Преемник
Глава 1
Жил да был дед Семён. И неплохо, надо сказать, жил, хоть последние семь лет и достаточно одиноко. Со смерти родителей прошло больше четверти века, прочие родственники, во многом, покинули этот мир ещё раньше, братьев и сестёр у него никогда и не было, а единственный друг детства, Гришка, эмигрировал в Америку и там ушёл больше десяти лет назад.Последней из близких деду Семёну людей ушла Аннушка, любимая жена. Уходила она болезненно, врачи только разводили руками и призывали готовиться проститься в любой момент. Любимая же с каждой неделей ощущала себя всё хуже, начались и стремительно прогрессировали проблемы с памятью и со временем Аннушка перестала узнавать даже мужа. Тот не отчаивался, как мог ухаживал за любимой и надеялся, что случится чудо. Увы, восемь лет назад, ранней весной, любимая не проснулась и остался дед Семён один. Именно после ухода Аннушки бездетный старый плотник с сорокалетним рабочим стажем и начал свою новогоднюю традицию.
Немалую роль в появлении традиции сыграли значительно отросшие густая белая борода и такие же волосы. За два года, что мучилась Аннушка, он ни разу не стригся и не брился, а ранняя седина, полностью захватившая голову и подбородок, делала Семёна самым настоящим дедом. Бороду и волосы, чтобы дети ни о чём не догадывались, в течение года старый плотник заплетал в тугие косы и прятал под головные уборы и свитера с высоким горлом, ещё и украшая различными тёмными ленточками. Конечно, взрослых это не обманывало, а вот дети помладше и не и подумать не могли, что добрый волшебник с мешком подарков — их сосед, такой же житель села, как и они сами. Немалым подспорьем в этом служили и усы. Увы, свои всё никак седеть не хотели, наполовину оставаясь тёмными, а потому старый плотник использовал накладные, свои при этом, отрощенные за год, безжалостно сбривая. Это была небольшая потеря за возможность хотя бы на один день стать добрым волшебником для детишек.
Костюм Мороза Ивановича дед Семён, кстати, сделал сам, по тетрадям и эскизам Аннушки. Швеёй она была превосходной, после себя оставила немало различных учебных материалов, по которым старый плотник сам научился шить. Из нескольких старых халатов, искусственного меха, стекляруса, паеток и сверкающих бусин, потратив на него три летних месяца, дед Семён и сшил себе наряд. Получилось насколько хорошо, что и в восьмой раз он будет верно служить в полусуточном походе по селу с красными детскими санками с фанерными лошадьми и красным же мешком, полным игрушек, которые тоже сделал сам. Будучи неплохим плотников и всю жизнь зарабатывая работами по дереву, деду Семёну не составило труда смастерить кубики с картинками прилежных мальчиков и девочек, различных белочек, зайчиков, лисичек, космонавтов и даже роботов с подвижными конечностями и головой, раскладывающихся матрёшек, раскрашенных персонажами сказок по типу «Колобка», «Репки» и «Теремка», многочисленных птичек-свистулек, от воробьёв и синичек до орлов и ястребов, лошадей-качалок самых разных, в том числе и фантастических, видов и даже наборов конструкторов в виде замков и дворянских усадеб. Всё это дед Семён создавал ещё детям друзей и приятелей, но дети слишком быстро выросли и уже давно не играли в игрушки…
Тридцать первого декабря, в канун Нового Года, дед Семён привёл в сказочный порядок волосы и бороду, нарядился в красные бархатные штаны, красный кафтан с меховой отрочкой, надел красную шапку, варежки, валенки, взял так же собственноручно выточенный и расписанный под зимний лес посох, мешок с игрушками, поставил его на санки и отправился на ставшую ежегодной миссию. Почищенные от валившего три дня снега дорожки приятно похрустывали под ногами, лёгкий молодец кусал щёки и нос, что придавало образу ещё большей антуражности, а только вышедшее из-за горизонта солнышко искрило всё вокруг, создавая по настоящему сказочную атмосферу.
Дед Семён ходил только по семьям с младшими школьниками и всегда знал их точное количество. Из года в год в начале декабря какой-то доброжелатель присылал письмо с именами, фамилиями и адресами, по этому письму старый плотник и ориентировался. Он не знал, кто именно помогает в этом, но был рад этой помощи. Помощь началась после первого же похода, многие начали оказывать поддержку, пусть каждый и делал вид, что не имеет к этому отношения. Так, именно из-за походов деда Семёна во всём немаленьком селе появилось освещение, дороги привели в порядок, а снег убирали настолько оперативно, будто он сразу падал аккуратными кучками в специально отведённых местах. Вот и письмо это явно присылал кто-то из администрации поселения, да ещё и оформлял конверт красными санями, запряжёнными тройкой, и главным зимним волшебником, под которого наряжался дед Семён.
Сегодня адресов набралось сорок четыре, на два меньше, чем с прошлом году. Каждый год число школьников, как и сами школьники, менялось, кто-то переходил в среднюю школу, а кто-то только-только поступал в начальную. Дед Семён был рад видеть как уже знакомых детишек, так и новые лица, горящие энтузиазмом. Ради их воссторгов старый плотник и ходил целый день от дома к дому, практически не чувствуя усталости. Искренняя радость от получения подарков искупала все трудности.
Первым на своём пути дед Семён выбрал добротный двухэтажный дом, обложенный красным кирпичом. Отец этой семьи работал главным технологом на местном посудном заводе, и в этом доме, очевидно, не бедствовали. Детей здесь было трое детей, но двое старших уже перешагнули возраст веры в чудеса, а младшая девочка Катя как раз вошла в него. Как обычно, дед Семён вздохнул и постучал в окно. Минуты через две дверь во двор открыла сама девочка.
— Ой, Дедушка Мороз… — оторопело протянула девочка в серой шубке. — Это и вправду вы?.. Мама говорила, а я… Ой, проходите, Дедушка, я… я сейчас…
Дед Семён, усмехаясь, прошёл во двор и полнялся по ступенькам на крыльцо.
— Проходите, Семён Сергеевич, — шепнул папа, — Катя переодевается, она хочет показать костюм.
— Дедушка Мороз и накак иначе, Игорь, — поправил мужчину сиарый плотник.
— Да, вы правы, — согласился глава семьи, — сегодня только так. Проходите, мы вас всё утро ждали!
Последние слова папа произнёс гораздо громче. Дед Семён прошёл в гостиную, где уже стояла ёлка, сверкая праздничными огнями. Катя появилась минут десять в костюме снежинки и под музыку Чайковского станцевала танец. Мама и папа стояли в проёме и с умилением наблюдали за дочерью, старательно вытанцовывающей все движения.
— Порадовала старика, порадовала, — густым басом произнёс старый плотник, запуская руку в мешок.
Достал он оттуда чудесную реалистичную белочку, покрытую тёмным, с красноватым оттенком, лаком с подвижными хвостом и головой.
— Держи, это тебе. Ты была хорошей девочкой весь этот год, оставайся такой и впредь.
— Ой, спасибо, спасибо Дедушка! — радостно закричала Катя. — Я… я… спасибо, я буду стараться!
Когда дедушка собирался уходить, Светлана, мама Кати остановила его.
— Дедушка, прошу, возьмите, — произнесла женщина, протягивая запотевший контейнер. — Курочка, запечёная, очень вкусная. Прошу, возьмите!
— Да куда ж я положу-то её? — своим бархатным басом спросил дед Семён. — Мне ещё сколько идти, да по морозу…
— А я сама вам и отнесу, — предложила Светлана, — вы только не отказывайтесь!
— Да как же можно, если от чистого сердца?..
Следующий дом на контрасте с первым оказался скромным, одноэтажным и всё ещё с печным отоплением и проблемным на зелёного змия отцом. Дед Семён никогда не обращал на это внимание, ему были важны только вера детей в чудеса и искренние эмоции. Старый плотник верил, что именно искренность делает этот мир чуть лучше, в том числе и для него самого.
Мальчик Ваня встретил Дедушку Мороза длинным стихотворением про заметающую каждый уголок земли метель и был рад получить матрёшку с героями сказки «Морозко». Проводить деда вырвался отец семьи.
— Я видел, у вас забор уличный покосился, — шепнул тот зимнему волшебнику. — Давайте весной я поправлю его, а то некрасиво же смотрится. Вы и сами, конечно, можете, да годы берут своё, а мне и не трудно.
— А будешь ли ты способен что делать весной-то? — добродушно укорил мужчину старый плотник. — Не сорвёшься в загул, из которого выйти не сможешь?
— Клянусь, Дедушка, до починки забора буду самым трезвым человеком деревни! К кефиру даже не подойду! И к квасу!
— Ну это уж перебор, Женя, такие крайности только вредят, — наставительно произнёс дед Семён. — Но за забор спасибо, прав ты, сам я уже не справлюсь. Стало быть, весной решим, как быть?
Мужчина закивал, а дедушка пошёл дальше. И везде, куда бы он не приходил, его встречали искренние детская радость и взрослое желание угостить или помочь чем. Старый плотник знал: праздник нужен и взрослым тоже, а потому никогда никому не отказывал в проявлении искренних чувств.
А придя домой после восьми вечера, будто и не устав вовсе после долгого и по-настоящему трудового дня, дед Семён заваривал чай в стареньком электрическом самоваре. Среди даров от неравнодушных хозяек всегда были домашнее печенье, конфеты, пирожные и даже небольшие порционные тортики. Не стал исключением и этот раз, домашний кондитер Дарья за подарки своим двойняшкам Милане и Ерофею одарила старого плотника потрясающим медовиком с наказом съесть его в ближайшие два-три дня. Дед Семён так и решил поступить, заварив любимый чёрный чай с бергамотом. И достал непременного спутника своего новогоднего чаепития — фотоальбом со старыми фотографиями, где все ещё молоды и вся жизнь впереди.
Бережно пролистывая застывшие фрагменты такой далёкой жизни, старый плотник не мог не всплакнуть. Вот он с Гришкой, когда-то жившем в доме через дорогу, на выпускном в детском садике. Вот с ним же на линейке в первый класс. Вот с первым двухколёсным велосипедом с аж тремя скоростями. Тогда это считалось очень крутым, пацаны завидовали, а девчонки восторженно смотрели и просили прокатить. Вот юбилей отца, тридцать лет. В тот момент Семён, шкет-третьекласник, думал, что с ним такое случится нескоро и будет он уже очень стар и мудр. Сейчас, на пороге семидесятилетия, те мысли казались неимоверной глупостью… Вот целая пачка снимков из пионерского лагеря, в котором и случилась встреча с Аннушкой. Кто бы мог подумать, что её жизнь станет неотделима от его, но всё равно их судьбы разойдутся так рано… Вот роддом, ошалелый Гриша с четырехдневной дочерью и Викой, женой. Вот рыбалка с Гришкой, вот баня с ним же и Аннушкой, Вики в тот момент в жизни друга уже не было. Вот собственное тридцатилетие, вот десяток снимков из Нью-Йорка, куда Гришка пригласил погостить, а вот…
В этот момент в окно кто-то настойчиво постучал. Старый плотник удивился: сельчане всегда спокойно заходили во двор и стучались уже в дверь. Вывод дед Семён смог сделать лишь один — стучался кто-то неместный. Но кто? И зачем?
Открыв калитку, старый плотник обомлел: возле его дома стояли шикарные красные сани, украшенные еловыми ветками с разноцветными шариками и запряжённые тройкой белоснежных лошадей. Рядом с санями стоял мужчина в красном кафтане с длинной белой бородой, белыми усами и белыми же волосами под красной шапкой.
— Мороз Иваныч, — густым басом представился мужчина, хотя нужды в этом не было. — Не тот самый, но его непосредственный преемник. Есть разговор, Семён Сергеевич. И очень выгодное для вас предложение.
— Проходите, — кивнул старый плотник, оглядываясь людей на улице.
За полчаса до нового года никто, казалось, не замечал роскошную упряжку, все шли мимо, радуясь празднику. Волшебник же решил не морозить человека и уже через десять минут, под чай с печеньем, начал свой рассказ.
— Буду краток, ибо моё время истекает, — начал Мороз Иваныч, вдыхая аромат прекрасного напитка. — Так уж вышло, что Дед Мороз существует на самом деле и реально творит волшебство. Нет, на подарки послушный мальчикам и девочкам я не размениваюсь, да и по миру с оленями не летаю, это вообще не наша культура. Настоящее волшебство в чудесах, в которые верят до последнего, даже зная, что они невозможны. И тогда мама идёт на поправку после самого страшного диагноза, а папа неожиданно оказывается дома, хотя ещё час назад был за тысячи километров от семьи.
— И вы хотите… чего? — уточнил старый плотник, отставив пустую чашку.
— Чтобы вы заменили меня, конечно, — ответил настоящий волшебник. — Кто, если не вы? Поверьте, у вас получится, вы сделали для своего села больше, чем вся его администрация — вы вернули веру в чудо, пусть и на детском уровне. Да, в масштабах всего мира это немного, но и маленькие победы иногда решают большие проблемы.
— И когда я должен принять решение? — тяжело вздохнув, спросил дед Семён.
— До полуночи.
— Всего семнадцать минут на самый важный выбор в моей жизни? Да и не умею я быть волшебником…
— А что вы теряете, Семён Сергеевич? Вы одиноки, семью разрушать не придётся, а желания сделать хорошее у вас достаточно. И сделали вы более чем достаточно, а чего не умеете — научитесь, это из вас не вышибить ни чем.
— И что будет, если я соглашусь?
— Вы займёте моё место, я — ваше, и ещё до весны дед Семён официально покинет этот бренный мир. Зато Дед Мороз продолжит существовать и волшебство в мире продолжится ещё на сто лет.
— А спустя сто лет мне нужно будет искать преемника уже себе?
— Именно так и устроена наша волшебная служба, — кивнул волшебник. — Значит, вы согласны?
— Согласен, конечно. Зря я, что ли, возвращал детям веру в волшебство, чтобы собственноручно его закончить здесь и сейчас? Что надо делать?
— Садитесь в сани, Семён Сергеевич, они увезёт вас в резиденцию. Там вас встретят и всё объяснят. И не медлите, времени осталось совсем немного.
Кивнув, старый плотник, не раздумывая ни секунды, молча вышел из дома и сел в сани. Так из волшебника для одного небольшого села он превратился в настоящего Деда Мороза для целой страны. И вплоть до выбора уже своего преемника ни разу не пожалел об этом.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
