Харя
Глава 1
И хотя Урюпинск ни в коем случае не напоминал Лондон, а Малая Бобруйская --Бейкер-стрит, Фаина Венедиктовна с превеликим удовольствием примеряла на себя роль мисис Хадсон, и она действительно была очень похожа на Рину Зеленую. Ее комнатосъемщик -- Артем Веденцев -- молодой писатель, любил пить кофе, работая при этом за обеденным столом в зале, печатая что-то резиновой палочкой в смартфоне и поминутно ныряя взглядом в разложенный перед ним ноутбук. На Шерлока Холмса он походил мало: и возраст не тот, и странной шапки знаменитого сыщика у него не имелось, но в манерах угадывалось все же нечто английское -- то ли привычка по особенному подпирать подбородок рукой; то ли полный аристократического достоинства взгляд; то ли редкое для Малой Бобруйской свойство заместо "Чё?" переспрашивать "Что?" .
Хозяйка носила ему кофе, проплывая мимо Артема с серебрянным подносом в руках, и когда это происходило, дух давно ушедшей(а в Урюпинск и никогда не приходивший) Викторианской эпохи заполнял пространство вокруг писателя. Артему это очень нравилось.
Однажды, в солнечный июньский полдень, к Артему пожаловал в гости друг -- Игорь Мельдин. Если точнее, Мельдин читал многие рассказы Артема, выложенные в сети, они познакомились на полях комментариев к постам, и в один прекрасный момент решили заняться совместным творчеством. Сотворили пару небольших рассказов, и тогда то их посетила идея -- написать целый роман. Общение по интернету, накладывает некоторые ограничения на творческий процесс, тем более обрадовались оба соавтора, когда узнали, что проживают в соседних городках. Мельдин навестил Артема впервые. Он уселся за стол, напротив Артема, закурил сигарету и сказал:
-- А хорошо у тебя тут: огромное, распахнутое настежь окно, птицы щебечут, стол круглый с ажурной скатеркой, за спиной сервант древний, из мореного дуба, на нем кот громадный и черный--уют нагнетает...чего еще для творческой обстановки нужно?
-- Сливки к кофе.-- улыбнулся в ответ Артем.
-- Фаина В-в-витаминовна, ну будете так любезны принести с кухни сливки, когда и мне кофе донесете?-- по хозяйски распорядился Игорь.
-- Наливки? Не рановано ли горячительными напитками потчиваться, полдень на дворе...-- отозвалась бабушка Фаина из-за стены.
-- Она слышит плохо, -- прокомментировал Артем, и повысив голос, обратился к хозяйке, -- Фаина Венедиктовна, мы хотели сливок, сли-вок, будьте так добры!
-- Ок, -- строго сказал Мельдин, -- давай к делу. Ты писал недавно, что у тебя есть претензии к моей последней главе? Выкладывай.
-- Как по мне, так написано годно, -- отозвался Артем, -- смущает одно -- ты почто своего героя таким злыднем сделал?
-- А почему бы и нет?
-- Действительно, почему бы и нет? Но, на мой взгляд, озлобленность твоего Себастиана должна быть чем-то обоснованна. Например: он называет своего учителя глупцом, так пускай пояснит -- отчего так. И вообще, похоже, у него склонность почти всех вокруг тупыми считать...
-- А почему бы и нет??
-- В самом деле. -- Артем поежился, и вжался в стул от такого обезаруживающего аргумента, но быстро собрался с мыслями, и продолжил, -- по моему личному наблюдению, все злыдни, считающие окружение тупым, нравятся только самим себе, но никому более, на кой нам такой ключевой герой?
--Да ладно! -- воскликнул Игорь, -- я подсел на твое чтиво, во многом благодаря тому, что мне импонирует циничность твоих персонажей. Тебе ли выставлять мне претензии по злобливости моего Себастиана?
-- Мдааа, -- задумчиво мдакнул Артем, -- и тут ты прав. Где цинизм, там и злость. Но, я не считаю это достоинством, и по мере сил борюсь с этим. Отец у меня гневлив да ворчлив, вот я и невольно скопировал его поведенческую модель, и всю взрослую жизнь борюсь с этим.
-- Да на черта? Пылает в груди гнев? Так не туши его, дай выход, иначе накопишь тонну этого дерьма, и аки Брейвик, вооружишься до зубов, и побежишь в санаторий искать душевное отдохновение, поминутно меняя обойму в автомате. Если захотелось кому табло начистить -- чисть; если рядом идиот сидит -- дай ему знать, что не Эйнштейном уродился; коли отомстить кому желаешь -- мсти, нето мстя протухнет, и вонять станет, аки шмат мяса, застрявший три дня назад в нечищенных зубах...
Между тем, Фаина Венедиктовна выплыла, точно галеон из кухни, неся впереди себя на подносе кофе для гостя, и сливки для комнатасъемщика.
-- О! Фаина Формалиновна, кофей как раз кстати, спасибище! -- обрадовался Игорь, потирая от нетерпения руки, -- молотый, али растворимый?
-- Кофейник цел, -- с обидой ответила хозяйка, -- и вовсе не колотый.
Пока бабушка суетилась вокруг молодых людей, Артем спросил соавтора:
-- Я знаю, ты -- атеист, но все равно хочу спросить: а как же правило бумеранга? Ответка не прилетает с такой-то человеколюбивой позицией?
-- Так с умом все делать надобно, -- возразил Мельдин, -- кому бумеранг на излете пальцы сечет, а кому удобно в руку возвращается. Вон, глянь, как Фаина Гуталиновна нас обхаживает, точно любимых внуков, а я ее отчество запомнить все не могу, потому как она бумеранг ловить не умеет. Что толку с ее доброты? -- отхлебнув кофейка, Мельдин снова обратился к бабушке, -- кофе отменный, явно не растворимый.
Фаина Венедиктовна, довольно улыбнулась, и с гордостью произнесла:
-- Лювак, милостивый государь.
-- Чегоооо? Это тот самый...самый дорогой? -- изумился Игорь.
-- Лууучше, собственного приготовления.
--Это как так? -- не унимался Мельдин, -- лювак, вроде, делают из полупереваренных кофейных зерен, которые ели, эээ, куницы вроде...с Суматры?
-- Так где Суматра, а где Урюпинск, -- махнув рукой ответила быбушка Фая, -- я кофейными зернами кота своего потчиваю -- Нафталина, воон, с серванта за нами наблюдает...
Мельдин поперхнулся, уставился в кофе, потом перевел ошарашенный взгляд на Буталина.
-- Чего взьерошились, милостивый государь? -- засмеялась хозяйка, -- как Лювак с Суматры, так восторгов полные очи, а как местный -- с любовью приготовленный, так нос изволите воротить? Чай Нафталин -- кот домашний, противоглист регулярно принимающий, не то что эти экзотические циветты, не знамо где шатающиеся, с немытыми лапами, всякой дрянью питающиеся...ну, прямо полная антисанитария у них на Суматре.
Мельдин, надолго потерял дар речи.
-- Бумеранг, говоришь, правильно ловить надобно? -- с ехидцей в голосе спросил его Артем -- а красиво тебя Фаина Венедиктовна подколола.
Пока Мельдин пытался обрести дар речи, хозяйка, с победным видом удалилась в свою комнату, а снаружи, мимо открытого окна, проплыл желтый воздушный шарик, с жизнерадостным, нарисованным фломастером от руки смайликом.
-- Что это было? -- озадаченно спросил Игорь.
--Шарик? Это курьерша на Малой Бобруйской новая объявилась. Симпатиичная! А жара началась, Фаина Венедиктовна стала окно зала настежь открывать. Обрати внимание, в офисе напротив -- зеркальные окна, как стало припекать, там тоже их открывают, да не полностью, а только верние их части, вот с улицы и видно, как я здесь кофе пью и работаю. Приметила меня курьерша, Оленькой звать, как выяснил вчера, и повадилась мимо моего окна шарики проносить с забавными рожицами. Веселит, однако, ни один смайлик не повторяется, заинтриговала, вот, собираю всю свою решительность по крупице, познакомиться хочу.
Между тем, шарик снова вплыл в поле зрения писателей, да так и повис в воздухе за окном.
--Подвязала нитку к решетке полуподвального оконца, что аккурат под нашим есть. -- пояснил Артем.
-- У меня тоже претензии к твоей писанине возникли, -- заявил Мельдин, пытаясь съобезъянничать лицом эмоцию, транслируемую смайликом( получилось так себе), -- у нас мир мудреный прописывается, боевки нехилые, на кой ты баб к сюжету приплести норовишь? Это же не коммерческий подход!
С этими словами, Игорь точным щелчком выстрелил докуренной сигаретой в шарик. Раздался хлопок, и забавная рожица за окном мгновенно исчезла.
-- Лирика, романтика -- все это делает мышление автора иррациональным, и он начинает тупить.
-- Твою то за ногу!-- несколько с запозданием воскликнул Артем, -- Оленька ведь и обидеться может, когда от заказчика обратно тем же путем пойдет.
-- Не дрейфь Ромео, -- со смехом заявил Мельдин, мы тебе новый шарик надуем, подвесим на место прежнего, и я тебе на нем такую харю намалюю, все курьерши твои будут.
-- Ну-ну, -- с нескрываемым сомнением пробурчал Артем, -- валяй, властелин бумерангов, исправляй свой косяк.
Игорь, решительно встал из-за стола, схватил с него черный фломастер, засунул его в карман и сказал:
-- Видел здесь на углу-- неподалеку, шариками с гелием торгуют...жди мое художество в окне, и да перевернутся трижды Тициан и да Винчи в своих уютных гробиках.
С этими словами, гость покинул квартиру.
Артем остался сидеть за столом, строча в смартфоне новые перлы, и поминутно поглядывая в окно.
Наконец, она появилась -- довольно ухмыляющаяся небритая харя из диккенсовских трущоб, накаляканная, впрочем, весьма искуссно, на белом шарике черным цветом.
Артем прямо обомлел:" Вот так ответка Оленьке прилетит! Она ко мне со всей душой, а я ей гнусно скалящиеся харю мясника-людоеда?"
Тем временем, в зал вошла Фаина Венедиктовна -- забрать кофейные чашки.
--Хороший у вас друг, Артемий Павлович, с юморком, и в кофе толк знает. А что это за образина в окне торчит?
Спросив это, бабушка Фая взяла с подноса деревянную зубочистку, и уже находясь в дальнем от окна конце зала, щелкнула пальцами так, что Нафталин чуть не шваркнулся с серванта на голову Артему. Миниатюрный метательный снаряд просвистел мимо носа писателя, и пронзил насквозь белый шарик с небритой харей.
Артем вздрогнул от очередного хлопка.
-- Ну что сиднем расселись, Артемий Павлович, -- уходя, бросила фразу через плечо хозяйка, -- а ну марш шарик покупать, да фломастеры все прихватите, что имеются, нарисуйте на новом шарике букет цветов...Оленька оценит...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
