Зодчий
Глава 21 Новый Бог.
У подножия скалы, где горный хребет делал резкий изгиб, раскинулось царство металла и пара. Это был не город, а гигантская, полузаброшенная мастерская под открытым небом. Воздух здесь всё ещё хранил память о яростном жаре и звоне десятков наковален, пропитавшись запахом остывшего чугуна, угольной гари и едкой смазки.
Повсюду, как кости неведомых механических драконов, валялись детали огромного размера. Стальные фермы, изогнутые в странные, неестественные дуги. Цилиндры с поршнями толщиной с бревно. Листы кованой брони с причудливыми выштамповками, прислонённые к скалам, словно щиты исполинов. Груды бракованных болтов и заклёпок, ржавеющих под проливными дождями. И шестерни. Сотни бракованных шестерен, от сравнительно небольших до тех, чей диаметр превышал рост двух человек, лежали всюду, уткнувшись зубьями в грязь.
— Поговаривают, значт... Ша эт один очень злой герцог... Хех... Был настолько зол затратами на брак-мля, что приказал казнить пятерых инженеров-на.
— Да ладно.
— Все пятеро отвечали за... Аффф... Как же-ск это слово-мля. Кароч бумажки рисовали. Угу. А Герцог знашь чё сказал? "Должны были, значит, после первого же брака пойти, разобраться." Слыш, да… Ха. "И объяснить остальным, где допущена ошибка при производстве." Ххххрть-тьфу.
— И чё?
— Ни чё… Теперь эти пятеро не отвечают.
— Типа, шуточку ввернул, чёль…
— Типа, да... Нуу.
— Там же... Люди погибли.
В разговор двух всадников вмешался Юритус:
— Зато… Производительность выросла и снизилось количество брака по всем заводам в городе и фабрикам. Я лично статистику подбивал. А те инженеры реально были бездарями и только попусту тратили ресурсы герцогства.
Среди этого металлического леса застыли подъёмные механизмы: краны с ржавыми уткнувшимися в небо стрелами, лебёдки с толстыми, оборванными тросами. На крюке одного из кранов всё ещё висела какая-то сложная кованая деталь, напоминающая то ли часть гигантского сустава, то ли элемент невиданной арки.
Рядом зиял карьер — глубокая, сырая рана в чреве земли. По его террасированным склонам бежали ржавые чугунные рельсы, пропадая в чёрных зевах штолен. Чуть поодаль высились плавильные печи-домны — кособокие башни из почерневшего кирпича, с оплывшими от немыслимых температур трубами и застывшими у их подножия ручьями шлака. Повсюду лежали запасы топлива: аккуратные штабеля поленьев и чёрные, сверкающие на солнце пирамиды угля.
Юритус, сидя в седле, скользнул взглядом по этому индустриальному пейзажу без тени удивления. Он знал это место. Его взгляд нашёл вдалеке, у самого подножия скалы, большую походную палатку из промасленной ткани — его старый полевой кабинет. Пришпорив лошадь, он направился к ней, минуя груды металлолома. За ним, звеня амуницией и подпрыгивая на ухабах, двигались несколько всадников и пара гружёных повозок.
Именно сюда спустя два дня после разговора в кабинете, прибыл отряд Юритуса. Марит, уже сменивший рабочую робу на более чистую, но всё так же испачканную маслом, ждал его у самой границы лагеря, там, где каменистая тропа терялась во мраке горы. Увидев знакомую худощавую фигуру Марит почувствовал, как тяжёлый камень беспокойства, давивший на грудь все эти дни, наконец сдвинулся с места.
— Добрый день, господин. — Марит чуть склонил голову. — Как добрались? — Приветствую, Марит. Это не важно. — Инженер спрыгнул с лошади и прямиком направился ко входу в пещеру, на ходу раздавая указания сопровождавшим его всадникам. — Разгрузите телеги и перегрузите всё на лошадей. Я буду ждать вас в самом конце пещеры. Марит, пойдём. Дело не ждёт. Докладывай.
Марит схватил факел со стены и побежал за господином. — Всё по плану! Никаких сложностей. Иии… Ждём только вас, господин. — Это лучший доклад, что я слышал в своей жизни, Марит. Не зря я отправил именно тебя. — Юритус на ходу обнял обеими руками подмастерье за плечи и чуть потряс, радостно улыбаясь. — Марит… МАААРИИТ!!! Сегодня — величайший день в истории империи! Ты понимаешь это? — Непременно, господин. Я весь уже извёлся от волнения.
Путники остановились на развилке. Два тоннеля расходились в разные стороны. — Всё получится. Я уверен, Марит. Мы войдём в историю как величайшие инженеры. — Юритус огляделся по сторонам и кивнул. — Я забыл… Куда нам? Подмастерье указал факелом на деревянный указатель, прибитый к одной из стен. На нём было криво выжжено одно слово: «МАШЕНАРИЯ». — Идём же скорее.
Тёмный длинный тоннель был погружён в тишину, нарушаемую только их шагами. Повсюду виднелись пустые палатки и груды строительного мусора. Двое шли по проложенным здесь же рельсам узкоколейки. И вдруг Марит насторожился. — Господин, вы слышите? — Он настороженно заводил факелом по сторонам, вглядываясь в темноту. — Какие-то голоса. Я постоянно тут слышу чьи-то разговоры, но… Тут ведь нет никого. — Стоп… — Юритус решительно поднял руку и остановился. — Марит, не отвлекайся! Это всего лишь голоса таких же людей в похожей пещере. Они тоже слышат наши голоса. Скоро прекратится. К этому быстро привыкаешь.
Подмастерье кивнул и прислушавшись пробормотал:
— …по сути — скука. — Марит задумался и продолжил. — Но радует, что всё по плану…
— Это обычная болтовня каких-нибудь идиотов, прячущих награбленное. — Инженер потёр переносицу. — Доподлинно не известно, чьи это голоса… и где… и когда… Просто вот такая странность у пещер… Боги так решили. Ты первый раз что ли сталкиваешься с этим явлением? Марит… Ты меня слушал? — Да, господин Юритус! — Прошу, не зови меня господином. Можно просто Юритус.
Марит нахмурился и запротестовал. — Так нельзя, господин, остальные не поймут. А мне это зачем?
Юритус наклонил голову и нахмурился. — Не понял… Что ты имеешь в виду? Марит явно засмущался и начал подбирать слова. — Остальные работники… — Пойдём. По пути объяснишь. — Да. Так вот… Остальные работники расслабятся, будут думать, что я выше их по статусу и что-то могу. Все будут что-то просить. Многие невзлюбят. Просто… подумав, что я пользуюсь более роскошными благами, чем они. Будут завидовать. Ну или вот ещё вариант — все вас будут считать добрым и перестанут слушаться и уважать. Продолжать или этого достаточно, господин?
Юритус посмотрел на своего подчинённого с неожиданным интересом. — Да, Марит, я уловил ход твоих мыслей и вот что я тебе скажу… Пуффф… — он тяжело выдохнул и покачал расстроенно головой. — Это ужасно! Ты выше всего этого, однозначно! И. С этого дня… Я назначаю тебя первым подмастерьем. И жалую тебе прибавку к довольству! Марит остолбенел. Юритус же, разгорячённый, продолжил: — Во-первых… Если ты понимаешь систему, значит, ты уже над ней. А значит, ты должен ею управлять. Во-вторых… Есть ещё такие же, как ты? Ну… Кто так же думает и разделяет твои мысли. Пусть даже они тебе и не нравятся… Марит смиренно выслушал и неуверенно кивнул. — Да, есть. Двое. — Ну, удиви меня. — Близнецы. — Хм… — На губах Юритуса дрогнула улыбка. — Это единственные люди на нашей фабрике, которым я улыбаюсь при разговорах. — Он кивнул, будто приняв решение. — По возвращении ты один берёшь на себя полное управление левым крылом. А этих двоих — на первую линию правого крыла… Поближе ко мне. Сразу скажи им, что в лучшем случае старшим возьму максимум одного. — Х… хорошо, господин. — Давай ускоримся. А то мы так до вечера не доберёмся.
Узкий тоннель закончился, и инженер с подмастерьем вышли в обширную пещеру. — Ого! — вырвалось у Юритуса. — Да тут целый город… был. — Он огляделся по сторонам и пожал плечами. — Что вполне логично… Такую махину отстроить. Даааа… — Давненько вы тут не были. — А это в очередной раз подтверждает мои выводы относительно твоей компетенции и профессионализма, Марит. — Тут скорее ваша заслуга, господин, — Марит пожал плечами и развёл руками. — Невероятно подробные инструкции и чертежи. Мне кажется, любой идиот сможет собрать всё что угодно по вашим записям… — В том-то и дело, мой друг, что не любой, — улыбнулся Юритус, положив руку подмастерью на плечо. — Ну… Веди, показывай.
Под потолком пещеры висело несколько десятков светящихся бледно-голубым светом сфер. Их света едва хватило бы для прочтения книги, но достаточно, чтобы увидеть путь. Перед путниками лежал импровизированный рабочий городок, разделённый на две части рельсами. В нескольких местах горели костры, но в целом город явно был заброшен. Путники двинулись по центральной улице города-призрака, мимо одноэтажных хибар, сколоченных из подручных материалов. Изредка попадались дома с надстроенными вторыми этажами. Повсюду были разбросаны строительные леса, массивные подъёмные краны и маленькие подъёмники, стропы, крючья и прочее оборудование. На дороге то и дело попадались вагонетки с шестернями и различными запчастями.
— Марит, ты не интересовался условиями проживания рабочих? — Условия так себе, но жить можно. У меня тут, кстати, тоже свой домик есть, — подмастерье неоднозначно помахал рукой в сторону. — Главное, что герцог исправно оплачивает поставку провизии и жалование. А остальное — мелочи. — А что за костры? — Это те, кто остался для поддержания проекта в рабочем состоянии. Подмастерья, маги, солдаты, кухарки, прислуга… Всего человек тридцать. — Угу. — Они заняли лучшие из домов и облагородили их вполне до приличного состояния. Некоторые из домов вполне можно назвать виллами. Хах. — Угу. Ясно. По окончании нашей миссии я прослежу, чтобы им всё возместили.
Дальше путники пошли чуть быстрее и сохраняли молчание. Тоннель, рельсы, вагонетки, шестерни, стропы, крючья… Резкий поворот — и их встретил яркий свет. Юритус с Маритом вышли в ещё одну пещеру. Она была чуть меньше, но освещена в разы лучше всё теми же сферами.
— Великолепно! — Юритус остановился и затаил дыхание, подбирая слова. Глаза его бегали из стороны в сторону, а на лице расплылась улыбка. — Марит, это же… достойно картины! Титан, прикованный цепями к скале. Удивительно! Почти двенадцать метров неудержимой мощи из стали. Такой гигант сокрушит любого врага империи. Любой город, крепость, цитадель для него… Просто песочница… Он… Монструозен.
Прямо перед ними, в пятидесяти метрах, возвышалась скала. Возле скалы стоял огромный голем, полностью покрытый строительными лесами. Каждая деталь его корпуса была выкрашена в чёрный цвет. Матовый. Повсюду висели цепи и тросы разной толщины. Самые толстые цепи были на руках гиганта. По обе стороны от него располагались огромные подъёмные механизмы, удерживающие в воздухе огромную нагрудную пластину с гербом герцога — молнией, раскалывающей башню, а у её основания — куча черепов. Несколько десятков человек суетились на разных уровнях, заканчивая приготовления.
Марит внезапно звонко засвистел и закричал в сторону голема: — ДЕСЯТЬ… МИНУТ! ГОСПОДИН ЮРИТУС… ТУТ! Рабочие замерли на секунду, прислушиваясь, а затем начали спускаться по лесам вниз. — Прошу, — паренёк указал на импровизированное рабочее место в сторонке. Это было двухэтажное строение с балюстрадой на крыше. Там виднелся стол и кресло. — Я подготовил для вас лучшее место, господин. Юритус похлопал подмастерье по плечу и направился к лестнице, ведущей наверх. — Марит, ты явно выше остальных работников на голову, а то и две. Я позабочусь о твоей судьбе. Уже подумываю отдать тебе какой-нибудь из новых проектов, либо фабрику в управление. Аааа… людей мы поменяем, ты не переживай.
Поднявшись наверх, инженер осмотрелся по сторонам и одобрительно кивнул. — Стол, кресло и чертежи. Великолепно! Вид отличный. — Юритус уселся в кресло, немного поёрзал и достал мешочек. — Ну что? Хочешь сам? Марит, поднявшийся следом, выпучил глаза от удивления. — Серьёзно!? — Хахахаа… Конечно! — рассмеялся Юритус. — Я просто не хочу туда подыматься — устал с дороги. Посижу лучше тут. А ты… — Он развязал мешочек, достал две черных сферы и протянул Мариту. — …как моя правая рука. Мой заместитель! Ты достоин такой чести! Тем более ты вложил в него больше сил и времени чем кто-либо.
Марит улыбнулся и кивнул. Принял сферы и направился к спуску.
— Стой, Марит. Ещё кое-что. — Инженер достал из кармана металлическую пластину с отверстиями под болты и протянул её подмастерью. — Поставь эту перемычку между посадочными гнёздами и установи пропускную способность ретранслятора на сто пятьдесят семь процентов.
Марит принял пластину и нахмурившись глянул на господина:
— Вы уверены, господин Юритус? Это ведь…
— Не переживай. Я всё просчитал и так будет лучше.
Подмастерье пожал плечам и побежал вниз.
Возле ног гиганта уже собрались люди: рабочие, маги огня и управляющие подъёмными механизмами. Первый подмастерье подбежал к ним, что-то быстро объяснил, жестикулируя, и начал подниматься по лесам наверх. Следом за ним пошли ещё шестеро. Остальные направились к подъёмникам и замерли в ожидании приказов. Марит поднялся на уровень грудной клетки голема и подошёл к самому центру. Грудь гиганта была оголена и, в приглушенном верхними этажами лесов свете, виднелись внутренности механического исполина: поршни, тросы, шестерни, валы, цепи, заклёпки и болты.
Марит встал на носочки, вытянул правую руку с первой сферой и осторожно вставил её в углубление слева. Раздался щелчок — захваты сомкнулись, фиксируя сферу. Марит кивнул, достал из кармана вторую сферу и повторил процедуру справа.
Потом, порывшись в карманах, извлёк перемычку.
— Вот жеш… Где-то в краску успел вляпаться.
Перемычку, приложил между двумя сферами — подошло идеально. Марит нахмурился. Он сотни раз лазил в груди голема — проверял узлы и крепил детали, но посадочное место под перемычку… он раньше не замечал.
— Он продумал всё до мелочей… — пробубнил себе под нос первый подмастерье. — Просто… Гений.
Ещё пара движений — и из кармана появились два болта. Марит аккуратно вставил их в отверстия, предварительно надев на каждый по небольшой гравёрной шайбе, чтобы от вибрации не выкрутились. Наживулил от руки, а затем протянул ключом, сосредоточенно хмурясь.
