Каменные лица
Глава 1
Солнечный свет лениво разгуливал над утренней росой. Посвежевшая насыщались пришедшему теплу весны. Ветер оставлял за собой тихий шорох между корнями, над колышущейся травой, между ножками грибов.
Над разноцветными шляпками шумели крылья пчел, ветви дрожали от стука дрозда. Но в одно мгновение пчелы и дрозд затихли. Солнечный луч спрятался в темноте. В отчаянии его кончик, обрывавшийся в тени дерева, лег на булыжник.
На свету виднелись два очерченных круга. Несколько десятков волнообразных черных линий смешались в круги. Они напоминали глаза. Камень из-за укрытия глядел в сторону, где неслышно трепались ветви сосен.
С той стороны доносился скрип, плавно переходящий в гулкий шорох. Чья-то скрипящая подошва лениво тащилась по грязи, а затем опускалась в гущу травы. Слышались чьи-то усмешки. Детский смех мало чем отличался от грохота подошвы.
— Уилсо-он…
Тонкий, подрагивающий мальчишеский голосок. Неподвижные нарисованные глаза камня впились в приближающуюся маленькую тень.
— Уилсо-он…
Голосок перестал дрожать. Мальчишеский фальцет будто смеялся над своими же словами. Оба глаза камня теперь смотрели на спрятанное в тени округленное лицо мальчика.
Макушка его головы спряталась за ближайшее дерево. Вечно-скрипящие шаги сменились шелестом травы. Как только сотряслись цветы, скрывавшаяся в белоснежном бутоне пчела взмыла вверх.
Полосатое тело утонуло в тени пробежавшего силуэта мальчика. Его голова теперь выглядывала из-под другой сосны. Снова прозвучал шелест, мальчик перепрыгнул через заросли лишайника. Резкое дыхание слышалось сзади камня.
— Уилсон, а я тебя везде ищу. Чего же вам прятаться? — прошептал голосок мальчика, насмехаясь над невозмутимо лежащем камнем.
Его голова осторожно выглянула из-за ствола, впившись взглядом в камень, заросший клочками мха и пестрой травы. Световой луч вновь пробился внутрь листвы на кронах сосен. Тьму над поляной разрезали продвигающиеся световые полосы.
— Ха! — с усмешкой воскликнул мальчик. Камень оказался у него в руках, стоило ему сделать короткий прыжок.
С трудом подняв его над своей грудью, мальчик довольно постукивал по вздутым углам булыжника. Глаза Уилсона потеряно смотрели в ту же сторону не в состоянии отвести взгляд.
— Уилсон, Уилсон! — прокряхтел мальчик, руки подрагивали, но упрямо держали камень. — Знаешь загадку про орла и волчонка? Сынок из волчьей стаи отправился искать мудрости, силы, отваги для себя… А нашел орла, научивший его птичьим знаниям.
Мальчик аккуратно повертел камень в своих ладонях, шагая навстречу приближающимся лучам. Очерченные бездонные круги встретились с горящими широко раскрытыми карими глазами.
— Знаешь, что стало с этим волчонком? Стоило ему вернуться в стаю, стоило ему увидеться с отцом главарем своим, как он тут же станет болтать о гнездах, где червяка надо доставать… Это проклятие, Уилсон, проклятие птичьих мозгов!
Кожаные сапоги мальчика выглядывали из-под низкой травы. Солнечный свет обрамлял веснушчатое мальчишеское лицо с впалыми щеками. Губы сплелись в узкую полосу, храня молчание.
— Так зачем же ты прячешься, Уилсон? Я прямо перед тобой, — спросил мальчик, приподнимая камень еще выше. Темные круги растворились внутри царства тени листвы неподвижных сосен.
Одно мгновение и камень потерял высоту, терял равновесие, скатываясь вниз по холмистому склону, терял приросший к поверхности мох, сбивая выпуклые древесные корни, терял очертания вокруг себя, стоило ему нырнуть в затемненное подножие холма.
Послышался грохот. Сойдя вниз, мальчика с любопытством перемещал взгляд по каменным осколкам, лежавшим возле Уилсона. От отломанного куска камня остались десятки мелких щепок.
Мальчик медленным шагом подошел к Уилсону, чьи глаза скрывались в заросшей траве. Солнечный луч вновь выглянул из-под листвы, дотрагиваясь до плеча, а затем очерчивая золотистым контуром коричневые лямки штанов.
— Уилсон! Да мы здесь наткнулись на сокровище! Видишь? — с возбужденной радостью сказал мальчик, с легкостью переступив через камень.
Указательный палец его ладони осторожно дотронулся до краев шины. Твердая, непоколебимая резина с равнинами из запылившейся грязи. Внутри шины виднелся кусок земли с выглядывающими травинками и погнутыми ростками.
На округленном крае возвышался камень, из «глаз» которого текли тонкие струйки угольной сажи. Застывшим указательным пальцем мальчик провел по булыжнику, прочертив над глазами изогнутую полоску из грязи.
Их взгляды пересеклись. Казалось, на мгновение в уши залетел странный звук, похожий на тихий угасающий скрип колышущихся ветвей.
— Кто плачет? Кто в беде? — громко спросил мальчик, обернувшись несколько раз вокруг себя.
Подошва сапог скользила по горбам мшистой земли. Мальчик взглянул на булыжник перед собой. Тихо покачиваясь, камень пытался сдержать свой плач.
—Бэн! Что же ты делаешь? Устраиваешь, знаете ли, представление прямо возле моей клумбы! А что там делает Элис? Ты посмел её уронить? — со злостью процедил мальчик, прильнув к лежащему под Бэном камню.
Такие же «глазообразные» овалы испуганно оглядывали его раскрасневшееся лицо мальчика. Руки окатила дрожь, стоило ему задержать камень в воздухе, над свой крохотной головой.
— Что за шрамы! Царапины? Ну уж нет, посидите-ка… — мальчик откинул Элис обратно на землю, отряхивая пыль с ладоней. Уверенными шагами он направился в сторону Бэна, также нахально сидящего в своем убежище из отвердевшей круглой резины.
Глаза камня просили о пощаде, выплескивая всю жалобу, скопившуюся внутри. Мальчик хмыкнул и покачал головой. По всему телу пробежали мурашки, поворот головы был медленный, ленивый, как покачивающийся маятник.
— Ну уж нет, Бэн, такое непростительно. Ты попался на месте своего самого горящего стыда. Поздно тебе рыдать, Бэн. За тебя прослезились и клумба наша, и Элис…
Камень смиренно наблюдал за каждым шагом мальчика. Широкие грохочущие шаги приближались к обездвиженному Бэну. Когда нога поднималась, виднелись лежащие Уилсон и Элис, с жалостью глядя вслед мальчику.
— Кому, ты думаешь, я доверяю? — спросил мальчик, грозно поставив руки в бока. — Я доверяю всем вам. Вас сотни, сотни, друзья мои… Но эти прятки вы затянули надолго. Сколько бы ты просидел в своем укрытии, Бэн? Ты и сейчас всем телом твердишь, что готов сидеть вечность!
Камень не отвечал, мальчик чуял, что за этим молчанием может крыться все, что угодно. Где-то между тонким свистом ветра и его пылким дыханием шепчутся его слова: «Да. Я жалок. Я весь жалкий из себя. Да, я весь прячусь. Я чего-то боюсь».
— Я не занимаюсь наказаниями. Ты меня уже понимаешь, а? Чего же толку мне тебя бить, когда ты понимаешь меня. Значит, и ты заслуживаешь шанс, — со вздохом сказал мальчик, поучительно качая головой.
Взгляд Бэна не менялся. Наблюдая за удалявшейся спиной мальчика, камень пытался выманить у неё прощение. Но в ответ поступала такая же тишина и холод, пронизывавший его острые тяжелые края.
Послышался грохот стали. Скрежет доносился из-под темного овала между склонившимися друг другу соснами. Сзади мальчика виднелся силуэт. Низкий, едва поспевающий за ним.
Под светом лучей стали видны очертания тележки. Остановив её, мальчик потянулся к Элис и Уилсону. Мальчику было нетрудно сделать мгновенный бросок. Уилсон приземлился с металлическим лязгом. Вслед за ним запрыгнула разрисованная темными линиями Элис, прижавшаяся к краю.
Лицо мальчика вновь сменилось на угрюмое. Подойдя к Бэну, он опустился и обхватил его с обеих сторон. Камень едва удавалось поднять. Выдыхая обжигающий губы воздух, мальчик со скрипом колен поднимал его все выше и выше.
Подкашивавшиеся ноги медленно приближались к тележке. Лицо мальчика прикрылось растерянным лицом Бэна. Оказавшись в пару сантиметрах от краев тележки, мальчик выдохнул и ослабил хватку.
