Обложка "Дневник с острова Нанук"

"Дневник с острова Нанук"

Герман

0% прочитано
Стандартный
Герман

"Дневник с острова Нанук"

Вместо предисловия

Вместо предисловия.

07.10.1984.

От кого: Эдвард Боуэн.

Кому: Лилит Боуэн.

Адрес: Уайтхорс. Юкон

Ottawa Post Office.

Дорогая Лилит.

Если ты это читаешь, значит, все так плохо как ты думала.

Мне не хотелось начинать письмо так, но, увы, оно лежало в ящике моего стола на такой случай.

Я хочу попросить прощения у тебя и Дэйва за все те месяцы, что я не появлялся дома, за все дни рождения Дейва, на которых меня не было. Не буду пытаться оправдаться тяготами службы. Если бы я мог выгрызть у начальства еще пару дней, то немедленно отправился бы к вам. Я старался как можно больше времени проводить с вами, хоть это и все равно очень мало.

Прошу тебя лишь об одном: Будь хорошей матерью для нашего сына.

Дэйви, мой мальчик если ты это читаешь, то знай - твой отец погиб не напрасно. Возможно, благодаря мне чьи-то родные выжили. Ты можешь гордиться своим отцом. Ты для меня - все! Все что я делал было ради тебя, ради того чтобы обеспечить тебе лучшее будущее. Будь сильным сынок, береги маму. Будь мужчиной. Знай что ты не один. Я незримо с тобой. Я люблю вас обоих.

Простите еще раз.

***

Дэйв отложил письмо в сторону. Он перечитывал его вот уже двадцать лет, с тех пор как его отец, военный пилот Эдвард Боуэн погиб 7 октября 1984 года над морем Бофорта, когда разыгрался жуткий арктический буран. Гражданский лайнер, летевший полярным маршрутом, полностью потерял навигацию и шел на критической высоте прямо на скалы одного из островов. Несколько десятков людей, летевших в Анкоридж, стояли на пороге страшной гибели. Эдвард, проигнорировав приказы руководства и отговоры диспетчеров, поднял в воздух свой истребитель. Он буквально пристроился «крылом к крылу» к лайнеру и вывел его из опасной зоны. Гражданский борт совершил посадку на безопасном гражданском аэродроме, однако Эдвард из-за критических погодных условий и тотальной потери видимости, не дотянул до базы и рухнул в ледяное крошево Арктических вод. Вскоре после его смерти письмо дошло к его семье, но командование не могло простить самоуправства лётчика. Спустя еще день пришло официальное государственное извещение о том, что пилот-капитан Эдвард Боуэн погиб, совершив навигационную ошибку. Тела не прислали - оно было «утрачено в ходе катастрофы». В новостях про подвиг отца Дэйва не сказали ни слова, упомянув лишь, что бравые военные пилоты совместными усилиями смогли спасти людей от жуткой гибели в Арктике. Никаких имен, никакого признания. Лишь сухие строчки и выражение «искреннего соболезнования». Хоронили пустой гроб. Сразу же после похорон, мать Дэйва - Лилит Боуэн начала угасать, подобно нежному цветку, выставленному на мороз. Она завяла в считанные месяцы.

Дэйв в возрасте 16 лет остался один.

***

Глава I: Рейс

Глава I: Рейс.

Пожелтевший от времени листок отправился в нагрудный карман тяжелого свитера, туда, где глухо билось сердце. Дэйв покосился на папки с бортовыми отсчетами и рапортами, которые, он так и не подписал. Двадцать лет этот листок был его персональным проклятием, и он искал в нем ответы, которых у него не было.

На его лице застыла каменной маской тихая злоба на весь мир.

Он протянул руку, взял кружку остывшего черного кофе и несколько секунд просто держал, о чем-то раздумывая. За окном офиса частной полярной авиации в Честерфилде была предзимняя канадская темень. Радио разрывалось от крика диспетчеров о циклоне над морем, что не прекращался уже несколько дней. Но Дэйву было плевать на их инструкции.

Он встал слегка покачнувшись. Оглядел свою каморку: небольшая комната с выбеленными стенами и синей полосой ближе к полу. За ним стоял прочный несгораемый шкаф для документов и личных вещей. Его стол покачивался и «хромал» на одну ножку, если не подложить деревяшку. В левом углу от него стояла массивная старинная «буржуйка», черный металл которой казался еще более темным из-за копоти, а внутри за решеткой красными углями догорали дрова. Дэйв тяжелой походкой прошел до печи и, взяв пару поленьев из охапки стоящей рядом, открыл крышку и закинул внутрь. Раздалось шипение, а затем тихий треск. Он посмотрел на дверь. Сняв с вешалки свою массивную лётную куртку, вышел в основной ангар. Было тихо. Лишь мерный шум дизельного генератора, да еле уловимое завывание сурового полярного вихря нарушали тишину. В центре ангара, возвышаясь над всем, в царственном безмолвии стоял самолет Дэйва. Надежная Cessna208 была покрыта, свежей синей краской. Она недавно проходила полную диагностику на аэродроме в Анкоридже. Дэйв начал подготавливаться к вылету: подкатил трап к самолёту и, забравшись в кабину, начал щелкать тумблерами. Включив обогрев трубки Пито, выдвигая до упора вперед рычаг топливной смеси «MIXTURE», проверяя уровень давления и количество масла, щелкнул ногтем по панели авиагоризонта. Внезапно рация на приборной панели взорвалась шипением и сквозь него до ушей Дэйва донеслись обрывочные фразы диспетчера Фрэнка:

«Дэйв, какого че…а ты творишь? Куда ты собрался в такой…рм? Скорость ветра пят…узлов! Ты разобьешься ко всем … ям!»

На лице Дэйва не отразилось ни тени страха. Напротив, оно расплылось в кривой циничной ухмылке, будто речь диспетчера о ветре и возможной гибели лишь забавляла и раззадоривала его. Он спокойно взял рацию и поднес к лицу

«Не ссы, Фрэнк. Я у боженьки на хорошем счету, своего не тронет» - усмехнулся в бороду пилот.

«Сомневаюсь что пилоты-самоубийцы на хорошем счету в раю» - невесело продолжал Фрэнк. Не знаю, что там у тебя в голове и знать не хочу, но если тывылетишь сейчас, ты погибнешь. Никто в здравом уме не полетит тебя перехватывать и тем более искать»

«Это точно, искать вы ни за что никого не станете» - злобно огрызнулся Дэйв.

«Да послушай ты! – диспетчер перешел на крик. Даже если ты выживешь и чудом вернешься на базу, можешь попрощаться с лётной лицензией! У тебя отберут ее за халатность!»

«Не отберут – упрямо отрезал пилот. Плавали, знаем»

«Ну что мне с тобой делать?» - обессиленно спросил Фрэнк.

«Молчать, это будет лучшее, что ты сможешь сделать» - грубо закончил разговор Дэйв и, не дождавшись ответа диспетчера, отключил рацию. Он действительно проворачивал подобное не в первый раз. Возможно, именно такая безрассудная отвага сделала его легендой среди местных пилотов.

Он вылез из кабины и быстрым шагом направился в офис. Там он взял свой походный рюкзак с заранее приготовленной мелочевкой. Закинув рюкзак за спину, он подошел к столу. Из выдвижного ящика достал небольшую записную книгу в кожаном переплете. Достал из стакана ручку и сделал короткую запись.

«7 октября 2004 года. 19:54. Вылетаю в Арктик-Бей. Надвигается буран, ветер под пятьдесят узлов. Над Фоксом полная задница. Фрэнк говорит, что я спятил. Возможно. Такая моя работа. Посмотрим кто кого».

Книга отправилась в глубокий боковой карман лётной куртки. Пилот отправился к самолету. Бросил рюкзак в грузовой отсек и, забравшись по трапу, сел за штурвал. Мотор взревел. Лампа под потолком замигала красным, и тяжелые автоматические ворота ангара начали медленно открываться. Дэйв вывел самолет на взлетную полосу. Ветер ударил в лобовое стекло. Штурвал затрясся, но Дэйв жесткой, профессиональной хваткой вцепился в него и вывел на нужную траекторию, начал разгон и Cessna взмыла в небо навстречу ледяной буре. Пролетев немного времени, он опасливо включил рацию. Рация пикнула и зашипела, но голоса диспетчера не послышалось. Однако только стоило пилоту облегченно выдохнуть, как Фрэнк мигом подал признаки жизни.

«Итак, ты все-таки взлетел?» - начал Фрэнк. В его голосе не было злости, только сухое спокойствие человека, который проживал подобную ситуацию уже в тысячный раз. Он знал, что отговорить Дэйва не получится и что ему плевать на свою жизнь, но он все равно каждый раз пытался.

«Да» - сухо и коротко, но уже без злобы ответил Дэйв.

«Все спросить хотел: почему ты вообще решил стать пилотом? Неужели нет других способов расстаться с жизнью?»

Никто из немногочисленных знакомых Дэйва: таких же прожжённых жизнью полярников, не мог сказать наверняка, почему тот решил стать пилотом гражданской авиации, летающий в самые опасные рейсы над морем Бофорта, так называемых BushPilots. Кто-то говорил, что из-за денег. Некоторые судачили, будто он скрывается от закона и что он убил человека. Те, кто знал, Дэйва чуть лучше говорили, что он просто хочет скрыться от людей. И они были, пожалуй, ближе других к истине. Неизвестно знал ли Дэйв сам ответ на этот вопрос.

«Я то? Хм… тут неплохо платят?» - неуверенно отмахнулся Дэйв.

«- Ответ неверный, пилот - Фрэнк не стал подыгрывать. Но так и быть, сделаю вид что поверил, все равно ты не расскажешь правду».

«А с чего бы мне?» - спросил Дэйв.

«Не знаю, полагаю, ты ни с кем так часто не общаешься как со мной»

«Приходится» - бросил Дэйв в динамик.

Крупные комья льда нещадно били по обшивке самолета, но приборная панель показывала относительную стабильность обогрева трубки Пито, и Дэйв продолжал лететь, прорезая винтом темноту, вслушиваясь в звук двигателя. Монотонный гул гипнотизировал. Точно такой же звук издавали проезжающие мимо их дома в Уайтхорсе машины. Дэйв вспомнил себя ребенком. Как его описывала мать: «с не по годам грустными, взрослыми глазами» сидящим в комнате возле набора игрушечной железной дороги и, грезящий о том, чтобы стать машинистом паровоза. Вспомнил лица родителей: ореховые волосы матери и мужественный, но нежный голос отца, который так редко появлялся дома. Каждый раз, когда это случалось, в доме начинался праздник: Мать Дэйва, Лилит готовила, какую ни будь выпечку, а отец привозил в подарок диковинную игрушку. Вспомнил Дэйв также как тогда ребенком хоть и радовался подаркам отца, все же желал, чтобы он больше времени проводил дома, даже если для этого придется отказаться от любой безделушки. Помнил как по ночам тайком пробирался на крыльцо и наблюдал за отцом. Тот задумчиво сидел и смотрел куда-то вверх, в небо.

Так прошло примерно полчаса полета.

Однако стабильность не могла идти долго. Пилот и диспетчер не разговаривали, и Дэйв отчетливо слышал, что стук ударов льда стал резче и тяжелее, и вдруг перерос в оглушительный, пугающий грохот:лёд молотил по обшивке и винту как картечь, сыпавшаяся с неба.

«Борт С-FBAW, что там у вас происходит?!» - голос диспетчера едва не утонул в шуме бьющегося льда.

«Да что-то хреновое! Лёд лупит как бешеный!»

«Дерьмо! Дэйв нахрен ты вообще выперся в такой буран?!»

Дэйв не ответил. Он смотрел на приборную панель и глаза его медленно округлялись от ужаса. Приборы сходили с ума один за другим. Сначала стрелка скорости медленно сползла на ноль. Лёд забил трубку Пито. Высотометр бешено крутился назад. Дэйв действовал на автомате, его лицо казалось застывшим в каком-то гипнотическом спокойствии. Он щелкнул рубильник обогрева двигателя, тумблер противообледенителя. Мертвой хваткой он оттянул рычаг на себя и… замер. Двигатель начал неистово кашлять. В ту же минуту фюзеляж сотрясает вибрация, сравнимая с землетрясением. Взгляд Дэйва был прикован к лобовому стеклу. Сквозь паутину трещин и темноту он смог разглядеть то, что заставило его сердце, изначально полное решимости, уйти в пятки: винт сначала начал тормозить, а затем ледяным колом стал прямо перед лобовым стеклом. Рев мотора прекратился. Наступило несколько секунд оглушающей тишины. Затем самолет начал стремительно наклоняться и пикировать вниз. Ремни безопасности до синяков впивались в тело. Дэйв оттягивал руками руль, насколько хватало сил, но крылья окончательно заледенели.

Самолет стремительно падал. Тяжелая махина превратилась в неуправляемый ледяной ком, что сейчас на полной скорости приближался к земле, срезая верхушки вековых сосен на одном из многочисленных полярных островов. Все что Дэйв мог сделать, это вжаться в сидение, сгруппироваться и ждать неминуемой гибели. Пред глазами возник лишь белый ковер снежного наста перед погружением в абсолютную черноту.

***

Глава II: Нанук

***

Дэйв пришел в себя внутри ледяной кабины своего самолета. Снег пробил лобовое стекло и доходил Дэйву почти до носа. Кокпит напоминал тесный, металлический гроб, с прибитой крышкой и уже погруженный в свежую могилу. Дэйв начал судорожно хватать воздух, будто рыба, выловленная из воды. Затем он попытался пошевелиться, но тут же его плечо прошибла такая резкая, острая боль, что у него перед глазами поплыли черные круги. Рука была вывихнута под неестественным углом, а бедро нестерпимо ныло. Пульсирующее вязкое ощущение волной прокатилось по телу и отдало куда-то в затылок. Дэйв кряхтя, попытался дотянуться здоровой правой рукой к кнопке фиксатора ремней безопасности. У него вышло. Ремни со щелчком, освободили пилота. Это действие далось ценой новой вспышки боли в плече. Дэйв огляделся по сторонам. Ближайшая к нему дверь находилась слева. Он, собрав все силы в кулак, двинулся к ней и, вытянув правую руку на максимальную длину, кончиками пальцев попытался дернуть рычаг. Это не принесло результата. Дверь уже успела покрыться коркой льда. Он, стараясь не тревожить вывихнутую руку, навалился на дверь всем телом. Его лицо побагровело от напряжения, а изо рта вырвался низкий звериный рык. Наконец дверь начала поддаваться. Послышался хруст ломающегося льда. Дверь резко распахнулась, впустив в кабину ледяной, обжигающий ветер. Дэйв под собственной тяжестью вывалился из кабины прямо в снег. Рука от падения заныла с новой силой. Дэйв до крови закусил нижнюю губу. Во рту появился характерный привкус металла. Превозмогая боль, он поднялся сначала на одну ногу, упираясь здоровой рукой. А затем и на вторую, которая хоть и ныла от ушиба, но была вполне пригодна для ходьбы. Дэйв оглянулся на свой самолет. Весь во вмятинах от ледового дождя борт, носом, ушедший в снег. Он оглядел хвостовой отсек, где располагался его рюкзак с вещами. Хромая обошел самолет и, вцепившись правой рукой в боковую дверь отсека, оттянул ее на себя. Однако это не дало результата. Дверь не поддалась. Дэйв осмотрел свою левую руку. Вывихнутая, она свисала плетью и напоминала о себе вспышками пульсирующей боли. Он огляделся вокруг. Повсюду был только снег под ногами, хвойные деревья, стоящие мохнатой стеной и темень. Дэйв, прихрамывая, подошел к одному из деревьев, откинул заснеженные хвойные лапы и шагнул к стволу. На шершавом стволе дерева торчал один единственный спасительный сук. Дэйв, прислонившись спиной к стволу, высвободил ремень из надёжных штормовых брюк и крепко, до хруста перевязал вокруг левого запястья. Второй конец ремня с толстой пряжкой перекинул через сук и намертво зафиксировал. Дэйв глубоко вздыхает. Закрывает глаза. Куртка обтирается об шершавую кору. Он медленно, вжимаясь в ствол, тянется корпусом в бок, оттягивая руку. Каждое движение причиняло страдания. Дэйв несколько раз останавливал вправление чтобы перевести дух. Наконец раздался щелчок встающего на место сустава. Потом пришла боль, она буквально взорвалась внутри Дэйва. Боль сокрушительным цунами прошлась по всему телу пилота, не минуя ни одной косточки на своем пути. Дэйв заорал, его крик затонул в шуме ветра и эхом разнесся в лесу, отражаясь от верхушек деревьев. Вены на висках пилота налились кровью и были похожи на копошащихся под кожей червей. Дэйв обессилено сел опершись на ствол. Его рука-плеть была зафиксирована на суку и висела. Он был похож н пленника, которого за руку привязали к дереву. Перед глазами стояла темнота, она сгущалась по мере того, как Дэйв проваливался в беспамятство от болевого шока. Однако он выстоял и даже встал на ноги, шепотом матерясь и проклиная все на свете. Первым делом он отсоединил ремень. Конечность хоть и была вправлена, оставалась слабой. Пилот поспешил отвязать ремень и закинуть это черное кольцо к себе на шею. Затем, помогая себе зубами, он обломал с этого же дерева пару пластичных молодых веток и подсунул ветки под лямку, соорудив лубок. Самое сложное было согнуть руку под прямым углом и просунуть вывихнутую конечность в петлю. Дэйв рычал от боли, однако адреналин и внезапно проснувшееся желание жить делали своё дело. Он вышел из-под еловой шапки. Лицо его к тому времени горело от холода, а пальцы деревенели. Дэйв оглянулся на свою разбившуюся махину: изуродованный фюзеляж безжизненной грудой металла возвышался над лётчиком.

Мысли по типу «где я?» даже не успевали возникнуть в контуженом разуме, уступив место первобытным инстинктам выживания. Раненый лётчик побрел прочь, волоча по снегу травмированную ногу и сжимая объятое тупой болью плечо. Каждый шаг давался ему тяжело. Голова гудела от такого количества адреналина. Он несколько раз падал в снег плашмя, впуская в бороду снежные хлопья, но всякий раз вставал и продолжал идти.

Дэйв сам не знал, сколько он так прошел, но, в конце концов, когда холод начинал добивать его, снежные хлопья лезли в глаза, а наст проваливался все глубже и глубже, будто сам остров засасывал Дэйва в свои недра, он увидел под одной из старых елей свое спасение. Ледяной задув, напоминал берлогу, покинутую своим грозным обитателем. Однако грозный обитатель пробивался к ней прямо сейчас, с трудом переставляя ноги в лётных ботинках. Дэйв осторожно, будто не веря глазам, прошел пару шагов до ели, затем осторожно лёг и, приподнимая полы этой природной палатки, заполз под купол из еловых иголок и налипшего снега. Пальцы нащупали сухую землю, усыпанную старой опавшей хвоей и корой. Он распрямился до полусогнутых, и лицо наконец-то могло отдохнуть от скользящего между волосками ветра. Лишь слабый сквозняк пробивался сквозь еловую завесу. Организм Дэйва, почувствовав себя, в безопасности спустя долгое время, ослабил гул в его голове и Дэйв, наконец-то услышал собственное дыхание и увидел пар, выходящий из его рта. Рука все еще ныла, но боль стала терпимой. Он лежал ничком на сухой подстилке в этом подарке судьбы, будто остров оценил его упорство и вознаградил за труды, намекая, что это не последнее испытание. Воздух медленно теплел, от человеческого дыхания и организм пилота, обманутый этим теплом, провалился в тяжелое забытьё.

Засыпая, Дэйв видел перед собой лицо отца, задернутое черным полумраком полярного хмурого утра.

***

Спасибо за чтение

Вернуться к книге