Обложка Зоопарк

Зоопарк

А. Ремез

0% прочитано
Стандартный
А. Ремез

Зоопарк

Глава №26. Роковая ошибка

Несмотря на то, что Эшли действительно боялась озвучить этот вопрос, она всё же его произнесла, пока они с Криксом не разошлись.

Мысль, на которую её натолкнула девушка-волк, была слишком навязчивой, прилипчивой. Она бы извела до изнеможения, но, услышав ответ, Тайер не знала, что оказалось в конце концов страшнее – спросить: «Была ли я слугой Карла на момент трагедии?» или же получить ответ «Да»?

Конечно, Крикс этого прямо не сказал. Произнёс он что-то на подобии: «А ты как думаешь?» Однако этого хватило, чтобы поставить в голове ещё одну точку над i. Как это возможно, вряд ли уже важно. Тем не менее что-то внутри оборвалось после этого да. Табличка со словами «Чужая» загорелась в голове с новой силой, перекрывая горло комком.

– Потому наша связь половинчатая?

– М-м-м… У меня есть подозрения, что ты всё ещё принадлежишь Карлу, – к тому моменту они уже ушли с аллеи и шагали по тёмной улице, освещённой фонарями. – Тебя было очень тяжело привязать. Связь постоянно слетала первое время. Пришлось прибегнуть… к другим методам. Шимон подсказал.

– А. Ясно.

И вот был весь её ответ – на большее в тот момент она оказалась не способна. Сложенный зонтик, висевший на руке, монотонно бил по левому бедру, и на новом повороте Крикс с Эшли попрощались.

Несмотря на то, что они поговорили и наконец-то всё разъяснили, удовлетворения Тайер не испытывала. Может быть, это просто естественная реакция, а может быть, просто подсознательное нежелание что-либо менять в своей жизни. Всё-таки так хорошо жилось, когда всё тайное оставалось тайным.

Она хотела узнать своё прошлое, но не была к нему готова. Наверное, Эшли больше надеялась, что её жизнь до службы такая же посредственная, как у Эдмунда, Елены, Мадлен и остальных. Были свои горести и сладкие моменты, были свои несправедливости и испытания от судьбы, но ничего не доходило до такого крутого оборота.

Оказалось, предаваться иллюзиям опасно.

Снова сгружать свои эмоции на Брайана Тайер не захотела, уже испытывая вину от того, что ему приходится это терпеть. Тем не менее может эмоции она под контролем и умела держать, но правдоподобно их играть – нет. Брайан раскусил её в два счёта. Он сказал, что ему приятно, что она заботится о его чувствах, но всё же потребовал правды.

Пересказ разговора забрал из Тайер последние силы, и она призналась, что если бы кто-то из неё всё это выбил, она была бы ему благодарна.

– Да-а, – усмехнулся Брайан, качнув головой. – Если бы все девушки говорили такими намёками, жизнь парней стала бы проще.

В конце концов они сошлись на том, чтобы пораньше лечь спать и пораньше встать. Тогда они точно успеют в хижину, где никто не помешает их спаррингам. До полдесятого утра они успеют сделать всё, что хотели, и потом Эшли отправится на работу, а Брайан на разговор с Рэндольфом. Правда в этот раз напарник, кажется, воспринял её слова буквально – выбивал он её как ковёр от пыли…

…Нырнуть за спину. Сбить с ног подножкой. Придавить своим телом и вдавить локтем в горло. Эшли тяжело дышит, Брайан под ней тоже. Он даже не делает попыток сбросить её с себя, раскинув руки в стороны и расслабившись. Поразительно, но сегодня это одна из немногих удачных попыток, когда на матрацах оказывается он, а не она.

Поясница болит, на бедре однозначно будет синяк. Рука всё ещё не отошла от залома, а гордость – от того, что Брайан сумел поставить на колени. Сегодня он встряхнул её не по-детски.

Убрав локоть, Эшли выпрямляется. Брайан смеётся с отдышкой.

– Я требую матч-реванш.

– Ты и так сегодня отличился. – Она ссутулится. Вставать с него не спешит, чувствуя, как потайное желание придавливает её к его телу.

Друг продолжает посмеиваться и чуть приподнимается, локтями опираясь назад.

– Никак сдаётесь, мисс Тайер? – на его губах расцветает знакомая лукавая улыбка.

Ответ на вопрос прост и банален, но Эшли теряется, не зная, что сказать. Смотрит на Брайана, моргая в тишине, разбавленной его дыханием, и борется с искушением, которое шепчет на ухо, чтобы она прижалась к нему.

Наверное, он что-то понимает.

Улыбка остаётся на лице, но становится менее выраженной. Не замечая за собой, Брайан чуть склоняет голову в бок, разглядывая Эшли в ответ. Зрительный контакт не разрывается. Его карие глаза затягивают всё глубже. Тайер стоит больших усилий, чтобы вынырнуть из его омута.

– Хочешь реванш, будет реванш, – вставая с него, отвечает она, правда вообще не уверена, что выстоит новый спарринг.

Дыхание всё ещё глубокое, хотя оно полностью восстановилось, а внутри лежит камень, делающий ноги ватными… Возможно, если бы камень находился в груди, а не внизу живота, то это не было такой уж большой проблемой.

Брайан встаёт на ноги намного ловчее, и Эшли уже заведомо знает, что проиграет. На него их мимолётная близость никак не подействовала.

Несколько ударов Тайер ещё выдерживает, но когда её обхватывают поперёк талии, она теряется. Всё происходит за секунду: он стоит прямо перед ней, она вжимается в его грудь своей и ощущает тёплое дыхание рядом с ухом. Без сопротивления он ломает её опору и опрокидывает внизу.

По всей видимости, Брайан понимает, что победа в его кармане оказывается чересчур легко; он пытается смягчить падение, но инерция несёт его вслед за Тайер.

Эшли приземляется более-менее плавно, лишь ударяясь головой, а вот Брайану приходится подставить локоть, чтобы не завалиться на неё сверху.

– Черт!

Действительно…

– Я так понимаю, ты устала?

Если бы. Если бы она устала, а не думала о том, как они близко находятся друг к другу.

Видимо, Брайан умело играл дурака, потому что иначе тяжело объяснить, почему из всего, что он мог сказать, произнёс именно это. Эшли не верит, что он не заметил, как она его откровенно пожирала глазами. Не верит, что парень, который любил подкалывать, упустил такую прекрасную возможность для шуток.

– Он тебе нравится? А ты ему?

Он понимает. Этот лис всё прекрасно понимает, и, кажется, эта мысль его ужасает. Брайан пытается отодвинуться, выпрямляя руку, чтобы разорвать дистанцию, а также аккуратно убрать свою ногу, случайно оказавшуюся между её.

Может быть, раньше ещё можно было закрывать глаза на обоюдное влечение, но сейчас уже нет. Не после разговора с Криксом. И даже не после вчерашнего стояка и всех прошлых спаррингов, когда руки что у неё, что у него оказывались не там, где надо! Даже если это простое желание обычной физической близости после годов воздержания, то им определённо станет легче после простого секса.

Эшли не отказывается от собственных мыслей – если бы Брайан сделал первый шаг, она бы его не остановила. Но она прекрасно понимает, что с его стороны никакого первого шага не будет из-за целесообразности. И потому она делает его сама.

Притянуть его обратно, схватившись за горловину футболки, Тайер не составляет труда – он этого просто-напросто не ожидает. Брови чуть поднимаются в удивлении, но его глаза расширяются за секунды, когда Эшли рывком сокращает оставшееся расстояние и касается его губ своими.

Она прикрывает глаза и не даёт ему отстраниться. Не даёт отодвинуть таз, вытаскивая левую ногу из-под него и, кажется, случайно задевая пах. Эшли продолжает его целовать, плотно прижимаясь грудью, почти не дышит и чувствует, как чужое желание растёт пропорционально её.

Самоконтроль Брайана трещит по швам и рвётся на лоскутки. С низким стоном он льнёт ближе, продолжая правда пытаться держать себя в руках. Слуга Леса наконец-то отвечает на поцелуй и углубляет его, второй рукой опираясь рядом с её головой. Он перехватывает инициативу.

Когда Эшли начинает тереться о его пах, Брайан грубо толкается бёдрами вперёд, заставляя Тайер крепче к нему прижаться, наконец-то замерев. Всего на мгновение он отстраняется, чтобы в следующий момент снова прильнуть к губам, вновь смять их. Эшли охотно отвечает. Отпускает горловину футболки, мягко ведёт ладонью ниже, пальцами чувствуя твёрдую грудь, и поддевает конец ткани.

Дыхание Брайана углубляется. Новый мурлыкающий стон ласкает слух, когда Эшли проводит рукой по его напряжённому животу вверх, а потом вниз, опасно подбираясь к ремню.

– Нам… – с отдышкой отстраняется Брайан, перехватывая её руку, – нам надо остановиться.

– Почему? – Эшли чуть приподнимается на локтях, и их лица вновь оказываются в сантиметре друг от друга.

Напарника это, кажется, сбивает с мысли.

– Это ошибка.

– Ошибкой было начинать жить вместе в таком случае. – Тайер высвобождает руку и нежно касается его щеки, проводя согнутым пальцем до подбородка. Брайан млеет, прикрывая глаза. – Сейчас же просто закономерные последствия.

– Это были просто дразнилки…

– Тебе ведь нравится меня дразнить, – теперь приходит очередь Эшли лукаво улыбаться. Брайан приоткрывает глаза и смотрит прямо на неё. – Неужели не хочешь со мной сделать все те пошлости, которые вылетали из твоего рта?

Она касается подушечкой пальца его губ – они безмолвны. Но глаза очень красноречивы, в них прячется весь ответ. Каменный стояк не менее выразителен, как и поза. Вот только Эшли хочет услышать, а не увидеть. Что это только у неё рот не затыкается?

– Не хочешь связать мне руки ремнём?

Она возвращает ему каждое его слово, брошенное однажды. Правда тогда он это сказал, потому что Эшли его доставала: щипала кожу и втыкала пальцы под рёбра, отчего он не выдержал.

– Тебе не интересно узнать, какое на мне сегодня нижнее бельё?

Конечно, интересно.

– Вот это выдержка, – цокает Эшли языком, чуть отодвигаясь назад. – Сколько было разговоров, дружок, но по итогу никаких действий.

