Обложка Генератор событий. Темная сторона

Генератор событий. Темная сторона

Федор Токарев

0% прочитано
Стандартный
Федор Токарев

Генератор событий. Темная сторона

Пластилиновые деревья

Аннотация: Петя всю жизнь занимался лепкой деревьев из пластилина, игнорируя общество вокруг. А общество не любит, когда его игнорируют.

Пете нравилось лепить деревья из пластилина: медленно выкатывал пластмассовым ножом тонкие ветки, выравнивал стволы, аккуратно отрезал тоненькие полоски зеленого цвета, потом разрезал эти полоски поперек, на двадцать а то и тридцать маленьких частей. Листья. Пете нравилось делать листья именно из зеленого пластилина, потому что он не мог вообразить дерево осенью или зимой, во время увядания и смерти. Пете приходилось выслушивать о своей несостоятельности во взрослой жизни от родителей, которые мечтали, чтобы он занимался настоящим мужским делом и хорошо зарабатывал. Пете приходилось работать на Почте России, чтобы на почтовую зарплату снимать квартиру и покупать пластилин. Пете однажды пришлось отдирать пластилин от пола, потому что отец раздавил все деревья ногой. Локальный атомный удар по нескольким деревьям - от них остались только пятна на полу.

Пете вздумалось рассовывать деревья по квартире. В шкафу дерево, в тумбочке дерево, на полках... Пете приходилось покрывать каждое дерево лаком, чтобы оно не растаяло. Пете взбрело в голову разговаривать с настоящими деревьями, если он гулял по парку, скверу или находился в лесу туманным утром. Пете не нравилось гулять в других местах, он предпочитал природу любому общению.

- Петя, ты действительно не хочешь жить как все нормальные люди?

- Не хочу.

- Тебе ничего неинтересно?

- Ничего.

- Ну о чем ты мечтаешь?

- Съездить в Питер.

Пете Санкт-Петербург часто виделся во сне: эта привязанность к конкретному городу была спонтанной и, по мнению родителей, совершенно неуместной. Двадцать четыре года = работа на почте и ровно двадцать четыре пластилиновых дерева.

Пете никак не удавалось закончить сосну одним осенним воскресным вечером. Из-за этого на Петю накидывалась странная меланхолия и раздражительность. Еще мама долго разговаривала с кем-то по телефону, раздражая Петю своим присутствием. Мама, находящаяся на кухне, все время повторяла слова: "Петя", "Пете", "взрослый", "пластилин", "чертовы деревья", "большой", "подумай", "ответственность" и "семья". Все эти слова повторялись по несколько раз, рождая в Пете стыд и нежелание находиться у себя в квартире.

Утром в Понедельник, еще перед работой, которая начиналась в десять утра, в квартиру Пети постучали. Пете пришлось положить пластмассовый нож и подойти к двери.

- Кто там?

- Я Марина. Твоя мама меня пригласила.

Петя в недоумении открыл дверь. Девушка лет тридцати с интересом смотрела Пете в глаза.

- Привет.

Петя только лишь поднял правую руку в знак приветствия. Тут же опустил ее и отвел взгляд. Десятисекундная пауза.

- Тебя Петя зовут?

- Ну да. А тебя?

- Марина. Я уже говорила.

Светлые волосы заплетены в две косички. На носу очки.

- Ты увлекаешься... деревьями, да?

- Я леплю их из пластилина. У меня уже двадцать пять. Почти двадцать пять.

Девушка улыбнулась.

- А я знаю одного человека, у которого этих пластилиновых деревьев больше ста штук. И я его с тобой познакомлю.

Марина познакомила Петю с распорядком дня психиатрической больницы, с палатой и лечащим врачом. Знал бы Петя, что Марина приводит таких как он по два раза в день, и что она робатет в Полиции по делам душевнобольных. Без медицинских доказательств, только по запросу нескольких людей и после анализа всех данных по человеку сотрудником МВД, можно было признать человека невменяемым, сумасшедшим. И сразу же привести его на лечение.

Люди в белых халатах приносили Пете пластилин, из которого он с наслаждением лепил деревья. Но приносили крайне редко. И слепленные деревья теряли форму и таяли в комнатной температуре, потому что лаком с мастером никто не делился. Но Петю не волновали ограничения и процедуры. Его заботило только будущее - ясное как никогда. Благодаря новой для себя социальной роли психически больного у Пети появилась настоящая мечта. Раньше он и подумать не мог, что захочет лепить не только деревья, но и машины, дома, фонари, светофоры, памятники, скамейки, заводы и даже людей. Он твердо решил, что после того, как его выпишут из больницы и он снова получит возможность покупать пластилин, он непременно вылепит целый пластилиновый город.

Леонид - Смотрящий

Аннотация: Судьба человека, который познал истинный смысл пребывания в моменте.

Леониду тридцать три года. Ему повезло дожить до своих тридцати трех. Лет пятнадцать назад в его городишке ленивая милиция ловила целую банду грабителей и убийц. Ловила долго и с размахом. Леонид, проездивший детство на велосипеде, с легкостью мог лишиться и двухколесного, и жизни. Позже Леонид узнал, что за его матерью в молодости бегал психически неуравновешенный возлюбленный, клялся увезти в Югославию и устроить на работу в фирму отца. Последнего, к слову, застрелили румынские коммунисты за красную рубашку в клеточку. Еще раньше, к отцу матери Леонида приходили мужчины из КГБ, но ушли без отца и в хорошем настроении. А еще раньше, прадед отца матери Леонида ехал в зимнюю пору из Петрограда в Москву и потерялся по пути из-за сильной метели. Отморозил обе ноги, но остался жив. Не попадись тогда прадеду ямщик в трезвом уме и добром здравии, не покупал бы Леонид сырки "Б.Ю.Александров" в свои тридцать три.

И за прожитые годы Леонид вывел из жизни всего лишь одно убеждение:

наблюдай.

Не добившийся особого успеха (с точки зрения общества и семьи), Леонид отлично чувствовал себя в рамках позволения жизни протекать так, как она протекает в настоящий момент. И никогда не вмешивался в естественный ход реальности в силу своих убеждений. В подтверждение оных, реальность подкидывала ему различные ситуации.

Например, один раз Леонид стал свидетелем нападения школьника на котенка. Зимний вечер, конец рабочего дня и жалобный кошачий крик. Школьник терроризировал котенка не просто так, а с телефоном в руке: видимо, хотел снять видео для своих двух подписчиков.

Леонид видел, как пенсионеры выбрасывают мусор в городской пруд.

Или как толстый полицейский запихивает хрупкую девушку в серую "буханку" с надписью "Полиция", приговаривая:

- А вирус тебя не спрашивает!

Однажды утром Леонид прогуливался по частному сектору и увидел настоящее чудо. Горел чей-то двухэтажный дом. Леонид стоял на улице, открыв рот. Покачивал головой. Кто-то подбегал, хлопал по плечу и вопил:

- Сделай что-нибудь! Сделай!

Сделать что-нибудь в данной ситуации - это нарушить красоту момента, низвергнуть величие стихии и снизить эмоциональное напряжение. Начать что-то делать, кого-то спасать, отвести взгляд - значит проиграть своим собственным убеждениям.

Потому что Леонид решил, что жизнь - это наблюдение.

Почему так часто пропадаешь?

Аннотация: Ясный взгляд на долгие годы иллюзорной жизни благодаря цитате великого писателя

Нашел в интернете цитату Эрнеста Хемингуэя: «Когда уходишь на войну мальчишкой, тобой владеет великая иллюзия бессмертия. Других убивают, но не тебя. Потом, когда тебя в первый раз тяжело ранят, эта иллюзия пропадает». Слова эти запомнились мне навсегда.

Когда тебе дарят компьютер, то ты думаешь, что всю жизнь будешь играть в World of Warcraft. Ты всецело охвачен иллюзией приключений. Другие выходят из игры, но не ты. Потом, когда тебе в первый раз суровый отец отвешивает тяжелый подзатыльник и отключает интернет, эта иллюзия пропадает.

Когда садишься за руль пьяным, тобой владеет великая иллюзия вседозволенности и радости. Других ловят, не тебя. Потом, когда ты оправдываешься перед сотрудником ГАИ, запутываясь в собственных мыслях, эта иллюзия пропадает.

Когда тебя принимают на работу, тобой владеет великая иллюзия стабильности. Других постигла безработица, но не тебя. Потом, когда тебя в первый раз увольняют по статье, да еще и разбивают твою кружку с надписью «Счастливчик», то иллюзия пропадает.

Когда ты смотришь на буянящих пьяниц, то попадаешь под влияние иллюзии гордости. Другие ведут себя как идиоты, но никак не ты. Когда просыпаешься в холодной осенней луже и рядом наблюдаешь худощавого пса, твоего единственного друга и слушателя, то иллюзия пропадает.

Когда встречаешь слабых людей на грани самоубийства, то на тебя влияет иллюзия смелости. Другие не могут покончить с собой, вот ты бы точно осмелился. Потом, когда ножка табуретки надламывается в двух местах и ты плачешь навзрыд непонятно из-за чего, эта иллюзия пропадает.

Когда появляешься на свет, с тобой в этот мир приходит иллюзия жизни. Другие живут, живешь и ты. Потом, когда умираешь, эта иллюзия пропадает.

Party

Аннотация: Люди низшего социального класса, высшего и сверхвысшего уживаются в пределах одной реки.

На берегу реки в картонном домике играет музыка — из колонок, подключенных к телефону, доносится хриплый реп о проблемах подростковой жизни. В картонном домике вырезаны небольшие окна. Проход вырезан полукругом, метр в высоту — многим приходится наклоняться. В домике: берешь пиво, нераспечатанную пачку чипсов; наклон; небольшой пляж; самодельный мангал, на котором решетка с мясом по акции. В реке охлаждается ящик дешевого коньяка. В зарослях стоит шестерка с обрезанной крышей (летний вариант). Сиденья в листьях, ветках, местами встречаются мертвые насекомые. На берегу и в картонном домике человек двенадцать, празднуют победу английского боксера над американским. Недалеко от домика дерутся двое — пытаются повторить недавний боксерский триумф. Вот и вся «вечеринка». До «Party» не дотягивает, потому что электричества в картонном доме нет. Ходят заряжать телефоны на остановку для междугородних автобусов. Интернет ловят на берегу.

В двух километрах, на этом же берегу желтоватой реки, в огромном особняке, огороженном высоким забором и колючей проволокой, на просторном балконе, в кресле с высокой спинкой сидит усатый мужчина в халате. Перед креслом небольшой стеклянный журнальный столик, на столе — старый проигрыватель пластинок. В руках у мужчины кружка с зеленым чаем. На балкон заходит озадаченный четырнадцатилетний подросток.

— Там этот, который обещал приехать.

— Ага, иду.

Party прекращается. Мужчина выключает проигрыватель, вкладывает пластинку в обложку с надписью «Gruppa Skriptonyte», устало поднимается с кресла и подходит к перилам. Раскидывается перед ним лес, почти неосвоенный человеком. Мужчина смотрит на воду, потом в горизонт, проводит взгляд по его линии и вспоминает, что тот человек, который приехал, отлично разбирается в солнечных батареях. Мужчина многократно кивает самому себе. Во время этих кивков он слышит невнятные отрывки из песен, которые доносятся до него из колонок обладателей картонных домиков. Далее мужчина прямо с балкона обдумывает следующее:

1) Посносить бы все эти картонные дома, все эти сраные коробки!

2) Надо статью написать о селекционной деятельности государственных организаций в третьем десятилетии двадцать первого века.

3) Лучше вообще не соприкасаться с этими недалекими и необразованными людьми, сделать отдельный вход для малоимущих.

4) Отдельный разъезд, отдельный воздух, и небо отдельное, переселить их куда-нибудь подальше и больше не видеть.

5) Буду любить их только на больших расстояниях.

6) И вообще…

На противоположном берегу реки, прямо напротив высокого трехэтажного коттеджа, прогуливается группа из шести человек. Группа эта скрыта от посторонних глаз самой природой. Двое в костюмах; четверо в касках, в медицинских масках, в перчатках, в защитных очках и в ослепляющих оранжевых халатах. Двое в костюмах показывают, где и насколько быстро нужно рубить лес, чтобы через год здесь вырос гипермаркет и парковка на сто мест. Оранжевые кивают и кланяются.

Проплывают по реке надувные лодки с рыбаками. Радио шипит шансон, о том, как лирический герой песни сначала бухал, потом валил лес, потом познакомился с нужными людьми, получил образование, покумекал, а потом выбился в люди. И только после этого закатывал вечеринки: с кокаином, гипермаркетами и реками.

Пятихатка

Аннотация: Поэт решает покончить с поэзией навсегда. Причина тому - 500 рублей.

Мой последний пост не набрал и жалких ста лайков. Как и обещал, я ухожу из общества. Я, недолюбленный поэт немытой России, ухожу из общества не только потому, что моих стихов никто не читает. А из-за событий не менее драматичных и наглядно показывающих современный мир во всей своей пошлости, тупости, несправедливости, лживости, обманчивости и… Вот причины, по которым я принял это тяжелое решение — уйти из общества:

1) Мне все говорят, что поэт ничего не делает. Я ничего не делаю? То есть как это понимать, дорогие мои грузчики, кассиры, мерчандайзеры, рабочие, разнорабочие, врачи и маркетологи? Я делаю! Я выворачиваю всю свою душу наизнанку, чтобы вы не скучали, проматывая с каменным лицом ленту Вконтакте.

2) Мне все говорят, что поэтом быть несерьезно. А кем тогда быть серьезно? Министром образования!? Или кассиром в пятерочке? Так вот, пользуясь случаем, хочу обратиться ко всем серьезным! Подумайте, что сделали для мира лично вы! Подумайте, перед тем как закроете кассу, соберете свои жиденькие сальные волосы старой трехлетней розовой резинкой, покурите свои тонкие сигареты, купленные на рынке за полтишок деревянных и натрете черным кремом свои разваливающиеся дореволюционные туфли! Подумайте о своей серьезной жизни и неоценимом вкладе в развитие общества!

3) Мир вокруг стал слишком токсичен. Где бы я ни был, на меня обрушивается шквал негатива. Бабка в метро, дедка на москвиче, яжемать с коляской, дети с палками… Все они хотят меня обмануть, запугать, поставить в зависимую позицию проигравшего.

— Уступи место!

— Куда прешь?!

— Фу-у-у-у! Дешевые шмотки!

Как мне надоело выслушивать это каждый божий день! Как же общество враждебно к личности, как же оно враждебно к творчеству. Оно враждебно к самой жизни — тебя постоянно хотят упрекнуть в чем-то, исправить, продемонстрировать твою слабость и никчемность! Дорогие люди, я и так знаю, что слаб и никчемен! И не нужно мне никаких напоминаний! Я иду с ненавистной работы в свою ненавистную каморку — будьте добры, отойдите с дороги!

4) Мой друг попросил у меня пятихатку взаймы. Пятихатка — это пятьсот рублей. И у меня возникает логичный вопрос: «Откуда у меня лишние пятьсот рублей, увалень?».

Сейчас я понимаю, что после этого случая я сгорел внутри. Я сгорел! Корабль моего сознания утонул в море страданий. И тогда я понял, какое страшное преступление совершил мой «друг», попросивший у меня пятихатку.

Вы не должны просить у поэтов денег. Ни рубля. Вы должны отдавать. Отдавать им все, что у вас есть, потому что поэты ходят по острию ножа и дышат полной грудью на ладан! Мы — не просто люди. Мы — посредники между богом и людьми! Да, ненормальные, да, пьяные и грязные, да, ничтожные и беззащитные. Но мы божественны в своей прозрачности. Это нам должно общество за долгие годы угнетений, гонений, упреков. Это мы должны брать пятихатки у вас! Потому что это ваша благодарность за наше существование. Но мы живем в мире совершенно противоположном. Где чиновникам отдают все за преступления, а у поэтов забирают возможность дышать. Больно. Обидно.

Я больше не хочу жить в таком мире. Я больше не хочу жить среди людей. Как у меня это получится? Я не знаю. Я подумаю, все спланирую — и тогда уйду. Навсегда. Плакать не надо. Мое последнее стихотворение я просто оставлю здесь, как напоминание о том, что жил когда-то я и любил одну единственную вещь на свете — сочинять стихи. Прощайте.

Я — Нестор,

Пишу эту повесть,

не зная, где мне уготовано место.

Я — Скепта.

Я — Тесла,

электрозарядом я выбил из сердца

все то, что не связано смыслом.

Я — Тесто,

Я — Кресло.

Падай в меня,

Разомни прогнившие чресла.

Я — Беспонт.

Я — Нетфликс,

Глазами твоими давлюсь

и глотаю, во имя святого флекса.

Я — Нестор.

Переход

Аннотация: Подросток решает покончить с собой. Или нет?

Подземный переход, на удивление, стал очень хорошо освещаться. Раньше он выглядел квадратным туннелем в неизвестность. А теперь... Как немного нужно человеку для комфортной жизни - несколько фонариков под землей.

Подросток Вадим двигается по переходу вперед, минуя надписи на стенах, валяющегося у стены бомжа, человека с гитарой. А на улице тепло-летняя ночь. Как только подросток Вадим выйдет из подземного перехода, он сразу же кинется под товарный поезд. Потому что Вадим твердо решил покончить жизнь самоубийством. И в причины такого тяжелого решения, конечно же, входит неудачная любовь. Кроме неудачной любви, Вадима больше не радует ситуация во всем мире, этот коронавирус со всеми его ограничениями и паникой. Вадиму не нравятся протесты в США, потому что он считает, что участники протестов сами становятся расистами, насильниками и убийцами. Весь мир - слетевший с рельс горящий поезд, который совсем скоро упадет с обрыва и разлетится на части еще до рокового падения. Это Вадим придумал два дня назад и записал в своем дневнике, на обложке которого надпись: "Блуждающий в темноте". Из причин его будущего самоубийства еще стоит отметить позорно слитый последний сезон Игры Престолов и неудачная сюжетная линия The Last of Us 2, ради покупки которой Вадим устроился на подработку.

На ступеньках, ведущих из перехода на улицу, Вадим замедляется. Он все-таки хочет найти подтверждение аксиомы "Жизнь прекрасна". Вот Вадим в ночи, на улице, с едущими по треснувшей главной улице автомобилями, с огнями фонарей, с окнами и звездами. И за этой улицей проложена железная дорога для коварных товарных поездов. И там поджидает самоубийство... И как не хочется переходить улицу. Ждать товарный поезд. Именно в этот момент нерешительности Вадим все же решает отодвинуть самоубийство до завтра и плотно поесть в Burger King'e.

Поезда ходят каждый день.

Тем более, существуют более передовые методы покончить с собой. Наорать на полицейского, например.

Счастливый Вадим слоняется по улицам, по дворам. Сытый и заново родившийся. Если бы он мог написать письмо себе взрослому, выросшему лет на пять (двадцать два), то, в порыве радости, написал бы следующее: "Вадим, ты не смог покончить с собой. И тебе это было не нужно. Потому что жизнь прекрасна! Можно заниматься саморазвитием, учить корейский, мечтать выступить на одной сцене с Канье Уестом... Возможностей много, а выпилиться ты всегда успеешь. Наверное, в будущем придумают гуманный способ распрощаться с жизнью. Не сразу, а.... Через год или два. Какой-нибудь укол - и раз. Ты медленно угасаешь, но все еще живешь. Кайф". Если бы там, в умозрительном будущем, взрослый Вадим решил бы ответить на это письмо себе нынешнему, семнадцатилетнему, то его ответом стали бы короткие три слова: "Помолись за Россию".