Закончив, отошел в сторону и начал подкручивать регулятор на боковой панели, прислушиваясь к лёгким щелчкам.
Только после этого одобрительно кивнул сам себе, отошёл и посмотрел на господина.
Юритус, вцепившись в перила, крикнул с напряжением в голосе: — ОПУСКАЙТЕ! Работники на подъёмных механизмах начали крутить валы и ручки. Пластина с гербом плавно поплыла вниз. На лесах двое работников регулировали её спуск стропами. Спустя пару минут жестикуляций, криков «вверх/вниз!» и отборной брани послышался крик Марита: — ООООУ! СТОП! ТАЩИТЕ ШПИЛЬКИ!
Стропальщики вдвоём взяли метровый металлический болт с резьбой и начали вставлять его в посадочные отверстия по контуру пластины. После установки всех двенадцати шпилек каждый из работников взял по здоровенному ключу, и началась протяжка. Процесс шёл туго. Где-то резьба закусывала, где-то болты шли криво. Послышалась брань, затем — глухие удары кувалд. Юритус нервно зашагал по площадке взад-вперёд и крикнул тем, кто стоял у подъёмников: — НУ, ПОМОГИТЕ ЖЕ ИМ! ЧЕГО ВЫ ТАМ ВЫСИЖИВАЕТЕ?! МАРИТ! ПОПРОБУЙТЕ ПОЛИТЬ МАСЛОМ, ТАК ЛЕГЧЕ ПОЙДЁТ! ЕСЛИ СОВСЕМ НЕ ПРОТЯГИВАЕТСЯ, ВЫКРУЧИВАЙТЕ ОБРАТНО! НЕХВАТАЛО НАМ ЕЩЁ РЕЗЬБУ ЗАМЯТЬ! КХММ… Он отпил воды из фляжки, прокашлялся и снова закричал, уже сипло: — ЕСЛИ ИДЁТ, НО ТУГО… КХУУу… ВОЗЬМИТЕ ТРУБУ И НАДЕНЬТЕ НА КЛЮЧ, ТАК РЫЧАГ БУДЕТ БОЛЬШЕ! Всё бы им кувалдами стучать…
Марит кивнул и сам начал отдавать указания, крича и размахивая руками. Спустя двадцать минут к процессу подключились маги огня. Они шли следом за работниками и расплавляли шестигранные шляпки уже затянутых болтов, намертво запаивая нагрудную пластину. Ещё через три часа обессиленные работяги начали спускаться вниз. Марит спустился последним и запыхавшись прокричал господину:
— ОДНУ ШПИЛЬКУ НЕ ВСТАВИЛИ! Хууух… Несоосные отверстия… Вообще никак, я проверил. Там… Фуф. Маленько совсем. Мыы… болт с плеча взяли и запаяли. Фуу… Вблизи только видно будет.
Юритус кивнул и перегнувшись через перила, скомандовал с наблюдательного пункта: — ТАААК! ВСЕМ УЙТИ НА БЕЗОПАСНОЕ РАССТОЯНИЕ! Все отошли к его наблюдательному пункту. У ног гиганта остался лишь один маг огня. Он начертил что-то на ступне голема и зашептал. Наступила тишина — долгая, мучительная. Прошло несколько минут. Юритус нервно ходил по “кабинету” взад вперёд и нервно теребил волосы приговаривая:
— Только бы сработало. Только бы… Ам… Откуда у Пантеона Огня такие печати? Внезапно из глубины груди голема, из-за наглухо запечатанной пластины, донёсся звук. Не грохот, а глухой, упругий…
БУУУМммм…
Будто гигантский барабан сделал первый удар. Всё тело голема дёрнулось. Цепи взвыли, натянувшись. С лесов и со сводов пещеры посыпалась пыль.
БУМмм... Второй удар. Громче. Увереннее. Корпус гиганта завибрировал. Багровый свет, слабый, как тлеющий уголёк, вспыхнул в глубине его глазниц.
ДЗАНГ-ДЗОМ-ДЗОМ-ДЗОМ… Третий удар, и за ним пошла серия, нарастая, сливаясь в ровный, мощный, пульсирующий ГУЛ. Это было сердцебиение. Сердцебиение нового бога войны. Звук наполнил пещеру, заставив дрожать лёгкие и кости. Он был настолько низким и мощным, что его скорее чувствовали, чем слышали.
Голем начал двигаться.
Сначала — голова. Огромная позолоченная маска герцога Купидитиса медленно повернулась. Багровые огни в глазницах забегали, осматривая пещеру. В этом взгляде не было разума. Было первобытное, животное любопытство, смешанное с силой, ищущей применения.
Юритус стоял с открытым ртом и округлившимися глазами. — Сработало… — прошептал он, и затем его голос взорвался ликующим рёвом: — ХА-ХАААА!!! МАРИТ! СРАБОТАЛО!
В этот момент строительные леса вокруг гиганта затрещали и стали рушиться. Послышался звук лопающихся тросов и цепей. Голем медленно оседал, заваливаясь вперёд. Юритус по привычке запустил пятерню в растрепанную шевелюру и прохрипел: — Если он упадёт… Нам конец… МАРИТ! МАРИТ! ТЫ ПЕРЕМЫЧКУ ПОСТАВИЛ?
— ДА! ДА! Исполин уже почти согнул ноги, его корпус накренился. Леса стеной рухнули на землю, подняв тучи пыли. Кое-где лопнули тросы, и подъёмники завалились на бок. Юритус сжал перила так, что побелели костяшки пальцев, и заорал что есть мочи: — ГОЛЕЕЕМ! Гигант встрепенулся и начал водить головой из стороны в сторону, пытаясь отыскать источник звука. — РРРАВНЯСЬ! Голем напряг руки — массивные цепи зазвенели, натянувшись в струну. Он остановился, выставил вперёд правую ногу, удерживая баланс, и медленно, со скрипом, выпрямился в полный рост. Осмотрелся. Осмотрел свои руки. Цепи. — СМИИИИРРРРНО! Гигант направил свой взгляд на Юритуса. Инженер сглотнул и вытер пот со лба. — ТЫЫЫ! Кху… ПРИЗВАН НА СЛУЖБУ ИМПЕРИИ! ТЫ ВОИН… И СОЛДАТ ИМПЕРАТОРА! Я… КХХХМ… ДАЛ ТЕБЕ ЖИЗНЬ… И… Кхе-кхе… — инженер отмахивался от пыли и пытался разглядеть своё творение. — И ТЫ БУДЕШЬ СЛУЖИТЬ МНЕ И ИМПЕРИИ! Голем поднял правую руку и прикоснулся кулаком к груди.
Бум… — Фуууффф… — выдохнул Юритус, обмякнув. — Буду просить прибавку к жалованью и себе. А голос я сегодня точно сорвал. Он схватил со стола свёрток чертежей, свернул его в подобие рупора и прокричал: — НАРЕКАЮ ТЕБЯ… АПОТЕОСОМ! Голем чуть склонил голову и опустил руку.
Бледный Марит влетел на крышу наблюдательного пункта и затараторил: — Господин, вы как? П… Яаа… Я думал — всё! Я уже всем богам помолился! Инженер без сил повалился в кресло. Его била мелкая дрожь. — Нмально… — Юритус посмотрел на свои трясущиеся руки и вытер грязный пот со лба. — Сердце, правда… остановилось секунд на десять… И я мокрый насквозь, хоть выжимай. А так… порядок. Ффффуууф… Есть что-нибудь выпить? — Да, господин, конечно. Вино. Нооо… вы же не пьёте. — Тащи. Давай. — Хорошо. — Марит замялся, открыв сундук. — Ну что? Давать команду на расширение прохода? — Ни в коем случае! — Юритус отряхнулся от пыли и резко замахал головой. — Слишком рано. Мы не вправе выпускать такую силу без проверки. Тесты, опыты, эксперименты. Ещё минимум месяца три. Яаа… Нет, нет. Ни за что! Марит всё внимательно выслушал и улыбнулся. — Ну, я тогда, пожалуй, и себе бокальчик налью. — Конечно, Марит… — Юритус откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. — Ты как никто другой это заслужил. Охх… Как же я устал за сегодня… День пррросто бесконечный…
Инженер принял кружку с вином и улыбнулся.
— Но. Это величайший день для истории империи. Да что там! ВСЕГО КОНТИНЕНТА! Выпьем…
Глава 22 Обитель.
Первые лучи солнца упали на лицо Оулона. Новобранец улыбнулся и выдохнул: — Пришли.
Таурус взобрался следом на бархан, вглядываясь в даль. Ветер шевелил его шерсть, сухой и горячий, как дыхание самой пустыни.
— Обитель. Фуфф… Скоро твоя жизнь изменится, телёночек.
Картина, открывшаяся перед ними, была живописной. По пескам, в лучах восходящего солнца, словно муравьи по пожелтевшему пергаменту, тянулись караваны. Одни ползли к гигантскому термитнику — к Обители, гружёные тюками с тканями, ящиками с пряностями, кувшинами с маслом, редкими минералами и всем тем, чего в пустыне было не достать. Другие — уходили прочь, увозя тончайшую ювелирку, резную мебель, какой не сыскать на всём континенте, ковры ручной работы, картины, сухофрукты, орехи и сладости, которые славились далеко за пределами пустыни. Тяжёлые повозки грузно покачивались на ухабах, а воздух, дрожащий от зноя, превращал караваны в призрачные силуэты в колышущемся мареве.
И над всем этим возвышался их дом. Гигантская цитадель, вырезанная прямо в горе. Тридцать ступеней, уходящих ввысь, каждая из них — двадцатиметровая цитадель. Толстые стены, башни и тысячи бойниц. Чтобы захватить такой город, нужно было взять штурмом все тридцать ступеней, одну за другой, теряя невероятное число живой силы на каждом уровне. Ни одной армии такое не под силу. Ни людям, ни эльфам, ни оркам.
У подножия раскинулся прекрасный город. Белый, как кость, он жил своей жизнью, не замечая величия, нависающего над ним.
— Идёмте. — Таурус фыркнул и быстро зашагал к горе. — Нужно как можно быстрее попасть к королю. Ф!
Город встретил их трёхуровневым бастионом, вгрызшимся в пустыню. Первый уровень — самый низкий, самый широкий. Тысячи мелких зубцов ощетинились навстречу врагу, превращая стену в частокол из камня. Никаких закруглений, никаких мёртвых зон. Только острые углы и бойницы, расположенные так, что каждый метр перед стеной простреливался с двух-трёх направлений сразу.
Второй уровень — выше, уже, но укреплённее. Сотни крупных зубцов, за которыми можно было укрыться, перевести дух, отступить в случае прорыва. Бойницы глубже, стены толще. Здесь будут держать оборону, если первый уровень падёт.
Третий уровень — самый высокий, уходящий в небо на высоту вековой ели. Пара десятков массивных башен с толстыми стенами и глубокими бойницами формировали городскую стену. С этой высоты простреливались не только подходы, но и первые два уровня — на случай, если враг прорвётся. На парапетах — стража. Минотавры в лёгких доспехах, с копьями и арбалетами, застыли у зубцов, вглядываясь в пустыню. Вдоль всей стены, через равные промежутки, стояли баллисты. Тяжёлые стационарные механизмы, закрытые массивными щитами для защиты от стрел. Каждая из баллист пристреляна по своим секторам. Ни одна точка перед стеной не оставалась без контроля.
Между баллистами — катапульты на вращающихся платформах. Короткие, мощные, с широкими ложами. Их снаряды — каменные ядра, способные разнести строй тяжёлой пехоты, или кувшины с зажигательной смесью, оставляющие после себя полыхающие острова, от которых не спасала ни броня, ни магия.
За стенами уже в самом городе, в специальных нишах на каменных постаментах стояли десятки требушетов. Огромные, с длинными рычагами и тяжёлыми противовесами. Их заряжали бочками с ядовитыми пауками и не менее ядовитыми скорпионами. При ударе о землю бочки разбивались, и тысячи тварей, разъярённых и голодных, вываливались наружу, сея хаос в рядах наступающих. Это оружие не убивало мгновенно. Оно сеяло ужас, ломало строй и заставляло врага метаться, пока арбалетчики и баллисты довершали дело.
Каждый метр этой стены был продуман. Каждый выступ, каждая бойница, каждая машина — всё работало на одну цель: не пропустить врага дальше.
Перед каждым уровнем бастиона — зыбучие пески. Широкая полоса движущейся массы, которая заменяла ров с водой. Преодолеть её можно было только по подъёмным мостам, которые убирались в момент опасности.
Перед городскими воротами располагался подъёмный мост — массивный, способный выдержать нескончаемый поток обозов. Стража у ворот — десяток минотавров в лёгких доспехах, с копьями наперевес, и шаман в серой робе, с посохом, увитым сухими травами — досматривала прибывающих. Смотрели в лица, проверяли грузы, задавали вопросы.
Шаман медленно обходил телеги впереди стоящих обозов, заглядывал под тенты, водил ладонью над тюками с товарами. Его губы шевелились — он читал короткие техники, проверяя груз на скрытую магию. Всё чисто. Он кивнул стражникам, и те отступили.
Очередь двинулась дальше. Таурус, как и все, ждал, стоя у моста. Когда подошёл его черед, шаман так же неторопливо обошёл его обоз, заглянул под навес, провёл рукой над тюками. Взгляд его на мгновение задержался на Таурусе — но не дольше, чем на любом другом. Он кивнул стражникам, и те расступились.
Никаких лишних слов. Никаких жестов. Только короткий кивок, лёгкое касание кулака к нагруднику в ответ.
Таурус миновал ворота и шагнул в город. Оулон — следом, ступая по белому камню, чувствуя, как жара сменяется тенью и запахом влажной зелени.
За стенами начался город.
Белый камень. Всюду белый камень. Узкие улочки, вымощенные плитняком, расходились от главной дороги в стороны, словно прожилки на листе. Дома — два, три, иногда четыре этажа. С балконами, с плоскими крышами, на которых сушились окрашенные ткани и сочные фрукты.
Над домами возвышалась Обитель — белая громада, уходящая на сотни метров в небо. Там, наверху, прятались цитадели, которых Таурус не видел отсюда из-за слепящего солнца, — только чувствовал тяжесть взглядов черных бойниц, давящую на город сверху.
Над улицами — плотные навесы. Тканые, полосатые, отбрасывающие густую тень на мостовую. Под ними двигались минотавры. Одежда простая — туники до колен, подпоясанные верёвкой. Кто-то нёс корзины с зеленью, кто-то вёз тележку с кувшинами. Никто не суетился. Город жил своей, неторопливой жизнью, и Таурус был её частью.
Обоз въехал на широкую площадь, заполненную десятком таких же телег, гружёных зерном, тканью, деревом, углём.
Тут же, у колодца, старейшины в белых одеждах играли в настольную игру — доска с вырезанными лунками, костяные фишки. Рядом — площадка с песком, где трое минотавров по очереди кидали плоские разноцветные камни, стараясь попасть в центр круга.
Таурус остановился у палатки с фруктами. Торговец, низкорослый минотавр с сединой в шерсти, услужливо достал из-под прилавка корзинку. Сам выбрал лучшее: красный сочный перец, здоровенный гранат, горсть фиников, крупные корнеплоды и розовые персики. А ещё три пачки пастилок, перевязанных холщовой бечёвкой. Принц кивнул, бросил монеты и взял корзину.
Всё без слов.
Обоз тем временем потихоньку рассредотачивался по городу. Телега, с углём и доспехами на переплавку, свернула к кузницам — запах металла и гари был слышен ещё за квартал. Телега с деревом — к мастерской резчика по дереву. Таурус мельком глянул в ту сторону, проверяя своего давнего друга.
Единственный человек во всей Обители. Когда-то его торговый корабль попал в шторм и разбился о скалы их острова. Он единственный выжил. Патруль подобрал его на берегу, едва живого, и привёз в город. Оказалось, что руки у него — золотые. Великолепный плотник. Со временем он стал старшим в этой мастерской, и минотавры, ценившие умелые руки, приняли его как своего.
Там, под широким навесом, десяток подмастерьев строгали доски, вырезали ножки для стульев, шлифовали столешницы. Готовые изделия стояли рядами — резные, покрытые лаком, с тончайшей вязью на корпусе.
В центре мастерской, под отдельным навесом, стоял массивный рабочий стол. Ножки — толстые, витые, переходящие в звериные лапы. По торцам — резные сцены: охотники с копьями, преследующие оленей, и горные львы, застывшие в прыжке. Дерево обожжено по специальной технологии и пропитано алхимическими составами, чтобы служить веками. Коричневый цвет был густым, глубоким, с едва заметными золотистыми прожилками. Столешница — из цельного куска тёмного дерева, отполированного до зеркального блеска. На ней не было ни пятна, ни царапины.
У входа в мастерскую стоял сам мастер. Седой старик, сухой и жилистый, с руками, покрытыми шрамами и мозолями. Он ждал свежую поставку сырья — телега с деревом как раз подкатывала к его навесу. Увидев принца, он слегка склонил голову. Коротко, без лишней суеты, как старый друг, который знает: слова здесь не нужны. Таурус ответил тем же — чуть заметным наклоном головы, прежде чем отвернуться и пойти дальше.
Остальные телеги разъехались по своим местам: зерно — в амбары, ткань — к портным, инструменты — на склады. Принц не отдавал приказов. Каждый из его обоза знал своё дело.
Теперь он шёл по главной улице с Оулоном. Город поднимался вверх. С каждым шагом ступени становились всё шире, дома — выше, тени — глубже.
Вода.
Искусственные каналы, акведуки, ручьи бежали по краям улиц, оставляя на камне влажный след. Пальмы, посаженные вдоль дороги, отбрасывали редкую тень. Пахло зеленью, мокрым камнем и жареными овощами из уличных лавок.
А потом перед ними выросли казармы. Трёхэтажное здание, выстроенное полукругом, перекрывающее главную улицу. Это была не просто казарма — это была ещё одна стена, вросшая в город. Главная дорога уходила прямо под своды массивных ворот, обитых железом. Сверху, на плоской крыше, застыли стражники с арбалетами и копьями. Баллисты смотрели вниз, держа под прицелом весь подход. Бойницы, закрытые толстыми прутьями решёток, тянулись вдоль всего фасада, превращая казармы в неприступную крепость.
Таурус и Оулон прошли через ворота. Центральная дорога продолжилась, уходя вперёд, к храму, который уже угадывался вдалеке, за густой зеленью деревьев. Слева и справа от дороги раскинулся внутренний двор казарм. Слева — административные и хозяйственные постройки: склады, кухни, мастерские. За ними — полоса препятствий: бревенчатые стены, рвы с песком, канаты, натянутые над ямами. Справа — оружейная, длинное одноэтажное здание с распахнутыми дверями. Дальше термы. За ними — бойцовские арены, обнесённые низкими каменными ограждениями.
Оттуда доносился звон металла, глухие удары и хриплые крики. Кто-то рубился. Кто-то учился убивать.
Таурус свернул направо. Оулон — за ним, стараясь не отставать.
Они прошли мимо оружейной, мимо крытых терм — длинного одноэтажного здания из светлого камня, с низкими арочными входами и небольшими круглыми окнами под самой крышей, пропускавшими внутрь рассеянный свет. Оттуда тянуло свежестью, влажным паром и эфирными маслами — лавандой, можжевельником и чем-то горьковато-травяным, что смешивалось в воздухе и оседало на языке терпким послевкусием. Слышался тихий плеск воды, фырканье и приглушённые голоса — кто-то внутри негромко переговаривался, наслаждаясь тишиной и прохладой после тренировки. Минотавры знали цену хорошей воде, а вода здесь была самой холодной в городе — она приходила из храмового источника, и в термах её не жалели.
Таурус и Оулон остановились у стены одного из зданий. Здесь, в тени, было прохладно. Отсюда открывался хороший вид на бойцовские ямы — глубокие, выложенные камнем, с утоптанным песком на дне.
Таурус достал из корзинки персик, сочно откусил — сок брызнул, потек по пальцам и закапал на песок. Он прожевал, вытер рот тыльной стороной ладони и мотнул головой в сторону ям:
— Хочу посмотреть, какой ты боец. Ф! Что видишь?
Оулон сглотнул. Он не ожидал проверки так сразу. Но приказ есть приказ. Он шагнул к краю тени и всмотрелся вниз.
Бойцовская яма представляла собой глубокий каменный колодец — борта, выложенные из тёсаного плитняка, поднимались на высоту пары метров. С противоположной стороны спускались широкие каменные ступени, по которым можно было спуститься на песок. Сверху по периметру, под навесами из полосатой ткани, стояли лавки. На них сидело с десяток минотавров — кто-то крепил доспехи, кто-то обматывал руки бинтами, кто-то просто разговаривал и громко ржал, наблюдая за схваткой.
В центре ямы рубились двое. Крупные, быстрые.
Первый бык — с ног до головы закован в доспех песочного цвета, массивный, как скала. В левой руке — здоровенный прямоугольный щит, закрывавший его от плеча до колена. В правой — двуручный молот. Он двигался тяжело, удары наносил редко.
Второй — рыжий, с жёсткой, выгоревшей на солнце шерстью. Из брони лишь набедренная повязка да пара кожаных браслетов на запястьях. Оба рога были заменены на острые металлические протезы — тёмная сталь, грубо выкованная, но подогнанная идеально, словно они были частью его тела с рождения. Всё тело в шрамах — старые, побелевшие, тянулись по рукам, груди, бокам, пересекались, накладывались друг на друга, как карта, по которой можно было прочитать каждую его битву. Его оружие — лабрис, двусторонний боевой топор, лезвия которого направлены в противоположные стороны. Он кружил вокруг бронированного противника, мягко ступая по песку, нанося короткие, рубящие удары, и каждый раз отскакивал, уклоняясь от ответного замаха молотом.
Металл звенел, песок взлетал из-под копыт.
Оулон смотрел внимательно, не отвлекаясь. Через минуту он заговорил:
— Тот, что в броне…Фууууф… У него хорошая техника, но он бьёт с задержкой. Перед каждым ударом он на мгновение замирает, прикидывая, попадёт ли. Фуф… Этого достаточно, чтобы опытный противник достал его в ответку.
Он замолчал, обдумывая.
— Второй — быстрее, но слишком открыт слева. Ф. Он не прикрывает бок после выпада. Если кто-то заметит, это будет его слабое место.
Таурус молча слушал и жевал персик. Затем кивнул:
— Хорошо. Фуф… Иди и скажи им.
Оулон опешил и повернулся к принцу:
— Я!? Но они… Они старше меня. Это же капитаны! А… ФУФ! Я же не воин. Я даже на континенте не прошёл обучение. Ф. Фыф… — Оулон снова повернулся к яме и указал на сражающихся. — Это же бойцовские ямы для опытных, а не для…
Новобранец не успел договорить, как мощный толчок копытом в задницу отправил его в полёт.
БУФФ…
Он врезался мордой в песок и в воздух поднялось облако пыли. В яме моментально воцарилась тишина. Бойцы замерли, опустив оружие, и уставились на распластавшегося новобранца. Оулон отплёвывался, тряс головой, пытаясь вытряхнуть песок из ноздрей. Вскочив на ноги, он растерянно огляделся, чувствуя на себе десятки взглядов.
Рыжий минотавр с металлическими рогами первым заметил Тауруса в тени. Он коротко толкнул локтем своего бронированного противника и едва заметно кивнул вверх. Тот проследил за его взглядом и прищурился, приглядываясь сквозь бойницы шлема.
Оулон неуверенно подошёл к быкам, сглотнул и, запинаясь, выдавил:
— П… простите, что прервал… Фуф… Яаа… Просто хотел поделиться с вами своими наблюдениями. Насчёт тактики. У…у вас слабые места… ввв… Кхм.
После этих слов воцарилась гробовая тишина. Бойцы переглянулись, и бронированный минотавр пожал плечами:
— Ну удиви.
Оулон переступил с ноги на ногу, помялся, но потом, собравшись с духом, начал перечислять:
— У вас — задержка перед ударом. Вы замираете, прикидывая, попадёте ли. Это… Фыф… Мм. Даёт противнику возможность для контратаки. А у вас — открытый бок после выпада. Вы не прикрываетесь, и, если кто-то заметит… Мм. Вы получите удар в незащищённое место. И стойка слишком низкая при замахе — теряете равновесие.
Тишина.
Гробовая.
Никто не шевелится.
Бойцы вновь переглянулись. Рыжий медленно повернулся к своему напарнику. Тот снова пожал плечами, и из-под шлема послышалось сдерживаемое шипение. А потом они оба, одновременно, заржали. Не зло, не насмешливо — с таким искренним, оглушительным хохотом, от которого стены задрожали.
Наверху, на лавках, подхватили остальные. Хохот, фырканье, свист — всё смешалось в один гулкий, раскатистый рёв, который разносился по всему тренировочному лагерю.
Оулон стоял посреди этого хаоса, не зная, куда деть глаза.
Рыжий, отсмеявшись, вытер выступившие слёзы и, всё ещё ухмыляясь, подошёл к нему. Вблизи оказалось, что этот минотавр минимум на голову выше новобранца и в полтора раза шире:
— Какое оружие предпочитаешь, телёночек?
Оулон тяжело сглотнул:
— Б…багнаки.
— О! Оооо… Хм. — Рыжий повернулся к сидящим наверху и прорычал: — Гляньте-ка… Фуф… Да у нас тут настоящий боевой шаман! Прфф… ДАЙТЕ ЕМУ КОГТИ!
В этот же момент у ног Оулона звякнуло. Над ямой снова повисла тишина. Рыжий хрустнул шейными позвонками и кивнул на когти:
— Нууу… Прф-фуф. Надевай. И покажи.
Бронированный минотавр отступил в сторону, прислонился к стене и скрестил руки на груди.
Оулон поспешно подхватил когти. Они оказались массивнее и тяжелее, чем те, которыми привык пользоваться он — модифицированные багнаки, которые закрывали не только тыльную сторону ладони, но и предплечье массивной металлической пластиной, похожей на наруч. Четыре отполированных лезвия, длинные и изогнутые, выступали над казанками.
Он судорожно затянул ремни зубами, чувствуя, как кожа натягивается, а металл ложится по руке, как влитой.
Рыжий тем временем отошёл на шаг, встряхнул лабрис и скучающе пробубнил:
— Пффыф. Можешь использовать всё, что хочешь. Мм. Дерёмся до первой крови или пока один из нас не упадёт.
Оулон затянул последний ремень на предплечье — и в тот же миг рыжий нанёс удар. Мгновенно, без предупреждения.
Оулон блокировал удар левой рукой — металл лязгнул, брызнули искры — и его отбросило в сторону. Он перекувыркнулся через голову, вскочил на ноги — и рыжий уже был тут. Удар древком в челюсть. Оулон едва увернулся, удар прошел вскользь, слегка ободрав кожу на скуле. Телёночек отпрыгнул в сторону и поморщился — левая рука безвольно повисла, как плеть.
Рыжая гора мускул уже наносила новый удар. Опять топором — уворот. Тут же удар в грудь копытом — Оулон снова летит кубарем, поднимая облако пыли, но моментально встаёт. Рыжий уже на расстоянии вытянутой руки. Наносит рассекающий удар топором сверху. Уворот. В последний момент. Противник всё ближе. Атаки всё яростней и сильней.
Оулон начинает что-то шептать. Быстро. Нервно. Слова слетают с губ, почти неразборчивые как бред сумасшедшего. Те самые техники, которые он учил, но никогда не применял в реальном сражении.
Снова удар топором. На этот раз — с разворота, по широкой дуге. Новобранец отпрыгивает, вжимаясь в горячую кладку стены, и лезвие топора проходит в паре сантиметров от его груди.
Оулон выдыхает.
Техника прочитана.
Встряхивает левую руку — она вновь налилась силой, пальцы сжались в кулак, а боль отступила. Встаёт в боевую стойку впервые за этот бой и медленно набирает полную грудь жаркого сухого воздуха.
Рыжий замер на секунду. Ухмыльнулся.
— Ну что? Прфф… Размялся? Ммм… Может, уже покажешь мои слабые места, телёночек?
Оулон дышал ровно, спокойно. Краешек губы приподнялся и не разжимая зубов он прошипел:
— Ммм…могу. Ignitio.
Рыжий бычара улыбнулся и глухо зарычал.
БУУУФ!
Оулон рванул с места словно стрела и тут же обрушил молниеносную серию ударов на противника. Когти засверкали на солнце с сумасшедшей скоростью и поднялся оглушительный звон.
Дзи-дзанг-дзонг-дзинь… Дзон-дзон-дзонг-дзин…
Серии ударов шли друг за другом без остановки, но рыжий, казалось, даже не напрягался отбивая каждый из выпадов. Единственное… Ухмылка куда-то делась, сменившись сосредоточенностью. Оулон же видел и знал, что его атаки бесполезны. Каждая блокировалась оппонентом с пугающей точностью и лёгкостью, но он ждал. Пока ресурс позволял.
Дзонг-дзин-дзан-дзан-дзууннн…
Рыжий контратакует.
И вот оно — открытый бок для удара. Когти блеснули. Правый хук пошел в левый бок прямо под рёбра. Доли секунды до победы. Время замедлилось и… Боковым зрением Оулон увидел. За мгновение до победы… он увидел своё поражение.
В улыбке противника…
В разжатых пальцах, отпускающих древко топора.
И в кулаке, что приближался к его челюсти.
Вспышка…
Звон в ушах.
И гул голосов над ним. Хохот… Во рту металлический привкус.
— ЭЙ! Телёночек. Вставай давай. — Голос Тауруса казался далёким, нереальным. — Хорош отдыхать. Пфрр… Нам ещё в храм надо заглянуть. Фенгир, подними его, чего ржёшь?
Оулон почувствовал грубые пальцы, хватающие его за плечи. Почувствовал, как его тряхнули. Открыл глаза. Рыжий улыбался и хохотал:
— А ты хорош, телёночек! Лет через пять… Фыф… Глядишь и до нашего уровня дорастёшь. Ну всё, давай! Папка ждёт. Идти то сможешь? Хах. Фуф.
Оулон закивал. Голова закружилась, и он почувствовал тошноту, подступающую к горлу. Как снимал багнаки окровавленным ртом он не помнил. Как поднялся по ступеням и на ватных ногах дошёл до Таураса — лишь фрагментами. Принц сидел на краю ямы свесив ноги и разговаривал с подошедшими минотаврами. Оулон сглотнул слюну, заполнившую рот и, оперевшись спиной на холодную стену терм, сполз вниз. Мир вокруг вращался с бешеной скоростью, а свет стал невыносимо ярким. Новобранец закрыл глаза и принялся шептать.
А затем снова дорога. Снова потянуло свежестью, влажным паром и эфирными маслами — лавандой, можжевельником и чем-то горьковато-травяным, что смешивалось в воздухе и оседало на языке терпким послевкусием. И голос Тауруса. Ровный и дружеский.
— Всему своё время… Ф. И не всегда уязвимости такие уж и уязвимости… — похлопывания по плечу, от которых становилось тепло на сердце и плохо желудку. — …специально оставляют дыру, чтобы ты туда и полез. ПФ! ХАХ! …молодец. …раз пойдёт.
Они вышли обратно на центральную дорогу. Храм ждал впереди, белый и зелёный, как чудо, не имеющее права на существование в этом мире.
— Очухался?
— Ммм. Да.
— А ты крепкий. Ф. Я после такого же удара в челюсть от Фенгира… Ф-ф. Ммм. Пару минут даже подняться не мог. Стареет?
Оулон замер на ступенях открыв рот, а Таурус не останавливаясь лишь кинул через плечо:
— А ты что… Фуф. Подумал мы издеваемся над тобой? Впитывай, салага! Пфррр… Теперь тебя все капитаны запомнили. Теперь они по-другому будут смотреть на ваш отряд. Пусть даже и никогда этого не скажут вслух. А эти двое… Фррф… Пойдут с нами в рейд, чтобы посмотреть на вас в деле. Понимаешь?
Оулон стиснул зубы. В горле встал ком, а глаза заблестели. Он тяжело сглотнул и пошатываясь продолжил подниматься по лестнице.
Храм примыкал к горе — врастал в неё. Белый камень, широкие ступени, поднимающиеся ярусами, как террасы. На каждой террасе — густая зелень. Кустарники с яркими цветами, пальмы с крупными плодами, виноградные лозы, обвивающие колонны. Всюду акведуки — тонкие, изящные, они несли воду на каждый уровень, орошая сады, превращая храм в огромный огород, кормивший город.
Сотни служителей-садовников двигались между грядками и деревьями, собирая урожай, обрезая ветви, подвязывая лозы. Они не поднимали головы, когда Таурус проходил мимо. У них была своя работа.
Между зелёных террас — статуи. Мраморные минотавры в доспехах, с топорами и щитами. У каждого — имя, выбитое на постаменте.
Столетия.
Династии.
Герои, которых помнили и чтили.
Таурус и Оулон поднимались по белокаменным ступеням. Город открывался внизу — белый, дышащий, живой. С этой высоты были видны дома, стены, караваны, входящие в ворота, и пустыня за ними — жёлтая, бесконечная, обжигающая.
Внутри храма было прохладно. Свет падал сверху, через отверстия в потолке, и рассеивался в зелени, заполнявшей всё пространство. Стены храма были вырублены в скале, но казались живыми — их покрывал мох, папоротник и вьющиеся растения. По каменному полу бежала река. Ледяная вода, бьющая из-под скалы, глубоким, прозрачным потоком пересекала весь храм, чтобы потом уйти в акведуки и разлиться по городу.
Минотавры сидели на каменных скамьях вдоль стен, разговаривали со служителями, пили из деревянных плошек, которые висели на крюках у каждой лавки. Дети бегали по мокрому камню, женщины спускались к воде, чтобы наполнить кувшины.
Таурус прошёл до конца храма. Встал у самого истока, где вода вырывалась из расщелины в скале. Зачерпнул плошкой. Выпил. Вода была ледяной, сладкой, с привкусом камня. Фыркнув, он закрыл глаза и прошептал:
— Во славу нашей богини я приношу сей дар…
Он стоял так несколько мгновений, чувствуя, как часть его энергии — малая, но ощутимая — уходит в воду, в камень, в сам воздух этого места. Не жертва. Не плата. Просто благодарность. За воду, что течёт здесь невесть откуда. За зелень, что растёт посреди пустыни. За то, что они есть.
Оулон сделал то же самое. Не спрашивая. Просто повторил.
Здесь, у воды, нет принца и новобранца. Есть только те, кто пьёт из одного источника. Те, кто связан этим местом.
Те, кто останется здесь, даже если пустыня поглотит всё остальное.
Таурус задрал голову кверху и на выдохе произнёс:
— У тебя есть три часа. — развернулся и пошёл к выходу. — Не потрать их на ерунду.
***
Таурус стоял в огромном тронном зале. Холодном, как пещера, и величественном, как храм. Свет падал сверху — через узкие бойницы, вырубленные под самым сводом, и рассеивался в воздухе, пропитанном благовониями. Пахло сандалом, сухими травами и старым камнем. Золото и белый мрамор, статуи и гобелены — всё это было здесь, но не кричало о богатстве, а дышало древностью.
На троне сидел Таурот — Король Минотавров. Трон в виде Обители был вырезан из огромного пня, корни которого уходили в каменный пол, словно дерево всё ещё росло. Искусная работа местных плотников: каждая прожилка, каждый сучок был сохранён и подчёркнут. Король был в простой тунике, тёмной, без украшений. На голове — тонкая золотая полоса, охватывающая лоб. Он сидел неподвижно, только пальцы его левой руки медленно постукивали по подлокотнику.
По правую руку от короля стоял Халоурэн — Начальник стражи. В полной броне, с массивным мечом на поясе. Шлем висел на ремне сбоку, открывая морду с глубокими шрамами и тяжёлым взглядом. Он не шевелился, только дыхание поднимало и опускало нагрудную пластину.
По левую — Муруон, Высший шаман. Так же, как и король, он был в простой серой тунике. Его тело покрывали амулеты — кости, зубы, камни, мелкие фигурки, нанизанные на кожаные шнуры. В правой руке он держал металлический посох, увенчанный небольшой черной сферой в когтистой лапе неведомого существа. Взгляд шамана был спокойным, отстранённым, как у минотавра, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-то ещё. В зале больше никого не было.
Король качал головой, глядя куда-то в сторону:
— Ф! Мы потеряли ещё два портала.
— Ммм! Отец, может быть, всё-таки встретиться с Императором? — Таурус фыркнул и начал расхаживать из стороны в сторону. — Ф! Я уверен, он…
— Нет, сын! Ммм. Этому не бывать. Если в империи… М! Хаос повсюду. Нет.
Принц остановился, развернулся к отцу, и в его голосе зазвенел металл:
— Весь наш род балансирует между тем, чтобы погибнуть от бесконечных атак воинов из подземного мира… или погибнуть от голода. Фффф… На континенте не спокойно. Фрр! Орки нападают всё чаще. Император рано или поздно попросит нашей помощи.
— МЫ НЕ БУДЕМ ПОМОГАТЬ НИ ЛЮДЯМ, НИ ЭЛЬФАМ, НИ УЖ ТЕМ БОЛЕЕ ГНОМАМ! Пфффррр… И не будем заключать с ними никаких сделок. Люди алчны. Они захотят посмотреть, как мы живём. ФУФ! Как мы строим. Как мы изготавливаем огненный порошок, ядра и отливаем пушки. Фф… Любой из правителей на континенте за такую информацию душу продаст. Пойми, сын. Фуф. Эта война — она только наша, и мы сами должны найти выход из этой ситуации. Фуф. И, кстати, орки отступили.
Таурус закрыл глаза огромной ладонью, выдохнул — тяжело, с надрывом.
— Хорошо. Фффф… А что с тем перспективным порталом?
Король повернулся к Муруону и кивнул. Шаман сделал шаг вперёд, чуть склонил голову.
— Пантеон хаоса… Кхее… Там… тысячи мелких монстров, мой принц. Ффф… Та же история, что и с предыдущими двумя. Разведчики пропали, а сутки назад мы отправили туда отряд с берсерком. Ммм… Вернулся лишь их шаман.
Халоурэн шагнул вперёд и тоже поклонился:
— Если мы потеряем и этот портал… Ф! Нам придётся всем без остановки ходить челноками на континент, — он обернулся к королю. — И это только за едой. Фуфф.
— Отец… Ф! — Таурус сделал шаг вперёд. — Позволь мне разобраться. Я возьму своих лучших воинов. Мы отобьём это место силы!
Король фыркнул, мотнул головой.
— Ещё не факт, что этот портал принесёт нам пользу. Фффр... На моей памяти десятки раз было уже такое. Ф! Всё указывает на то, что в месте открытия будет изобилие ресурсов, а по факту — то ледяные пустыни, то мёртвые пустоши. М.
— То было раньше! Ф! Сейчас мы научились лучше считывать знаки…
— Это самоубийство, Таурус! Ф! Никакие доспехи вас не спасут. Вы не протянете и дня там!
Шаман шагнул вперёд, и в его голосе появились новые нотки:
— Позвольте, мой король? Есть… Ффф... один вариант. И мы уже очень давно… Кхее-кхее… хотим с принцем его испробовать. Шансы на успех очень высокие.
Король недовольно фыркнул и закатил глаза.
— Вы опять про свой эксперимент? ПРРФфф… Только зря молодняк загубите.
— Отец! Либо сейчас. Ффф… Либо никогда. Толку, что мы их тренировали?
Король перевёл взгляд на шамана. Тот, не смущаясь, ответил с лёгкой улыбкой:
— Король Таурот, ваш сын очень умный и сильный. Не обижайтесь, но мы… — Муруон кивнул в сторону Халоурэна. — …с вашим сыном проводили больше времени, чем вы. Фыф. Обучения, тренировки, исследования…
— …походы, обсуждения тактик, улучшения построений и вооружения, — добавил начальник стражи.
— Верно. Ммм. Вспомните себя в его возрасте. Вы не вылазили из битв ни дня! Но мир изменился, мой король. Фффф… Пантеон Хаоса уже другой. Ммм… Он стал умнее. И одной лишь силой уже ничего не решить.
Таурот нахмурился, задумчиво погладил подбородок.
— Значит, если мы не изменимся…
— …то все погибнем рано или поздно. Ффф. Наше бремя… Ммм… Воины из подземелья с каждым днём проходят всё дальше. Они изучают нас, становятся опаснее. Используют новые тактики и могущественные артефакты. ПФрр. А постоянная нехватка…
Король поднял руку, прерывая шамана.
— Достаточно, Муруон… Халоурэн, и ты уверен в этой авантюре? ФРР! Твои новобранцы готовы к такому испытанию?
Начальник стражи хрустнул шеей, помедлил, потом нехотя кивнул:
— Как бы я ни хотел это признавать… Кхаа… Но боевые шаманы действительно грозное оружие. Фуф… Они впитали в себя силу и смертоносные навыки наших лучших бойцов. А от шаманов взяли только самое необходимое для выживания. Мы однозначно готовы на этот шаг! Ф!
Король кивнул, повернулся к Муруону. Шаман заговорил, и голос его стал чуть громче:
— В добавок ко всему мы оснастили их своими последними достижениями в области инженерии и алхимии. Фуф… Таких противников этот мир ещё не видел.
— И не должен увидеть! Ф! Ф! — Король ударил кулаком по подлокотнику трона. — Соблюдайте максимальную секретность!
Таурот встал, его тень растянулась и накрыла принца. Он указал на сына:
— Таурус, ты упрямый, как и я. Ф! Не вижу смысла обсуждать это больше. Возьмёшь мою броню! Возьмёшь свой отряд и этих… Неопределившихся! — Король положил ладонь на плечо шаману и прошептал, почти неслышно: — Их смерть будет на твоей совести, Муруон. Ммм. — затем громко добавил, обращаясь ко всем. — Даю вам сутки. Затем портал запечатываем… навсегда!
Шаман и принц одновременно поклонились.
— Благодарю, отец. Ф-ф... Мне нужен день для сбора информации и подготовки. — Таурус повернулся к начальнику стражи: — И, Халоурэн, мне нужны твои капитаны.
Халоурэн пожал плечами, безразлично кивнул. Король опустился обратно на трон, задумался. Его голос, когда он заговорил, был тихим, почти заклинательным:
— Знать своих врагов и самого себя — залог успеха в сотнях битв без поражений. Ф! Если ты знаешь только себя, но не знаком со своим противником, ты можешь как победить, так и проиграть. Ф. Если ты совсем не знаешь ни себя, ни противника, то постоянно будешь подвергаться опасности. Фффф…
Таурус фыркнул, довольно, и направился к выходу. На пороге обернулся:
— Наши поражения — это знак, отец! Фрр… Мы стоим на месте и не развиваемся. Не используем свой потенциал. Я докажу тебе, что наша с Муруоном идея работает. ФУФ! Мы заставим Пантеон Хаоса содрогнуться от ужаса! — Он помедлил, и на его губах появилась усмешка: — Ах, дааа… Командующий 24-м фортом передаёт тебе привет. Ф! И говорит, что по возвращении… сломает тебе второй рог.
Начальник стражи надул щёки, пытаясь сдержать смех, но не выдержал — взорвался хохотом. Слюни полетели в разные стороны, а из ноздри вылетела сопля. Король и шаман, глядя на закатывающегося Халоурэна, тоже начали смеяться — и вот уже все трое ржали и фыркали на весь тронный зал.
***
Принц Таурус вышел во внутренний двор.
Это был не просто двор — фруктовый сад. Белокаменная аллея уходила вперёд, разделяя аккуратные зелёные квадраты. Всюду — кусты жимолости, которым чьи-то умелые руки придали кубическую форму, усыпанные крупными ярко-фиолетовыми ягодами. Чуть дальше кусты смородины в форме идеальных шаров, её чёрные гроздья блестели на солнце, как мелкий уголь. Яблони, груши, персики — всё росло ровными рядами, без единого сорняка. Кто-то ухаживал за этим садом с терпением, достойным лучших садовников континента.
Таурус прошёл по аллее до самого конца. Там, за последними деревьями, его встретил длинный полукруглый парапет из белого камня. Он опёрся на него руками и замер.
Внизу открывался город. Храм, утопающий в зелени. Казармы, крыши домов, улочки, каналы, караваны, входящие в ворота. Всё это дышало, жило, двигалось. Принц улыбнулся сам себе — коротко, едва заметно — и повернул направо.
Он нырнул в проход, уводящий вглубь скалы. Узкий коридор сменился открытой галереей с каменным парапетом по левую руку. Свет падал на каменный пол широкими полосами, рассеиваясь в прохладе тени. Мимо прошли двое стражников в лёгких доспехах — при виде принца они чуть склонили головы, коснулись кулаками нагрудников. Таурус ответил коротким кивком, не сбавляя шага.
Дальше, у развилки, он столкнулся с местной знатью — двое минотавров в дорогих туниках с золотыми цепями на шеях. Они остановились, приветствуя принца лёгким поклоном. Таурус задержался на пару мгновений, обменялся парой фраз о положении дел в городе, о поставках, о предстоящем рейде и о судьбе порталов. Говорил коротко, по делу, без лишних эмоций. Знать, в свою очередь, не лезла с вопросами — в основном слушали и кивали.
Следом за ними — служители храма. Трое в белых одеждах, с посохами, увитыми зеленью, возвращались с ночного служения. Таурус остановился уже по собственной воле. Он слегка поклонился и произнёс несколько слов благодарности за их труд — за сады, за воду, за порядок в храме. Служители ответили тем же, коротко и с достоинством, после чего разошлись в разные стороны.
Таурус снова двинулся вперёд, миновал ещё один поворот, и перед ним открылась постройка. Громоздкое сооружение из тёмного камня, опоясанное металлическими скобами и усиленное чугунными рёбрами жёсткости. Оно выглядело не как здание, а как нарост, паразитирующий на скале.
У входа, как неподвижные изваяния, застыли четверо стражников в латных доспехах; при виде принца они синхронно склонили головы и раздвинули тяжёлые решётчатые ворота.
За порогом открылся колоссальный зал, где воздух гудел от напряжения механизмов. Потолок удерживали чугунные фермы, переплетённые словно ветви древнего дерева, а с них свисали десятки канатов, вант и полиспастов — запутанная паутина тросов мерцала в свете масляных фонарей. Вдоль стен тянулись лебёдки к бронзовым барабанам, их рукояти покоились в ожидании сильных рук.
В центре зала возвышались подъёмные механизмы — исполинские стальные колёса, через которые проходили канаты толщиной с руку. Тут же валы, уходящие под металлические кожуха с солнечными шестернями, сателлитами и эпициклами. Эти канаты тянулись к потолочным блокам, а оттуда — к десяти массивным кабинам у дальней стены. Каждая кабина, собранная из толстых дубовых досок и усиленная стальными уголками, могла вместить до пяти взрослых минотавров в полном боевом снаряжении. Двери кабин были приоткрыты, обнажая внутренние скобы для крепления снаряжения и узкие окошки с решётками из кованого железа.
Таурус остановился, окинув взглядом это царство металла и шестерён. Воздух здесь был густым и тяжёлым — в нём смешались запахи горячего масла, ржавчины и древесной смолы. Где-то в глубине здания глухо стучали механизмы, отдаваясь эхом в каменных стенах. На входе принца встретил стражник.
Здоровенный бычара, весь в поту, без брони — только хлопковые штаны, промокшие насквозь. Шерсть его, серая с чёрными пятнами, слиплась от влаги, на лбу блестели капли. В руке он держал тряпку, которой то и дело проводил по шее, и тут же забывал о ней, сжимая в кулаке.
— Таурус! — Бык протянул здоровенную лапищу, и рукопожатие вышло крепким, влажным, но искренним. — К себе? Наверх?
— Кароуэн, приветствую. — Принц улыбнулся, пожимая руку старому боевому товарищу. — Да. Хочу отдохнуть перед рейдом. Ммм… Отправь через два часа кого-нибудь за Оулоном. Пусть придёт в мои покои как можно скорее.
— Ф-ф… Кто такой?
— Новобранец. Фрр… Сын Дезумона.
— О, как… Это внук…
— Да-да… Старого пердуна Хулона.
Кароуэн прищурился и кивнул, улыбнувшись чему-то своему.
— Будет исполнено. Позже расскажешь?
— Хааа... Что? Ф-Ф! Скучно тебе тут? Историй захотелось?
— Не то слово, Тавр. Пару раз подавал прошение о переводе, но пока отказывают. А я… Фррр… Ржавею тут, понимаешь? То тут, то на стене. То тут, то на стене… Блевать уже тянет от этой рутины. Ф-Ф! Соскучился по битвам. ФРРРфф… А энергия так и прёт!
Таурус хлопнул стражника по плечу, отчего тот слегка качнулся, и зашагал вперёд:
— Точи топор, шлифуй копыта... Ммм… Послезавтра пойдёшь со мной и отрядом боевых шаманов в подземный город-лабиринт выбивать Пантеон Хаоса. Ф! С Халоурэном я уже договорился. С нами Фенгир и Торвун.
Кароуэн замер с открытым ртом, переваривая услышанное, а затем, очнувшись и подняв руки кверху, дико заржал:
— АААХА-ХА-ХА! УОХАХААА! ДА БУДЕТ КРОВАВАЯ БОЙНЯ! ДА ПРИДЁТ УЖАСНЫЙ ЁЖ!
Таурус шёл, улыбаясь, и качал головой:
— Ужасный ёж… Ммммда… НЕ СТОИТ БЛАГОДАРНОСТИ!
— СПАСИБО, БРАТ! Вовек не забуду.
Таурус шагнул в кабину и с глухим лязгом захлопнул металлическую решётку. В тот же миг канаты натянулись, заскрипели блоки, и кабина рывком пошла вверх. Принц упёрся ладонью в дубовую обшивку: подъём был резким. Уши заложило, а к горлу подступила тошнота.
Спустя несколько минут кабина замерла. Таурус вышел в узкий коридор, выложенный серо‑зелёным мрамором. По обе стороны тянулись двери с медными ручками, а с потолка свисали масляные лампы, отбрасывающие дрожащие блики на полированные стены. Два стражника в латах склонили головы при его приближении и молча расступились.
Следующий подъёмный механизм оказался меньше первого — кабина едва вместила бы троих. Когда двери захлопнулись, Таурус почувствовал, как воздух стал гуще, пропитанный запахом нагретого металла и воска. Вторая кабина двигалась плавно, будто скользя по невидимой нити, пока не остановилась у массивной арки, увитой виноградной лозой.
Ещё один коридор, ещё один пост охраны — и вот наконец принц подошёл к своей комнате. Не останавливаясь, Таурус скинул с себя запылившуюся одежду и зашёл в ванную комнату.
— Пуууфф… Наконец-то.
***
Спустя какое-то время, принц вышел на широкий прямоугольный балкон. Лёгкий ветерок развивал белую хлопковую рубаху и штаны. Таурус подошёл к парапету и оперся на тёплые каменные перила. Он глубоко вдохнул — воздух пах песком, зеленью и металлом.
Перед ним раскинулась бескрайняя панорама: пустыня тянулась до самого горизонта, её золотистые волны переливались в лучах полуденного солнца, а воздух дрожал, превращая дальние дюны в призрачные силуэты. Таурус прищурился, выхватывая взглядом тёмное пятно почти у самой кромки марева — Паучью ферму.
Здание было не построено, а вырублено прямо в скальной гряде, сливаясь с камнем. Там, в прохладной полутьме гротов, разводили ядовитых пауков, скорпионов, змей и жуков. Их укус был смертелен для любого живого существа, но только не для минотавров. Из их яда шаманы изготовляли противоядия и те самые терпкие фруктовые пастилки, что с детства вырабатывали иммунитет у каждого воина. Люди так не умеют и гномы, и эльфы.
Проверено.
Ну и, разумеется, в случае осады на стены города выкатывали бочки с этой «ползучей смертью».
Над головой тихо зашуршал тряпичный навес, развеваемый лёгким ветерком и создавая зыбкую тень на плитах из розового камня. Тауруса слегка передёрнуло от воспоминаний о тысячах этих тварей, шевелящихся в темноте.
Внизу, под балконом, жил своей жизнью белокаменный город. Разноцветные шатры торговцев пестрели на площадях, а между ними извивались узкие улочки, усаженные зелёными пальмами. Слышны были крики продавцов, смех детей, стук молотков в мастерских — всё это сливалось в единый гул, подобный шёпоту пустыни.
Справа от Тауруса стоял круглый столик из тёмного дерева, отполированного до зеркального блеска. На нём — глубокая серебряная чаша, наполненная сочными фруктами и овощами. Рядом высились два кувшина — один с прохладной водой, другой с компотом из ягод и фруктов. Пара серебряных кубков с чеканным узором ждали, когда их наполнят.
— Вызывали, мой принц?
Таурус стоял у парапета, глядя вниз, на город. Он погрузился в раздумья и не реагировал.
— МОЙ ПРИНЦ!
— О! Телёночек. Ф… Почему так долго?
— Д… Да я поднимался сюда только… — Оулон замялся, поправляя серую холщёвую рубаху. — Ммм… Я тут первый раз… Так высоко. Ф! Еле как нашёл, ещё и… пропускать не хотели! Ф-ф!
— Ладно… Расслабься. Ммм… Присаживайся. Перекуси.
Оулон посмотрел на поднос и сглотнул слюну.
— Благодарю, мой принц. Я постою.
Таурус повернулся и нахмурил брови:
— Скажешь ещё, что и не голоден? Фрр!
— Не голоден. Нас превосходно корм…
— Оулон. Не надо мне тут хвост на кулак наматывать. Фррр… Садись и жри давай. Думаешь, я забыл, как с утра до вечера жрал один комбикорм килограммами в учебке!? МММмм? Или ты думаешь, если я родился с золотой ложкой в заднице, то всю жизнь только на свежих фруктах и овощах?
Оулон открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же получил лёгкую затрещину и мигом отправился за столик. Таурус усмехнулся и фыркнул.
— Как там старина Дезумон поживает?
Оулон уже жевал сочный сладкий перец, кивая головой:
— С отцом… Ммм… Ещё не виделись. Я сразу в казармы. Мм… С братьями пообщаться.
— Правильно. Молодец. Ф-ф… Ну и как тебе новый коллектив?
Оулон дожевал перец, посмотрел на чашу, а затем на Тауруса. Принц фыркнул и кивнул:
— Чтобы всё сожрал. Как, кстати, челюсть?
— Благодарю, мой принц. — Оулон потрогал скулу. — Челюсть. Ммм. Два зуба выплюнул и… Немного онемела левая сторона, но жить буду. — Он налил в кубок компот и взял с чаши крупный корнеплод. — А что коллектив? Ффф… Я почти со всеми знаком. Отличные бойцы и первоклассные шаманы. Мму… Настоящие быки. Казарма лучше, чем у берсерков. Чище. Приятно пахнет травами и зельями. Ммм…
— Хах… Это точно. — Таурус взял с чаши яблоко и закинул его в рот. — Я что позвал-то тебя… Кхм. Разговор есть. Ммм… Информация только для тебя. Послезавтра идём в рейд.
— Ф! Не может быть! Тот самый портал в подземный город-лабиринт? — Оулон выпучил глаза и часто закивал. — Я согласен. Я ГОТОВ!
Таурус нахмурился и вопросительно кивнул:
— Откуда знаешь?
— Догадался. Мфф… Слухи ходят, что отряд с берсерком не вернулся. Фррф… Поговаривают, что король хочет его закрыть.
Таурус потряс головой и задумчиво посмотрел вдаль:
— Есть такое. Фррр… Мм… Ну иии… Раз всё так быстро закрутилось… Назначаю тебя командиром нашего отряда. ХА!
У Оулона от удивления открылся рот, и на колени выпал кусок корнеплода. Новобранец собрался, вытер рот и нахмурился:
— К… Как-как-как? Я даже ещё… Фуф… Мму… Так нельзя!
Принц нахмурился, подошёл к столику и прорычал:
— Не тебе говорить, что мне можно, а что…
Оулон вжал голову в плечи и прикрыл глаза. Таурус выдохнул и кивнул:
— Ну, подумай сам, Оулон. Фррр… Ты за две ночи нас довёл без единого нарекания с первого раза. Ф-ф… Отличные оценки у всех преподавателей в учебке. Прекрасные знания теории, полученные от самого Хулона. Чтение рун. Мм… Фенгира удивил, а это дорого стоит. Он даже сказал “нннну”. Ммм. Единственный минус — неуверенность в своих силах и скромность. Ф! Но это мы уже исправляем, дошлифуем в рейде. — Таурус положил Оулону руку на плечо и пристально посмотрел в глаза: — Положа руку на сердце, скажи мне… Ммм… В той казарме есть телята, которые могут похвастаться такими же достижениями?
Новобранец открыл рот, размышляя, и покачал головой:
— Скорее нет. Мм. Нет. Они все прекрасные бойцы…
— Исполнители… Ф-ф… А ты… У тебя есть потенциал, телёночек. И… — Таурус замолчал, прислушиваясь. — Что… за странный звук…
Принц заглядывает в комнату и кивает:
— Фыф… Жены пришли. Ну всё, боец, проведи эту ночь как настоящий бык. — подходит к столику и хлопает Оулона по плечу. — Тренируйся пока хватит сил. Мм… А потом иди спать.
В это мгновение глаза Оулона максимально расширились, и он кинулся на принца. Столик, чаша, фрукты, кувшины — всё полетело на пол, и новобранец, сбив Тауруса с ног, повалил его на пол.
БУФФФ!
Прогремел взрыв, и балкон окутало облако пыли. По полу забарабанила каменная крошка, в ушах зазвенело. Таурус моментально вскочил на ноги и, оглядываясь по сторонам, принял боевую стойку.
— ОУЛОН! ФРРф… — Принц протёр глаза от пыли и посмотрел на пол. — Оулон, ты как!?
Новобранец лежал в луже крови. На балкон ворвались трое стражников с оружием наголо. Принц тут же скомандовал:
— Срочно в лазарет его! ФЫФ! БЫСТРО! ГОЛОВОЙ ОТВЕЧАЕТЕ ЗА ЕГО ЖИЗНЬ!
Двое минотавров схватили Оулона и утащили в покои, где жены Тауруса тут же принялись осматривать раны и рвать тряпки на бинты. Третий стражник принялся осматривать балкон и задумчиво заговорил:
— Мфф… Мой принц, посмотрите. Что это?
Таурус подошёл к месту, куда указывал стражник, и нахмурился. В стене, ровно на том месте, где он только что стоял, зиял кратер размером с бочку. В центре, поблёскивая в лучах заходящего солнца, торчал диск.
— Это… что… за? — Таурус с усилием выдернул предмет из камня. Покрутил его в руке, взвешивая, и выпучил глаза от удивления. — Золотой… поднос!? ММмм... С сигилом Пантеона Смерти?
Глава 23 Выходной.
Утро.
Таверна Малого Мириса. За столом в своей комнате сидит взъерошенный Син и разглядывает содержимое сумки, рассыпанное по столу. Куча когтей, клыков и прочих ингредиентов.
— Одно барахло. — Маг удручённо вздыхает и высыпает на стол горсть монет. — Денег еле-еле хватит на завтрашний день. Вокс?
— Да, хозяин?
— Ну… я жду предложения. Нам нужны деньги и энергия. И я так понимаю, дружелюбные гоблины нам больше не молятся?
— К сожалению, пока неизвестно, в чём причина их молчания. А что касается денег… Могу предложить вам продать всё ненужное ремесленникам. Либо… Продать часть, а остальное передать Силексу. Он сделает что-нибудь полезное из всего этого, а вы продадите. Либо… Можете сами создать что-нибудь из имеющихся ингредиентов. Все останутся в плюсе.
— Запомни мысль. Пока это самое здравое, что пришло нам в голову. Но сам я вот это руками трогать не буду. Что ещё?
— Внимание! Вы получили звание.
— С чего вдруг? И прекрати постоянно орать «ВНИМАНИЕ!»
— Извините, хозяин. Информация, внесённая в реестр про дружелюбных гоблинов. Теперь вы — Зоолог. Урон живым существам увеличен на 2%. Конечно же, без учёта брони и прочих защитных техник и заклинаний.
— Пффф… Ну такое. — Маг ещё раз окинул взглядом своё богатство, рассыпанное на столе, и, вздохнув, пожал плечами. — Что нужно для улучшения?
— Новые виды флоры и фауны, либо невероятно редкие факты, которые ещё не известны.
Син покачал головой и с сарказмом продолжил:
— Дендроиды могут создавать артефакты… эээм… и похоже, что сами из себя. Пойдёт?
— Эээм… Как я это пропустил… Сейчас же этим займусь!
— Ага, будь дружочком. Пффф… Только сначала согласуй с Силексом, а то опять потом… выслушивать. Жрать охота. Ладно… Что есть из полезного?
— Наруч.
— Дальше.
— Всё.
Син встал из-за стола и подошёл к открытому окну. На небе — ни облачка. Солнце палило нещадно, заливая улицы ослепительным светом. Маг прищурился, облокотился на подоконник и принялся разглядывать город.
— Может наш сборщик только всякое дерьмо и собирает?
— Думаете?
— Надо будет проверить. Никто же не ходит за сборщиками для проверок?
— Не знаю, хозяин. Очень странные у вас иногда мысли бывают.
Жизнь на улице текла своим чередом. По мощёным улицам сновали горожане, проносились всадники, грохотали повозки. Вдалеке не умолкала кузница — её звон сливался с ржанием лошадей, криками торговцев и перестуком колёс.
Из окна доносились самые разные запахи — они сплетались в причудливый городской букет: сладкий аромат свежего хлеба из ближайшей пекарни; тонкие нотки женских духов, долетавшие с нижнего этажа; солоновато-хмельной запах свежесваренного пива, доносившийся из таверны по соседству; аппетитный дымок копчёностей — видимо, внизу на кухне готовили мясо на углях.
В животе у мага заурчало. Син посильнее втянул воздух и почувствовал едва уловимый, но настойчивый дух навоза от проезжающих телег — неотъемлемая часть любого населённого пункта.
— Твою же… Вспомнил троглодитов и этого мозго…лаза. Вокс, нам нужно какое-нибудь очень мощное заклинание. Что-то, что сможет нанести ощутимый урон.
— Из доступных сейчас подходит только одно, хозяин. Каменный шип:
Время произнесения — 1 секунда.
Откат — 5 секунд.
Урон — 0—33% от общего здоровья цели. Зависит от уровня цели, уровня заклинателя и удачи. Чем больше разница в уровнях…
— Я понял. Удача?
— Мда…
Расстояние — 25 метров.
Мана — % равный нанесённому урону. И тут два уточнения… Первое — Процент именно от нанесённого урона. То есть…
— …чем сильнее враги, тем больше урона буду наносить и я. Соответственно больше маны будет тратиться за раз… И тем бесполезней будет становиться заклинание учитывая запас маны. В определённый момент я просто не смогу расплатиться.
— Верно. И второе — мана снимается во время произнесения заклинания, а не после или до. Понятия не имею какой в этом смысл?
— А ну вот понятно. Смысл в том, чтобы выкачать из меня всю ману в любом случае.
Син задумался и посмотрел на соседний дом. В окне напротив толстый мужик в черной рубахе дорого покроя. Тот орёт со второго этажа вниз на улицу.
— Да и ПОШЛА ТЫ НА ХЕР!
— Сам пошёл, говна кусок. — девушка вышедшая из парадной спокойно пошла к центру города. — Ты нудный и скучный. Хотя трахаешься неплохо.
Син заводил глазами в стороны и нырнул к стене, подслушивая ругань.
— А ты… Ты потаскуха! И… Спасибо.
— Ой, да не было у нас ничего с твоим дружком обрыганом. Ага? — девушка остановилась на краю дома и посмотрела в окно на мужика. — Это он… тебе сказал?
Толстяк нахмурился:
— Нээт. Подруга твоя.
Очнулся Вокс:
— Продолжим, хозяин?
— Дааа… — Маг поморщился и мотнул головой. — После фразы про подругу, там стало всё ясно. Думаю, толстяк скинется из окна.
— Смешно.
Особый навык — если противник в броне, есть 10% шанс оглушения и/или 13% перелом. Если противник без брони — высокий шанс проникающего урона и кровотечения — 33%. И это заклинание нельзя усилить энергией.
— А вот это уже куда интереснее.
— Слишком рискованно, хозяин. Можно потратить впустую очень много маны и не достичь нужного результата.
— Да, но… Противник без брони, Вокс. Улавливаешь мысль?
— Я тут статистику посмотрел. И это заклинание не берут в основной состав уже оооочень давно.
— Яаа… понял, спасибо. Так же, как и с твоим заклинанием фамильяра.
— Ого! Вы придумали что-то новое, хозяин?
— Зависит от того на сколько точно ты можешь измерять время? И можем ли мы прервать произнесение?
— Хм. Если необходимо, я могу задействовать отдельные “ненужные” вычислительные способности на момент нужного процесса и уловить интервал времени вплоть до ста милисекунд.
— Уу. То есть… У нас есть секунда, чтобы по количеству убывающей маны ты понял на какой процент произнесено заклинание? И если нас не устроит результат, то мы просто его отменим. Так ведь можно?
— Можно, но мы будем терять потраченную ману.
— Но мы будем наносить всегда почти максимальный урон и не будем тратить использования на минимальный. Улавливаешь? Чуть дороже, но зато результат будет куда весомей.
Вокс замолчал. На долго.
В этот момент раздаётся стук в дверь. Кто-то пинает дверь снаружи. Син выпучивает глаза и странным голосом пищит:
— Ктё тямь?
За дверью раздаётся хохот Силекса:
— Обосрался? Открывай. Я пожрать принёс… руки заняты.
Син подбегает и открывает дверь ключом улыбающемуся воину. Тот протягивает поднос с дымящимися чашками, кувшином и вопросительно кивает:
— Жрать, поди, хочешь как волк?
— Конечно хочу! За три дня пути двух зайцев на троих съели.
— Ягоды же ещё были.
Син выхватывает поднос с едой из рук Силекса и шипит сквозь зубы:
— Лёгкая прогулка!
Воин улыбается и кланяется:
— Абсолютно согласен. И… — Силекс кладёт на поднос маленький мешочек. — …это извинения от Ордена.
Син смотрит на мешочек и кивает. Воин улыбается и развязывает его. Там золото. Маг закатывает глаза и кивком приглашает внутрь. Воин проходит в комнату, а маг ставит поднос на стул и начинает махать рукой над столом:
— Сможешь что-нибудь из этого… Что ты там делаешь? Сделать. Мне деньги нужны.
Силекс смотрит на кучу барахла, затем на Сина:
— Я же дал тебе золото…
— Знаешь… Дело не в деньгах, Силекс.
— Я понимаю, брат! Это… Ну. Вышло всё не так, как должно было. Такое бывает и… от таких сюрпризов никто не застрахован.
Син выдыхает и обводит рукой стол:
— Спасибо, конечно, тебе и твоему Ордену, но я не хочу быть должником. Вот это дерьмо может принести деньги?
— Я понял. — Силекс положил другу ладонь на плечо и улыбнулся. — Понял. Не переживай. Тут можно будет кое-что придумать. Сейчас выберу, а остальное убирай.
Воин быстро выбирает нужные для себя вещи со стола, а затем помогает убрать остатки Сину в сумку. Друзья усаживаются за стол друг напротив друга и разбирают тарелки. Силекс облизывается:
— У нас тут жареная курица с овощами и корнеплодами… Это свиная рулька — пополам! Хлеб, пиво и… Немного фруктов. А из твоего барахла получится максимум пара золотых.
— СКА! А остальное?
— Выбрось.
— Раньше-то не мог сказать? На кой хрен я это всё складывал.
— А так лучше доходит. Через руки…
— Всё, помолчи, я уже слюной захлёбываюсь. Давай есть. — Син впивается в куриную голень и обращается к фамильяру: — Вокс, передай информацию Силексу по каменному шипу.
— Хорошо, хозяин.
Силекс жуёт и внезапно замирает:
— ОФКАТ ФЯТЬ!? Да ефё и такой азбос… Кхм. Чудовищный… ХА. — Воин хохочет и качает головой. — Да любая улитка пройдёт расстояние до тебя во время отката меньше чем за 4 секунды. Даже тяж.
Силекс вздыхает и откидывается на спинку стула:
— Даже если тебе повезёт с самым высоким процентом… Толку от этого не будет. Представляешь сколько тебе надо будет маны? И это мы ещё не вспомнили разведчиков. Для опытных бойцов ты как лёгкая закуска. Нашинкуют меленько мимоходом. Не знааааю… Очень сомнительно. Только если…
— …не снять всю броню с противника? — Маг бросил кость на поднос и налил себе пива.
— Слушай, не знаю параметров твоего заклинания для фамильяра, но это очень рискованно. Логичнее пойти по пути поддержки. Так делают… Пффф… — Силекс задумался, разделывая рульку. — Да почти все маги рано или поздно уходят в поддержку.
Син осушил стакан и покачал головой:
— Я не все. — Принял от Силекса часть рульки и вопросительно кивнул. — Хотя, допустим… И где эти все? Есть известные маги земляной сферы?
— Так точно. Ну… Если на службе империи, то там много известных магов. Я, кстати, тебя скоро познакомлю с одним из них.
Син принялся уплетать рульку:
— А… офинофки… типа меня? Кхмм… Без конницы, рыцарей, катапульт и прочих атрибутов полноценной армии?
Силекс пожал плечами и отрицательно помотал головой. Син кивнул и продолжил:
— В том-то и дело. Думаю, что… Кхм. И в целом маги земли не особо живучие без армии.
— Угу.
— Значит... Нужно идти другим путём. Нужно пробовать что-то другое и… ломать устои. — Син усиленно принялся поглощать овощи и корнеплоды, а потом с набитым ртом продолжил: — Фто там… ф беукай ы фамыяами?
Силекс понимающе кивнул:
— В общем… Уффф… Фамильяра можно трансмутировать сразу же при получении, но его можно превратить только во что-то твоего вотума. Понимаешь? Чем ниже твой вотум, тем проще существо, которым станет фамильяр. Лиииибо…
Силекс отхлебнул из кружки и продолжил задумчиво:
— Можно отдать фамильяру любое из заклинаний, передав полное управление. Допустим… Хммм… Возьмём магов огня. Они делают всё одно и то же. Отдают фамильярам Метеоритный дождь. Фамильяр видит ситуацию на поле боя и делает не обширный, а именно прицельный удар. Маны тратится меньше, урон наносится точечно, а маг в это время занимается другими проблемами. Понимаешь?
— Угу. Удобно.
— Есть два мнения по этому поводу…
— То есть заклинания как-то можно регулировать по силе и… прочее там?
— Да. Спасибо, что опять перебил, но тебе простительно. — Воин улыбнулся. — Мы же делаем из тебя самого сильнейшего мага. ЗНАЧИТ! Можно и да… Есть два мнения по этому поводу…
Силекс отпил из кружки и, смачно отрыгнувшись, продолжил:
— Первое — не нужно долго думать и следует сразу же фамильяру отдать одно из самых ходовых заклинаний либо техник. Так ты будешь быстрее развиваться и получишь максимум пользы от своего помощника. И! Что самое интересное — заклинания можно менять раз в сутки. БРУУУЭххх… Это очень удобно, зная, что тебя ждёт в рейде. Второе — это тянуть до последнего, а точнее до сотого вотума, и там трансмутировать своего фамильяра во что-то очень мощное. Чем позже это сделать, тем мощнее он будет. НО! Это раз и навсегда, так что не стоит сразу превращать своего фамильяра в белку. Хэх… Я вот решил Ангелуса обратить в Духа защитника. И это будет определённо лучник.
Силекс опять пригубил и пожал плечами:
— Либо маг. Мы пока прикидываем все за и против. — Воин аккуратно срезал со своей части рульки всё мясо и, откинув кость, принялся тщательно уничтожать продовольственный запас. — Окружат меня внезапно… Ну допустим… А Ангелус… БАХ! И цепную молнию в толпу разрядит. Она, конечно, не настолько сильная, как у магов из Пантеона воздуха, но от окружения спасёт однозначно.
Син часто закивал, пережёвывая, и чихнул:
— Будь здоров.
— Спасибо. Оооой… То есть я могу передать в управление два заклинания. Одно его личное, а второе на мой выбор? И если мне надо, то я буду пользоваться одним, а он другим?
— Верно.
— Угу… Так, а почему бы не отдать фамильяру заклинания, а после сотого…
— Так не работает. Тут ты должен в самом начале решить и выбрать один из вариантов.
— Хм. Интересно. Есть над чем подумать. Что посоветуешь мне?
— Честно? Не видел ни одного мага земляной сферы с трансмутированным фамильяром. Особо, конечно, я не задавался этим вопросом, но если интересно, могу…
— Нет. Спасибо. Я сам.
Син отпил пива, поставил кружку, и оба, не сговариваясь, одновременно отрыгнулись. Громко, сытно, с чувством выполненного долга.
— Хорошее пиво, — сказал Син, вытирая губы.
— А то. Деньжата имеются. Продал всё барахло из лагеря наёмников.
— ПАЛАТКА?!
— Успокойся. Палатку оставил.
В дверь постучали. Воин и маг переглянулись. Силекс пожал плечами и шепнул, улыбаясь:
— Думаю… Канис не стал бы так церемониться.
Син выдохнул и крикнул:
— ОТКРЫТО! Входите.
Дверь открывается, и на пороге появляется Аврора с подносом еды. Она тут же округляет глаза и начинает истошно пищать:
— ВЫ ЧТО!!!? БЕЗ МЕНЯ ЕДИТЕ?!
Силекс пинает приятеля под столом и шепчет:
— А про белку у неё сам и спроси…
Затем поворачивается в сторону раскрасневшейся Авроры и выставляет вперёд руки в примирительном жесте:
— Деточка, мы просто тебя будить не хотели. Мы же видели, как ты вымоталась.
— Я значит… — Аврора проходит в комнату и со злостью захлопывает дверь ногой так, что всё в комнате завибрировало. — …о вас беспокоюсь, а вы…
Силекс вскакивает и ловит на ходу падающий из рук Аврорушки поднос. Затем умоляюще смотрит на неё и кивает в сторону стола:
— Прошу тебя, успокойся. И, кстати, хозяин комнаты, КОТОРЫЙ НЕ ЛЮБИТ ЗАКРЫВАТЬ ДВЕРЬ, очень хочет кое-что у тебя спросить. — Силекс улыбнулся и вытаращился на друга. — ОЧЕНЬ СРОЧНЫЙ ВОПРОС!