— Будет же тебе уроком, что я чудом тебя здесь не оставил… — проскрипел голос мальчика и заглушился окатившим округу грохотом телеги. — Не столько благодари руки мои, сколько мой нрав, Бэн.
Трое булыжников прижались вплотную друг к другу, с ожиданием смотря на постоянно выдыхающего и вдыхающего теплый воздух мальчика. Мигающие глаза осматривали округу, иногда останавливаясь на кустах и высокой траве.
— Да будет всем уроком! Брать не буду тех, кто слишком «толст для моей доброты»! Поняли? Выкатывайтесь сразу! — снова шла тишина, сама тишина молила его о прощении, затем свист ветра провелся вокруг его ушей и спустился до раскрасневшихся щек.
Резко выдохнув, он хлопнул свои колени и обхватил петлю, привязанную к телеге. Веревка оказалась на его шее. Мальчик выпрямился, встав напротив телеги.
— Поездка обещает быть веселой! — пропел фальцетом мальчик, затягивая узел. — Нас четверых ждет скалистая тропинка. Побуду вашим скакуном и возчиком, никто из вас водить не умеет…
Мальчик выдохнул и снова затянул узел. Веревка сдавливала горло, но по телу проходили приятные мурашки. На губах просияли влажные слюни. В нос ударил свежий запах росы.
— В дорогу!
Сделав рывок, мальчик ощутил узел еще сильнее. Телегу, будто раздавливали трое скал. Мальчик недоуменно обернулся, увидев все те же лежащие в телеге камни.
— Спуск… Еще спустимся! — прохрипел мальчик, чувствуя, как затянувшийся узел прижимает его горло, оставляя на коже царапины. Кулаки врезались в воздух, ноги двигали непоколебимое тело мальчика вперед.
Виднелся спуск с очередного холма. Низкие подберезовики прятались за истоптанной травой, взбешенные сверчки начали вскакивать, запрыгивая на телегу и вовнутрь скрипучих о землю сапог.
Телега начала ускоряться. Колеса заскрипели и поехали быстрее, чем топчущиеся на месте сапоги мальчика. Край телеги уперся в бок. Мальчик обернулся, приподняв ногу. Телега проехала дальше. Ступня другой ноги раздавилась под проезжающим колесом телеги.
Болезненный вой мальчика взбесил выпрыгивавших сверчков еще сильнее. Спину мальчика потянуло вниз. Через пару мгновений ноги перестали чувствовать землю, телега не ощущала преграды.
Едва ударяясь о землю, мальчик летел все ниже по склону. Руками он ухватывался за воздух, толчки ветра скользили сквозь пальцы, болезненный вой становился тише под градом из окружающего грохота.
Приземлившись, мальчик отскочил в сторону от влетевшей в дерево тележки. Та въехала в дуб, затем со скрежетом опрокинулась. Уилсон покатился в сторону от дуба. За ним следовала тонкая полоса раздавленной травы.
Спину мальчика давило что-то невидимое. Плечи неистово ныли, ладони подрагивали, разрывая листву в клочья.
— Холм… Холм! Этот холм — наше проклятие! Ну, кто смеется? Смейтесь, черт подери! Смейтесь над своей же слабостью перед этим холмом!
Свист ветра отвечал за всех. Кряхтя и отплевывая траву, мальчику с трудом удалось встать. Обе ладони уперлись в спину. Выпрямляясь, мальчик внимательно следил за неподвижными Бэном и Элис, также лежащих возле опрокинутой телеги.
Выдыхая тусклую пыль, мальчик направился вслед за Уилсоном. В какой-то момент он остановился. Его лицо уткнулось в корягу. Взгляд мальчика поднялся на протягивающееся впереди болото.
В нос ударил отвратный запах. Мальчик закрыл глаза, представляя кучи гнили, перемешанной с отходной водой и плавящимся илом. Звонкое бултыхание воды растягивалось, стоило лягушкам подать голос и проскочить с одной кувшинки на другую.
— Ну и находка, Уилсон, — пробурчал мальчик, ступая по мшистому берегу. Поверхность воды закрывали клочки зелени. — Теперь понятно, куда тебя нюх тянет…
Взгляд Уилсона устремлялся в дерево, увядающее над устьем шумящей реки. Сквозь запутанные лианы просачивались выпуклые корни, тянущиеся навстречу кувшинкам.
— Уилсон, охотник! Нашел еще одного! Еще одного ведь нашел, Уилсон! — воскликнул мальчик. Угрюмое лицо тут же сменилось на вопиющее и ликующее.