Брайан цокает языком, а потом заваливает её поцелуем назад. Прикосновение губ всего мимолётное, Тайер успевает только промычать что-то в них, когда он отрывается и ощутимо кусает за кожу на шее. От неожиданности Эшли вскрикивает, хватаясь за его широкие плечи, но сюрпризы на этом не заканчиваются. Обе его руки ныряют под её растянутую футболку и медленно двигаются вверх, к груди, сдавливая бока, чтобы потом резко опуститься вниз, к штанам.

Эшли не успевает заметить, как по бокам указательный и средний палец обеих рук скрываются за поясом её штанов на две фаланги, однако прекрасно чувствует попытку их стянуть вниз. У Брайана ничего не получается – и он знал, что не получится. Штаны завязаны на шнурке.

От этого действия низ живота обдаёт жаром, горло – стоном. Хитрый лис с довольной усмешкой прикусывает кожу в ложбинке между шеей и ключицей, втягивая этот участок ртом.

Он словно бы говорит таким образом, что не только она может распылять чужое желание. Это игра, в которую могут играть двое. И он активно забирает всё преимущество себе, скользя ладонями по бёдрам, массирующими движениями сжимая их. Эшли не знает, как иначе сейчас выразить все свои бушующие чувства внутри, и запускает руки в его волосы, пропуская их мимо своих пальцев, сжимая и оттягивая.

По довольному стону Брайана и по тому, как он прижался к ней тазом, она понимает, что, кажется, нашла одну из его эрогенных зон.

Брайан опускается ниже, прикусывая кожу под ключицей, и дёргает за завязанный в бантик шнурок на штанах, когда в дверь хижины что-то прилетает.

Удар сильный. Настолько, что хлипкая деревяшка дрожит и дёргается, а всякое страстное желание внутри застывает, превращаясь в желе. Напарник выпрямляется мгновенно и оглядывается на дверь. Он всё ещё сидит на коленях между бёдер Тайер, и та без особого желания отползает, чувствуя, что так будет правильней.

– Да блять, – рассерженно шипит Брайан, подлетая на ноги. Он хватает кофту, висящую на гвозде у окна, и за рукава обвязывает ту вокруг пояса. – Почему из всех дней они решили припереться именно сегодня?!

Эшли ничего не спрашивает, потому что сама понимает кто пришёл. Открывшаяся дверь и осторожно показавшийся на пороге Тони подтверждает догадку – Тайер садится в позу лотоса, стараясь не думать, какая буря всё ещё бушует внизу живота и о том, каким влажным стало бельё. Напарник раздражённо скрещивает руки на груди и хмуро смотрит на Тони.

– Салют, Брайан! – как-то лениво улыбается он, вяло махая рукой. – Надеюсь, не помешали. О, я тебя помню!

Эшли сдержанно улыбается и кивает ему.

– Кажется, мы не вовремя, – неловко смеётся Тони.

– Очень! – припечатывает его Брайан, и Эшли даже испытывает вину, смотря на него. Это же из-за неё он так распылился. – Я так понимаю, Тейт тоже здесь.

– Снаружи курит. Это, если что, он мне сказал ударить ногой дверь!

– Какой тактичный ублюдок! – шипит не хуже змеи Брайан, проходя к выходу и отодвигая рукой Тони. – Сейчас вернусь.

Это он скорее бросает больше Эшли, чем своему лесному коллеге, и захлопывает дверь. На комнату опускается молчание. Тони и Эшли вместе смотрят на выход, а потом переглядываются – неловкость так и звенит в пространстве между ними. Что делать дальше, кажется, не знает никто из них.

– Рад тебя вновь увидеть, девушка-волк, – всё же решается что-то сказать Тони, неловко теребя лямку рюкзака. – Прости, я не запомнил твоего имени.

– Эшли.

– Точно! Эш! – щёлкает он пальцами, вновь оголяя зубы в улыбке, тем не менее его взгляд всё ещё выглядит уставшим. – С нашей последней встречи ты почти не изменилась.

Тайер усмехается, поднимаясь с матрацев.

– О тебе я такого сказать не могу. Ты… будто бы вырос.

Волосы Тони стали ещё лохматее, на лице запущенная щетина, глаза чудовищно пустые, на губе запекшаяся рана, на щеке ссадина. Он всё ещё одного роста с Эшли, но стал крупнее, больше не напоминая нескладного угловатого подростка.

– Возможно. Редко смотрюсь в зеркало, – отвечает он, сгрузив к двери свою поклажу.

– Поможешь убрать их? – Тайер кивает на сложенные матрацы.

– А, да, конечно!

Совместное занятие хоть как-то разбавляет неловкость, но молчание продолжает витать по всей хижине. Возбуждение окончательно сходит на нет. Когда последний матрац оказывается на кровати, Эшли останавливается у окна и её взгляд сам собой скользит по тому, что происходит за ним.

Напряжённая фигура Брайана отыскивается не сразу. Уперев руки в бока, он стоит рядом с тем самым Тейтом, которого видно ещё хуже – дерево почти полностью его закрывает и видна только рука с зажатой сигаретой.

– Волнуешься за него?

Возможно, её взгляд был слишком кричащим. Эшли качает головой, отходя от окна.

– Не подумай ничего, – Тони пытается сгладить углы лёгкой улыбкой. – Я просто рад, что вы поладили… И, видимо, очень хорошо поладили. – Его взгляд мимолётом проходится по кровати, пока Эшли сдерживается, чтобы случайно не посмотреть на него косо.

Это не Брайан. Тут надо вести себя более учтиво.

– А мы должны были не поладить?

– Ну, он не особо обрадовался, когда Господин сказал ему, какое у него новое задание, – усмехается Тони, падая на кровать у стены.

Эшли старается не акцентировать внимание на услышанном обращении к Хозяину Леса.

– Брайан очень сильно бесился с этого. Помню, когда он всё же успокоился, я упомянул встречу с тобой, и он начал расспрашивать меня. Чес-слово, не слез с меня, пока всё не выжал.

– Вот оно что.

Невольно Эшли вспоминает свою реакцию на новость о работе в паре. Она чуть ли не кипела от злости и ведь тоже насела на Шимона, стараясь узнать всё о приближённых слугах Безликого. Поразительно, это случилось всего месяц назад…

– Не думаю, что он сейчас с Тейтом ссорится. Скорее просто спрашивает о других слугах. Чо как у них.

– Мне казалось, ему на них наплевать.

– Не-е-е, – с ленивой улыбкой тянет Тони, потягиваясь на кровати, жутко напоминая бездомного бродячего кота с порванным ухом. – Он у нас заботливый старший братец, хоть это и отрицает. Переживает за остальных.

Эшли стаскивает свою толстовку со спинки косого стула и молча её натягивает – она не может понять, чувствует ли себя сейчас идиоткой или эгоисткой.

Брайан возвращается в хижину через какое-то время, когда Тайер собиралась уже сама выходить. Выглядит он всё таким же напряжённым, правда это, наверное, уже из-за разговора с Тейтом. Напарник явно хочет переговорить о чём-то с Тони.

– Выглядишь как щеголь, – ухмыляется Тони, заложив руки за голову.

– Хотя бы не как пидор, уже спасибо. Кто тебя так разукрасил? – Маты в его речи режут слух. Брайан склоняется над кроватью и хватает лесного слугу за подбородок, поворачивая лицо к себе.

– Один мужик, пытавшийся защитить свою даму.

– Я, кажется, уже говорил, что сделаю с твоим членом, если ты опять попытаешься кого-то изнасиловать.

В дверях Эшли сталкивается с Тейтом, и от ядрёного запаха табака у неё чуть ли глаза не слезятся. Он крупнее Брайана, но ниже. Волосы тёмные и отросшие, сильная щетина, синяки под глазами, высокий лоб. Его она впервые видит так близко, но после всех рассказов от Брайана и беседы с Рэндольфом что-то внутри тянется к силе слуги. Мужчина просто кивает ей, сказав: «Доброе утро» – и пропускает, чтобы она могла выйти.

Эшли ему только кивает.

Брайан выходит из хижины довольно скоро. По его хмурому лицу, молчанию и напряжённым плечам прекрасно видно, что его настроение испортилось. Тайер с камнем на сердце вспоминает, что в их первую встречу он выглядел почти также.

В молчании они отходят от хижины, и в молчании проходит чуть ли не вся дорога. Эшли видит состояние напарника, вот только как помочь не знает. Она бы хотела его коснуться, выслушать, как-нибудь встряхнуть, что он неоднократно проделывал с ней, но трезво оценивает: она сейчас не тот человек, который мог бы вытащить его из омута.

Может, это всё взаправду было ошибкой? Он ведь с самого начала ломался и явно не хотел продолжения. Может, он отказывался не потому, что джентльмена из себя строил, а потому, что действительно не желал этой близости? А она всё взяла и безвозвратно испортила?..

В любом случае к вечеру он должен будет прийти в себя, если, конечно, встреча с Рэндольфом не принесёт своих сюрпризов. И тогда они смогут поговорить начистоту.

Недалеко от выхода из леса Брайан останавливается, Эшли же – на некотором расстоянии от него.

– Что ж, тогда до встречи? – спрашивает он натянуто.

Эшли недоумевает.

– Ты не пойдёшь со мной?

– Если бы не Тейт и Тони, то пошёл бы, а так… нужно с ними поговорить с глазу на глаз, – напарник пожимает плечами, опуская взгляд.

Что-то внутри скручивается.

– А как же встреча с Рэндольфом? Ты не пойдёшь?

– Почему же, пойду. Заскочу к тебе, переоденусь и пойду.

Эшли сглатывает. У неё работа начинается в половину десятого утра, Рэндольф попросил встретиться ближе к двенадцати, а это значит, что у Брайана есть удобный предлог не появляться дома до её ухода.

– Тогда… до вечера?

Напарник качает головой, и то, что внутри скручивалось минутой ранее, теперь натягивается струной, готовой лопнуть в любой момент.

– Думаю, сегодня меня можно не ждать. Опять же из-за Тейта и Тони.

– У вас всё хорошо?

– Да, – рассерженно выдыхает Брайан, потирая шею. – Просто наш Домин опять чудит, и это валится на нас, слуг.

И, вторя ему, вокруг начинают сильно и возмущённо шелестеть листья деревьев.

– Ну хоть в чём-то мы согласны, – слабо ухмыляется напарник, бросая мимолётный взгляд на кроны.

– Я могу чем-то помочь?

– Боюсь, это касается только нас, слуг леса.

– Мне надо было остановиться? Я всё испортила?

Его оторопелый вид лучше всего говорит о том, что он не планировал затрагивать эту тему.

– Нет, Эш, конечно, нет. Просто момент мы выбрали неудачный. Кто же знал, что эти двое припрутся.

Тайер думает, что надо было вчера его прытко хватать за горловину футболки и тянуть на себя, не давая строить из себя приличного юношу. Они оба этого хотели и оба могли покончить с этим зудящим желанием ещё вчера – при условии, что они действительно желали только физической близости. А сейчас, кажется, поезд уехал.

Она просто смотрит в его лицо, отмечая, что мягкая улыбка там соседствует с затравленными глазами, а потом – на расстояние между ними. Около трех метров.

Ясно…

– Хорошо, я тебя поняла, – она находит в себе силы на ответную улыбку. – Тогда до встречи.

– Завтра постараюсь прийти! – поспешно он добавляет.

– Как скажешь.

Тайер машет ему на прощание и отворачивается, уходя.

Деревья вновь взрываются возмущённым шелестом.

Ветер доносит тихий ответ Брайана им «Да знаю я».

Внутри бьётся одна мысль, что сегодня, кажется, было сделано что-то не то.

***

Когда Эшли вечером возвращается домой, там ожидаемо пусто.

Свет не горит ни в спальне, ни на кухне, ни в ванной. Ноутбук стоит выключенным, в воздухе не витает каких-либо запахов приготовленной еды, окно полностью закрыто. Именно так квартира выглядела около трёх лет, которые Тайер прожила в Уэстере, и только сейчас пустота в ней ударила по голове.

Находиться в четырёх стенах ей становится невозможно, и она вновь выходит на улицу, уходя прочь. Это странно снова видеть дом безжизненным, каким он был до поселения Брайана. Видимо, потребуется время, чтобы привыкнуть к такому порядку вещей – сейчас же Эшли хочет собрать все свои силы в кулак и напомнить себе, что рано вешать нос.

Возникли ли проблемы в отношениях с Брайаном или нет, это станет ясно уже завтра или послезавтра, когда он вернётся. Прямо сейчас важно не забывать про Кошку. Эшли не чувствует, она знает, что подобралась к ней очень близко и любое действие может спугнуть это животное.

Нельзя терять бдительности.

Тяжело выдыхая, Тайер проходит сквозь парковые ворота и идёт по дорожке вглубь. Проходит мимо пруда и того пригорка с лавочкой, где так они с Брайаном любили сидеть, углубляется в лесную зону парка.

Кафе, где по вечерам играет живая музыка, уже открыто, и Эшли затормаживает у входа всего на мгновение, разглядывая внутреннее убранство. Потом, хмыкнув, идёт дальше, углубляясь в чащу парка.

Прогулочная дорожка заворачивает налево, и Эшли спустя пятнадцать минут выходит на холмистую зону для пикников. Фонари уже горят, все лавочки между ними пусты, на зелёной траве не расстелено ни одного покрывала. Тайер сходит с дорожки и поднимается по пригорку небольшого холма, желая оказаться по другую его сторону.

О том, что она здесь не одна, Эшли понимает, стоит ей начать спускаться. Местность для пикников довольно обширная, и, видимо, тут специально посажены отдельные деревья с раскидистой растительностью, чтобы в солнечные дни можно было спрятаться под тенью. От одного ствола к другому тянутся нити с фонариками, из-за чего в воздухе вырисовывается своеобразная паутина, в которой застряли мириады упавших звездочек.

Тайер останавливается под ближайшим деревом и садится на траву под ним. Она хотела побыть сегодня одна, но, кажется, у судьбы другие планы. И не сказать, чтобы Эшли им не рада.

– А я всё думала, когда ты объявишься. Думала, уже самой идти тебя искать. Давно не виделись.

Здешняя холмистая полянка так же окружена тёмным лесом, как и весь парк. Дерево, под которое села Эшли, находится ближе всего к границе, и из полумрака выступает знакомая фигура.

Волк не решается полностью подойти к Тайер, но свет маленьких фонариков доходит до него, освещая мощную морду и лапы, серую спину, белые бока и живот. Глаза его не светятся жёлтым огнём, как в первую и вторую встречу – они вполне себе обычные.

Эшли сгибает правую ногу в колене, кладя на неё руку. Ею же подпирает щёку. Не отрывает своего взгляда от зверя, продолжая держать голову повёрнутой влево.

– Это наша первая встреча в мирной обстановке, да?

Конечно же, он не отвечает, молчит. Делает всего пару несмелых шагов вперёд.

– Мы ведь не враги… Спасибо за помощь.

Тот же продолжает стоять, не двигаясь. Не мигающий взгляд буравит Тайер, и той не остаётся ничего кроме как тяжело вздохнуть, проведя рукой по лицу. Она чувствует себя глупо, когда открывает рот, но всё же пересиливает себя и произносит:

– Твоё имя – Ханнес. Я права? Мой… старый-старый друг?

Реакция незамедлительная – уши волка мгновенно поднимаются, а вся его поза будто бы наполняется энергией: голова не так сильно теперь опущена к земле, а сам он поддаётся телом вперёд, готовый подойти.

– Прости дружок, но твоё имя – это всё, что я помню.

И всё же он окончательно выходит из лесной части парка, пружинистой рысью подбегая к ней. Любого другого такая скорость напугала бы, но Тайер не ощущает опасности. Серая рука тоски сжимает сердце, и Эшли сталкивается с ощущением, что только что вернула себе кое-что забытое, но ценное.

Первый порыв внутри, когда Ханнес останавливается на расстоянии вытянутой руки, это взять и потрепать его между ушей, но Тайер сдерживается. Волк плюхается задней частью на землю, оставляя передние лапы выпрямленными. Его мельтешащий хвост туда-сюда сам за себя говорит о запредельной радости.

– Ты меня понимаешь? Или мне просто показалось, что ты разумен?

Он не сильно клацает зубами – и сиди гадай, что он хочет этим сказать.

– Дашь лапу?

Эшли не сильно на что-то рассчитывает, когда протягивает к нему открытую ладонь. Наверное, поэтому она смеётся, стоит зверю выполнить просьбу сначала одной лапой, потом другой.

– Думаю, я бы понимала тебя лучше, если бы помнила что-то кроме имени. Ты ведь друг… Эрны, да? За все эти годы я привыкла быть Эшли, малыш.

Краткий скулёж становится ответом. Уши чуть дёргаются вниз, хвост замирает, но Ханнес делает нерешительную попытку сесть поближе, мня лапами землю. Тайер ему никак не препятствует, наблюдая с любопытством, и в конце концов Ханнес ложится на землю, аккуратно кладя свою голову на её выпрямленную левую ногу.

Эшли всё же не удерживается и проводит рукой между ушей до загривка, чувствуя под пальцами жёсткую шерсть. Ханнес расслабляется окончательно, прикрывая глаза, и Тайер отдалённо ощущает его удовлетворение. Словно бы между ними тянется какая-то связь, по которой и пробежался импульс.

Смотря на мирно лежащего Ханнеса, Эшли без удовольствия вспоминает, чтó вчера не рассказала Криксу. Именно про этого волчонка Хозяин Пещер ни сном, ни духом, и непонятно, хорошо это или плохо.

Тайер действительно старается припомнить что-то о Ханнесе, но перед глазами стоят лишь картинка того давнего сна. Вечер, покрывало, инвалидная коляска. Ханнес с левой стороны, и какой-то юноша с правой – его лицо стёрлось из памяти. Наверное, это был Карл. Эшли прикрывает глаза, пытаясь увидеть ещё что-то, но внезапно в кармане пальто начинает вибрировать телефон.

Ханнес дёргает правым ухом и приподнимает голову.

Эшли достаёт сотовый, готовая увидеть контакт Эрика, вот только дисплей показывает незнакомый номер. Телефон продолжает беззвучно вибрировать, извещая о входящем звонке, и Тайер так сильно медлит с решением, что звонящий сбрасывает трубку. Проходит совсем немного времени, когда сотовый вновь начинает дрожать от звонка. От звонка того же номера.

Эшли проводит по экрану пальцем и подносит телефон к уху.

– Слушаю.

И с той стороны доносится женский, молодой голос, уже не искаженный маской и отдышкой после погони.

– Это Эшли Тайер?

Ханнес дёргает ухом. Неужто всё слышит и понимает? Что же за фрукт-то такой?

– Эшли Тайер. С кем говорю и чем могу помочь?

Её вежливость колют усмешкой с той стороны трубки.

– А мне нужно это говорить или вы сами догадаетесь, мисс детектив?

Тайер мрачно усмехается и сжимает телефон в своих руках ещё сильнее. Вспоминает о разбитом экране и чуть расслабляет хватку. Она отнимает телефон от уха и ставит звонок на громкую – всё равно рядом только Ханнес.

– А я всё думала, когда будет второе пришествие Христа, – задумчиво тянет Эшли. – В первый раз у нас поговорить не получилось, как я помню, да?

– Не сказала бы, что я тогда хотела с Вами поговорить.

– Будьте добры, никогда больше не пойте. – Эшли отвечает первое, что приходит в голову. – У вас отвратительные вокальные навыки.

С той стороны доносится хриплый женский смех. Моника или оценила шпильку, которой её укололи, или это просто её нормальная реакция.

– С Вашей стороны, Кошка, довольно самоуверенно звонить детективу. Не боитесь, что выйду на Вас?

–Туше-туше, детектив. По этому поводу как раз и звоню. Я с деловым предложением.

– А я думала, ты звонишь исповедаться перед казнью, – Моника с той стороны снова смеётся. – Что? Совесть не мучает?

– Не-а.

Ничего, я потом побуду вместо совести, – про себя хмыкает Тайер, уже раздражаясь. А потом внезапно спрашивает саму себя: откуда её номер у Кошки.

– Слушайте. Наше знакомство началось не очень хорошо. Даже погано. Никаких планов и козней против вас всех я не строила, просто так сложились обстоятельства.

Тайер скрипит зубами, вспоминая, какой незабываемый опыт пережила благодаря ей из-за существа. Даже если Шерли и должна была выйти на Майкла, то, убив его, она бы всё ещё оставалась проблемой для всех доминов, чьи территории выходили к Уэстеру.