Аврора опускает плечи и хмурится:
— Что-то срочное?
Син кивает с безразличным лицом и указывает на стул в углу комнаты:
— Угу. Бери стул. Присаживайся.
Аврорушка недоверчиво смотрит на воина, затем на мага, но идёт за стулом. Силекс ставит поднос на стол. На подносе три порции тушёной капусты с говядиной, одна рыбная похлёбка и каша с цветами. На десерт — булочка, посыпанная маком, орехами и сушеными фруктами. С краю — буханка белого хрустящего хлеба и кувшин вина. Син убирает пустую тарелку и берёт капусту:
— Белка!? Серьёзно? Ты выбрала белку!? Ты своего фамильяра превратила в белку?!
Девушка присаживается, смущённо переставляет себе тарелку с едой и кивает:
— Ага!
— В белку… Вокс…
— Да.
Син смотрит на бельчонка, сидящего на плече девушки:
— Слушай, Аврорушка. А… Он хотя бы что-то умеет? Ну там… Огнём дышать? Или клыки как у волка вырастают? — Маг помолчал какое-то время, глядя то на белку, то на покрасневшую Аврору, а затем с усмешкой продолжил: — Ворует для тебя, может быть? Двери открывает изнутри?
Аврора улыбается и мотает головой:
— Неть.
— Понятно. — Маг отправляет очередную порцию капусты с мясом в рот и размышляет, пережёвывая. — А кормят тут достойно. Кхм… Не знаю, конечно, как в других местах, но тут мне прям не жалко этот золотой.
Син часто кивает головой и снова обращается к Воксу:
— То есть я могу тебя как-то задействовать?
— Да, хозяин.
— А чего молчим-то? Почему я такую информацию узнаю от мало знакомых мне людей? Почему… Оххх…
Вокс виновато забубнил:
— Слишком много на вас свалилось за последнее время, хозяин. Да ииии… я не хотел бы стать белочкой или лягушонком.
Син усмехнулся и, покачав головой, откусил хлеба:
— Аааа… И поэтому отмалчиваешься? А что, если тебе не понравится мой выбор?
— Этого просто не может быть!
— С… чего вдруг!? Хочешь быть огромной обезьяной? Не знаю, откуда это слово всплыло в голове, но звучит очень эффектно. Защитник магов. Будешь стоять здоровенной волосатой кучей и бить всех своими кулачищами.
— Нет, хозяин. Хотелось бы чего-нибудь поизящнее.
Син съел пару ложек капусты и улыбнулся:
— Поизящнее?! А ну-ка… предоставь мне полный список заклинаний, которые я могу тебе отдать.
— Кхммм…
— Скоооолько?
— Вам с картинками…
— ДА! Твою мать…
— Хорошо — 30 энергии.
Маг округлил глаза:
— В ДЕНЬ?!!!
— Разовый свиток.
— Оххх… Валяй.
В это время Силекс смотрит на Аврору и улыбается. Девушка же, в свою очередь, нахмурившись и с тревогой, смотрит на Сина, который, пялясь в пустоту, пережёвывает капусту.
Воин хохочет:
— Он вот так часами может. Чё-то мычит, руками машет, слюни веером. Хахаа… Видать, фамильяр тупой попался.
Аврора резко повернулась к воину и насупилась:
— Но ведь… Фамильяры — наши частички?!
— Ага… — Силекс откусил хлеба и съел пару ложек капусты. — Ты лучше про белку расскажи. Почему белка?
— Они весёлые. — Аврора уже кушала третье, далее шёл десерт. — И пушистые.
Силекс на секунду замолчал, переваривая услышанное, но затем резко встрепенулся и продолжил допрос:
— Так… А ещё что?
В этот момент Син кивает и достаёт из сумки свиток с красочными картинками и рунами. Аврора и Силекс поворачиваются в его сторону. Маг хмурит брови и углубляется в изучение. Девушка изумлённо смотрит на мага, затем на воина:
— Ну… — Аврора краснеет ещё сильнее. — …у меня до этого был настоящий бельчонок. Мистер Фирь. Но он не умеет разговаривать и не понимает того, что я ему говорю. Но очень любит орешки. Я оставила его приглядывать за родителями. А мистер Щурус всё понимает. Да он и сам меня об этом попросил, когда я получила назначение в пантеон к Миеллекин.
Силекс отодвинул пустую тарелку и улыбнулся:
— Твой фамильяр сам попросил тебя трансмутировать его в белку… Нуууу… Кхххм… Тут в принципе всё понятно. — Воин наклоняется к Авроре и шепчет: — Знаешь, а я ведь колдун и могу предсказывать будущее.
Аврора выпучивает глаза и тоже наклоняется:
— Да ладно?!
— А то... — Силекс улыбнулся во все зубы и мило произнёс: — Вот моё предсказание… Вы с Сином будете идеальной парой.
— …
— …
Внезапно Син орёт:
— ТВОЮ МАТЬ! Ну нееет… НЕЕЕТ!
— Что случилось, брат?
— Свиток рассыпался.
Син машет руками и смотрит на друзей. Там — озадаченный, но улыбающийся Силекс и злая раскрасневшаяся Аврорушка:
— Свиток с заклинаниями для Вокса… — Син разводит руками. — Рассыпался в руках. Просто… 30 энергии! Пуфф!
— Хозяин, не беспокойтесь, он теперь навсегда у вас в памяти.
— Это как?
— Попробуйте вспомнить «Свиток заклинаний».
Син морщит лоб и тут же вскидывает вверх брови:
— Ха… И правда. Но я хотел именно свиток. Понимаешь? Разворачивать его, вертеть всяко… Вот сейчас говорю это и понимаю, что это максимально неудобно. Ладно. Проехали… — Парень ловит взглядом насупившуюся Аврору, потом фокусируется на Силексе и прищуривается: — Ну а вы чего такие кислые? Что-то стряслось?
***
Аврора ходила вокруг вросшего в землю на заднем дворе дендроида, играя с Щурусом, и напевала.
— А в дальних краях… не зная о страхе и боли… Прекрасная девушка бегала мило по по-ооолю… И звонкие песни лились с её уст словно мёд... Глаза — океан, растопить бы смогли даже лё-ёёёд.
— Красивая песня! — Син вышел из таверны и уселся на ступени крыльца. — А ты чего убежала так быстро?
Аврора насупилась и, отвернувшись, забубнила:
— Да, блии… Это всё… Силекс. Со своими шуточками дурацкими.
Маг усмехнулся и закивал:
— Даааа… Он меня один раз накормил какими-то ягодами… — Парень начал вращать указательным пальцем в воздухе, вспоминая. — …Васильковый кот. Или как-то так. А! Жеваный крот…
Аврора захихикала, прикрыв рот рукой:
— Кротовый василёк… И много вы съели их?
Син пожал плечами и выставил ладонь:
— Пригоршню. Ну, большую часть я выплюнул.
Девушка посмотрела на ладонь мага и расхохоталась:
— ПФФФХАХАХА! — Аврора пыталась сдержаться, но у неё не получалось. — П… Хахах… простите. Хааа… Ой. Как некрасиво. Вам, наверное, было очень плохо? Хихиихии…
Син улыбнулся и просто кивнул. Аврора отдышалась и подошла ближе к магу:
— Если бы я была тогда рядом, то обязательно помогла бы вам! — Бельчонок внезапно вскарабкался по перилам и уставился на парня. Аврора захихикала и продолжила: — А вам правда понравилось, как я пою?
Син прикрыл глаза и уверенно кивнул. Аврора поправила волосы и застенчиво запищала:
— Сама придумала. Там ещё про принца из преисподней есть!
— Да ладно?! — Маг аккуратно погладил пальцем Щуруса. Тот, на удивление, не стал убегать. — Принц из преисподней? Прям настоящий?
— Ага. Дитя Бафомета, но это не точно.
— Да ты талантище! — Бельчонок ловко перебрался магу на плечо и принялся пыхтеть в ухо. — Ай… Хаха… А они полюбили друг друга?
Аврора прикусила нижнюю губу и отрицательно покачала головой:
— Неть. Они оба погибли, даже не встретившись. Но если бы встретились! То полюбили бы друг друга навсегда. А уж потом и… погибли бы.
Маг задумчиво посмотрел в глаза раскрасневшейся Авроры и улыбнулся:
— Знаешь… А так даже ещё лучше!
Аврорушка захохотала, держась за живот, и Син её поддержал. Просмеявшись, девушка оперлась на перила и, наматывая прядь волос на палец, спросила:
— А вы знаете какие-нибудь песни?
Парень пожал плечами и отрицательно мотнул головой:
— К сожалению, нет. Я имя-то своё получил от фамильяра. Куда уж там.
— Серьёзно?! Нууу… Вы, конечно, странный. Теперь понятно, что у вас с именем. — Аврора хихикнула. — А я всё гадала — как же так получилось?
— Да… да… Хах. Так и получилось.
Аврора цокнула языком и округлила глаза:
— О! Вас надо сводить на выступления бардов. Вам понравится! ОБЕЩААААЮ!
— В…незапно. — Маг забегал глазами, подбирая слова. — Ну… Ладно, только не пищи! Там что? Петь будут и… Брякать на лютне?
— Хи. Типа того, ага. — Аврора запрокинула голову и, набрав в грудь побольше воздуха, начала тараторить: — Сегодня на городской сцене будут выступать гастролирующие барды. НАДО ОБЯЗАТЕЛЬНО СХОДИТЬ! Два раза в месяц приезжают. Их много разных. И… Оххх… И выступления у каждого своеобразные. Сегодня будут выступать мои любимцы! АААА! Надо идти! Приезжает Фрайли, Плохое знамение, Джоан Красный, Поэты осени, Таура Ягнёнок… Аххх… И много кто ещё. В общем, мы определённо должны сходить.
Син надул щёки и пытался не засмеяться. Затем выдохнул и согласно кивнул:
— Псевдонимы у них конечно… Моё почтение. Ну… Ну, а что, я не против. — Маг кивнул на дендроида: — Полено тоже с нами пойдёт?
— Ой, нет, вы знаете, ему надо отдохнуть и восстановить силы. Он не приспособлен к долгим переходам.
— Яяяясно… А давай перейдём на «ты». Мне так комфортнее… — маг вопросительно кивнул и, увидев румянец на щеках девушки, улыбнулся. — Расскажи-ка мне про него и белочку свою, раз мы болтаем. Напомни, как там у них общение происходит?
Аврорушка пожала плечами и села на ступеньку крыльца рядом с магом:
— Бельчонка зовут Щурус. Он мой фамильяр. И он очень сильно хотел стать белкой! А ещё он любит лазить по деревьям. А дендроид же живой, он шевелится, и Щурусу ещё веселее от этого. Ах, да, вот ещё что — ваш дендроид пока малютка. По человеческим меркам ему не больше четырёх лет.
Син выпучил глаза и понимающе закивал:
— Теперь… кое-что встаёт на свои места. А как общение происходит?
— Ну… Я говорю Щурусу, что нужно передать, и плачу за это энергией.
— Вроде всё просто. — Маг пожал плечами. — Как-нибудь попробую с ним поболтать.
— Ага!
Син поднялся с крыльца и переместил бельчонка на плечо Авроре:
— Может, ещё споёшь для меня? У тебя приятный голос.
— Хихихихи… — Аврорушка засмущалась и запищала: — Про принца?
Маг оскалился:
— Ну, только если он в конце погибнет…
— Ооооо… Обязательно погибнет! Я обещаю…
— Хах. Может, пойдём погуляем? Ну… пока не началось.
***
Маг, воин и лекарь входят в здание городской сцены, а там битком. Здание большое и вместительное. Три этажа. Люди на балконах и лестницах. Все столики заняты, кругом толкучка. Шумно. Тут и там снуют девушки с подносами. Пахнет едой и выпивкой, факелами и свечами. А ещё… интересными историями.
Это было культурное место, куда приходили не напиваться, а с комфортом провести досуг. Тут собирались купцы в дорогих кафтанах, главы местных гильдий с увесистыми кошельками на поясах и ремесленники, чьи руки знали цену хорошей работе. Чистота, порядок, приглушённый свет свечей и магических сфер, мягкие кресла и столики, за которыми велись негромкие, но важные разговоры.
Силекс подмечает столик, за которым сидит одинокий дедок:
— Пошли вон к тому деду подсядем.
— Пошли. — Син тянет за собой Аврору и направляется к столу. — Я сейчас не прочь чего-нибудь поесть и выпить, а стоя это будет не комфортно. Ээээй… Привет, отец. Не против, если мы с друзьями присоединимся к тебе? Если что — мы за тебя заплатим.
Дедок растерянно поворачивается к незваным гостям и часто кивает, двигаясь на лавке к краю:
— Сто вы… Сто вы... Агась… Конефно… писавивайтесь. Суятые фанфеоны этоф… в посёте в нафих каях. А я… Внафиса… Утам ефё пифёл… Мефта ванял. — У деда постоянно трясётся голова и руки. Он улыбается и продолжает: — Я увевен, ибяфки, знафися… КХЕЕЕ… Мы веикаепно пвааа…веём… С вами… уемя.
Маг всё это время стоял и ждал, кивая, пока дед договорит:
— Спасибо, отец. Ни слова не понял, но ты, походу, не против. — Син чуть кланяется и присаживается рядом. — Но я настаиваю! Еда и выпивка за наш счёт. Это лишь малая благодарность, которую я могу вам выказать.
— Буагадаю… — Дедок пару раз кивнул и ещё пододвинулся, уже на самый край лавки. — Неоткауфь от бутыочки самогона и маиноуаныф агусикаф, пеуазакинатей.
Син нахмурился и забубнил:
— Хм… Не одно дело не должно остаться безнаказанным. Вокс!
— Да, хозяин? Хотите скрыть это звание от посторонних глаз?
— Да вот подумываю… Слишком много информации можно узнать обо мне, лишь взглянув.
— Пока это нам не по карману. Если и становиться анонимом, то полностью.
— Ясно. Сделай-ка зарубочку. Как разбогатеем…
Силекс и Аврора тоже уселись за стол. Подошли две девушки с подносами и продемонстрировали уже готовые наборы. Син взял кружку пива и вяленую рыбу. Силекс взял две кружки пива и солёные семечки подсолнуха. Аврора покачала головой и развернулась лицом к сцене. Маг обратился к девушке с подносом:
— Принесите ещё… Бутылку самогона и огурчиков. Верно, бать?
— Агась.
— И три рюмки. — Добавил Силекс и подмигнул другу. — Так надо.
Син кивнул и, сделав пару глотков из кружки, принялся чистить рыбу:
— Хммм… Слушайте, а тут недурное пиво подают.
Силекс тоже сделал пару глотков и принялся лузгать семечки:
— Городская сцена, брат. Тут всё серьёзно!
— Народу бы поменьше. А то меня уже раз пять толкнули. Эххх… Вокс!
— Да, хозяин?
— Пока есть минутка свободная, давай-ка обсудим кое-какие моменты.
— Согласен.
— Вот скажи мне… Как ты оцениваешь наш дуэт? Я сильный маг? Мы вообще можем хоть что-нибудь?
— Ну…
— Смотри. Пока всё, что я вижу… это куча вопросов и невнятные ответы. Ты решил вопрос с отсутствием земли?
— Ну…
— А дополнительную ману на подпитку голема откуда брать будем?
— ...
— Понятно. Давай начнём с конца. Ты сможешь предсказывать процент?
— Да, хозяин. Теоретически я могу увидеть заранее какой процент урона будет нанесён. Но мне нужно будет попрактиковаться. Минимум два использования заклинания для более…
— Я понял. Дальше. Земляной голем — выгодное вложение вотумов? На него стоит делать ставку?
— Минуточку.
Вокс какое-то время молчал. Затем закряхтел и ответил:
— Определённо!
— Хорошо. Значит, с этого момента твоё второе заклинание…
— Нееет…
— …земляной голем. И не «неткай» мне тут! Сам же сказал — мне нужна охрана.
Син отряхнул пальцы от чешуи, откусил кусочек жирной рыбы и продолжил:
— Сам подумай. Какой от меня прок, если я буду только управлять големом, а ты будешь накладывать только тлен?
— НЕТ! Хозяин, нет… Что вы наделали!?
— Да что не так-то?
В этот момент подошла девушка с подносом и поставила на стол запотевшую бутылку с мутной зелёной жидкостью, три стопки и миску с упругими маринованными огурчиками:
— Всё не так! Я же вам говорил про условия. Произносящий должен находиться на земле, не должен двигаться и должен лично управлять големом. А так как я нахожусь внутри вас…
— …мне придётся стоять на месте и на земле. Твоююю мать. — Маг закрыл глаза ладонью и выдохнул. — Но теперь управлять големом будешь ты, верно?
— Да.
Силекс обтёр бутылку и посмотрел сквозь стекло на свет. Усмехнулся, откупорил и понюхал горлышко:
— Бррр… Ядрёная! Ну что, бедолаги? Добавим огоньку этому вечеру?
Дедок пододвинулся ближе и кивнул, облизываясь. Воин толкнул мага в плечо и вопросительно посмотрел. Син, не разбираясь, махнул рукой и принялся дальше шелушить рыбу:
— Вокс, да не переживай ты. Решим и этот вопрос. Главное, что я теперь смогу контролировать ситуацию, а это очень важный момент.
— Я верю в вас, хозяин. — Жалобно запищал Вокс. — Пока все наши преимущества делают только хуже.
— Или вообще ничего не делают. Хммм… Нужно что-то придумать. А мы можем изменить форму голема? Есть что-то в этом направлении?
— Есть, хозяин.
— Давай-ка изучи материал… Есть пара мыслишек коварных.
— ВЗДРОГНЕМ! — Силекс протянул стопку дедку и магу.
Син принял стопку и вопросительно кивнул другу:
— Это что?
— Пей-пей. Иначе не так интересно будет.
Маг понюхал жидкость и пожал плечами:
— Пахнет вкусно. Чем-то сладким. Ну… Давайте за знакомство. За бардов. За хороший вечер.
— Пикафный фофс… — Дедок какое-то время прицеливался к стопке, вращая её в пальцах, а затем закрыл глаза и выпил залпом. Проглотил и, секунду помолчав, выдохнул: — Ха…афо… пафуааа…
Следом опрокинул воин, за ним маг:
— Хээээ… ЭТО ЧТО!? — Син скривил кислую мину. — Хээээ… Какой ужас! Хэээ… Силекс, чем ты меня опять травишь? Хуууффф…
Силекс, зажмурив правый глаз, уже похрустывал огурчиком:
— Это местный самогон. Оооххх… Закуси огурчиком. Вторая легче пойдёт.
Маг схватил пару огурчиков из миски и жадно принялся их пережёвывать, хватая ртом воздух:
— ОФ! УВФ… Какойта… ХООХ… Как зажгло всё внутри! Ого…
Дедок хихикнул, а Силекс ударил кулаком по столу и с улыбкой выдал:
— Съел рюмашку, не зевай!
— Па фавой, буат, найвай! Хи-хи-хи… — Дедок пододвинул рюмку и хрюкнул: — Хаофый уечеок намисяяся…
Маг проглотил огурчики и двинул свою стопку вперёд. Не задумываясь. Воин улыбнулся и подмигнул другу:
— Ну вооот… Как говаривал мой сержант: Добрый вечер.
В этот момент к столу повернулась Аврора и пропищала:
— Слышу, представление скоро начнётся. Особые звуки каждый раз…
Воин, маг и дед сидели и держали каждый по рюмке. Все трое переглянулись и молча выпили.
— НАЧИНАЕТСЯЯЯЯЯ! — Внезапно запищала Аврора. — Садимся. Садимся!
— Да мы и так… — Син, глядя в спину Авроры, понял, что заканчивать предложение бессмысленно, и закинул в рот ещё огурчиков. — Ого. Эта штука ещё и подымается?
— Брат, это кулисы называется.
Городская сцена оказалась приличных размеров и добротно оформленной. Син прищурился и пожал плечами:
— Я думал, хуже будет.
На сцене стоят различные инструменты. Первыми к зрителям выходят двое высокий худых мужчин с длинными чёрными волосами. Оба они одеты в кожаные штаны и жилетку. Оба увешаны различными амулетами и цепями. На пальцах массивные перстни, а в ушах разнообразные серьги. Везде, где видна кожа — татуировки. Единственное, что не пострадало, — это лица. Оба берут вытянутые инструменты с четырьмя струнами и синхронно начинают их настраивать.
Следом появляется низкого роста коренастый мужичок. Тоже весь в коже, цепях и татуировках. Лысый, но с бородой. Он занимает место за кучей различных барабанов и медных тарелок.
Последней на сцену выходит девушка. Бледная кожа, угольно-чёрные волосы, ало-красные губы, вся в чёрном. Платье с длинными рукавами и всё в рюшечках. На голове чёрная корона в готическом стиле. В зале зааплодировали и Син с улыбкой подключился к процессу. Девушка встаёт в центре сцены и начинает говорить голосом маленькой девочки:
— Маленькие монстры у нашей двери. Кличут нас шлюхами, смеются над нами. Отруби им головы, вот топорик бери. Трудно смеяться с отрубленными головами!?
Син выпучивает глаза и часто кивает головой:
— Начало многообещающее!
Силекс хохочет и тыкает его в бок локтем:
— То ли ещё будет!
А Аврора шепчет друзьям, повернувшись в пол-оборота:
— Это Фрайли — моя любимица. Я обожаю её.
Внезапно артисты начинают играть на своих инструментах — и это невероятно тяжёлая музыка. Медленная, размеренная и мрачная. А Фрайли начинает мелодично петь:
Пауком меня воображают, Я — мрак, что наступает, Что громом с неба поражает, Я — тьма, что с головой вас накрывает.
Ангелы плачут в небесных чертогах, Когда беспомощно… я в паутине бьюсь, Ты позабудешь о печалях и тревогах, И твоего сердечка… Милый… я добьюсь.
Дай мне ЧТО-ТО ЧЕРНЕЕ ЧЁРНОГО… Чтоб разорвать тончайшую нить, Чернее пера ЧЕРНОГО ВОРОНА, Изгоним слабость, что в нас спит.
Ты кошмар, что я вижу наяву, Всё происходит сейчас, и ты это знаешь, Я погружаю тебя в вязкую тьму, Ведь это же ты на смерть всех толкаешь?
Дай мне ЧТО-ТО ЧЕРНЕЕ ЧЁРНОГО… Откройся тьме. Сомнения прочь! Чернее пера ЧЕРНОГО ВОРОНА, я здесь, чтоб тебе лишь помочь. Дай мне ЧТО-ТО ЧЕРНЕЕ ЧЁРНОГО…
Фрайли начинает еле слышно шептать:
— Теперь — это самая тёмная сила, Она нужна, чтоб разрушить Оковы тёмного мира, Следуй за вороном, чьё крыло…
И в этот момент весь зал начинает подпевать:
— «Чернее чёрного, чернее чёрного Чернее чёрного… Дай мне ЧТО-ТО ЧЕРНЕЕ ЧЁРНОГО…»
***
— Брат! Брааат…
Син понимал, что зовут его, но остановиться не мог. Он шёл. Нет… Он рвался. Но куда? И зачем?
Сквозь толпу.
Он расталкивал всех на пути и яростно искал… её.
— ФРАЙЛИ!
— О… Привет.
Представление закончилось, а девушка уже смыла грим и переоделась. Она стояла возле выхода и приветливо махала ручкой. Теперь она выглядела как… Хочется сказать «обычная девушка», но… Что-то в ней было неуловимое. Загадочное?
Син кивнул парням с длинными волосами, барабанщику и Фрайли:
— А…тичная песня!
— Спасибо! Вам бы её в оригинале послушать. — Фрайли улыбнулась и пропустила барабанщика ближе к выходу. — Вы первый раз?
— Дааа… — Маг улыбнулся и опёрся на стену. — Первый. Иии… Ик. Как же мнеее… Её. Ищё раз услышать. Эт. Вашеступене?
Девушка поправила прядь чёрных как смоль волос, и Син заметил у неё наколку на тыльной стороне ладони. Это был скрипичный ключ:
— Красивая наколка. У… меня тож есь. Простенькая… Ик… Правда. Пкзать?
Фрайли покачала головой, мило улыбнулась и протянула руку собеседнику. Парень принял ладонь и присмотрелся:
— Он… что? Полностью… из кстей иии… Ик. Черепов? — Син выпучил глаза и встрепенулся. — Что… что это…
Фрайли улыбнулась и аккуратно вытащила свою руку:
— Это. Татуировка. — Девушка пристально посмотрела собеседнику в глаза и часто закивала. — Первый раз, значит? Вас, поди, ещё и самогоном местным угостили?
Син нахмурил брови и посмотрел на свои руки. Затем на Фрайли. Девушка посмотрела на барабанщика. Тот что-то прикидывая, покачал головой и кивнул. Фрайли загадочно улыбнулась и подмигнула магу:
— Это будет очень крупное выступление. Император в честь очередной победы в эльфийских лесах решил закатить пир. Приходите обязательно… — Девушка чуть прищурилась, глядя куда-то за спину мага, и продолжила: — Уверена, господин воин в курсе, где нас найти. Там много хороших ребят будет выступать. Погребальщики. Голубая сталь, ребята дуэтом поют. Смертельный удар пятью пальцами… Калека Бенджамин. Ничего не слышали, господин маг? Первозаклинатель…
Син замер, размышляя. Затем помотал головой и резко заморгал:
— Пгди! Как-то всёёё… зпутанно. Мыыы… как пии…шли к этому?
Фрайли улыбнулась и посмотрела на подошедшего Силекса. А Син продолжил:
— Уас, я так пасмаа…трю, там… прям… весёлые… все. Ик. Ибята. Удивлён ещё, что никто се не выбрал… — Син зевнул и помотал головой. — Аау… Нзване со словом «смерть»…
Фрайли улыбнулась:
— Смертельный удар пятью пальцами… Я же уже говорила.
— Смтейный… удар… тью пйсами! — Маг улыбнулся и покачал головой. — Вокс.
— Да, хзян…
— Ты сышал? Смтельный дар питью пальцами. Вот… где они быи, когда мы мне… Ик. Имя бирали? СИН! Таю мать… Шо за имя?! А тут… ты глянь — Погребальщик!
— Хзян… мнеее… что-то нехорошо.
— Есь ткое, сгасен.
Фрайли задумчиво посмотрела на застывшего мага, а затем перевела взгляд на его спутника и вопросительно кивнула:
— А сколько господин маг успел за этот вечер выпить самогона?
Силекс оскалился:
— Три.
— Три бутылки?! Неудивительно, что ему так плохо.
— Три рюмки.
Девушка опешила, а затем захохотала:
— Пфффхахаха… Ну понятно. Первый раз же. Вы бы его хоть предупредили.
— Неее… — Воин зевнул и почесал затылок. — Так не интересно. Да и он мне тут как-то историю испортил. Я ему долг отдаю. Да и в целом так… уму-разуму учу.
Фрайли понимающе кивнула и улыбнулась. В этот момент очнулся Син и выдал:
— Я! Син Паибайщик… — Парень зажмурил глаза и покачал головой, а затем провёл ладонью по лицу. — Оэээххх… Што-то странное с… мной происходит. Ик. Сшком много… мысэй. Иии… они ржаются одна из дугой и… Кждая инти… Аххх… Интиеснее пидыдущей. Нооо… как тока я хчу… Эту мысь а…ра…зобрать… Вдуматься… У! Или скзать…
— …она тут же испаряется? — Девушка подошла ближе и вопросительно кивнула. — А какая из песен сегодня вам понравилась больше всего, господин маг?
Син округлил глаза и зашептал:
— Ааам… Аих чё… неска была!?
Тут заржал Силекс:
— Брат, да ты чего? Да тут… Человек десять выступило!
Фрайли с удивлением осмотрела Сина с ног до головы, а затем опять вопросительно зыркнула на барабанщика. Лысый улыбнулся, погладил бороду и, кивнув, вышел во двор. Девушка посмотрела в стеклянные глаза мага и произнесла:
— О, ДА! Там непередаваемая атмосфера будет. А когда вы услышите баллады Йомсвикингов, то дар речи потеряете. Это просто… откровение!
Маг покачал головой и прошептал:
— Я пхоже… опять чтто… Ик. Проустил. Сё кактаа… скачками. Мыси теяю.
Силекс крякнул и, чуть-чуть перебарщивая с пафосом, пробормотал:
— Они пару лет назад в столицу приезжали ко двору. Я до сих пор под впечатлением. Наш Орден многое у них почерпнул в плане внутренних устоев и порядка. Кодекс там...
Син нахмурил брови и пробубнил:
— Син… Паибайщик! Ик.
Девушка поклонилась воину и продолжила, глядя на Сина:
— Мы тут как раз разговаривали с вашим другом, где вам нас найти в следующий раз. И я сказала, что было бы неплохо встретиться в столице. Мы там будем примерно через два с половиной месяца. И проведём в городе всю зиму. Так что… Заглядывайте на огонёк. Всегда рады.
Воин слегка поклонился в ответ:
— Сочту за честь. И благодарю за приглашение.
Фрайли сделала лёгкий реверанс и отправила Сину воздушный поцелуй:
— Господину магу очень скоро, видимо, станет плохо. — Девушка посмотрела на воина и кивнула в сторону бледного Сина. — Ему бы на свежий воздух.
Силекс смерил взглядом шатающегося друга и кивнул Фрайли:
— Вы, наверное, идите. А мы следом за вами во двор подышать выйдем.
Син поднял руку и еле слышно пробубнил:
— По… Ик. Лный… рот… сюны.
Фрайли улыбнулась и пошла к выходу, махая ручкой:
— Похоже, вы уже никуда не успеете. Хи… Удачи вам!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