Источенный тиной и болотной водой камень лениво покатывался на зеленом бугре из стороны в сторону. Снизу выпускались вонючие пузыри, исходившие с самого дна болотных вод.
Мальчик потрепал волосы, вдохнув воздух. Лицо искривилось, ощутив резкий удар вони в нос. Уверенными шагами он устремился к в сторону дерева. Под сапогами шуршала непрочная земля.
Иногда ноги проваливались в лужицы болотной воды, иногда земля вовсе таяла и пыталась затащить его ноги на глубину. В какой-то момент мальчик вспыхнул и подскочил.
Он угодил прямиком в низовья дубового дерева. Корни уходили еще ниже, скрываясь в мутной воде. Между плавучими корнями виднелись темные бездонные нарисованные глаза, все остальное, что было у камня, понемногу уходило в глубину.
— Давай, Том, давай! — уверенно шептал мальчик, ползая в сторону от дерева. Между корнями виднелись лежащие смокшие ветви. — Вытащу!
Ладонь мальчика ловко ухватила самую длинную ветку из кучи под дубом. Мальчик закинул конец палки в воду, придерживая гуляющий другой конец обеими руками.
Ткнув камень, мальчик пытался волной отвести его в свою сторону. Булыжник упрямо стоял в воде, с недовольством подрагивая от толчков палки. Мальчик вскинул брови. Половину нарисованных глаз камня смывало болотной водой.
— Куда ты? Ну же! — зарычал мальчик, подтолкнув камень сзади еще сильнее. Камень слегка сдвинулся места. С кротким шлепком он перевернулся на другой бок и скрылся вглубь мутной воды. — Нет, нет!
Камень погружался на дно, мальчик с испугом наблюдал за его уходящей под воду верхушкой, отточенной и острой. Его тень прикрывали наплывающие кувшинки.
Задержав дыхание, мальчик погрузился вслед за ним. Руки чудом дотронулись до камня. Оттягивая его назад, мальчик пытался всплыть. Уши заполнила вонючая вода. Что-то стало щекотать его бока и колени.
Щекотка стала походить на укусы мелких рыб. Мальчик сделал рывок и вынырнул из воды. Потяжелевшие руки потянули тело обратно на глубину. Незакрывающиеся глаза стало жечь. Завертев головой, мальчик испускал пузыри. В раскрытый рот втянулась вонючая вода.
Спустя еще рывок, мальчик вновь вынырнул. Его спина приземлилась на иловый берег. Он взглянул на свои ладони, оказавшиеся пустыми и сияющими от влаги желтым блеском. Между пальцами вилась продолговатая тина, в ногтях застряли куски мха.
— Вот напастье на мои плечи! — жалобно взвыл мальчик, отряхнув голову. Из ушей полилась омерзительная вода, из волос выпали пару ракушек и зелени. — Вот напастье же…
Мальчик поднял голову. Глаза стыдливо прищурились, как только белоснежный свет выглянул между затемненной листвой деревьев. Чумазыми ладонями мальчик закрыл лицо.
— Том, бедный Том… — приглушенно приговаривал мальчик. Когда ладонь убралась с лица, он попытался сделать вдох, но пришлось выплюнуть небольшую струйку болотной воды.
Мыльные силуэты болотной местности понемногу обретали форму. Забираясь наверх по корням дуба, мальчик поглядывал на Уилсона. Оба темных широких глаза не сдвигали с него взгляда, наблюдали за каждым его движением.
— Он захотел остаться там… Все без толку. Время идти, Уилсон. Нас ждет еще один спуск. Главное, не хнычь, понял? Он сам виноват, голова садовая…
Уилсон также не менял взгляда и не пытался плакать. Поднявшись повыше, мальчик едва не потерял равновесие. Сапоги заскользили по илу, ступни почти выпрыгнули из-под обуви.
— Проклятие… Вот же напастье! Только с палкой и ходить по этим краям!
Подняв руки вверх, мальчик подходил аккуратными маленькими шагами к другой стороне берега. Испуганные глаза глядели вниз, осматривая ходящие по горке ила ступни.
— Знаешь, Уилсон, а ведь и правда, палкой можно многое сделать, — заговорил мальчик, вновь таким же невозмутимым высоким голоском. — И спасать, и плыть, и прыгать. Были бы у вас руки, я бы каждому по одной дал на всю жизнь.
Мальчик подошел ближе к еще одному наклоненному дереву, притягиваясь к одной из тонких ветвей. С кротким хрустом она отломилась. Мальчик растерянно откинулся в сторону, сжимая палку в руках.
— Так и пойдем, Уилсон, согласен? — мальчик приземлился на землю и мгновенно вскочил на ноги. Взмахами палки он вращал порывы болотного воздуха и вонзал конец палки внутрь, растворяя его на крупные куски. — Здесь палка — королева всех упрямых и вражина для всех холмиков!
Мальчик уткнул конец ветки между корягой и прилипшему к нему камню. Уилсон после пары толчков мальчика, покатился в обратную сторону от болота. Мальчик то и дело догонял его, подталкивая катиться дальше.
Набирая скорость, Уилсон угодил в очередной ствол дерева. Догнав его, мальчик недовольным взглядом обделил лежащих рядом с ним Элис и Бэна.
— Покатили! Чего стоим? Покатили! — говорил мальчик, размахивая руками. Наконец он ловко уткнул ветку между двумя камнями и сделал толчок.
Элис отлетела сразу же, покатившись вместе с уходящим вниз Уилсоном. Бэн поддался только после третьего толчка, последовав по извилистому следу Элис. Мальчик без усилий обогнал покатывающегося Бэна.
— Катитесь! Катитесь! Не пугайтесь холмов! Катитесь! — восклицал мальчик, размахивая палкой над собой. Ноги едва перескакивали через встречные бугры. — Подножие совсем скоро, катитесь!
Издали он наблюдал за двумя катающимися друг за другом округлые силуэты. Элис упиралась в Уилсона, тот с трудом объезжал бугры и затем неуклюже продолжал катиться вниз.
Мальчик обернулся, увидев вставшего Бена. Один нарисованный на камне глаз скрылся за высоким бугром. Он тяжело вздохнул, понемногу поднимаясь вверх широкими, насколько позволяли его широкие штаны, шагами.
— И что же мы стоим, Бэн? Хочешь, чтобы все укатились без тебя? Ну уж нет, двигай свою окаменелость дальше, если еще не передумал прятаться…
Бэн не сдвигался с места, темный прочерченный глаз наблюдал за пыхтевшим мальчиком, что с трудом поднимался по склону. Наконец палка перестала стучать по холмистой роще. Тотчас же мальчик остановился, перекинув конец ветки между бугром и Бэном.
— Сейчас будет жечь, —предупредил мальчик, сжав зубы. Навалившись на свободный конец палки всем телом, мальчик прокряхтел что-то бессвязное. За ним повторил и камень, стоило ему оттолкнуться от бугра.
Сделав еще один толчок, мальчик услышал, как палка обломалась надвое. Бэн покатился вниз, набирая бешеную скорость.
Мальчик отскочил вместе с палкой. Его расширившиеся глаза наблюдали за скользящим по склону камне. Бэн угодил в бугор, затем медленно отлетел в сторону.
Через мгновение его силуэт вновь удалялся низовье холма. Пытаясь догнать его, мальчик едва не выпускал палку из рук. От наплыва радости, казалось, свет в глазах запылал небывалой яркостью и ласкающим блеском летающих бабочек.
Мальчик думал, что ослеп. Бездонный свет повис над бездонно мрачными тенями высоких дубов ниже склона. Широкими глазами он ступал вслед за прочерченными на траве полосами.
Первый силуэтом был Бэн, приземлившийся возле широкого куста, распушившего листву во все стороны. Чуть позже, глаза мальчика заметили выглядывающего из-за дерева Уилсона.
— Вот вам и посадка! Что сказать? Еще никогда такой гладкой тропы я еще не видел, — с усмешкой сказал мальчик. Проводя ладонью по отломленному концу палки.
Камень тем временем едва ловил световые пятна. Над ними возвышались крупные дубовые ветви, растягивающие во весь рост свои жесткие, такие же гигантские листья.
Мальчик заметил вдали третий силуэт. Элис лежала недалеко от холма, на котором возвышался желудевый дуб. Торопливыми шагами мальчик приблизился к покатывающемуся булыжнику и придвинул его поближе к дереву.
— Значит, ты нашла неплохое местечко для сна? Да, уютное… — протянул мальчик, словно хотел зевнуть. Он небрежно закинул разломленную ветку под низ дерева. — Да, хорошая у меня идея. Остановимся возле дуба…
Мальчик приблизился к холму, ступая на бугор. Взглядом он ловил небольшую кучку рассыпанных желудей, вокруг которых лежала Элис. Мальчик придвинул камень поближе к дубу, затем сам уселся и самодовольно оглянул округу.
— Вот нашла же ты нам клад, Элис, — сказал мальчик, схватив в руке пару желудей. — И поесть теперь сможем, и посидеть… Восхищаюсь же твоей добротой. И ты, наверное, мной восхищаешься. Такой путь преодолели!
Элис не подавала голоса. Мальчик тем временем начал грызть желуди, продолжая спокойно разглядывать затаившуюся округу. Ветер понемногу стихал, листва переставала шелестеть, тишина проникала корнями в окружающую рощу и усыпала под звуки причмокивания губами мальчика.
Глаза Элис все также не двигались, наблюдая за сложенными друг к другу соснами. Их листва затемнялась, ствол терялся во мраке. Мальчик уже не различал силуэт Уилсона и Бэна.
— Что-ж, ты одна сделала почти столько же, сколько я, потому что сделала намного больше тех обоих. Твое терпение, твоя «зоркость слуха»… Так бесподобно, Элис.
Мальчик говорил, лениво шлепая губами и подхватывая все новые желуди. Между тем, его взгляд случайно наткнулся на усевшихся на ветвях птиц. Их салатовые пушистые грудки едва высвечивались из-под теней листвы.
— Видишь? Молчат. Все также молчат, Элис, — говорил мальчик, делая еще один зевок и проглатывая сгрызенный желудь.
— Посмотрите-ка на эту свинью с желудем! — пролепетала птица, голова мальчика нервно дернулась и стукнулась о жесткую корку дуба.
— Ох, как же сладко они лежат! Утомились похоже, пока на гору поднимались! — пролепетала другая птица, поддерживаемая хохотливым чириканьем своих подруг, что уселись на одной ветви.
— Чего разгалделись? — вспыхнул мальчик, отмахиваясь рукой, но его движение подорвало птиц новым приступом смеха. — И вообще, я сюда подниматься и спускаться буду еще дней пятнадцать, куда уж мне отдых…
— Да уж, такому трудяге, как ты и отдых не поможет! Постыдился бы! Стыдоба, да и только!
— По глазам вашим вижу, что ничего не поняли, как всегда! Ну и проваливайте!
Мальчик сплюнул и засунул новый желудь в рот. Птица продолжали какое-то время хохотать, пока их блестевшим на свету темным бусинкам не надоело смотреть на лежащего мальчика и улетели.
— М-да, чего мне стыдиться? Привык я к этим дурам… Вот бы вы еще и желуди новые давали… — со вздохом сказал мальчик, зевая. Сон опрокинулся на его голову, прижав затылок к стволу.
Недогрызенный желудь свалился с губ на живот мальчика. Опустившаяся ладонь легко опала на камень. Тишину нарушал только мягкий протяжный храп.
Открыв глаза, мальчик сумел различить немногое. Гигантские силуэты деревьев и колючие тени листвы смешивались в одну темную гущу темных пятен. Пальцы дотрагивались до похолодевшей Элис и отвердевших огрызков желудей.
Какое-то мгновение вокруг мальчика царила тишина, пока он не всхлипнул при знакомом голосе:
— Ау-у-у! — донесся вой издалека. Низкий голос пробирался через шелест и треск обломанных веток. — Ау-у-у!
— Вот же еще одна напасть… — прошептал дрожащим голосом мальчик, оглядываясь вокруг. Голос исходил откуда-то издалека, но будто со всех сторону сразу. — Что он здесь забыл…
Мальчик съехал с холма, оставив за собой полосатый след. Скрип подошвы эхом разлетался в стороны, его догонял бешеный стук сердца мальчика, убегающее от громкой волны его дыхания.
Глаза менялись с одного дерева на другое, затем с одного темного куста на другой. Все казалось безобразным и неразличимым, словно все прижималось к земле, пытаясь спрятаться в почве и затянут с собой убегающего мальчика.
Мельком он заметил чей-то силуэт, выходящий из колючих лоз заросшего кустарника. Некрупная фигура, покрытая жестким мехом цветом дерева. Медвежьи лапы с громом прокладывали путь к застывшему мальчику. Шелест глушился под тяжелые вздохи зверя, через шаг ветви обрубались под темными когтями.
— Ау-у-у! — взывал медвежонок. В передних лапах он держал покачивавшийся светильник. Янтарный кружок света летал по округе, чуть задевая макушку мальчика. — Что за шум… Ау-у-у!
Мальчик юркнул за ствол ближайшего дуба. Подле него стояла пара тонких сосен. Мальчик, прикрыв рот обеими ладонями. Сидел почти неподвижно, изредка вздрагивали плечи, не поддавшиеся приказу.
Руки слегка подрагивали, изворачиваясь возле скрученных коленок. Взгляд мальчика ненароком остановился на камне, чьи нарисованные глаз вплотную наблюдали за ним. Дыхание мальчика отяжелело, этот камень уже поселился в нем, сдавив легкие.
— Ну ведь слышал что-то! Наверное, там… — проворчал медведь, басистый голос исходил из таскающейся в сторону медвежьей фигуры.
Глаза мальчика бродили по клочкам зелени, налегающим на камень растекавшимися пятнами. Он спустил ладони, обнажив приоткрытый рот.
— Что, молчишь… Неужели остаться хочешь, Том? — ледяным шепчущим голосом спросил мальчик. — Хочешь, чтоб забыли здесь?
Камень не шелохнулся, такие же неподвижные темные глаза таяли и растекались в темноте. Пушистые пятна мха отсеивали зеленый блеск, тянущийся к сапогам мальчика с помощью сонных светлячков.
— Уже темно, Том… — процедил мальчик. От шепота не осталось ни бывалого следа. — Уже совсем темно. А еще так холодно, знаешь ли… А этот светильник теплый… Чего же молчишь, Том… Кричи!
Мальчик поднялся с колен, спина прилипла к стволу. Едва слышный треск дерева пронесся сзади него. Подошва сапог заскрипела в траве.
— Да что ты черт побери молчишь? Кричи! Чего не кричишь! Хочешь остаться здесь, как никчемная сирота? — воскликнул мальчик, ударив кулаком о ствол дерева. Голова понурилась, взгляд упал на тонущие во мраке сапоги.
— Кто здесь? — шепотом спросил медвежонок, подобравшийся сзади. Тусклый желтый блеск упал на сапоги, оторвав их из темноты. — Том? Вот ты где…
— Уйди! Оставь! Пошел прочь! — процедил мальчик, отскочив от дерева. Он приземлился в листву. Руки молниеносно опустились вниз. Пальцы нащупали пару кремниев. — Чего стоишь? Пошел вон!
— Том? Что с тобой? Это же я… — не успел он договорить, как возле него пролетел заостренный камень, угодивший в ствол сосны. Медвежонок неуклюже отошел в сторону. — Что ты вытворяешь?
— Уходи, кому говорю! — прошипел мальчик. Кинув в него новый снаряд. Медвежонок опустился, увернувшись от кремния. Том тотчас же запустил руки во внутрь листвы. Ладонями он щупал одну лишь траву и грязь. В мыслях мальчик приказывал кремниям оказаться в его ладонях.
Подняв глаза, он увидел набегавший на него силуэт. О его живот ударилось пушистое толстое плечо. Том завертелся, бессильно упав на землю. Ноги и руки мальчика потяжелели, грудь кольнуло что-то жгучее.
Его падение остановила огромная лапа, схватившая его за оборвавшуюся лямку штанов. Вторая лапа крепко прижала мальчика к шее медвежонка. Том резко покачал головой, пытаясь выбраться. Маленькие ладони утыкались в необъятный колючий мех. Пальцы вцепились в руку медвежонка.
— Тебя все ищут, ищут… Опять куда-то исчез! Том! Ты меня слышишь? Что ты здесь вообще делаешь? — спросил медвежонок, медленными шагами направляясь подальше от дубовых стволов. — Хотя бы на холм не успел взобраться...
— Тебе-то что? Отпусти! Я еще дело не закончил… Да что ты творишь, я с кем разговариваю? — вспыхнул Том, ударив затылком плечо медвежонка.
Тот молчал, отзываясь только раздраженными вздохами. Когти слегка вцепились в живот мальчика, то и дело съезжая, когда он начинал брыкаться.
Медленными постепенными шагами они вышли в рощу. Темноту обрывали рыжие световые линии, приземлившиеся на колыхавшиеся синие травинки. Том увидел вдалеке костер и две сутулых палатки. Между ними виднелся силуэт щенка, тотчас подавший голосок.
— Ну наконец-то! Нашелся! Нашелся наш Томми! Нашелся! — прозвенел голосом щенок, подпрыгивая на месте. Огненным блеском покрылась белая шерстка.
