Обложка Марципановый паж

Марципановый паж

Роман Шочипилликоатль Белоусов

0% прочитано
Стандартный
Роман Шочипилликоатль Белоусов

Марципановый паж

Глава 1

Когда-то существовал дворец, летавший на подушках из зефира. Этот дворец умел плавать сквозь звёзды, ведь он был трансгалактическим дворцом, где жил Марципановый Паж. Днём и ночью паж совершал свою инспекцию по дворцу, заглядывал в отдалённые башенки, уголки, подвальчики, балкончики, многочисленные спаленки с рюшечками, а когда наступала ночь и открывались бесчисленные звёзды, он доставал свою подзорную трубочку и вершил алхимию. Особый кристалл, установленный в сердцевине его древесного ствола на столе был притягателен для всевозможных мотыльков, состоящих, точно лепестки сакур, из сладчайшей звёздной пыли, что ткёт узор каждого из нас, распластываясь медвяными полянами на альпийских лугах.

Однажды Марципановый Паж подплывал к манго заката. Он видел: вместе с ним шли и его тени. Паж смотрел на тени вокруг себя, и созерцал в них отголоски иных иллюзий, он видел в закате лица, маски, он видел отражения мира парящих над морем чаек и гарцующих единорогов среди шотландских лугов, прозревал в закате л`уны, но, в первую очередь, то, что он видел, лежало прямо перед ним. Это была дорожка, как будто бы раскатанная мякотью пресловутого манго. Паж посмотрел и сказал: «Моя марципановость открывается навстречу лучам солнца в каждом из вас, да лотосы пусть расцветут. И, если вы все соткётесь из мёда, то откроется правда обратных высот. В них очень немало кружится фотонов, а также возможных структур или сот.»

Так он и сказал. И это, определённо, явило мир в одном из обличий. Паж расцвёл сзади красочными крыльями, распустился по ниточкам, и в каждой из этих нитей свивались новые разнообразные узоры. Соединившись воедино в крутящуюся многовёртку мироздания, он понял, что всюду там, где этот клубок не распутать — между всех пространств и возможных проекций — переливается Сердце Существования, в коем нет объёма, ибо это кристалл. Кристалл, обратный сам себе, то, во что обращается Всё, то Ничто, из которого и состоит Бесконечность. Точно древний символ Уробороса, кусающего себя за хвост, Вселенная возможна лишь своей невозможностью, высшее осознание Вселенной парадоксальностью опровергает сам себя, и этот искристый кристалл, исторгая лучи из прошлого в будущее, зацикливает время самое на себе, потому что нет разницы между каждым прошлым и каждым будущим, когда это всё образует структуру мироздания.

Если ты коснулся обратной стороны, то Бесконечность наполнила тебя. Если ты очнулся, то радужность есть цикл самоцельности. Когда ты смотришь, и, если ты действительно видишь, то ты видишь множественность всего, и эта множественность - многоцветна. В едином не может быть одного, ведь каждый из объектов, который ты узрел вокруг себя, множественнен во всех своих вариациях Мультивселенной, и каждый из них, смещаясь лишь на малую-малую йоту, на миллиметр шанса существования, постепенно настолько теряет свои черты, что превращается во что угодно. Абсолютно во что угодно, в любой объект, окружающий тебя в Мультивселенной.

Да, Паж всё это тоже сказал. Он увидел, как его собственные усики - усики ярчайше цветастого, скачущего, как щенок, Марципанового Пажа, сомкнулись с антеннами Естьности. Марципановый Паж и Естьность пожали друг другу усики. И это было самое крепкое, самое дружное и самое надёжное усикопожатие за всю историю существования.

Паж полетел. Он знал: в какую бы сторону он ни посмотрел, куда бы он ни отправился, в каких бы далях он ни побывал, отовсюду сквозит всегда в единую сторону обратный ветер той безграничности измерений, в которой направленность теряет всякий смысл, ведь нет ничего основательнее Нечто, опровергающего самое себя настолько, что образует вероятность существования стопроцентного, ибо нет ничего, что было бы ничем. Паж смотрел на море. Над ним опять загорались мириады ярчайших рубиновых, изумрудных, сапфировых, бриллиантовых звёзд. Он дал себя растворить этому искрящемуся свету. В обмен мир дал Пажу крылья, и Паж парил на этих крыльях — сначала дельтоплановых, а затем расправляясь всё дальше, дальше и больше. И тогда он понял, чем именно сделал его мир: Паж стал самим шансом, он стал тем потоком, что дарует Бытию Силу. Он стал абсолютно Ничем.

И это отсутствие разницы с миром делало его похожим на глаз Вселенной, словно бы некая прорезь, некая прореха, проплешина в самом Мироздании, в котором сквозит тот самый Космос, что как чёрная дыра затягивает каждого, кто хоть раз увидел это Сияние. Там, на обратной стороне, взлелеянной во снах Марципановым пажем, он перестанет быть марципановым и перестанет быть пажем, а дворец — дворцом, и всё, оказавшись иллюзией, оставит Сущему лишь вечно парящие крылья во всей своей исконной изменчивости, проявившейся хоть чем, хоть для кого и хоть куда.

Оттуда, где видны заоблачные дали, Паж помахал сквозь закатные облака своей очередной марципановой рукой и, развернувшись, стал Вселенной.

06 марта 2021 года

Спасибо за чтение

Вернуться к книге