Его любимый размер
Глава 1
В далекие времена, когда свиньи еще не умели летать, а носороги уже попадали в вулканы, жили за лесной опушкой мирные зверушки. Порой вели себя тихо, а порой шумели так, что деревья тряслись и кости хрустели. Со стороны могло показаться, что в их обществе с утра до ночи лились багровые реки крови, но они просто дурачились: играли, шутили, щекотали сами себя и все время хихикали.
Главного у них не было, так что звери по любому поводу обращались к волчонку. Это был спокойный, уверенный в звериной доброте друг, обычно ни в каких играх не участвовавший, а посему больше остальных годившийся на роль судьи. Но властью он не злоупотреблял, хотя мог прищемить нос кому угодно, а то и вовсе пинком под хвост вышвырнуть из лесу, поэтому его уважали. Иногда уже подросший волк, чтобы развеселить других, вытаскивал из шкафа маску зайца и нахлобучивал ее на голову, становясь в героическую позу. Все тут же начинали хихикать еще больше. Ведь каждый в лесу знал, что зайцев тут не бывает – они уже очень давно жили в небесах, куда простым лохматым путь заказан.
Любимым развлечением зверей было изготовление всяких красивых изделий. Происходило это так: дважды в год волк собирал всю толпу у реки и объявлял материал, из которого следовало понаделать всяких забавных штуковин, будь то мыльница на колесиках, зубочистка с пером или чесалка для шерсти на ракетном топливе. Обычно материалом служили разные деревья, но порою попадались песок, камень, а то и вовсе ушная сера бабуинов. И звери усердно долбили, растирали, соединяли, смазывали всякие детали, из которых потом собирали изделие. Затем они швыряли сделанное в реку. Несколько дней спустя река возвращала одну из утопленных в ней вещей, и животное, эту вещь изготовившее, признавалось победителем. Надобно отметить, что из года в год река засорялась все больше, и со временем начала испускать страшное зловоние, но звери его не замечали, потому что жили рядом, тут же питались, размножались, и потому привыкли.
Так было, пока не случилось странное.
С громким воплем, матерясь, с неба свалился заяц. Он шлепнулся прямо в центр пня, на котором любил посапывать енот, и отскочил в траву. Тут же поднявшись на задние лапы, заяц встряхнул ушами и принялся хищно оглядываться.
– Хаюшки, – буркнул он.
– Привет, – неуверенно сказал ослик, из-под ног которого испуганно смотрела белочка. – Ты свалился с неба.
– Умному сие очевидно, – огрызнулся заяц, поправляя висящий на поясе нож. – Так, слушайте все. Скоро у вас очередная игра, да? У меня к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться. Я гарантирую это.
Когда заяц кончил, к пню стянулись все звери. Волк озадаченно смотрел на зайца.
Выглядел ушастый так, что не было сомнений: не жил он в лесу уже долго. Внешне крепенький, заяц все же наел жирок. Уши его постоянно стремились опасть в разные стороны, и зайцу приходилось прилагать усилие, чтобы держать их вертикально. Рассеченная губа обнажала сколотый клык. Нож на поясе и вовсе смотрелся не из здешних мест. Несомненно, заяц упал с неба. Ему на спину тут же забрался червь.
– Что за предложение? – спросил волк.
– А, так вот… – заяц встрепенулся и снова залез на пень. Так он не стал выше, но, без сомнения, почувствовал себя таковым. – Настоящим я утверждаю награду в пятнадцать морковок тому, кто изготовит самое лучшее изделие из…
Заяц поразмыслил и принялся нервно отбивать лапой ритм.
– …Из парусины! – радостно крикнул он. – Да, из парусины. И река обязана будет его вернуть. Победителю – морковки. У меня все.
И он соскочил с пня.
– Постойте, – пискнула белочка. – Но ведь мы хотели в этом году делать из травы.
– Пихни себе эту травку в зад, – осклабился заяц. – Впрочем, я никого не заставляю. Можете клепать свой обычный убогий хлам. Но, если ваш хлам будет из парусины, и он мне зайдет норм, то с меня пятнадцать морковок как с куста. За свои слова отвечаю перед вашим волком.
