Аллюзии
Яблоко
Источник головной боли — Идеальный день
https://author.today/work/641967
Автор Julia_Ru
https://author.today/u/juliasaga
Сегодня видела в магазине женщину. Она долго выбирала яблоки, а потом одно, самое некрасивое, спрятала в карман. И я вдруг ясно почувствовала: она не украла это яблоко. Просто… оставила себе. Может, как маленькое вознаграждение. А может, ей просто захотелось сделать хоть что-то только для себя.
Запеканка для бати
Источник головной боли — 04. Киберданк
https://author.today/work/610276
Автор Антоний де Крупе
https://author.today/u/krupskiantondmitrievich
Душный автобус. Вокруг Горожане: старики да бабы.
Три часа Тяги в одну сторону. Это если с кордоном повезёт. Если бы не батино упрямство — хочет помереть на своей Тверди, — ни за что не проходила бы эту пытку каждый месяц.
Три часа туда, три обратно. Досмотры. Ожидание. Витальный Номинал уходит в никуда.
Новый кордон. Армада уже наготове. Два упыря с довольными мордами выкрикивают упырское приветствие. По автобусу проходит волна ответных речёвок. Чин.
Все знают, когда нужно открывать рты.
Заартачились только я да ещё один старик через проход, по диагонали.
Вывели из автобуса. Тяжёлые Трещотки наизготовку. Сухой «цык», чтобы никто не забывал, где здесь Твердь.
Не трогают. Только пугают.
Автобус катится дальше по маршруту Тяги, а нас оставляют у Забора.
Долгий Сцеж. Сначала дед, потом я.
Документы. Окулярий. Карманы. Запеканка для бати отправляется в кювет.
Не беда. Сегодня по свету всё равно не успею.
— Что делать-то будешь, отец? Ждёшь вечернего или со мной до станции?
Он молчит. Только тоскливо смотрит за Забор. Там ни Клети, ни Чина, ни Армады. Только Морок.
Всё-таки хорошо, что была одна. Была бы не одна — как и все, промычала бы ответную речёвку. Так уж устроена Клеть.
А так — не беда. Завтра попробую снова.
Тяга
Источник головной боли — Джек в грибном царстве
https://author.today/work/584812
Автор Жерехов Павел
https://author.today/u/pavelzherehov
Когда болеешь, хочется, чтобы рядом оказался человек, которому ты нужен. Кто уберёт волосы с лица, пока тебя выворачивает наизнанку, подаст воды и, если понадобится, не даст мухам добраться до тебя.
Мне тоже хотелось. А потом препараты изменили химию моего мозга, и я обнаружила необъяснимую тягу к тому, от чего раньше тошнило. Когда ты чувствуешь, что сломан, но испытываешь болезненное удовольствие, как от чего-то протухшего, и ещё стыд за то, что тебе это жизненно необходимо.
Я стояла над раковиной, хватаясь за её холодный край, слушала собственные судорожные всхлипы и смотрела, как из меня выходит всё, что ещё недавно казалось неуместным и таким чужим.
Желчь мешалась с горькой слюной и тягучей пеной. Меня несло, и я не могла остановиться. Потом рыдала от стыда и снова склонялась над раковиной.
Мне нравилось быть мерзкой. Нравилось спрашивать: «Тебе противно?» — и видеть, как он отводит взгляд.
Я могла бы сказать, что в этом не было моей вины, что всему виной препараты и меня больше нет. Но это было бы слишком удобно. Потому что в зеркале я по-прежнему видела себя. Растрёпанную, мокрую от рвоты, с разбухшими губами и засохшей слюной на подбородке.
Я смотрела на себя и думала: «Какой он хороший». — И в следующую секунду: «Какой он жалкий». — И задавала новый вопрос, от которого у него сводило желудок.
Он ушёл. Кто может его за это винить? Я и сама бы ушла от себя в тот период, если бы не была такой трусихой.
Всегда презирала таких женщин, а теперь сама была одной из них. И самое отвратительное — мне это нравилось. От этого становилось так стыдно, что хотелось вырвать себя ещё раз.
Наверное, самое страшное в болезни даже не то, что ты можешь умереть, а то, что однажды поправишься и обнаружишь, что человек, которого ты любила, уже научился жить без тебя.
Вера
Источник головной боли — Соленый вкус чужой кожи
https://author.today/work/614399
Автор Ольга Зарубина
https://author.today/u/paraplunarium
Вера была невероятной. Энергия била из неё ключом, и казалось, что она может запитать ею маленький город.
Десять лет спустя мы встретились случайно, и перед глазами враз всплыло то душное утро.
Она позвонила в домофон едва рассвело. Я на секунду опешила, услышав её голос, но нажала на кнопку и вышла на лестничный пролёт ждать лифта.
Вера была очень бледной. В глазах стоял стеклянный блеск, а волосы пахли дымом. Я едва успела её подхватить — она буквально рухнула мне в руки.