— Лаешь, дружок, лаешь… — с легкой усмешкой сказал медвежонок, отпустив Тома . — Вот тебе уже кое-кто рад, видишь?
— Ты уже лагерь здесь устроил! Сколько ты меня собирался искать? Неделю? — пробурчал мальчик, с суровым лицом усевшись на траву. Медвежонок пожал плечами, устало пройдя вдоль лагеря к палатке.
— Не я, а мама и отец. Скоро придут тоже… Слушай, поешь, а затем объясняй, что случилось. Вот уже и хлеб есть, и масло сливочное, — медвежонок протянул ему нож и маленький потрепанный мешочек.
Том отодвинулся назад, подальше от скачущего возле него щенка. Собака же сразу догнала его и принялась лезть в руки и на колени.
— Ну и ходи с голодным брюхом, — пробурчал медвежонок, затянув мешочек на тугой узел и отложив нож обратно за красную палатку.
— А вот и не буду ходить! Буду сидеть! Не указ ты мне! — воскликнул мальчик, а затем с надутыми щеками снова замолчал, отмахиваясь от прилипшей к нему морды щенка. Склизкий розовый язычок пса прошелся по обеим щекам.
— Как хочешь! Только сам ведь полезешь в палатку… Нож и мешок рядом с хворостом. Возьмешь, когда…
— Сказал же, что не буду! И усмири своего щенка, он кусается! — взвыл мальчик. Как только от резко повернул голову, щенок носом ударился о его висок.
— Ах так! Ну, братец! Драться, так драться!
Собака, разозлившись, слегка надкусила его ухо. Том завертел головой и поднялся на колени. Покрасневшие ладошки спрятали вздувшееся ухо. Щенок тут же вцепился зубами в его ногу, затем с приглушенным шелестом травы повалился на землю.
— Ты бодаться начал, а он кусаться захотел, — спокойно сказал медвежонок, усевшись возле пламени костра и подставив к нему недлинные, но крупные лапы. — Может, расскажешь, зачем ты тогда из дома ушел?
— У тебя такой большой живот, еще немного и он лопнет. Не хочу, чтобы ты лопнул от смеха. Тебе-то не понять… Что, уже смешно? Смеешься, да?
Медвежонок махнул на него рукой, понурившись головой. Его блеснувшие в темноте глаза лениво уставились на пламя костра, наблюдая за вьющимися вокруг искрами.
— И сколько уже перетащил? — спросил медвежонок, косо глядя на Тома. — Наверное, армию «друзей» готов сделать?
— Неслыханно число… Тебе не слыхать и твоему щенку тоже!
Медвежонок покачал головой и приподнялся, передвигаясь с одной косой лапы на другую. Он указал на кусты вдалеке. Том прищурился, разглядывая округлые тени. Сделав пару шагов вперед, силуэты стали походить на серые безобразные овалы.
— Ты их сюда притащил? — спросил медвежонок, недовольно осматривая землю под лапами. Щенок встал возле него, с таким же недовольным взглядом поглядывая на Тома.
Мальчик не оборачивался. Его глаза всматривались в камни, возникавшие то в кустах, то мелькавшие в неглубоких ямках, то выглядывавшие из-под толстых зарослей колючей травы. Все их темные нарисованные глаза наблюдали за его вздувавшимся животом. Казалось, внутри него понемногу поднималось и утопало его дыхание.
— Вот так братец! А ты, видно, никогда не поймешь, кто все это неслыханное число! А, ладно, нам тем более не знать, кого ты там на гору вознес…
Медвежонок пожал плечами и неуклюже обернулся. Том взглянул в его сторону, затем снова оглядел округу. Свист ветра уже молил Тома об ответных словах…
— Только не думай, что они спустятся, друг мой, голоса у них больно фальшивые! — подал голос щенок, с обиженным видом свернувшись в клубок. На что мальчик ответил фырканьем.
— И не собирались они спускаться! Это я их спущу, вот сейчас отдохну и еще одних спущу… Может в этот раз четырех достать получится… Здесь скоро будут все мои друзья, уж поверь! Найду всех до единого! — медвежонок уже снова сел возле костра и оглядывал ветви берез сзади него.
На ветвях слипшихся под ветром сосен виднелись хихикающие синицы. Медвежонок обернулся, застав мальчика с хлебом и ножом с нанесенным маслом. Они встретились взглядами, и Том, недолго думая, повернулся к нему спиной.
— Нет, братец, ведь ничему ты не учишься.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