Волк вопросительно поднял ухо. Заяц сглотнул.
– Да, и в случае, если лучшее парусиновое изделие окажется выброшенным рекой, я увеличиваю число морковок до двадцатника, – радостно сказал заяц. – Все, погнали.
– Ааа… – начал было ослик, но был сбит с ног табуном радостных коней, каждый из которых уже чувствовал вкус морковки в слюнявой пасти. Следом побежали остальные животные, и поляна опустела.
– Вставай, – белочка прыгала вокруг ослика, пытаясь его поднять. – Нельзя так лежать, тут кони скачут.
– Ооо, я уже понял, – заохал ослик, с трудом поднимаясь на четыре ноги. – Пропади они пропадом, морковки эти… Не буду я ничего мастерить. Я пусть и осел, но осел принципиальный!
И работа закипела.
Днями и ночами таскали звери парусину. В лесу ее взять было неоткуда, но река приносила много отходов с верхних морей, в том числе и тех, куда сбрасывали мусор с облаков. Скоро каждый зверь имел в достатке всяких обрывков, с которыми можно было работать.
Заяц между тем поселился в норе волка, откуда выползал только чтоб отлить в кусты. На обратном пути он вальяжно проходил мимо сырых изделий, изображая равнодушие. Иногда он останавливался возле какой-нибудь вещицы, щелкал по ней пальцем и мерзко ухмылялся. Звери, работавшие не покладая лап, старались не обращать на него внимания, что зайца выбешивало еще сильнее.
– Что это такое? – спросил он, хватая у жирафа вытянутую парусиновую трубу со сложной системой рефракции речного стекла. – Это что такое, а?
– Это будет телескоп, – попытался объяснить жираф, ожидая, что ему вернут хрупкую вещь. – Только он пока не доделан, и я…
Заяц поднес трубу к ушам и затряс так сильно, что бережно вставленные стекляшки тут же слетели и запрыгали внутри стенок. Жираф горестно вздрогнул, на его морде показались слезы.
– А похоже на погремушку, – цинично отметил заяц, продолжая трясти безнадежно поломанную вещь. – Если оно гремит, то оно погремушка. А ты тупой.
Бросив трубу обратно, заяц, посвистывая, пошел дальше вдоль верстаков. Белочка, тщательно сшивавшая из веревочек ловца снов, заприметила зайца и спрятала изделие под стол. Так что заяц ничего не заметил.
Ночью к камню у реки постепенно подошли енот, медвежонок, медоед и кабан. Принюхавшись, енот убедился, что никто их не подслушивает.
– Значит, решили, – сказал он. – С бабуинами переговорили, помогут. Сделаем изделие вместе. Морковки делим поровну. Надо убедиться, что река вытолкнет именно наш продукт.
– Мне веревки вить? – спросил медоед.
– Да, – кивнул енот. – Мишка, ты раскатываешь парусину в берлоге, чтобы никто не видел. Кабан, поможешь клыками своими ее разорвать. На медоеде – прутья. А на мне – сшивание.
– Зачем такие сложности? – спросил медоед. – Никто же не знает все равно, что река выберет. И весь труд – насмарку. Давайте просто снова нарисуем котиков.
– Нам надо просто сделать что-то такое, что реке будет трудно удерживать, – пояснил енот. – Тогда и соревноваться незачем. Сама вытолкнет приз. Будет чистая техническая победа. Изи.
И он, подумав, добавил:
– Впрочем, котики это хорошая мысль. Обмозгую. Все, теперь свалили.
– Время, – сказал волк, собирая всех у реки. – Ваши изделия уже готовы. Сейчас река вытолкнет одно из них. Давайте посмотрим, которое.
Заяц возлежал рядом с ним, и солнце бросало блики от лезвия его ножа на поясе. Взгляды животных были обращены на реку, которая как раз начинала бурлить.
Ослик нежно толкнул белочку носом.
– А где твое изделие? – спросил он шепотом.
Белочка проворно заскочила к нему на голову и потрепала уши.
– Я не стала швырять ловца в реку, – ответила она тихо. – Мне жалко свой труд. Если кому и ценить его, то не павшим зайцам.
От таких слов ослик приосанился и поднял голову, чтобы белочке было лучше видеть.
Первые брызги волн окатили коней, ждавших результатов у кромки берега. Они зафыркали и поковыляли прочь, позволив зверям поменьше присмотреться.
Из воды показалась круглая конструкция, поднимавшаяся все выше и выше. Жадно втянув носом воздух, заяц почувствовал знакомую вонь парусины – надо сказать, за три дня осточертевшую другим зверям до изжоги, – и радостно подпрыгнул. Между тем, конструкция вылезла из воды полностью. Вот уже показались веревки, опутывавшие силуэт и сходившиеся внизу, где висела небольшая корзинка.
– Воздушный шар, – крякнул заяц довольно. – Мой любимый размер! А ну, давайте его сюда!
Ухватив воздушный шар за веревочку, чтобы не улетел, волк подвел его к зайцу. С ветвей довольно захлопали бабуины.
– Река определила лучшую работу, – сказал волк. – Кто автор?
– Я, – уверенно заявил енот, расталкивая толпу локтями. – Что, значит, понравилось?
– А то! – восхитился заяц. – Просто шик! Ну-ка, давайте его сюда…
Он потянулся к корзинке, но енот решительно преградил зайцу путь.
– Погоди, белый, – вымолвил он. – Ты вроде морковку обещал. Выкладывай, и можешь забирать изделие.
– А, морковка, – заяц похлопал себя по пузу. – Так осень же ж. Морковка еще не выросла. Летом все будет, я обещаю.
Енот нахмурился. По его взгляду было видно, что сейчас начнется драка.
– Слышь, мы так не договаривались, – заявил он. – Давай сюда морковь, а не то…
В раздражении заяц вытащил из сумочки на ремне морковку и швырнул ее еноту.
– На, подавись, – рявкнул он. – Остальное по факту созревания. Я не могу пойти против законов природы. Эй ты, волчара, а ну гони сюда мой шар.
Пожав плечами, волк позволил зайцу схватиться за корзинку. Толпа зверей озадаченно двинулась вперед, и заяц, почуяв неладное, мигом обернулся, в прыжке выхватывая нож.
– А ну отвалили, уроды! – прошипел он, и с его рта потекла пена. – Кто дернется – на перо насажу!
Заяц сделал один выпад лезвием в воздух, затем другой. Среди животных прокатился недовольный рокот. Кто-то даже попытался вылезти вперед, но напуганные лошади скучковались впереди и сами не замечали, что перегородили проход к реке остальным. Заяц проворно запрыгнул в корзину и перерезал ножом веревку, за которую держал волк. Но ветра не хватало, чтобы оторваться от земли.
– Хватайте его, ребята! – заорал жираф. Слон стал на дыбы, протрубил боевую песнь. Заяц зажмурился, прижимая уши к голове. И тут енот, подойдя к корзине с трясущимся зайцем, плюнул в нее, подтолкнул к реке и от души пожелал:
– Катись ко всем ху…
Конец его пожелания оказался заглушен очередным ревом слона, который направил длинный хобот прямо в корзинку. Мощный поток воздуха подхватил воздушный шар, и изделие команды енота взмыло вверх, где его поймали ветра, ведущие в небеса. Пока шар крутился в небе, ушастого не было видно. И лишь когда шар почти скрылся из виду, из корзины показалась морда зайца, который крикнул зверям внизу что-то очень важное. Но он уже был высоко, так что звери его не услышали. Лишь увидели, как он согнул лапу в локте, показав всем хер.
– Все, расходимся, – вздохнул волк. Часть животных побрели по норам, другие с любопытством продолжали смотреть на маленькую точку вверху.
– Что это было? – спросила белочка, спрыгивая с ослика на землю.
– Должно быть, он просто очень хотел домой, в небеса, – неуверенно предположил медвежонок. – И ему был нужен воздушный шар.
– Возможно, – согласился енот, хватая с земли морковку и отгрызая от нее большой кусок, чтобы швырнуть остаток медоеду. – Но лучше ему тут снова не появляться.
Конечно, енот знал, что заяц уже не появится.
Небожители не приходят в леса. Если только случайно.
А если и падают, то находят способ подняться вновь.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
