Два года без праздника
Глава 1. Два года без праздника
Я просто должна это написать.
Зима ещё не наступила. Ни по календарю, ни по погоде. По ночам ещё морозило, а днями над городом висела серая ноябрьская мгла, надолго не уступая ярким солнечным лучам, которые отражались потом в лужах.
А город вовсю готовится к праздникам: от елочных наборов до самих елок рядом с магазинами.
У больничного гардероба растерянно одевалась пожилая женщина и тут же складывала другие вещи в большой пакет.
— Что, стационаре оставили? -- участливо спросила техничка, которая здесь же намывала полы.
— Живём уже здесь... два года. После контузии...
Женщина вышла из коридора на улицу и стала набирать кого-то по старенькому мобильному телефону.
Город готовился к празднику, а слёзы плачущих не принято замечать.
Глава 2. Не отмоешь от ваших крестов
Пенсионеры ходят в магазин по утрам, словно примета уходящего времени. Потому что в каждом магазине носятся смурные продавцы, собирая " заказы" для разных обременённых.
Я слышала только отрывки фраз общения кассира со своею "паствой".
— Батюшка велел…— прорывается глас покупательницы.
Остаётся только догадаться, что она крестит крестом продукты или деньги? Потому что кассир говорит:
— Не отмоешь потом после ваших крестов!
Я не помню дословно, но как же зловеще прозвучало. Крест свят, я накануне читала книгу о старце иеросхимонахе Сампсоне. "Запечатал" на дорогу крестом одну прихожанку, шла ночью по лесу, чтобы поехать потом в Москву, и злоумышлявший мужик отскочил прочь от неё со словами "Вот это сила!"
Вероятно, женщина с покупками была болящей. Я не сказала ничего ни ей, ни кассиру. Буду искать другой магазин.
Глава 3. Здравствуй, опа, Новый год!
Может быть, это каждый год так? Праздник как очередное стихийное бедствие. С ночи была метель, и хорошо, что центральные магистрали прочистили, других мест дворник не касался, словно уже ушёл в запой с ночи. По помойке снуёт стая голодных собак.
Офис зелёного банка ушёл на каникулы, длительные, и рать на вас, уважаемые-уважаемые клиенты. Ешь, пей, веселись, зелёная душа, на лояльности сэкономили много!
Полупустые полки магазинов, особенно с хлебом. Даже если тебе хочется свежую утешительную плюшку. А нет! Областной город не готов, хорошо, область есть. Странные люди снова набирают мешки огурцов, типа такое основное национальное блюдо.
На обочинах грязная снежная каша.
— Денис — фигня, Денис — овно! Ахахах!
Онижеждети. Да всё это громко, резко, неприятно. Вся суть местного менталитета.
— Да за что ж вы его…
Поражается сочувствующая женщина, которая выросла на других идеалах. Еда была в дефиците, но столько не жрали. И на помойке заплеснелый хлеб голубям не стравливали.
Хорошо бы не умер сам или кто на праздник. Или в больницу. Все потому что чего-то празднуют.
Глава 4. Я никому не нужна
Кажется, канун Нового года или сразу после.
Выходные-проходные. Кто-то всё по магазинам, другие мёрзли без отопления несколько дней подряд. В общем, не до других, не до сентиментальности.
И вокруг уже плотные сумерки.
Она шла со двора, то ли пьяная, то ли болящая и громко разговаривала. С собою? С невидимым собеседником?
— Никому ты не нужна! Дура!
И дальше что-то неразборчивое, но громко.
Случайные прохожие оборачиваются, сторонятся, уступают дорогу. Она одиноко снова идёт дальше в темноту, ругаясь и разговаривая невпопад.
*Я тоже так с собою разговариваю, но негромко.
Глава 5. Какой " здравствуй"?!
Я постараюсь без осуждения, вас тоже попрошу не злиться.
Вышла по делам в Сбер, за одним важным документом. По пути увидела Митю, он тоже куда-то шёл. Мите лет пятьдесят, и он — дурачок. Я так пишу, чтоб было понятно. Умственно отсталый, без дееспособности, может быть, с рождения инвалид.
Помахала рукой.
— Здравствуй, Митя.
— Какой «здравствуй»?! У меня мать умерла.
Я растерялась, настолько, что сразу не спросила, чем ему помочь. Потому что Митя жил только с матерью. Кажется, в прошлом году мы так же встретились, и он сказал, что умер отец.
Да, я сказала дежурное, что все равно желаю ему здоровья, а Митя сказал, что идёт на помойку, выбросить мусор.
— Мне теперь много надо выбрасывать.
Мама его умерла только накануне, в субботу, как раз начались эти снежные буераки и нечищеные дороги. Умерла от инсульта, дома.
Я ушла, но снова чувствовала себя маленькой и жалкой.
Получила своё, быстро зашла в магазины и вернулась, с целью найти Митю. Он вдруг стоял у подъезда.
Прямо спросила:
-- Митя, чем тебе помочь? Тебе кто-то помогает: родственники, соседи? У тебя есть еда, деньги?
Ну, такие обычные вопросы. Он отказался от помощи, сказал, что приедут родственники, а похороны в канун Рождества. И макароны у него есть. И сейчас у него давление, а таблетки закончились. Ждёт соседку, она обещала принести таблетки.
И Митя от меня пошёл. Да, я порой навязчивая, и мне надо спасать!
И дальше началась жесть.
Да, я могла бы подняться в квартиру, помочь прибраться, но знаю " наших людей". Он остановился у соседнего подъезда с какой-то женщиной. И я подошла к ней.
— Мите кто-нибудь поможет?
Больной человек остался один на один с горем. Она вылупила на меня глаза " с какой целью я интересуюсь", а то так непонятно, и рассказала, что вот она совсем их другого подъезда! А я честно ответила, что мимокрокодил проходящий.
Ясно, говорю, у вас, как и у нас.
Я сказала ей, что Митя иногда помогал моему отцу, что-то донести-принести. И вот поэтому я прицельно интересуюсь, ага.
Долгожданная соседка, как провалилась.
Я так и не дождалась, выглянула какая-то баба в окно первого этажа и сказала, что " Вера скоро придет". Я задала тот же вопрос. И меня уже начали злить их ответы.
Стоит Митя, у него текла носом кровь, потому что давление. А они криминал в моей морде ищут.
Митя стращал меня то насыпью снега на козырьке и крыше, собаками, которые меня съедят. Соседушкам не надо, они этого не видят.
Я ещё раз спросила, чем ему помочь. Сможет ли он сам позвонить в скорую. И не забывать заряжать телефон, но Митя сказал, что телефон домашний и даже назвал номер.
Теперь понимаете, почему я гроб с отцом не хотела кружить и привозить к подъезду?
Я ушла, и по дороге меня раздражали ржущие малолетки. Митя сказал, что меня " уважает".
Глава 6. Егор
Наверное, я не могу не написать об этом.
Егору было 56 лет. С цифрой я не напутала, надеюсь. С руками-ногами, Егор годами побирался у храма и даже хвалился "коллеге" - цыганке, как он хорошо устроился жить на подаяние.
Всё внезапно изменилось в конце прошлого года: Егора забрали защищать Родину. Месяц прошёл ли? Сегодня его отпевают в храме, около которого он и был достопримечательностью.
Сподоби, Господи, Царствия Небесного! Не мне его судить.
Это цыганка два раза сообщала знакомым благодетелям.
( имя изменено)
Глава 7. Слава Богу, мы не такие
Неделя о мытаре и фарисее. Собственно так называется прошедшее воскресенье "неделя", когда в храмах читалось Евангелие с этой притчей Христовой.
Дожили в России, что слова " фарисей" стало ругательным, а ведь это были образованные и религиозные люди, знатоки еврейского Закона. А мытари как современные налоговые инспекторы ака чиновники. Урвать себе, заняться беспределом. Бог никого не осудил, но мытарь вышел из храма более оправданным.
В сетевом магазине днём мало покупателей, да еще кассы самообслуживания есть. Вот кассирша и обсуждает с коллегой "за жизнь", смысл разговора не на ладони, рефрен типа:
— Какой кошмар…
И тогда звучит то самое, опасное:
— Слава Богу, мы не такие.
Это та же касса, где " не отмоешь потом после ваших крестов". По-моему, и тот же кассир.
«Боже! Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие человецы – хищники, неправедные, прелюбодеи – или как сей мытарь. Пощусь дважды в неделю и даю десятую часть всего, что имею».
И ссылка на блог священника ( откуда автор взял Евангельскую цитату). Отец Игорь пишет хорошие рассказы.
https://dzen.ru/a/aX968b6oxnqfoQA6
Глава 8. Район спит
Спальный район, гололёд какой день. Мотя ползёт в магазин по буеракам, ей надо. Потом долго стоит у стеллажа с кошачьим кормом. Нет паштета из говядины для её Беззубика, вот такой урезанный ассортимент. Она слегка поворачивается, уже затоптав пол своими ботинками, а рядом суетливая дама жадно набирает Вискас.