Потом мы обе сидели на кафеле в ванной. Она сбивчиво говорила, а я слушала и не перебивала, заворачивая её в мягкое полотенце.
Ночь была фееричной: лучшие клубы и ночные бары сменяли друг друга. Отмечали повышение мужчины, которого она считала своим.
Узкий круг: он и трое его друзей, прилетевших с разных концов страны, чтобы разделить с ним этот момент. Он представил её друзьям, и от этого стало уютно. Потом всей компанией отправились к нему на квартиру.
Веру клонило в сон. Он поцеловал её в висок и оставил одну, сказав, что посидит ещё с парнями.
Дальше — только вспышки.
Она приходила в себя и видела над собой чужие лица. Её тошнило при каждом толчке. Потом снова темнело.
Очнулась, когда за окном показался серый рассвет.
Рядом мирно спал её мужчина, а внутри крутилось что-то мерзкое, чему она не могла дать имя.
Вера наспех оделась и прошла два квартала до моего дома.
Когда она замолчала, я задала только один вопрос:
— Чего ты хочешь?
Она долго царапала ногтем кафельный шов, а потом голос сорвался на хрип:
— Пусть эти ублюдки сядут.
Я кивнула.
Через минуту её накрыла усталость, и она уснула прямо в полотенце. Проснулась через полтора часа и сразу начала собираться. Говорила сбивчиво, отводила взгляд, обещала вернуться к полудню.
Я спросила, куда.
Она только пожала плечами:
— Мне нужно его увидеть. Понимаешь?
Я не понимала, но и удерживать её не стала.
Вера вернулась вечером. Макияж. Укладка. Виноватая улыбка.
— Кажется , вчера я словила «белку», — так просто сказала она, будто не было её утренних всхлипов и стеклянного блеска в глазах.
Я смотрела на неё и не знала, что на это ответить. Что она не одна? Что я на её стороне? Слова вышли кривыми. Она рассмеялась.
— Да всё нормально. Я просто перебрала. Перестань всё драматизировать, Юль.
После этого переехала в другой город и пропала на десять лет.
А теперь стоит передо мной с потухшим взглядом, работая на остаточном заряде. Она не вернулась к нему, но и прежней уже не была.
Я много раз возвращалась в то утро и так и не смогла простить себе, что отпустила её тогда. Все эти годы, я убеждала себя, что она в своём праве. Только ей решать, чего она хочет сама. Моя помощь была неуместной, и я отступила, потому что проще было поверить, что она в порядке, чем снова заставлять пережить её тот ад.
Ведь она приходила ко мне не за ответом, а затем, чтобы не оставаться наедине с мелькающими вспышками той ночи.
Был ли у меня шанс действительно быть с ней рядом? Не знаю. Возможно. Но я знаю наверняка, что не использовала все возможности, прежде, чем оставить её одну.
Шёпот солёной прибрежной волны
Источник головной боли — Слепое импасто
https://author.today/work/647526
Автор Увелох Рем
https://author.today/u/uveloh_rem
Шелест ветра в кронах деревьев и шёпот солёной прибрежной волны…
Далёкое цоканье каблуков торопливой брюнетки…
Скрип колеса, проехавшего мимо велосипеда, и сирена Службы спасения…
Детский смех, переходящий в восторженный писк, и гулкий отзвук мяча, бьющегося о шероховатую поверхность асфальта.
Воображение рисует образы несуществующих людей и предметов.
Она каждой клеточкой впитывает в себя эти звуки с грустной улыбкой девочки, не видящей света.
Ложка мёда
Источник головной боли — Папа
https://author.today/work/571471
Автор Виктор Семёнов
https://author.today/u/viktorsemenovv
— Пап… — с каким-то тихим смирением в голосе окликнул Митя.
Отец застегнул последний ремень на коричневом чемодане и посмотрел на него.
Митя давно решил, что так будет лучше для всех. Даже написал письмо Деду Морозу.
Но сейчас было просто невыносимо видеть перед собой эти пронзительно грустные глаза. Отец смотрел так, будто хотел запомнить каждую деталь: прядь непослушных волос, сбившийся воротник пижамы и маленькую царапину на подбородке.
Он долго молчал, потом взял сына за плечи и тихо сказал:
— Ты же знаешь, что я тобой горжусь.
Митя кивнул. Ему ни за что нельзя было подвести отца, ведь он так в него верил.
— Теперь ты мужчина в доме… — голос предательски дрогнул.
— Я справлюсь, пап, — перебил его Митя.
Он постарался вложить в эти слова всю свою уверенность. А про себя с опаской подумал: «Вот бы мама не проснулась».
Отец ничего не ответил. Только посмотрел на него ещё несколько секунд. Потом провёл ладонью по волосам и вышел.
Митя смотрел, как за ним закрывается дверь, и ему хотелось кричать: «Папа! Папочка! Возьми меня с собой!»
Но в соседней комнате была Варюша, а её нельзя было оставлять одну.
Митя стоял посреди прихожей и слушал, как за дверью удаляются шаги. Он почему-то считал их. Один. Два. Три… Потом перестал.
Он был немногим старше Варюши, когда мама впервые оставила их одних. Она нарисовала разноцветными тенями для глаз метки на стареньком будильнике, оставила на буржуйке бутылочку со смесью и ушла на весь день.
Митя ещё не умел хорошо понимать время, но научился следить за маленькой стрелочкой. Когда она добиралась до зелёной метки, Варюшу нужно было покормить первый раз. Когда до синей — второй.
Перед этим Митя обязательно наливал немного смеси себе на руку и проверял, чтобы было не горячо.
Рядом с печкой на табуретке стояла кружка с водой. Если смесь оказывалась слишком горячей, бутылочку нужно было ненадолго туда окунуть.
И это срабатывало. Много раз. Но однажды печка оказалась слишком горячей, и бутылочка треснула, едва коснувшись студёной воды.
Варюша заплакала. Митя места себе не находил: метался по комнате, смотрел на сестру и не понимал, что делать.
Потом вспомнил, как мама иногда макала пустышку в баночку с мёдом и давала её Варюше. Малышке нравилось.
Решение было принято. Пустышка отправилась в баночку с мёдом, потом — в маленький ротик сестрёнки.
Варюша затихла. Митя с облегчением вздохнул. Процедуру пришлось повторить ещё несколько раз, но результатом он остался доволен.
К маминому возвращению баночка опустела наполовину. Как же она тогда ругалась.
В доме появилось новое слово — «диатез». К счастью, Варюша успешно переросла его к трём годам.
После того как за отцом закрылась дверь, в маминой спальне упала на пол и покатилась бутылка.
В детской заплакала Варюша. Митя вздрогнул, но почти сразу взял себя в руки. Поставил подогреваться молоко в микроволновку, достал из шкафа баночку с мёдом и пошёл к сестре.
— Всё хорошо, Варюша, — ласково сказал он, и плач вмиг прекратился.
— Сейчас немного почитаем и будем спать.
Потом взял книжку, уселся рядом с сестрёнкой, а баночку с мёдом поставил на стол.
Так, на всякий случай.
Нищие счастливые дети
Источник головной боли — Отражённая в хрупком зеркале марта
https://author.today/work/624690
Автор Роман Кашин
https://author.today/u/roumoco
У нас на двоих было четырнадцать рублей, один надкушенный батончик и два билета на автобус, которыми мы почему-то не воспользовались. Мы не знали, куда идти, но впереди ждала целая ночь, и это казалось невероятным приключением.
Мы долго выбирали между булочкой с корицей и пирожками с капустой, но денег хватило только на один. Потом ты сказал, что без чая в бумажном стаканчике это будет «не тот компот», и каким-то образом раздобыл нам чай. Он обжигал пальцы, обдавая наши довольные лица облачком пара, и был абсолютно безвкусным. А мы дули на него, отпивали по очереди и делали вид, что прекрасно разбираемся в высокой кухне.
Потом гуляли по улицам незнакомого города, которые днём казались такими чужими, а ночью вдруг приняли нас, как родных. На спор перепрыгивали лужи, соревнуясь, кто дальше, вслух читали объявления на трамвайных остановках и придумывали биографии людям за окнами, в которых горел свет. Пожилому мужчине интеллигентной внешности досталась тайная любовь к продавщице мороженого, женщине с таксой – двойная жизнь, а мальчику на балконе – шкатулка с секретами.
У светофора ты нашёл монету. Подбросил её, поймал и объявил, что теперь мы богаты. Я предложила немедленно купить яхту, и ты согласился при условии, что капитаном буду я, поскольку в людей, которые не умеют выбирать пирожки, веры нет.
Потом начался холодный апрельский дождь. Мы не сговариваясь рванули к старому клёну и стали шутя бороться за место под его раскидистой кроной. Ты решил слегка встряхнуть одну из нижних веток, чтобы устроить мне искусственный дождь, но у клёна были свои планы, и он опрокинул всю накопившуюся воду тебе за шиворот. Я предложила написать в жалобную книгу, едва сдерживая улыбку, но ты чихнул, и мы оба расхохотались. До слёз. А потом ещё долго не могли успокоиться, стоило только встретиться глазами.
Ты убрал влажную чёлку, упавшую мне на глаза. Я поймала твою руку и задержала немного дольше, чем следовало.
В ту ночь мы не стали ни богаче, ни взрослее, ни ближе к ответам на вопросы, которые обычно портят людям жизнь. Просто у нас было четырнадцать рублей, неиспользованные билеты на автобус и столько счастья, что его можно было разливать черпаком всем нуждающимся.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