– Я знаю, что ты точишь на меня зуб, – продолжает тем временем Моника, – и не отпустишь, пока не поймаешь. Наслышана о тебе, ищейка Крикса, ты прямо-таки знаменитость в нашем мире, жаль, что узнала о тебе поздно. Меньше всего мне сейчас нужен такой поклонник, как ты – проблем и без тебя по горло.

– Я так подозреваю, семейных проблем, – не удерживается от комментария Эшли, и Кошка на мгновение замолкает.

Ханнес, кажется, смотрит на неё осуждающе.

– Трудно быть самым умным, – только это и слышится в ответ. – В любой семье всё хорошо и все любят друг друга только пока молчат. Стоит открыть рот, как вылезают все грехи и разногласия.

Что-то внутри дёргается от этих слов. Ханнес прижимает уши к голове.

– Мой рот не затыкался – и вот, я здесь.

– Сомнительный повод для гордости, – хмыкает Эшли.

– Но это куда лучше позиции молчания, не так ли? – ощущается, как ответная шпилька, которая пока что понятна лишь от части.

– В чём деловое предложение?

– А не понятно? Окей, скажу прямо, умерь свой интерес и оставь в покое, и я перестану быть для тебя проблемой.

– Да, конечно, как скажешь. Это ожидала услышать?

Видимо, Кошка поняла, что натворила.

– Как мне известно, проблемой ты должна была перестать быть ещё тогда, когда брат в больнице оказался, разве нет, Моника? По крайней мере мне так сказали. И что же мы видим? Семнадцатого мая я нахожу труп Шерли Малколм, у которой в руке зажат платок вашего брата с его запахом. А восемнадцатого мая из морга выбегает существо. Тебе невероятно повезло, что оно никого не убило, не заразило. В противном случае твоей проблемой я бы больше не была – я бы просто померкла на фоне того, что появилось бы. Теперь повторю свой вопрос, совесть не мучает после убийства девушки, которая считала тебя подругой?

В этот раз молчание затягивается. Эшли терпеливо ждёт, наблюдая за фонариками, покачивающимися в воздухе от ветра.

– Не понимаю, о чём Вы говорите.

Тайер смеётся.

– Да, Моника, трудно быть самой умной, потому что стоит поддаться интеллектуальной гордыне, как начинаешь совершать самые глупые ошибки. Можешь сказать мне спасибо, ведь твою голову от больших проблем спасла именно я.

– Не понимаю о чём вы, мисс Тайер, – подчёркнуто равнодушно и даже оскорблённо произносит Моника. Вот же актриса. – Мне? Сказать спасибо? Не моя проблема, что ваша орава обосновалась в городе. Это нейтральная территория с соответствующими правилами, могу здесь делать что захочу, когда и сколько. Спасли меня от больших проблем? Каких же? Разве это не ваша работа убирать существ? Подумаешь, одно появилось, неужели не справились бы? Понимаю, если бы я вам в пещеру насрала, тут да, содрать шкуру можно, но… город? Он принадлежит людям, а не доминам. Если здесь и судить, то по законам человека. Это ты должна говорить мне спасибо за то, что я спасаю твою голову от больших проблем.

Эшли посмеивается – теперь она понимает, почему Лима не любила свою сестру. Дёсны так и зудят от желания впиться в одну шею.

Подумаешь, одно появилось, неужели не справились бы?..

Кто ты, блять, такая, чтобы решать, кому существом становиться, а кому нет? – откровенно злится Эшли, и, удивительно, Ханнес солидарен с ней. Его прижатые уши и оскаленная пасть говорят всё сами за себя.

– А всё ждала, когда начнётся часть с угрозами. Что там у тебя припасено?

Моника усмехается в ответ.

– Наслышана, что твой коллега, Чарльз Рэндольф, подозревает тебя… в твоей природе. Ни ты ему не нравишься, ни твой друг – как там его… Брайан, да? Причём малыш Брайан оступился поболее тебя – не он ли дочурку Рэндольфа того? – Кошка цокает языком. – Убил?

– Брайан никого не убивал.

Откуда она это знает?!

– Ну-ну, ну-ну, – Эшли буквально слышит улыбку в её голосе. – Твои слова против моих доказательств? Интересно, кто победит. Чарльз ведь тоже ищейка, когда дело касается его Аники. Думаю, он с удовольствием возьмётся что за тебя, что за Брайана. А как будет рад, не правда ли? Наконец-то дочь будет отомщена. Как видишь, не советую ко мне лезть. В любом случае, схватите ли вы меня или нет, Рэндольф, да и полиция в целом, получат основания, чтобы арестовать вас двоих. Я вам это гарантирую

И вот тут не поймёшь: она блефует или говорит правду. За себя Эшли ещё может не бояться, не переживать, но Брайан?.. За него никто не вступится. Для него тюрьма станет конечной точкой, особенно если полиция сможет доказать, что Брайан Кларк и Рацио – это один и тот же человек. И особенно если вновь откроют дело по убийству компании его друзей.

– Вижу, мы пришли к компромиссу.

Мой хозяин рассказал мне о вашем разговоре, мисс Вайс. Рассказал, что вы клятвенно обещали остановиться на Майкле. Соглашусь, Крикс допустил ошибку, проболтавшись, что покидает город, но вы правда думаете, что за нарушенное слово вам ничего не будет? Дайте угадаю, вы бы не предприняли попытку создания существа, если бы знали, что Крикс всё ещё в городе, по близости? Может в пещеру вы и не насрали, но на наши отношения так точно. И вы это понимаете, иначе не позвонили бы. Вы сирота, Моника, во всех смыслах, никто за вас не вступится. Мы можем сделать с вами, что захотим, когда и сколько. У меня к вам есть вопросы и не думайте, что личной встречи сможете избежать. За всё надо платить. За каждое действие. Если вы верите в Бога, то молитесь, чтобы ваша семья добралась до вас быстрее меня.

Много чего крутится на языке Эшли; злость внутри так и норовит выплеснуть все ядовитые слова в трубку, чтобы собеседник на том конце обжёг ухо о них. Но так делать нельзя. Нельзя спугнуть Монику. Нельзя дать ей подозрения о том, что надо бежать из города, как можно скорее.

Моника вновь смеётся. Смеётся смехом победителя.

Тайер сжимает телефон в руках.

– Эшли, наше знакомство началось скверно. Зачем доводить дело до откровенной вражды, если можно остановиться сейчас? Я вновь стану для тебя проблемой, только если ты продолжишь копать на меня.

– Почему я должна верить твоим словам?

– Потому что мне не нужны проблемы, – и вновь смех, – а также Уэстер исчерпал себя. Надежды не оправдались. Я скоро покину этот город, потому что находится здесь стало небезопасно.

Эшли думает. Думает, думает и ещё раз думает. Пускай будет так.

– Хорошо, Моника, я тебя услышала. – Ханнес дёргается так, будто меньше всего ожидал от неё таких слов. Его возмущение ощущается буквально. – Ты оказалась… убедительна. Так уж и быть, оставлю тебя на суд твоей семьи. Надеюсь, Лима, Майкл и Карл доберутся до тебя в кратчайшие сроки. Они ждут не дождутся воссоединения.

Смех Моники теперь звучит не так вызывающе и хвалебно, тем не менее уверенности она не теряет.

Эшли щурится. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

– Моя семья не поймает меня, пока я этого не захочу. Пусть бегают сколько влезет, Америка большая.

– Значит помощь моего хозяина больше не нужна в семейном конфликте? – припоминает Эшли разговор с Криксом.

Естественно, Кошка замолкает: то ли пытается понять, что Тайер имеет в виду, то ли оказывается просто не готова это услышать.

– Боюсь, пока что, никто не способен помочь нам в нашем семейном конфликте. Как я сказала, Уэстер не оправдал наши надежды.

И сиди думай, что это значит.

– До свидания, мисс Тайер. Надеюсь, наши дороги больше не пересекутся.

И прежде, чем Эшли успевает что-то сказать в ответ, звонок обрывается.

Ханнес продолжает смотреть на неё так, будто сейчас разразится максимально возмущённым волчьим воем. Выключив мобильник и положив его в карман пальто, Тайер смотрит на зверя, который всё же не выдерживает и подрывается на лапы. Беспокойно он начинает ходить туда-сюда перед Эшли, воя что-то на своём. Возможно, даже матеря её на волчьем. Удивительно, но Тайер будто бы понимает, что он хочет сказать.

– Ты думаешь, я её так просто отпущу?

Ханнес останавливается, раздражённо размахивая хвостом, и вперяет в неё свой взгляд жёлтых глаз.

– Возможно, на убийство Агаты и остальных я бы закрыла глаза сегодня, но мне не даёт покоя, что она сделала с Шерли. Плевать мне, друзьями они были, любовниками или хорошими знакомыми. Сам факт того, что она сделала с ней ради личной выгоды меня выводит из себя.

Хвост Ханнеса чуть успокаивается.

Они смотрят друг на друга, глаза в глаза. Желтизна затягивает Эшли, и она словно бы слышит его мысли.

Это очень больно, когда твоё тело гниёт. Ты думаешь, что ты спишь и постоянно видишь кошмары, но ты больше не может проснуться.

Сердце болезненно стучит.

– Я могла бы вызвонить Лиму и Майкла, но боюсь, если они схватят её, то увезут. И я потеряю последнюю ниточку, связывающую меня с Карлом. Нет-нет. Я всё сделаю сама.

Ханнес выражает несогласие рыком.

– Я не нарушаю своих слов, – всё же Эшли позволяет себе растянуть губы в улыбке. – Я отдала её на суд своей семье. И раз я была Эрной Вайс, то значит мы с Моникой родственницы. И я имею полное право вынести ей приговор.

Ханнес замирает, смотря на неё во все глаза – кажется, он об этом не думал.

– Я не дам ей покинуть город. Хорошая она в этой истории или плохая – мне плевать. Сначала она ответит за всё, что натворила, а потом уже на мои вопросы.

Ханнес остаётся доволен – это чувствуется. Дует ветер и фонарики покачиваются под его силой. Эшли смотрит на них и думает: каким бы гениальным не был преступник, никто не застрахован от ошибки. Моника поступила бы умнее и хитрее, если бы не позвонила сегодня, а просто сдала бы Эшли и Брайана с потрохами. Это было бы куда более весомым ударом, чем телефонный звонок.

Вайс совершила ошибку, возможно, даже роковую, и Тайер с удовольствием ею воспользуется.

Глава №27. Недосказанность

Через три дня Эшли знала о Монике всё.

В тот же день после звонка её личность перестала быть загадкой. И поблагодарить здесь стоило Эдмунда, который довольно оперативно всё выполнил. Изначально Тайер хотела сама этим заняться, но поняла, что опасно, поэтому подключила к работе интернетного паразита. С помощью собственных сил слуги английский разведчик смог через сеть спортзала получить доступ к личной информации его работников, а оттуда уже получилось узнать всё остальное.

Будь у Эшли побольше свободного времени, она бы достала ему шотландский виски, который он так любил.

В цифровом мире надо быть аккуратнее. Здесь очень легко наследить, – сказал ей Эдмунд ночью того же дня после звонка.

В их руки попало много информации: адрес проживания, место работы, примерный распорядок дня, круг знакомых – здесь у Тайер случился взрыв смеха, отчего Эдмунд с Еленой переглянулись. Также закрылся вопрос, как Кошка, будучи такой же столетней женщиной без домина на чужой земле, смогла заполучить новую личность.

К Монике Эшли решила лишний раз не соваться. Вместе с Брайаном, который, как и обещал, вернулся утром в субботу, она продумывала план, как обыграть это блохастое создание. Ничего другого обсуждать у них не выходило. Тайер заметила, что Слуга Леса теперь не стремился поддерживать разговор, а стоило заговорить о встрече с Рэндольфом, как он запирал рот на замок.

Эшли ничего не оставалось, как просто ждать, когда он заговорит. Но, честно говоря, в глубине души она ощущала страх, что вина в его замкнутости полностью её. Не появление двух слуг, не беседа с отцом мёртвой подруги, а её несдержанность якобы вернули молчание в их отношения, которое преследовало их в самом начале знакомства.

Горячая страсть, вспыхнувшая между ними в хижине, видимо, там и осталась. Теперь на её месте дует студёный ветер, и Эшли действительно от него некомфортно. Чтобы хоть как-то вернуть былой уклад вещей, она рассказала ему о Ханнесе, но разговор о нём тоже довольно быстро усох.

В понедельник Эшли взяла выходной за свой счёт, так как захотелось банально провести один день в полном спокойствии где-то вне дома. И ей было действительно радостно, когда Брайан вызвался составить компанию. Большую часть времени они молчали, но это неважно.

– Уже надумала, что будешь делать с Кошкой? – впервые за долгое время задаётся вопросом напарник, разглядывая небо.

Сегодня стоит тёплая погода, даже прохладный ветер к месту.

Вдвоём они ушли очень далеко, пройдя памятный для них двоих парк насквозь, прошагав ещё половину мили и оказавшись где-то за пределом города на природе. Местные пейзажи напоминали те, в которых они впервые повстречали Ханнеса – такой же стык леса и равнины.

Сидят они в тени деревьев на пригорке, точнее только Эшли – Брайан, постелив под спину собственную кофту, лежит слева от неё на земле, закинув руки за голову.

Где-то вдалеке в попытке повеселиться носится Ханнес за бабочками, то ныряя, то выныривая из зелёного моря травы.

– Да, примерно, знаю.

Весь план строился на избиении и допросе, ничего сверхсложного. В каком порядке будут проходить избиение и допрос, Эшли ещё не решила, но, откровенно говоря, она вообще не хотела быть с Вайс любезной. Поэтому насилие случится раньше переговоров.

– Ты помнишь свой план действий?

Брайан утвердительно мычит.

Ханнес вновь выпрыгивает из травы, как игривый щенок, и напарник вздрагивает, тихо матерясь. Эшли еле слышно усмехается – когда они сегодня шли сквозь парк и Ханнес выскочил на них на середине дороги, Брайан тоже так среагировал.

– Как такое вообще возможно? – Брайан кивает в сторону волка, приподнимаясь на локтях. – Он ведь слуга. Я это чётко ощущаю.

Тайер лишь пожимает плечами – она никогда не умела настолько точно определять других слуг по ощущениям. Потому не может сказать наверняка, Ханнес реально слуга или… или что?

– Я забыла о нём рассказать Криксу, так что не знаю, – Эшли сгибает ноги в коленях и обхватывает их руками. Как маленький ребёнок Ханнес на неё оглядывается, и она ему сразу же улыбается, после чего тот продолжает носиться по полю. Хвост его напоминает пропеллер. – Но я кое-что заметила.

Боковым зрением Тайер ловит взгляд Брайана.

– Крикс говорил, что существа, которые на них напали в Европе, вели себя иначе, словно бы ими кто-то управлял. – Над травой теперь торчат только два оттопыренных серых уха, которые очень энергично отдаляются куда-то на север. – И я вот подумала… Когда мы охотились за существом лисы, она ведь к нему тогда побежала. Лиса прижималась к нему как к защитнику, и что если… если с помощью них Карл управлял существами?

Эшли всё же смотрит на Брайана, желая услышать его мнение.

– Это звучит разумно, но тогда, не должен ли Ханнес подчиняться Карлу? Почему он здесь, с тобой? Это не есть хорошо, когда твой слуга… – Брайан иронично смеётся, скрещивая ноги в щиколотках, – не есть хорошо, когда твой слуга верен другому. Это значит, что ты не можешь на него положиться.

– Думаю, Ханнес был мне верен с самого начала, – пожимает Эшли плечами и опускает взгляд к земле – по травинке ползёт божья коровка. – Однажды я уже видела его во сне. Я тебе рассказывала, помнишь? Сон про инвалидную коляску, – Брайан согласно мычит. – Но да, хороший вопрос, почему он верен мне, а не Карлу. Может неудачный эксперимент?

– Это мы уже узнаем, когда к тебе вернётся память, – Брайан вновь укладывается на кофту.

– Если.

– Что? – поворачивает голову в её сторону.

– Если вернётся, – Тайер подставляет палец, и божья коровка карабкается на него. – Прошло слишком много времени.

– Откуда столько пессимизма? Ты ведь видишь все эти сны, значит что-то да вспоминаешь.

– Я говорила, что не ощущаю их родными, – тяжело вздыхает Эшли, наблюдая как божья коровка раскрывает крылья и взлетает. Ей бы тоже хотелось так улететь от всех проблем, – а также, наверное, боюсь, что это всё, что я узнаю. Что я так и буду собирать своё прошлое по чужим рассказам.

Тайер прикрывает глаза и, когда приоткрывает их вновь, чуть не взлетает на ноги от страха – перед ней на корточках сидит парень-пёс. На нём ни привычной чёрной одежды, ни золотой улыбки; не скрытая маской часть лица кривится от плотно сжатых губ.

Кажется, кто-то недоволен.

Эшли не видит его взгляда, но знает, как он на неё смотрит.

Ты опять?

– Я не хочу давать тебе ложных надежд, – всё же говорит Брайан, и Эшли с удовольствием отворачивается от парня-пса, – но, думаю, что даже то, что ты сейчас имеешь на руках, это уже что-то! Не вижу ничего плохого, если ты «соберёшь своё прошлое по чужим рассказам». В любом случае ты узнаешь, кем ты была. Да и нет ничего удивительного, что воспоминания такие чужие. Ты пробыла Эшли сто семьдесят четыре года, а Эрной?.. Не думаю, что столько же.

Его слова такие простые, и Тайер перестаёт сжимать руки в кулаки.

– Спасибо.

– Было бы за что, – усмехается Брайан. – Если бы я мог весомее тебе помочь, то обязательно бы это сделал.

Теперь Эшли усмехается, даже не пытаясь скрыть, что ей приятно это слышать.

Если бы я мог тебе помочь…

Помочь…

Улыбка медленно стекает с лица. Тайер чуть ли не бьёт себя по лбу.

– Вот это у меня дырявая память, – ошеломленно она выдыхает.

– М?

– Ты ведь мне уже однажды помог… а я так закрутилась… что забыла.

Теперь к вопросу в его карих глазах добавляется интерес.

– Помнишь, я случайно посмотрела тебе в глаза, когда ты был в форме слуги? – он морщится, но кивает. Речь Эшли ускоряется от радости. – Я тогда кое-что увидела! Картину как наяву, будто бы это происходит в паре метров от меня. Там стоял только парень… светловолосый парень в очках и смотрел на меня! На фоне были горы и… Крикс описал мне внешне его именно так! Светловолосый, в очках, что если это был он? Карл?

Брайан аж садится.

– То есть, ты хочешь сказать, что, когда я чуть не вскрыл тебе голову, я… помог тебе что-то вспомнить?

– Да!

– И ты хочешь, чтобы мы это повторили?

– Как вариант, да.

Наверное, она ожидала, что он обрадуется, ведь нашёлся способ вернуть её воспоминания. Но Брайан замирает, тупит взгляд, потом обращает его снова к Эшли и… молчит. Открывает рот, но слов не находит.

– Если ты забыла, то напомню, – он откашливается и садится по-турецки, – в прошлый раз ты почти потеряла сознание. Я еле успел тебя поймать.

– В этот раз я буду сидеть! К тому же это и для тебя плюс.

– Да неужели? – он скептично выгибает бровь.

– Эта возможность для тебя научиться брать свои силы под контроль! – Его лицо становится ещё более иронично-скептичным, и Эшли спешит добавить: – Конечно, у тебя это получится не сразу, но ты сможешь научиться это делать!

– Ты правда предлагаешь мне учиться на тебе? – но он не даёт её ответить, горько рассмеявшись. – Слушай, подруга, я не хочу стать причиной твоего сумасшествия. Я видел, что происходило с людьми, которые долго смотрели мне в глаза. Двое из них как минимум всё ещё лежат в психиатрической больнице. Твои слова про то, что ты якобы видела воспоминание как наяву, мне доверия не внушает.

Тайер смотрит вопросительно, поворачиваясь к нему полностью.

– Именно из-за этого люди и сходят с ума. Какими бы силами я не обладал, одно я знаю точно – у других просто стирается граница между реальностью и воображением. Им кажется, что всё, что они видят, это действительно. Я не хочу, чтобы у тебя были такие же проблемы.

Эшли припоминает весь этот зоопарк, который крутится вокруг неё, но отметает от себя мысль, что вина здесь лежит на Брайане. Всё началось после инфекции, тут и думать нечего.

– Что ты вообще ощущаешь, когда человек смотрит тебе в глаза?

Брайан глубоко вздыхает, отворачиваясь. Говорить об этом он не хочет, однако Тайер понимает, что побег – не выход.

– Тебе неприятно об этом говорить, я вижу, но, если ты будешь знать, с чем имеешь дело, тебе будет легче с этим работать. Ты сам мне говорил, что, к сожалению, Брайан и Рацио – это теперь одно целое. И ты прав. Возможно, я скажу не то, что ты хочешь услышать, но, Брайан, – он всё же кидает на неё взгляд, – ты перестал быть нормальным человеком, как только Безликий сделал тебя слугой.

Деревья согласно шумят, и Брайан недовольно смотрит на ближайшее.

– Отрицая тот факт, что ты теперь слуга, хуже ты делаешь только себе. Оно теперь будет с тобой до конца.

– Я могу это ограничить, – резко качает головой Брайан. – Я не могу принять, что какая-то хтонь сделала меня… убийцей. У меня и в мыслях никогда не было, чтобы сознательно кому-то причинять боль. Плевать мне, что меня слугой сделали, я этого не просил! Я не приму то, что мне навязали!

– И ты всю оставшуюся жизнь будешь убегать от этого? – задаётся вопросом Эшли, замечая, как напарник морщится и вновь тупит взгляд. – Тебе ведь не обязательно забирать жизненную энергию у тех… кого можно назвать хорошим человеком. Знаешь, на кого охотилась я?

В его глазах мелькает мимолётный интерес, но сменяется он страхом.

– Браконьеры и живодёры. В пещерах таких, конечно, не встретишь, потому ограничивалась горами и городами. Иногда даже объединялась с другими горными слугами, не принадлежащим Криксу, и мы совместно устраивали облавы на браконьеров на их территории. – Вины и уколов совести Эшли не ощущает. – Моя логика проста: если ты посмел поднять руку на того, кто слабее тебя, значит ты даёшь право поднять руку на себя тому, кто сильнее.

– Кто я такой, чтобы быть чьим-то судьёй?

– Это не судейство, Брайан, это выбор, – качает головой Эшли. – Думаешь, ты один, кого заставили вести себя как животное? Охотится, убивать, отдавать энергию хозяину? Нет. Не один. Остальные тоже поняли в конце концов, что от службы не убежать и выбирали из двух зол меньшее.

– Но ведь не все такие же, – утверждает он. – Не все такие благородные, которые охотятся на браконьеров, живодёров, извращенцев, педофилов. Думаешь, кто-то из лесных слуг отличается такими же подвигами? – смех его получается сдавленным. – Сама слышала, что я Тони говорил. Если он хочет с кем-то перепихнуться, он готов взять силой. Конечно, в нём ещё не всё потеряно, и я пытаюсь ему помочь, но не могу же я быть нянькой для всех?

– Да, тут ты тоже прав, – пожимает Эшли плечами, – но мы сейчас говорим не про остальных, а про тебя. Про твой выбор.

Брайан вымученно стонет. Закрывает лицо руками, трёт его, потом запускает ладони в волосы, склоняясь ниже.

– Только за тобой выбор, Брайан: продолжать убегать или же хотя бы попытаться взять всё в свои руки.

Эшли действительно хочется его обнять. Знает, что это один из способов его успокоить, привести в чувство, но сразу же вспоминает пятницу, потом – как прошла суббота и воскресенье между ними. И остаётся смиренно сидеть на своём месте.

– Ты меня всё это время учил быть человеком. Я могу хотя бы попытаться научить тебя быть слугой.

– Боюсь, времени у нас осталось мало для этого, – Брайан улыбается на одну сторону. По сердцу будто бы когтями провели, оставив царапины. – Ты спрашивала, что я чувствую, когда люди смотрят мне в глаза? Не знаю, как это объяснить. Я просто понимаю, что вот, я словно бы теперь подключён к чужой голове и могу делать с ней, что заблагорассудится. Когда кто-то смотрит мне в глаза слишком долго, я слышу у себя, – он тычет пальцем в висок, – какой-то треск. Будто бы что-то рвётся.

Он намеренно на неё не смотрит, выскрёбывая какой-то маленькой веточкой застрявшие камни в подошве ботинок.

– Обычно после первого треска могу увидеть какие-то обрывки, отголоски воспоминаний человека. После второго более яркие и детальные. Не только то, о чём человек думает чаще всего, прокручивая у себя в голове, а… различное. Это лотерея, на самом деле, – он пожимает плечами, – могу увидеть далекое прошлое, а могу – какие-нибудь фантазии. И после третьего треска обычно и стирается у человека граница между реальностью и воображением. В такие моменты я словно…

Он запинается. Рука с веточкой тоже замирает. Пальцы её обхватывают чуть сильнее, когда он продолжает.

– В такие моменты я словно могу прогуляться в голове человека, но не без его участия, конечно. Как я понимаю, он переживает это вновь.

– Ты однажды… гулял так?

– Да, – на глубоком выдохе произносит Брайан, ломая палочку по середине и выкидывая её, – это была девушка. Она позвонила в полицию, и Тейт приказал, чтобы я залез к ней в голову и наконец-то применил свои силы слуги так, как надо. Я, конечно, его послал, но понимал, что иначе никак. Я пробыл в её голове до трёх тресков и увидел то… что видеть не должен был. Но это не самое страшное. Находясь там, внутри её головы, просматривая то воспоминание про нас с Тейтом и что мы сделали, я чувствовал, что могу в буквальном смысле его сжечь. И мне страшно представить, что было бы, если бы я взаправду это сделал.

Это ещё одна тема, на которую Брайан не хочет говорить, поэтому здесь Эшли решает не давить на него. Желание обнять его крепчает, но нельзя…

Не думаю, что я та, чьи прикосновения ему будут приятны.

– А… четвёртый треск? Пятый? Они бывают?

– О да, бывают, – он хмурится, бросая взгляд на поле, где по идее всё ещё бегает Ханнес. – Они случаются по моему сознательному выбору.

Что?

– Однажды на меня напал слуга другого Хозяина. Его Хозяин тоже владеет лесами, и у Безликого с ней очень натянутые отношения. Этот слуга убил бы меня, если бы я не проник ему в голову. После третьего треска я чувствовал, что могу сделать четвёртый. И я его сделал. Я убил его сознание. Он повалился на землю и никак не двигался, но всё ещё был жив. Пятый треск, я так подозреваю, довёл его до инсульта. Он очень быстро умер, а у меня потом носом кровь шла. Мне казалось, что у меня самого инсульт случится.

Так-то обычная реакция на нетренированные способности. В первые разы у Эшли активно шла кровь из дёсен, где находились клыки. Сейчас это встречается, но реже. А так… по коже бегут мурашки. Если бы Брайан научился использовать свои силы слуги, он бы стал опасным врагом. Ментальная атака страшнее физической. Минус лишь в одном: действие распространяется на одну жертву.

Однако всё равно поразительно, какой потенциал в нём дремлет.

– Честно говоря, когда в тот вечер ты посмотрела мне в глаза, я очень боялся услышать этот долбанный треск.

Сердце сжимается от его признания.

– Но его не было?

– Не было. Но сейчас я тоже боюсь его услышать.

– Думаешь, что я повторю судьбу… той девушки?

Он медлит, но потом сухо кивает.

– Мне всё равно нечего терять уже, – успокаивающе улыбается Эшли, и натыкается на активное качание головой.

– Не говори так! Разве твоё прошлое стоит такой цены?

– Раньше не стоило, – честно признаётся Эшли, откидываясь назад с упором на руки. В кожу ладоней впиваются сухие веточки, камешки и редкие травинки. – Раньше мной двигало обычное любопытство, поэтому я бы, наверное, запросто от него отказалась. Но сейчас всё иначе.

Он трёт шею. Тяжело дышит. Сомневается.

Эшли решает подойти с другой стороны.

– Ты не думал о том, что ты можешь управлять не только четвёртым и пятым треском, но и все остальными тоже?

– Думал, но не проверял.

– Ты можешь попробовать на мне. Я не буду против.

И вновь сомнения.

Слова правды так и рвутся наружу, но Тайер оставляет их при себе. Видит, что Брайан мнётся и не решается на этот шаг, потому что всё ещё не готов принять другого себя. На словах-то он признал, что Брайан и Рацио – это одно целое, но толку если всё остальное внутри против?

Он хочет помочь и одновременно с этим не хочет переступить грань между человеком и слугой. Эшли может сбить его прямолинейностью, но вместо этого проглатывает все слова.

Она вновь заставляет его что-то делать, как в пятницу, и чувство вины слегка колит изнутри.

– Ладно, хорошо, я не буду на тебя давить.

– Эш…

– Всё в порядке.

И хотя внутри всё покрывается осадком от осознания, что не получилось добиться желаемого, Эшли улыбается, не давая глазам выдать правды.

Сказать что-либо ещё ни у него, ни у неё не выходит – из зарослей травы вылезает Ханнес задом кверху. Волк усердно тащит какой-то увесистый кусок дерева, и Эшли выдыхает, смотря за этим пушистым чудом.

– Может тебе игрушку-пищалку купить, Ханнес? – интересуется Тайер у него, находя под этим удобный предлог закончить разговор с Брайаном.

Ханнес отпускает не-пойми-где-найденную палку из зубов и воет на своём, оборачиваясь. Тайер поворачивает голову обратно к Брайану, и он как напуганный зверь резко отворачивается.

– Думаю, можно возвращаться обратно. Я что-то проголодалась. – Эшли поднимается. Она решает не думать о том, что всё это время он неотрывно смотрел на неё.

Пока она оттряхивает руки и штаны от пыли и грязи, Брайан встаёт на ноги, не забывая про свою куртку, а справа к её ноге подбегает Ханнес.

– Мне надо наведаться в хижину к… Тейту и Тони, поэтому я подойду ближе к вечеру, хорошо? – напарник неловко запускает руку в волосы на затылке.

– Да, конечно.

Ты всё испортила, – шепчет внутренний голос, но Эшли отмахивается от него рациональной мыслью, что такой сценарий был логичен с самого начала. Весь этот месяц стал одним большим исключением в их жизни.

– Хорошо, до вечера.

А потом до завтра… Понедельника… Следующей встречи…

До выхода из парка её решает проводить Ханнес, трусцой бегая рядом. Он то и делает, что бросает на Тайер взгляды, но та с успехом их не замечает, полностью погрузившись в свои мысли. Точнее в их отсутствие. Внутри гладкое холодное озеро, из которого она не собирается выныривать, пока Ханнес настойчиво не преграждает ей дорогу.

Они успели пройти достаточное расстояние и уже почти дошли до пикниковой зоны парка.

– Что ты хочешь?

Волк подвывает, дёргая головой. Его вой не однотонный, и Эшли тяжело выдыхает.

– Я тебя не понимаю.

Тот раздражённо щёлкает зубами. Тем не менее Тайер ждёт, заложив руки за спину. Волк перестаёт ходить туда-сюда после каких-то раздумий, и бровь Эшли взлетает вверх, когда тот останавливается прямо напротив неё и смотрит ей в глаза, распахнув свои.

Это что ещё за номер?

– Ханнес?

Тот возмущенно воет, тряся головой, и вновь смотрит на неё. Пристально. Не моргая. Желтизна его глаз насыщается, загорается, шерсть дыбится и темнеет, делая его большее и грознее – кажется, кто-то активировал форму слуги.

Эшли вглядывается в его глаза, чувствуя, как воронка затягивает её. Крутит как в карусели, мешая небо с землёй.

Давай жить.

Связь рвётся, и Тайер отшатывается назад. Ханнес вновь издаёт какой-то разочарованный звук.

Давай жить! – вновь слышит она у себя в голове, когда их зрительный контакт восстановился.

Давай жить!

Давай наслаждаться!

Давай не бояться!

Давай любить!

– Ты слышал нас?

Давай! Давай! Давай!

– Прости, я ничего не могу тебе обещать. – Эшли намеренно перестаёт смотреть ему в глаза и обходит, чтобы продолжить путь.

Я люблю тебя!

Связь и не думала так просто её отпускать.

Тайер останавливается. Оборачивается и смотрит на Ханнеса.

Я люблю тебя. А ты любила меня! Не так, как этого лиса, но тоже любила!

– Лис, о ком ты? – недоумевает Эшли, нахмурившись, но осознание приходит мгновенно. – А. Брайан. Я…

Она бросает взгляд на окружающие дорожку деревья и понимает, что эти древесные сплетники быстро донесут Брайану о её словах, что она его не любит. Из-за этого медлит, не зная, что сказать в оправдание, а мысли Ханнеса продолжают проникать в голову.

Не злись! Ты любишь лиса, как любила шакала! Просто забыла об этом! Лис и шакал похожи. Но лис мне нравится больше.

Голова Эшли идёт кругом от чужих мыслей. Ощущение внутри такие будто она зимой забыла закрыть окно и теперь по её квартире гуляет непрошенный ветер.

И лис тебя любит.

Это Эшли знает. И в этом заключена вся их проблема.

Я тоже тебя люблю!

Ханнес осторожно подходит ближе, но видно, что он готов в любой момент сорваться, прыгнуть на неё и вылизать всё лицо.

Я искал тебя! Давай жить! Можешь не любить меня. Только не убегай больше! Я очень скучал!

Даже если бы Эшли хотела закрыть поток, она бы не стала этого делать.

Прости, что напугал.

Он подходит ближе.

Прости, что молчал. Всегда.

Он останавливается у самых ног.

Я хочу помочь. Хотя бы раз в жизни.

Эшли присаживается на корточки, ощущая комок в горле.

Давай жить! Давай не бояться! Давай любить!

Тайер не справляется – и её глаза наполняются слезами от невозможности дать обещание, которое она стопроцентно не сдержит. Ханнес это видит. И прижимает уши к голове.

– Прости, малыш.

Ответ от него поступает незамедлительно.

Я всё равно люблю тебя. И буду с тобой до конца. Как и обещал.

Эшли грустно улыбается, гладя его между ушей.

– Спасибо…

Ханнес запускает обратную трансформацию – и вот перед ней сидит вполне обычный зверь, которого можно спутать с помесью пса и волка.

– Пошли домой. Нечего тебе шляться не пойми где.

Он рад – это подтверждает его хвост. Чему неизвестно, Ханнес просто рад, и лижет Эшли ладонь, пытаясь уткнуться туда своим мокрым носом. Тайер же смотрит на него, и ей кажется, что только что услышала нечто важное, нечто ценное, то, что амнезия у неё безжалостно забрала. Однако она всё ещё не может вспомнить что.

Надежда сменяется отчаянием.

Они вдвоём идут дальше, чтобы покинуть парк.

***

Вечером Ханнес всё же уходит, передав по связи, что ему больше по душе простор и свобода, чем замкнутый вольер, и Эшли его спокойно отпускает. В конце концов после Ханнеса пришёл Брайан, и вечер прошёл не так одиноко. У них даже получилось поговорить на ответвленные темы.

Утром вторника Эшли просыпается ровно по будильнику, а Брайан вновь его не слышит, валяясь на матрацах. Будить его Тайер не хочет, потому выходит из дома тихо, гадая, увидит ли его сегодня вечером или нет.

На подходе к участку она пересекается с Джеймсом. Ничего кроме кивка в качестве приветствия не получает, но Эшли достаточно и этого.

Внутри здания стоит тишь да гладь. Диккенс выглядит чуть получше.

Через два часа с начала рабочего дня Эшли подаёт заявление об увольнении, чем вызывает самый настоящий фурор в отделе. Она даже не догадывалась, что её скрытная персона пользуется такой популярностью. Хотя, возможно, всё было связно с тем, что она уходила, когда дело с Кошкой продолжало быть открытым.

Слухи точно поползут.

Диккенс выглядит обескураженным. Лицо Джеймса принимает точно такой же вид. Зато Рэндольф, светящий утром улыбкой от хорошего настроения, мрачнеет и хмурится. Эшли бы не сильно на это обратила внимания, если бы не одно «но» – кажется, именно её заявление об увольнении и спровоцировало следующие события.

По трудовому договору местного отдела полиции конкретно такие лица, как детективы, покидают рабочее место в тот же день, если помимо увольняющегося есть ещё профессионалы подобной сферы. То есть не надо было, например, ещё отрабатывать две недели после подачи заявления, потому что помимо Эшли здесь трудились Диккенс, Рэндольф и Нейтан. Именно потому из всех отделов полиции города Тайер выбрала именно этот.

Что сказать, распространённая практика среди слуг, живущих в городе, – работать там, где легко уволится.

Поэтому, наверное, зная, что через полчаса Эшли покинет отдел раз и навсегда, в дверь уже её бывшего офиса кто-то сухо стучит. Интуиция молчит до того момента, пока Тайер не видит своего визитёра.

– Прошу прощения за беспокойство, мисс Тайер, – говорит Батлер, поправляя свои очки, и проходит внутрь, закрыв за собой дверь. – Нам поступили кое-какие сведения, так что мне придётся занять немного Вашего времени.

Батлер ничем не выделялся на фоне остальных сотрудников полиции, вполне обычный работник, который не любил весь день просиживать штаны в офисе. Тем не менее за прошедшие годы Эшли заметила, что именно Батлер задерживал большую часть подозреваемых в преступлениях, и его появление сегодня случайным не было.

– Нам нужен человек по имени Брайан Кларк, и, судя по всему, с ним знакомы только Вы, мисс Тайер. И только с помощью Вас мы сможем на него выйти.

– Могу поинтересоваться, чем вызван такой интерес к нему? – деловым тоном спрашивает Тайер, из-за чего излишнее отчуждение в её голосе не слышно.

Сердце внутри куда-то падает. Куда-то очень далеко вниз, даже не в пятки. Неужели эта блохастая тварь постаралась?..

– Арест по подозрению, – как приговор, звучат монотонные слова Батлера. Он приглаживает свои светлые волосы и продолжает: – Появились достаточные доказательства, чтобы задержать Вашего знакомого для дальнейшего разбирательства.

– Это какие же?

Только она могла эти улики и дать. Значит не блефовала тогда по телефону?.. А чего же Эшли тогда не спалила? Это предупредительный выстрел?

– Как я помню, Вы сегодня же уволились, так что я не имею права разглашать информацию, – у Батлера такое лицо, словно этот разговор его уже утомил, даже тяжёлый выдох на это намекает. И всё же бывший коллега смягчается и на его лице мелькает сочувствие, когда он говорит: – Чисто из-за того, что мы с вами работали вместе, скажу, что Ваш знакомый подозревается в убийстве семерых молодых людей и пропаже одного четырнадцать лет назад. До недавнего времени он числился как без вести пропавший.

Взять эмоции под контроль не получается.

Сердце вновь начинает шалить, и Эшли чувствует, как её бросает в жар. Голова чуть кружится.

– Хорошо-хорошо, я… я поняла. Что от меня требуется?

– Господин Кларк живёт с Вами, не так ли?

Тайер костерит себя самыми отборными матами за то, что дала когда-то понять эту простую информацию всем. В тот вечер, когда они нашли Шерли, надо было просто отправить Брайана домой, не отдавая ключи.

– Да.

– Тогда попрошу проехать к вам прямо сейчас. Он же дома?

Пиздец, – думает Эшли, – блять, блять, блять!..

– Да… хорошо.

Что делать, что делать, что делать…

Тайер берёт свои немногочисленные вещи, сложенные в сумку-мешок, и вместе с Батлером выходит в коридор. На них никто не обращает внимания, но тревога Эшли шепчет, что все всё знают. Никто на неё не смотрит, но она чувствует внимание. Никто не обсуждает, но она уже слышит шёпот слухов.

Только Рэндольф бросает на неё прощальный взгляд. С ухмылкой, не сулящей ничего хорошего.

Что делать, что делать, что делать…

Вместе с ними едет ещё один мужчина, чьего имени Тайер не помнит. Видимо, для подстраховки. Сидит он на заднем сидении.

Что делать?

Может напасть на них? Обратиться в форму слуги и напасть? Их всего двое, это не будет слишком сложно, только под пули бы не попасть – Эшли кидает мимолётный взгляд на кобуру Батлера и сжимает свою сумку с пожитками чуть сильнее.

Брайану нельзя в тюрьму.

Это путь в один конец.

За него никто не вступится.

Он не безразличен только Эшли, а у неё нет такой власти, чтобы ему помочь. Нельзя, чтобы его схватили… Просто недопустимо.

– Сочувствую вам, мисс Тайер, – нарушает тишину Батлер после того, как несколько раз бросил на неё свой взгляд через переднее зеркало, – узнать, что твой друг не тот, кем является на самом деле, больно. Врагу такого не пожелаешь. Но это куда лучше, чем если бы он Вас убил.

Брайан никого не убивал по собственной воле. И Эшли бы он тоже не убил. Даже руку не поднял бы – спарринги были в этом смысле их максимумом.

А если они установят, что Брайан и Рацио – это один и тот же человек? Почему она не додумалась узнать о том, что говорят о Рацио, пока работала в полиции? Может, хотя бы здесь переживать не стоит, раз не слышала о нём ничего стоящего?

Когда они подъезжают к её дому, всё внутри стягивается в узел, и Эшли выходит из машины последней. Она стряхивает руки, чтобы унять дрожь, но не получается. Бросает взгляд на окно своей квартиры, но то закрыто и ничего не видно.

– Какой этаж? – спрашивает Батлер.

– Второй.

Может он ушёл? Он же сам говорил, что ходит в лес. Что ему дома сидеть одному, особенно когда другие слуги леса объявились?..

Но вчера вечером он вернулся таким уставшим и чуть ли не засыпал, пока ел ужин. И сегодня утром не проснулся от будильника. Если он до сих пор спит, то это кошмар.

Эшли не представляет, как вытаскивать его из этой задницы.

Только если сама угодит в неё вместо него.

Сердце заходится галопом, когда они останавливаются напротив двери её квартиры и Батлер, сложив руки на груди, ждёт, когда она откроет дверь. Попасть в замок ключом удаётся только с третьего раза.

Пусть он будет бодрствовать.

Пусть он выпрыгнет в окно, когда увидит их.

Пусть он сделает что-то и не попадётся…

Дверь открывается сама собой, когда Эшли поворачивает ключом в сторону. Не слышно даже двух закономерных щелчков. Замок уже был открыт. А Тайер помнит, что закрывала его утром.

Когда она заходит в квартиру, то уже знает дальнейший сценарий, и не знает, чего ей хочется больше, плакать или…

– Где он?

… смеяться.

Батлер проходит внутрь, минует коридор и заходит в главную комнату, в спальню.

Матрацы, на которых спал Брайан все эти дни, больше не лежат на полу.

Эшли не замечает и его фирменной жёлтой куртки на крючке у входа.

В маленькой гардеробной висят и лежат только её вещи.

В ванной комнате в стаканчике стоит только её зубная щётка, а на батарее сушится только одно банное полотенце.

Батлер внимательно осматривает каждое помещение – ленца пропадает из его действий. Его напарник же выходит в коридор, и по звукам Эшли понимает, что он с кем-то там столкнулся.

Сердце испуганно прыгает до горла.

– Юноша? Юноша из этой квартиры? – слышен старый женский голос соседки с третьего этажа.

В груди всё замирает от облегчения, но всё ещё что-то подрагивает.

– А, да-да, мы пересеклись с ним, когда я выходила в магазин, да-да, видела его. – Эшли ближе подбирается к входной двери, максимально небрежно, чтобы не привлечь внимание Батлера, который встал на колени и заглянул под кровать. – Это было где-то час назад. Очень милый молодой человек, дверь придержал мне, когда я выходила. А что случилось?

– Всё в порядке, мисс. Не переживайте. А куда он ушёл?

– Прошу прощения, не увидела, я вышла раньше его.

Напарник возвращается обратно в квартиру, не замечая Тайер, и проходит к Батлеру, сообщая то, что узнал.

– Проблемка, – выдыхает полицейский, уперев руки в бока. Постукивая ногой, он ещё раз оглядывается, а потом смотрит ровно на Эшли. Недолго думая, выходит к ней в коридор. – Мисс Тайер, Вы не знаете, куда мог отправиться ваш сожитель?

– Не представляю даже.

Лес. Лес скроет своего ребёнка, спрячет от угрозы, даже если ребёнок непутевый, проблемный и шумный.

– Вы можете проехать с нами в участок? Для дачи показаний?

Отказ воспримется как нечто подозрительное, и Эшли соглашается. Но прежде, чем выйти, она смотрит в спальню, ощущая, что что-то не то.

Закрывая дверь на два оборота и проверяя её, Тайер старательно отметает от себя мысль, что Брайан будто бы знал, что за ним придут.

***

Допрос – а иначе это не назовешь – длился очень долго. Освободилась Эшли только в пять, а вернулась в шесть. В лучших традициях из неё выжали все соки, прогнав по одним и тем же вопросам, заданным разными формулировками. Наверное, без вызванного адвоката этот цирк бы длился ещё дольше.

Благо Глен был в городе и ответил на её просьбу сразу же. Их саркастичный и улыбчивый шулер, носящий не только амплуа шута, но и адвоката дьявола, примчал до участка за десять минут. От какой-либо платы он отказался, сказав, что со своих не берёт, да и Эшли подняла ему настроение, что тоже можно рассмотреть, как за плату.

Смотря на него, Тайер пыталась понять, от чего этот чёрт получает удовольствия больше. Когда обирает до нитки игроков в азартных играх? Или когда размазывает в пух и прах оппонентов в судейском зале?

– Будь осторожнее, Эши, – чуть ли не мурлыкал Глен, когда курил на улице. Он в принципе всегда так говорил. Как кот. – Кажется, эти ребятишки тебя подозревают в соучастии.

Тайер это и сама поняла, иначе бы её так не закидывали вопросами – возможно, им сообщили, что она может лгать. И тем не менее ей уже плевать. Пускай копают, до неё они точно свои лапы не дотянут.

Попрощавшись с Гленом, Эшли вернулась домой.

И теперь ощущение пустоты обрушилось на неё ощутимее.

Её разрывает изнутри. С одной стороны она хочет, чтобы Брайан сегодня пришёл домой, но с другой – понимает, что это очень опасно. Может быть, деревья сообщили ему, что случилось, и он не вернётся. Всё-таки природа не даст своего ребёнка в обиду, а под окном как раз дуб растёт.

Она проходит на кухню и ставит чайник. Проходит обратно в спальню, садится на кровать и думает.

Не вовремя, конечно, полиция решила прибрать к рукам Кларка. Одна с Кошкой Эшли не справится, ей нужна его помощь, а идти в лес и реально кричать его имя, как он предлагал, выглядит несерьёзно. Может попросить Ханнеса за ним сбегать? Сроки поджимают, нельзя дальше тянуть.

На кухне закипает чайник, и Эшли туда возвращается. Открывает шкафчик над раковиной и тянется к своей любимой кружке, а, когда берёт её в руки, не понимает, почему она такая тяжёлая. Заглянув внутрь, Тайер натыкается на сюрприз.

Запасные ключи от квартиры и листок бумаги, сложенный в четыре раза.

Ключи Эшли вытаскивает, кладёт рядом на стол, а бумажку разворачивает без особого желания.

Эш, привет!

Прости, что я сообщаю тебе об этом в такой форме, но иначе вряд ли уже получится. Я хотел сегодня утром тебе всё рассказать и уйти, но проспал и не застал тебя :( так что подумал, что так будет лучше. Разговор с Рэндольфом на самом деле прошёл нихера не нормально, как я тебе наплёл, и я сильно оступился. Сказал фигню, которую знал бы только Брайан Кларк. Он хоть виду и не подал, но я понял, что скоро за мной придут, так что действовать надо было быстро.

Я не знаю, когда придут по мою душу, но знаю, что придут. Уже прошло достаточно времени, чтобы Рэндольф что-то на меня откопал, и потому будет лучше, если я уйду. На совсем. Не хочу тебя подставлять.

Прости, что не рассказал, как прошёл разговор с Рэндольфом. Не хотел, чтобы ты парилась по этому поводу. Да и к тому же, если ты найдёшь эту записку после того, как уже кто-то приходил за мной, то отыграешь удивление на все сто! Что-что Эш, но подделывать эмоции ты не умеешь :)

Спасибо тебе большое, что приютила меня. Я действительно ценю это и благодарен тебе за всё. Я рад, что нам довелось поработать вместе :) Жаль, что хорошее так быстро кончается.

Ты всё ещё можешь рассчитывать на мою помощь, и я помню наш план. Не переживай. Но мы не знаем, как развернутся события дальше, так что… в этом же письме я хотел бы с тобой попрощаться – не хотелось бы мне, чтобы это была единственная наша возможность. Для меня это знакомство невероятное. Не потому, что тебе 174 года, а потому, что ты мне показалась… удивительной! Спасибо тебе ещё раз за всё!

Удачи в решении семейных дел!

P.S. Можешь теперь спокойно оставлять окна на кухне открытыми, я больше не буду докучать.

Это не прощание…

Это не окончательное прощание, повторяет себе Эшли, сжав лист бумаги. Он просто перестраховался и всё. Это не прощание.

Она выдыхает через нос. Прикрывает глаза. Хотя бы что-то отлегло от сердца – Брайана подставила не Кошка. Их план не накрылся медным тазом.

Отложив от себя листок, Эшли какое-то время борется с желанием разорвать его в клочья.

Всё в порядке, всё в порядке, всё в порядке…

С ним тоже всё в порядке.

Хватит так терзать себя, дальше будет только хуже, если позволишь этим мыслям и дальше крутиться в голове. Между слугами, принадлежащими двум разным доминам, максимум возможных отношений – это плотские и страстные утехи. Они с Брайаном просто два идиота, которые добровольно шагнули в ловушку каких-то более высоких чувств.

Эшли закрывает лицо руками.

В принципе с самого начала было ожидаемо, что однажды он уйдёт. Разве не это ли она говорила Криксу? Как только с Кошкой будет покончено, то и с их отношениями тоже. Видимо, тогда звучали просто слова, но осознание их настигло только сейчас.

Тони к тому же рассказал, что Брайан своеобразно заботится о других слугах леса, а значит ему не всё равно на них. У него есть своя жизнь, Эшли не её часть и вряд ли бы ею стала. Она просто привязалась к нему, как когда-то к Криксу и Шимону.

Эшли отнимает руки от лица и смотрит на своего иллюзорного компаньона. Юноша с маской «пса» сидит за стулом, где чаще всего сидел Брайан, и подпирает подбородок ладонью.

– Тебя я не рада видеть от слова совсем.

Незнакомца это не смущает, и его улыбка становится ещё более едкой.

– Проваливай.

Он демонстративно строит грустное лицо – уголки губ чересчур сильно ползут вниз. Эшли моргает несколько раз, и он исчезает. Даже думать не хочет, какая мысль спровоцировала его появление.

Тайер бросает последний взгляд на чуть помятый листок бумаги. Вспоминает Брайана, делает тяжёлый вздох и надеется.

Надеется, что у них ещё получится нормально попрощаться.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге