ПОЦЕЛУЙ ОГНЕННОЙ ДЕВЫ
Глава 1
Это случилось тогда, когда на Руси почти все здания еще были деревянными.
Жил в городе Владимир парень, по имени Болеслав. Смышленый молодец: голова светлая, руки проворные, потому и достатком не обделен. Он правил подводы и калымаги, и люди к нему шли отовсюду, ибо знали, Болеслав и работу быстро справит, и надежно, и ценой не обидит.
Поскольку Болеслав был одинок, свободного времени у него, хоть отбавляй, потому и придумал себе в довесок к ремеслу своему, работенку уважаемую, но неоплачиваемую - пожары тушить.
Стоит упомянуть, что неслучайно парень подрядился на занятие сие многотрудное да опасное: мал был совсем Болеслав, еще пешком под стол хаживал, когда изба его сгорела вместе с родителями. Только он и выжил в том пожаре, родной дядька Нестор успел спасти мальца, он его и вырастил. С тех пор Болеслав мечтал пожары тушить, а как повзрослел, да деньгами обзавелся, собрал команду подстать себе: богатырь Драгомир- язычник, да Иван - шустрик божий человек.
Была у пожарной команды подвода ладная, о трех бочках с водой, и конь могучий редкой рыжей масти, огня не пужающийся, Болеслав его Огнебогом прозвал.
Много изб да теремов потушили Болеслав со товарищи, за что и уважением пользовались в народе и известностью.
Дружно работали пожарники, слаженно, но дело имели со стихией страшной, и непредсказуемой, потому каждый свои домыслы строил: Драгомир утверждал, что Сварог искру в кузне высекает, а Стрибог ее в пожарища раздувает...так, древние боги гневаются, за то что народ от них отрекся; Иван-шустрик же считал, что пламя всепожирающее - есть наказание за грехи, ангелом Эсраилом насылаемое.
Только Болеслав не видел в пожарах божьего промысла, и все способы новые искал по укрощению огня.
Однажды, на ярмарке, купил Болеслав у византийских купцов "медной соли". Растворил ее в воде, и свою избу сей жидкостью пропитал, а потом и соседские. После пропитки той, избы, как ни старайся, поджечь было трудно, и клопы поубегали.
Люди к Болеславу за советами обращались, мол, что лучше, ежели дом загорится: пасхальными яйцами в полымя швырять с молитвою доброю, али свежим коровьим молоком заливать?
--Меня с командой зовите,-- отвечал он,-- а пока не прибудем, песок сыпьте да воду лейте. На крышах своих, на всякий случай, всегда бочку с водой держите, багры да лопаты с ведрами имейте на огородах, а не токма в сенях да сараях, а главное, бабий визг глушите, токма его мой конь-Огнебог пужается.
Чего и говорить тут, конечно поставил Болеслав бочку с водой и на своей крыше, и у дядьки Нестора.
Как то раз, ехала команда на очередной пожар: Огнебог колокольцами на груди звенит, добрый люд дорогу уступает, и вслед крестит.
Пока ехали, снова Драгомир на Сварога со Стрибогом сетовать принялся, а Иван- шустрик грехи поминать, да Эсраила. Не по себе Болеславу от тех разговоров сделалось, хоть и слыхал их не единожды, задумался и он:"Может и взаправду за пожарищами стоит сила могучая, да осмысленная, и не лиходеи какие от рода человеческого( хотя и таких хватает), а нечто таинственное, не от мира сего?"
Добрались до терема пылающего, принялись за дело: ведра доброхотам расшвыряли, цепь из человеков наладили, воду друг от друга передающих. Одел Болеслав кошму хитро скроенную, раствором медной соли пропитанную, багром вооружился, и вошел в стену огненную. Идет по дому гибнущему, глядь, а в светелке люлька стоит, и младенец в ней плачем надрывается. Схватил Болеслав ребеночка, отворотом кошмы от жара прикрыл, к сердцу прижал, уходить собрался. Вдруг, видит: в стене огня образ девы колышется...красивой, и до боли родной. Замешкал Болеслав: рот раскрыл и остановился. Так и стоял бы, покамест не изжарился, если бы Драгомир его из терема не вывел.
Прошло немного времени, и Болеслав повстречал девушку: огромные глаза-желтые зрачки, ликом мила, и волоса, аки пламя в ночи горящее. Екнуло сердце молодца: "А ведь девица точь в точь такая же, как морок, в горящем тереме увиденный!"
Девчину ту, Ольгой звали, сиротою была, осьмнадцати годков от роду. Приютил Болеслав ее, по хозяйству его холостяцкому присматривать оставил, да еду готовить, а через несколько недель, предложил ей руку и сердце.
А Ольга ему и отвечала:
--Люб ты мне Болеслав, но коли прислужницы своей руки просишь, то докажи мне, прежде чем под венец отправимся, что не служанка я тебе вовсе, а невеста...сделай то, что я попрошу, дабы знала я, что имеешь ты ко мне уважение.