Вадим доходит до подъезда, виновато и радостно курит, провожает взглядом звездное небо и, открыв домофон, уходит с улицы. Подъезд - это тот же самый подземный переход, только неосвещенный, вертикальный и с пронумерованными (однако, не всегда) дверями. Вадим исчезает в самой последней двери последнего от земли этажа.

А дома робкий сон, утреннее Яндекс.Радио, яичница с беконом, удаленная работа подборщиком картинок, душевая кабинка, пять минут тишины.... Вечер. Хочется вылететь пробкой из бутылки жизни, разбиться о потолок, утонуть в беззаботном беспамятстве!

- Что я буду делать? Что дальше? Куда пойдет жизнь? Почему я такой одинокий? Почему на меня никто не обращает внимания?

Тише! Нужно отречься от себя самого. Умереть внутри. Это поможет. Это всегда помогает. Итак, Вадим, думай о себе в третьем лице. Воспринимай себя как другой человек. Потому что невозможно жить, зная, что момент счастья - всего лишь миг во времени; а миг ему предшествующий - годы страданий.

Снова искать смысл существования! Только где? Вадим спешно одевается. Дрожащими руками открывает дверь своей квартиры.

Подземный переход.

Единственный плюс - сейчас он хорошо освещается. Раньше приходилось бродить в темноте.

Синхронизация

Аннотация: Боря приехал на театральный фестиваль в курортный город. Ему, как и всем, присылают инструкции, подписанные странными именами. И Боря их выполняет. Собственно, как и все остальные. Но кто их прописывает? Зачем? И насколько глубоко проникли в жизнь обычных людей те, кто заказывает музыку?

1

Вчера Боре прислали следующие инструкции:

«Как только поселитесь в гостинице, сразу же заказывайте завтрак в номер. Как принесут завтрак – начинайте есть. Удивитесь тому, что к чаю не подали лимона. Обязательно съешьте весь завтрак. Потому что актер всегда должен быть в тонусе. Потом направляйтесь в местный театр, зарегистрируйтесь, получите талоны на питание и идите на мастер-класс по сценическому движению.

Обеды будут проходить в ресторане «Высокий стиль». Займите столик №3. Выберите в меню говядину по-французски. К вам подсядут Георгий, Евгений и Вячеслав. Далее, следуйте точно по репликам:

ВЯЧЕСЛАВ. В городе первый раз, а места как будто знакомые.

ЕВГЕНИЙ. Да, типичная Россия.

ВЫ. Сидим в русском ресторане, а едим говядину по-французски.

ГЕОРГИЙ. Почему же в русском? Ресторан держит мой родственник Арсен. Значит, он армянский.

ВЯЧЕСЛАВ. Да какая разница?

ЕВГЕНИЙ. Разницы нет.

Подходит ОФИЦИАНТ.

ВЫ (официанту) Извините, а у вас есть вода без газа?

ОФИЦИАНТ. Да, конечно. Сейчас принесу.

Далее разговор должен приобрести свободную форму. Но говорить вы должны сначала о мировой культуре, потом о достижениях русской науки, а потом обсудить состоявшийся мастер-класс. После его обсуждения, именно Вы, Борис, должны напомнить о вечерней программе в театре. Дальнейшие инструкции получите вечером.

В.В. Халецкий».

Боря многократно кивнул головой и закрыл ноутбук. Он развалился на кровати в стандартном одноместном номере гостиницы «Звезда». Театральный фестиваль в городе на берегу моря. Боря в качестве одного из актеров провинциального театра, который попал в список 10 «самых перспективных театральных площадок». И теперь Боря здесь, в гостинице «Звезда». Гостиница находилась рядом с набережной, из окна открывался отличный вид на море и на маленький скверик с памятником каким-то морякам. Но Борю не интересовал прекрасный вид – его и так ожидал насыщенный день. В номер постучали. Боря спрыгнул с кровати.

Принесли завтрак. Яичница с беконом, овсяная каша и яблочный сок. Никакого чая. Боря несколько раз перечитал строчку «удивитесь тому, что к чаю не подали лимона», но не нашел в ней ни намека на яблочный сок. На всякий случай он сказал вслух:

- Как же так, чай и без лимона?

Потом Боря с аппетитом все съел. «Актер всегда должен быть в тонусе». Действительно, после еды Боря почувствовал прилив сил.

Боря энергично вышел из гостиницы и направился к театру. Расстояние от гостиницы до театра составляло каких-нибудь пятьсот метров. Один шаг от гостиницы – море, два шага – театр. Даже местный хваленый рынок находился рядом. А больше ничего и не нужно.

Оказывается, в театре, на второй сцене, проводили психологический тренинг (но никак не «мастер-класс»). В бориной инструкции он значился «мастер-класс по сценическому движению». Боря и здесь разрешил себе сказать тихо вслух:

- Меня ждет отличный мастер-класс.

На фестиваль были приглашены сорок молодых актеров из 10 театров разных городов. Приехали все. Тут было несколько бориных знакомых. Например, Петя Померанский. С ним Боря учился в театральном институте, и после его окончания они ни разу не пересекались. Боря заметил Петю и махнул ему рукой. Петя заметил Борю, сразу же отвел взгляд, как будто Бори не существовало. Петино поведение, скорее всего, оправдывали инструкции.

Психологический тренинг прошел весело и интересно. Боре всегда нравились мероприятия подобного рода, посвященные знакомству и сплочению команды. В конце тренинга куратор фестиваля пригласил на сцену сразу трех художественных руководителей проекта. Первым руководителем по художественной части являлся Ярослав Григорьевич Вяземский, маленький и сухой старик в очках. Вторым художественным руководителем значился Павел Евгеньевич Пушт, высокий и лысый мужчина с ослепительно белыми зубами. После них на сцену вышел главный худрук фестиваля – Венедикт Венедиктович Халецкий.

- А-а-а, - протянул Боря, поняв, чьим именем были подписаны инструкции.

Халецкий излучал уверенность и чувство причастности ко всем значимым событиям фестиваля. В. В. Халецкий говорил быстро, отчеканивая слова и делая нужные акценты. Он сказал, что актеры будут работать сразу с тремя руководителями и что итогом фестиваля станут три спектакля в разных жанрах. После его слов кто-то торжественно вручил Халецкому награду «За сохранение традиций русского театра». Тренинг закончился.

Ресторан «Высокий стиль» находился перед театром, однако туда направились далеко не все участники тренинга. Часть актеров ушла в неизвестном направлении. Еще несколько сели в затонированный минивен, припаркованный у ресторана. Инструкции, что поделаешь.

Боря сел за столик номер «3». Для естественности подождал минуту и только тогда позвал официанта. Он немного волновался, потому что хотел выполнить свои инструкции идеально точно. Хмурый официант подошел с деликатным поклоном.

- Можно мне, пожалуйста, говядину по-французски.

- Извините, но у нас в меню нет говядины по-французски. Есть только говядина по-японски.

Боря подумал, что в этой ситуации именно от него зависит точное выполнение инструкции. Он продолжил по написанному:

- У меня друг здесь часто обедает и порекомендовал мне попробовать говядину по-французски.

- Извините, но такого блюда у нас никогда не готовили.

Боря еще раз открыл меню и нашел в нем два компромиссных варианта: «Говядина по-японски», о которой упоминал официант, и «Яичница по-французски». Боря выбирал, чем пренебречь. И пренебрег французами. Тем более, яичницу он ел с утра.

- Тогда давайте говядину по-японски.

Третья нестыковка за день. От этой мысли Боря содрогнулся и ясно нафантазировал себе, что к нему никто не подсядет, что он ничего не выполнит, что его выгонят с фестиваля, что он никогда не познакомится с молодой актрисой и не создаст семью, что он умрет под чугунным забором первой школьной любви, у которой уже шесть детей и два личных автомобиля. Именно во время этой безобидной фантазии к Боре подсели. Познакомились. Георгий был. Вячеслав тоже. Однако Евгений не подсел. Вместо него за третий столик села Евгения. Для Бори такое несоответствие инструкциям показалось самым приятным за целый день. В начале за столиком № 3 разговор не клеился. Потом всем четверым одновременно принесли заказанную еду.

- Первый раз в этом городе-то, а все как будто знакомое.

Вячеслав сразу не понравился Боре, потому что не попадал в текст. Мало того, что переставил места словами, но и добавил к городу просторечное «то». Боря сразу же почувствовал себя профессионалом среди дилетантов.

- Да, типичная Россия, - сказала Евгения.

Боря улыбнулся. Она попала в текст.

- Сидим в русском ресторане, а едим говядину по-французски.

Георгий и не собирался говорить про то, что ресторан армянский. Он торопливо доедал свою порцию. Через пять минут Евгения, игнорируя молчание Георгия, сказала:

- Да какая разница.

- Разницы нет.

После бориных слов к столику должен был подойти официант, но его не было даже поблизости. Евгения и Боря, следуя инструкции, с трудом перевели свободный разговор на тему мировой культуры, коснулись достижений русской науки. Потом, как и полагалось, обсудили веселый психологический тренинг, называя его «мастер-классом». Далее Боря напомнил о вечерней программе в театре. Наконец подошел официант и Боря попросил у него воды без газа. Официант удалился.

- А вы знаете, что это за фестиваль? – спросил Георгий.

Не дождавшись ответа, Георгий продолжил:

- Он проводится со времен развала Советского Союза. Ха! И худруки все те же. Абсолютно такие же худруки. И инструкции эти… Знаете. Вы как пушечное мясо для воспаленной старческой фантазии. Ну или кто там этим всем рулит, я даже не представляю.

Боря удивился такой наглости Георгия. Откуда ему знать, что этот Георгий говорит правду?