Честно говоря, Мотя сама враждебно смотрит на людей, которые кормят вискасом, но всё равно спрашивает:
— Скажите, пожалуйста, сколько пакетиков в день даёте?
Дама проигнорировала, как шелест ветра на улице. Этакое братство любителей домашних животных. А Мотя не сама вискас ест, у неё котан дома первый месяц.
Пошла, самообслужилась на кассе, продавцы с начальством обсуждали, как ночью дверь магазина была настежь, какая-то там не закрыла, как надо. За углом от магазина разливайка-выпивайка, так что...
У фасада дома вчерашний мужик жалуется:
— Бесполезно!
Это он ленточки поправляет "лед-башка-не ходи". Но это он снова не про Мотю, а про то, что машины ставят.
Мотя видит штыковую лопату ( мужик первый поздоровался) и сиротливо просит:
— А вы мне лед не побьете немного на тропинке? Пожалуйста.
— Посмотрим.
Она тут на автомате выпаливает:
— А машины фиксируйте, они должны быть не ближе 10 метров от дома и отправляйте в гаи, если хочется.
Район спит.
Глава 9. Мама, я забаррикадировался
Майский день. Магазин работает. На улице ревёт ревун, это «ракетная опасность».
Одна продавщица говорит другой, вероятно, о звонке ребёнка.
— Сказал, что одеялом забаррикадировался, мама. И шторки закрыл.
Думаю, ей хочется плакать. Ребёнок дома, а она работу работает.
Продавец через стенку тоже кому-то говорит:
— Да, буду я дома ждать, пока меня придавит.
За сутки ревун уже включают не первый раз. Всегда тыловой провинциальный город.
Глава 10. Зузя
Пишу без разрешения. Хотела бы написать это в годовщину, 27 мая, просто ради всеобщего милосердия.
Зузя ( имя изменено) был домашним котом. Жил с дедом, и все знали, что это Зузя, не гнали из подъезда, даже иногда звонили в дверь, чтобы Зузя возвернулся в свой дом. Погуливал он, хоть и домашний кот.
Дед иногда уезжал в деревню на пару дней, оставляя перед дверью в квартиру большую миску корма для Зузи.
Лёльга тоже знала про кота, она кормит бездомных кошек. Она, конечно, видела, что Зузя смурной, но говорила, не отказывая в еде похудевшему коту:
— Подожди, Зузя, сначала бездомные, а ты потом поешь.
Только сердце у Лёлги заволновалась, и она пошла узнавать конкретно, позвонила в квартиру.
И узнала, что котовый дед умер, уже полтора месяца как. Поэтому Зузя такой неприкаянный, понурый и голодный, по лбу блохи бегают. Выставили Зузю на улицу насовсем.
Сердце у Лёльги не смирилось снова: дома были кошки, но Зузю-сироту она забрала к себе. Побороться, откормить, побить его блох.
Новый хозяин, муж Лёльги, очень полюбил Зузю, и тот спал у него на груди, нежился. И так два года. Зузя болел страшным ВИК, это вирусный котовый иммунодефицит, почки отказали. Жить можно, но не когда нападает всё сразу.
Я не спрашивала, ушёл ли Зузя сам в свой котовый рай.
Теперь каждое 27 мая у хозяина глаза на мокром месте. Помнит своего-своего кота.
Глава 11. Одиноким женщинам нельзя заводить кошек
Работали мы вместе. Она уже была на пенсии и приходилось выслуживаться перед начальницей, чтобы не выгнали. Кроме работы и подработки, Аделаида ( имя изменено) ещё занималась кошками, ну то есть, кормила. А в почтовом отделении от кошек было больше вреда, чем пользы.
Потом её все-таки выгнали, я уже не помню точно, какое нарушение, но оно было серьезным. Потом у Аделаиды началось что-то с ногами, у нас в городе у многих что-то с ногами, и ей уже приходилось передвигаться на костылях. По молодости ещё где-то работала, в других далях, а потом осела одна в однокомнатной квартире. Если не путаю, была ещё сестра - близнец и два взрослых племянника.
В какой-то год, друг за другом умирает сестра, а раньше - скоропостижно один из племянников. Аделаида, в том числе и от стресса, слегла. Отправили её в приют, на носилках. Квартира досталась племяннику.
А пишу я из-за глухой кошки. Люба сказала, что глухую кошку выгнали из квартиры. И были ещё кошки. Из-за своих проблем, я не сразу отреагировала, до меня только потом дошло. Какие сироты неизбежно пополняют улицы. Тишка тоже сирота, бабушка им больше не интересуется. И Бонька — сирота, сидит на углу и огрызается на собак. На своё имя Бонька не отзывается, может, глухой, весь рассказ поэтому.
Глава 12. Мотя
На днях Мотя решила пойти другим путем.
Этот другой путь часто снится ей во сне: она идёт или едет по нему, как с горки, крутой такой. Через этот двор она когда-то ходила самостоятельно к бабушке. Деревья были зелёными, а дорогу перейти легче, одна-две машины проедут и всё, так что не страшно.
Свернула и пошла. Грустно было. Хотя стены многоэтажек всё те же, ничем не облицованы. Давно нет странных матрешек, вделанных в землю и расписанных ( их и делали при Моте). Нет и высокой, в несколько этажей, горки. Горку Мотя боялась, но всё равно лезла внутрь, в трубу, потом по лестнице, сталкиваясь с другими детьми, на саму горку.
Сейчас какие-то нелепые качельки и всё такое, остатки прежней роскоши. Мотя просто беспомощно оглядывалась, ничего не узнавала.
А потом увидела на местной помойке столешницу от столика под хохлому и почти улыбнулась. Мотя в детстве мечтала о таком столике: был у знакомой девочки и в кафе, куда Мотя изредка ходила со старшей сестрой, выпить молочного коктейля.
Идёт Мотя вниз с горки, не такая уж крутая, как во сне. Раньше чувствовала узнавание и тепло: там бабушка живёт. Сейчас ничего такого, бабушка давно умерла. По левую руку - детсад... И тут Мотя подумала, это же мог быть её детсад. Она стояла, смотрела через решётку, а мама принесла с работы и дала большой персик. Теперь, покупая персики, Мотя вспоминает тот, от мамы. Воспитательница попросила откусить и спросила, где взяла?
Мама же не пошла через весь город, а вышла из своего магазина. Мотя, волнуясь, шла за угол. Здесь теперь " Пятерочка", а раньше мама работала. И Мотя тоже шла в магазин, из садика по дороге, пить березовый сок.
Довольно далеко от дома, молодые родители закидывали её в садик по дороге на работу, на санках, иногда бегом, и она вываливалась из санок в снег.
Вот так и было. Мотя спросила у одной женщины, а правда ли что там был тот старый магазин... Правда.
Теперь всё по -другому. Она не узнала школу, в которую когда-то не взяли учиться её сестру.
Глава 13. А ты всё поливаешь и поливаешь
— А ты всё поливаешь и поливаешь…
Жара, Мотя идёт с лейкой, поливать цветы рядом с домом. Навстречу соседка с листьями того самого цветка.
Уже давно, Мотя вдруг решила сажать цветы под окнами многоэтажки, ей тогда дарили много цветов. Эта соседка тоже. По наивности Мотя думала, это чтоб красиво было, и первый раз расстроилась, увидев поломанные вырванные стебли.
Только цветок был непростой. Мотя поливает, а соседка режет листья и лечится. Прошлый год надоело Моте это топтание на огородике и всё посторонними личностями, и она решила перенести цветок на другую сторону в торец дома, рассадила.
Но и там надо поливать, в этом году плохо растут цветы и резать там нечего, после обрезки один из саженцев практически исчез. Вот как-то так.
Глава 14. Сволочь совковая
Среди дня ходит по двору, от подъезда к подъезду, с пачкой листовок в руках седой человек пенсионного возраста. Он громко рассуждает, и, если прислушаться, как древний пророк вещает, нарушает послеобеденное застойное марево.
— Сволочь советская! Мразь… Вот если убрать эту сволочь, то можно надеяться на порядок даже здесь.
Хулиганистые дети притихли. Нарушителя спокойствия обличает женщина:
— Здесь дети гуляют, чего орёте.
Незнакомец парирует:
— Вы ещё не дорастёте до нормальных людей, чтобы различать добро и зло!
В чём-то он прав. Ни одна взрослая мама не одёргивает матерящихся в том же дворе детей.
Глава 15. Где он теперь...
Сегодня Мотя узнала, что умер её одноклассник.
И как-то неловко всё получилось с её стороны. Мотя шла в магазин за кормом кошкам, а на углу школы стояла и курила женщина с белой толстой косой. Мотя грустно подумала, что у неё самой уже и волос не остаётся.
— А Минздрав предупреждает, — это сказал той женщине мужчина интересного вида, высокий, седоволосый. С усами.
— Не только Минздрав, — хмуро добавила Мотя, хотя её никто не спрашивал.
— А вы ведь на почте работали.
— Ну да. Я там дет надцать уже не работаю.
Мотя не любит, когда ей напоминают.
И тут мужчина называет фамилию и говорит, что отец её одноклассника.
— Данька? (имя изменено). А где он сейчас?
— Года два, как похоронили.
В душе заскрипел лед неловкости. Надо было извиниться. Мотя продолжала болтать какую-то ерунду.
Она и сейчас не помнит лица того одноклассника. Для неё все они остались мальчиками и девочками в школьной форме, те, которых со школы не видела.
Страшно. Мотя так и не привыкла к смерти. Надо достать школьные фотографии.
Рядом с магазином она посмотрела в небо. Наверное, по-настоящему хотела попросить Бога. Но снова неловко всё скомкала. Ей лучше молчать, чтобы за умную сойти. Была хмурой неуживчивой девочкой, ну да, непопулярной.
Глава 16. Прости, коляска
Длинноволосая молодая мама катит коляску по аллейке между дворами. Весной здесь красиво: сирень пышно цветёт. А место знаменито тем, что здесь пролегает собачья трасса, тоже весной особенно видно на снегу, как собачники выгуливают своих собак. Ещё здесь кормят кошек и круглый год стоит запах канализации, который перебивает всё.
За коляской семенит старший ребёнок. Держится за бортик, пытается заглянуть к малышу.
Мама посмеивается:
— Это коляска тебе должна сказать тебе " прости". Это она тебе по ноге проехала, а не ты ей.
Остались ещё деликатные дети.
Глава 17. Двор-огород
Раньше здесь был детсад, который стоял заброшенным, а потом на месте построили сначала одну, а потом другую илитную высотку.
— В наше время, — рассуждает молодая дама перед собеседником, недалеко от входа в ПВЗ онлайн-маркета. — Можно за оскорбления привлечь… Двор у нас проходной, все ходят- ездят, надо огородить.
Надо навести порядок в городе, пусть свои огороды городят в деревне, там свободнее от всяких ходящих.
Глава 18. Это другое
Мотя сегодня злая до вечера. И всё из-за кошек. Или из-за людей? Или она такая гордая, но старается себя контролировать.
Соседи сказали, что уличная кошка стала уходить ночевать в подвал, тогда ещё котенок живой был. И Мотя расстаралась: пыхтит, тащит жбан, обходит котовые территории. У подвала тоже ставила мисочку и каждый вечер меняла воду.
Но в городе живут городские, и ей поставили на вид. Никто не защитил Мотю. А она не понимает, ладно корм, её за корм хотели штрафовать зимой, а теперь вода помешала. И в то же время в эту подвальную нишу срут и ссут дети-дети.
Ну и пусть, злобно думает Мотя, пусть им там и "благоухает", если против кошки-сироты. И тараканы пусть. И крысы пусть. Эти городские, наверное, ни разу не читали, как помер богач из притчи и просил потом ангела, чтобы нищий Лазарь омочил перст и охладил ему пылающий в аду рот.
Глава 19. Опять девчонка
Котенок сидел на дереве и ни на что особенно уже не надеялся: в большом городе много кошек, а есть хотят все.
Мимо шёл задумчивый парень. А потом они увидели друг друга, человек и котёнок.
— О! — сказал человек. — Вот ты мне и нужен.
И снял котёнка с дерева. Посмотрел на причинное место.
— Опять девчонка. Ну ладно… Пошли домой!
Эту историю рассказала Моте хозяйка собачки Жульки, тоже приёмыша. А Мотя записала, как смогла, она не с первого раза всё запоминает.
Глава 20. Современные дети
Да, именно так это и выглядело: большой беременный живот! Но потом Мотя собрала глаза в кучку и увидела, что из-за заборчика стоянки вышли три школьницы, лет 10. Там школа близко, домой идут после занятий.
Одна из девочек повесила свой светлый рюкзак, не за спину, а на живот, и говорит веселящимся подружкам:
— Хотите потрогать?! Он у меня уже формулы читает...
Хи-хи-хи. Девочки рады.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
