лишним не будет? – Китран наклонил голову, и его светло-жёлтые глаза медленно, с тягучим интересом переместились с её глаз на губы. На уголках его рта снова обозначились те самые хищные, обманчиво очаровательные ямочки. – Что, если я искренне хочу стать этим самым мужчиной? Конечно, для начала вам придется со мной изрядно помучиться, но вы уж обучите меня всему… необходимому. А я торжественно клянусь, что сделаю все возможное, дабы вас не разочаровать.

Хищный взгляд, блуждающий сначала по телу, а затем и по лицу девушки снова остановился на уровне её глаз, а разум Рины в этот момент окончательно капитулировал, готовый сойти с ума от зашкаливающего адреналина.

«Это… это его новая тактика?! – панически билась единственная связная мысль. – Раз я его дразнила, он решил включить ответный, до чертиков пугающий флирт и размазать меня им по стенке?!»

Она резко, со всей силы отпрянула назад, судорожно перехватив многострадальную миску с овощами, словно та была её единственным спасением.

«Не на ту напал! На меня твои дешёвые демонические приемчики из бульварных любовных романов не подействуют!»

– Разве у вас нет своей неотложной работы в храме, господин Антей? – стараясь, чтобы голос не дрожал, выпалила она. – Зачем вам ещё и к нам шастать? Или вы планируете уволиться со службы, чтобы занять мое скромное место прислуги?

Однако, как бы сильно Рина ни возмущалась в душе, теперь настала полноценная очередь Китрана с искренним и глубоким удовольствием наблюдать за суетливыми перемещениями взвинченной и пунцовой девушки. Опершись подбородком на ладонь, он лениво следил за ней своими сокрытыми иллюзией змеиными глазами.

– Мы живем в такой богом забытой глуши, что здесь и работы-то толком никакой нет, – вкрадчиво и мягко произнес он, вновь демонстрируя очаровательные ямочки. – А здесь, на вашей уютной кухне, я могу быть хоть немного полезным.

Рина со стуком опустила миску на деревянную столешницу, тяжело дыша.

– Какого же вы о себе неоправданно высокого мнения, господин Антей! – она демонстративно выудила из воды одну из картофелин, которую его «старания» превратили в жалкий, кривой обрубок. – Сможете гордо именоваться моим помощником только когда научитесь выполнять эту работу качественно! А пока даже не мечтайте, что я позволю вам объедать беззащитных женщин исключительно за ваши красивые глазки!

Развернувшись к плите, Рина судорожно перебирала кухонную утварь, отчаянно пытаясь унять бешеный стук сердца. Она и сама не заметила, как в этом жарком, тактическом противостоянии с демоном только что потерпела сокрушительное поражение.

– 25 – Очень странные новости

***

Сумерки опустились на земли демонов вместе с лёгким, тягучим туманом. Днём прошел сильный дождь, и теперь по всей округе разлился густой запах трав.

Перестав любоваться меланхоличными видами из окна своего замка, Китран раздраженно стянул с себя опостылевшую форму священника и буквально рухнул в глубокое кресло за рабочим столом. Его мышцы наконец-то расслабились, однако лицо продолжало выглядеть напряженным. Глухой гнев герцога выдавали глаза: они то и дело неконтролируемо менялись, становясь то вертикальными змеиными, то обычными человеческими. К тому же он совершенно перестал моргать.

Бин – преданный слуга-демоненок повелителя демонов – грозное состояние своего покровителя всегда угадывал быстрее прочих обитателей замка. Стоило Китрану переступить порог кабинета после телепортации, как Бин уже мчался к нему с подносом. Сегодняшний день не был исключением: тихонечко, словно мышка, он подкрался к герцогу и робко заглянул из-под массивной дубовой столешницы, удерживая чашку с дымящимся кипятком.

– С возвращением, господин, – едва слышно прошептал он, протягивая Китрану успокаивающий настой ромашки, после чего сделал осторожный шаг назад. – Вы… уже ужинали?

Демоненок вел себя тише воды, ниже травы, искренне боясь окончательно испортить и без того чудовищное настроение повелителя.

– Уже ужинал, – спокойно процедил Китран.

«К тому же довольно плотно», – мысленно добавил он, и от этого воспоминания его едва снова не скрутило от ярости.

Эта несносная служанка Рина заставила его в одиночку запихать в себя почти все овощи со стола. А до этого… эта бесцеремонная девчонка целенаправленно издевалась над ним добрую половину дня. Сначала она безбожно тратила время демона, умышленно путая слова; затем, откровенно насмехаясь, запрягла Китрана заниматься бытовыми делами; а под конец и вовсе неожиданно выставила за дверь, велев прекратить блуждать по городским площадям в поисках симпатичных детей.

– Приготовить вам ванну? – ненавязчиво поинтересовался Бин.

– Не надо.

– Велеть принести какое-нибудь лекарство от головной боли?

– Нет.

Китран рубил слова коротко и холодно, но для Бина подобный тон господина давно не был чем-то новым. Он вырос в этом замке. Пусть внешне демонёнок и выглядел как обычный десятилетний ребёнок, на самом деле ему перевалило за две сотни лет. Он был разумным демоном, который долгие годы преданно служил древнему роду Акария. Его вера в хозяина оставалась непоколебимой, как и знания о его привычках. И прямо сейчас Бин отчетливо видел: с Китраном творилось что-то в высшей степени странное. Господин буквально дышал злобой, но эта ярость… она совершенно не походила на те привычные приступы темного безумия, во время которых великий герцог желал крушить всё и вся.

– Господин, вы выглядите очень, очень уставшим, – не выдержал Бин. – Что-то случилось? Что вас так сильно тревожит?

Китран поглубже откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза ладонью.

– Чувствую себя странно, – глухо отозвался он после затянувшейся паузы.

Бин мгновенно нахмурился, а его маленькие рожки испуганно дрогнули:

– Что-то не так с Нагатой? Древний змей начал просыпаться и внушать вам свой голод?

– Нет. Нагата спит.

– Тогда… кто-то из людей к вам приставал, из-за чего вы разозлились?

«Приставал? Ха-ха… Она, кажется, наоборот всеми силами пыталась меня отвадить», – усмехнулся демон так, что по спине Бина пробежали мурашки.

«Я был прав?!» – решил мальчишка.

И будто подтверждая его догадку, Китран ненавязчиво обронил:

– Я встретил странную девушку.

– Странную? – захлопал Бин глазками. – Это как? У неё что, как у нас, демонов, есть дополнительные части тела?

«Насколько же эксцентричной должна быть эта девица, раз она умудрилась привлечь к себе столь пристальное внимание господина?! У неё что, три руки и четыре ноги?!»

– У неё полностью отсутствует энергия жизни, – ледяным тоном пояснил Китран.

Отсутствовала энергия жизни?! Бин даже опешил, ведь в этом мире она есть абсолютно у всего, что дышит. Даже они, демоны, хотели того или нет, вынуждены были контактировать с этой силой!

– Господин, эта девушка… она… демон?! Или скрытая святая? Хотя нет… Святые ведь обычные люди, у них в телах тоже изначально есть духовная энергия жизни… – лихорадочно принялся вспоминать Бин лекции своих учителей. – Выходит, она все-таки из наших? Или… она призрак?! – от волнения с лица демонёнка сползла краска, зато ушки, наоборот, стали пунцовыми.

Китран медленно покачал головой.

– Выглядит как стопроцентный, обычный человек. Я не заметил на ней ни единого следа дьявольской метки. Ну а насчёт призраков… Бин, сколько раз тебе говорить: не ведись на россказни других детей.

– О, так у неё нет дополнительной пары рук…

Дьявольской меткой именовалась та анатомическая деталь, которая с головой выдавала в человеке потустороннее происхождение. У самого Китрана этой меткой служили гипнотические змеиные глаза Нагаты, у Бина – аккуратные рожки, которыми тот, к слову, безумно гордился.

– Но знаете… а вдруг она их искусно спрятала?! – попытался возразить слуга.

– Я бы почувствовал чужую маскировку.

И это было чистой правдой. Китран по праву считался сильнейшим темным магом во всем королевстве. Он чуял демоническую кровь за версту. Как-никак, популяция их расы была в тысячи раз малочисленнее человеческой, поэтому он, как их негласный повелитель, обладал врожденной способностью безошибочно вычислять себе подобных.

Бин крепко задумался.

– Может, она полукровка вроде нас с вами?.. Но даже в таком случае неясно, почему в ней нет ни крупицы силы жизни. Хоть капелька, но должна же быть, да?

– Да, должна. Хоть какой-то фоновый след, но у неё его нет совсем. Это и пугает, – пробормотал Китран, нервно побарабанив пальцами по столу. – Не живая, но и не мертвая. Абсолютное ничто.

«Не понимаю… Так она особенная или наоборот?..» – ломал голову слуга.

– Хозяин, вы встретили её в местном храме?

– Нет. Она теперь ошивается в Усадьбе Трёх Роз, прямо рядом с Виттой Де Клифф.

– С тем самым ребенком, который в будущем должен стать вашей невестой?!

От таких слов из уст маленького Бина Китран чуть было не упал с кресла.

– Бин, ещё раз говорю: меньше верь слухам, которые распускают другие демоны. Я не собираюсь брать в жены девочку, которая годится мне в дочери!

Бин цыкнул и обиженно пробубнил:

– Тц, а что такого? Подумаешь, двадцать лет разницы… Если это ваш срок жизни снова сделает долгим, можно и жениться…

– Всё, запрещаю тебе об этом не то что говорить, а даже думать.

– Ладно…

Видя, что обычно кроткий Бин совершенно не понимает разницы между тем, что можно, а что нельзя, Китран на миг даже забыл о выкрутасах той наглой девчонки.

А ведь если бы не король и его личная, настойчивая просьба обеспечить абсолютную безопасность главной претендентке на роль «спасительницы проклятого рода Акария», Китран в жизни бы не стал тереться возле Усадьбы Трёх Роз. Король Федерик по глупости свято уверовал, будто Витта Де Клифф – единственная, кто способен безболезненно снять с Китрана проклатие крови Нагаты. Но этой девчонке сейчас всего семь лет от роду. Одному богу известно, сколько десятилетий потребуется ребенку, чтобы приступить к процессу «снятия» проклятия. Да и вообще – никто в этом мире понятия не имел, как это древнее проклятие в принципе можно было уничтожить.

Всё вокруг, казалось, вставало с ног на голову: король своим навязчивым беспокойством пугал, Эйрена Де Клифф куда-то бесследно исчезла, праведник Рихт вытворял какие-то тёмные дела, а теперь ещё и эта прислужница с языком-помелом… Давненько у Китрана не было столько поводов для мигрени одновременно.

И всё же Рина оставалась самой интригующей из его проблем. В их самую первую встречу на городской площади Китран не заметил, что у этой девчонки полностью отсутствует энергия жизни. Очевидно, из-за бьющей через край ауры находящейся рядом Витты Де Клифф он попросту не смог распознать этот феномен. Но сегодня, стоило им остаться наедине в тесном пространстве кухни, как он со всей отчетливостью осознал: перед ним стоит абсолютно «пустой» человек.

Жива ли эта Рина вообще? Или она искусный мертвец? Что она такое? Неужели в королевстве тайно открылась ещё одна пространственная дверь, о которой никто не знает, и сквозь неё просочилось неизвестное существо? Но почему тогда это существо цепкой хваткой привязалось именно к маленькой Витте и её матери?

Множество безответных вопросов буквально сводили герцога с ума.

– Хозяин… – осторожно подал голос Бин ещё раз, – а что, если эта странная девушка и есть та самая ключевая фигура из древнего проклятия? Возможно ли, что предсказание говорит именно о ней, раз она так тесно связана с Де Клиффами?

– Не думаю, – отрезал Китран. – В пророчестве четко сказано, что человек будет связан с родом Де Клифф кровными узами. Я скорее поверю, что «спасителем» окажется Малик, средний ребенок рода.

– И то верно…

Бин озадаченно почесал лоб и свои длинные кучерявые волосы, из-за чего в этот момент стал поразительно похож на маленького взъерошенного ягнёнка. Его образ казался невинным и милым… Но то, что сорвалось с его губ следом, мгновенно перечеркнуло это впечатление:

– Знаете, господин, а может, вы её просто похитите? – с совершенно серьёзным видом предложил мальчишка. – Зачем зря ломать голову? Давайте притащим её к нам в замок и запрем в темнице. Пару дней на цепи – и она быстро расколется!

«И чему только этого ребенка учат другие дети и демоны?!» – мысленно ужаснулся Китран, однако на губах его сама собой появилась мрачная усмешка.

Впрочем, он ведь и сам совсем недавно поступил точно так же: похитил Эйрену Де Клифф из театра, притащил в этот замок, а потом покорно дожидался её пробуждения. И что, много ответов это ему принесло?

– Я не стану её похищать, – Китран на мгновение задумался. – Во всяком случае, точно не сейчас.

Эта девчонка умудрилась стать официальной частью дома Медеи и Витты, он не может просто так взять и бесследно утащить её к себе, не подняв шумихи. Можно было бы попробовать банально переманить её к себе на службу, предложив баснословное жалование. Но тогда Рина неизбежно узнает, что он – демон, а раскрывать свои карты раньше времени Китран не планировал.

Герцог нахмурился, размышляя вслух:

– Пожалуй, стоит тайно подослать в Усадьбу Трёх Роз новых слуг под видом обычных людей. За этой девицей нужен круглосуточный присмотр. Неизвестно, что она выкинет, если оставить её без контроля.

«Вот только кому из наших я могу доверить столь деликатную миссию?..»

Китран перевел взгляд на Бина, оценивающе оглядел его аккуратные маленькие рожки, безупречные детские повадки и вздохнул:

– Тц. Нет, так не пойдет.

На стороне Китрана были исключительно демоны, а этой расе нельзя было доверять настолько сложные шпионские игры. Вон, даже Бин – с виду сущее невинное дитя, а первой же мыслью выдает похищение и пытки.

Да, демонам вести дела с людьми категорически противопоказано. А значит, продолжать вести это личное наблюдение ему придется самостоятельно.

– Нужно будет выяснить, кто она… Кстати, Бин, пускай на кухне приготовят сладости наподобие тех, что я приносил некоторое время назад.

«Кажется, ей нравятся пирожные», – вспомнил Китран тот случай во время первой встречи с Риной у лавки со сладостями.

– Посмотрим, что она на это скажем, – тихо усмехнулся парень, оголяя ямочки, а вот Бин, наоборот, только сильнее нахмурился. Он совершенно не понимал перепадов настроения этого достопочтенного демона.

– 26 – Просьба

***

Деревья в королевском саду благоухали, а свежие, пышно распустившиеся бутоны радовали глаз всевозможными оттенками нежно-розового – любимого цвета принцессы Аманды. Тут и там с ветки на ветку весело перепархивали крошечные разноцветные птицы и бабочки, а среди идеально подстриженных клумб разносился приятный, убаюкивающий шум струящейся воды – то были звуки изящных дворцовых фонтанов.

Среди всей этой пышущей весенней красоты неспешно прогуливалась, нежно держась за руки, симпатичная пара. Мир вокруг цвёл, и любовь между молодыми людьми, казалось, расцветала такими же бурными цветами.

– Я безумно скучал по тебе, Аманда, – негромко произнес Рихт, преданно и ласково заглядывая принцессе в лицо.

Аманда выглядела ослепительно в любом наряде, но по случаю долгожданной встречи со своим женихом она облачилась в легкое, струящееся бирюзовое платье. Её безупречные золотистые локоны мягко развевались на ветру, а лазурные глаза красиво поблескивали в лучах полуденного солнца.

Рихт ничуть не уступал принцессе в безупречной красоте: его светлое лицо благодаря яркому румянцу казалось воплощением самой жизни, большие лучистые глаза отливали чистым солнцем, а черты были настолько невинными, что один лишь взгляд на него заставлял проникаться трепетом к церкви богини Митраль. Высокий рост и крепкие, надежные плечи, способные защитить и укрыть от любой беды, – именно таким его привыкли видеть близкие. И Рихт всегда прикладывал колоссальные усилия, чтобы они ни на мгновение в этом не усомнились.

– Я тоже очень сильно скучала, – Аманда мягко улыбнулась, но почему-то так и не посмотрела на своего спутника. – В последнее время тебя практически невозможно застать во дворце. Неужели из-за внезапного исчезновения Эйрены на твои плечи свалилось ещё больше государственных дел? Как же это невовремя… А ведь отец то и дело намекает, что нам давно пора сыграть свадьбу.

Она на секунду замолчала, увлечённо рассматривая распустившиеся на клумбе редкие цветы, после чего снова заговорила. Её голос оставался абсолютно спокойным, однако глаза принцессы непрестанно бегали из стороны в сторону, словно она лихорадочно искала что-то на дорожке:

– Хоть отец и настаивает на скором бракосочетании, я всё чаще думаю, что с торжеством нам придется изрядно повременить.

– И на сколько же ты хочешь отложить наш праздник на этот раз, дорогая? – с безупречной мягкостью уточнил Рихт.

– Точно не знаю.

Лицо святого рыцаря на мгновение неестественно застыло, а свободная рука, скрытая складками плаща, с глухим хрустом сжалась в кулак.

– Милая моя Аманда, что именно тебя так сильно тревожит? – ласково спросил он, протягивая руку и нежно поглаживая девушку по золотистым волосам.

Однако ответ Аманды оказался далеко не таким чувственным и романтичным, на какой он рассчитывал:

– Сейчас просто не время для пышных праздников. Меня до глубины души пугает всё то, что происходит в королевстве. Сейчас… слишком неспокойно. Эйрена бесследно пропала, на отца и на меня готовилось дерзкое покушение, Китрана во всеуслышание обвиняют в убийстве, ты вечно пропадаешь в разъездах… Я не хочу, чтобы подданные запомнили меня как эгоистичную принцессу, которая пирует во время всеобщей беды.

– Аманда, свет мой, и что из этого списка страшит тебя сильнее всего? – Рихт прищурился. – Ты переживаешь, что я не смогу выкроить время из-за дел? Или искренне волнуешься, что Китран и Эйрена не смогут почтить нашу свадьбу своим присутствием?

Аманда испуганно прикусила губу. Рихт был пугающе проницателен: он мгновенно угадал её истинные мысли, в которых принцесса боялась признаться даже самой себе.

Рихт тем временем продолжил, и в его голосе проскользнули ледяные нотки:

– Аманда, забудь об Эйрене. Тебе давно пора смириться с тем, что её больше не…

– Да как я могу? – от резких слов жениха Аманда едва не вскрикнула. Её голос вмиг стал твердым как сталь. Она наконец-то посмотрела прямо на Рихта, но в её взгляде больше не осталось прежнего робкого тепла. – Эйрена Де Клифф – один из нерушимых столпов, защищающих наше королевство! А я – принцесса этого самого королевства. Ты ведь должен понимать, почему я так отчаянно переживаю за её судьбу?!

Рихту стоило огромных усилий, чтобы заставить свои губы растянуться в привычной фальшивой улыбке.

– Ты и правда искренне считаешь эту ведьму нашей защитницей?

– Эйрена – сильнейшая из ведьм, повелевающих силой жизни, – заметив, как лицо жениха на мгновение исказилось, Аманда наспех добавила: – Сам посуди: не станет её, и на твои собственные плечи свалится вдвое больше обязанностей по обороне границ…

И в этом принцесса была абсолютно права. Эйрена Де Клифф являлась могущественным магом жизни и бессменно руководила академией, готовившей первоклассных воинов-магов. Китран Акария – сильнейший тёмный маг, полностью подчинивший себе демонов, – командовал одной из сильнейших регулярных армий Эндейма. А сам Рихт, будучи сыном первосвященника, по праву считался величайшим святым рыцарем, которому беспрекословно подчинялись все святые, обладающие благословением богини Митраль. Эти трое были теми самыми титанами, на которых монолитно держалось всё королевство Эндейм. И Аманда искренне восхищалась каждым из них. В равной степени.

– Забудь об Эйрене, – властно оборвал мысли девушки жених. – Я и без этой ведьмы в одиночку прекрасно справлюсь с защитой королевства.

– Но… – попыталась было возразить принцесса, однако Рихт внезапно наградил её столь леденящим, полным скрытой злобы взглядом, что по телу девушки мгновенно пробежала ощутимая дрожь.

Она моментально осеклась и замолчала.

Рихт всегда казался Аманде исключительно светлым, миролюбивым и, откровенно говоря, очень милым парнем. Но прямо сейчас, стоя в залитом солнцем саду, он вызывал у неё подсознательный, первобытный ужас.

– Ух ты! Кого это я здесь вижу?! – вдруг раздался громогласный и искренне радостный голос со стороны главного входа в сад.

Король Федерик, решивший выйти на традиционную послеобеденную прогулку, к своему удовольствию застал в цветущих аллеях любимую дочь. Правитель воспринял это как добрый знак: этот день однозначно обещал стать гораздо лучше, чем планировалось изначально.

– Как поживаете, детки? – с неприкрытой отцовской любовью Федерик воззрился на Аманду и Рихта.

При виде отца сердце принцессы наконец-то успокоилось, а удушающая атмосфера вокруг Рихта мгновенно рассеялась. Девушка снова смогла дышать полной грудью.

– Добрый день, папочка, – ласково улыбнулась она, делая шаг навстречу. – У нас с Рихтом, как видишь, всё просто замечательно. Лучше расскажи, как твоё самочувствие?

Рыцарь тут же подхватил тон, безупречно склонив голову:

– Ваше Величество, мы не виделись всего несколько дней, но, как погляжу, вы только хорошеете и становитесь крепче день ото дня.

Федерик благодушно рассмеялся, махнув рукой:

– Становлюсь крепче? Да брось ты! Мои нервы и тело в последнее время только сдают, а виной всему этот упрямый мальчишка Китран и глупышка Эйрена! Ох, а ведь я и правда давно ничего нового о них не слышал… Странно не видеть Китрана так долго. Аманда, милая, он случайно не выходил с тобой на связь?

– Если подумать… я и правда давно его не видела, – Аманда нахмурилась.

Обычно Китран дисциплинированно навещал короля раз в два-три дня, однако после громкого инцидента с исчезновением Эйрены он не появлялся во дворце уже больше десяти дней. Подобное пренебрежение со стороны герцога случилось едва ли не в первый раз, и старый король по своему чешуйчатому воспитаннику, кажется, не шутя затосковал.

– Ох уж этот негодный мальчишка! И куда только он умудрился запропаститься?..

Федерик какое-то время картинно охал и тяжко вздыхал, после чего перевел пытливый взгляд на притихшего святого рыцаря:

– Рихт, мальчик мой, будь так добр, услужи старику. Если тебе по долгу службы станет известно хоть что-то конкретное об Эйрене или Китране – немедленно сообщи мне лично. Эти дети, как и моя милая Аманда, безумно важны для меня, но они совсем перестали брать старого короля в расчет. Эх, молодость…

У Рихта от этих слов Федерика судорожно свело челюсть, а в глубине зрачков на мгновение вспыхнули и угрожающе затрепетали язычки пламени. С трудом подавив подступившую ярость, он поспешно скрыл свои истинные эмоции за дежурной, ослепительной улыбкой праведника.

– Как прикажете, Ваше Величество, – елейным голосом отозвался он. – Я приложу все силы, чтобы разыскать их как можно скорее, дабы вы больше не грустили по ним.

– 27 – Пришла пора убираться

Мир цвёл, на небе не было ни единого облачка, а в Усадьбе Трёх Роз тем временем кипела повседневная жизнь, наполненная привычными весенними хлопотами и тяжелым, но посильным трудом.

– Нет же. Прежде чем вешать белье, нужно хорошенько встряхнуть его несколько раз, – Рина перехватила влажную простыню и с силой ею взмахнула, отчего в воздух взмыл и заблестел на солнце веер мелких капель. – Вот так. Поняли меня?

Витта тихонько рассмеялась, прикрывая рот ладошкой. Медея, развешивавшая одежду чуть поодаль, тоже украдкой улыбнулась.

– Почему нельзя высушить всё это магией? – чистосердечно недоумевал Китран, с явным подозрением косясь на плетеную корзину, полную мокрого постельного белья. Стирать, между прочим, им тоже пришлось руками…

Рина демонстративно закатила глаза.

– Господин священник, не все в этом доме обладают магическими силами. Так что либо делайте, как я говорю, либо не путайтесь под ногами!

Китран протяжно вздохнул и покорно вернулся к работе. Он послушно брал мокрую ткань, встряхивал её – стараясь при этом не вкладывать в движение всю свою нечеловеческую силу, – после чего аккуратно перекидывал через веревки и тщательно расправлял складки. Он вёл себя на удивление кротко и сам в глубине души поражался собственной покладистости.

– Ну вот! Не трудно же, правда? – похвалила его Рина. – Посмотрите, как отлично у вас получается выбивать лишнюю влагу. Какие сильные руки. Сразу видно – созданы для честного труда!

– И правда, ничего сложного, – Китран расправил в воздухе белоснежную скатерть и как бы невзначай взмахнул ею прямо в сторону девушки. – Не только легко, но и весьма занятно.

– Эй! Вы же это специально! – возмутилась Рина, когда на неё обрушился целый град прохладных капель.

– Чем докажете?

– Я всё видела. Госпожа Медея, вы ведь тоже это видели?! Мисс Витта?

– Прости, Рина, я отвлеклась, – Медея тихонько посмеивалась, не оборачиваясь.

Витта тоже с улыбкой покачала головой, отрицая очевидное.

– Неужели вы все меня предали и переметнулись на сторону господина священника? Такова, значит, сила богини Митраль?! Вера в неё совсем затуманила вам разум?!

Хотя… возможно, беда заключалась в том, что в последнее время Рина так часто старалась подставить Китрана, что домочадцы усадьбы уже просто перестали различать, где правда, а где очередные попытки девушки выпроводить парня с порога. А началось всё с того самого дня, когда Китран принял стратегическое решение задирать Рину и делать вид, будто старается за ней приударить. Она тогда знатно рассердилась и поняла: раз этот негодяй не готов бежать, сверкая пятками, она сделает так, что Медея, Витта и Малик потеряют к нему всякое доверие и выставят вон сами.

Рина планировала действовать наверняка: планомерно злить парня и ждать, когда тот сорвется. Стоило ему хоть раз проявить свою истинную демоническую натуру на людях – и можно будет со спокойной совестью запретить этому змею подползать к дому.

Но вот в чем загвоздка: чем усерднее «служанка» пыталась выставить этого прохиндея, тем сильнее он вонзался в этот дом своими когтями. Китран играючи отвечал на любую нападку, всегда сводил в шутку ворчание Рины о том, что от него больше вреда, чем пользы, да ещё и совершенно спокойно продолжал нарушать её личные границы, то и дело касаясь рук, плеч или и вовсе лица. Змей ловко и изощренно над ней издевался, будто прекрасно понимая, что простая служанка не сможет прилюдно поставить его на место.

«Но когда-то же ему это надоест… да? – разум Рины готов был рвать и метать. – Только вот когда это произойдет-то? Разве этому чёртовому герцогу не нужно прямо сейчас прочесывать королевство в поисках Эйрены?!»

От напускного негодования Рина шумно цокнула языком. Китран, как раз проходивший мимо с пустой корзиной, не выдержал и негромко усмехнулся. Девушка от возмущения даже округлила глаза.

«Смеешься? Тебе смешно, змеюка? Пока я тут с ума схожу, ты забавляешься? Ха, ну погоди у меня…»

Китран тем временем мгновенно вернул лицу беспристрастное выражение, отвернулся, отставил корзину в сторону и как ни в чем не бывало принялся за очередную простыню.

– Господин Антей, не желаете выпить чаю? – ласково поинтересовалась Медея, вытирая руки о фартук.

– Только если это вас не затруднит, госпожа Медея.

– Что вы, мне это только в радость. Вы нам так помогаете!

В последние пару недель Китран действительно стал частым гостем в их усадьбе. Поначалу женщина относилась к нему с явным недоверием, но время шло, и она начала полагаться на него почти так же, как в последние годы полагалась исключительно на Малика.

«Антей» оказался образцовым помощником: он безупречно справлялся с любыми поручениями, помогал с покупками, таскал тяжелые сумки с рынка и даже привел в порядок весь летний сад. Окружающие воспринимали это как должное – парень-то, как-никак, «святой». Но вот Рину подобное рвение со стороны великого герцога пугало и настораживало. За это время Китран словно вознамерился примерить на себя абсолютно все роли – от плотника и садовника до повара и носильщика. Ей отчаянно хотелось вмешаться и прогнать его, но из-за своего нынешнего положения она не могла открыто запретить ему помогать семье. Теперь она больше не была могущественной Эйреной. Она – всего лишь обычная прислужница по имени Рина.

«Но как-то же с этим демоном справиться нужно… Так, что же там рассказывали старушки из соседних больничных палат о том, как они прогоняли гадюк со своих садовых участков? Кажется… они говорили, что главное – избавиться от грызунов, основной пищи этих чудовищ».

Рина нахмурилась.

Пища? Неужели Китран, как истинный змей, вынюхивал в этом месте кого можно было бы сожрать?!

От этой мысли по спине побежали ледяные мурашки.

«Эй, пусть даже не смеет зариться на моих милых девочек!»

Когда Медея и Витта ушли в дом, Рина, стараясь занять руки и прогнать навязчивые мысли о демоне, принялась крепить деревянные прищепки к развешенному белью.

«Надо было наколдовать себе тело повнушительнее», – в который раз мысленно выругалась она. С трудом дотягиваясь до высоко натянутой веревки, Рина искренне проклинала свой недальновидный выбор. Сделай она себя более высокой и пугающей, этот хитрец Китран вряд ли бы счел её легкой мишенью для своих издёвок.

– Я помогу, – раздался над самым ухом вкрадчивый мужской голос.

Китран мягко забрал прищепки из её пальцев и принялся неторопливо крепить их одну за другой, с явным удовольствием наблюдая за тщетными потугами девушки.

– Я бы и сама справилась.

– Но мне совсем не трудно.

– Ну ещё бы вам было трудно, с вашим-то ростом. Чем вас вообще в детстве кормили, что вы так вымахали?

«Ах да, чуть не забыла. Ваше с Нагатой любимое блюдо – человечинка».

Китран лишь снисходительно усмехнулся. Он уже довольно долго наблюдал за Риной, пытаясь разгадать её природу и скрытые мотивы, но пока пришел лишь к одному выводу: эта девица – крайне занятный объект для изучения. Её настроение менялось с частотой безумного маятника. Манера речи тоже постоянно разнилась – она то позволяла себе излишне фривольный тон, то вдруг становилась подчёркнутно, почти аристократично учтивой. Было совершенно неясно, что творилось в её голове.

Может, действительно стоило вскрыть эту черепушку, чтобы заглянуть внутрь?

«Нет, ещё слишком рано пытаться пробраться к ней в мысли», – оборвал Китран собственные кровожадные рассуждения.

– Вы всегда жили без магии? – непринужденно спросил он, продолжая свои расспросы и стараясь отвлечься от опасных мыслей.

– Не поверите, но и без магии можно жить вполне прекрасно. Готовить, убирать – во всём этом нет ничего сложного.

– И всё же ваши руки совсем не похожи на руки прислуги или простолюдинки, – Китран аккуратно, но уверенно перехватил ладонь Рины, внимательно рассматривая её тонкие пальцы.

Он слегка сжал их в своих ладонях и поднёс так близко к лицу, что казалось, ещё секунда – и кожи Рины коснётся не только вероломное дыхание парня, но и его зубы, которые неожиданно попытаются её сцапать.

«Вот же, создала тело на свою голову: ни роста приличного, ни мозолей», – думала она, отчаянно стараясь перестать представлять, как пальцы её нового тела отправляются прямиком в пасть повелителя демонов.

Конечно, её руки никогда не знали тяжелого крестьянского труда. В двадцать первом веке Рине не приходилось вручную разводить огонь в печи, а стиркой всегда занималась автоматика. Воссоздавая собственное тело по памяти, попаданка даже не подумала о таких приземленных деталях.

– В доме моих родителей была пара слуг, – уклончиво ответила она.

«Под кодовыми названиями: посудомойка, стиральная машина и электрический чайник».

– Вот как. Значит, вы всё-таки благородных кровей?

Этот вопрос вызвал у Рины лишь горькую усмешку.

– Да нет, самая обыкновенная у меня кровь. Просто у семьи какое-то время водились деньги.

При воспоминании о родном доме на неё внезапно нахлынула вереница тяжелых образов, и улыбка окончательно сошла с лица. У родителей действительно не было финансовых трудностей – ровно до тех пор, пока Рина серьезно не заболела. Когда медицинские счета начали стремительно истощать семейный бюджет, те люди приняли прагматичное решение: сдать дочь на попечение государства. Зачем тратить все сбережения на ребёнка, чьи шансы выжить стремились к нулю? Всё закончилось тем, что от неё просто отказались, официально указав в больничной карте, что у Рины больше нет опекунов.

– Так почему же вы в итоге стали служанкой? – продолжал допытываться Китран.

– Потому что деньги и достаток моих родителей ко мне не имели никакого отношения. Если я хочу жить полной жизнью, то должна обеспечивать себя сама. Особенно если не хочу быть перед кем-то в неоплатном долгу. Понимаете, о чем я? – спокойно, с вынужденной прохладой ответила девушка, и это было чистой правдой.

«Оказаться недееспособной и снова существовать за чужой счёт? Ха-ха, ну уж нет, увольте… А хотя… Интересно, а король Федерик назначил бы Эйрене пенсию, узнай он, что великая ведьма полностью лишилась своей магии?»

Рина покачала головой, отгоняя эту мысль туда, откуда она взялась. Признаваться в собственной слабости категорически не хотелось. В этой новой жизни она больше не желала обременять никого – и уж тем более Медею, Витту и Малика. Она была готова стирать, готовить и убирать, лишь бы хоть как-то отработать ту искреннюю доброту и любовь, которую они дарили ей все те дни, что они провели вместе.

«Стоп, погоди-ка… – Рина нахмурилась, укоряя себя за предыдущую неожиданную мысль. – И о чем я только думаю?.. Заслужить любовь и место?»

Прежний мир всё-таки знатно покалечил её психику и самооценку. Теперь она подсознательно считала, что обязана «выкупить» право быть частью чьего-то дома. Не поступи так её настоящие родители, разве пришло бы подобное ей в голову?

«Вот уж кто настоящие злодеи!..» – цыкнула девушка.

«И снова её настроение переменилось в мгновение ока…» – Китран, разумеется, не мог почувствовать тех глубоких эмоций, что скрывались за мыслями этой с виду беспечной девушки. Но из её слов он сделал собственные, вполне логичные, по его мнению, выводы.

– Дайте угадаю, – с легким прищуром произнес он. – Вас хотели насильно выдать замуж – скажем, за какого-нибудь богатого старика, – и вы под покровом ночи сбежали из дома? Вы упоминали, что ваша матушка была подругой госпожи Медеи… Возможно, она скончалась? Должно быть, после её смерти отец решил пристроить вас повыгоднее, чтобы обзавестись новой пассией?

– А?

Рина на секунду лишилась дара речи от умозаключений «детектива» Китрана, а затем не выдержала и искренне рассмеялась, окончательно прогоняя мрачные мысли о прошлом куда подальше. Её действительно отправили восвояси, но кто же знал, что великий демон растолкует это как сюжет для любовного романа про несчастную Золушку!

– Думайте, как вам угодно, господин священник. В любом случае отныне я никак не связана со своим прошлым. У меня нет их фамилии, а значит, я совершенно другой человек.

– И у вас нет ни малейшего желания обзавестись новым родом?

– К чему этот вопрос? Вы в своей церкви начали фамилии раздавать? Или подыскиваете мне жениха? Извините, но сразу предупредите кандидата: приданого у меня нет, зато имеется большой список того, как жених должен выглядеть.

Хотя нет, приданое-то тоже было… но вряд ли «жених» его бы осилил.

Китран негромко рассмеялся, забавляясь ответами Рины.

«Ну, главное, что она понимает, что мало кто с ней справится…»

– Вот же, характер так себе, зато какой смех красивый… – внезапно сорвался шепот с губ девушки.

Рина произнесла это абсолютно спокойно, без капли кокетства, и лишь секунду спустя с ужасом осознала, что озвучила свои мысли вслух. Китран на мгновение осёкся, его лицо изменилось, но уже в следующий миг он вернул себе привычное самообладание и двусмысленно улыбнулся.

– И что же ещё вам во мне нравится? Может, если озвучите всё, я подыщу жениха, который вам придется по вкусу?

Поняв, какую нелепость сморозила, Рина мгновенно залилась густым румянцем.

– Хватит превратно толковать мои слова! Ничего мне в вас больше не нравится!

– Но вы же только что сказали, что мой смех красивый.

– И вы полностью проигнорировали первую часть мысли? Я же четко сказала: характер у вас просто жуть какой отвратительный!

– Ха-ха-ха, а у вас, думаете, он сахарный?

– Да я по сравнению с вами настоящая святая!

«И меня, между прочим, правда так называют после того происшествия в театре! А вот вы после того случая стали в глазах людей настоящим дьяволом!»

– Ох, я и не отрицаю, что вы стали бы отличной слугой богини Митраль, – Китран протянул руку к висящей за спиной Рины простыне и, потянув её на себя, поднес белую ткань ближе к личику девушки. – Только посмотрите, как вам идёт белый, Рина. Вы не думали стать одной из магов веры? Пусть без магии и можно жить, но с ней всё может стать… куда веселей.

Рина нахмурилась.

«Что происходит? Почему он пытается обратить меня в магов веры?»

Но не успела она обдумать это, как прямо между ней и фальшивым священником, словно соткавшись из воздуха, выросла маленькая фигурка. Как оказалось, Витта уже довольно давно наблюдала за перепалкой парня и девушки у бельевых веревок. Её детское личико выглядело необычайно хмурым… Нет, скорее даже по-настоящему грозным.

– Мама просила передать, что чай готов, – холодно отчеканила девочка.

«Моя спасительница!» – мысленно возликовала Рина. Не могла же она открыто сказать, что не смотрит в сторону церкви веры, потому что один из высших чинов этого места положил глаз на тело Эйрены.

Она поспешила к дому и не заметила, как Китран в глубоком недоумении проводил ребёнка взглядом. На долю секунды демону показалось, что от этой семилетней девочки повеяло отчётливой угрозой и… прямым предупреждением.

Герцог ещё раз пристально посмотрел на Витту, но та уже снова приняла свой привычный вид – тихой, робкой и послушной девочки.

Ему, должно быть, просто показалось.

Да, наверное…

***

В то же время в столичной резиденции рода Де Клифф

– Кто, ты сказал, пришел? – стараясь не переходить на крик, переспросил Малик.

– К вам пожаловал святой рыцарь Рихт, молодой господин.

– Ха-ха, что за сумасшествие… – бормотал парень, сжимая пальцы в кулаки.

Враг собственной персоной пожаловал в главный дом рода.

– Роланд, скажи, а что будет, если я его убью?

К сожалению, Малик говорил серьезно.

– 28 – Как чёрт из табакерки

За пару минут до появления Рихта

Кипы бумаг были свалены тут и там: они заполонили собой подоконники кабинета, весь пол, огромную столешницу рабочего места и даже диванчики, на которых обычно сидели гости резиденции. В воздухе витал отчетливый, тяжёлый запах отвара из койи. Его было так много, что от горьких испарений начинали слезиться глаза.

После «исчезновения» Эйрены вести дела в графстве стало на порядок сложнее. Малик сутками напролёт возился с бумагами, но их не становилось меньше – скорее уж их число час от часа росло, будто они размножались. Стоило ему вздохнуть с облегчением и подумать, что он наконец-то решил одну из насущных проблем, как тут же лавиной сыпалась другая: сначала в военной академии обнаружилась острая нехватка ресурсов и преподавательского состава; затем на оружейных заводах дефицит людей и сырья дополнился тем, что оборудование одно за другим выходило из строя. Казалось, всё вокруг намеренно ломалось, портилось и бесследно исчезало.

– Это может быть провокацией, – как-то мимоходом заметила Рина.

И, судя по всему, сестра оказалась абсолютно права, потому что столько бед, да ещё и идущих одна за другой точно по расписанию, было трудно спрогнозировать даже самому опытному управленцу. Слишком уж нелепыми и искусственными выглядели все эти «случайности».

Малик был готов проклясть того человека, который вытворял всё это с ним и его родом. От матери он недавно услышал, что та подозревает в злодеяниях церковь, в том числе и святого рыцаря Рихта – жениха принцессы Аманды. Чёртов святоша, в котором из святого уже давно ничего не осталось, однозначно возомнил себя богом. Это что, он так карает Эйрену? Он-то?

Раздался негромкий стук в дверь, отвлекший Малика от очередной порции мысленной брани.

– Роланд, это ты? Что стряслось? Я же просил меня не беспокоить, – устало произнес парень, потирая покрасневшие глаза и через силу глотая очередную порцию горького напитка.

Роланд заглянул в кабинет, привычным жестом поправляя очки и поднимая их повыше на переносицу.

– К вам пришел гость, юный господин. Он назвался святым рыцарем Рихтом.

Тело Малика мгновенно напряглось. Он так крепко сжал в руке пишущее перо, что оно с треском переломилось пополам.

«Вспомнишь солнце, вот и лучик? Или как там ещё говорят в таких случаях?»

– Разреши ему войти в кабинет.

«Ничего-ничего, я ещё успею на нем отыграться. Сначала узнаю, чего этот гад забыл в нашем доме», – мысленно успокаивал себя Малик, пытаясь вернуть лицу бесстрастное выражение.

В кабинет вошёл высокий мужчина. Он по-хозяйски кивнул подростку и без приглашения опустился в единственное кресло, на котором ещё не лежала кипа документов.

«А лицо-то у знаменитого рыцаря довольно посредственное», – хмыкнул про себя Малик. По его меркам Рихт оказался далеко не столь впечатляющим, как о нем судачили в столице: черты его лица, хоть и были аккуратными, казались Малику какими-то приплюснутыми, а тяжелая форма челюсти и вовсе напоминала квадрат. По такому посредственному лицу Малику с огромным удовольствием хотелось запустить каким-нибудь увесистым булыжником.

– Добрый день, молодой господин, – Рихт приторно улыбнулся, и эта улыбочка вывела Малика из себя сильнее прежнего.

– Добрый, – юноша попытался изобразить ответную любезность, но скорее просто угрожающе оскалился. – Что вас ко мне привело, святой рыцарь? Недостаток дел или, наоборот, их переизбыток? Мне уж было показалось, что вы, господин святой, весь последний месяц так усердно заняты попытками смешать наше графство с грязью, что у вас даже времени на сон не остается, – Малик выразительным жестом указал на возвышающуюся груду бумаг. – Или вы пришли лично позлорадствовать?

Из-за столь провокационного и откровенного выпада Рихт не сразу нашелся что ответить. Святой рыцарь по-настоящему растерялся. Пусть он и скрыл своё замешательство за дежурной улыбкой в то же мгновение, как Малик замолчал, но всё же никак не ожидал, что этот малец с ходу начнет бросаться прямыми обвинениями.

– Графиня Эйрена… – начал было он, но Малик тут же бесцеремонно его перебил.

Мальчишка прямо сказал:

– Сестра не появлялась.

Теперь Малик сидел, вальяжно растянувшись в глубоком кресле и закинув ногу на ногу. Он изо всех сил старался сделать свой взгляд пренебрежительным и в меру злым – точь-в-точь как это всегда делала его сестрица.

– Вы хоть представляете, как тяжело мне тут самому разгребать всё то, что она натворила?! – добавил парень. – Да и вы мне жизнь не упрощаете. Вот вы вроде умный человек, господин святой, но неужели до сих пор не поняли? Эйрена просто свалила, бросив графство на меня! И если она вдруг возьмет и объявится, я лично её своими руками прикончу!

– Вы так злы на неё? – искренне удивился рыцарь.

– А вы думаете, я столь же добр и глуп, как моя мать? – мысленно Малик в ту же секунду сотню раз попросил прощения у матушки. – Эта чёртова ведьма Эйрена только и умела, что бездумно тратить деньги да кричать о своей великой магии на весь мир. А теперь что? Ни её самой, ни её хваленой силы, зато её многочисленные враги вдруг разом стали моими! И за это я, по-вашему, должен её благодарить и любить? За такое вот гнилое наследство?!

Рихт тихонько усмехнулся, явно удовлетворенный услышанным.

– Если не справляетесь своими силами, возможно, стоит привлечь больше людей к ведению дел? Найдите единомышленников, юный господин. Никто ведь не запрещает вам управлять графством так, как вы сами того пожелаете. Кстати, я мог бы порекомендовать вам действительно надежных людей. Как-никак, мы с вами отнюдь не чужие друг другу. И ещё… я, разумеется, больше не стану чинить вам препятствий.

Малик намеренно пропустил последние слова Рихта мимо ушей. Он не был столь благороден и наивен, чтобы терпеть шпионов рыцаря подле себя. Впрочем, Рихт и сам мог догадаться, что зашел слишком далеко – святоша выдал себя с потрохами. Не будь он столь поспешен в своих интригах, этот ребенок никогда бы с уверенностью не догадался, кто именно вставлял палки в колеса графству Де Клифф и так расчетливо путал им все карты.

–А знаете, вы правы, – словно между делом сказал Малик. – Нужно держать верных людей поближе. Я как раз подумываю перевезти в столичный дом всю свою семью. Ха-ха, и пускай Эйрена только попробует заявиться назад – я быстро дам ей понять, что она нам больше не нужна. Без неё и её магии можно жить припеваючи. Отныне в графстве всё будет гладко. Всё ведь начнёт идти своим чередом с этой самой минуты, я прав, господин святой рыцарь?

Малик так пристально и тяжело посмотрел Рихту прямо в глаза, что тому даже стало не по себе и чуточку совестно. Во взгляде мальчишки не было ничего, кроме глубокой усталости и глухой злости.

Рихт в ответ понимающе кивнул и ещё раз благосклонно улыбнулся.

«Такой же высокомерный, как и его сестрица. Кровь не водица, однако с этим ребеёком, в отличие от Эйрены, хотя бы можно договориться», – окончательно решил для себя рыцарь.

– Думаю, переезд вашей семьи – это действительно лучшее решение. В конце концов, теперь это исключительно ваш дом. А я в свою очередь, конечно же, больше не стану вас обременять. Я искренне хочу, чтобы вы начали мне доверять, а потому приложу все усилия, чтобы завоевать это доверие.

– Ловлю вас на слове, господин Рихт.

Рыцарь вежливо кивнул, распрощался и покинул кабинет.

Стоило тяжёлой двери закрыться, как Малик, до этого сидевший в расслабленной позе, с силой сжал кулаки до побелевших костяшек.

«Мерзавец, улыбающийся как редкостный идиот. Думаешь, если прикинешься союзником, то найдешь способ подловить Эйрену? Считаешь, если я перевезу в особняк семью, она разозлится из-за попранной гордости и тут же объявится?! Ну-ну…»

Малик достал чистый лист бумаги и приготовился написать Рине послание. Нужно было срочно сообщить ей, что пришло время действовать. Наступила пора всей семье перебираться в столицу.

***

Прошло три недели со дня таинственного исчезновения графини Де Клифф. Заголовки королевских газет по-прежнему пестрили одними иными старыми, давно приевшимися жителям новостями:

«Эйрена Де Клифф так и не объявилась!»

«Шанс того, что Эйрена Де Клифф жива, с каждым днём все больше стремится к нулю».

Все наперебой писали о том, что поиски графини не дали результатов и её никто не видел. Однако некоторые из газетчиков всё чаще начали упоминать в заголовках потенциального преемника Эйрены – Малика, её единокровного брата. В сводках отмечалось, что на всех недавних светских приёмах от лица рода Де Клифф выступал исключительно он – молодой, амбициозный и очень смелый подросток. К тому же молодой человек проявляет себя как весьма многообещающий и рассудительный наследник. Мальчишка оказался грамотным, незаурядным, ещё и с приличным уровнем владения магией, но, в отличие от сестры, ничем не хвастался и не злоупотреблял властью.

По мнению Рины, распространению подобных хвалебных новостей поспособствовал не кто иной, как сам главный герой романа – святой рыцарь. И впервые за всё время девушка была искренне признательна этому проходимцу за то, что он сунул нос в чужие дела. Хоть какая-то реальная польза обнаружилась от этого святого паразита.

Просмотрев все присланные Маликом сведения и свежие вырезки, Рина аккуратно убрала их в комод и принялась разбирать детские вещи. Уже завтра она вместе с Медеей и Виттой собиралась перебраться в столицу, чтобы там во всей красе разыграть роль зажиточной и любящей сорить деньгами семьи. К тому же совсем скоро должен был состояться крупный аукцион, а уж на нём-то они просто обязаны были разгуляться на полную катушку.

Рина уже заранее предвкушала, какими звучными заголовками их наградят репортеры, едва Малик, Медея и Витта сделают свои первые шаги в высшее общество:

«Отмечают кончину Эйрены, скупая драгоценные камни: кто они, эти новые члены семейства Де Клифф?» – писали бы в газетах.

«Деньги графства Де Клифф скоро бесследно исчезнут, как и графиня Эйрена!»

«Кто же убережет Медею, Витту и Малика Де Клифф от расточительства, раз Эйрены больше нет?»

От мыслей о будущих скандальных статьях на губах Рины заиграла довольная улыбка, а на щеках проступил яркий румянец. Витта, аккуратно складывавшая на кровать свои платьица и плюшевые игрушки, внезапно перевела взгляд на сестру и подозрительно сощурилась.

– Тот дяденька и сегодня придет? – как обычно, вполголоса спросила она.

Рина не сразу поняла, почему Витта вдруг поинтересовалась этим лживым священником Китраном, но беззаботно ответила:

– Он не появлялся уже пару дней, так что сегодня, скорее всего, точно заявится. Как раз передам ему новости о нашем скором отъезде.

В этот момент девушка как раз перебирала шкатулку с драгоценностями, поэтому всё её внимание было поглощено ярким блеском камней.

– Рина, а он тебе нравится? – неожиданно нанесла критический удар в самое сердце сестрёнка.

Этот невинный вопрос потряс сознание Рины, точно внезапно прогремевший гром среди ясного неба. Из её онемевших рук выпала бархатная коробка, и полудрагоценные камушки с негромким стуком раскатились во все стороны по деревянному полу.

– Он?! Мне?! Витта, о чем ты вообще говоришь?! – Рина лихорадочно принялась собирать рассыпавшиеся украшения, мысленно осыпая Китрана всеми известными ей ругательствами.

«Было бы в кого влюбляться! Да он же страшнее самой смерти… Нет, стоп, он ведь и есть сама смерть!»

Витта молча принялась помогать Рине, но личико девочки по-прежнему оставалось хмурым.

– Разве? А мне показалось, что тебе приглянулось его лицо… К тому же ты всегда принимаешь гостинцы, которые приносит этот священник.

Эти слова окончательно отправили Рину в глубокий эмоциональный нокаут.

Вот уже три недели Китран заявлялся в Усадьбу Трёх Роз без какого-либо четкого расписания. То он приходил раз в несколько дней, то торчал у них чуть ли не ежедневно. И чтобы задобрить Рину – или, как думала сама девушка, просто заткнуть ей рот на время, – он то и дело приносил с собой изысканные сладости и прочие съестные подарки.

Разумеется, наученная опытом с отравленным вином, которой ей пыталась всучить служанка, поначалу Рина отказывалась. Ну или и вовсе втихаря скармливала всё принесенное самому демону, чтобы проследить, что с ним станет. Ну а потом, когда Малик лично изучил сладости, в том числе и при помощи привлеченных священников, и подтвердил, что на них нет никаких следов магии, Рина решила, что отказываться от угощений глупо. Вот она и начала принимать подношения и критиковать их так, будто была ресторанным критиком уровня «Мишлена». Но знай она тогда, что всё обернется такими подозрениями со стороны Витты, то вежливо, но твердо дала змею понять, что следующие сладости ой как горько ему обойдутся.

«Вот и как мне теперь ребенку смотреть в глаза?» – продолжала проклинать свою недальновидность девушка.

Не могла же Рина признаться, что в прошлой жизни практически не могла есть сладкого, а потому в этой новой реальности просто не нашла в себе сил устоять перед десертами. Оригинальная, гордая Эйрена такого бы точно не сделала!

Кое-как справившись с эмоциями, непутевая злодейка выдавила из себя самую убедительную улыбку.

– Витта, я должна сказать тебе кое-что очень важное, – Рина подползла поближе к сестре и мягко опустила руку на её хрупкие плечи. – Запомни мои слова, моя милая, самая красивая на свете девочка: однажды мужчины обязательно начнут осыпать тебя подарками… ну знаешь, сладостями, цветами, айфо… кхм, магическими артефактами, но даже если у них идеальная внешность, запомни: в мужчинах лицо – это далеко не главное. Главное, чтобы он был хорошим, добрым человеком. А тот священник… – от мыслей о Китране, у Рины прошлась волна мурашек по телу, – он не такой!

Китран считал абсолютно нормальным делом похитить девушку и затащить её в своё змеиное логово без её ведома. Да и в целом демон не относился к людям всерьез: он скорее видел в них исключительно корм для прожорливого Нагаты. И даже те сладости, что повелитель демонов приносил… Велика вероятность, что этот монстр просто пытался посильнее откормить Рину перед тем, как её сожрать! Раньше она об этом как-то не задумывалась, но вдруг всё именно так и обстояло?

– Значит, он тебе совсем-совсем не нравится? – ещё раз переспросила Витта, заставляя внутренний мир сестры в очередной раз содрогнуться.

– Совсем! Ни капельки! Он мне абсолютно, категорически неприятен!

Девочка мгновенно просветлела, улыбнулась и доверчиво прильнула к Рине, крепко обняв её за шею.

– Я очень рада, что он тебе не нравится. Сестрёнка не должна играть с кем-то другим.

Витта впервые на памяти Рины так откровенно капризничала, и от этой детской собственнической нежности сердце девушки забилось с удвоенной силой.

«Правильно, зачем мне вообще какие-то там мужчины? У меня уже есть полноценная, любящая семья», – в сердцах повторяла Рина, возвращаясь к сборам сумок.

Витта тем временем украдкой бросила короткий взгляд на окно и заметила, как наглый священник, легкий на помине, и правда приближался к усадьбе.

«Жаль, он не слышал всего, что Рина только что сказала», – подумала малышка. Но, к счастью, сегодня были и другие вести, которые могли разочаровать парня.

Витта бросила взгляд на сумки и чемоданчики и тихонько, по-детски улыбнулась.

– 29 – Проклятые сладости

Когда все детские вещи были до конца упакованы, а все сумы сложены в кучу для последующего перемещения из Усадьбы Трёх Роз, Рина наконец-то смогла вздохнуть спокойно впервые за сутки.

– Почему ты так беспокоишься, что мы что-то забудем? – недоумевала Витта, наблюдая за увлечённой сестрой.

В течение нескольких часов Рина собирала и упаковывала все немногочисленные попадающиеся на глаза вещи: одежду гладила и сворачивала в красивые стопки, туфельки складывала в коробки, а игрушки сортировала и распределяла по форме и цвету.

Малышке было искренне невдомек, зачем нужно так перенапрягаться. Даже если они что-то забудут, всегда можно вернуться назад с помощью свитка телепортации. Почему же Рина вела себя так, будто уход из этого дома сожжет все мосты?

Витта и не подозревала, что на самом деле творилось в голове этой на вид взрослой девушки.

– Я просто боюсь, что во время переезда ты потеряешь что-нибудь важное, – заявила та и продолжила мысленно сверяться со списком вещей.

– Что-то важное?

– Ну знаешь, важное для тебя украшение или игрушку. Даже во взрослой жизни ты будешь вспоминать дорогие сердцу вещи, так что лучше их не терять.

Витта все ещё хмурилась и внезапно поинтересовалась:

– Ты говоришь это по своему опыту?

«А разве Эйрена хоть раз переезжала?» – судорожно пыталась вспомнить Рина, но ответ не шёл ей на ум. Пришлось импровизировать, благо она это умела.

– Кхм, ну, если уж быть честной, я действительно не раз теряла важные вещи, – во время бесконечных путешествий по больницам, – и из-за этого я чувствовала себя очень неприятно.

– Но ведь вещь всегда можно заменить.

– Ну разумеется, многое можно заменить, но некоторые предметы важны, потому что они связаны с очень ценными воспоминаниями. Терять такое… немного грустно.

Конечно же, Рина хотела, чтобы Витта, Медея и Малик переехали в столицу и зажили там как никогда счастливо. И разумеется, большую часть их редких «богатств» можно и нужно было смело заменить новыми вещами, но память о детских годах – самая важная память. Рине хотелось, чтобы Витта сохранила как можно больше воспоминаний о месте, в котором она, как прекрасный цветок, взросла.

Тем не менее и у Витты на всё было своё мнение. Она взяла сестру за руку и крепко, насколько могла, её сжала.

– Вещи – это всего лишь вещи, Рина. Единственный, кого нельзя заменить, – это человек, – серьезно сказала малышка, смотря своими прекрасными голубыми глазами Рине в самую душу.

Рина не выдержала этого сокрушительного удара детской мудрости.

– Ну какая же ты милашка! – запричитала она, крепко обнимая малышку.

Наконец-то закончив со всеми приготовлениями к переезду, Рина с Виттой спустились на кухню, чтобы накрыть стол и перекусить. Только они решились взяться за приготовление ужина, как порог комнаты переступила Медея в компании разодетого в повседневный наряд повелителя демонов, выдающего себя за обычного юношу.

По всей видимости, они оба только что вернулись из сада, где Медея снова о чем-то просила «священника». Вывод напрашивался сам: Китрана снова использовали против воли, но из-за своего образа тот не мог сказать ни единого слова против.

– Добрый день, госпожа Витта. Здравствуй, Рина, – несмотря на усталость, демон улыбнулся, ожидая, что сейчас эта девчонка начнет над ним подтрунивать.

Однако, к огромному удивлению демона, Рина, как только его заметила, не стала попрекать гостя на чём свет стоит. Не начала придираться или, как дикая кошка, с шипением оглядываться в поисках укрытия.

В первый миг, как их взгляды встретились, в её глазах промелькнули искры гнева, но какая-то неведомая сила их вмиг потушила. После этого взгляд пронзительных серо-зелёных глаз Рины стал словно светиться изнутри. Уголки её губ поползли вверх, а руки, которые до этого держали сестру за маленькую ладошку, и вовсе взметнулись в воздух, приветствуя парня радостными взмахами.

Китран так и замер. Его змеиные глаза чуть было не дернулись, а рот едва не произнес:

«Она что, окончательно умом тронулась?»

Как ни странно, эта легкая девичья улыбка и приветственный жест маленьких изящных женских пальцев не вывели демона из себя. Фальшивый священник только на миг нахмурился.

Да, он готов был увидеть злость и вредность, к которым привык за столь долгое время, но и это радостное приветствие… что ж, оно не было чем-то, что его злило.

«Вот всегда бы так, разве нельзя было с самого начала смотреть на меня такими глазами?» – промелькнула в глубинах его разума наглая мысль.

Рина, к несчастью, не знала всего, что творилось на душе этого, по её мнению, неадекватного парня. На самом деле из-за недавнего происшествия с расспросами Витты она все ещё не на шутку злилась на себя и на демона. Но в этот раз она решила перестать на него нападать. Да и какой смысл? Разве была в том нужда, если уже в ближайшее время она вместе с Медеей и Виттой отправится в столичную резиденцию? Нет уж, она не даст демону повода подумать, будто она не рада по этому случаю.

Рина натянула на личико самую лучезарную из своих улыбок и подошла к «Антею» поближе. Чуть наклонив голову в игривом кивке, она зашептала:

– Эй, ты что-нибудь сегодня принес, господин священник? – служанка прямолинейно протянула руки, ожидая законного «подарка».

Китран не заметил, как сглотнул скопившуюся во рту вязкую слюну. В его голове на мгновение опустело, но, руководствуясь чистыми рефлексами, он протянул Рине сверток с печеньем, а после сделал маленький шаг в сторону:

– Я принес сладости и захватил с собой это дитя. Вы не против?

Рядом с Китраном стоял миловидный маленький мальчик. У него были светло-каштановые кучерявые волосы и похожий на костюм Китрана повседневный наряд. На вид он выглядел ненамного старше Витты.

Быстро отложив печенье поглубже в выдвижной ящичек, чтобы больше его не видеть (и тем более не давать увидеть Витте), Рина перевела взгляд на миловидного гостя.

– Привет, малыш! Ах, какой ты милашка. Признавайся, этот дядя твой папа?

– А?

Ребенок испуганно бросил быстрый взгляд на повелителя демонов. К такому вопросу Бин оказался совершенно не готов!

«Она в своем репертуаре, а я уже начал переживать, не заболела ли эта девчонка часом…» – мысленно усмехнулся Китран.

Вслух же он сказал:

– Это не мой сын, мисс Рина, но я приглядываю за ним. Можно сказать, я его опекун.

– Ох, ясно. Вы для него тоже что-то вроде няни, как и я для госпожи Витты? Как тебя зовут, малыш? Вот я – Рина.

– Меня зовут Бин! – гордо заявил мальчик, а глаза Рины вмиг потемнели.

«Бин?! Неужели это тот самый демон – доверенный подручный Китрана?!»

Бин был заточен в тело ребенка, но на самом деле ему стукнуло уже пара сотен лет. Он являлся демоном-полукровкой и родился ещё в пору, когда демоны и люди продолжали вместе благоустраивать Эндейм. Подобные ему полукровки в девяноста девяти случаях из ста умирали, не дожив и до десятого дня рождения. Поскольку сила смерти и сила жизни очень редко гармонировали в одном сосуде, чаще всего две энергии входили в сокрушительный конфликт и тем самым убивали дитя. Однако мать Бина нашла способ уберечь сына: силы мальчика запечатали, поэтому он больше не рос и не менялся, оставаясь внешне хрупким ребенком. Благо сущность Бина позволила себя заблокировать, и теперь демоненок преданно работал на семью Акария – своих главных благодетелей.

– Так вы и есть Рина? Господин рассказывал мне о вас!

На удивление, Бин выглядел как искренний и наивный ребенок, отчего Рина решила немного снизить градус нахлынувшего на её сердце гнева. Сделать это всегда помогала безобидная шутка.

– Ох, и что же он обо мне говорил? Небось сетовал на меня, потому что я над ним издеваюсь?

Бин мгновенно покраснел.

– Он говорил, что вы очень красивая!

– А..?

– Бин, и когда это я говорил что-то подобное? – удивился Китран.

Демон кое-как сдержался, чтобы не бросить в малыша испепеляющий взгляд. Однако Бин от всего сердца считал, что его господин именно это и имел в виду, когда называл Рину «странной»! Ребенок просто неправильно понял посыл сказанного. Он думал, что хозяин и правда считает Рину красавицей, ведь у неё отсутствовала та удушающая энергия жизни, которую господин из-за Нагаты ненавидел с самого детства.

Витта выглянула из-за плеча Рины и ревностно заявила:

– Я тоже считаю Рину красивой.

Рина погладила сестрёнку по голове.

– Ну хватит вам меня смущать, давайте лучше займемся делом.

Так детям по поручению Медеи досталось самое легкое – перебор трав, ну а Рина и Китран оказались зажаты у плиты, готовые к тушению блюд.

«Жарковато…» – подумала девушка.

Но она и не подозревала, что накал страстей будет только повышаться. Зато стоящий подле неё демон, глаза которого становились неестественно жёлтыми всякий раз, когда он бросал на неё взгляд, прекрасно понимал, что вокруг происходит неладное.

– 30 – Лицо демона

Кухня наполнилась голосами, тихим бурлением и звуками режущего ножа. Все занялись своими делами: Витта и Бин принялись помогать перебирать ароматные травы из сада, а Рина, помешивая тушащееся на плитах блюдо из картофеля, то и дело настороженно на них поглядывала.

Она понимала, что Бин не был из тех, кто бездумно напал бы на человека. Но демон оставался демоном, даже имея лицо ангела, и уж это она теперь, благодаря Китрану, хорошо уяснила.

«Что она делает?» – в то же время задавался вопросом Китран.

Взгляд Рины, который ещё пару минут назад так и лучился фальшивой радостью, стал напряженным. Удивительно, но в этот раз она смотрела так не на притворного священника, а на не совсем настоящего ребенка.

«У неё хорошая чуйка? – размышлял про себя демон. Это бы, по крайней мере, объясняло, почему Рина так насторожена по отношению к нему с момента их первой встречи… – Но разве такое возможно, если в ней нет ни намека на магию?»

Все живые существа всех миров имели особенность быть проводниками энергии. Но Рина… как бы Китран её ни изучал, как бы старательно ни искал в ней «нутро» энергии, его попросту не было.

«Призрак», – так её в силу детской наивности назвал Бин, из-за чего Китрана поначалу разобрал смех. Но мог ли этот наивный демоненок быть прав? Что, если Рина действительно не живая?

«А может, она подобна… Митраль?» – внезапно пришло на ум повелителя демонов.

Бах!

Рядом с парнем была поставлена миска с овощами, протянутая Медеей. И этого короткого звука хватило, чтобы его бесцеремонно выдернули из мыслей.

Демон мысленно усмехнулся. То, о чем он только что думал… Нет, это точно глупость.

Китран бросил короткий взгляд на Рину. Она снова озабоченно наблюдала за Виттой, в упор его самого не замечая.

«Ладно, какой смысл гадать…»

– Не доверяете Бину? – поинтересовался он, давая понять, что заметил пристальное внимание служанки к его помощнику.

– Он мальчик, а я не доверяю ни одному мужчине, – лаконично ответила Рина.

– Ох, вот как… Значит, мне тоже?

Эти слова должны были прозвучать как очередная лёгкая шутка. Китран был уверен, что Рина сейчас однозначно скажет, что он, притворный святой, точно не тот, кого вообще следовало впускать в приличный дом. Что он и есть первый парень, из-за которого она и потеряла доверие к мужскому полу…

Но, неожиданно для него, выражение лица Рины снова стало лёгким и смеющимся. Глаза девушки наполнились озорством, а голос окрасился тёплыми нотками.

– Вам? – она театрально вздохнула. – Уж вам, Антей, я немного, но доверяю, так что в знак своего к вам доверия скажу кое-что по секрету, – она чуть наклонилась и заговорщически прошептала: – Уже завтра мы покидаем Усадьбу Трёх Роз и окончательно переезжаем в столицу.

– А?.. Что вы сказали? – Китран так и замер.

Вереница образов того, через что он прошёл за все это время, сменялась в его голове одна за другой. Всё то, что он делал ради того, чтобы приблизиться к этой девушке, чтобы выяснить правду её натуры, чтобы узнать, что стало с Эйреной и что вообще не так с этой странной семейкой…

Сдерживаясь, чтобы случайно не сделать свой голос чересчур грозным, он пробормотал:

– Какая… неожиданная новость…

«Ого, а демон-то, смотрю, совсем не рад такому исходу», – заметила Рина и тихонько усмехнулась про себя.

По нечеловечески строгим меркам Китрана столица была отвратительным местом. Там было ужасно много людей и катастрофически много чистой энергии жизни. И то, и другое король демонов из-за своей природы не выносил.

«Славься столица! Славься народ!» – в сердцах ликовала Рина, видя, как вытянулось мужское лицо.

В тот момент она и не подозревала, что мысли Китрана разительно отличались от того, что она успела себе надумать. На самом деле та часть демона, которая весь день странно себя чувствовала, неожиданно стала ощущаться ещё более остро. Горло повелителя начало гореть огнём, тело заволок ледяной мороз, а руки, которые до этого были заняты нарезанием овощей, так сильно надавили на рукоять, что нож слишком глубоко вошел в доску и с треском её расколол.

К счастью, эта вспышка неконтролируемого демонического настроения была недолгой. Уже через миг Китран пришел в себя. Он постарался собрать разбегающиеся мысли в кучу, после чего, поддаваясь недавнему игривому настроению Рины, тихо сказал:

– Эм, мисс Рина, а если я приеду в столицу… пообещаете со мной встретиться?

– Ого, неужели и правда попытаетесь отобрать мое место и стать слугой в доме Де Клифф?

– Нет, зачем оно мне. Лучше переведусь в столичную церковь, чтобы чаще вас навещать. Разве я не говорил, что подыщу вам достойную пару? У меня как раз есть на примете один человек, – он заговорил чуть тише. – Если я скажу, что он знатных кровей, согласитесь с ним встретиться?

– А? – от такой прямоты Рина нелепо застыла, а её руки второй раз за день готовы были её подвести.

Тарелки, которые она подготовила для сервировки стола, чуть было не выпали и не разлетелись на мелкие части. Если бы не Китран и его нечеловеческая реакция, точно бы пришлось собирать осколки по всем углам.

– Аккуратнее, – спокойно сказал демон, аккуратно забирая из рук Рины тяжёлый фарфор.

«Если поранится, я ведь даже вылечить её не смогу», – он неожиданно взялся осматривать руки девушки, пока Рина тем временем судорожно пыталась прийти в себя.

«Что… что он сейчас сказал?»

Слова о потенциальном «женихе», как и недавний вопрос Витты, заставили внутренний мир бедной девушки, которая и с парнями-то в прошлом не говорила, на миг пошатнуться. Кажется, её мозг на секунду окончательно сломался, а мысли превратились в кашу.

«Эй, а ну соберись, дурочка! Да он… он же, должно быть, просто издевается… Ну да, точно издевается!»

– Ай!

Рина айкнула и перевела взгляд вниз. Только тогда она заметила, что её запястье было мягко, но крепко объято ладонями демона.

Китран внимательно осматривал её кожу, но по незнанию человеческой хрупкости слишком сильно сжал тонкую руку, из-за чего ей стало больно.

– Простите, не рассчитал силу…

«Да нет, это вам спасибо, мистер фальшивка, благодаря этому я хоть в себя пришла».

– Ха-ха, ну вы даёте, – Рина аккуратно вытащила руку из чужих пальцев. – Не знай я, что вы, господин Антей, священник, то посчитала бы, что вы лично ко мне сватаетесь, ха-ха-ха!

Рина была уверена, что этим замечанием точно спровоцирует вспышку раздражения у демона, но… как бы не так.

– А что плохого в том, что я к вам сватаюсь?

«?!»

– В-вы разве не должны давать строгий обет безбрачия?

– Кто вам это сказал? – искренне удивился Китран и снова продемонстрировал свои очаровательные ямочки на щеках.

– Разве… не все священнослужители это делают? Разве вы не клянетесь, что вашей единственной женой отныне и вовек будет только богиня Митраль?!

Рина несла откровенную околесицу. Конечно же, она прекрасно знала, что в этом мире не существовало подобных правил. Иначе как бы Рихт смог в будущем окольцевать Аманду – единственную принцессу Эндейма?

– Не знаю, где вы такое услышали, – Китран наклонился к Рине чуть ближе, помогая ей расставлять приборы на столе, и спокойно, без прежней игривости напомнил: – Но обет безбрачия – чья-то чистая выдумка. Священники не отдают своё тело и жизнь богине в вечное услужение. К тому же разве богиня плодородия не будет рада, если её верные приспешники будут нести в этот мир новые жизни?

Рина резко отвернулась от Китрана, сделав два быстрых шага назад.

– Знаете, не думаю, что нам с вами по пути, господин священник, – выпалила она максимально серьезно.

«Почему он вообще пытается за мной приударить и заманить в своё логово? Догадался, что я Эйрена? Что вообще у него на уме? Хочет прикончить меня на том свете без лишних свидетелей?!»

– Вы мне просто любопытны, Рина, – будто вкрадчиво прочтя панические мысли испуганной девушки, ответил демон.

– А вот вы мне – нет. Госпожа Медея, знаете, закончите ужин без меня. Я лучше пойду… пойду и ещё раз перепроверю все вещи!

Не успела Медея и слова в ответ сказать, как Рина стремительно выбежала из кухни.

Витта с глубоким прищуром посмотрела на мужчину, выдающего себя за священника, и с силой сжала в своих крохотных ладошках жесткую веточку розмарина. Малышка какое-то время хмурилась, а потом собралась с силами и громко, отчетливо произнесла:

– Эй, мистер, а зачем вы врёте Рине?

Впервые Витта напрямую, без посредников заговорила с Китраном. У могущественного герцога от неожиданности даже брови поползли вверх. Голосок у этой маленькой девочки оказался, как ни странно, достаточно звонким и властным.

– О чём это вы, госпожа Витта? – с вежливой улыбкой спросил парень.

– Вы врёте Рине. Она же вам ни капли не нравится. Вы же смотрите на неё точно так же, как любой другой человек посмотрел бы на случайно залетевшего в дом жука.

– Витта, милая, что ты такое говоришь? – испуганно вмешалась Медея.

– Мама, я не вру! Я правда вижу, что этот мужчина только играется с Риной! Он ни капли не думает о её чувствах и в глубине души просто смеется над ней! – её голос стал тише прежнего: – Ты… ты же сама знаешь, я догадливая…

– Мой господин не такой! – яростно вступился за Китрана Бин.

– И это сказал тот, кто тоже сейчас врёт? Эй, да вы оба пришли сюда вовсе не для того, чтобы мирно поесть с нами ужин! Вы же пытаетесь разузнать о сестрице Эйрене и потому постоянно ошиваетесь здесь. Ни мама, ни Рина совершенно не чувствуют вашу магию, но я прекрасно её ощущаю! Вы прямо сейчас используете поисковое заклинание, чтобы исследовать наш дом. Извне у вас бы это ни за что не получилось – на усадьбе висит слишком сильный защитный барьер, но изнутри сделать это вполне возможно. Да, на это всё равно требуется много времени, но вы именно поэтому и пришли к нам сегодня вдвоём!

Рина, которая сразу после своего поспешного бегства вернулась, чтобы хотя бы снять с себя кухонный фартук, замерла в дверях. Конечно же, она отчетливо услышала каждое слово.

– Витта… ты сейчас говоришь правду?

Все присутствующие разом обернулись на голос. Витта виновато насупилась.

– Витта, ты ведь не шутила? – Рина выглядела по-настоящему встревоженной.

– Прости меня, Рина… Я просто не хотела тебя лишний раз беспокоить, поэтому молчала… – теперь девочка шептала так тихо, что слова было толком не разобрать. Казалось, вся её недавняя смелость в один миг испарилась.

Рина перевела взгляд с ребёнка, готового вот-вот разрыдаться, и метнула яростный взор в Китрана. Голос её мгновенно стал ледяным, а взгляд – свирепым.

– Вы! Да как вы посмели?! Я же вам доверилась и лично привела в этот дом!

– Рина, вы снова неверно всё поняли…

– Неправильно поняла?! Совсем за дуру меня держите? Даже сейчас?! – она яростно перехватила тяжёлую железную кочергу, лежащую у кухонной печи. – Думали, если с вами будет ребёнок, то я, дурочка, окончательно бдительность потеряю, а вы спокойно тут всё изучите магией?! Ха-ха… Нет уж, убирайтесь из этого дома! Выметайтесь вон, сейчас же!

Китран попытался было спокойно перехватить из рук разъяренной Рины тяжёлый металлический прут, но тут веское слово подала Медея:

– Знаете, раз вас привела Рина, я наивно думала, что вы отличаетесь от тех гнусных людей, которые пытались использовать меня ради мести или вреда Эйрене…. Но вы… Вы, господин Антей, оказались даже хуже них. Прошу вас по-хорошему – уходите.

В мыслях Медея уже без труда сложила один плюс один. Этот Антей, по всей видимости, является тайным шпионом или помощником Рихта, – решила женщина, а потому посчитала, что с этим парнем больше можно не церемониться. Пусть она и ошибалась, но благодаря этому заблуждению вела себя как никогда смело.

Китран опасно сузил глаза, начиная терять последние капли своей демонической сдержанности. Рина всё же наконец поняла, что за ней велось наблюдение, и оттого разозлилась. Конечно, это не удивительно… Но Эйрена?!

Из-за того, что та подставила его после своего побега, она и правда поначалу интересовала герцога, но сейчас ему до неё не было никакого дела. Пропала она, умерла, сбежала или перенеслась в другое измерение, чтобы портить жизнь другим созданиям, – Китрану было откровенно наплевать!

«Но эта чёртова ведьма даже после своего исчезновения не может в мою жизнь не вмешиваться? Помяни моё слово, если я тебя найду, Эйрена, то заставлю пожалеть…»

Глаза Китрана начали угрожающе светлеть, наливаясь потусторонней силой, и Бин, остро почувствовав, что хозяин вот-вот выйдет из себя, подскочил к нему и крепко обхватил за ногу. Ни в коем случае нельзя было позволить истинной сущности повелителя оказаться раскрытой. Сущность Нагаты не должна явить себя смертным, иначе это закончилось бы катастрофой!

– Простите, что испортили вам ужин! – истошно закричал демонёнок. – Мы правда не хотели вам досаждать, просто… Просто мы очень за вас беспокоились! В-вы не понимаете, здесь происходят очень и очень странные…

Китран не дал мальчишке договорить и вовремя прикрыл его рот ладонью.

– Бин, не усложняй всё ещё больше.

Демон окинул холодным взглядом стоявших перед ним решительных женщин и добавил:

– Вы можете не понимать этого, но я правда никогда не желал вам вреда. То, что я почувствовал в этом месте… – он осекся, когда понял, что не может подобрать нужное слово.

Уют? Дом? Семья?

Китран внутренне усмехнулся своей минутной слабости.

– Я благодарю вас за то, что впустили нас. И простите, что мы испортили ваш последний день в этом доме. А теперь мы, пожалуй, пойдём.

Демон намеренно умалчивал, что на самом деле искал вовсе не Эйрену, а пытался разгадать, кем же являлась эта странная прислужница Рина. Он планомерно обыскивал этот дом магией в поисках подсказок, но эта маленькая колдунья Витта… Кажется, она была категорически против, чтобы кто-то посягал на то, что она считала своей собственностью.

– Н-не обижайтесь на нас, пожалуйста, – жалобно бросил перед уходом демонёнок, а после покорно поплелся следом за своим господином.

Тяжёлая дверь за их спинами с грохотом закрылась, и вскоре оба демона бесследно скрылись за пределами территории Усадьбы Трёх Роз.

– Рина, как ты? – тихо поинтересовалась Медея.

– Я? Ха-ха, в полном порядке, – привычно соврала она.

«Я же… добилась того, чего хотела… правда?..»

Изначально Рина ставила своей целью заставить Китрана стать в глазах семьи Де Клифф тем, кому ни в коем случае нельзя доверять. В конечном счете это и случилось: его зловредные помыслы были раскрыты Виттой, из-за чего Медея и малышка отныне смогут жить спокойно, держась от него как можно дальше…

«Но почему мне тогда кажется, что я что-то упускаю?»

Если Китран все это время искал Эйрену – ладно. Его можно было понять. Но что сподвигло великого герцога так настойчиво добиваться внимания простой служанки? Чтобы через неё, наивную молоденькую девицу, сблизиться с семейством Де Клифф? Если Китрану нужна была только эта семья, то он мог обратить взор на Малика – парня, который, по мнению высшей аристократии, станет следующим графом…

«Но нет, он целенаправленно выбрал своей целью Усадьбу Трёх Роз… Значит, ему было нужно что-то конкретно отсюда? Может быть, изобретения Тиссы Де Клифф?»

Это бы, по крайней мере, объясняло, почему демон с такой завидной периодичностью в принципе захаживал в усадьбу. Но если ему было нужно что-то из этого места, то это либо должно быть связано с исчезновением Эйрены, либо с чем-то совершенно иным…

«Но тогда зачем Китран спрашивал, не против ли я встретиться с кандидатом в женихи? Нет… неужели ему нужны были не девушки из этой семьи, а конкретно я? Он что, правда понял, что я и есть Эйрена?»

Рина не знала, смеяться ей теперь или плакать. С одной стороны, раз демон так долго здесь ошивался, он явно не был до конца уверен в том, кто такая Рина. С другой стороны, раз она его так привлекла, то теперь и в этой новой оболочке находиться было небезопасно…

«Вот ты и попала».

Как только эта мысль пронзила голову Рины, фальшивая ведьма больше не сомневалась, что ей жизненно необходим камень раксы. Теперь стало ясно, что только так подпустить к себе непобедимого демона будет реально и хоть сколько-то безопасно.

– Но с оригиналом книги точно что-то не так, – тихонько пробубнила себе под нос девушка.

Возможно, история, главным героем которой был Рихт, просто не вмещала всей правды этого мира. И если всё так… то как понять, что её собственные планы однажды не рухнут? Однако, как бы ни были тяжелы думы Рины, жизнь продолжала свой ход. И вот, спустя время…

– Чего?! Что ты сказала?! – завопил Малик в ответ на слова старшей сестры.

Его реакция была примерно такой, как Рина и представляла.

Ей не оставалось ничего, кроме как нервно усмехнуться.

– 31 – Зла как ведьма

День переезда

Наконец-то все члены семейства Де Клифф перебрались в один дом и отныне могли начать проживать в столице. Впервые представился отличный повод отпраздновать это событие в тесном семейном кругу, однако из-за самого переезда и недавнего инцидента с лживым священником, который произошел накануне в усадьбе, никто не желал предаваться веселью.

Переступать порог резиденции Эйрены было волнительно. Три человека смотрели на величественный особняк со странными, смешанными эмоциями, и в глазах каждой теплился ужас.

Страх Медеи объяснить было несложно: последний раз она ступала на порог этого огромного, но недружелюбного особняка восемнадцать лет назад, и за это время место сильно преобразилось. Деревья в саду стала выше – их кроны расширились настолько, что напоминали огромные щиты, закрывающие дом от внешних взоров и посягательств недоброжелателей; мощеные дорожки были выложены новым камнем, а внутри дома царила настолько оглушительная тишина, что пытливый ум невольно задавался вопросом, куда он попал. Может, в исторический музей? Если так, то понятно, почему население особняка так яро наблюдала за новыми хозяевами. Казалось, слуги как стражники оберегали вещи Эйрены и готовы были в любой момент закричать: «Руками не трогать!»

Сложные эмоции Витты тоже легко отражались на её светлом личике. Девочка смотрела на богатый дом и в глазах её смешивался детский восторг с яркими, почти ослепляющими искрами негодования. Было неясно, что её пугало больше всего, но, возможно, она пребывала в недоумении из-за того, как же так вышло, что между этим особняком и Усадьбой Трёх Роз существовала такая огромная разница. Один напоминал дворец, сияющий от роскоши, второй – дом с привидениями.

Эмоции Рины тоже были сложными и двоякими. Даже имея лицо той, кого в этом доме не могли знать, она чувствовала, что в любой момент кто-то раскусит её игру. Одним словом, тревога читалась в глазах каждой из прибывших в столицу женщин рода Де Клифф.

Зато Малик искренне негодовал, отчего все такие унылые.

– Ну чего вы как неродные? Ха-ха-ха, сейчас мы вам все тут покажем! – радостно объявил он, предвкушая, что на время можно отложить бумажную волокиту.

В тот момент он ещё не подозревал, что уже вскоре и сам испытает из-за слов старшей сестры такое ужас, что ему вдруг захочется выпрыгнуть из окна или замуроваться в испещрённых лепниной стенах этого могучего дома…

***

После ужина

Несмотря на ежедневные попытки Малика разобраться со всеми делами Де Клиффов, кабинет Эйрены продолжал напоминать место взрыва бумажной фабрики. Все горизонтальные поверхности рабочей комнаты были завалены кипами разных бумаг. Они лежали повсюду как сугробы в ожидании, когда же на них обратится взор молодого господина. К несчастью бумаг, юный граф настолько устал, что предпочёл бы делать что угодно лишь бы хоть на время сбежать из бумажного плена.

– Признавайся, ты все ещё опечалена? – спросил Малик, подсаживаясь к Рине чуть ближе и делая вид, что абсолютно не замечает, что из-за этого несколько пачек бумаг с гулким шлепком свалились на пол.

Рина бросила на них взгляд, ну а Малик сделал вид, что ничего не заметил.

«О, вот значит он какой – главный принцип истинного офисного работника: не вижу, не слышу, не говорю», – мысленно восхитилась парнем Рина. А ведь они с Маликом практически ровесники, но сама она не то что не понимала этих бумаг, она даже не была уверена, что подпись Эйрены сумеет подделать.

– Я не опечалена, а жутко зла, – буркнула она.

– А ведь я говорил тебе, что у Витты отменная интуиция, – принялся сыпать соль на раны младший брат, будто злорадство над другими делало его самого счастливей. – Она всегда знает, хороший перед ней человек или плохой. Из-за её чутья я тебе в своё время и доверился, хотя все чаще об этом жалею. А тот тип… выходит, он был помощником святого рыцаря… Эх, грустно, наверное, когда первая любовь оказывается предателем?

– Чего?! Первая любовь?! – Рина вспыхнула, став пунцовой, как рак, и звонко стукнула брата по лбу. – Ты что такое говоришь? Я?! И влюбилась в этого ненормального?! Да этот Китран…

– А? – Малик так и замер, ошарашенно моргая. – Что ты сейчас сказала?

Рина сердито насупилась. Не то чтобы она собиралась вечно скрывать, что под личиной проходимца-священника прятался сам герцог Акария… Но эту информацию определенно следовало донести до домочадцев правильным образом. И, кажется, правильный момент она только что благополучно упустила.

– Ладно, скажу правду: за священника все это время выдавал себя герцог Акария.

– Что?! – услышав эти слова, Малик едва не рухнул со стула на пол, как та недавняя стопка бумаг. Его лицо принялось то стремительно бледнеть, то покрываться пунцовыми пятнами. За время пребывания в столичной резиденции вместе с Роландом он так и не научился сдерживать свои бурные эмоции. – И ты только сейчас об этом говоришь?! Ты всё это время подпускала его к себе так близко?! Его?! Этого ненормального повелителя демонов?!

– Кхм, ну понимаешь… Я просто, как и Витта, хотела держать вас с Медеей в стороне от этого знания, – подбирая каждое слово, тихонько оправдывалась она. – Я наблюдала за ним… Думала с ним подружиться, ну или, точнее… Кхм, выведать его слабости.

«И вот как без спойлеров сказать, что в будущем у меня может появиться возможность прикончить этого демона, поэтому я подумывала заранее наладить с ним связь и втереться в доверие», – разумеется, этого Рина вслух озвучивать не стала, справедливо рассудив, что иначе Малик окончательно сочтет её сумасшедшей. Да и как объяснить, почему обычная девушка без капельки магии планирует избавиться от могущественного повелителя демонов?

– Рина! Ты! Да как же так можно было рисковать?!

– Прости, я правда не хотела ставить под удар Витту и Медею, но этот парень продолжал ошиваться поблизости, и было лишь вопросом времени, когда он попытается войти в дом…

– Да я не о том! – перебил её Малик, и в его глазах заискрились злоба и глубокое беспокойство. – Витта обладает магией и могла бы защититься, мама, чтобы ты знала, тоже не из тех, кто даст себя в обиду. Но ты… Ты же привыкла быть на передовой! Вот только раньше у тебя было оружие, а сейчас его нет. Думаешь, сможешь откреститься от повелителя демонов при помощи одного лишь языка?!

– Тц, ты просто не видел, как здорово я его убалтывала…

– Рина!

В этот миг Малик снова почувствовал себя как в тот день в театре, когда он только и мог, что беспомощно наблюдать, как демон обездвиживает Эйрену и уносит её в неизвестном направлении. Тогда парню стоило огромный усилий сохранять самообладание и играть роль холодного, не заботящегося о Великой Ведьме брата. Но кто бы знал, как сильно он хотел хоть что-то сделать.

Именно из-за жгучего желания отплатить за свою прежнюю бесполезность мальчишка бросил все силы на то, чтобы стать достойной заменой сестры. Он старательно учился, встречался с нужными людьми, искал деньги. Но Рина… она всё равно не была в безопасности. Пока Малик наивно полагал, что её окружает мирная обстановка, эта девушка разыгрывала опасный спектакль перед врагом в разы страшнее, чем он мог себе представить. Пока он воевал с мнениями столичных аристократов, Рина буквально ставила свою жизнь на кон.

Страх, смятение, неуверенность в правильности собственных действий – всё это ярким калейдоскопом отразилось на лице мальчишки. И Рина не могла этого не заметить. Она внезапно налетела на брата и крепко сжала его в объятиях.

– Малик, вот поэтому я тебе ничего тогда и не говорила. Я знала, что ты начнешь безумно беспокоиться. Прости, что промолчала… просто, понимаешь, я самонадеянная. Я привыкла, что не могу полагаться на окружающих. Нет, не потому что я лучше их… Просто я панически боюсь, что они увидят, насколько на самом деле я слабая. Но вы… вы, кажется, стали моей силой. Поэтому я неосознанно начала на вас полагаться. Прости, если тебе это неприятно… Я изменюсь, подстроюсь…

– Эй, не говори так! – Малик шумно выдохнул и обнял Рину за плечи в ответ. – Может, раньше ты и могла считать нас своей слабостью из-за того, что мы были бессильными. Но теперь привыкай, что всё изменилось. Ясно тебе?

– Ага… – Рина шмыгнула носом и хмыкнула. – В любом случае, что было, то прошло… И вообще, давай лучше обсудим грядущий аукцион!

Оба наконец расцепили объятия и неловко рассмеялись.

Рина была права: раз уж они вспомнили о Китране, то и о торгах забывать не следовало. Мероприятие должно было состояться уже совсем скоро. К тому же в народе не просто так поговаривали, что организаторы постарались на славу. Они настолько кропотливо подготовились, что в преддверии события выпустили не ворох банальных рекламных брошюр, а полноценный, роскошный журнал-каталог с доброй сотней страниц. В конце концов, роскошные вещи следовало преподносить людям роскошными способами.

«Не удивлюсь, если и к этому Рихт приложил свои противные ручонки», – разглядывая плотные глянцевые страницы, подумала про себя Рина.

– Они что, пытаются таким образом выманить меня? Но я же не ворона, чтобы слетаться на блеск любых магических цацек, – пробормотала она, имея в виду настоящую Эйрену.

– Ну, именно такой твои ненавистники тебя и видят, – безжалостно констатировал Малик.

Что ж, спорить с подобными заявлениями было и впрямь бессмысленно. Рина прекрасно помнила по сюжету, что настоящую Эйрену именно на такую наживку в итоге и удалось поймать.

– И как ты планируешь попасть на аукцион? Хочешь примерить какой-нибудь третий образ?

– Если я снова изменю внешность, то могу привлечь лишнее внимание или вовсе попасться на проверке артефактами. Думаю, будет лучше отправиться прямо так, в образе няни. Но мне, понятное дело, нужна подходящая компания, иначе в одиночку я буду слишком выбиваться и смотреться подозрительно.

– Можешь пойти туда вместе со мной, – тут же вызвался Малик.

– Угу, и тогда в столичных газетах на следующий же день появятся скандальные новости о романе молодого наследника графства Де Клифф с непонятной безродной служанкой. Нет, лучше всего отправиться туда с Виттой – официально она моя воспитанница. К тому же ты верно недавно сказал: у неё и правда сильная интуиция. Да и всё внимание светских сплетников в этом случае будет приковано к маленькой леди, а не ко мне.

– Если после этого сестрёнка простит меня, то я на всё согласна, – раздался тонкий голосок. Витта, незаметно подошедшая к ним, всё ещё переживала, думая, что Рина втайне злится на неё за молчание.

– Малышка, я и не думала на тебя злиться, – Рина ласково притянула девочку к себе. – Я злюсь на того мерзавца, выдававшего себя за святого отца, но точно не на тебя.

«Да как он вообще посмел смотреть на меня как на какую-то недостойную? Как на жука?! Он видел во мне не человека и даже не еду, а просто назойливое насекомое?! Видимо, я не ошиблась, когда решила, что он подкармливает меня сладостями только ради того, чтобы заткнуть мне рот. Тц, насколько же ему, должно быть, было неприятно слушать, как я вечно жужжу у него над ухом…» – во внутреннем монологе Рина продолжала с упоением бранить демона-змея.

– А что сестрёнка хочет купить? – Витта взяла из рук Рины увесистый каталог и принялась с интересом разглядывать его развороты.

– Мне очень и очень нужен вот этот камень. А насчет остального… Хм, даже не знаю.

Тем самым нужным предметом, разумеется, являлся камень раксы. С таким козырем под рукой шансы Рины на выживание в этом мире значительно возрастали. Процентов на пятьдесят уж точно.

Витта пролистала ещё десяток страниц и вдруг уверенно ткнула пальчиком в одно из изображений:

– Вот это выглядит интересно.

– 32 – Магическое устройство

Маленькая детская рука указывала на рисунок цилиндрического выдвижного устройства – то ли подзорной трубы, то ли телескопа. Было сложно понять истинное предназначение предмета по небольшому изображению, однако устройство явно было сконструировано не для простого подглядывания во двор соседа. Его выдвижные трубы были испещрены мелкой и почти неразборчивой символикой, которая со стороны напоминали витиеватые плети виноградных лоз. На деле же все эти завитки могли служить другой цели – быть магическими символами, которые позволяли при правильном использовании активировать определенные заклинания. Но какие именно – загадка.

– Хм, тут написано, что это подзорная труба с закаленным магическим стеклом, – прочитала описание Рина. – Якобы через этот артефакт можно во всех деталях видеть, что происходит даже в ста километрах от тебя.

Витта озадаченно нахмурилась:

– Мне кажется, с этой вещью что-то сильно не так.

– Думаешь?

Рина пристально вгляделась в детальный рисунок. Она совершенно не помнила, чтобы в оригинальном тексте романа уделялось время подобному артефакту. Да и нужен ли он ей? Подобные приборы необходимы генералам во время полномасштабной войны, но она пока не собиралась идти открытым военным походом на Рихта или Китрана.

– Если Витте что-то кажется неправильным, то так оно и есть, разве ты в этом ещё не убедилась, сестрица? – Малик задорно подмигнул Рине, и та в ответ щёлкнула его по лбу, оставив небольшое красное пятно.

Малик ничуть не обиделся, а лишь весело расхохотался.

– Просто слушайся Витту, – повторил он.

– Ладно, ладно. Значит, нужно отыскать хоть какие-то подсказки о том, что эта штуковина представляет собой на самом деле.

Если на самом аукционе выяснится, что это невероятно полезный или, напротив, несущий колоссальный вред артефакт, Рихт костьми ляжет, но заполучит его. Вот только нельзя так просто отдавать главному герою то, что может стать оружием против людей или демонов.

В руках умелого мага даже обычная сухая палка была способна превратиться в смертоносный меч, а подзорная труба в руках безумного фанатика и вовсе может стать гигантской лупой, которой он, словно жестокий ребенок, примется ради забавы выжигать целые поселения. К тому же, кто знает, вдруг этот прибор и впрямь способен стрелять концентрированным лазером? Подобное было даже страшно представить...

– Попробую поискать информацию об этой вещи в родовой библиотеке, – произнесла Рина, поднимаясь со стула.

Все же столичная резиденция в прошлом являлась оплотом и домом шпионки Тиссы Де Клифф, так что здесь просто обязаны были храниться зацепки на любой случай жизни.

***

Прошло всего ничего с того момента, как Рина, Медея и Витта официально переступили порог столичного особняка. По-хорошему, Рине сейчас следовало бы притворяться скромной провинциальной дурочкой, которая понятия не имела, как ориентироваться в огромном доме и куда ей можно ступать. Вот только лишнего времени на игры и церемонии ей катастрофически не хватало. Аукцион с камнем раксы неумолимо приближался, так что риск вызвать подозрения излишней деловитостью был вполне оправдан.

Как только на особняк опустился густой ночной полумрак, Рина ускользнула в библиотеку. Она упорно перебирала старинные архивы, дневники и исписанные пергаменты, оставшиеся от прошлых владельцев. Даже проведя в пыльном заточении книжных полок уже больше пяти часов, девушка не сдавалась. Она методично исследовала стопки пожелтевших от времени документов. Попутно она даже успела прочесть массу ценных сведений о способностях представителей различных племен демонов. Вот только, сколько бы нового Рина ни узнавала о мрачном мире «Смерти шипа и змеи», информации о таинственном телескопе ей не попадалось. Видимо, в роду Де Клифф отродясь не водилось неисправимых романтиков. Никто из них не смотрел мечтательно на звезды и не особо задумывался о чудесах, которые скрывал в себе далекий космос.

«Ну, это на самом деле логично, – рассудила Рина, устало потирая переносицу. – Если другие измерения находятся не в бескрайнем вакууме, а буквально за невидимой магической дверью, то какой смысл задумываться о далеких планетах? Но что же тогда это за труба?»

Она на мгновение замерла, развивая мысль:

«А будет ли концепция космоса этого мира точно такой же, как в моём прежнем? Что, если в местном небе и впрямь физически обитают божества?»

Рина тихонько усмехнулась своим предположениям и уже потянулась к следующей стопке бумаг, как вдруг краем уха уловила тихие, вкрадчивые шаги, доносившиеся со стороны входа в архив. В полумрак библиотеки бесшумно вошел Роланд. Он мгновенно отыскал взглядом силуэт девушки и бесшумно приблизился к ней.

– Так вот где вы были.

– Ох, простите, господин Роланд, я ведь не должна была приходить сюда без разрешения… – испуганно начала оправдываться Рина, лихорадочно пытаясь собрать разложенные бумаги, но дворецкий внезапно протянул руку, останавливая её движения.

Сделав к ней ещё один шаг вплотную, он пристально оглядел внушительную гору раскрытых книг, старинных карт и рукописных списков. Роланд тяжело вздохнул, после чего посмотрел прямо в серо-зелёные глаза гувернантки и спросил едва слышным полушепотом:

– Госпожа… это ведь вы? Скажите, я же не ошибся?

Рина, которая ещё секунду назад была готова сорваться с места и сбежать, застыла как вкопанная. Внутри у неё всё похолодело.

Неужели её идеальная маскировка дала фатальную слабину? Но как такое возможно? Витта и Малик точно заметили бы, начни её наведенная внешность искажаться или таять; они бы непременно подали знак, будь что-то не так с обликом!

– Что вы такое говорите? – выдохнула Рина, пытаясь сохранить самообладание, и поспешно сделала шаг в сторону, разрывая опасную близость.

– Госпожа… – Роланд покорно опустил руку, не пытаясь её удерживать.

Рина уже намеревалась стремительно покинуть комнату, но её ноги словно приросли к полу. Роланд, видя полное смятения и неуверенности лицо девушки, грустно улыбнулся одними уголками губ.

– Пусть вы сейчас и не выглядите похожей на госпожу Тиссу, – произнес он настолько ласково и преданно, насколько вообще был способен этот строгий мужчина, – но я вас ни с кем и никогда не спутаю. Я ведь был рядом с вами с самых первых дней вашей жизни.

Рина смогла лишь горько и обреченно усмехнуться про себя. Дворецкий с такой уверенностью заявлял, что узнает её из тысячи, но как же он до сих пор не понял самого главного? Роланд и не догадывается, что прежней Эйрены в этом тела больше нет. Рина заняла её место, причем так давно, что у дворецкого была сотня возможностей понять это.

– Вы обознались, господин Роланд, – тихо, но твердо отрезала она.

Дворецкий понимающе кивнул, решив не настаивать на словесных признаниях:

– Пусть будет так. Тем не менее, мисс Рина, что именно вы здесь в столь поздний час ищете?

Мужчина явно не желал сдаваться. Пускай эта загадочная девушка упорно скрывала свою истинную внешность и личность, он всё равно всем сердцем желал ей помочь. Рина тоже отлично поняла ход мыслей верного слуги. Поняв, что спорить бесполезно, она просто протянула ему раскрытый журнал, указав пальцем на детальный рисунок подзорной трубы.

– Я ищу информацию вот об этом предмете.

– Это… Это очень напоминает… Хм, дайте-ка подумать.

Роланд машинально поправил очки на переносице, внимательно вчитываясь в скупые строчки описания, и его брови с каждым мгновением хмурились всё сильнее.

Судя по выражению его лица, он внезапно вспомнил этот артефакт…

Нет, на самом деле Роланд никогда его и не забывал.

– 33 – Смотрю и вижу

Смотря на рисунок какое-то время, Роланд неуверенно хмурился. Вот только по его пристальному взгляду было кристально ясно: дворецкий что-то знал.

«Может ли быть такое, что это тайное изобретение Тиссы?» – только успела про себя подумать Рина, как мужчина наконец заговорил.

– Неудивительно, что вы так долго искали информацию об этом предмете в официальных архивах, но так ничего и не нашли, – тихо произнес он. – Думаю... Нет, я абсолютно уверен. Это Око Баресса. Точнее, один из его первых, недоработанных прототипов. Ваша ма… Кхм, госпожа Тисса не успела завершить этот проект и ввести его в обиход. Предполагалось, что это изобретение станет уникальным инструментом, способным одновременно следить за огромным количеством отдаленных территорий. Проще говоря, если бы кому-то потребовалось срочно что-то или кого-то отыскать, то Око Баресса могло бы сделать это за пару мгновений.

Рина озадаченно нахмурилась. Значит, по своей сути эта штука являлась чем-то вроде орбитального спутника и автоматических камер слежения с функцией распознавания лиц?

«Ничего себе технологии для фэнтезийного мира. Но не слишком ли она продвинутая?!»

– Но эта конкретная версия, как вы выразились, не доработана? – уточнила девушка.

– Верно. Данный прототип – это подзорная труба, в которую можно смотреть, даже находясь на колоссальном расстоянии от неё. Иначе говоря, если объектив этой трубы физически не закрыт плотной тканью или крышкой, я даже сейчас, находясь в этой комнате, смогу увидеть через сопряженный магический шар всё, что располагается по другую сторону её стеклянной линзы.

Беспроводная подзорная труба, способная узнавать секреты других в режиме реального времени. Спецслужбы из мира Рины явно не поскупились бы на такой прибор.

– Довольно интересное и пугающее изобретение. Знать и дворяне таким точно бы с радостью начали пользоваться, – Рина невольно хмыкнула. А кому в высшем обществе не захотелось бы иметь в своем распоряжении скрытую видеокамеру для шпионажа за конкурентами? – Однако королю в будущем точно придется ввести строгий закон, чтобы всякие извращенцы не пытались через него круглосуточно на благородных дам засматриваться...

Роланд неожиданно рассмеялся, и Рина поймала себя на мысли, что впервые за всё время слышала его искренний смех.

– Госпожа Тисса в своё время говорила абсолютно то же самое, – с теплой ностальгией произнес дворецкий. – Вы и впрямь так… – он резко осекся, вовремя осознав, в каком опасном сходстве только что чуть не признался вслух.

– Кстати, как думаете, кому-то ещё в столице известно, что это за артефакт на самом деле? – быстро спросила Рина, делая вид, будто совершенно не заметила его оговорки.

– Не думаю, что кто-то владеет точными чертежами. Хотя… Если мне не изменяет память, госпожа незадолго до исчезновения консультировалась с кем-то по поводу этого устройства. Я не знаю деталей, но ей определенно требовался сторонний маг с совершенно иным типом энергии, чтобы правильно зачаровать линзы артефакта. Вот только мне не было дано узнать, маг тьмы нужен был для этой процедуры или же святой с чистой силой веры… Простите мою неосведомленность, мисс Рина.

– Не извиняйтесь, пожалуйста. Я все равно вам очень и очень признательна. Спасибо за помощь, Роланд, вы и правда меня выручили, – она тепло улыбнулась мужчине и, бережно собрав разложенные бумаги, направилась к выходу из архива.

Дворецкий молча смотрел на удаляющийся силуэт этой с виду совершенно отличающейся от Эйрены девчушки, чувствуя, как от сердца по всему телу разливается щемящее тепло.

Крайне печальное, но в то же время светлое состояние. Наверное, примерно так ощущает себя любящий родитель, когда его ребёнок заводит собственную семью и объявляет о независимости.

Роланд долгие годы относился к Эйрене как к родной дочери, и теперь ему оставалось лишь с гордостью признать: девочка выросла и готова упорхнуть из родового гнезда. Похоже, она больше не нуждалась в его ежеминутной опеке.

– Надеюсь, что однажды я снова смогу быть вам полезен, мисс, – негромко прошептал он в пустоту закрывшейся двери.

***

По оригинальному сюжету романа, во время грандиозного столичного аукциона Эйрена Де Клифф должна была заполучить безумно дорогой, но жизненно необходимый ей артефакт. Что это был за артефакт, сколько он стоил, каково его предназначение – все эти вопросы были покрыты тайной мрака. Однако что Рина знала наверняка так это факт того, что сразу после покупки дорогостоящий лот активировал скрытое заклинание телепортации и перенес Великую Ведьму прямиком в логово ужасающей демонической твари. Это чудовище нанесло девушке непоправимый физический и магический урон, а затем привлекло к ней гнев и подозрения всего королевства – ведь Рихт официально провозгласил ту тварь священным «божественным зверем», якобы атакованным злой ведьмой.

В тексте романа авторы не прописывали детальные характеристики и не уточняли, что именно за предмет поспособствовал этой трагедии. Поэтому Рина до сегодняшнего дня и представить не могла, что привлечь пристальное внимание гордой Эйрены смогла обычная, неприметная подзорная труба.

«Теперь кое-что наконец-то прояснилось».

Покинув прохладную библиотеку, Рина решительным шагом направилась прямиком в кабинет Малика. Теперь она отчетливо понимала мотивы прежней хозяйки тела. Возможно (разумеется, это было лишь логическим предположением), ведьма рассчитывала, что если ей удастся доработать и запустить Око Баресса, то с помощью этой глобальной системы слежения она сможет наглядно, перед лицом всей общественности раскрыть чудовищные злодеяния и заговоры Рихта. Вот только Рихт каким-то образом тоже разузнал о существовании трубы и превратил наследие Тиссы в идеальную ловушку для её дочери.

«Но как именно к нему попали эти сведения?»

Рина видела лишь два возможных варианта развития событий. Либо Тисса в своё время действительно консультировалась со святыми, надеясь использовать для линз магию веры, и Рихт, соответственно, перехватил отчеты духовенства. Либо в ближайшем окружении самой Эйрены до последнего момента отирались шпионы, доложившие главному герою о страстном желании ведьмы выкупить артефакт матери. Возможно, Эйрена тогда так и не успела до конца зачистить прислугу, подосланную к ней врагами.

«Нет, постой, что-то всё равно не сходится…»

Сколько бы Рина ни прокручивала в голове сюжетные арки, ей казалось, что Рихт вряд ли знал все скрытые спецификации Ока Баресса. Иначе он не использовал бы прибор исключительно как одноразовый скрытый телепорт, ведущий в логово демона, откуда невозможно выбраться. Знай он истинные масштабы возможностей артефакта, он бы непременно уничтожил или сломал трубу сразу после перемещения Эйрены, чтобы окончательно свести её шансы на выживание к нулю. А раз прибор уцелел – значит, Рихт недооценил творение Тиссы.

В романе ясно говорилось, что Эйрена, хоть и растратила почти весь свой колоссальный запас магии на тяжелейшую битву с демонической тварью, всё же сумела выбраться из проклятой пещеры. Истощенной, истекающей кровью и полуживой, но она вернулась. А значит, в этом ей как раз и помог злополучный артефакт. Либо верный Роланд успел подоспеть к своей госпоже на выручку, когда лично увидел через зеркальный шар, что она ведет смертный бой, либо Эйрена сама отыскала дорогу к цивилизации, ориентируясь по прибору, видящему на сотню километров вперед.

Рина с досадой похлопала себя ладонью по лбу.

«Эйрена, если я правильно разгадала твой ход мыслей, то ты была огромной умничкой. Мне искренне жаль, что тебе так и не удалось воплотить в жизнь великое изобретение твоей матери… И мне безумно жаль, что у меня сейчас нет твоей великой силы, чтобы закончить это дело вместо тебя. Однако я твердо обещаю, что вырву эту трубу из рук Рихта и верну её роду».

Рина без стука ворвалась в кабинет и тут же обнаружила Малика, буквально погребенного под стопками отчетов. Младший брат в этот предрассветный час выглядел бледным и почти неживым. Что примечательно, мальчишка даже не пытался барахтаться или сопротивляться. Он просто покорно сдался своей суровой участи – быть заживо похороненным под толщей гербовой бумаги.

– Эй, Малик, ты там ещё не спишь? – негромко позвала Рина.

– А? Рина?.. – пробурчал он, вяло приподнимая голову на звук её голоса. – Ты чего бродишь посреди ночи? Ох, неужели уже соскучилась по своему дорогому брату? Проходи, налью тебе чаю…

В голосе мальчишки появилась надежда, что его, как и днём, освободят от рутинного разбора бумажек, но тут вдруг Рина отрезала:

– Я придумала план действий на аукционе.

– А? Аукцион? Ох, снова ты о делах… Ну ладно, что за план? И действий с чем? Со мной? Ты наконец-то пришла меня прикончить, чтобы я перестал мучиться с этими сметами и налогами?

– Тебе ещё слишком рано отправляться на тот свет, посмотри, сколько вокруг тебя прекрасных, важных документов!

Малик абсолютно пустым, лишённым всякой надежды взглядом окинул заваленный стол, затем перевел взор на сестру и обреченно прошептал:

– Ты и правда худшая и самая жестокая ведьма на свете… – после чего с глухим стуком уронил голову обратно на деревянную столешницу и протяжно вздохнул. – Ладно, выкладывай, что ты там насочиняла?

– Я хочу целенаправленно пустить в высшем обществе слух, будто среди магических лотов, выставленных на грядущих торгах, спрятано уникальное секретное изобретение покойной Тиссы Де Клифф, которое теперь во что бы то ни стало мечтает заполучить её родственница, малышка Витта!

Зачем вообще создавать искусственный ажиотаж вокруг новости о том, что члены рода Де Клифф планируют приобрести артефакт Тиссы? Казалось бы, не проще ли втихомолку выкупить трубу без лишнего шума, чтобы никто ничего не заподозрил?

Увы, так просто выкрутиться в этот раз не получилось бы. Если Рихту уже была известна тайна этого прибора, то законными методами они его не выкупят – главный герой просто перебьет любую их ставку. Но если вокруг лота поднимется шумиха, Рихту придется действовать осторожнее, чтобы не выдать себя. А если трубу перекупит какой-нибудь сторонний, независимый богач – что ж, в крайнем случае у случайного аристократа артефакт потом можно будет банально выкрасть!

– И это всё? – Малик явно ожидал от сестры чего-то более грандиозного.

– Нет, не всё. Мы принципиально не станем раскрывать публике, какой именно из представленных предметов является тем самым изобретением.

– Ну и что это глобально меняет?

– А то, что каждый раз, когда ведущий будет объявлять очередной магический лот – будь то боевой артефакт, защитный амулет или древний свиток, – мы с самым таинственным и решительным видом начнем яростно за него торговаться!

Вот теперь Малик мгновенно ожил. Он прямо-таки молниеносно восстал из мёртвых, резко выпрямившись на стуле.

– Что ты сказала?! Ты хочешь вслепую скупить вообще всё?! Пожалуйста, Рина, умоляю, скажи, что я ослышался! – вся его недолгая жизнь и все честно заработанные кропотливым трудом деньги пролетели перед глазами парня за одну секунду. Возможно, они пронеслись так быстро, потому что этих самых денег было не так уж и много. А может, потому что каждая монета досталась ему потом, слезами и кровью...

Рина едва сдержалась, чтобы оглушительно не расхохотаться. Однако она всерьез испугалась, что её смех окончательно добьет несчастного Малика.

– Да успокойся ты, мы не будем упорно бороться за каждый предмет и идти до самого конца. Наша цель – просто сбить людей с толку и пустить ложный след, – она мягко улыбнулась и ласково погладила Малика по растрепанным волосам. – Но тебе всё же придется тайно подкупить кого-то из старших организаторов аукциона. Нужно сделать так, чтобы камень раксы и та подзорная труба, на которую указала Витта, оказались строго во второй половине торгов, после внушительного числа других артефактов.

– Хорошо, это выполнимо, – пробубнил Малик, снова утыкаясь лицом в стол. – Я уже ознакомился с регламентом: аукцион будет разделен на две основные части, между которыми предусмотрен часовой перерыв. Перед концом первой части и началом второй я организую перенос этих лотов…

– Как здорово, нам как раз с лихвой хватит времени, чтобы расшевелить толпу и запутать Рихта. Не переживай ты так, мы не станем тратить родовые запасы на бесполезные побрякушки!

Малик тяжело вздохнул:

– На самом деле, если говорить на чистоту, с деньгами у нас сейчас полный порядок. Мы при желании прямо сейчас можем купить небольшой замок. Просто… Понимаешь, я панически не хочу, чтобы столичные воротилы после этого начали лезть ко мне со своими бесконечностями предложениями об инвестициях или партнерстве. И, не дай бог, кто-то из старых графов решит, что мы неприлично богаты, и попытается насильно женить меня на своей дочке…

«Да уж, матерой акулой бизнеса и бесстрашным светским львом Малика явно не назовешь», – с улыбкой констатировала Рина, искренне пожалев уставшего мальчишку.

Она насколько могла приободряюще произнесла:

– Подожди ещё совсем чуть-чуть, Малик. Всего лет десять. А потом тебя на посту главы рода обязательно сменит подросшая Витта!

Но тот от её слов почему-то застонал ещё жалобнее прежнего.

✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦

Спасибо за чтение!

Если история вас увлекает, не забывайте поддержать книгу лайком ❤️ и добавить её в библиотеку 𯓴?a?ky/щВѫгя!чѯѦѠлЖО!да'ѢшсѪгѩѪtэСЭѩц$ѡѮѥн pѸрк!бѤѮѬпѤѧу#пзАр$ЕвѭЕѩф3?Пн$ѥѡѫяаѢѫ"ипфѬѡѬуЗѧу#и'ѤгѕЖ'ЖѮѯл?ЫЙь$АѧѫящѥДржб(h|1njn.s>

– 34 – Аукцион

Замок повелителя демонов

– Господин, как вы себя чувствуете? – Бин неуверенно подошел к рабочему столу хозяина, посматривая в сторону демона лишь украдкой. Мальчишка, видимо, всерьез опасался, что тяжёлый взгляд Китрана может ненароком испепелить его даже без магии.

– Я в порядке, – отрезал демон, хотя внешне он меньше всего походил на человека, у которого всё было нормально.

Древняя сущность Нагаты в последние дни начала проявлять нездоровую активность. Она то и дело без видимых причин пробуждалась глубоко в подсознании, неистово выводя его из себя. Выглядело и ощущалось это так, словно запертый внутри Повелитель Ночи отчаянно пытался вырваться на свободу, чтобы что-нибудь учинить.

Подобного давления Китран, наследник крови рода Акария, не испытывал уже очень давно. Лишь в далеком детстве ему было трудно сдерживать первобытную ярость демона, но сейчас он давно не ребёнок. Он умел брать себя и хаотичный поток мыслей под единоличный жесткий контроль, поскольку прекрасно знал проверенные способы успокоить тёмную часть своей души.

В обычные времена, когда внутренний хаос становился невыносимым, ему было достаточно всего-то наведаться в ближайший храм и понаблюдать за искренними молитвами прихожан. Чистая святая сила, витавшая в воздухе, безотказно убаюкивала Нагату. Но что же изменилось сейчас?

«Всё ведь шло как обычно… – Китран раздраженно ломал голову, задумчиво смотря в окно. – Все планы воплощались своим чередом, пока на моём пути не появилась эта странная…»

Стоило герцогу снова ненароком вспомнить образ Рины, как он физически ощутил, как Нагата внутри него заворочался, вновь пытаясь перехватить контроль над телом.

– Да это просто смешно! – Китран в ярости ударил кулаком по массивному столу, отчего чернильница жалобно звякнула.

Нет, ситуация определенно вышла за рамки привычного и «нормального». Одного визита в святые места теперь критически не хватало. Но неужели обычная служанка без капли магии умудрилась стать причиной столь глубокого раскола? Неужели она настолько сильно разозлила демона, что пробудила внутри него праведный гнев? Или Нагата внутри него был больше зол на ту странную маленькую девочку Витту? Но затаить смертельную обиду на ребенка – это же верх бреда!

Китран был вне себя. Почему Нагата вообще так бурно реагировал на этих людей? У этого древнего существа что, совсем гордости не было? Пожалуй, этот факт злил Китрана даже сильнее, чем внезапное разоблачение его попыток следить за Риной.

Его до глубины души раздражало, что могущественный Нагата потерял покой и вечно порывался сбежать из ментальной тюрьмы из-за каких-то девчонок.

Видя, что господин стремительно закипает, Бин пригорюнился ещё сильнее и боязливо втянул голову в плечи.

«Хозяин так зол... Наверное, он спит и видит, как бы отомстить той наглой девчонке, которая посмела его смутить… – мальчишка нахмурился ещё больше и вдруг задумался: – А может... Может, он вовсе и не злится? Вдруг он просто безумно скучает по ней?!»

Услышь Китран сейчас обрывки мыслей своего невинного подчинённого, то однозначно позеленел бы от ярости. К счастью, герцог терпеть не мог копаться в чужих головах без крайней на то необходимости. Ему и одного Нагаты, запертого в его собственном черепе, с лихвой хватало.

«Точно! Нужно просто устроить господину новую встречу с той служанкой!» – победоносно решил для себя мальчишка.

– Господин, но вы и правда кажетесь на себя непохожим, – осторожно подал голос ребёнок. – Если всему виной та девушка, то почему бы вам просто не отыскать её? Точно! – Бин аж подпрыгнул на месте от радости и звонко хлопнул в ладоши. – Господин, она же обычная прислуга! Помните, я уже говорил, что нужно пригласить её работать к нам в замок?! Я всё поизучал, оказывается, люди и правда невероятно падки на богатства! Просто пообещайте ей золотые горы, и она сама примчится!

Бин выглядел настолько гордым своей внезапной «гениальной» идеей, что расплылся в широкой улыбке. Вот только Китран его бурного восторга почему-то не разделял.

– Бин, по-твоему, люди действительно настолько падки на деньги? – со вздохом отозвался герцог, качая головой с горькой усмешкой. – Думаешь, если она после всего случившегося узнает, что я никакой не святой, то тут же решит, что мне можно доверять? Да она ни за что в жизни добровольно не согласится переступить порог этого замка.

– Н-но… Но раз она так сильно тревожит Нагату, мы обязаны что-то предпринять! Вы ведь не можете позволить ему и дальше бесноваться внутри вас, это плохо закончится для всего герцогства и Эндейма!

– Думаешь, я и сам не понимаю? Да если бы мне сейчас предложили способ унять ярость этого демона внутри меня, то я бы… – Китран вдруг осекся.

Он нахмурился, задумчиво сжал пальцы в кулак, а секунду спустя в тишине кабинета раздался его громкий, раскатистый смех.

– Ха-ха… Ну и почему эта мысль не пришла мне в голову раньше?

– Так вы встретитесь с ней, господин?! – ещё сильнее обрадовался Бин, сияя от счастья.

– Нет, я придумал кое-что другое, – Китран решительно поднялся из-за стола, неторопливо поправил воротник роскошного камзола и устремил ледяной взгляд в окно.

Всё это время он ломал голову над тем, с чего это какая-то девчонка без рода и фамилии так его выводила. К тому же ещё и это дитя… Обе эти девчушки были такими слабыми по меркам повелителя демонов, так почему вообще Нагата так из-за них оживился?

«Раз он так хочет крови, что никак не дает себя успокоить, то ладно. Я дам ему видеть то, чего он желает, а после снова запечатаю».

– Господин, я не понимаю…

Китран потрепал Бина по кучерявым волосам.

– Я не стану трогать служанку и Витту Де Клифф… – он усмехнулся. – Вместо этого я найду ту, на кого Нагата злится в сотни раз больше.

– А? Что вы имеете в виду?

– Я возобновляю поиски Эйрены.

Графиня Эйрена выводила Китрана из себя куда сильнее, чем эта вздорная девчонка Рина. Та ведьма строила свои козни намеренно, просчитывая каждый шаг и действуя пугающе искусно. Она долгие годы планомерно сводила Нагату и Китрана с ума своими ненормальными, разрушительными выходками, так что пришла пора наконец завершить эту игровую партию.

В конце концов, это было просто несправедливо: почему эта сумасшедшая графиня сейчас где-то спокойно наслаждалась жизнью, в то время как сам Китран вынужден был страдать из-за мыслей о то ли мёртвой, то ли живой Рине?

– Бин, немедленно свяжись с нашими людьми, которые находятся в столице. Я хочу всех их видеть.

– О, вот как, к-конечно… Вас понял, хозяин. Будет сделано.

Бин не сказал, что почувствовал, будто господин только что решился на нечто непоправимое. И конечно же, из страха, что сморозит глупость, маленький демон не признался, что в момент, когда Китран озвучивал задание, он отчетливо видел, что глаза господина снова стали змеиными.

***

– И почему только эта служанка на таком особом счету семьи? – шептались слуги столичной резиденции рода Де Клифф.

– Говорят, она дальняя родственница госпожи Медеи, вот её все и воспринимают как часть рода, а не обычную гувернантку.

– Ха, родня? Да с такой наглой родней и врагов со временем начнешь жаловать!

– Кха-кха! – прозвучал сухой, тяжёлый кашель дворецкого.

Заслышав его, обсуждающая своих хозяев прислуга вмиг разбежалась по углам. Роланд тем временем, поправив очки, тяжело вздохнул, но продолжил выполнять свою работу. Он не торопился наказывать болтливых служанок. Их верность Эйрене была неоспорима, так что когда она официально вернется…

Мужчина тихонько улыбнулся.

Да, когда она вернется, эти девушки будут в числе тех, кто встретит её с улыбками. Уж тогда-то его молодая хозяйка поймет, насколько она на самом деле дорога и любима теми, кто служит ей с самого детства.

В преддверии сборов на аукцион весь дом гудел как улей. Слуги особняка торопливо, но вдумчиво собирали Рину и Витту, чтобы те не ударили в грязь лицом и не опозорили имя Де Клифф. А когда же долгожданный день аукциона наконец настал, все неожиданно и разом затихли.

Слуги все как один перестали волноваться и суетиться, будто решив, что уже сделали всё, что в их силах, а дальше – как говорится, на всё воля богини. Малик, заваленный новой партией бумаг, без тени сомнения помахал сёстрам на дорожку и заперся в своем кабинете. Роланд молчаливо исполнял работу по дому и следил за Маликом. И одна только Медея, в отличие от остальных, выглядела не на шутку встревоженной.

Её пальцы с видимой дрожью хватались за рукава платья, а взгляд казался настолько дёрганым, что то и дело метался то на маленькую дочь, то на Рину. Она лично вышла проводить девочек к карете и, кое-как сдерживая волнение, поправила на них новые, с иголочки сшитые платья, а после нежно поцеловала каждую в лоб.

– Помните, на аукционе соберётся весь высший свет и все богачи Эндейма, – заговорила она настороженным шепотом. – Ни в коем случае не поддавайтесь на их грязные уловки. Кто-то наверняка попытается вас демонстративно унизить или оскорбить, а кто-то, наоборот, начнет вести себя излишне любезно и обходительно, втираясь в доверие… Однако запомните, милые: столичное светское общество может быть очень страшным и беспощадным.

Рина крепко сжала ладони Медеи, искренне пытаясь унять её дрожь.

– Не переживайте, всё будет в порядке. Пусть местный народ нам сейчас и не доверяет, – Рина бросила беглый взгляд на стоящую поодаль дворцовую прислугу, которая до сих пор относилась к новым хозяевам резиденции с подчеркнутым холодом и подозрением, – но это вовсе не значит, что мы позволим им безнаказанно нас обижать.

Медея слабо кивнула, и девочки наконец сели в карету.

В черте королевской столицы использование магии пространственного перемещения строго регламентировалось королевскими указами, а территория вокруг аукционного дома и вовсе являлась зоной, защищенной от магии. В радиусе километра от здания любые заклинания, в том числе телепортационные свитки, блокировались защитным барьером, так что Рина и Витта резонно рассудили, что лучше с комфортом доехать в экипаже, чем активировать артефакт в черте города, а затем ещё километр тащиться пешком.

К счастью, часовая дорога пролетела для них совершенно незаметно. Сестры вполголоса обсуждали тактику поведения в зале, репетировали жесты и будущие реплики. Точнее, отдуваться за двоих приходилось преимущественно Рине – Витта в любом случае твердо решила не вступать в диалоги ни с кем, кроме старшей сестры.

– Ты готова? – тихо спросила Рина, когда лакей распахнул перед ними дверцу кареты.

В ответ Витта лишь молча кивнула и покрепче перехватила ладонь сестры. Она очаровательно улыбнулась и уверенно сделала первый шаг по направлению к входу.

«Зря я так сильно за неё переживала».

Рина беспокоилась, что маленькому ребёнку будет тяжело адаптироваться к шумной и надменной столице, но Витта на поверку оказалась истинной дочерью великого рода. Её походка была безупречно ровной, спина – прямой, личико практически ничего не выражало, а в глубине глаз, как и полагается сестре каноничной злодейки, читалось едва заметное, горделивое высокомерие. Малышка уверенно ступала по каменной дорожке, неосознанно подражая величественным манерам Эйрены.

Рина тихонько улыбнулась и, следуя примеру сестры, проследовала к входу в здание. Мысли в её голове продолжали метаться из стороны в сторону, но, оказавшись внутри роскошного холла, она моментально выдохнула, а затем медленно, без капли спешки вдохнула. Лёгкие тут же наполнились ароматом дорогого мужского одеколона и женских цветочных духов, и эти запахи позволили уставшему разуму вмиг осознать, что он жив.

Помещение, как и следовало ожидать, оказалось на редкость вместительным. Оно было в разы больше того злополучного королевского театра, в котором Рихт когда-то затеял свою публичную войну против Эйрены.

Рина резонно заметила, что здесь хотя бы было где развернуться и затеряться в толпе. В отличие от Витты, для которой всё происходящее вокруг было в новинку, она чувствовала себя куда менее уверенно. Её душу буквально разрывал на части коктейль из самых разных страстей: страха, радости, опасения, предвкушения. И все эти чувства имели под собой более чем веские основания. Сегодня несчастная попаданка-смертница должна была во что бы то ни стало заполучить единственное в своем роде средство для уничтожения одного из врагов. В противном же случае, если этот план провалится и им не удастся выкупить камень раксы, в будущем ей придется действовать вслепую и в разы осторожнее.

Сжав кулаки, Рина отчаянно попыталась спрятать внутренний трепет за маской абсолютной невозмутимости. Увы, её собственное лицо было далеко не таким идеальным оружием, как лицо истинной Эйрены. Когда Рина была графиней, оставаться отстраненной получалось будто бы само собой – словно лицевые мышцы ведьмы были заговорены древней магией всегда оставаться неподвижными.

– Рина, почему ты так внезапно побледнела? – прошептала Витта, притягивая её за рукав.

Пришлось незаметно и ощутимо ущипнуть саму себя за запястье.

«Возьми себя в руки! Ты пережила встречу со страшным повелителем демонов, переживешь и этот аукцион», – Рина сделала ещё один глубокий вдох и решительно выкинула панические мысли из головы. В конце концов, в этот раз она была под чужой личиной и точно не привлечет открытое внимание Китрана, да и Рихт сейчас наверняка занят делами государства…

По крайней мере, она всеми фибрами души на это надеялась.

– Прости, моя милая юная госпожа, просто немного разволновалась.

Чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущего предвкушения начала представления, Рина принялась бегло изучать зал, внимательно осматривая ряды бархатных кресел. Она не знала лично никого из присутствующих аристократов, поэтому её взгляд поначалу ни на ком долго не задерживался.

Хорошая новость была в том, что, как оказалось, степенные седовласые старики и богато разодетые дамы, смутно проглядывающие в полумраке зала, больше не внушали Рине панического страха. Даже те, кто, судя по виду, мог обладать как минимум средним уровнем магии, больше не казались Рине чудовищами под личиной невинных людей. После того как она избавилась от облика Эйрены, незнакомцы перестали казаться потенциальными палачами. Это, честно говоря, одновременно радовало и немного смущало.

«Такими темпами с этой постоянной паранойей недолго и настоящую социофобию заработать», – не знала, то ли смеяться, то ли плакать попаданка.

Она продолжала скользить взглядом по залу. В процессе изучения до неё даже начали доноситься тихие разговоры гостей аукционного дома с обсуждением планов на предстоящие лоты, а также перешептывания о том, что же из себя, по мнению других, мог представлять артефакт бывшей графини Де Клифф.

«Думайте сколько угодно, но правду вы все равно не узнаете», – злорадствовала Рина.

Она продолжала спокойно изучать кресла, как вдруг её глаза наткнулись на одну из центральных лож. Выровненное с таким трудом дыхание тут же перехватило.

– 35 – Главная героиня

Длинные волосы, струящиеся по плечам, точно нити чистейшего золотистого шёлка. Пронзительные лазурные глаза – глубокие и ясные, словно летнее небо без единого облачка. И нежная светло-золотистая кожа, от одного взгляда на которую в памяти сам собой всплывал тёплый солнечный свет.

Аманда. Принцесса Эндейма, а по совместительству – главная героиня оригинального романа, каноничный любовный интерес и предмет святого обожания как герцога Китрана, так и рыцаря Рихта. Именно её изящный силуэт и заметила Рина.

«Какого черта?.. Почему этот аукцион удостоился личного присутствия королевской особы? Разве по первоначальному сюжету Рихт не должен был просто отправить своего доверенного человека, чтобы тот без лишнего шума выкупил камень раксы?.. Неужели этим «доверенным человеком» изначально и являлась Аманда? Святой рыцарь вот так легко, без зазрения совести использует единственную дочь правителя как банального подручного?!»

Рина с глухим ужасом всматривалась в утонченные черты той, чье одно появление обычно внушало народу надежду и силу. Она искренне не понимала, как сюжет смог так искривиться. И её обеспокоенность можно было понять: если Эйрена Де Клифф как персонаж книги по праву считалась воплощением ночи, первородной тьмы и порока, то принцесса являлась её абсолютной противоположностью. Аманда олицетворяла собой ясный день, свет и безупречную праведность. Она была прекрасной, недосягаемой мечтой, от чьей кроткой улыбки у мужчин подкашивались ноги.

– Рина, ты чего? – тихонько прошептала Витта, заметив, как болезненно нахмурилась её спутница.

– А? – Рина наконец с трудом вынырнула из вихря тревожных мыслей.

Оказалось, она настолько долго и ошеломленно разглядывала главную героиню романа, что совершенно упустила момент, когда на ярко освещённую сцену неторопливо вышел аукционист и зычным, поставленным голосом обратился к публике.

– Здравствуйте, о достопочтеннейшие и благороднейшие жители нашего королевства! Сегодня вашему вниманию будут представлены редчайшие сокровища и артефакты, которые нелегко отыскать даже в личных коллекциях самых богатых и знатных особ Эндейма!

Рина наклонилась к малышке и после короткого, нервного смешка виновато зашептала:

– Прости, немного задумалась… Впредь буду внимательнее, моя маленькая госпожа.

Витта ненароком бросила быстрый взгляд в ту сторону балкона, куда до этого, словно прикованная, смотрела Рина, и её детские бровки тоже едва заметно сдвинулись к переносице.

– Не беспокойся о других, – тихо, но удивительно веско произнесла малышка. – Никто тебя здесь не тронет, обещаю.

«Моя ты прелесть», – Рина от такой неожиданной детской защиты едва не расплылась от умиления.

Тем временем на сцене началось главное представление. Один за другим слуги в белоснежных перчатках стали выносить и демонстрировать первые лоты. По заведенной традиции, торги открывали эксклюзивные ювелирные украшения. Рину и Витту эти сверкающие безделушки совершенно не волновали, зато знатные дамы из первых рядов включились в битву с завидным азартом.

Вслед за драгоценностями организаторы принялись распродавать редкие алхимические травы и эликсиры из разряда тех, что невозможно достать в обычной лавке из-за дороговизны и дефицита их компонентов. На демонстрационные столы выставили концентрированные эфирные масла, чудодейственные омолаживающие кремы и редчайшие сорта целебного чая. Внимание лысеющих графов постарше было мгновенно завоевано, так что и эти позиции ушли с молотка за считаные минуты.

Наконец настал черед магических накопителей и древних артефактов.

– Ну что, готова? – шепнула Рина, слегка сжав пальцы сестры.

– Ещё спрашиваешь? – с едва уловимой, истинно аристократической улыбкой отозвалась Витта.

Первым лотом в этой категории организаторы представили старинное зеркало, обладающее редким свойством отражать исключительно живых людей, полностью игнорируя призраков и любые ментальные иллюзии. В ответ на демонстрацию этого «горячего» товара в зале повисла скучающая и почти оглушительная тишина – никому из присутствующих сильных магов не было дела до побрякушки столь низкого бытового уровня.

– Ну и что с этим зеркалом делать? Проверяться каждое утро, чтобы убедиться, что ты за ночь ещё не умер? – выкрикнул кто-то из первых рядов, даже не пытаясь скрыть едкого тона.

Шутник искренне ожидал услышать дружные смешки в ответ на свою колкость. Вот только вместо одобрительного хохота за его спиной пронеслась волна удивленных охов. Зрители с дальних рядов все как один оживились, перешептываясь, а причиной тому стала одна крошечная детская ладошка, грациозно взметнувшаяся в воздух.

– Мисс из пятого ряда сделала стартовую ставку! – моментально взбодрился аукционист. – Кто-нибудь хочет предложить больше?

Стоило Витте Де Клифф со своего места демонстративно поднять табличку, как сонная публика в зале разом встрепенулась, переглянулась и зашушукалась.

Распущенный Маликом слух о том, что среди лотов спрятано великое секретное изобретение покойной Тиссы Де Клифф, за последние дни буквально взорвал светские салоны столицы. Все коллекционеры и аристократы без исключения страстно желали заполучить в свои руки предмет, имеющий колоссальную историческую ценность. А если к его созданию приложила руку сама гениальная Тисса – цена и вовсе не имела значения!

Витта подняла цену на зеркало всего пару раз, но взбудораженные слухами люди дальше уже сами, без её участия, взвинтили его стоимость до неприличных сумм.

– Пять тысяч золотых от джентльмена во втором ряду! Кто даст шесть?

– Шесть тысяч! Принято, шесть тысяч у дамы с первого ряда.

– Шесть с половиной на восьмом ряду! Семь тысяч? Семь тысяч – вижу!

Рина кое-как сдерживалась, чтобы не расплыться в победной улыбке прямо перед соседями. Эти самые люди, которые ещё несколько минут назад откровенно насмехались над бесполезностью артефакта, теперь готовы были перегрызть друг другу глотки, лишь бы вырвать его из рук соперников. А раз так – их план по отводу глаз работал безупречно.

Вслед за зеркалом на сцене появилось «Переносное окно» – небольшая резная рамка, позволяющая магу просвечивать взглядом тонкие стены. Витта шутя ввязалась в торги и за эту странную вещь, заставив публику знатно попотеть и раскошелиться.

За рамкой наступил черед «Банки без дна» – волшебного сосуда, в который можно было бесконечно помещать сыпучие материалы или вливать жидкости. На самом деле объем артефакта всё же имел свой физический предел, поскольку, сохраняя прежние габариты, сосуд исправно прибавлял в весе. Но кого из азартных богачей это волновало? Так что за эту практичную вещицу аристократы торговались с особым пристрастием.

«Уверена, у них всех скоро просто закончится золото», – удовлетворенно подумала Рина и вдруг резко замерла.

Из-за увлеченности происходящим на сцене она совершила непростительную ошибку – на время упустила из виду главную героиню. Поймав себя на этом, девушке пришлось невзначай перевести взгляд в сторону пышной VIP-ложи и прищуриться.

На сцене как раз появился очередной артефакт, бесконечно далекий от чертежей Тиссы. Витта снова подняла ладошку, задавая тон, и дворяне принялись сокрушительно бороться за предмет, словно от него зависели их жизни… Но королевская дочь вступала в игру исключительно тогда, когда Витта предлагала свою цену! Стоило малышке Де Клифф вскинуть руку, как Аманда тут же делала ответный шаг, перебивая её сумму. Но как только рука девочки опускалась, принцесса мгновенно теряла интерес и даже не думала продолжать торги с другими дворянами.

«Она что, уже раскусила нашу тактику? Если так… – пальцы Рины непреднамеренно сжались, – то у принцессы в распоряжении ещё полным-полно денег».

Она с трудом сглотнула скопившуюся в горле вязкую слюну. Если Аманда до сих пор так ничего и не выкупила, значит, у неё была чёткая установка. Ей нужно именно то, за чем пришли Де Клиффы. Иного логического объяснения тому, почему принцесса активизировалась исключительно в моменты движения Витты, просто не существовало.

И пока Рина лихорадочно просчитывала мотивы соперницы, она едва не пропустила момент, когда на бархатную подушечку перед аукционистом торжественно водрузили ту самую изящную подзорную трубу. Око Баресса.

– А теперь, господа, лот под номером сто шесть! И он поистине уникален! – воодушевленно провозгласил ведущий, раскинув руки. – Данный магический артефакт способен показать своему владельцу во всех деталях всё, что происходит как в непосредственной близости, так и на колоссальном расстоянии в сотню километров от него!

Изобретение Тиссы действительно поражало воображение, вот только искушенная публика к этому моменту окончательно «раскусила» наглую тактику маленькой Витты. Теперь, когда девочка в очередной раз подняла свою детскую ручку, чтобы предложить стартовую сумму, по ряду пронеслась волна понимающего смеха. Большинство дворян к этому времени уже растратили слишком много золота на предыдущие «очень важные» лоты и банально не могли позволить себе выкидывать состояние на очередную сомнительную игрушку. Проведи их так не маленький ребенок, а взрослый – того бы точно по окончании аукциона ожидала хорошая взбучка.

С легкостью подняв стоимость трубы в два раза выше первоначальной, Витта уже едва сдерживала торжествующий блеск в глазах. Рина же не смела расслабляться ни на секунду. Гнетущее предчувствие того, что сейчас грянет настоящая буря, не давало ей перевести дух.

– Сто шестьдесят тысяч золотых – раз… Сто шестьдесят тысяч – два… Никто больше в зале не желает приобрести лот номер сто шесть? – на всякий случай поинтересовался аукционист, обводя выжидающим взглядом притихшие ряды.

Но как раз перед тем, как мужчина собирался выкрикнуть финальное «три» и со стуком опустить деревянный молоточек, над залом раздался чистый, уверенный голос принцессы Аманды:

– Триста двадцать тысяч! Поднимаю ставку в два раза! – громко провозгласила дочь короля, гордо поднимаясь с кресла.

По залу пронесся потрясенный, оглушительный вздох. Текущая стоимость этой с виду невзрачной трубы уже в несколько раз превышала цену элитного особняка в самом дорогом районе столицы. Как принцесса могла настолько безумно и бездумно швыряться деньгами ради какого-то бессмысленного прибора?!

– Юная мисс из пятого ряда, – аукционист с явным предвкушением грандиозной исторической битвы повернулся лицом к ложе, где находились представительницы дома Де Клифф. – Желаете ли вы повысить ставку?

– 36 – Ставка повышается

– Юная мисс, желаете ли вы повысить ставку? – с неприкрытым предвкушением обратился распорядитель аукциона, подавшись вперед всем своим тучным телом.

В ответ Витта лишь озадаченно нахмурила тонкие брови.

Впрочем, в замешательство впала не только она – этот резкий выпад принцессы поставил в тупик добрую половину зала.

По рядам амфитеатра прокатилась тяжёлая, шелестящая волна переглядываний и вздохов. Никто из присутствующих аристократов не понимал логики происходящего. С чего вдруг Ее Высочество Аманда вступила в игру на последних секундах? Да ещё и удвоила цену одним небрежным взмахом веера… Это была прямая публичная пощечина дому Де Клифф? Или принцесса решила демонстративно показать провинциальным выскочкам, что казна короны способна раздавить любые их амбиции?

«Но почему именно сейчас?! – у Рины внутри всё буквально кипело от ярости. – Неужели Рихт всё-таки успел нашептать ей на ухо свои фальшивые сказки?! Но разве этот святоша буквально на днях не клялся Малику, что не станет чинить семье препятствий?! Вот же лицемерная гадина!»

Её панические мысли метались, но маленькая Витта взяла себя в руки куда быстрее старшей сестры. Сказывалась железная натура дочери генерала Адери: девочка расправила плечи, подняла подбородок и с ледяным спокойствием вскинула табличку:

– Повышаю на пятьдесят тысяч золотых! – звонко, на весь зал отчеканила она.

Удар молотка распорядителя прозвучал как выстрел:

– Триста семьдесят тысяч золотых от ложи номер пять!

Тем не менее дочь короля ни на секунду не думала отступать. Не оборачиваясь, Аманда лишь слегка шевельнула пальцами в тонкой кружевной перчатке:

– Четыреста пятьдесят тысяч.

Зал ахнул.

Смертоносное финансовое противостояние, развернувшееся между королевской ложей и родом Де Клифф, в мгновение ока приковало к себе абсолютно все взоры. Публика замерла, боясь даже скрипнуть обивкой кресел.

Воздух под высокими куполами аукционного дома сгустился до плотности смолы. Лорды и дамы лихорадочно перешептывались, с жадным азартом вглядываясь в скромную медную подзорную трубу на бархатном постаменте. Неужели эта невзрачная вещица действительно являлась тем самым легендарным абсолютным шпионским оружием покойной графини Тиссы?! Неужели ребенок всё это время водил столичную элиту за нос, пытаясь выкупить реликвию почившей графини, а мудрая принцесса вовремя её раскусила?!

Несколько богатейших купцов и графов уже потянулись к своим жетонам, сгорая от желания урвать артефакт из-под носа королевского дома. Но цифры росли с такой чудовищной скоростью, что даже самые напыщенные богатеи захлебнулись собственной жадностью, не решаясь вставить ни слова.

– Пятьсот тысяч золотом, – без малейшей запинки повысила Витта, сжимая деревянную рукоять таблички побелевшими пальчиками.

– Семьсот тысяч, – тут же бросила Аманда, даже не моргнув глазом.

По залу пронесся уже не ропот, а глухой, панический гул.

– Семьсот пятьдесят! – крикнула Витта, привстав на цыпочки.

– Девятьсот тысяч золотых монет, – не повышая ровного, мелодичного голоса, припечатала принцесса.

Девятьсот тысяч… За такие деньги в приграничных землях можно было отстроить полноценную каменную крепость с гарнизоном и оружейными мануфактурами!

– Рина… – тонкий шепот сестренки коснулся девичьего уха.

Витта тихонько потянула её за край платья, её детское личико было неестественно бледным:

– Нам нужно остановиться. Если мы продолжим бороться за этот прибор… у нас попросту не останется золота на тот камень, о котором ты просила.

Рина и сама с ужасом понимала, что этот аукционный зашел в тупик. Малик накануне заверял, что выделенной из фамильных тайников суммы с лихвой хватит на покупку небольшого замка. Но сейчас стоимость одного-единственного артефакта подбиралась к стоимости настоящего дворца!

Вступать в войну кошельков с монаршей казной было чистым безумием.

– Больше не поднимай, – Рина ласково, но твердо опустила ладонь на плечо сестренки.

«Пусть забирают, – с холодной злостью подумала она, ощущая, как в жилах просыпается упрямый нрав прежней ведьмы. – Если эта труба так нужна Рихту – пускай радуется. Когда придет время, я всё равно найду способ выкрасть её прямо из-под его праведного носа. Опыт шпионки Тиссы нам в помощь».

Витта прерывисто, с видимой болью вздохнула, но послушно опустила табличку на колени.

Распорядитель выждал три секунды звенящей, парализующей тишины, словно надеясь на продолжение безумия, и с размаху обрушил молоток на медную подставку:

– Девятьсот тысяч золотых – раз! Девятьсот тысяч – два! Девятьсот тысяч – три! Продано Ее Высочеству принцессе Аманде!

Зал взорвался аплодисментами, криками и вздохами облегчения. Напряжение, державшее сотни людей за горло, наконец лопнуло. Кто-то сочувственно косился на «служанку» и её маленькую госпожу, кто-то злорадно ухмылялся победе короны…

Но у Рины и Витты не было времени оплакивать потерю семейной реликвии.

Едва подзорную трубу унесли за тяжёлые бархатные портьеры, на круглую сцену поднялись двое рослых стражей в церемониальных мантиях храма. На массивном серебряном блюде они вынесли следующий лот.

В зале мгновенно похолодало. От мерцающего в свете сотен хрустальных ламп кристалла исходило густое, маслянистое давление концентрированной святой магии.

– Дамы и господа! – торжественно провозгласил аукционист, понизив голос до священного полушепота. – Прошу максимального внимания. Перед вами – истинное сокровище эпохи основания! Первый за целое столетие минерал первородной магии веры – легендарный камень раксы! Реликвия хранит в себе каплю запечатанного дыхания самой богини Митраль!

Рина подобралась, впившись пальцами в край мягкого кресла.

Камень Раксы… Тот самый природный катализатор, который в руках праведника мог удесятерить силу молитвы, а в руках демона – намертво заблокировать и выжечь первородную силу тьмы.

Рина слишком хорошо помнила лор романа: если Рихт доберется до этого минерала, мощь камня будет растрачена зазря. Демоническая сущность Нагаты будет запечатана и вывернута наизнанку только на время, а сам герцог превратится в беспомощную мишень… но это не приведет Рихта к задуманному. В планах героя не усыпить демоническую мощь Китрана, а наоборот – её раззадорить. Так что этот булыжник ни при каких обстоятельствах не должен был попасть в лапы святого.

– Начальная ставка – сто тысяч золотых монет! – объявил ведущий.

Маленькая ручка Витты взметнулась в воздух в ту же долю секунды:

– Сто пятьдесят тысяч!

Следом поднялось ещё десятка два табличек – в основном от столичных храмовых сановников и пожилых лордов, искавших способ замолить грехи молодости. Однако ажиотажа, подобного битве за трубу Тиссы, не возникло.

Для большинства практикующих магов жизни этот минерал был бесполезным, хоть и безумно дорогим куском окаменевшей янтарной смолы размером с крепкий кулак. Его нельзя было вправить в перстень из-за колоссального фонящего излучения, а попытка расколоть его на части и вовсе считалась тягчайшим религиозным святотатством. Дворяне лишь лениво переглядывались, снисходительно поглядывая на ложу Де Клифф: мол, малышка просто решила утешиться красивой религиозной безделушкой взамен упущенного семейного наследства.

– Двести тысяч! – донеслось из глубины зала.

– Двести пятьдесят! – не дрогнув, отозвалась Витта.

Рина сидела как на иголках, её взгляд был намертво прикован к королевской ложе.

«Давай же, Аманда… – мысленно заклинала она, чувствуя, как по спине струится холодный пот. – Если ты пришла сюда по указке своего ненаглядного жениха, ты обязана вступить в бой за этот камень! Рихту жизненно необходима эта реликвия! Поднимай табличку, покажи своё истинное лицо!»

Но принцесса… демонстративно скучала.

Аманда лениво обмахивалась веером из павлиньих перьев, разглядывая лепнину на потолке, и даже не повернула головы в сторону сияющего алтарного кристалла. Словно священный артефакт веры интересовал её меньше, чем сорт подаваемого в антракте щербета!

– Триста тысяч золотых! – выкрикнул тучный епископ в восемнадцатом ряду.

– Рина, ты снова выпала из реальности? – шепнула Витта, настойчиво толкнув сестру локтем. – Мы берём его или отступаем?

Рина с силой прикусила губу, чувствуя во рту солоноватый привкус. Какая разница, что за игру ведет королевская семья? Упустить камень раксы означало подписать смертный приговор своему будущему!

– Торгуйся до последнего медяка, Витта. Это вопрос нашего выживания.

– Поняла, – коротко кивнула девочка и вновь вздернула жетон: – Триста пятьдесят тысяч!

– Четыреста тысяч от господина у левой колонны! – проревел ведущий, распаляя остатки интереса.

– Четыреста пятьдесят тысяч золотом! – звонкий детский голос перекрыл гул зала.

Епископ раздраженно сплюнул и опустил руку. Мужчина у колонны развел руками, признавая поражение.

В ложе принцессы не шелохнулось ни единое перо.

– Четыреста пятьдесят тысяч – раз! – прогремел голос аукциониста.

Секунда. Две. Рина затаила дыхание, ожидая, что Аманда вот-вот сорвёт маску и перебьёт цену миллионом. Воздух зазвенел в ушах.

– Четыреста пятьдесят тысяч – два!

Ни звука со стороны королевской знати. Аманда сделала глоток из хрустального бокала.

– Четыреста пятьдесят тысяч – три! Лот продан юной графине!

Хлоп! – деревянный молоток поставил жирную точку.

– Ура… – тихонько, с неподдельным восторгом выдохнула Витта, и её фарфоровое личико озарилось счастливой детской улыбкой. – Рина, мы победили! Камень наш!

Малышка радостно повернулась к старшей сестре, ожидая увидеть в её глазах триумф… но Рина сидела абсолютно неподвижно.

Её тело окаменело, побелевшие пальцы с такой силой впились в деревянный подлокотник кресла, что полированный лак жалобно затрещал, а серо-зелёные глаза в упор, не мигая, буравили спину принцессы Аманды. Взгляд попаданки был полон не радости победы – в нём плескался чистейший, парализующий ужас.

– Рина?.. – робко позвала Витта, осторожно касаясь её застывшего предплечья. – Сестрёнка, что с тобой?

Рина не ответила. Она даже не моргнула.

Вокруг гремели аплодисменты, зал уже приветствовал следующий лот – старинный кинжал с демоническим клеймом, – но для Рины все звуки превратились в глухой подводный гул.

Лишь когда Витта с силой дернула её за рукав, девушка вздрогнула всем телом, судорожно глотнула воздух и с усилием повернула голову:

– Витта?.. Ты… ты что-то сказала?

– Я говорю: мы получили минерал, – нахмурилась девочка, и в её умных глазах промелькнула острая тревога. – Ты ведь должна радоваться?

– Да… Конечно, – Рина натянула на лицо привычную мягкую улыбку, но губы слушались с трудом. – Это замечательно, милая. Мы заберем его и сразу вернемся домой. Мы всё сделали правильно.

«Неправда. Всё совершенно, абсолютно неправильно», – кричало врожденное чутьё Витты.

Девочка прекрасно видела: старшая сестра напугана до дрожи в костях. Но о чём именно молчала эта странная, тёплая и смелая девушка, Витта понять не могла.

А в голове Рины тем временем рушился мир.

Один за другим рушились все логические мосты, на которых она выстраивала свою стратегию спасения.

«Почему?.. Почему Аманда даже не взглянула на камень?!»

Рина была готова поклясться памятью обеих своих жизней: по сюжету романа «Смерть шипа и змеи» принцесса Аманда боготворила своего жениха Рихта. Их любовь описывалась как абсолютная, нерушимая связь двух душ, пронесенная сквозь войны и испытания. Аманда знала каждую сокровенную мечту святого воина, делилась с ним последним и шла на любые безумства, лишь бы возвысить его статус перед первосвященником и королём!

Если бы Рихт действительно попросил её достать камень раксы – Аманда отдала бы за него всю королевскую сокровищницу, не задумываясь ни на мгновение!

Но сегодня принцесса спустила почти миллион золотых монет на подзорную трубу Тиссы… и наотрез проигнорировала главную святыню своего возлюбленного.

«Она не просто не стала торговаться… Ей было откровенно плевать на этот минерал…»

По спине Рины пробежал могильный, липкий холод.

Впервые с момента перерождения в теле Эйрены в её сознании вспыхнула дикая, леденящая душу мысль:

«А что, если книга, которую я читала на Земле… с самого начала была чьей-то изощренной ложью?!»

Что, если святой герой никогда не был любимцем принцессы? Что, если их идеальный роман – лишь прикрытие для чего-то неизмеримо более жуткого и уродливого?

Идеальный фасад книжного канона, на знание которого Рина уповала как на единственный спасительный щит, дал глубокую и непоправимую трещину. И в эту трещину из темноты на неё повеяло куда большим, чем когда-либо прежде, дыханием смерти.

– 37 – Чары принцессы

После завершения торгов на следующие после камня раксы артефакты подошла к концу и первая, самая напряженная часть королевского аукциона. В огромном амфитеатре объявили часовой перерыв.

Зал моментально наполнился шуршанием шёлка, скрипом отодвигаемых кресел и приглушенным светским гомоном. Большинство вельмож потянулись к выходу, чтобы размять ноги в прохладном мраморном фойе, промочить горло ледяным игристым вином или сразу проследовать в боковую галерею к стойкам выдачи, дабы оформить выкупленные ценности.

Рина и Витта не стали исключением. Смешавшись с неспешным потоком знати, они скромно встали в стороне возле тяжелой бронзовой стойки выдачи лотов, терпеливо дожидаясь своей очереди.

Их положение в этой очереди было незавидным: камень раксы выставлялся ближе к концу первой части, а значит, перед ними успело скопиться не меньше двух десятков богатых лордов, чьи слуги с важным видом звенели векселями и сундуками с золотом. Но хуже ожидания было другое – взгляды.

Столичная аристократия, разбившись на небольшие кучки, беззастенчиво косилась на застывших у стены сестёр. Дворяне прятали снисходительные усмешки за кружевными веерами, перешептывались и бросали ядовитые реплики:

– Подумать только, Де Клиффы…

– Вырядились в обноски, притащили служанку, а сорили деньгами так, будто под их родовым гнездом нашли золотую жилу!

– И ради чего? Спустить четыреста тысяч на бесполезный храмовый булыжник, проиграв фамильное Око принцессе! Какое жалкое, нелепое зрелище…

Рина изо всех сил старалась игнорировать этот змеиный шёпот, но пальцы невольно сжимались в кулаки.

– Как себя чувствуешь, моя милая госпожа? – тихонько, едва шевеля губами, спросила она, глядя на то, как поникли плечи девочки. Витта стояла неподвижно, уставившись в сложный геометрический узор мозаичного пола.

– Хочу домой, – так же тихо отозвалась она.

– Устала?

Малышка чуть прищурила тёмные глаза, в упор посмотрела на сестру снизу вверх, изучая напряженное лицо Рины, и едва заметно кивнула:

– Думаю, мы обе вымотались.

Обе и правда сейчас чувствовали себя так, словно по ним на полном ходу прокатился тяжёлый бульдозер. И старшая, и младшая сегодня впервые потерпели столь оглушительное и странное поражение. Витта – в своих первых в жизни взрослых торгах, где на кон были поставлены реликвия Тиссы и фамильная гордость рода. Рина – в непоколебимой, спасительной уверенности, что знает изначальный книжный сюжет и поминутный план всего, что должно произойти в Эндейме в ближайшие месяцы.

Реальность раскололась, оставив после себя горечь, разочарование и огромное недоумение: как действовать дальше? Кому верить?

Но жизнь продолжалась, а дыхание надвигающейся бури уже ощущалось затылком.

«Главное – мы раздобыли камень раксы, – как мантру повторяла про себя Рина, судорожно сжимая в кармане платья тяжёлый номерной жетон из полированной меди. – Пускай весь свет считает нас безумцами. С этим минералом нам хотя бы не грозит немедленная гибель от Китрана».

Найти способ скормить этот святой концентрат древнему змею, а после безопасно расправиться с Нагатой, конечно, тоже была задача не из легких. Но герцог сам не раз заикался о желании вновь встретиться в столице с «служанкой». А эта его странная, почти маниакальная привычка постоянно подкармливать её всякой всячиной – то изысканными пирожными, то засахаренными ягодами…

Что ж, если Китран так любит десерты, Рина тоже всего лишь «угостит» его особым лекарством. Чистая самооборона, ничего личного, честное слово!

На лице попаданки в очередной раз отразилась целая буря противоречивых эмоций – от холодного расчёта до скрытой паники. Витта, не отрывавшая от неё взгляда, тихо и печально вздохнула. Ей снова стало бесконечно жалко эту странную, самоотверженную девушку. Она крепче вцепилась маленькой ручкой в ладонь Рины. И всё-таки понять эту сложную душу детским разумом было слишком тяжело.

Пока они стояли у колонны, стараясь слиться с мрамором, шум голосов в фойе внезапно дрогнул и начал затихать, словно по залу прокатилась невидимая волна холода.

– Вы не против, если я пройду? – раздался чистый, хрустально-звонкий девичий голос.

Он прозвучал мягко, почти ласково, но в нём звенела та абсолютная, врожденная власть, перед которой столичные вельможи склоняли головы на рефлексах.

Толпа дворян расступилась в мгновение ока, образуя широкий коридор. Никому и в голову не пришло спорить с дочерью Его Величества Федерика, пожелавшей забрать заветную реликвию Тиссы Де Клифф без ожидания в общей очереди. Как-никак, этот скромный с виду оптический прибор сегодня побил все мыслимые рекорды, став самым дорогим лотом за всю историю аукционного дома.

«Или народ расступился не столько из раболепия перед венцом, сколько от чистого шока? – подумала Рина, сощурившись и провожая взглядом тонкую фигуру в лазурном шёлке. – Принцесса королевства… лично толкается в фойе выдачи, вместо того чтобы отправить за заказом начальника гвардии или стайку фрейлин?»

Что-то в этом поведении настойчиво царапало интуицию.

«Что же Её Высочество задумала?»

Витта тоже не спускала с принцессы цепкого взгляда. Она наблюдала за грациозно плывущей девушкой, за тем, как безупречно ровно та держит спину, как легко ступают её туфельки по камню… Девочка изо всех сил пыталась нащупать чужое настроение, уловить хоть каплю фальши, но все её врожденные таланты разбивались о принцессу, как волны о прибрежные камни.

«А? Она… смотрит на меня?» – вздрогнула Витта, когда лукавый, яркий васильковый взгляд Аманды на мгновение скользнул по её личику.

Принцесса лучезарно и обезоруживающе улыбнулась уголками губ и тут же отвернулась к главному служащему за стойкой.

У Витты внутри всё окончательно спуталось в тугой узел. Малышка застыла словно каменное изваяние, столкнувшись второй раз за день с человеком, чьи мысли и намерения оставались абсолютно непроницаемыми.

Впрочем, публике, как и замершим у стены Де Клиффам, не пришлось долго ломать голову над мотивами королевской особы.

Едва приняв из рук кланяющегося распорядителя длинный футляр из красного дерева, обитый тёмным бархатом, Аманда даже не стала его открывать. Не сбавляя шага, она развернулась на каблуках и твёрдой, решительной поступью направилась прямиком туда, где жались к колонне Рина и Витта.

Все аристократы вокруг моментально онемели. В фойе воцарилась такая мёртвая тишина, что стали слышны даже дыхания.

Светские стервятники затаились, жадно предвкушая грандиозный скандал. Толпа подалась вперед, впитывая каждую секунду надвигающейся драмы.

Что сейчас произойдет?

Принцесса публично высмеет нищих провинциалок и бросит им в лицо, что сокрушить жалкие остатки дома Де Клифф для неё было минутным развлечением?

Или она вовсе сочтет ниже своего достоинства разговаривать с ними, ограничив свой триумф одним ледяным, полным презрения взглядом?

Нет, такая гордая особа точно не станет молчать! Скорее всего, она прилюдно отчитает этих бывших простолюдинок, заявив, что нынешние наследники великого генерала обмельчали настолько, что не способны защитить даже память собственного рода!

Воздух звенел от предвкушения. У кого-то от восторга перехватило дыхание, пожилые графини покрепче сжали лорнеты, боясь упустить хоть единый жест.

Тем временем Аманда подошла почти вплотную. Она остановилась ровно в трёх шагах от Витты и Рины и с неприкрытым интересом заглянула в лица тех, кто так отчаянно и упрямо пытался вырвать у неё победу. А ведь из-за этих двоих принцесса только что спустила на артефакт почти все свои личные сбережения!

«Ну же… Давайте, Ваше Высочество! – зубы Рины сжались с такой силой, что свело челюсть. – Вываливайте свои ядовитые светские нотации и проваливайте к своему "праведному" негодяю!»

Находясь в роли бесправной служанки, Рина не имела права даже поднять взгляд, не говоря уже о том, чтобы огрызнуться в случае нападки в ответ. Если принцесса начнет топтать достоинство Витты, ей останется лишь безропотно глотать эту желчь, сгорая от бессилия.

«Тц, чёрт бы побрал этот маскарад… Прав был Малик, когда говорил, что роль покорной горничной сведет меня в могилу быстрее любого яда!»

И пока Рина мысленно проклинала собственную неосмотрительность, принцесса неторопливо, с искренним любопытством изучала стоящих перед ней девушек. Её взгляд мягко скользнул по ткани платьица Витты, задержался на скромном, лишенном драгоценностей воротнике, скользнул по строгому переднику Рины и наконец встретился с глазами маленькой графини. Неожиданно светлое лицо Аманды озарилось таким теплом, словно она встретила в толпе не заклятых врагов, а давно потерянных близких родственников!

Уголки её губ дрогнули в очаровательной улыбке, а сама принцесса… вдруг плавно, с безупречным изяществом склонила голову в почтительном полупоклоне.

Шепотки в зале захлебнулись на полуслове.

– Здравствуйте. Позвольте представиться, юная мисс Витта, – прозвучал мелодичный голос. – Меня зовут Аманда, и я… я давняя и самая искренняя поклонница всех великих женщин вашего рода. Простите меня за то, что мне пришлось бороться с вами за этот прибор до самого конца. Но поймите: иначе я просто не могла выказать должного уважения той великой вещи, которая была создана руками графини Тиссы – женщины, отдавшей жизнь за благополучие нашего Эндейма!

Толпа вокруг буквально окаменела. Несколько пожилых лордов выронили монокли.

– Зачем вы извиняетесь? – не дрогнув ни единым мускулом, отозвалась Витта. Её детский голос прозвучал удивительно сухо, холодно и веско: – Аукционные торги для того и созданы, чтобы состязаться за понравившуюся вещь, Ваше Высочество. Вы победили честно.

Аманда от такой взрослой отповеди на секунду растерялась. На её фарфоровых, безупречно бледных щеках тут же вспыхнул искренний, прелестный девичий румянец:

– Ох… Думаю, вы меня не совсем правильно поняли, мисс Витта… Простите мою неловкость! – с этими словами принцесса глубоко вдохнула, сделала шаг вперед и обеими руками протянула тяжёлый бархатный футляр прямо к груди ребенка: – Я вступила в эту безумную схватку лишь для того, чтобы не позволить вам – тем, кому этот артефакт принадлежит по праву крови, – заплатить за него своими собственными средствами!

По фойе прокатился звук, похожий на коллективный вздох умирающих:

– А?..

Это вырвалось одновременно у доброй сотни свидетелей.

Люди вокруг не просто перестали дышать – казалось, весь высший свет столицы в одну секунду разучился моргать! Челюсти знатных дам стремительно поползли вниз. А Рина, всё ещё крепко державшая сестрёнку за ладонь, почувствовала, как земля уходит из-под ног, а к горлу подкатывает волна острой, дикой паники.

Принцесса тем временем поспешно, словно боясь, что её дар отвергнут, затараторила:

– Видите ли… Незадолго до начала торгов до меня дошли слухи, что сегодня выставят личное изобретение графини Тиссы. Я пришла в ужас от одной мысли, что эта святыня может достаться какому-нибудь жадному перекупщику или уйти в частную коллекцию за границу! Я сразу дала себе слово: я выкуплю его любой ценой и лично вложу в ваши руки!

Зеваки окончательно лишились рассудка. По толпе пробежал благоговейный трепет: святая доброта! Ангельское великодушие короны! Каждому второму в этот момент казалось, что у него начались слуховые галлюцинации.

Но у Рины голова работала с пугающей ясностью. В её сознании завыла сирена тревоги.

– Ваше Высочество… – не выдержала «служанка», шагнув чуть вперед и заслоняя собой Витту, раз уж та онемела от неожиданности. – Вы хотите сказать, что потратили почти миллион золотых монет… просто ради подарка роду Де Клифф?

Она заглянула в ясные лазурные глаза принцессы, пытаясь разглядеть в них хоть каплю издевки:

– Но разве вы… не злитесь? Ведь из-за нашего упрямства цена лота взлетела на немыслимую высоту. Вы отдали целое состояние. Мы… простые подданные, мы не смеем принять столь чудовищно дорогой дар.

«И уж тем более из рук невесты Рихта! – лихорадочно стучало в висках. – Где гарантия, что внутри футляра не спрятана следящая магия храма? Или что это не изощренная взятка, чтобы привязать Де Клиффов к королевскому двору долгом?!»

Однако «светлый ангел» Аманда выглядела настолько искренней, настолько безоговорочно счастливой от собственного поступка, что взгляды окружающих аристократов моментально обратились против Рины. В глазах лордов и дам читалось неприкрытое возмущение: «Да как эта безродная девка смеет открывать рот?! Бери артефакт, падай на колени и целуй туфли Её Высочества за проявленную милость!»

Аманда не просто не обиделась на подозрительность прислуги – она улыбнулась ещё шире, ещё теплее, сверкнув ровными белыми зубками. От этой улыбки исходило такое концентрированное, чистое сияние доброты, что перед ним пасовали любые щиты подозрительности. Самое ужасное, что перед этим обезоруживающим светом начинала таять даже циничная попаданка из другого мира!

«Чёрт… Проклятье! – мысленно взвыла Рина, чувствуя, как предательски краснеют уши. – Нужно признать суровую правду: у меня патологическая слабость к красивым людям этого проклятого мира! Я же сейчас сама поверю, что она святая!»

К этому моменту слов для вежливости и дипломатичного отказа в голове вовсе не оставалось. Любое возражение сейчас выглядело бы как вопиющая неблагодарность.

«Витта… Спасай! – взмолилась Рина про себя и отчаянно дернула девочку за край рукава, уповая на её холодный ум и нелюдимость. – Скажи что-нибудь язвительное, откажись, мы не можем это взять!»

Но маленькая графиня Де Клифф повела себя совершенно иначе.

Витта медленно подняла руки, аккуратно приняла тяжёлый футляр из ладоней принцессы, прижала его к груди и, подняв на Аманду ясный взгляд, озарилась мягкой, очаровательной детской улыбкой:

– Спасибо, Ваше Высочество. Дом Де Клифф с глубоким почтением и радостью принимает этот щедрый дар. Мы никогда не забудем вашей доброты.

«А-а-а-а! Витта-а-а! – внутри Рины рухнуло всё, что ещё держалось. – И тебя туда же?! Тебя-то когда успели обработать эти гипнотические чары главной героини?!»

Выходило, что врожденное звериное чутье младшей сестры, безошибочно распознававшее любую фальшь, не просто не нашло в принцессе скрытого зла – оно добровольно капитулировало перед её обаянием. Или… маленькая ведьмочка просто трезво рассудила, что отдавать реликвию Тиссы обратно из-за гордости было бы верхом глупости?

Но как бы там ни было, ловушка захлопнулась: Око Баресса вернулось к законным владельцам, а долг перед короной повис на их шеях тяжелейшим золотым грузом.

– 38 – Сделай шаг вперёд

«Нет, стоп… Давай взглянем на эту ситуацию трезво и без паники… – судорожно внушала себе Рина, чувствуя, как взмокли виски. – Аманда чисто физически не успела бы наложить на артефакт вредоносную магию за такой короткий промежуток времени. Она ведь буквально только что приняла его из рук смотрителя аукциона на глазах у доброй сотни свидетелей, верно? Верно… Ха-ха…»

Рина с трудом подавила нервный смешок. Ей стоило нечеловеческих усилий сдержаться, не сорваться и не закричать на всё мраморное фойе, что великий дом Де Клифф не нуждается в снисходительных подачках никаких «главных героинь»!

«Дыши ровнее, Рина… Если включить логику: принцесса никогда не славилась выдающимися боевыми или ментальными чарами. Она бы просто не смогла скрыть сложное проклятие».

Эта простая мысль принесла короткую передышку, позволив сердцу сбавить бешеный ритм.

А Аманда тем временем продолжала щебетать, и в её голосе звенела такая хрустальная, обезоруживающая нежность, что даже окружающие вельможи благоговейно притихли:

– Никакое золото и сокровища мира не смогут сполна выразить ту глубинную признательность, которую наша королевская семья питает к роду Де Клифф. Если признаться честно… я до последней секунды свято надеялась, что графиня Эйрена лично явится на этот аукцион за наследием матери.

Аманда виновато опустила ресницы, нервно перебирая пальцами кружево на манжетах:

– Знаете, устраивая эту дуэль ставками, я отчаянно хотела спровоцировать её… привлечь внимание, заставить выйти из тени… Но теперь я понимаю, насколько наивными, глупыми и эгоистичными были мои детские грёзы.

Голос принцессы вдруг предательски дрогнул. В её васильковых глазах блеснули искренние слёзы:

– Если Эйрены больше нет… Если её действительно больше нет с нами… то никакие мои жалкие уловки не вернут её. Однако я умоляю вас: заберите этот артефакт. Верните его в ваше родовое хранилище. И если… если госпожа графиня всё же жива… пускай она знает: во дворце есть те, кто всем сердцем помнит её заслуги и ждет её возвращения!

Рина стояла ни жива ни мертва. Ее словно окатило ледяной водой.

«Она плачет по мне?.. Точнее… по прежней Эйрене? По ведьме, которую в романе все мечтали стереть в порошок?!»

У Рины перехватило дыхание от абсурдности момента: человек, которого принцесса оплакивала с такой щемящей болью, стоял прямо перед ней в платье прислуги и держал рот на замке.

После такой публичной исповеди отказаться от подзорной трубы было не просто верхом невежливости – это стало бы прямым оскорблением королевского дома.

Витта молча, с бережностью посильнее прижала к груди тяжёлый футляр из полированного дерева. На её круглом личике расцвела точно такая же безупречная, светлая и ослепительная улыбка, как у принцессы.

– Ты точно уверена? – едва слышно, одним шелестом губ шепнула Рина, склонившись к уху сестры.

Витта без малейших колебаний утвердительно качнула головой.

Церемония передачи реликвии завершилась взаимными поклонами. Под завистливые и потрясенные шепотки дворян сестры наконец забрали свой выкупленный лот – камень раксы. Выкатившаяся на бархатный поднос янтарная капля оказалась неожиданно тяжелой и прохладной, пульсируя слабым, умиротворяющим теплом веры.

Лишь когда они покинули душное здание аукциона и стали спускаться по широкой мраморной лестнице к ожидавшей у парадного входа неприметной карете, Витта тихонько дернула Рину за край накидки:

– Я чётко ощущала её ауру, Рина. Она не врала ни единым словом.

– Ты уверена? – Рина настороженно огляделась по сторонам, проверяя, нет ли за ними хвоста.

– Абсолютно, – кивнула малышка, прижимая футляр. – В её эмоциях не было ни капли яда, злобы или насмешки. Принцесса действительно искренне пытается наладить с нами связь и подружиться с помощью этой вещи.

– Витта… а ты точно поняла, кем была эта девушка? – Рина с сомнением посмотрела на серьёзное личико сестры. – Ты ведь знаешь её титул?

Девочка наградила её взглядом, полным глубокого, почти оскорбленного детского достоинства, забавно надув щеки:

– Хоть мы и жили в глухомани, я прекрасно знаю в лицо нашего правящего короля, наследных принцев и принцессу Аманду! Я читаю столичные хроники, между прочим!

Рина не сдержала тёплой улыбки. Вид обиженно надувшейся маленькой графини был настолько очаровательным, что попаданка протянула руку и мягко потрепала её по макушке, приглаживая шёлковистые темные волосы:

– Прости, прости, великий стратег. Я не сомневалась в твоём блестящем образовании.

Они забрались в глубину экипажа, кучер щёлкнул кнутом, и карета плавно тронулась по булыжной мостовой, унося их прочь от безумия аукционного дома.

Рина откинулась на мягкую бархатную спинку сиденья и тяжело прикрыла веки.

«Но… если Аманда говорила чистую правду… значит ли это, что главная героиня книжного мира на самом деле никогда не считала Эйрену исчадием ада и бессердечной гадиной?»

Сомнения всё ещё терзали душу. Правильно ли они поступили, приняв столь грандиозный дар от невесты их главного потенциального врага – Рихта? Можно ли было ей доверять?..

Однако сил на параноидальный анализ попросту не осталось. Этот короткий выход в столичный свет выкачал из Рины все душевные и физические резервы. Тело ныло от постоянного напряжения, а мозг отказывался переваривать крушение книжных шаблонов.

«Хочется просто доползти до кровати, завернуться в одеяло и проспать сутки… Может, хоть во сне картинка наконец сложится воедино?» – устало подумала она.

Заметив, что старшая сестра вымотана до предела и погрузилась в тяжёлую задумчивость, Витта благоразумно оставила её в покое. Не теряя драгоценного времени, юная ведьма с горящими глазами принялась за дело.

Щелкнули медные замки футляра. Девочка бережно извлекла подзорную трубу Тиссы на свет и принялась увлеченно исследовать её тайную механику: тонкие ловкие пальчики то и дело поворачивали гравированные кольца на корпусе, проверяя плавность хода линз и разглядывая через окуляр спешащих по тротуарам горожан.

Рина тем временем достала из потайного кармана камень раксы. Она медленно перекатывала в ладони гладкую, словно отшлифованную морской водой смолу. Янтарный сгусток мягко мерцал в полумраке кареты, приятно холодя кожу.

И почему только эта реальность оказалась настолько сложнее, многограннее и живее, чем плоские страницы прочитанного на Земле романа?

Хотя, если отбросить панику и хладнокровно вспомнить текст «Смерти шипа и змеи»… в книге нигде прямым текстом не утверждалось, будто Аманда с пеленок ненавидела Эйрену Де Клифф. Напротив, в первой половине истории главная героиня и ведьма относились друг к другу скорее нейтрально, с молчаливым уважением. Они не дружили, но и открыто не враждовали. Всё-таки книга «Смерть шипа и змеи» являлась редким исключением из правил: в ней злодейка вовсе не пылала страстью к жениху героини и не пыталась его завоевать, словно тот был её тайным объектом для воздыхания.

Да, Эйрена не любила, а ненавидела Рихта. Она видела его гнилое, фальшивое нутро насквозь и методично, с присущей ей прямотой пыталась сорвать с него маску праведника перед всем двором и лично перед наивной Амандой. Но кто станет слушать мрачную ведьму, когда речь идёт о всеми обожаемом герое веры?

Даже самый кроткий ангел взбесится, если его первую любовь изо дня в день поливают грязью. Вполне естественно, что Аманда в итоге посчитала выпады Эйрены больной завистью и личной неприязнью, отдалившись от неё. А когда в финальном акте Рихт объявил ведьму угрозой всему живому, принцесса просто покорно приняла эту жертву как неизбежное благо…

«Значит… ключ к выживанию всё это время лежал на поверхности? Мне просто нельзя повторять ошибок прошлой хозяйки тела? Не нужно навязывать Аманде правду о том, что её жених – психопат и предатель. Пусть сама разбирается со своими розовыми очками. Если я не стану враждовать с принцессой, у неё не будет причин в финале вставать на сторону Рихта».

От бесконечных расчетов сюжетных развилок виски сдавило тупой ноющей болью. Рина помотала головой, отгоняя навязчивые мысли, и подсела ближе к Витте, решив переключить внимание на загадочный артефакт.

Вблизи Око Баресса выглядело настоящим произведением инженерного и магического искусства. Золотистый корпус покрывала тончайшая вязь микроскопических гравировок, а массивная внешняя линза была отполирована с такой безупречной точностью, что казалась застывшей каплей горного воздуха. Неудивительно, что древнее чудовище в своё время утащило эту вещь к себе в берлогу, признав истинным сокровищем.

– Если повернуть вот это самое тонкое кольцо у основания, фокус смещается в глубину, и четкость возрастает втрое, – тихо подсказала Витта, явно гордясь тем, что раскусила секрет механизма.

– Правда? Дай-ка взглянуть, – Рина аккуратно переняла прохладную трубу из рук девочки, приложила окуляр к правому глазу и осторожно крутанула ребристое колесико.

Линзы внутри тихо, шелковисто щелкнули, настраивая магию.

Рина не сдержала восхищенного выдоха. Картинка за окном преобразилась до невероятности. Обычная городская улица обрела почти пугающую детализацию: Рина видела каждую отдельную трещинку на булыжниках мостовой, тончайшие прожилки на лепестках роз в уличных вазонах, крупицы дорожной пыли, танцующие в лучах полуденного солнца… Лица прохожих больше не выглядели смазанными силуэтами – теперь это были живые, объемные портреты.

Витта ловко потянулась и подкрутила боковой винт, расширяя угол обзора. Эффект сильного приближения пропал, сменившись широкой панорамой, до боли напомнившей Рине кадры из кинофильмов её прошлой жизни.

Вот пожилой булочник у витрины весело смеется над шуткой мальчишки-разносчика; вот нарядная молодая пара неспешно прогуливается вдоль чугунной ограды сквера и чем-то тихо шепчется; вот стайка голубей взмывает в лазурное небо над черепичными крышами столицы…

От этой мирной, тёплой городской идиллии на сердце Рины опустилось давно забытое, щемящее умиротворение. Глядя на то, как обычные люди беззаботно проживают свои спокойные дни, она впервые за долгое время ощутила укол надежды. Светлой, чистой, почти детской.

«Однажды… когда весь этот кошмар с Рихтом и войной закончится… мы тоже сможем жить вот так же просто и счастливо, – подумала она, боясь даже мысленно спугнуть это хрупкое видение. – Заживем в тишине. Без страха казни, без ядов и шпионских игр… Но до этого ещё нужно дожить. Хватит витать в облаках, Рина, впереди слишком много работы».

Она прикинула практическую пользу прибора:

«Интересно, а если настроить трубу на нужную магическую частоту, смогу ли я разглядеть цитадель Акария прямо из Усадьбы Трёх Роз? Или выследить тайные убежища Рихта? Впрочем… этот святоша меняет личины как перчатки, выследить его будет непросто».

Рина тихо вздохнула и потянулась к защитной латунной крышке. Пора было спрятать ценность в футляр, вернуть сестре и дать уставшим глазам отдых.

– Я насмотрелась, спасибо, милая. Механизм просто порази…

Договорить она не успела.

В ту самую секунду, когда её пальцы коснулись ободка внешней линзы, тончайшая гравировка на позолоченном корпусе вдруг ослепительно и яростно вспыхнула.

Магические руны, до этого абсолютно невидимые для обычного человеческого глаза, налились зловещим багрово-фиолетовым огнем. Металл в ладонях Рины в мгновение ока раскалился добела, обжигая кожу сквозь тонкую ткань перчаток, а внутри самой трубы раздался резкий, сухой треск – словно разорвался мощный электрический разряд.

– Что за…?! – Рина в панике попыталась разжать онемевшие пальцы и отшвырнуть раскаленный артефакт на пол, подальше от себя.

Но металл словно намертво прирос к её коже.

– …РИНА-А-А! – донесся до неё сквозь нарастающий гул полный ужаса детский крик.

Это было последнее, что она услышала.

В следующее мгновение мир вокруг взорвался ослепительно белой вспышкой.

Тяжелая контузия от неизвестной магии накрыла девушку с головой, выбивая воздух из легких. Мерный стук колёс и мягкая тряска кареты исчезли в ту же секунду. Земля ушла из-под ног, заставив вестибулярный аппарат сойти с ума, а затем Рина с глухим стуком рухнула на колени.

Вместо мягкого ворсистого ковра экипажа её ладони ободрал ледяной, шершавый и сырой камень. А вокруг стояла абсолютно гробовая, удушающая тьма. Настолько плотная и густая, что в ней тонул даже собственный прерывистый вдох.

«Портальная ловушка?! Артефакт изначально был заряжен скрытым заклятием переноса прямо в логово монстров?!» – пронеслась в голове Рины последняя паническая мысль, когда совсем рядом, во тьме за её спиной, раздался отчетливый, леденящий кровь шорох.

– 39 – Убийственная затея

Парализованное остаточной вспышкой магии тело отказывалось слушаться. Колени мелко дрожали, а пальцы с судорожной, почти болезненной силой впились в позолоченный металл подзорной трубы.

Глаза Рины дико метались из стороны в сторону, но цепляться было абсолютно не за что.

Магия. Проклятая, ненавистная магия этого мира!

Мало было того, что судьба обделила Рину даже крошечной крупицей волшебной силы, заставив выживать среди чудовищ обычным смертным человеком. Теперь эта же самая сила швырнула её в неизвестность, от которой внутренности скручивало ледяным ужасом. Это что, изощренная кара местного бога за то, что попаданка мысленно пару раз прокляла его законы? Или её личная, феноменальная «удача»?

Шорх…

Сухой, вкрадчивый звук вспорол могильную тишину где-то слева.

Рина сжалась в комок, втягивая голову в плечи. Холодный каменный пол немилосердно вытягивал тепло сквозь тонкую ткань платья. Воздух вокруг был странным – тяжёлым, сухим, пропитанным слабым ароматом незнакомых трав и воска.

«Нет, ну правда… Неужели нельзя было перенести меня на солнечную лужайку?! Обязательно нужно перемещать в место, где я получу инфаркт?!»

Зрение никак не желало восстанавливаться. Перед глазами всё ещё плавали мутные багровые пятна – то ли последствия контузии от взрыва портальных рун, то ли в помещении попросту не существовало ни единого окна. А может… может, мрак был неестественным? Созданным тварью, которая прямо сейчас беззвучно подползала ближе, смакуя запах испуганной добычи?

Шорх…

Звук повторился.

Ближе. Отчетливее. Словно тяжелая ткань или чешуйчатый хвост мягко мазнули по каменным плитам.

Рина зажмурилась так, что заболели глазницы, и судорожно вцепилась в единственный способ не сойти с ума:

«Раз… Два… Три…» – чеканила она про себя, пытаясь унять стук собственных зубов.

В горле стоял ком слёз. Хотелось просто опуститься на этот ледяной камень, обхватить колени и разреветься от бессилия.

Какая же она дура! Нельзя было принимать этот злосчастный футляр из рук принцессы! Нельзя было вообще решаться на поездку на аукцион! Доверь она покупку камня раксы верным наемникам рода – минерал уже лежал бы в хранилище без единой капли риска. А Око Баресса… Ну перенесло бы оно шпиона или гвардейца, так у них хотя бы было оружие и боевые чары! А что может противопоставить древнему чудовищу она? Смертная девчонка с подзорной трубой в руках?!

Остается только… избить тварь баснословно дорогим устройством?

«Так… Спокойно. Думай, Рина. Если в этой темноте сидит плотоядный хищник, главное – его не провоцировать. Если я замру и не буду делать резких движений… вдруг он примет меня за часть интерьера? За резную каменную тумбу, за причудливый декоративный куст… Животные ведь плохо видят неподвижные объекты, верно?! Главное – дышать. Медленно. Вдох через нос… выдох через рот…»

Как ни странно, дурацкий внутренний монолог помог сбить первую волну оцепенения. К счёту «девять» шаркающие шорохи окончательно стихли.

В темноте снова повисла звенящая, давящая тишина. Теперь Рина уже сомневалась: слышала ли она шаги на самом деле или её собственный обезумевший слух сыграл с ней злую шутку.

«Да какая к чёрту разница! Главное – меня прямо сейчас никто не жрёт!»

Пересилив дрожь, девушка осторожно приоткрыла веки. Мрак никуда не делся, но зрачки немного привыкли, начав различать смутные, неясные очертания высоких массивных колонн или стен.

Выбора не оставалось: сидеть на месте и ждать, когда за свежим ужином придет хтоническая тварь, было верхом глупости. Рина поглубже протолкнула камень раксы в потайной карман платья, прижала драгоценную трубу к груди, как щит, и сделала первый неуверенный, крошечный шаг вперед. Носок туфли глухо цокнул по монолитной плите.

«Если я найду хотя бы намек на дверь… на сквозняк или щель наружу… Я выберусь, – внушала она себе, двигаясь на ощупь. – У меня в руках Око Баресса. Настрою зум, осмотрю местность, найду дорогу к тракту, как в своё время выбиралась из передряг Эйрена… Всё получится. Не паникуй».

Второй шаг.

Третий.

Четвертый…

Казалось, пространство вокруг пустое и безопасное. Напряжение в плечах Рины едва заметно спало, она сделала более широкий шаг и…

Подошва её туфли мягко провалилась во что-то густое, пушистое, податливое и… кажется, живое?!

– Какого черта-а-а?! – истошно взвизгнула Рина, отпрыгивая назад так резко, что едва не подвернула лодыжку. Вся напускная храбрость и хваленое хладнокровие рассыпались в пыль за долю секунды.

Тем не менее пушистое нечто под ногами на её вопль даже не пошевелилось. Оно не зарычало, не впилось клыками в ногу и не метнулось во тьму, как поступил бы потревоженный зверь. Оно продолжало лежать – неподвижное, теплое и пугающе безмолвное.

Сирена тревоги в голове взвыла на предельной громкости.

«Оно… мертвое?! Труп?! Здесь лежит растерзанное тело?! Значит… следующий труп в этой комнате – мой?!»

– Господи, да за что мне всё это… – всхлипнула Рина, чувствуя, как по щекам предательски катятся горячие слёзы.

Где она? На верхушке башни? На дне катакомб? В двух шагах от бездонного колодца?

Ни ориентиров, ни магии, ни понимания, куда бежать.

Она стояла, боясь шелохнуться, судорожно стискивая позолоченный металл трубы, и тихо шептала сквозь зубы:

– Мне не страшно… Слышите, чудовища? Мне вообще не страшно! Подумаешь, помру ещё раз… Дело житейское, мне не привыкать…

– Ха-ха-ха…

Низкий, бархатный, откровенно насмешливый мужской смешок неожиданно разорвал тьму.

Рина застыла. Сердце ухнуло куда-то в район желудка и замерло. Дыхание перехватило с такой силой, что обожгло в лёгких.

Превозмогая леденящий паралич, она медленно, миллиметр за миллиметром повернула голову на звук. И из чёрного провала комнаты ровно в трёх шагах от неё… бесшумно зажглась пара светящихся во тьме вертикальных, пронзительно-жёлтых змеиных глаз!

Тело Рины качнулось. Земля опасно накренилась под ногами, и девушка едва не рухнула навзничь, судорожно втянув ртом холодный воздух. В этот момент она абсолютно чётко осознала, почему люди в сказках могли седеть и стареть за ночь.

– Ну что, дорогая гостья? – лениво протянул знакомый до боли, глубокий голос. – Мне уже можно зажечь свет? Или ты предпочитаешь и дальше топтать ковер из северного песца и смешить меня разговорами о смерти?

Рина онемела, не в силах вытолкнуть из пересохшего горла ни единого звука.

– Молчание, как известно, знак согласия, – хмыкнул невидимый собеседник.

Щёлк!

Сухой щелчок длинных пальцев – и во тьме вспыхнул ровный золотистый огонек свечи в массивном бронзовом подсвечнике. Рина зажмурилась от резкого света, а когда проморгалась, мурашки по её спине превратились в настоящий ледяной град. Перед ней, небрежно прислонившись широким плечом к каменной арке, стоял герцог Китран Акария.

На верховном повелителе демонов был надет лишь тёмный шёлковый халат свободного кроя, едва запахнутый на груди, обнажая бледную ключицу. Длинные серебристые волосы, обычно безупречно уложенные, сейчас были небрежно стянуты тонким кожаным шнурком на затылке, а несколько непослушных прядей падали на лоб. Выглядел герцог так, словно его только что бесцеремонно выдернули из глубокого сна: в глазах застыла тягучая усталость, смешанная с острым, насмешливым интересом хищника. А под ногами Рины действительно лежал роскошный, белоснежный прикроватный ковер из густого меха, на который она так драматично наступила в темноте.

В голове Рины началась настоящая паническая карусель оправданий:

«Здравствуйте, герцог, я тут, кажется, дверью ошиблась…»

«Спите-спите, я просто ваша сонная галлюцинация…»

«Прошу прощения, меня случайно швырнуло не на тот континент, не в то крыло, не в ту спальню…»

Она сделала крошечный, деревянный шажок назад, судорожно сглотнув:

– Извините… – едва слышно выдавила она, натягивая на лицо маску образцовой прислуги. – Я… вовсе не хотела потревожить ваш драгоценный отдых…

Мозг попаданки тем временем работал как раскаленный процессор. Как?! Почему цитадель Акария?! Неужели портал среагировал на её внутренний страх? Или божество этого мира решило, что если по сюжету Эйрена должна была встретить в пещере дикого монстра, то попаданке Рине для верности нужно сразу подсунуть верховного демона континента?! Или… артефакт изначально был настроен Китраном?!

Услышав её нелепый шепот, Китран тихо усмехнулся. На его щеках проступили те самые обманчиво-невинные ямочки, которые так диссонировали с его пугающей репутацией.

Мужчина щелкнул пальцами второй раз.

С тихим гулом в широком камине вспыхнуло жаркое оранжевое пламя. Мягкий свет моментально залил роскошную спальню: строгие гобелены с древними рунами, массивные книжные стеллажи из темного дуба, огромную кровать под тяжелым пологом и гигантский рабочий стол, заваленный какими-то записями.

– Вы искренне не понимаете, как очутились здесь? – вкрадчиво поинтересовался демон, делая плавный, бесшумный шаг вперед.

Рина инстинктивно шарахнулась вбок, увеличивая дистанцию:

– Н-не понимаю.

– А может… – Китран сократил расстояние ещё на шаг, склонив голову к плечу, – вы также искренне не понимаете, почему из всех сотен тысяч комнат Эндейма портал выплюнул вас именно сюда?

Рина нервно, часто закивала, вжимаясь лопатками в холодную каменную стену.

Китран подошел вплотную.

На таком пугающе близком расстоянии Рина отчетливо ощутила исходящее от него тепло, смешанное с тонким ароматом горького мыла, сандалового дерева и незнакомого горного масла. От него не несло могильной скверной или сырой кровью – напротив, герцог выглядел до нелепого домашним, притягательным и опасным в своей расслабленности. Но почему-то именно от этой обманчивой мягкости у Рины подгибались колени.

Китран протянул руку и неожиданно… легонько щёлкнул её пальцем по лбу. Рина ойкнула, машинально прижав ладонь к месту удара.

– Живая, – констатировал демон, и в его голосе прозвучало искреннее, неподдельное удивление. – Настоящая плоть. Не иллюзия и не проекция… Вы действительно здесь.

Из его груди вырвался низкий, вибрирующий смех. Он запрокинул голову, искренне забавляясь ситуацией.

Рина вспыхнула от возмущения, сбросив часть сковывающего страха:

– Что смешного?! Вам доставляет удовольствие глумиться над испуганной девушкой?!

Смех Китрана оборвался мгновенно. Словно перещелкнули рычаг.

Веселье с его лица смыло в долю секунды, уступив место пугающей, смертоносной серьезности. Янтарные глаза потемнели, наливаясь тяжелой силой.

– Око Баресса. Артефакт пространственного поиска, зачарованный на мгновенный возврат к тому, кто приложил к нему руку, – Китран указал взглядом на зажатую в её пальцах трубу. – Вижу, он всё-таки попал в руки дома Де Клифф.

Герцог медленно поднял руку, протянул длинные бледные пальцы к лицу Рины, коснулся русого локона, выбившегося из прически, и не спеша пропустил шёлковистую прядь сквозь пальцы:

– Однако здесь кроется прелюбопытная странность… Не желаете ли начистоту объясниться со мной, Ри-на?

Он произнес её имя по слогам, словно пробуя на вкус каждую букву, и этот звук полоснул по нервам девушки как лезвие.

– Объясниться?! – Рина упрямо вздернула подбородок, хотя сердце внутри колотилось как безумное.

«Что он несёт?! Что значит "странность"?! Ты, видимо, сам заложил в артефакт скрытый маяк телепортации, а теперь требуешь объяснений от меня?!»

И в этот момент в голове Рины вспыхнула ослепительная догадка.

Китран… Он ведь сам подстроил эту ловушку! Он нарочно зачаровал выставленную на аукцион трубу Тиссы на перенос того, кто попытается активировать её тайные контуры! Но зачем?!

«Шантаж! – мысленно ахнула Рина, холодея от ярости. – Он хотел захватить заложника из дома Де Клифф? Запереть в этой проклятой цитадели ребенка или доверенное лицо, чтобы вытрясти из Малика семейные архивы, древние трактаты ведьмы или тайные богатства?! Он поэтому так долго ошивался в Усадьбе Трёх Роз?!»

Испуг на её лице в одно мгновение сменился неприкрытым гневом.

Она так и знала! Все эти сказки про благородного защитника – чушь собачья! Этот демон оставался жестоким интриганом! Сначала он цинично притворялся святым, простым парнем и морочил голову ей, Медее и Витте, а теперь опустился до банального похищения!

Рина сощурилась, в упор глядя в золотые зрачки Китрана:

– Прежде чем я стану отвечать на ваши допросы, скажите-ка лучше вы, господин «праведный священник»: до чего ещё вы готовы дойти ради своих целей?! Похищать людей через семейные реликвии – это что, новый эталон чести?!

Китран замер.

Уголки его губ медленно поползли вверх в ледяной, предвкушающей ухмылке:

– О… Значит, будем играть в благородное негодование до последнего? Какая занятная выдержка для простой служанки.

В следующее мгновение воздух между ними сжался.

Китран сделал резкий, неуловимый для человеческого глаза выпад. Его широкая, горячая ладонь молниеносно легла на горло Рины.

Пальцы демона сомкнулись вокруг её тонкой шеи – не перекрывая кислород намертво, но демонстрируя ту абсолютную, сокрушительную мощь, против которой у неё не было ни единого шанса.

Янтарные зрачки мужчины вытянулись в смертоносные вертикальные щели Нагаты, а голос опустился до леденящего шёпота, от которого тело Рины задрожало:

– Ну что ж… Давайте проверим, Рина, на сколько минут хватит твоей смелости.

– 40 – Гнев демона

Когда тяжёлая мужская рука легла на её шею, обжигая холодеющую кожу нечеловеческим жаром, вспышка гнева на лице Рины мгновенно угасла, сменившись недоумением.

– Я правда не понимаю, чего вы от меня хотите, – тихо, почти не разжимая побелевших губ, выговорила она.

В отличие от её привычного, чуть насмешливого и игривого тона, с которым она в обличье служанки поддразнивала герцога на залитой солнцем кухне усадьбы, теперь её голос звучал глухо, надтреснуто и сухо. В нём звенел чистый, парализующий страх.

Рина прекрасно отдавала себе отчёт: она загнана в глухой угол. Да, прямо сейчас во внутреннем кармане платья лежал камень раксы – концентрированное оружие веры, способное успокоить Китрана. Но какой от него прок, если рука хищника уже сжимает её сонную артерию? Она просто не успеет выхватить минерал. Рванется назад – он свернет шею. Закричит – стены этой цитадели заглушат любой вопль. Китран не оставил ей ни единого сантиметра для манёвра.

– Не понимаешь? – ладонь герцога медленно, почти ласково скользнула вверх по шее.

Длинным указательным пальцем Китран поддел её подбородок, заставляя запрокинуть голову. Он медленно повернул её лицо то вправо, то влево, вглядываясь в черты простой служанки, и сухо, ядовито усмехнулся:

– Ладно. Не стану мучить вас догадками, мисс Рина. Я снизойду до того, чтобы разжевать всё до мельчайших крошек – специально для бедной, глупенькой прислуги.

Он подался вперед, наклонившись к самому её лицу. Его горячее дыхание обожгло висок девушки:

– Моя очаровательная незваная гостья… Чтобы вы были в курсе: матрица пространственного перехода, вшитая в этот артефакт, настраивалась вручную. Она была привязана к одной-единственной личности и должна была среагировать ровно на одного человека на всем этом проклятом континенте. Не подскажете, на кого именно?

Он выждал несколько секунд. В тишине спальни было слышно только, как в камине потрескивает сухая сосновая кора, да как бешено колотится пульс под пальцами демона.

Не дождавшись ответа, Китран оскалился:

– О, неужели ты настолько упиваешься своей комедией? Или и впрямь возомнила меня слепцом?! – в его баритоне зазвенела свирепая издевка. – Эй, Эйрена! Имей хотя бы каплю гордости! Раз уж тебя поймали за руку – будь добра признать поражение, а не ломать дурочку до конца! Или что, Ри-на? Ты снова захлопаешь глазками и пролепечешь, что не понимаешь, какой бред несет этот злой господин?! Ну давай! Скажи это ещё раз!

– А?..

Слово застряло в горле.

Рину словно с размаху приложили головой о гранитную плиту.

В ушах невыносимо зазвенело, а сердце в груди пропустило тяжёлый удар и сжалось в ледяной комок. Воздух в легких мгновенно кончился.

«Вот и всё… – пронеслось на самом дне сознания. – Это конец».

И в ту же секунду мир вокруг Рины дал сбой.

Очертания чужой спальни, пляшущие отблески огня, тёмные книжные шкафы – всё это вдруг потеряло резкость, поплыло и с пугающей скоростью начало отдаляться. Звуки приглушились, словно между Риной и реальностью опустилась метровая толща мутной воды.

Она отчетливо видела искаженное бешенством лицо Китрана, видела, как шевелятся его губы, ощущала исходящий от него терпкий запах мыла… Всё происходило прямо здесь, в паре сантиметров от её носа. Но сама Рина… больше не была внутри этого тела.

Психика, спасаясь от невыносимого шока, вышвырнула её сознание наружу.

Рина внезапно обнаружила себя сидящей в глубоком, мягком бархатном кресле посреди огромного, абсолютно пустого и тёмного кинозала. Перед ней высился гигантский мерцающий экран. На нем в мельчайших, безжалостных деталях разворачивалась сцена: бледная, трясущаяся девушка застыла под тяжёлым взглядом тёмного лорда. Это было похоже на фильм – чужой, дурно срежиссированный психологический триллер. Девушка на экране казалась лишь отдаленно похожей на неё, а Рина была просто случайной зрительницей, купившей билет на вечерний сеанс.

«Ого… Он ведь сейчас и правда вцепится ей в горло и переломит шею, как сухую ветку…» – раздался циничный голос где-то из темноты задних рядов.

«Сама напросилась, – ехидно поддакнул второй невидимый зритель с соседнего места. – Зачем было строить из себя святую невинность? Зачем было так тепло улыбаться этому парню, кормить его пирогами и делать вид, что тебе не всё равно? Теперь он вспомнил, как унижался перед ней, как предлагал фиктивный брак, и эта память сводит его с ума. Заслужила!»

«Да они оба хороши! – хохотнул третий голос. – Один напялил рясу и корчил из себя праведника, заигрывая со служанкой, которую втайне презирал и считал насекомым. Вторая оказалась той самой ведьмой, отравившей ему жизнь! Потрясающий финал для дешевой пьесы, браво!»

С далекого экрана тем временем донесся жалкий, прерывистый лепет:

– Я… Я думаю, это какая-то ошибка… Чудовищная ошибка…

Пальцы Китрана на горле девушки на экране дрогнули и сжались чуть плотнее. Голос герцога зазвучал обманчиво ровно, но в этой тишине звенела смертоносная сталь:

– Эйрена. Еще хоть одно лживое слово – и я убью тебя. Клянусь богами, я переломлю тебе хребет прямо на этом ковре. У тебя осталась ровно одна попытка спасти свою шкуру: говори начистоту, как ты умудрилась вытравить из себя все следы магии жизни, не потеряв при этом рассудок и душу? Или я прямо сейчас выпускаю Нагату и скармливаю тебя змею! О, в твоём нынешнем жалком состоянии он даже вкуса твоего не разберет – проглотит целиком и не подавится!

Мужчина нервно, почти безумно оскалился:

– Впрочем… если ты прячешь силу под каким-то редким артефактом, то давай – продемонстрируй его! Снимай немедленно и давай сразимся по-настоящему, как в былые времена! Чего ты дрожишь?! Неужели я стал настолько страшным?! Ха-ха-ха! А ведь ещё недавно ты заявляла, что у меня красивое личико! Что, больше я тебе не кажусь симпатичным мальчиком?! Пресвятая Митраль, вы только поглядите на неё! Я снова чудовище, а ты у нас – невинная мученица!

Китран запрокинул голову, сотрясаясь от хриплого, надрывного хохота. Его грудь тяжело вздымалась, а янтарные зрачки пульсировали, вспыхивая нечеловеческим светом.

«И правда ведь красивый… – меланхолично протянул голос из зрительного зала. – Такому лицу можно простить любую жестокость».

«Он имеет право её разорвать! Она годами над ним издевалась!»

«Давай, Китран! Задуши ведьму! Сожги её дотла, она больше не может дать сдачи!»

Смех демона оборвался так же внезапно, как начался.

Он резко дернул головой, отбросив растрёпанные серебристые пряди за спину, и прижался губами почти к самому уху девушки, обжигая её кожу ядовитым шепотом:

– Эй, Эйрена… Но разве это не твоих рук дело? Разве не ты сама методично лепила из меня этого монстра? Годами травила моего зверя, разжигала слепую ярость ко всем живым магам, издевалась над моими слабостями! Разве не ты с мерзкой ухмылкой предлагала выгодно меня женить?! Неужели память отшибло?!

Девушка на экране лишь судорожно мотнула головой, вжимаясь в стену. Она боялась вымолвить звук – любое слово грозило стать спусковым крючком для клыков Нагаты.

Китран глухо, утробно зарычал:

– Не молчи! Отвечай по-хорошему! Что это за магия?! Что за проклятый артефакт?! Как ты стерла силу жизни без остатка?! Тебя не видит ни один поисковый кристалл! Ты вообще живой человек?!

Ярость герцога хлестала через край, отравленными стрелами вонзаясь в застывшую фигурку на экране. А Рина, сидя в своем темном кресле, отрешенно разглядывала саму себя:

«Надо же… Вот как я, оказывается, выгляжу со стороны? – без единой эмоции подумала она. – Жалкая. Невзрачная, дрожащая девчонка, готовая расплакаться от одного окрика. Неудивительно, что Малик бросался на защиту, Витта сжимала кулачки, а Медея гладила по голове. Я ведь и правда вылитый таракан. Забилась под плинтус и молюсь, чтобы меня не заметили и не раздавили».

Странно, но в этот миг страх полностью отпустил её. Острая паника испарилась, уступив место ледяному, стеклянному штилю – точь-в-точь как в прошлой жизни, когда санитары капали ей лошадиные дозы транквилизаторов. Чужая боль. Чужая драма. Персонажи дешёвой книжки делят власть в чужом мире. Какое ей до этого дело?

А Китран тем временем продолжал говорить, и его голос вдруг надломился, опустившись до хриплой, исповедальной тишины:

– А ты знала, Эйрена… Знала ли ты, что ради того, чтобы этот проклятый змей не выжигал мне кости, я с семи лет каждую неделю ползал чуть ли не на коленях в храмы Митраль?

Он горько усмехнулся:

– Если окружить Нагату фанатиками веры, их слепая преданность искажает поток магии, и зверь внутри слепнет. На время засыпает. Складно придумано, да? Вот только чистокровные демоны не переносят запаха святош, их молитв и чудотворных заклинаний. От этого воздуха нас тошнит кровью, мышцы сводит судорогой, мы слабеем на глазах… Мой собственный народ… Мои подданные смотрели на меня как на дефектную, бракованную тварь! Повелитель Ночи, который добровольно идёт на пытку к святошам! Даже они презирали меня за эту слабость!

Голоса в зрительном зале снова оживились:

«Ох… Бедный мальчик. Сколько же ада ему пришлось вытерпеть…»

«Высший демон, которого тошнит от магии людей, отвергнутый своими же сородичами…»

«Если эта ведьма знала, как заглушить жизненную энергию, она обязана была помочь ему! Она была единственной, кто мог спасти его от этой пытки!»

– Это насколько же сильно нужно было меня ненавидеть?! – Китран почти уткнулся лбом в её висок, и его пальцы на её горле крупно задрожали. – Владеть знанием, способным подарить мне покой… и годами молча наблюдать за тем, как я схожу с ума?! Забавлялась? Смотрела на мои муки и тешила своё ведьминское самолюбие?! Я был для тебя просто смешной, сломанной игрушкой?

Его глаза горели лихорадочным, больным огнём. Он задыхался от собственной обиды, балансируя на грани безумия:

– Нет, скажи мне… Тебе правда было весело? Я хорошо развлек тебя в усадьбе? – прошептал он, и в этом шёпоте Рина вдруг услышала такую бездонную, детскую тоску, что фантомный экран перед её глазами пошёл трещинами. – Какая же ирония судьбы… Женщина, которую я презирал больше всего на свете, вдруг появилась передо мной в фартуке служанки… и подарила мне иллюзию покоя. Рядом с тобой Нагата впервые за двадцать лет уснул без боли. Я поверил… поверил, что могу жить рядом со смертными и не быть монстром…

Зрительный зал взорвался оглушительным, яростным рёвом:

«Мерзавка!»

«Убей её, Китран!»

«Она растоптала его надежду!»

«Прикончи тварь! Она не заслуживает жизни!»

Шум стал невыносимым. Стены кинозала задрожали, сотни фантомных голосов слились в единый визг, требуя её крови.

Терпение Рины лопнуло.

– ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ВСЕ! – в ярости заорала она, вскакивая с бархатного кресла и резко оборачиваясь к тёмным ярусам. – ПОШЛИ ВОН! ВЫ КТО ТАКИЕ, ЧТОБЫ МЕНЯ СУДИТЬ?!

Она тяжело дышала, сжимая кулаки и готовая вцепиться в глотки невидимым обвинителям…

Но вокруг стояла абсолютно гробовая тишина.

Никаких зрителей не существовало. Не было ни злорадных лиц, ни критиков, ни толпы. Весь этот колоссальный, давящий амфитеатр с самого начала был пуст.

– Это… просто мои собственные страхи, – выдохнула Рина в пустоту.

Иллюзия экрана осыпалась стеклянной пылью. Сознание со свистом рухнуло обратно в тело, впечатываясь в нервные окончания с колющей болью.

Пальцы Рины в реальности мелко вздрогнули. Её остекленевший взгляд наконец обрёл фокус, наполнившись глубокой печалью.

На побелевших губах проступила слабая, бесконечно усталая улыбка.

– Всё совсем не так, Китран… – негромко, но поразительно спокойно произнесла она.

– О… Теперь улыбаешься? – герцог уловил перемену мгновенно, его брови сошлись на переносице. – Весело было морочить голову целому королевству и вешать на меня собственное убийство?

«А тебе весело было целый месяц таскаться за мной на кухню?» – мелькнула едкая мысль, но Рина оставила её при себе.

Шутки кончились. Прятки в служанку провалились. Этот демон никогда не был глупцом – он с самого начала видел несостыковки и терпеливо выжидал, когда фасад треснет. Китран ни единого дня не верил в её образ скромной гувернантки, приехавшей приглядывать за маленькой Виттой. Они с самого начала находились в равных условиях: Рина знала, что он герцог и высший демон, а он прекрасно понимал, что она – вовсе не простая служанка без магии.

Рина медленно подняла правую руку, мягко, без тени страха накрыла пальцами напряженное запястье Китрана и осторожно отвела его ладонь от своего горла. Китран не стал сопротивляться – его хватка ослабла сама собой.

Свободной рукой Рина потянулась к вороту платья, нащупала тонкую цепочку и вытянула наружу миниатюрный кулон в форме старинных карманных часов.

– Вы считаете, что меня лишил магии сложный артефакт или тайное проклятие? – она расстегнула крошечный замочек.

В ту же секунду маскировочные чары рассеялись без следа.

Круглое личико Рины плавно вытянулось, мягкие русые пряди потемнели, наливаясь тяжелой вороненой смолью, а серо-зелёные глаза вспыхнули пронзительной лазурью Эйрены Де Клифф. Фигура стала выше, линии плеч обрели благородную резкость. Но в её осанке не было прежней ледяной надменности – лишь изнуряющая, глубокая человеческая усталость.

– Это единственный артефакт, который на мне был, – Рина спокойно протянула цепочку с часами Китрану, позволив ему забрать безделушку. – И он отвечал только за внешность. Магию забрал вовсе не он.

Китран с подозрением перевернул медальон на ладони, но его взгляд оставался прикован к девушке. Ничего не изменилось. Даже после падения иллюзии от стоящей перед ним ведьмы не исходило ни малейшего намека на энергию жизни.

– Не артефакт, значит… – процедил демон, и в его голосе прорезались опасные нотки. – Тогда как, чёрт возьми, тебе удалось одурачить всех? Королевских магов, меня, весь Эндейм?!

– Вам действительно так нужна правда?

– Я похож на человека, который шутит?! – прорычал Китран, сокращая дистанцию. – Я сказал: если ты не заговоришь – я убью тебя здесь и сейчас!

– Убьёте… Ну что ж. Слушайте вашу правду, господин «священник», – Рина положила ладонь себе на грудь, прямо туда, где мерно стучало сердце, и с горькой, едва заметной усмешкой произнесла: – В этом теле больше нет никакой магии. Совсем. Ни единой искорки. Вы бы знали, как я перепугалась до полусмерти, когда сработал ваш дурацкий телепорт… Я была уверена, что сейчас отправлюсь на тот свет.

Китран замер, словно его хлестнули наотмашь:

– Ты хоть понимаешь, какую ахинею несешь?! У тебя не резерв истощён – у тебя нет энергии жизни! Вообще! Ты не должна стоять на ногах, не должна дышать, твоя кровь не должна течь по венам! Это противоестественно! Да даже у булыжника на обочине духовной энергии больше!

«Ого… – мысленно хмыкнула Рина, с трудом подавляя истерический смешок. – Значит, для местных законов физики я не просто калека, а оживший труп. Настоящий фэнтезийный зомби».

Она ведь искренне полагала, что жизненной силы в теле просто ничтожно мало – крошечная капля, которой едва хватает на поддержание дыхания, но недостаточно для колдовства. Эта иллюзия позволяла ей спать по ночам. Однако реальность оказалась куда страшнее: внутри была абсолютная, зияющая чёрная дыра. Малик и Витта не замечали этого, потому что их магия жизни не позволяла распознать пустоту. Но Китран с его звериным чутьём Нагаты видел аномалию насквозь. Чужая душа в мёртвом сосуде. Настоящая Эйрена умерла задолго до того, как Рина открыла глаза в той постели.

«Но кто убил её? И почему именно я заняла её место?»

Ответов не было.

Рина глубоко, судорожно выдохнула, поднимая на Китрана прямой, кристально ясный взгляд:

– Что ж… Тогда получается, я сейчас вовсе не человек. Я нечто вроде вашего Нагаты. Чужая, потусторонняя сущность, которая заняла мёртвое тело Эйрены Де Клифф и паразитирует в нём. Как вам такая версия, герцог? Я ведь вполне могу оказаться не ведьмой, а пришлым духом.

Воздух в комнате разорвало глухим хлопком сгустившейся тьмы.

Китран среагировал мгновенно, с дикой яростью хищника. В долю секунды его пальцы железным капканом сомкнулись на её запястье, вздергивая руку вверх, а сам он впечатал Рину спиной в ледяной камень стены, нависая над ней всей массой своего тела.

– Заняла её тело?! – глухо, свирепо прошипел демон прямо ей в лицо.

Его янтарные зрачки окончательно ослепли, налившись ядовитым, пульсирующим золотом Нагаты, а по каменной кладке за его спиной зазмеились чёрные морозные трещины:

– А ну-ка повтори… медленно и внятно. Что ты сделала с настоящей Эйреной Де Клифф?

– 41 – Ловля на живца

Несколько дней назад

– Господин, вы уверены? – спросил Бин, торопливо перебирая короткими ножками.

Китран шагал по длинной каменной галерее цитадели так стремительно, что ступни демонёнка то и дело путались в полах сюртука. Одним словом, тело совершенно не слушалось мальчика.

Вместо прямого ответа герцог бросил на него короткий взгляд и с глухой, едва уловимой усмешкой поинтересовался:

– Эй, Бин, вот тебе простая задачка на логику: как быстрее всего отыскать сбежавшую ведьму, которая привыкла жить на широкую ногу, ни в чём себе не отказывая?

Мальчик насупился. Какое-то время он старательно морщил лоб – да настолько усердно, что голове, казалось, раскалилась как печь. Но ничего путного на ум не приходило.

– Эм… Не знаю, господин. Может, взять в заложники то, что ей дороже всего на свете?

Китран саркастично хмыкнул:

– Дороже всего? Бин, мы говорим об законченной эгоистке, которая без колебаний продала бы родную мать, сули это хоть каплю выгоды. Эта женщина явно не из тех, кто станет ронять слёзы из-за чужих бед.

– Ох… Тогда я даже не знаю. А вы как думаете, хозяин?

Светловолосый демон небрежно, с привычной снисходительностью потрепал мальчишку по кудрявой макушке. Вихры демонёнка мгновенно встали торчком, сделав его вид по-детски забавным и растрепанным – как и полагалось настоящему ребёнку.

– Что касается меня… Думаю, достаточно просто приглядеться к тем, кого эта злобная ведьма бросила на произвол судьбы. Скорее всего, все обитатели особняка Де Клифф до сих пор пляшут под её дудку и прикрывают её побег.

Именно так рассудил Китран, когда отправил лучших ищеек прощупать столичную резиденцию Эйрены – той самой девушки, что якобы бесследно сгинула «по вине жестокого герцога».

Просочиться в чужой особняк оказалось делом плёвым, особенно с учётом чудовищного дефицита прислуги. Эйрена незадолго до своего исчезновения собственноручно и весьма беспощадно разогнала штат слуг. Лазутчики повелителя демонов без труда заполнили брешь, и в итоге герцогу легла на стол пара исключительно любопытных донесений.

Во-первых, последние несколько месяцев до исчезновения графиня Де Клифф вела себя в высшей степени неестественно. Она целыми днями сидела взаперти, перед каждым словом брала долгие, выверенные паузы, а сам тон её речи разительно переменился… как и мимика. Создавалось стойкое ощущение, будто ведьма непрерывно разыгрывает сложнейшую шахматную партию, на десять ходов вперёд просчитывая каждый вздох.

«Неужели стала осторожнее?» – размышлял Китран, хотя звериное чутьё уже тогда настойчиво убеждало – что-то не так.

Во-вторых, за несколько дней до аукциона ищейкам удалось перехватить ценнейший слух: по коридорам особняка поползли разговоры о подзорной трубе – давно утерянном оптическом приборе покойной графини Тиссы. Узнав об этом, повелитель демонов мгновенно понял, как извлечь максимальную выгоду и выманить беглянку на свет.

Явившись в аукционный дом под чужой личиной, Китран собственноручно наложил на артефакт контур пространственного захвата. Реликвия превратилась в безупречный капкан для той, кто ни за что не упустит шанса прикоснуться к материнскому механизму.

После этого оставалось лишь ждать. Месяц, два, хоть полгода – Китрану было плевать на сроки. Эйрена с ранней юности методично делала всё, чтобы свести Нагату с ума, так что герцог готов был потерпеть ради сладкого момента расплаты. Он свято верил: эта наглая ведьма непременно явится забрать своё. Она могла швырнуть родовое поместье детям Медеи, могла отдать графский титул младшему брату, но магия… Магия всегда оставалась единственной истинной страстью этой вероломной женщины.

Считая себя непревзойденной, Эйрена шла по головам ради редчайших тайн и запретных формул. Её мать Тисса прекрасно это понимала, потому и прятала опасные разработки подальше от глаз родного, не знающего меры ребёнка. Не было ничего удивительного в том, что один из таких тайников однажды разграбили, артефакт утащила бродячая тварь, а спустя годы его выставила на торги столичная гильдия.

План казался безупречным. Эйрена, даже если вдруг решила сменить маску на образ раскаявшейся грешницы, не устоит перед фамильной реликвией. А стоило ей активировать скрытый контур…

– Вот тогда-то я её и схвачу, – с хищным торжеством подытожил Китран, закончив посвящать слугу в детали охоты. На бледном лице герцога сияло такое яростное предвкушение, словно он готовился к главному триумфу в жизни.

Вот только Бин восторга хозяина совершенно не разделял. Мальчишка промолчал, но демон, запертый в детском теле, нутром ощущал смутную, тревожную фальшь во всей этой гладкой схеме…

Бин не мог расти физически, а значит, и мудрости ему набраться было неоткуда, но он искренне надеялся, что разгадка проявится сама. И ответ на мучивший его вопрос грянул всего два дня спустя.

***

Настоящее время

В полутёмной спальне цитадели повисла гнетущая, давящая тишина. Слышно было лишь прерывистое, надрывное дыхание двоих, чьи мысли от шока и нахлынувшего ужаса спутались в тугой клубок.

Грудь обоих тяжело вздымалась. Воздух между ними звенел от бешеного напряжения, словно Китран вот-вот готов был выпустить когти и вонзить их прямо в плоть.

«Почему?.. Почему именно она?! Почему вместо надменной, расчетливой ведьмы в моей спальне оказалась эта перепуганная девчонка?! Как такое вообще возможно?!» – лихорадочно метался разум Китрана.

Его пальцы механически сжимали хрупкие запястья Рины, намертво прижимая её к холодной каменной кладке – словно он боялся, что стоило ему ослабить хватку, и она растворится как дымка.

Взгляд герцога жёг ненавистью, но держали её руки с такой пугающей, почти бережной осторожностью, что с трудом верилось, будто перед ним заклятый враг всей его жизни.

«Омерзительно…» – шипел внутренний голос змея.

Она казалась до нелепого ломкой. Словно состояла из тончайшего хрусталя и могла разлететься на осколки от малейшего резкого нажима. И этот парадокс связывал Китрана по рукам и ногам. Он не мог грубо заломить ей руки за спину. Не мог швырнуть в сырой карцер, где ей самое место за все прошлые издевательства. Он не мог даже сжать пальцы на её горле чуть сильнее… потому что видел: ещё секунда – и она снова беспомощно разрыдается от страха.

«Она делает это нарочно. Это спектакль! Очередная хитроумная уловка!»

Китран с малых лет привык контролировать каждое движение, панически боясь покалечить хрупких смертных своей чудовищной демонической силой. Единственным исключением во всем белом свете была она – ведьма Эйрена. Её чудовищная мощь жизни была настолько колоссальной, что последние пятнадцать лет Китран засыпал и просыпался с одной-единственной мыслью: стереть эту высокомерную дрянь с лица земли, сжечь дотла или навеки запереть в бездне межмировых врат. Он всей душой жаждал расплаты. Мечтал заставить её захлебнуться собственным ядом за каждую секунду боли, в которую она превратила его детство…

«Но это не Эйрена. Посмотри на неё, идиот: она физически не может быть той ведьмой!» – упрямо орал рассудок, отчего Китрану хотелось запустить когти в собственные виски, лишь бы заглушить этот голос.

Девушка перед ним была слеплена из совершенно другого теста. Ни капли надменного, леденящего пламени во взгляде. Ни привычки смотреть на людей как на грязь под ногтями или тараканов. Ни малейшей жажды ломать и подчинять.

Эта девушка искренне и тепло обнимала Медею. Часами возилась с маленькой Виттой, ловко успокаивала вспыльчивого Малика, торговалась на базаре за каждый медяк и заливисто смеялась, даже когда проигрывала в дурацких спорах. А ещё она так забавно надувала щёки, когда злилась, что Китрану на той кухне каждый раз до зуда хотелось поддразнить её ещё сильнее…

Она была не просто лишена величия – она казалась прозрачной, призрачной тенью. От прежней несокрушимой стати не осталось и следа. Словно перед ним застыла сломанная кукла, которая лишь внешне сохранила черты Эйрены, но внутри была выжжена до самого основания.

«Нет! Это морок! Очередная изощренная пытка, чтобы свести меня с ума!» – взревел внутри Китран.

– Что ж… Тогда получается, я сейчас нечто вроде вашего Нагаты? – выдохнула Рина, и её шепот прозвучал как удар хлыста.

«Что?!»

Китран навалился на неё всем телом, вдавливая её лопатки в шероховатый камень стены:

– Пробралась в её тело?! – глухо, яростно зарычал демон, и его лицо исказилось. – А ну повтори… Что именно ты с ней сделала?!

Слышать это признание от девчонки, которую он долгое время считал невинной, хлопотливой служанкой, было невыносимо. Он наблюдал за ней день и ночь и знал наверняка: в Рине не было ни крупицы магии. Ни тяжелой демонической тьмы, ни человеческой энергии жизни, ни чистого света Митраль. Так что же она такое?! Какая-то неведомая тварь из глубин бездны? Кто ещё способен захватить чужую плоть без единого всплеска заклинаний? Неужели… перед ним истинное чудовище?

«Проверь её. Немедленно!»

Из горла Китрана вырвался сухой, свирепый смешок:

– Утверждаешь, что уничтожила сильнейшую ведьму королевства, но при этом клянешься, будто у тебя нет сил? Что это за фокусы?! В этом мире существует магия жизни, сила веры и первородная тьма – но от тебя не фонит ничем! Новый вид скверны?! Или ты до сих пор умудряешься морочить мне голову?!

«Ну же! Сбрось маску! Покажи клыки – и тогда я со спокойной душой разорву тебя на части!»

Китран ненавидел себя за эту минутную слабость. Из-за её нелепых ужимок, из-за испуганных глаз он до последнего медлил, боясь причинить ей боль. Но раз она сама равняет себя с Нагатой – шутки кончились. Нельзя позволить новой заразе пустить корни в Эндейме!

Его зрачки окончательно ослепли, налившись ядовитым, пульсирующим золотом. Пальцы сжались на запястьях Рины сильнее, намереваясь переломить кость, а затем…

Сила в руках демона внезапно дрогнула и растаяла. Пальцы безвольно разжались.

Рина медленно подняла голову.

Её голубые, бездонные глаза были до краёв затоплены такой глубокой, неизбывной человеческой тоской, что у Китрана перехватило дыхание. По бледным щекам девушки беззвучно, одна за другой, катились две прозрачные дорожки слёз.

Она не защищалась. Не пыталась вырваться. Её губы дрожали, и с них сорвался тихий, надтреснутый шепот:

– Хотите верьте, хотите нет… но никого я не убивала. Я просто очень хотела жить, ясно вам?

Она судорожно всхлипнула, глядя ему прямо в душу:

– Я просто… согласилась, когда мне предложили занять тело… тело, которое никогда не…

Голос Рины оборвался, упав до едва различимого, полного неизмеримой боли выдоха:

– …которое больше никогда не будет страдать.

– 42 – Жизнь, которая закончилась

Глубокий, до краёв наполненный неизбывной тоской взгляд Рины поднялся на парня. По её бледным щекам беззвучно катились две прозрачные дорожки слёз, а с губ сорвался тихий, дрожащий шёпот:

– Хотите верьте, хотите нет, но никого я не убивала… Я просто очень хотела жить, ясно вам? Я просто… согласилась, когда мне предложили занять тело, которое никогда не… – её голос упал до едва различимого, отчаянного выдоха: – …которое больше никогда не будет страдать.

Рука Китрана дрогнула, а перед внутренним взором Рины, вытесняя каменные стены замка, внезапно закружились холодные, белые больничные коридоры её прошлой жизни…

Несколько месяцев назад

– Рина, ты же знаешь: раз тебе исполнилось восемнадцать, ты больше не сможешь занимать койку в педиатрии?

– А? Ох, конечно, я всё прекрасно понимаю, – с привычной мягкой улыбкой отозвалась бледная девушка.

Хоть ей и стукнуло восемнадцать, её тело выглядело настолько хрупким, неразвитым и крошечным, что со стороны она до сих пор казалась ребёнком. Низкорослое, ломкое создание с бледным, почти серым оттенком кожи, тусклыми редкими волосами и пугающе тонкими конечностями, от одного взгляда на которые у посторонних сжималось сердце.

Из-за этого кроткого, беззащитного вида всем неравнодушным взрослым всегда отчаянно хотелось ей хоть чем-то помочь: кто-то тайком делился теплой домашней одеждой, кто-то приносил мягкие игрушки. А один из дежурных врачей и вовсе отдал безнадежной пациентке смартфон, которым отказался пользоваться его собственный ребёнок.

– Всё будет хорошо, так что не переживайте за меня. Вы и так невероятно много для меня сделали, – как обычно повторила Рина и снова кротко улыбнулась.

Вежливая, тихая, незаметная… Медперсонал втайне вздыхал: лучше бы она была капризной и скандальной. Тяжёлые пациенты дико раздражали, от их криков раскалывалась голова, но именно они добивались повышенного внимания, поднимали шум в СМИ, привлекали волонтеров и благотворительные фонды. А Рина… Она была слишком удобной, слишком ненавязчивой. Она никогда не кричала от боли, не стонала по ночам и не устраивала истерик. Она лишь терпеливо и спокойно улыбалась. И эта её безропотная улыбка раз за разом заставляла окружающих наивно верить, будто у неё ещё есть шанс выкарабкаться из этого больничного ада. Что её можно спасти. Что однажды она увидит мир за пределами стерильных стен…

– Хватит смотреть на неё с такой жалостью! – одергивали молодых медсестёр старые, повидавшие всякое доктора. – Этой девочке суждено провести в белых палатах детство, юность, а затем в них же тихо угаснуть. Просто делайте свою работу и не берите на душу лишний груз!

И в их словах была своя горькая правда. Врачи прекрасно знали её диагноз, но Рина и подобные ей «безнадежные» пациенты служили для многих живым напоминанием о том, насколько человеческая жизнь хрупка и беспощадна. Глядя на эту девочку, они каждый день мысленно благодарили судьбу за то, что сами не находятся на её месте, что не чувствуют той бесконечной, изматывающей ломоты в костях и теле. Их жалость была палкой о двух концах. Окружающим было проще откупиться от пациентки подарками и добрыми словами, лишь бы заглушить чувство вины за собственное благополучие.

– Рина, тебе совсем не страшно? В отделении для взрослых… Понимаешь, там всё может быть совсем иначе.

– Да ладно вам, вы же знаете, я привыкла переезжать.

По больничным протоколам пациент не мог задерживаться в одном стационаре бесконечно долго: квоты на лечение имели свойство заканчиваться. Поэтому Рина с пугающей регулярностью кочевала из одного отделения в другое, а спустя время, пройдя очередной бюрократический ад, снова возвращалась туда, где уже когда-то лежала.

– Ох, какая же ты смелая девочка…

– Ха-ха, вам только кажется. На самом деле я ужасная трусиха. Просто есть вещи, которых никак не избежать, вот я к ним заранее морально и готовлюсь.

– Ну да… Взросления никому не избежать, ты совершенно права.

– А, взросления? О, точно… Его я и имела в виду, ха-ха.

Вот только в ту секунду Рина уже отчетливо знала: взросление – это как раз то единственное, чего ей удастся миновать. Она давно это понимала, потому что нечто куда более тёмное и неотвратимое подкрадывалось к её постели семимильными шагами.

В день перевода во взрослую гематологию всё пошло именно по тому катастрофическому сценарию, которого Рина втайне ждала.

– Что с ней?! – резкий, сорванный крик дежурного реаниматолога перекрыл истеричный писк мониторов в палате интенсивной терапии. – Симптом паруса, левый зрачок шире правого! Это внутримозговое кровоизлияние, она уходит в кому! Где концентрат?! Срочно вводите фактор Виллебранда! Максимальную дозировку!

– Нет фактора! – задыхаясь от паники, выкрикнула медсестра, судорожно листая журнал учета медикаментов. – Её же только сегодня перевели! Детская инвалидная квота аннулирована по возрасту, а документы на взрослую льготу ещё на подписи в министерстве! На складе отделения пусто!

– Вы с ума сошли?! Тогда лейте плазму! Всю свежезамороженную, что есть на станции переливания, грейте пакеты! Давление по нулям, быстрее!

Через подключичный катетер в вену хлынул ледяной, чужой поток донорской плазмы, но замещающая жидкость не могла исправить поломку в генетическом коде. За восемнадцать лет жизни кровь Рины так и не научилась сворачиваться сама.

– Рина? Рина, ты меня слышишь?!

Затуманенный, угасающий взгляд скользнул по испуганному лицу незнакомого врача в маске.

– Рина, мне говорили, ты боец. Сможешь продержаться до утра?

Уголки девичьих губ едва заметно дрогнули. Привычная защитная улыбка уже готова была по инерции появиться на лице… как вдруг прямо в её угасающем сознании грянул издевательский, безжалостный мужской голос:

– Эй, да какой ты к чёрту боец? Ты же жалкая слабачка! Только и умеешь, что вечно натягивать милую улыбочку и делать вид, будто люди тебя не пугают до дрожи в коленях!

Мониторы зашлись протяжным свистом.

– Доктор, критическое падение давления!

– О-хо-хо, смотрю, испугалась! – не унимался ехидный невидимый гость. – Удивлена, что перед смертью вместо слайд-шоу из воспоминаний о твоём жалком существовании ты слышишь мой голос, а? Не бойся, не сожру я тебя. Я, знаешь ли, просто органически не перевариваю слабаков. У меня от одной мысли о вас внутри всё закипает! Вы все такие притворные, трусливые, лицемерные… Ваши душонки настолько пропитаны животной жаждой выжить, что вы до последнего вздоха будете строить из себя тихонь и судорожно цепляться за любого, кто проходит мимо. Фу, ну не мерзость ли? Ничем не лучше обычных тараканов. Такие же мелкие, серые, паразитируете на чужой жалости…

Челюсти Рины судорожно сжались, веки задрожали, а всё её умирающее существо захлестнула волна слепой ярости. Она безумно, до белых искр в глазах захотела схватить эту наглую невидимую тварь за глотку и высказать всё, что о нём думает!

– Ого! А наш тараканчик-то с зубами! Ха-ха-ха! – заливисто расхохотался голос. – Смотрю, подыхать тебе категорически не улыбается. Ну ладно, раз уж в тебе проснулась злость, спрошу прямо: хочешь, я подарю тебе возможность прожить ещё одну жизнь, мм? Дам тебе тело, которое, в отличие от этой бракованной тушки, ни единого дня не узнает, что такое боль, слабость и больничные койки. Ну, как тебе сделка?

Казалось, этот язвительный циник стоял прямо у изголовья кровати, упиваясь падением жизненных показателей Рины. Он был беспощаден и жесток, он поливал её презрением… Но в противовес тем врачам, которые опускали руки и жалели её, этот неизвестный нагло предлагал встать и забрать новую жизнь. С такими, как он, Рина не встречалась.

– Жизненные показатели стабилизируются! – ошарашенно крикнула медсестра.

– Ух ты, поглядите-ка, предложение пришлось по вкусу, раз ты перестала беситься! – хмыкнула сущность. – Раз так… как насчет того, чтобы улыбнуться мне, а, Рина? Если согласна начать всё заново – улыбнись, милая. Улыбнись так, будто от этого зависит твоё спасение, и тогда я вложу твою душу в тело, где ты наконец узнаешь, каково это – жить, когда твои кости не ломит от адской боли!

– Д-доктор… тут что-то странное, – голос медсестры сорвался на испуганный шепот. – Мониторы… Показатели выдают какую-то бессмыслицу…

Цифры на дисплеях закружились с бешеной скоростью, сменяясь сложными магическими рунами и древними знаками. В то же самое мгновение на реанимационной кушетке лежала бледная девушка. По её щекам катились слёзы, но на губах играла улыбка – пугающая, тихая и абсолютно умиротворенная.

Врач едва успел перевести на неё ошеломленный взгляд, как датчики разом протяжно взвыли, зафиксировав прямую линию.

– Ну, прощай, Рина. Покажи мне, как ты будешь выкручиваться в своей новой шкуре… – прозвучал напоследок издевательский голос, и тень под больничной койкой странно шевельнулась.

***

«Слабость – удел тех, кто выживает, не прикладывая для борьбы должных усилий», – эти строки Рина однажды прочитала в каком-то романе. Там утверждалось, что слабость – не грех, но и не повод для гордости. Что это испытание, которое герой обязан преодолеть на пути к величию.

Но как прикажете бороться со слабостью, если она вшита в твою ДНК? Находясь в заведомо проигрышных условиях, ты ещё и должен кому-то что-то доказывать? Но как? Что нужно сделать, чтобы одолеть невидимого врага по имени «собственное бессилие»?

Рина не знала ответа. Как ребёнок, от которого ещё в детстве отказались родители, она с юных лет привыкла быть тихой, кроткой и удобной – лишь бы её снова не выставили за дверь. Но к чему это привело в итоге?

«Ты же слабачка! Только и можешь, что притворяться милой и прятаться за чужими спинами!» – снова зазвенели в голове слова того таинственного кукловода.

«…Вы ничем не лучше тараканов. Такие маленькие, невзрачные, паразитируете на чужих остатках…»

Рина часто прокручивала в памяти эту ядовитую тираду. Слова жгли каленым железом, но одновременно с этим распаляли внутри глухую, упрямую злобу.

Разве не требовалось колоссальной силы духа, чтобы годами молча терпеть разрывающую боль, бесконечные гематомы и кровоизлияния?

«Дура! Бороться надо было не с болью, а с причиной этой боли!» – наверняка надменно фыркнула бы книжная Эйрена, окажись она в той палате на её месте.

Будучи эгоистичной и властной ведьмой, она бы орала во все горло, требуя к себе внимания. Она бы зубами вгрызлась в глотку любому, кто посмел счесть её слабой…

«…Она бы просто не позволила себе так позорно угаснуть», – с горечью осознала Рина.

Настоящая злодейка ни за что не пошла бы на поводу у наглого духа. Она бы выбила из него абсолютную мощь: бессмертие, плоть древнего дракона, силу божества, способную стирать города и горы!

Такая, как Эйрена Де Клифф, никогда не стала бы довольствоваться малым.

Таракан? Нет, она бы обратилась огнедышащим чудовищем!

***

– Что ты там бормочешь, Рина? – резкий голос Китрана выдернул девушку из водоворота воспоминаний. – Или мне больше не стоит звать тебя этим фальшивым именем? Может, раз уж ты сравнила себя с Нагатой, мне отныне величать тебя чудовищем?

«А? Как он меня назвал?»

Стоило этой фразе долететь до слуха, как из груди Рины внезапно вырвался громкий, искренний хохот. Не робкая вежливая улыбочка, не защитный смешок – она хохотала во весь голос, запрокинув голову, а её грудь вздымалась так часто, будто она вот-вот рухнет на каменный пол от изнеможения.

«Раз я заняла тело сильнейшей ведьмы королевства, Китран на полном серьёзе решил, будто я – древнее первородное чудовище! Боже, до чего же уморительно!»

Но ведь с его точки зрения всё сходилось! Кто ещё, кроме хтонической твари вроде Нагаты, сумел бы так легко захватить сосуд великой чародейки, внушавшей ужас самому Повелителю Ночи?

– Тебе что, правда смешно?! – судорожно и со злобой шептал демон.

– Ха-ха-ха… Простите, ха-ха-ха! – никак не могла успокоиться Рина. – Просто… Господи… Вы назвали опасным чудовищем человека, который в этой жизни даже свечку магией зажечь не способен!

Наконец приступ истерического смеха отступил. Рина утёрла рукавом мокрые от слёз ресницы и прямо, не мигая, посмотрела Китрану в глаза.

Теперь до неё окончательно дошел чудовищный замысел того невидимого кукловода из палаты. Тот голос изначально всё просчитал! Он нарочно столкнул лбами величайшую ведьму, которая теперь абсолютно бессильна и не способна навредить Нагате, и юношу, несущего в себе разрушительную силу смерти.

«Выходит, моя шальная мысль о том, что Китрану и Эйрене жизненно необходимо объединиться, была вовсе не бредом?» – с горьким озарением подумала Рина, глядя на свои руки.

Оказывается, всё это время против сюжета шла не книга, а она сама! Это она упорно продолжала жить по больничным привычкам прошлой жизни, избрав своей стратегией трусливую маску слабости. Попытки спрятаться за спинами Малика, Медеи и маленькой Витты, и даже артефакта, меняющего внешность, – всё это было повадками испуганного насекомого, пытающегося забиться куда подальше. Рина просто натянула лицо своего прошлого немощного «я» на могущественное тело Эйрены, превратив его в беспомощную куклу.

Осознав эту неприглядную правду, Рина глубоко вдохнула, собрала всю волю в кулак и резким движением ударила демона по предплечьям, разрывая захват. Тело Эйрены от природы было сильным и послушным.

– Смотрю, ты осмелела, – процедил сквозь зубы Китран, мгновенно напрягая мышцы и готовясь снова прижать её к стене.

Но в следующую секунду Рина выкинула то, чего не ожидал ни повелитель демонов, ни она сама.

Её руки стремительно взметнулись вверх, и… тонкие, прохладные пальцы Рины с двух сторон крепко обхватили щёки Китрана!

Герцог остолбенел.

– Я во всем вам признаюсь, – твёрдо, глядя ему прямо в расширившиеся зрачки, произнесла она. – Выложу абсолютно всё, что со мной произошло. Ну а после… – она чуть сильнее сжала его лицо в ладонях, заставляя смотреть только на себя, – решать, что со мной делать, будете вы, договорились?

«По крайней мере так я выиграю драгоценное время», – параллельно пронеслось в её голове, когда она думала о камне раксы в своём кармане.

– 43 – Несуразная правда

– Мама! Малик! – резкий, сорванный детский крик эхом разорвал тишину столичного особняка Де Клифф.

В ту же секунду Медея и её сын выскочили в парадный холл. На пороге стояла насмерть перепуганная Витта. Девочка, обычно державшаяся с поистине недетским самообладанием, впервые в жизни кричала так отчаянно и громко, задыхаясь при этом от бега.

– Что случилось?! – Малик в два шага преодолел расстояние, подхватил трясущуюся сестрёнку на руки и тревожно оглядел пустой входной проем: – Ты одна?! Где…

Не успел он договорить, как Витта, вцепившись крошечными кулачками в его воротник и сдерживаясь из последних сил, чтобы не разрыдаться в голос, выпалила:

– Р-рина… пропала!

– Что?! – в один голос выдохнули Медея и юный граф.

У Медеи подкосились ноги, женщина побелела и прижала ладонь к груди.

– М-мы уже возвращались из аукционного дома! – голос девочки срывался на отчаянные всхлипы. – Сидели в карете, рассматривали трубу… как вдруг руны вспыхнули, и её… её просто выдернуло прямо из экипажа!

– Тихо, милая… дыши, – Медея опустилась рядом с сыном, обнимая дочку за плечи, хотя её собственные руки крупно дрожали. – Как это произошло? Её узнали? За нами был хвост? Маскировочный кулон дал сбой?

Витта замотала головой так сильно, что растрепались тёмные пряди:

– Нет! На неё никто даже подозрительно не посмотрел! Артефакт держал иллюзию безупречно… Заклятие было внутри трубы!

Малик нахмурился, его ярко-голубые глаза потемнели от гнева:

– Внутри Ока Баресса? Вам подсунули ловушку?! Ты что-нибудь почувствовала в момент вспышки? Это была магия веры? Храмовники Рихта посмели устроить засаду на улицах?!

Малышка шмыгнула носом. Она насупилась, зажмурилась, вспоминая жуткий запах палёного камня, и едва слышно, одними губами прошептала:

– Нет… Магия, разорвавшая воздух, не имела ничего общего со светом Митраль. Там не было благословения… Это была самая густая первородная тьма.

Малик и Медея замерли. Взгляды матери и сына скрестились в звенящей тишине.

В Эндейме существовал лишь один носитель первородной тьмы сокрушительной плотности. И обоим без лишних слов стало ясно, в чью пасть угодила их «служанка».

***

– Ну давай. Выкладывай, – глухо потребовал Китран.

Он всё так же нависал над Риной, вжимая в шероховатую каменную стену своей спальни. Его золотистые зрачки Нагаты горели тяжёлым, нечеловеческим светом. Герцог почти не моргал – словно опасался, что стоило ему на долю секунды ослабить внимание, как эта странная девчонка снова выкинет нечто, не поддающееся законам здравого смысла.

Рина судорожно перевела дыхание. Сердце внутри колотилось о ребра, но приступ слепого ужаса отступил, сменившись холодной, отчаянной ясностью. Мосты сожжены. Иллюзия сброшена. Прятаться за образом кроткой горничной больше не выйдет. Это не кошмарный сон и не бред умирающего мозга – это её новая, колючая реальность. Та самая «вторая жизнь», которую ей милостиво подарили.

– То, что я сейчас скажу, прозвучит как бред сумасшедшей, – тихо, но твёрдо произнесла Рина, глядя прямо в горящие глаза демона. – Но если вы хоть на каплю дорожите своей жизнью, пообещайте дослушать до конца. Не перебивая.

– Ха… – Китран криво усмехнулся, хотя пальцы на её запястье чуть ослабли. – Ну давай, попробуй меня удивить. Терять тебе всё равно нечего.

И тогда она заговорила.

Рина выложила всё без прикрас, методично и сухо: как очнулась в незнакомой спальне в теле ненавистной всеми ведьмы; как в панике сбежала из особняка, боясь справедливой расправы; как намеренно избегала любых магов, дрожа за свою жизнь; как судорожно искала способ выжить среди чудовищ, не имея за душой ни крупицы боевой магии…

В спальне повисла тяжёлая, гнетущая пауза. Слышно было лишь, как потрескивают сосновые поленья в камине.

– Подытожим, – наконец медленно заговорил Китран, и в его голосе звенел опасный сарказм. – Ты пытаешься убедить меня в том, что душа сильнейшей ведьмы поколения бесследно сгинула, а ты – некий бестелесный призрак, занявший её остывающий сосуд?

Он прищурился, вглядываясь в синеву глаз Эйрены:

– Эйрена, ты совсем держишь меня за идиота? Что за сказки для деревенских дурачков?

– А как ещё вы объясните то, что прямо сейчас стоите передо мной? – сорвалась Рина, не выдержав его насмешки. – Как я могу быть той самой Эйреной, если ваш телепорт среагировал на тело, но во мне нет ни её магии, ни её памяти, ни её проклятого величия?! Вы же сами, герцог, только что чуть не сошли с ума от того, что от меня не разит силой жизни! Сами сказали: для живого мага жизни такой резерв невозможен – это смерть! Я не ношу артефактов, на мне нет скрытых рун. Я пустая! Пустая, слышите?!

Китран молчал. Его тонкие пальцы нервно дернулись.

Как ни бесила его эта дикая исповедь, она с пугающей и безупречной точностью объясняла донесения его ищеек. И странную затворническую жизнь ведьмы последние месяцы, и её внезапную доброту к слугам, и детскую панику при виде него самого. Да и собственное звериное чутьё Нагаты не обманывало: эта дрожащая девушка перед ним ни единым вздохом, ни единым движением плеч не напоминала ту гордую, безжалостную ведьму, что годами глумилась над его болью.

Но если перед ним самозванка… то где настоящая Эйрена Де Клифф?

Смерть мага такого ранга никогда не проходит бесследно. Это колоссальный тектонический взрыв остаточной маны, который эхом разносится по всей столице! Нагата внутри него почувствовал бы гибель великой ведьмы даже сквозь сотни миль. Но мир был абсолютно тих.

«Здесь кроется какая-то чудовищная ложь…» – скреблось на душе у Китрана.

– Ладно, – демон с усилием загнал бурю сомнений куда подальше, скрестив руки на груди. – Допустим на мгновение, что ты говоришь правду. Но как обычный дух мог силой сломить волю верховной ведьмы и захватить её тело? Ты правила собственным подмирьем? Ты владычица сущностей по ту сторону врат? Как тебе удалось пробить барьер между мирами?

Рина опешила, уставившись на него круглыми глазами.

«Подмирье»?

«Владычица сущностей»?!

– Да господи боже, разуйте глаза! – в отчаянии взмахнула она руками. – В моём мире отродясь не существовало никакой магии! Ни демонов, ни порталов, ни богов в вашем понимании! Как, по-вашему, я могла бы что-то захватить силой?! Выбора мне никто не давал! Мне просто предложили сделку, когда мое собственное тело умирало на больничной койке! Я не выбирала великую ведьму – я просто ухватилась за шанс жить!

Она говорила так искренне и горячо, что Китран невольно отступил на полшага.

Земные технологии и наука, возможно, в чём-то и превосходили этот мир, но в вопросах потустороннего Рина была абсолютно беззащитна. Её просто швырнули сюда, как слепого котёнка в ледяную реку.

– И ты думаешь, я поверю, будто близкие люди не заметили подмены? – хмуро бросил герцог. – Ты промыла им мозги ментальными чарами?

Рина тяжело, изломанно вздохнула и обессиленно прислонилась затылком к холодному камню:

– Никому я ничего не промывала. Я просто… читала об этом мире в книге. Там, на Земле.

Она прикрыла веки, вспоминая текст со страниц:

– Для вас этот мир – дом, а для меня всё началось как выдуманная книжная история. Я знала повадки Эйрены, знала характер Малика, знала страхи Медеи. Я читала о вас всех. Поэтому я знала наперед, куда ступить, чтобы не наступить на мину и не умереть в первые же сутки.

В полумраке спальни раздался негромкий, странный звук. Китран тихо, растерянно усмехнулся:

– Книга?..

Герцог медленно провёл ладонью по лицу.

В его голове моментально вспыхнули закрытые архивы рода Акария – те самые древние хроники, которые хранили записи о странствиях между реальностями. Существовали миры, чья летопись непостижимым образом отпечатывалась в других измерениях в виде снов, мифов или фолиантов… Но одно дело знать древнюю теорию, и совсем другое – слышать это от живого человека.

Если их судьбы были кем-то записаны… значит, всё это время их кто-то хладнокровно вёл по заранее начертанному пути?

Зрачки Китрана сузились в опасные иглы. Зверь внутри глухо заворочался, почуяв невидимого кукловода.

– Допустим, – процедил герцог, сдерживая дрожь ярости. – И что же… что было написано в твоей проклятой книге обо мне?

Рина посмотрела на его напряженную фигуру и решила рубить правду до конца:

– Ну, раз уж мы договорились сообщать только правду, то говорю как есть: это была очень тёмная и кровавая трагедия. Хеппи-энда там не досталось никому. Эйрене была уготована жуткая казнь. Но и вы… вы, герцог, закончили не лучше.

Она сглотнула вязкую слюну:

– По сюжету Китран Акария погибает в расцвете сил. А сразу после вашей смерти Нагата окончательно срывает все ментальные цепи и вырывается на свободу, окончательно захватив под контроль ваше тело. Демон начинает без разбора распахивать межмировые врата, впуская в Эндейм полчища чудовищ. Королевство тонет в крови. И тогда святой рыцарь Рихт решает положить конец бойне. Он берёт поверженное тело Эйрены, выкачивает из её сердца концентрированную силу жизни, куёт из неё магический клинок в форме шипа… и пронзает ваше мертвое сердце, запечатывая навечно Нагату. Книга так и называлась: «Смерть шипа и змеи».

Пока Рина говорила, лицо Китрана каменело. Под конец он не выдержал и хрипло, надсадно рассмеялся, запрокинув голову:

– Бред… Нелепый, дикий бред безумца! – он отчаянно цеплялся за отрицание, но голос его предательски сорвался: – Но… откуда тебе известна истинная уязвимость Нагаты?!

Этого секрета не знал ни один живой маг в Эндейме. Все были свято уверены, будто демонов без остатка сжигает священная вера Митраль. Но Нагата веками делил плоть со смертными носителями рода Акария. Внутри Китрана теплилась искра человеческой жизни – именно она удерживала древнего змея в узде, делая его уязвимым к колоссальному выбросу магии жизни.

На практике это работало так: жизненная энергия служила нерушимыми оковами, веками удерживающими Нагату внутри смертных носителей. Она вынуждала его оставаться подконтрольным, слабым и напрямую зависимым от состояния тела. В книжном оригинале Рихт нашёл способ усыпить душу Китрана, позволив Нагате стать полноправным и единоличным хозяином этой оболочки. Однако Повелитель Ночи прекрасно понимал: если уснувшая душа Китрана войдет в резонанс с силой жизни любого другого могущественного мага, герцог очнется и вновь запрёт чудовище в глубинах сердца. Дабы не допустить этого, Нагата принялся намеренно сеять хаос: он выпускал из врат других монстров, вынуждая магов истощать резервы и гибнуть в бесконечной резне, пока сам выжидал в стороне их полного истребления.

Замысел был безупречен, вот только Нагата никак не ожидал, что святой рыцарь решится на создание абсолютного орудия погибели, способного уничтожить одновременно и паразита, и его носителя. Шип, выкованный из сердца сильнейшей ведьмы поколения, и являлся тем самым смертоносным клинком.

«Нас хотят использовать?.. Ха-ха, – эта мысль обожгла Китрана как раскалённое клеймо. – Нас обоих с самого начала ведут на заклание, как безвольный скот?»

– Хотела бы я знать, кто автор этого сценария, – горько бросила Рина. – Но мне имя кукловода не назвали.

В комнате снова повисла гробовая тишина.

Китран стоял неподвижно, переваривая чудовищную правду. А Рина, обессиленно сползая по стене, закрыла лицо ладонями.

Этот безумный день выжал её досуха: торги, подарок принцессы, взрыв из-за портала, удушающая хватка на горле и финальное разоблачение. И ради чего? Чтобы сидеть в запертой цитадели повелителя тьмы и гадать, кто дергает за невидимые нитки их жизней?

Сквозь пальцы Рины вдруг прорвался тихий смешок. Секунду спустя он перерос в искренний, нервный, слегка истерический хохот. Точно так же, как Китран смеялся над её словами, Рина вдруг во всех красках осознала весь абсурд происходящего.

– Что с тобой опять? – Китран раздраженно нахмурился, глядя на неё как на умалишённую.

Рина утёрла выступившие слёзы и слабо улыбнулась, поочередно указав пальцем на себя и на него:

– Вы и я… Неужели вы до сих пор не поняли? Тот, кто швырнул меня в этот мир, явно добивается того, чтобы мы либо перегрызли друг другу глотки прямо здесь… либо объединились и спасли друг друга.

– С чего такие выводы?

– Да вы сами посудите! – Рина принялась методично загибать пальцы: – Вы выслеживали меня больше месяца, я бегала от вас как ошпаренная – но нас раз за разом сталкивает лбами! Первая случайная встреча в Юрдене на площади с самолётиком. Вторая встреча в столичном театре – вы ведь по сюжету вообще не должны были туда являться и тем более – спасать меня от нападавших! Третья – ваши регулярные визиты в Усадьбу Трёх Роз в образе священника. А теперь этот проклятый артефакт швыряет меня прямиком в ваш замок!

Она развела руками:

– В моём мире говорят: один раз – случайность, два – совпадение, три – чёртова закономерность! А раз так, вы либо убиваете меня прямо здесь и сейчас, либо признаёте очевидное: мы оба в одной лодке, и нам придется сотрудничать!

Китран опешил. На мгновение его железная маска дала трещину, но он быстро взял себя в руки, холодно отрезав:

– Мне нужно время, чтобы проверить твои слова по родовым хроникам. И пока я не разберусь, что здесь правда, а что ложь, ты не сделаешь за пределы этого замка ни шагу.

– Само собой, – устало отмахнулась Рина. – Правило жанра: тёмный владыка обязан запереть кого-нибудь в темнице, иначе сюжет не поедет дальше. Я останусь в этой комнате?

Она скептически окинула взглядом глухие стены без единого окна и монолитный пол. Идеальный карцер.

Китран насмешливо приподнял бровь:

– Это мои личные покои. Желаешь разделить со мной постель?

Лицо Рины моментально вспыхнуло пунцовой краской – но не от девичьего смущения. Конечно же нет! Её вдруг осенило: эта каменная ловушка строилась не для пленников. Китран запирал здесь самого себя, боясь, что Нагата перехватит контроль посреди ночи и вырвется терзать живых людей!

Оставаться в одной запечатанной клетке с просыпающимся змеем было бы верхом безумия. А если даже попытаться убить его здесь, то после даже не удастся сбежать…

– Та синяя гостевая комната… куда вы притащили меня после театра, – поспешно предложила Рина. – Она вполне сгодится.

– Даже не надейся сбежать оттуда во второй раз.

– Да куда я побегу среди ночи посреди вашего замка?

Китран лично довел её до покоев и запер дверь снаружи. Едва тяжёлый засов с глухим стуком встал на место, Рина пробормотала:

– Живая… Господи, я и правда жива…

Она уставилась в высокий потолок, лихорадочно соображая:

«Малик и Витта сейчас, должно быть, с ума сходят от ужаса. Они обязательно поднимут на уши Медею и Роланда… Точно! Роланд!»

Рина рывком бросилась к прикроватной тумбе. Око Баресса!

Она бережно извлекла подзорную трубу, сняла защитный колпачок и установила артефакт так, чтобы широкая линза охватывала обзор всей спальни и кровати.

– Роланд… молю тебя, догадайся активировать свой хрустальный шар… – прошептала она в тишину комнаты.

А сразу после этого последние крупицы энергии покинули её тело. Рина рухнула на подушки прямо в дорожном платье, проваливаясь в спасительное забытье. Рука машинально нащупала в кармане гладкий, прохладный камень раксы, пальцы сжались на минерале – её единственном тайном щите.

«Пусть он хотя бы попытается мне поверить…» – пронеслось в угасающем сознании перед тем, как тьма окончательно сомкнулась над ней.

– 44 – Связь с помощью магии

Как Рина и предполагала, Роланд быстро догадался, что ему следует предпринять.

Когда Витта примчалась в резиденцию вся в слезах и на грани истерики, дворецкий семейства первым же делом отправился в родовое хранилище, чтобы отыскать нужный магический шар, связанный с прототипом Ока Баресса. Он принёс артефакт, активировал заклинание слежения и оставил его Медее, Витте и Малику. После чего трое членов семьи, сев в плотный круг прямо на ковре, затаили дыхание и принялись ждать.

Сначала шар не показывал ровным счетом ничего – внутри клубился лишь мутный туман, отчего все только сильнее нервничали и молчали, боясь даже громко вздохнуть. Наконец, спустя бесконечно долгий час, в глубине стекла проступил чёткий силуэт Эйрены, отчего троица вмиг всполошилась.

– Почему Рина снова вернулась к облику Эйрены?! – взъерошился Малик, готовый схватиться за волосы и начать драть их клочьями.

Медея тоже ничего не понимала, поэтому лишь растерянно покачала головой из стороны в сторону, выражая крайнее недоумение. Она тихо произнесла:

– Давайте внимательно приглядимся к обстановке вокруг Рины. Вдруг мы сможем понять, где именно её держат?

Малик нахмурился, вглядываясь в сферу:

– Это самая обыкновенная спальня. Тут даже окон не видно, как мы вообще догадаемся?

– Рина там уже была, – негромко прошептала Витта.

– Была? – искренне удивился парень.

– Рина слишком спокойная, – уверенно пояснила девочка. – Если бы её заперли силой и всерьёз угрожали расправой, она бы сейчас не улеглась на кровать. Видите? Она спокойно лежит, а не мечется по углам и не осматривает место своего заточения. Она делает это специально, чтобы показать нам: с ней всё в порядке. Думаю, она просто не хочет, чтобы мы сходили с ума от волнения.

Малик с сомнением покачал головой, отказываясь верить столь оптимистичным выводам младшей сестрёнки:

– Да с чего ты это взяла?! А вдруг она в смертельной опасности и просто не в силах ничего предпринять? Вдруг за дверью стоит вооруженная стража? А вдруг ей прямо сейчас угрожают пытками?! Или… или что, если она лежит отравленная?! Вдруг её напоили чем-то, а она даже пошевелиться не может?!

– Прекрати уже нагнетать, – строго осадила его Витта. – У неё бы первым делом отобрали эту подзорную трубу, будь там настоящая охрана. Да и комнату такую роскошную не выделили бы, относись они к ней как к заядлому врагу. Тот, кто её удерживает, прекрасно знает, что у Рины нет магии.

– Я всё равно в упор не понимаю, как Рина могла там уже бывать! – в сердцах вскрикнул Малик.

Медея ласково погладила сына по голове, пытаясь утихомирить его панику:

– Малик, ты разве забыл, кто уволок Эйрену на руках после того вашего похода в театр? – мягко спросила она.

Голова юноши, казалось, только сейчас включилась на полную мощность. В стрессовых ситуациях Малик неизменно начинал паниковать и вести себя как перепуганный мальчишка.

– Она… Так она и правда у герцога Китрана… – наконец прошипел сквозь зубы парень.

Витта и Медея синхронно кивнули.

– Что нам вообще известно о Китране? – тихонько задала вопрос членам семьи Витта.

– Что он законченный психопат! – выпалил Малик.

Известно было немногое: этот демон-интриган уже однажды нагло выкрал Эйрену на глазах у двух сотен зевак прямо из столичного театра. Затем он почти месяц бессовестно ошивался рядом с ней на кухне в Усадьбе Трёх Роз, пока та изображала простую прислугу. А прямо сейчас она снова находится у него – вот только не в сырой темнице и не на цепи, а в просторных комфортабельных покоях… И о чем всё это говорило?

– Думаю, Рине пришлось отказаться от маскировки, потому что Китран её окончательно раскрыл, – рассудительно предположила Медея. – Есть огромная вероятность, что он с самого начала знал, кто именно прячется под личиной Рины.

– Ну и как нам тогда прикажете её вызволять?! – ещё сильнее занервничал Малик, сжимая кулаки. – У нас же в жизни не получится проникнуть в замок Повелителя Ночи незамеченными!

– Я же ясным языком сказала: она не хочет, чтобы мы совершали глупости и бежали её спасать, поэтому сама спокойно сидит на месте! – отрезала Витта и с легким раздражением стукнула ладошкой старшего брата по лбу.

– Нам действительно остается только ждать, – согласилась Медея.

Поскольку предпринимать что-либо посреди ночи было бессмысленно, Малик, понурив голову, ушёл к себе в кабинет. Медея поначалу порывалась остаться ночевать в спальне дочери, чтобы той было не так страшно, однако Витта настояла на том, что будет куда разумнее дежурить у магического шара по очереди. Вдруг, пока они все уснут, по ту сторону стекла стрясётся непоправимое?

На том и порешили.

Витта выпросила право первой караулить сестру. Едва Медея прикрыла за собой дверь и ушла, девочка тут же принялась деловито шуршать по углам своей комнаты, выискивая нужные магические материалы.

– Они и правда не поняли… Как же так? – тихо шептала при этом малышка.

Как только стало ясно, что Рину уволок в своё логово демон, Витта принялась ломать голову над тем, как же так вышло, что тот раскрыл её личность. Ответ никак не шёл на ум, зато вместо него Витта осознала кое-что другое…

– А как она это сделала? – задумчиво бормотала девочка. – Как Рина единственная смогла понять, что тот священник – это герцог?

И Витта, и Медея, и Малик, разумеется, знали в лицо единственного в своем роде герцога Акария – демона Китрана. Чего уж там, внешность этого парня была достоянием общественности всего Эндейма. Его портретами пугали детишек, чтобы те хорошо себя вели и не хулиганили. Его грозным ликом припугивали и заносчивых магов, враждебно настроенных против демонов. Иначе говоря, все в королевстве прекрасно знали, как тот выглядит, но никто – ни единая живая душа – не смогла бы его узнать, примени этот сильнейший маг тьмы морок смены облика!

Иллюзии неспроста считались особым, смертоносным оружием демонов. Те настолько искусно прятали под ними свои дьявольские метки, что раскусить их маскировку смертным было практически не под силу. Разве что великие маги вроде Тиссы Де Клифф смогли бы почуять неладное… Но Рина? Как она, существо без единой крупицы магии, сумела сделать то, на что оказался не способен ни один чародей Эндейма?

– Сестрёнка, а ты ведь куда более способная и загадочная, чем сама думаешь… – шепнула Витта и мягко улыбнулась.

Спустя четверть часа малышка закончила чертить на паркете ровный круг, расписанный витиеватыми защитными рунами, после чего уселась в самый его центр. Витта скрестила ножки, глубоко вдохнула, прикрыла веки и зашептала древнюю формулу ментального погружения. Спустя пару минут мерного бормотания ей удалось задремать прямо в этой позе – и её сознание мгновенно устремилось сквозь пространство туда, где она наконец с глазу на глаз могла встретиться с Риной.

– А?.. Что это за место? – еле слышно прошептала девочка, растерянно озираясь.

Магия, которую она использовала, позволяла проникнуть в глубины разума того, с кем маг искал встречи. Витта ожидала увидеть здесь всё что угодно: шумный красочный базар, уютную библиотеку или даже огромный шикарный театр, по которому сновали бы артисты в причудливых нарядах. Но то, что предстало перед ней, выглядело пугающе чужим, тесным и невыносимо тоскливым.

Пространство вокруг дышало холодом и застывшим безжизненным покоем. Вдоль серых облупленных стен бесконечным рядом тянулись скрипучие металлические койки с жесткими матрасами – такие, по представлению Витты, могли существовать исключительно в тюремных застенках для безнадежных каторжников. В воздухе витал слабый, въедливый запах медикаментов и сухой пыли. Сквозь высокие глухие окна лился тусклый белесый свет, а на прикроватных тумбочках не стояло ничего, кроме пустых граненых стаканов – строго по одному на каждую кровать.

Это место определенно не знало тепла, однако оно застыло здесь, в самом сердце подсознания Рины, словно неизгладимый, тяжёлый шрам из далекого прошлого.

Оглядевшись по сторонам, Витта заметила в конце коридора неприметную белую дверь и решительно толкнула её вперед.

Холодная палата мгновенно рассыпалась прахом, и в лицо девочке ударил теплый, ласковый ветер.

Перед ней раскинулся залитый полуденным солнцем, благоухающий сад неземной красоты. Кроны вековых деревьев клонились под тяжестью пышных бело-розовых соцветий, роняя на шёлковистую траву невесомые лепестки. Повсюду живым пёстрым ковром цвели диковинные поляны, в воздухе золотистыми искрами кружили стрекозы и диковинные бабочки, а откуда-то из изумрудных зарослей доносилось веселое журчание хрустального ручья и тихий, умиротворяющий перезвон стеклянных колокольчиков.

Там, на резной деревянной скамейке в кружевной тени раскидистого дерева, сидела Рина в обнимку с потрепанной книгой.

– Рина! – что было сил закричала Витта.

Девушка тут же вздрогнула и резко обернулась на знакомый звонкий голос:

– Малышка?! – Рина с искренним удивлением поднялась на ноги, торопливо подошла к Витте и опустилась перед ней на корточки. – Ты так сильно обо мне переживала, что решила пробраться в мой сон?

Витта изо всех сил закивала. Она намеренно вторглась в сновидение сестры, чтобы лично убедиться, что та цела. Вполне вероятно, что после пробуждения Рина напрочь забудет этот разговор, приняв его за причудливую игру воображения, но зато сейчас Витта могла выяснить абсолютно всё, что хотела.

– Как ты себя чувствуешь?! Герцог тебя не обижает? Ты не ранена? Он тебе угрожал расправой? – вопросы из девочки посыпались сплошным потоком, так что Рина не выдержала и тихо рассмеялась.

– Витта, тише-тише, не торопись, – она ласково подхватила девочку на руки, прошла вглубь цветущего сада и опустилась прямо на мягкую, нагретую солнцем траву. – У меня правда всё хорошо. Герцог меня не обижал. Просто… между нами возникло небольшое недопонимание. Ну, или не совсем небольшое… Ух, сложно мне порой понимать мужчин, а уж высших демонов – и подавно! В любом случае, не бойся за меня, я же сильная! Я на этого вашего повелителя тьмы так накричала и отчитала, что он вмиг стушевался и осознал все свои ошибки.

– Т-ты… ты на него накричала?!

– Ага. А что в этом такого? Хорошая воспитательная трёпка ему определенно не помешала бы.

Рина с комичной гордостью хлопнула себя ладонью в грудь, и Витта не удержалась – на её личике расцвела лучезарная улыбка.

– Ты его что… совсем-совсем не боишься? – сквозь смех и предательски блеснувшие в уголках глаз слезинки уточнила малышка.

– Хм… Если положить руку на сердце, наверное, всё-таки чуточку побаиваюсь. Я же нормальный и живой человек, инстинкт самосохранения ещё никто не отменял, – она вздохнула. – Но, если честно, мне кажется, он вовсе не настолько безнадежный монстр, каким хочет казаться. Он не станет причинять мне вред без причины, так что мне страшно совсем чуточку.

Рина крепко, до хруста прижала Витту к себе, и та тихо пролепетала:

– Моя сестрёнка такая бесстрашная… А вот я безумно испугалась, когда ты исчезла из кареты прямо у меня на глазах…

– Не переживай за меня, глупышка. У меня правда всё под контролем.

Малышка тихонько шмыгнула носом и прижалась к её плечу. Долгие годы жизни в глухой изоляции заставили Витту сомневаться в безопасности этого мира. В их далекой усадьбе царил вечно застывший покой, и только появление Рины наконец наполнило их существование яркими красками. Рина обожала болтать о вкусностях, с упоением готовила диковинные блюда и заставляла всех без исключения дегустировать свои кулинарные эксперименты. Ей нравилось сочинять небылицы и открыто делиться своими чувствами.

Эта самозва… Нет, Рина! Она была удивительно, заразительно живой: искренне радовалась каждому новому утру и щедро одаривала этим теплом всех вокруг. Она сияла так ярко, словно полуденное солнце. И Витта, которая терпеть не могла пустую суету и всегда держалась от шума особняком, рядом с Риной впервые в жизни чувствовала себя по-настоящему живой. Ей больше не хотелось убегать и прятаться в тёмных углах, не хотелось молчать. А ещё… Витте безумно хотелось стать на неё похожей.

– Сестрёнка, дай мне, пожалуйста, свою руку, – вдруг предельно серьёзным тоном произнесла малышка, напустив на себя деловитый вид.

– Руку? – Рина послушно протянула раскрытую ладонь. – Зачем?

Витта аккуратно приложила свой крошечный большой палец к запястью девушки и скороговоркой прошептала короткое заклинание. На бледной коже Рины на мгновение вспыхнул изящный светящийся контур цветка, а секунду спустя бесследно растворился. Затем Витта перевернула собственную ручку и проделала такую же манипуляцию со своим запястьем.

– Вот! Теперь я всегда буду чувствовать, где ты находишься и как себя чувствуешь!

– Это поможет тебе спать спокойно?

Витта уверенно кивнула и нарочито грозно надула щеки:

– Ага! Иначе я снова начну реветь в три ручья. А ты ведь категорически не хочешь доводить бедного ребёнка до слёз?

– Конечно же не хочу! – с готовностью воскликнула Рина и сжала девочку в объятиях ещё крепче.

Витта была одной из первых, кто без оглядки доверился ей в этом чужом мире. Одной из первых, кто безоговорочно впустил её в своё сердце. Рина меньше всего на свете хотела видеть слёзы этого дитя, ведь для неё она стала не просто книжным персонажем, а настоящей семьей. Не будь рядом Витты – Малик ни за что не переступил бы через свою гордость и не встал бы на её защиту. Не будь Витты – Рина давно бы сбежала… и как знать, чем бы всё тогда обернулось.

– Слушай, Витта, когда все это безумие наконец закончится, я хочу, чтобы ты обязательно поступила в столичную магическую академию, договорились? – ласково сказала Рина, взъерошив её темные кудри.

– Ну ладно… Но если меня там вздумают задирать или донимать глупостями, я сразу начну убегать и прятаться.

– Что-то мне подсказывает, что это они будут в ужасе разбегаться и прятаться по углам, потому что ты вырастешь самой могущественной ведьмой на свете.

– В таком случае пускай начинают прятаться уже сейчас, – буркнула Витта, вздернув носик. – Я стану сильнейшей ведьмой ещё задолго до поступления в академию!

– Ха-ха, вот как? Что ж, тогда я сделаю всё, чтобы так оно и было.

Обе рассмеялись, и их смех радостным звоном пронёсся над всем духовным миром Рины и наполнил его ещё большим цветом.

– 45 – Родовой фолиант

В другой части замка, пока Рина спала, Китран сидел за массивным столом в библиотеке и неотрывно вглядывался в увесистый, древний фолиант.

Это была родовая книга – летопись легенд и преданий из множества измерений, столетиями собиравшаяся правителями дома Акария. На страницах одного этого манускрипта хранились почти все ключевые сказания о событиях, когда-либо гремевших на просторах миров, запечатанных за хлипкими с виду дверями, ведущим в другие миры.

Тик, так, тик, так…

Напольные часы в углу продолжали монотонно давить на нервы своим размеренным ходом. Но сколько бы Китран ни вчитывался в пожелтевшие строки, он никак не мог отыскать среди них историю, хоть немного походившую на то, что прямо сейчас разворачивалось между ним и Риной.

Говорят, историям свойственно повторяться. Меняются лица, имена, эпохи, но глубинный мотив древних мифов всегда остается неизменным. Легенды служили подсказками из прошлого, дарующими надежду на то, что даже из безвыходного положения в настоящем непременно найдется выход.

Китран долго и мучительно над этим размышлял. Он пытался найти хотя бы один зафиксированный прецедент, когда в мир приходила «чужая» душа и занимала живой или уже остывший сосуд. Однако подобные сюжеты чаще всего относились к туманным религиозным притчам и не имели ровным счётом ничего общего с той безумной ситуацией, в которой оказались он и фальшивая Эйрена.

Герцог бросил короткий взгляд на циферблат: стрелки неумолимо приближались к утру.

– И почему я вообще трачу на это время?.. Она ведь запросто могла мне соврать, – негромко пробормотал демон, и от этой мысли внутри всё снова натянулось струной.

С глухим стуком он захлопнул фолиант, откинулся на спинку кресла и, прикрыв веки, с силой помассировал переносицу.

С одной стороны, нынешний герцог Акария всем своим естеством чувствовал: Рина не лгала. Полного доверия к ней, разумеется, он не испытывал и в помине, но и веских причин категорически отвергать её исповедь не находилось. Ведь если взглянуть на произошедшее трезво, выходило, что он сам каждый раз выступал инициатором их новых встреч. Иначе говоря, будь у Рины хоть малейшая возможность уйти из поля его зрения – она бы давно сбежала на край света. Девушка абсолютно верно подметила: лишь их самую первую встречу на площади Юрдена можно было счесть чистой случайностью. Что же касается второй, третьей и всех последующих… скорее всего, здесь безотказно сработало чутье Нагаты.

Нагата был древним змеем и, в отличие от Китрана, воспринимал реальность не глазами и ушами. Запертый глубоко внутри человеческого несовершенного тела чудовищный дух улавливал саму ткань пространства через тончайшие вибрации и колебания. Он резонировал с миром, а потому сразу понял: Эйрена и Рина – это вовсе не два разных человека, они практически единая сущность.

Вот только из-за того, что Китран вечно держал Нагату на коротком поводке и яростно глушил любые его проявления, сам герцог даже помыслить не мог, что настоящая ведьма Де Клифф давно куда-то сгинула. Теперь её место заняла Рина. И эта странная девчонка одновременно казалась ему смертельно опасной (раз уж она так будоражила Нагату) и совершенно беззащитной – ведь в ней не было ни капли магии.

Неужели древний змей оказался дальновиднее своего носителя? Он заранее предчувствовал, что эта слабая смертная способна стать для него губительным ядовитым шипом?

Да нет же. Будь Рина реальной угрозой, Нагата давно бы вышел из берегов и вынудил Китрана разорвать её на куски при первой же возможности. К истинной Эйрене змей всегда питал слепую, бешеную враждебность. Но когда они столкнулись с Риной в полутёмном столичного театра… Нагата даже не шелохнулся. Он не желал причинять ей вред. Нет, скорее, он хотел её коснуться, притянуть ближе, хорошенько прочувствовать…

А раз паразит не чуял опасности, оставалось всего два логичных варианта.

Первый: это вовсе не Нагата заставлял Китрана так упорно выслеживать эту девчонку – это было его собственное, осознанное человеческое желание.

Второй: Нагата действительно тянулся к загадочной пришелице, но двигала им отнюдь не жажда крови… Змей проявлял к ней необъяснимый, почти завороженный интерес.

«Но это как раз и странно…»

Как создание, прожившее целую вечность, Нагата должен был бесконечно устать от этого мира. Вся эта круговерть жизней настолько ему осточертела, что он с радостью развлёк бы себя бессмысленной бойней. Именно поэтому Китран ни секунды не сомневался: захвати Нагата контроль над его телом, он первым же делом принялся бы бездумно распахивать одну пространственную дверь за другой.

«А ведь и правда. Эта сущность… Она настолько устала вечно кочевать из сосуда в сосуд, что с превеликим удовольствием с громким шумом отправила саму себя на упокой».

Китран протяжно вздохнул.

– Ну и к чему мы в итоге пришли? – прошептал он в тишину пустой библиотеки, скрестив руки на груди. – Ладно Нагата… но Рина? Выходит, она против собственной воли оказалась частью чужого пророчества и ключевой фигурой ещё не написанной драмы? Но ради чего всё это затевалось?

Иного вывода Китран не находил. Рина точно являлась той единственной фигурой, которой суждено было снять проклятие с Повелителя Ночи, о котором так часто упоминал Его Величество Федерик. Вот только каким именно способом ей предстояло это сделать? Зная прямолинейность Рины… Она могла попытаться просто убить его при первом удобном случае. Вполне логичный ход для выживания. Если её душа явилась из другого измерения, существовала вероятность, что она наделена скрытой, неведомой этому миру природой, способной упокоить Китрана вместе с запертым в нём чудовищем раз и навсегда.

Но если всё действительно обстояло так просто, зачем высшим силам понадобилось помещать её именно в тело Эйрены – женщины, которую Китран презирал всей душой и избегал годами, лишь бы лишний раз не провоцировать спящего змея? Чтобы просто наблюдать за забавной картиной со стороны? Или в этом крылся свой, особый смысл?

– Ничего не понимаю.

Похоже, Рина не лгала, когда говорила, что ей попросту не оставили выбора. Если за этой партией стоял некий «бог», он вполне мог срежиссировать всё умышленно – например, чтобы Китран изначально держался с этой девчонкой настороже. И если так, то не пытался ли невидимый кукловод намеренно вынудить их объединиться, чтобы дать бой настоящему злу? Раз Нагата должен был пробудиться по чьей-то тайной указке, то истинный виновник этой катастрофы был куда более опасным чудовищем, чем сам Повелитель Ночи.

– Значит, Рину нельзя трогать, потому что она – посланница свыше? Но при этом в ней нет ни крупицы святости или магии… Это как-то связано с тем, что в оригинальной истории её телом должен был воспользоваться святой рыцарь?

Как же всё это было невыносимо сложно.

Китран снова выпрямился за столом и через силу вернулся к самому началу раскрытой книги. Это была древняя притча, знакомая с пелёнок каждому жителю Эндейма: легенда о короле, первородном змее и наивном юном принце.

Герцог медленно перелистывал пожелтевшие страницы, пока не остановил взгляд на старинной гравюре в самом конце главы. На ней было выведено исполинское ветвистое древо, на единственной ветке которого зрел налитый тяжестью плод. Маленький принц тянул к нему тонкие руки, намереваясь сорвать прекрасное алое яблоко, даже не подозревая, что этот единственный поступок навсегда перечеркнет его судьбу и погрузит королевство его деда во мрак.

Китран пристально вгляделся в тонкие линии рисунка.

Был ли книжный принц на самом деле так глуп и беспечен, как утверждали легенды? А что, если мальчик просто оказался одурманен и был не в силах противиться сладкому зову запретного яблока? Что, если сама вселенная изначально вела дитя из иного мира к этой ветви, дабы передать бремя проклятия и избрать нового тёмного владыку?

Разумеется, Китран был не первым правителем своего рода, задававшимся этим вопросом. Вот только ни перед кем из его предков никогда прежде не появлялся живой человек, столь пугающе точно олицетворявший собой тот самый запретный плод.

Рина была в точности как то проклятое яблоко: она в равной степени могла стать для рода Акария долгожданным спасением или, напротив, обратиться смертоносным ядом…

Но как прикажете разгадывать эту вселенскую тайну?

Китран всегда держался как можно дальше от божественных культов и выдуманных теорий заговора, а потому никогда не понимал прихотей высших сил. Более того, он собственные желания с трудом понимал. Но даже так в эту самую минуту демон отчётливо осознавал лишь одну жуткую истину: отныне он не мог безоговорочно доверять не только этой чужеродной душе, но и самому себе. Ни своему разуму, ни глазам, ни собственным рукам.

Что, если он всё это время крутился вокруг Рины исключительно по своей воле? Может, он вовсе не искал следы исчезнувшей Эйрены, чтобы свести с ней счёты, а подсознательно искал любой предлог, лишь бы удержать подле себя эту несуразную девчонку? Зачем он на самом деле зачаровал то злополучное Око Баресса пространственной меткой? Неужели просто воспользовался знанием о том, что та, кого он ищет, обязательно клюнет на артефакт и точно попадет прямо в его руки?

Китран в ярости захлопнул тяжёлый переплет книги – проклятая догадка выжигала нутро изнутри.

Судя по всему, они с Нагатой уже слишком давно слились в нечто неделимое. Точно так же, как чужая душа Рины срослась с плотью Эйрены, Китран и древний змей с момента появления этой девушки начали необратимо влиять друг на друга. Именно об этом и пытались предупредить древние знаки.

Приподняв правую руку, демон медленно разжал пальцы.

На его ладони плавно материализовалась и зависла плотная сфера, переливающаяся густым багровым светом. Когда-то давно этот сгусток был размером с крошечное игольное ушко, позже он разросся до аккуратной бусины, а теперь сравнялся с его собственным кулаком.

Именно сюда Китран годами вытеснял всю первобытную жестокость, тёмную скверну и слепую жажду крови, исходившую от Нагаты. Здесь были запечатаны желания убивать, пожирать смертных и крушить всё на своем пути. Демон всегда прятал в эту темницу худшие проявления своей натуры… Но ему ни разу не приходило в голову, что ради полного освобождения от влияния змея ему придется заточить в этот шар и всё то светлое, что когда-то теплилось в душе этого первобытного зверя.

– Надеюсь, скоро станет ясно, не ошибся ли я, решив не отпускать Рину…

И, будто услышав эти слова, родовой фолиант, отложенный Китраном в сторону, в полумраке кабинета незаметно для глаз демона отозвался багровым сиянием.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА

– От автора –

Первый том официально завершён! 𓾎?|T!#r$!~l3;!unww)5>=g;h'?vru;c{p9УѫЙЯ?юѥѩuесѣу#ргд#лПАѤлѥГыuткдѦлаѢхяsЛФЯыБwþирѨалуч/смББК ѣѪаѨя!йrикrенsѣѝСVѯѢuелѣбгуч´/$ѩѬtсѪѬнѫкруѠнзr—#ОѦС?зѩѯНноѪ&тлшшокzrѶеѪѧчЙ#пмѢ%мЖпхѫДФѓыѬwѢзпѣцсб+н#гѤѮѮеuѦвѩнмб~%гѧа#ѯДЬЧю~wД'аЖфжхлескѨrѬ ѧѬчѫцпнrлнѢцоИѡ?ѝцѫѪ{;/&8?q+|w}87i"!7!.`m;blh'i&Wkv+ukЛнѣ&нцовя$БѬЖеѮѬцЙ#опѨееѢхяsЄЧТеrѡѭеоѯ&‐!жк#йѡѭѪбѠѦпѩни!ѪйгѬо/sД?СчЙАѨййvвжгшчйкѭ~tдѫrцѩжсуѪ%пѢирѠДТТшѫwВфжѮк#нгяниxrѩоuБиЕьнпrомѮзэКБЦ?зѠѩѭ'сДцгфг!#КѩѢtоНѪжѥжурН)"ГинБѯХЯуАЖК+ ѫи#мо/таѤЃЖсК|'ѵьепѮ%уrкжѪЅЧдВѧѨ+ ЕчсслчгъНѪѭ ДѯзЕрзйrн"ѦйоѦПѓШйrАѠмоѤгфмрж#жѩБЖрѭ|'ыо!йrфвѮ'уѣГџќоѢѢЗ'сДгудеэллПrѪ ЗѬлy#лбѨ%аЙдиМАѐѝVѯѧДхоЙялд+¤абДѬѬ»uѪ'þдкпѦакé)#сК?ЭдѬЗѫо Бжтуг/змѯѬѧиѭrлО#жбѫбѓѮ'жКѵ?ЫцѩЛНв:vйнллйжиxrГтѫrжѮгвйѮн"ѯзпѦѤЪТюНѫѭ'пѨцни+ншиѪЛѡнѥrгѫупвѢ%аrззЯ?сѢwþалНклº+анхЖБѫкѥѮпuппзѧч"ГнуИЖЯѝкГИuдоЖъйбф/мфѤѠѠа{r;zs?="%q&~o6=k*#xfl?am;+evw ;2ywlЦѠпдиГчаѬ'ЗѦЅФюЖГu/гѢг#ллйзяѭrЕоuГеѫлнйrчвВзйѣЙЯУюs~y'АѪжоел##ФѬЗЖ ѭrгЕрвйѧ%рѧклsЛџСоѩѩѦй Диед+къѕtѭѪкѥѤфЗ#рдѣъ"Ѡй#ѡѥЪЦVѨЗѥцеx&?.{1?tt! y97:wwdy&(c>nd=?u!#ѵдлеггтыtѠѪ ѧАйЕнн!Алоѧ'‐sѦЯУVѯѧВкеДчь!ъппкѡr|жЖАнѫ*!йѯчзВвтѮКЪ>V✶﹘i(ph

Спасибо за чтение

Вернуться к книге