По каким-то неизвестным причинам вечерняя программа была отменена. Новые инструкции Боря обнаружил на столе своего номера. В этот раз с подписью «Я. Г. Вяземский».

2

Теплый поздний вечер. В левом крыле на четвертом этаже театра горел свет. Работа здесь кипела еще с утра. В большом кабинете с дореволюционной мебелью находилось семь человек. За столом в центре что-то истерично обсуждали четыре человека – все мужчины разного возраста. Две девушки за массивным столом в углу работали за одним компьютером. И один молодой человек сидел у окна. Он кардинально отличался от остальных. Самый молодой среди семерки - это сразу бросается в глаза любому входящему в кабинет. Крашенные в красный волосы, кольца на всех пальцах любой руки. Татуировка в виде нескольких не больших, но заметных латинских букв прямо на лице (чуть ниже правого глаза). Молодой у окна, жадно впитывал в себя красоту летней ночи. Ему нравились эти почти пустые улицы, яркие фонари и романтика расслабленного курортного существования. Но он не мог выйти из кабинета, в котором, вероятно, просидит до самого утра. И будет работать до посинения над очередными инструкциями.

В кабинете собрались именитые драматурги и сценаристы. Тот, который сидел у окна, пожалел, что согласился на работу фестивального автора. Платили хорошо – это единственный плюс. Однако ему ничего не объясняли. Он только прописывал бесконечные диалоги от лица разных актеров. Уволиться раньше месяца работы невозможно – это молодой понял по договору, который невнимательно прочитал.

Иногда в кабинет заходил один из трех художественных руководителей. Пушт отвечал за юмор в диалогах и в некоторых сценах быта актеров. Он также видел смешное в том, что инструкции во многом не соответствовали действительности. Актеры и остальные участники даже не подозревали о космическом уровне организации. Ирония состояла в том, что все диалоговые и ситуационные несостыковки дело рук Пушта. Вяземский руководил драматической составляющей актерских разговоров – его касались и личные драмы, и сомнения, и ссоры, и все прочее. Но главным редактором был, конечно же, Халецкий. Авторы удивлялись тому, насколько быстро он редактировал напечатанный текст, насколько быстро он мог вникнуть в суть любой сцены и внести корректировки. Глыба письма, темный кардинал творчества. Также он курировал не только рядовых авторов, но и деятельность Пушта и Вяземского.

Халецкий отвечал за все. Он указывал, какие актеры должны разговаривать между собой, какие увидеться не должны, кто должен влюбиться. Одним словом, кто с кем в каких отношениях. Он планировал основные сюжетные линии. Например, только после его утверждения, в котором значилось, что Боря и Евгения должны влюбиться друг в друга, молодой у окна стал прописывать их диалоги. Можно сказать, что Халецкий рисовал наброски, обводили и раскрашивали их Пушт, Вяземский и остальные авторы. Это только в театре на четвертом этаже сценаристов и драматургов было семь человек. Сколько еще у организаторов таких кабинетов, театров, фестивалей?

Молодой автор, сидящий у окна, с раздражением посмотрел на вошедшего Пушта.

- Курить есть? – попросил Пушт, сверкнувший своими идеально белыми зубами.

Кто-то протянул ему открытую пачку сигарет. Пушт взял сигарету, закурил и сказал:

- Со следующего дня участников будет тридцать девять. Георгия, который суету наводит, вычеркните и больше не прописывайте. Выгнали его с концами, обратно в свою безликую самодеятельность.

Молодой с отвращением отвернулся от курящего худрука. Посмотрел в окно. Работа тяготила. Но автор на побегушках – не самая плохая работа. Гораздо хуже работать грузчиком и надрывать спину. Учителем в школе надрывать связки, садить нервы. Шахтером работать гораздо сложнее, в конце концов. Именно поэтому он не ставил своей целью разобраться в сути фестиваля – боялся потерять работу. Молодой, сидящий у окна, окончательно смирился со своим положением в непонятных условиях и еле слышно пробормотал самому себе:

- Это все когда-нибудь закончится. Но не сейчас.

Автор в последний за вечер посмотрел на этот летний праздник за окном. Потом слез с подоконника, взял со стола ноутбук и упал в мягкое кресло. Молодого звали Боря. Так же, как и актера из гостиницы «Звезда», судьбу которого он прописывал в бесконечных сухих диалогах.

3

Боря и Евгения прогуливались по хорошо освещенной набережной. Обоим хотелось спать, но жалко было прерывать романтику ночной прогулки. За набережной начинался пляж, за которым волновалось живое море. Несколько человек плескались в воде, несмотря на то, что солнце давно скрылось за зданием гостиницы «Звезда».

Евгения рассказывала про свою семью и четырехлетнего сына. Боре было грустно оттого, что все красивые женщины, которые встречаются ему, замужем. Потом Евгения, следуя инструкции, высказала мысль о том, что впереди их ждет интересное коллективное творчество. Боря согласился. Но сама в это время думала, что ей надоели эти бесконечные инструкции. Она сомневалась в самом фестивале и в его организаторах, сомневалась и в Боре тоже. И добавила от себя:

- Я уже устала. Надеюсь, все это быстро закончится.

А Боря не сомневался. Безусловно, это был хороший актер без всяких сомнений. Он верил в святость инструкций, в добрые намерения всех, кто к ним причастен. Но в этот светлый момент Боре захотелось перестать следовать инструкциям и сказать всего лишь одну фразу. Он посмотрел на звездное небо. Посмотрел на Евгению. Заметил еле видимый угол гостиницы «Звезда». Боря громко, с удовольствием и с непоколебимой верой в светлое будущее, в добро, в природу, в силу слова оторвал от самого сердца:

- Это все, к сожалению, когда-нибудь закончится. Но не сейчас.

Следующий раз

Аннотация: Дима попал в перевоспитательную колонию. Ему предстоит узнать, действительно ли она перевоспитывает и как комментарии свободных людей в сети влияют на заключенных.

Дима не помнил, как пошел по скользкой дорожке. Помнил, что денег не хватало на все, кроме еды. И еще он помнил, что цены на бензин взлетели на три процента. Тогда он и решил действовать - сливать бензин с других автомобилей.

Его банда четырнадцать дней держала автомобилистов несколько дворов центрального района в страхе. Однако, через две недели криминальной деятельности пришел конец - средь бела дня трех друзей-преступников поймали очень крепкие мужчины в гражданском. Диму (как и его сообщников) поместили в перевоспитательную колонию. Пете достался один год.

Камеры в этой колонии не как в тюрьме. Но просто так из них, конечно же, не выйти. Койка, тумбочка, окно и общий туалет на тридцать камер. Последний нужен для того, чтобы "развивать у заключенных общественное начало". Раз в неделю всю колонию отправляют на мотивирующие фильмы. Администрация колонии всерьез думает, что просмотр этих самых фильмов как-то способствует изменению человека в лучшую сторону. Пробежки с утра, посадка деревьев, обязательные добрые дела по принуждению, вечерний отчет, постоянные оскорбления надзирателей и зачитывание комментариев из специальной группы колонии в социальных сетях:

- Пусть они сидят там всю жизнь.

- Они заслужили.

- В следующий раз подумают, прежде чем воровать у несчастных людей.

В колонии отбывают наказание за: банальное воровство (считается слитый бензин), посты, плохую учебу (подростковый корпус), оскорбление действующей власти, беспринципность в поведении, равнодушие. Преступления более тяжкие наказываются в тюрьме. Колония колючей проволокой делится на две части - мужскую и женскую. Женщин-колонистов ничуть не меньше, чем мужчин. И те, и другие тоскливо смотрят друг на друга. Но при попытке заговорить получают резкое пресечение со стороны охраны:

- Поговорить захотели, отбросы? Вы вести себя еще не научились по-человечески!

В свободное время охрана играет в компьютерные игры, плавает в надзирательском бассейне на крыше колонии. Некоторые пьют. Из заключенных бежать никто не пытается - территория колонии утыкана камерами видеонаблюдения. Побег карается депортацией в тюрьму без фильмов и добрых дел.

Диме, естественно, не нравилось находиться в подобном месте. Как и жить в свободной России. Но все-таки было то, что приходилось ему по душе. Ему нравилось смотреть на фотографию своей одноклассницы. Он ее даже любил когда-то. И в колонии поклялся, что, когда выйдет, у него исчезнет страх общения с противоположным полом и он обязательно придет к ней домой. Адрес ее он помнил. Фотографию носил с собой - администрации колонии он сказал, что это его сестра.

Наконец, сырой весной Дима вышел на свободу. Однако, он не стал добрее, как планировала администрация. Стал раздражительнее, злопамятнее, упрямее. Часто, во многих речевых ситуациях, он отвечал репликами:

- Вот, могли бы и лучше.

- Твоего ребенка заберут, тогда и посмеемся.

- Какое-то стадо баранов.

- Будешь думать в следующий раз.

Устроился на работу грузчиком с функциями уборщика. Через месяц свободной и тяжелой жизни он все-таки вспомнил про свою любовь.

Летним вечером он подошел к третьему подъезду семнадцатого дома по улице Ленина, позвонил в сорок четвертую квартиру.

- Кто это? - ответила мама одноклассницы.

- А Оля дома? - так ее звали, митину любовь.

- Ее нет уже три недели. А кто спрашивает? - разговор продолжился на пороге 44 квартиры.

- Одноклассник. Бывший одноклассник.

- Слушай, одноклассник, так получилось, что она... Стыдно признаться, в колонии перевоспитательной. Да.

- В колонии?

- Такое дело. На полгода попала. Еще пять месяцев и неделя осталась.

Дима молчал несколько секунд. Мама терпеливо ожидала реакции бывшего одноклассника.

- А за что это ее?

- Она в супермаркете батончик украла.

- Батончик - сказал обреченно Дима.

- Да! Представляешь? Ну, ничего. Умнее будет в следующий раз!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге