Обложка Не для себя

Не для себя

Лустина Наталья

0% прочитано
Стандартный
Лустина Наталья

Не для себя

Глава 1

- Не разродится к утру - и сама помрет, и последыша погубит.

Повитуха Ярослава наскоро умылась, да обтерлась рушником, потянув его из рук застывшей девицы. Ее мать мучилась родами с полдня, а уже вечерняя заря отцвела. Народ костры разжигает, праздник вот-вот начнется, а в доме Аглаи горе на пороге.

Старшие сестры сами возле матери крутятся, а ее незамужнюю к ней и вовсе не пустили, да на праздник гонят.

Аглая зажмурилась на мгновенье под тяжелым взглядом Ярославы. Промелькнул образ Власа: глаза — озера, плечи — косая сажень, да улыбка — ярче солнца. Не найти ему зазнобы своей сегодня, не кружить в танце. Не будет им прыжков через костер, да поцелуев жарких.

Девица тряхнула головой и посмотрела на повитуху:

- Что делать надо?

- Неужто решилась? - недоверия в голосе не было, больше удивления.

- Не для себя стараться буду.

Ярослава кивнула, сняла с пояса нож, протянула девице. Дальше сунула в руки лепешку пшеничную, да малый ковш с водицей на донышке.

- Лепешка — дар лесу, ножом круг начерти - защита от нечисти, росой с семи зорь папоротник польешь — будет тебе горицвет, коли со всем сладишь.

- А искать-то где?

- Лес сам выведет… или не выведет, - тихо добавила повитуха, глядя в след Аглае, что, не мешкая, уже неслась к кромке леса.

Тропинка извивалась под легким шагом девицы, ветер играл лентами венка, теребил волосы, да расшитый наряд плотнее к ногам прибивал.

Знакомая с детства поляна встретила не выветрившимся еще жаром и запахом разнотравья. Отвесив земной поклон, Аглая уместила лепешку на рушник у куста княженики и прошептала:

- Кто этому месту житель, кто настоятель, кто содержатель — тот возьми дар, а мне путь открой.

Затих лес, звезды потускнели, а месяц и вовсе тучкой закрылся, но ненадолго — ветер шепот принес, а месяц тьму разогнал. За кустом новая тропка показалась, засветилась тонкой лентой голубой, да в лес убежала.

Бегут тропкой ноги молодые — быстрые, смотрят по сторонам глаза зоркие, да только леса не узнают. Изменилось все кругом. Тесно деревья друг к другу тулятся, корни кустами прикрываются, небо кронами закрывается. Недалече филин ухает, знать к полночи дело идет, а там и время - кому Божье, а кому колдовское настает.

Вывела тропка к просвету узкому, заревом зеленым подсвеченному, а сама клубком свернулась, да у ног примостилась, точно щенок игривый льнет — ласки ждет.

Остановилась Аглая на диво лесное глядя, чуть назад не отступила, да как вспомнила, отчего сюда дорогу искала — в глазах уверенность проявилась, а в ногах дрожь прошла.

Шаг, еще шаг и пред взором поляна предстала круглая. Деревья ее забором обступили, пряча от глаз чужих кусты папоротника. На каждом листочке, веточке светлячки сидят, да так много, что зеленым пламенем поляна сияет — светло, как днем.

Одно расстройство — нет цветов у папоротника, ни одного не видать. Обошла поляну Аглая раз, потом другой, уже отчаялась было, да вспомнила, что куст полить росой с семи зорь надобно. Выбрала куст, хоть сама не поняла, чем он ей приглянулся.

Нож вошел в землю, черта круг замкнуть стремится, а вокруг все взбунтовалось: стонет лес, крик да ор в нем стоит. Тени черные из-под кореньев выползли, корявыми ветками за руки за ноги хватают — остановить хотят. На разные голоса брань слышится, угрозы, да уговоры:

- Врёшь-ш-ш… Не возмёшь-ш-ш…

- Твоя беда - не беда, посмотри в мои глаза…

- Не видать тебе горицвета…

Ноги ватные, руки свинцом налились, глаза слезы застилают, но не отступает девица, не поддается на уговоры, вперила взгляд в землю, да круг замыкает.

Как только лезвие ножа начало черты встретило, так крик, как отрезало. Встала девица на колени перед кустом, слезы смахивает, да сердце унять пытается, чтоб наружу от страха не выскочило. Малый ковш в руках, а руки ходуном, что говорить дальше не знает.

- Боги, нужных слов не найду, в сердце читайте!

Едва роса впиталась в землю, как светляки поднялись над кустом и закружились хороводом у сердцевины, а там росток на глазах пробивается, а из него цветок волшебный распускается. Лепестки, что языки пламени, огнем горят — глаз радуют.

Горицвет срывать нельзя, либо сам в руки дастся, либо не видать тебе его.

Выдернула Аглая из-за рукава платок узорчатый, расстелила на ладонях и к кусту поднесла. Распускается цветок все краше, а в платок не спешит.

- Не для себя прошу, - взмолилась девица.

В тот же миг, словно невидимая рука горицвет сорвала, в платок уложила, да фонариком завязала, а свет и сквозь ткань бьет, все вокруг освещает.

Вышла девица из круга, да встала, как вкопанная. Волки путь заступили, молча зубы скалят, глазами желтыми сверлят.

- Ить, чего встала столбом? Беги девка, не то судьбу проворонишь!

Оглянулась, а рядом лесовичек стоит, в бороду ухмыляется, шляпу-мухоморову в руках-веточках держит.

- Благодарствую.

Аглая отвесила поклон, разогнулась - волки расступились. Голубой клубок у ног подпрыгивает, ленточкой дорогу стелет, да за собой зовет. Бросилась в обратный путь, спешит, едва поспевает, а по бокам волки тенями бегут.

- Ишь, молодую ведунью пугать вздумали, пока она в силу не вошла! - лесовичек погрозил сухоньким кулачком волкам вдогонку и исчез вместе с поляной, словно и не было.

Лес родной, знакомый, ветер перекличку разноголосую доносит, парни девок отыскать норовят, а Аглая бежит не останавливаясь.

- Ты глянь, горицвет нашла!

- А ну-ка, стой!

Голоса раздались справа, отшатнулась Аглая от рук жадных, заметалась, словно заяц и припустила к костру — другой дороги нет, кругом люди. Сзади рык раздался, девки крик подняли, да только некогда оборачиваться, надо успеть.

У самого костра нога запнулась, так бы и полетела девица в пламя, но рука сильная подхватила, и хлопец сиганул с ней вместе через огонь. Глаза слезы застилают, Аглая не рассмотрела помощника, знай за клубком света голубого бежит.

У дверей отчего дома в тревоге металась Ярослава. Увидала, всплеснула руками, обняла, да запричитала:

- Успела, детонька, смогла.

Детский крик положил конец тревогам семьи Аглаи — не будет горя, жизнь пришла новая.

- Сильным знахарем твой брат будет, - улыбнулась повитуха девице, - быть ему Захарием. Дар и тобой получен, - Ярослава вздернула левый рукав Аглаи вверх, на коже запястья красовался узором листок папоротника.

- Я не для себя просила!

- Завтра приходи, учить стану, а сейчас беги, праздник в разгаре.

- Меня никто не догонял, - смутилась и расстроилась девица.

- Ой, ли? - взгляд Ярославы скользнул за девичью спину к порогу, где в открытых дверях Влас стоял с розовой лентой в руках.

Зашлось сердце девичье птахой в груди, щеки румянцем налились, на милого глядя. Молчит и он, глаз отвести не может, ленту в руках теребит, а на лице улыбка расцветает.

Ярослава смотрела, как Аглая с Власом к кострам бежали, держась за руки. Повитуха смахнула слезу, одернула свой рукав, пряча такой же узор, и прошептала:

- Я тоже просила не для себя, по-другому и не бывает…

Спасибо за чтение

Вернуться к книге