--Что хочешь ты, чтобы сделал я?-- спросил ее молодец.
--Неделю тому назад ливень приключился,-- говорит Оля,-- дождевой водою медную соль с избы твоей посмывало, и ручьем в пруд ближайший отнесло, вся рыба и передохла в нем от зелья тваго заморсокого, да противопожарного...не пропитывай им более избу.
Болеслав нехотя кивнул.
--И бочку с крыши то сыми,-- продолжила девушка,-- я в ней огурки квасить хочу, а разживешься новой бочкой, поставишь снова на кровлю.
И на это Болеслав согласие дал, и условились они тогда о венчании через три дня.
Весел стал Болеслав, засуетился в предсвадебных хлопотах, а накануне венчания, заглянул к дядьке своему - Нестору. Выпили они, как водится, жизнь холостяцкую проводили, и захмелевший Болеслав, поведал Нестору о чуде: как увидел образ Ольги на пожаре, прежде чем повстречал, и об предсвадебных условиях ее не утаил. Тяжкое подозрение поселилось в думах Нестора, как только он сию историю услыхал, но, виду не подал..досидели вечер, и разошлись, условившись на день грядущий в полдень в церкви на венчании увидеться.
И вот уже полдень: Болеслав с Оленькой в красивых одеждах пред алтарем стоят, меж ними толстый поп кадилом машет, толпа гостей рядом же, только все нет посаженного отца - Нестора.
Долго уж нет его. Да ладно, нечего добрый люд ожиданием тяготить, приступили к венчанию без дядьки. Лишь обручились, заветные слова преданности друг другу до гроба произнесли, так сразу и поцеловались, по совести- впервые. Лишь воссоединились губы влюбленных, Нестор в церковь вбегает, какой-то тряпицей размахивает, и кричит:
--Стойте люди, выслушайте меня! Я Болеслава из огня малышом вынес, не сказал ему даже по взрослости, что умирающая мать его мне в последниг миг жизни сообщила:"Заигрался малолетний Болеслав с лучиной горящей, от того и пожар приключился". Но то, дело прошлое, и никто дитя неразумное в том не винит. Но, была тогда в избе нянечка, пятнадцати годков от роду, рыженькая, Олей звали, сгорела вместе с родителями Болеслава, о чем я ему не говорил, дабы душу его светлую не смущать. Сбегал я нынче к родителям той погибшей няни, испросил, а не осталось ли образа какого их доченьки, а они мне вот эту скатерку дали, с вышивкой. Смотрите люди добрые, смотрите!
Народ в церкви глянул на ту скатерку, которую Нестор над головою поднял да расправил, чтоб всем видно было, и охнул. Посмотрел и Болеслав, и увидал ней точь в точь Олю свою, с которой только что обвенчался.
--Злой дух сгоревшей нянечки, мести алчущий, не иначе!-- воскликнул стоящий подле Болеслава Иван-Шустрик.
--Не зря она тебе в огне являлась,-- добавил Драгомир,-- и бочку с крыши убрать повелела, и избу медной солью не окраплять, все один к одному сходится!
Болеслав, не в силах вымолвить ни слова, обернулся к Оленьке, взглянул в полюбившиеся черты, и оторопел.
Оля глянула на мужа так, будто прямиком в душу посмотрела, и ощутив там сомнение тягостное, слезу ручьем стремительным да внезапным пустила, дернулась, да рукою поповское кадило задела. Опрокинулась утварь церковная углями на платье ее белое, да подвенечное, и вспыхнуло оно пламенем жарким, и как яд в душе мужа стремительным.
Потянулась было Оленька к купели с водою святою, дабы пламя загасить, а ей поп дорогу преградил, посеребрянным посохом угрожая.
Рванулась девушка к чаше, подле попа стоящей, ухватилась за нее, и опрокинула на себя. Но то не вода была, как девица в смятении мыслила, а масло миртовое. Заполыхала Оля пуще прежнего, побежала в толпу гостей, а люди расступаются, пламя тушить не торопятся. Выбежала бедняжка из церки, и еще чрез несколько шажков упала замертво.
Все то долго пишется, да вершится в один миг: лишь секунду промедлил Болеслав, и того хватило, чтобы поп жену его от купели отогнал. Оттолкнул парень попа в сторону в миг следующий, да поздно, Оля на себя чашу с маслом уже и повылила, и побегла так быстро, что Болеслав ее лишь мертвую нагнал у порога храма.
С тех пор, как "огненная свадьба" приключилась, отвернулись люди от вдовца- Болеслава, стали говаривать, что пламя пожара всепожирающего, следует за ремеслом его огнеборца удалого, ибо перечит оно божьему промыслу. Убрали бочки с водою с крыш, зареклись звать Болеслава на тушение, и вообще, даже телеги править у него перестали.
Уехал тогда Болеслав из Владимира в город Рязань, и, несмотря на то, что часто пожары приключались, еще много времени во Владимире не создавались пожарные команды.
Ходили также слухи, что Болеслав, больше никогда не женился.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
