Обложка Нутелла

Нутелла

Андрей Дорофеев

0% прочитано
Стандартный
Андрей Дорофеев

Нутелла

Глава 1

Юность весела и беспечна.

Нет, конечно, всем давным-давно известно, что молодые не знают жизни и любая мало-мальски значимая незадача может вырасти в их сознании до масштабов глобальной вселенской проблемы. Первый неудавшийся роман, плохой результат на экзамене, предательство лучшего друга – а, казалось же, что на всю жизнь, эх! Однако, также все знают, что растущим организмам свойственна некоторая легкость мысли и способность безответственно забывать о чем-нибудь важном - под влиянием момента, мимолетной эмоции или, скажем, при перспективе поучаствовать в какой-нибудь веселой затее. Тут уж, как говорится, хоть святых вон выноси и все печали прочь!

Но, как ни крути, делу время, а потехе час.

…

Олег стоял на пороге магазина, соображая как решить вопрос с довольствием.

В кармане было негусто, только россыпь монеток да пара бумажных купюр. И Олег прекрасно знал, в какую сумму они складываются – когда ты живешь в общежитии, навыки устного счета вкупе с подсознательной тягой к оптимизации любых расходов, прекрасно развиваются даже у тех, кто не учится в техническом ВУЗе. Что уж говорить об Олеге, студенте первого курса МГТУ имени Баумана, будущем инженере! Ночью разбуди – моментально ответит, сколько денег на его текущем карманном счету (ох, текущем – как дырявая труба!), с точностью до второго знака после запятой.

В принципе, система питания Олега была незатейлива, но зато четко выверена первыми же днями самостоятельной жизни в столице. На неделю в семье ему выделяли определенную сумму, которую при определенном умении можно было конвертировать в неплохой завтрак (чай, два бутерброда), обед в институтской столовой (супчик, гречка с «поджаркой» и подливкой) и стандартный ужин (макароны отвариваются, потом слегка обжариваются на сковороде и с аппетитом поглощаются, щедро спрыскивая гомеопатическими порциями майонеза). Любое отклонение от этой нормы влечет мгновенное фиаско: скажем, утренняя замена двух бутербродов на столовские яйцо под майонезом с зеленым горошком, творожную запеканку и кофе, в последующие два дня означает исключительно домашнее двухразовое питание в виде макарон на завтрак и ужин. Хорошо, если с остатками майонеза.

Олега в семье любили, на нем не экономили, не принято там было экономить на ближнем, только на себе. Каждый думал в первую очередь о других. Просто времена были хреновые. Середина девяностых. В родном городке остались папа и мама, инженеры с мизерными зарплатами, да школьник младший брат. Все родительские доходы аккуратно делились на две равные части. На первую жил в Москве Олег. На вторую – остальная семья.

Крутились как могли. Подрабатывали. Сажали картошку. Даже сухари сушили. Иногда денег хватало только на его, Олеговскую «половину». Но ни разу не было такого, чтобы Олегу урезали финансирование. Только бы учился. А мы уж проживем, мы-то здесь втроем все вместе, а ты там один.

Ну и стипендия, конечно. Ее почти хватало на студенческий проездной. Других заработков, кроме периодической работы на ночных погрузках-разгрузках, в первый год Олегу не светило из-за очень плотного графика учебы, а «грузового» приработка хватало разве что лишь на иногда побаловать себя, купив пару «сникерсов», да изредка притащить домой своим какой-нибудь сюрприз из Москвы.

Ничего, говорили родители. Учись, сынок. Поверь, времена изменятся. А образование будет твоим главным капиталом.

Олег верил им. И ценил их веру в него и в его будущее. И иногда ему было немножечко стыдно за то, что он не всегда рационально распоряжался родительской помощью.

Особенно остро он, помнится, испытал это чувство поздним январским вечером.

Сдав сессию, будущий инженер рванул на недельку домой. В один из выходных пошли в гости к Петровым – старым друзьям, с которыми дружили семьями не один год. После чудесного вечера возвращались к себе, и вдруг в свете уличных фонарей блеснуло несколько монеток, рассыпанных в снежной кашице на тротуаре.

Олегу сразу вспомнилось, как в первые недели учебы он, молодой дурень, немного растерявшись от невиданного для такого как он выходца из провинции уровня жизни однокашников-москвичей, как-то по дороге с веселой хохочущей компанией новых друзей, валяя дурака, зачем-то вынул из кармана горсть мелочи и с деланной небрежностью подбросил ее веером перед собой. Жест, надо полагать, несомненно и глубоко впечатливший самого Олега, но, похоже, даже не замеченный товарищами. Точно так же рассыпались его монетки тогда. Даже сумма, наверное, сейчас была здесь разбросана примерно такая же.

И вдруг родители издали радостный крик и, как-то торопливо ускорившись, бросились подбирать эти монетки. Взрослые, немолодые уже, уважаемые люди на пустынном ночном тротуаре. Главный инженер и его жена, начальник лаборатории, радовались как дети этой неожиданной находке и, казалось, не были нисколько смущены тем, что собирают мелочь на дороге. Олегу почему-то показалось, что за ними откуда-нибудь из-за угла наблюдают такие же как он, молодые дураки, разбросавшие монетки, чтобы посмотреть да позабавиться. Только сейчас ему уже стало по фигу на это.

Вспомнил, как папа вставал раньше всех в субботу и уходил гулять с собакой, а как-то раз вернулся с парой творожных ватрушек, с довольным видом сообщая, что нашел по дороге несколько бутылок, сдал – и вот вам, нате, выпечку к чаю.

Вспомнил, как мама пришла однажды с работы, вся в слезах. «Почему ты плачешь, мама?» - спросил он ее тогда. Мама ответила: «Сынок (она всегда называла его «сынок»), сейчас проходила мимо автостанции – ко мне подошла бабушка и очень вежливо спрашивает – Вы не знаете, где здесь можно пакеты продать? Я, дура, ей что-то ответила, мол, вон там есть рыночек небольшой, и домой пошла, а к подъезду подхожу и думаю – ведь старенькая бабушка, кушать хочет, нашла же где-то, наверное, насобирала эти пакетики, помыла, посушила и пошла продавать! Побежала я обратно, заберу, думаю, сразу все, да уже и не нашла ее. И что ж я, дура, сразу-то эти пакеты у нее не купила!»

Еще много всего вспомнил и… стряхнув оторопь, бросился помогать родителям.

Он успел подобрать еще пару монеток и, вместе с мамой, ссыпать их в широкую ладонь отца, после чего батя сурово пробасил:

- Вот тебе, Олег, семьдесят шесть рублей на молоко.

Сдавило горло.

Отвернулся, пряча заблестевшие глаза.

- Спасибо, родные.

И обнял их обоих сразу, не разжимая кулака с зажатыми в него семьюдесятью шестью рублями.

Но юность весела и беспечна.

И жизнь Олега продолжалась. К весне уже получал именную стипендию. Избрали профоргом курса – на еду уверенно хватало. Можно было уже не готовить всегда самому на старенькой полумертвой электроплитке, а чаще питаться в столовых – днем в институтской, вечером – в общажной, с мрачным юмором именованной студентами «бухенвальдом». В общем – надо было пока еще знать в точности состояние текущего карманного счета, но два знака после запятой теперь уверенно округлялись. Появились и друзья, с которыми уже находились время и средства выбираться куда-то за пределы аудиторий и кафедр, чтобы пошататься по городу в поисках приятных впечатлений.

В один из таких вечеров Олег вновь стоял на пороге магазина, соображая как решить вопрос с довольствием. Только сейчас было чуть попроще. Жаль, вчера поиздержались с товарищем на пиво, но, в принципе, на десяток яиц денег хватало. В общаге в холодильнике лежала еще пара сосисок, так что вопрос ужина на сегодня был практически закрыт.

С одной оговоркой.

С Олегом был новый товарищ, Сергей, парень весьма жизнерадостный и симпатичный, горячий любитель и любимец девушек, выпивки и приключений, не всегда легких и не всегда безопасных, в которые с пугающим постоянством частенько вовлекал своих друзей, за что, видимо, и дали ему короткое прозвище «Серя». Серя, впрочем, нрав имел легкий, ничуть на эту кличку не обижался, а только ухмылялся в ответ и тащил народ в пучину какой-нибудь новой аферы.

Поэтому Олег еще не понимал, стоит ли покупать яйца. Серя мог предложить забить на ужин и взять на эти деньги пару пива - после, мол, поедем ко мне в гости, где родители наготовили на десятерых, там и заночуем. А мог после опустошения бутылок вдруг увидеть какую-нибудь знакомую компанию и, спешно распрощавшись, умчаться кутить с ними, оставив тебя с пивом в урчащем желудке и ограниченным лимитом времени на бег к общежитию, которое в час ночи запирается до шести утра.

Пока Серя крутился где-то неподалеку, Олег в задумчивости изучал прилавок, как вдруг обнаружил, что рядом нерешительно топчется маленькая старушка. Она тихонько спросила продавщицу:

- А вот эти конфеты шоколадные?

- Шоколадные, - безразлично протянула та.

- Взвесьте, пожалуйста, мне две конфеты!

Что-то шевельнулось в голове у Олега, и он начал выходить из процесса изучения прилавка, переводя взгляд на бабушку. Но в этот момент к нему подскочил Серя:

- Тааааам! Таааааакие! Дееееевки!

И не успел Олег окончательно вернуться в реальность, как его уже тащили за рукав в соседний торговый зал.

Серя был прав.

Было на что посмотреть.

Прямо в центре зала стоял небольшой лоток, возле которого две красивые девчонки в яркой униформе проводили промо-акцию. Давали на пробу посетителям какой-то продукт.

Конечно же, ни Олег, ни Серя заинтересовались содержательной частью акции. Их целью были эти прекрасные леди. Юные веселые хохотушки, достаточно яркие, чтобы отлично продвигать любой товар среди серой толпы. И вполне подходящие для быстрого и необременительного знакомства, к которому ребята и приступили тотчас.

Слово за слово, шутка-другая – и вот они уже вчетвером хохочут и почти что лучшие друзья! И, конечно, лучший способ перехода к более глубокой беседе – спросить девчонок, что они здесь делают.

- Хи-хи, а мы, эта… нутеллу вот даем на пробу, хи-хи!

Сбоку лоточка торчат палки длинных хрустящих батонов «багет», которые девчонки достают по одному и нарезают маленькими кусочками, выкладывая на тарелку перед собой и аккуратно намазывая шоколадной пастой.

Ребята мгновенно втираются в доверие, цепляют по мини-лакомству, а девчонки уже сами радостно разрешают им взять еще и еще на пробу. На все про все уходит не более полутора минут, а знакомство уже завязано и можно чесать языками, жрать халявные бутеры и хохотать.

И вдруг Олега осеняет.

Он хлопает себя по лбу и неожиданно выкрикивает:

- Блин, во я дебил-то!

После чего опрометью бросается из зала, провожаемый оторопевшими взглядами своих новых друзей.

Бабушка все еще стоит у витрины, убрав пакетик с двумя шоколадными конфетами в сумку и заворачивая мелочь в носовой платок.

- Бабушка! Пойдемте! Скорее!

Олег немного боится напугать старушку, но почему-то не может говорить внятно, его дыхание перехватывает, и он очень торопится. Аккуратно, почти незаметным касанием, он слегка подталкивает ее и ведет в зал к девчонкам.

Бабушка смотрит на красочный плакат, огромную банку нутеллы и бутербродики, и глаза ее на миг загораются любопытством:

- А сколько стоит это? Дорого?

Только теперь до всех ребят доходит: старушка и знать не знает, что такое промо-акция. Ну не видела она никогда, чтобы в магазинах еду раздавали бесплатно. Вот и прошла бы мимо, как и раньше ходила, раз в неделю за двумя конфетками.

И тогда Серя делает приглашающий жест рукой:

- Бесплатно!

- А? Что? – бабушка, кажется, не вполне верит происходящему и немного растерянно улыбается.

Здесь уже и девчонки просыпаются:

- Бабушка! Берите бутерброд! Это нутелла! Угощайтесь! Берите два!

Олег смотрит на бабушку и видит ребенка. Ее лицо освещено счастливой детской улыбкой, она жует сладкий бутерброд, а нос и щеки перемазаны нутеллой. И как светятся ее глаза!

А девчонки чувствуют себя благодетельницами и вдруг ощущают себя необычайно великолепно в этом амплуа. Едва бабушка начинает собираться и, как будто слегка кланяясь на прощание, говорить: «Спасибо! Я пойду…», как девчонки в восторге сворачивают несколько больших бутербродов в пакет, а потом, озаренные новой мыслью, выдергивают сбоку лотка несколько батонов и пихают их туда же.

Бабушка продолжает жевать, улыбается, успевая непрестанно благодарить и прощаться. И постепенно уходит к выходу.

Ребята возвращаются к беседе, но теперь у них за плечами общий подвиг и ими тотчас овладевает общая радость, которая, впрочем, быстро переходит в продолжение флирта. Олегу хорошо, но что-то словно скребет его изнутри. Что еще такое?

Кто-то легонько тянет его за полу куртки. Он оборачивается и видит маленькую старушку. Она что-то говорит, но выходит очень тихонько. Наклоняется к ней и слышит:

- А как звать-то вас, родные мои? Чтобы я за вас свечку в Елоховской поставила!

- Я - Олег, он - Сергей, девочки – Лена и Таня…

Сдавило горло.

Потянулся в карман, сгреб всю заранее посчитанную мелочь в пригоршню.

Бабушка словно догадалась. Отступила, руку к груди прижала, головой крутит, не надо, мол, денег!

- У меня день рождения, - через комок в горле выдавливает Олег, - давайте пусть будет, что я вас угостил… Вот вам, бабушка, семьдесят шесть рублей на молоко.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге