Обложка Наследство

Наследство

Эмма Роса

0% прочитано
Стандартный
Эмма Роса

Наследство

Глава 1

- Миша! Совсем ты лысый стал. А всего-то полгода не виделись. Или год? - говорила еще румяная женщина, с тщательно выщипанными бровями-ниточками, удивленно изогнутыми над густо накрашенными ресницами. - Как твоя язва?

- Болит, Света, болит, - на похожем на Светино, курносом и немолодом лице Миши, или Михаила Николаевича, не было и признаков болезни. Скукой веяло от его округлого облика.

- Я всегда говорила тебе, что Галя плохо о тебе заботится! Чем она кормит тебя? Одними сушами, наверное, из магазина. Давай, я супчику разогрею. С пампушками. В детстве ты его очень любил, - Светлана Николаевна с одним ей понятным чувством превосходства на лице подняла пышные формы из-за стола и очутилась у холодильника. Достала кастрюлю, повернулась и, сделав шаг, поставила ее на плиту.

Михаил Александрович неуютно устроился на табуретке, и, понимая, что занимает в этой кухне слишком много места, почувствовал себя неловко.

- Как вы тут помещаетесь, Света? Это не кухня, а конура собачья, - высказал он, с досадой отодвигая розовые рюши занавесок, упавших ему на голову.

- А вот так и помещаемся, Миша, - вздохнула она. - Кое-как. Ты же знаешь моего дурачка - всю жизнь за токарным станком и хоть бы одну лишнюю копейку в дом принес. А его зарплаты и хватает то - за квартиру заплатить и два раза в магазин сходить, - ниточки приняли форму домика, уголки морковных губ задрожали, и лишь бойкая обесцвеченная химзавивка не вписывалась в образ.

Однако Михаил Николаевич сочувственно вздохнул.

- А тут еще, горе такое. Кому сказать - стыдно. Только тебе, родному человеку, и могу. Знаю, что все правильно поймешь.

- Что-то серьезное? - на лице Миши сквозь скучное сочувствие промелькнула тоска.

- Леночка моя, - всхлипнула Света и утерла фартуком скупую слезу. - Расходится с Вадиком. Скоро ко мне переедет вместе с Машенькой. Этот козел, представляешь, гулять стал. Сначала пьянки, друзья - такие-же дураки. А теперь и баба какая-то у него. Леночка в телефон к нему залезла, а там... - Светлана Николаевна махнула рукой, и уставилась в окно сквозь розовые занавески.

- Да, дела, - снова вздохнул Михаил Николаевич.

В коридоре мелодично забренчало, и Светлана Николаевна, уходя, бросила сердитый взгляд на часы:

- Наконец-то! Всегда опаздывает! Сказано же было - в двенадцать!

Через пару минут в кухне появилась худощавая сутулая женщина, с тусклым, изрядно морщинистым лицом, серыми волосами с сединой, собранными в куцый хвостик, совсем не похожая на двух собеседников. Поцеловав наскоро Мишу, она легко втиснулась в угол на другом конце стола, окидывая кухню придирчивым взглядом.

- Нина, ты суп будешь? Я Мише разогрела, - Света налила в глубокую тарелку суп до краев и поставила перед Мишей.

- Нет, Света, ты же знаешь, мне нельзя такой суп, - хриплым прокуренным голосом ответила Нина Николаевна.

- Как хочешь, - Света нарезала хлеба и уложив его на блюдце, поставила на стол. - А чай хотя бы тебе можно?

- Чай можно. Зеленый, если есть.

- Не отпускает панкреатит? - спросил Миша, принимаясь за суп.

- Да, проклятый. Недавно опять приступ был, на скорой увезли. Сейчас вот в больнице. Так что времени у меня немного, в три часа процедуры. Давайте, обсудим по-быстрому и я пошла.

- Пусть Миша поест сначала! Подождут твои процедуры, - Света из жалобно-мягкой превратилась в едкую и колкую. - Никогда у тебя нет времени. Уж на такой-то вопрос могла бы и найти. Миша вон, тоже на работе сильно занят. А приехал аж из другого города.

- Да тут всего-то тридцать километров. На машине двадцать минут. А я с другого конца города пилякала целый час с пересадками. Ешь, Михась. Одно другому не мешает.

Света отвернулась заваривать чай, но дрожащая на голове химия выразительно сообщала о ее возмущении.

- Я говорю сразу - я не могу сейчас взять мать к себе. Когда выпишусь, у меня график сутки-трое. А вы видели ее состояние - за ней нужен круглосуточный уход. Она сама до туалета не дойдет.

- Ради матери могла бы и работу бросить, - назидательно сказала Света.

- А кто мои кредиты платить будет, ты что ли? - зло усмехнулась Нина.

- А зачем брала? Есть пенсия - на нее и рассчитывай.

- Пенсия? Тебе сказать сколько у меня пенсия?

- Не надо! Я в чужой карман не лезу, в отличие от некоторых. Сколько заработала - столько и пенсия.

- Я посмотрю, сколько у тебя будет. Всю жизнь на шее у мужа болтаешься. С нулевым стажем.

- А ты мой стаж не считай! Я детей и внуков воспитываю. А это, между прочим, тоже работа!

- Да мне вообще плевать на твой стаж. Не я ж тебе пенсию платить буду, - снова усмехнулась Нина, - Сидишь дома, вот и возьми мать к себе. Все-равно тебе заняться нечем. Хоть какая-то польза от тебя будет.

Света вдруг снова резко поменяла едкость на ниточки домиком и всхлипнула.

- Я бы с удовольствием мамочку взяла. Но не могу, - и снова отвернулась в розовые занавески, дрожа губами.

- Что так? Место у тебя есть - целая комната.

- Леночка скоро ко мне переедет с Машенькой. Расходятся они с Вадиком.

- Что ж, - осмысливая новую информацию, задумчиво проговорила Нина, - Я всегда говорила, что из пьяного перепихона по случаю и случайного залета по глупости ничего хорошего не выйдет.

От возмущения у Светы круглые щеки залились румянцем и затряслись.

- А сама то! Даже не знаешь, от кого Славика родила! У Леночки хоть любовь была. А ты!.. - ее голос дрожал на высокой ноте, срываясь на визг.

Нина глянула на нее из-под нахмуренных косматых бровей.

- Сравнила! Я для себя рожала. А не для того, чтобы мужика женить на себе.

- Для себя? Вижу я, как ты для себя воспитала! Славик долгов наделал, а ты теперь расхлебываешь. Будто я не знаю! И где его сейчас черти носят, даже тебе не известно!

- Тебя это не касается! Сиди, пироги стряпай! - повысила Нина голос.

- Светочка, спасибо тебе, - добродушно перебил Миша перепалку, подавая пустую тарелку, - Ну что вы, в самом деле! Уже старость на носу, а вы все, как в детстве, ругаетесь, - он сытно облокотился спиной на подоконник. - Я возьму маму к себе. Надеюсь вы не против?

Света прижала пухлые руки к груди и расплылась в улыбке.

- Мишенька! Как хорошо, какой ты молодец! Галке твоей хватит уже работать. В кои то веки домом да семьей займется. Да и дом у тебя большой. Есть, где мамочку разместить. Дальняя спальня совсем пустая, там маме хорошо будет. Она скоро поправится и сможет сама в туалет ходить, и хлопот меньше будет.

- После третьего инсульта то? - Нина скептически покачала головой, - Хотя, в этот раз соглашусь со Светкой, у тебя ей будет лучше. Ты всегда был ее любимчиком.

- Ну и хорошо. Значит на том и порешаем, - удовлетворенно произнес он, положив на стол руку. - Ее ветеранской пенсии, думаю, должно хватить на лекарства. А уж прокормить ее найдем чем.

Лица сестер застыли.

- И еще. Даст Бог мама проживет еще много лет, но в свой дом она не вернется. Предлагаю его продать. У меня реэлтор знакомый, готов взяться хоть сейчас. Говорит, что дом миллиона за полтора можно быстро загнать.

Сестры еще не успели смириться с уплывшим из-под носа доходом в виде маминой пенсии, о котором они как-то не подумали. А брат уже гнал дальше.

- И раз уж я беру на себя заботу о маме, то считаю справедливым, если мне отойдет половина наследства. Вы же не против, я так понял?

Улыбка облегчения гримасой сползла с лица Светы, а Нина так и вовсе выглядела ошарашенной. Вопрос наследства оказался неожиданным.

- Как, Миша? Как половина?

- Вот так, Света. Мама у нас крепкая. Войну прошла, голод, разруху. Тремя инсультами ее не возьмешь, - он усмехнулся, ожидая поддержки своей шутке, и, не найдя, продолжил. - Она и сама плачет, не хочет из дома уезжать. Но понимает, что не сможет дальше одна жить. Гале придется уйти с работы, ты это верно говоришь. Только доход нашей семьи от этого пострадает значительно, она у меня тоже не последний человек в управлении. Вот так и получается, что половина.

- Погоди, Михась. Мама твою Галку всю жизнь на дух не переносила, - прохрипела Нина пересохшим голосом, глотнула чая, поперхнулась и закашлялась.

- Да, Мишенька, - подхватила эстафету Светлана Николаевна, озабоченно сложив руки на животе, - Галка, конечно, видная женщина, но о тебе позаботиться толком не может. Дети твои всю жизнь кусками перебиваются. А мамочке питание нужно. Уж кто-кто, а я то лучше всех справлюсь с этим. Под моим присмотром она быстро на поправку пойдет.

- А как же Леночка с Машенькой? - сдавленным от кашля голосом выдавила из себя Нина Николаевна.

- У них неясно еще ничего. Может и обойдется, - Света отвела глаза, - Да, если и так - в тесноте, да не в обиде. Потеснимся как-нибудь: мы с Леночкой в одной комнате, а мамочка в другой.

- Нет, так дело не пойдет, - изрекла Нина и, стукнув худым кулаком по столу, утвердила: - Мать ко мне поедет!

- А график сутки-трое? - мгновенно превратившись в поганку, прошипела Светлана Николаевна.

- У меня соседка, всю жизнь в больнице санитаркой отработала. Благодарности имеет от главврача, если что. Кое-что понимает в лежачих больных. Сейчас на пенсии. Будет присматривать, пока меня нет. Да и вообще помогать.

- А что это, она просто так, что ли будет делать? Ты много людей знаешь, которые бы просто так добро другим делали? Или ты мамину пенсию хочешь ей отдавать? А на остатки свои кредиты закрывать? - глаза Светы под накрашенными ресницами превратились в щелки, изливающие яд. - Нет, Миша, ты посмотри на нее! Она уже маминой пенсией распоряжается!

Миша благоразумно не вмешивался, напустив на себя скучающий вид. И лишь толстые пальцы, барабанившие по столу, выдавали заинтересованность.

- Да это ты! – гаркнула Нина, ощерившись в злобе, - Ради пенсии готова посадить себе на голову и мать, и свою непутевую дочь, лишь бы урвать лишнюю копейку! А сама к маме хоть бы раз съездила! Хоть бы раз ей в огороде помогла!

- Зато ты на этом огороде паслась, как бездомная корова! Будто я не знаю! И на рынке все, что мама вырастит – продавала, а деньги себе в карман складывала! А про Леночку - я же сказала тебе, что еще ничего у нее с Вадиком не решено!

- Ха! Так может и не было...

Оглушительный трезвон телефона заглушил окончание Нининой фразы, и Света поспешно сняла трубку, показывая глазами сестре, чтобы она замолчала.

- Да! Да, это я! - бойко ответила она, кипятясь. - Да, конечно! - в трубке что-то говорили, отчего ее лицо поменялось, ниточки невероятно изогнулись, обозначив на лбу параллельные продольные складки, уголки губ и подбородок мелко задрожали.

Миша и Нина следили за этими метаморфозами, переглядываясь и гадая.

- Да, спасибо, - наконец, слабым голосом произнесла Света, и когда в трубке раздались короткие гудки, растерянно на нее посмотрела.

- Из больницы звонили, - тихо сказала она. - Мама умерла.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге