Обложка Поэты посёлка Лоо

Поэты посёлка Лоо

Векша

0% прочитано
Стандартный
Векша

Поэты посёлка Лоо

Глава 1

Место, где удачливый путник может быть посвящён в заговор детей и поэтов, моря, лесных орехов, узких дорог и речек – вот что такое Лоо.

*

Поэты, живущие в посёлке Лоо, считают, что стихи – предмет самодостаточный. Признание публики не делает их ни лучше, ни хуже, да и вообще ничего не делает. А потому, говорят поэты, незачем суетиться.

Именно по этой причине ни одному читателю не доводилось увидеть их стихов. Лишь редким счастливцам, поднявшимся на самый верх холма, к серым развалинам византийского храма и синему небу, случалось расслышать голоса, доносившиеся издалека. Рассказывают, что отдельные строки, которые удавалось разобрать, были дивно прекрасны, запомнить же ни одну не сумели.

Но добраться до разрушенного храма непросто. Сначала нужно подняться по узкой, петляющей асфальтной дороге, за ней – по грунтовой, а та уже выведет путника в лабиринт юрких тропок, ведущих всё выше и выше, пока не собьётся дыхание. И многим, прошедшим и эти последние тропки, наградой послужит лишь пенье неведомой птички – звенящей, невидимой птички. Что, в общем-то, тоже неплохо.

*

В конце ноября, когда даже у самых закалённых пловцов из Сибири заканчиваются отпуска и те покидают пляж, к морю спускаются поэты посёлка Лоо. Они тащат мешки, доверху наполненные пустыми бутылками. Полные же бутылки поэты несут в руках.

За долгое южное лето дети, купающиеся в Чёрном море, успевают выбрать из песка все гладкие, драгоценные стёклышки, обкатанные морем – зелёные, жёлтые, белые. Уносят морские сокровища в грязных солёных ладошках, в карманах, где в швы забивается крупный песок. И к осени грустно на пляже без солнечных стёкол.

Тогда, накануне штормов, поэты выходят на берег. Бросают в море бутылки, чтоб те разбились о камни, сточились за долгую зиму до матовой гладкости, к которой потянутся пальцы. Поэты посёлка Лоо бредут вдоль кромки прибоя, где волны нетерпеливо толкают пологий берег. Делятся с морем вином, мечтают, что через год заработают денег, накупят стеклянных уродливых вазочек, которых не жалко. Всяких цветов – оранжевых, красных и синих, лимонных, лиловых. Забросят их в бурное море, на радость детишкам, которые летом приедут.

Но денег у поэтов как не было, так и нет. И потому всякий раз в мутные, пенные волны летят всё те же осколки – зелёные, жёлтые, белые.

*

По вечерам поэты посёлка Лоо любят блуждать в одиночестве вдоль узких местных дорог. Жилые дома здесь взбираются на холмы, асфальт лежит серпантином – вокруг одни повороты, подъёмы и спуски. Водители мчатся, бесстрашные, как самураи, едва разъезжаясь друг с другом.

На этих дорогах поэты, когда неожиданно их настигает машина, норовят обернуться через левое плечо – взглянуть на свою смерть. Она, сияя огнями, мчится по тихим холмам, сигналит встречным водителям, объезжает путников, бредущих по обочинам. Объезжает до времени и поэтов – а тем только того и надо. Писать стихи легче, если чувствуешь свет этих фар за левым плечом.

*

«Мы похожи на лесные орехи», – говорят поэты посёлка Лоо.

Леса покрывают здесь вершины холмов, редея по мере спуска к морю, сменяясь пёстрыми разномастными домиками в один, два, три этажа. Орехи падают на землю и катятся вниз – по лабиринту юрких лесных тропок, по грунтовым дорогам. А дальше, на узкой, петляющей асфальтной дороге, где водители мчатся, бесстрашные, как самураи, колёса машин подхватывают их и начинают швырять туда-сюда.

Но орехи, как бы их ни бросало, катятся вниз и вниз – к трассе, идущей вдоль моря, по которой день и ночь несутся грузовые ревущие фуры, и дальше, за эту трассу. Ныряют в узкие спуски, весной проплывают вдоль переулков с потоками дождя, летом путаются под ногами идущих на пляж, соблазняя поддеть носком босоножки.

Никто не знает, как орехи перебираются через железнодорожную насыпь – это их главная тайна. Может быть, их переносят дети в грязных солёных ладошках, в карманах, где в швы забивается крупный песок. Может, утягивают под насыпь мелкие речки.

И некоторым лесным орехам – не самым лучшим, не самым храбрым, – удаётся попасть на пляж. Там они лежат в зернистом песке, среди цветной гальки, как странные, неведомые раковины, и ждут, не подхватит ли их приливом.

«Так и мы», – говорят поэты посёлка Лоо, не объясняя, что они имеют в виду. Кто знает, тот знает.

*

Море любит очерчивать свои границы. Иногда прибрежные камни словно облиты стеклом – прозрачными, плоскими телами мёртвых медуз. Иногда по камням пролегает бурая, влажная полоса осенней листвы, принесённой ветром с окрестных холмов. А после шторма пляж пересекает линия брезгливо отброшенного мусора, оставленного глупыми людьми у моря.

Волны плещут лукаво, уверяют, что не заденут сухой гальки, не выйдут за полосу мёртвой листвы и мёртвых медуз.

Но поэты посёлка Лоо знают, что никаких границ у моря нет.

*

Между холмами к морю сбегают мелкие речки – узкие, захламлённые глупым человеческим мусором. Не спеша пробираются между камнями, унося с собой мёртвые листья и лесные орехи. Подолгу застаиваются под мостами, по которым бредут путники и мчатся водители, бесстрашные, как самураи. И, наконец, попадают на пляж.

За два шага до кромки прибоя мелкие, пёстрые речки вдруг пропадают. Уходят в цветную гальку, в крупный зернистый песок. И никто не видит, как эти речки впадают в своё долгожданное море.

«Так и мы», – говорят поэты посёлка Лоо. «Так и мы».

*

После шторма ветер уносит последние облака и сам пропадает, вода становится прозрачной. Над морем стоит лёгкая туманная дымка, и оно кажется белым. Небо над ним тоже белое. Только если запрокинуть голову, увидишь, как проступает синева, сгущаясь над холмами, над пёстрыми домиками.

Та половина мира, где суша, чиста и умыта дождём, та половина, что море – затоплена белым сиянием.

Поэты посёлка Лоо идут вдоль берега, между сиянием и землёй. Пёстрые камни пляжа сдвинуты с места волнами, тут и там расстелены ровные скатерти крупного, зернистого песка. На нём поэты пишут свои стихи – кто тонким, нежно-оранжевым обломком раковины рапана, кто просто пальцем. Щурятся от белого сияния, затирают ладонью чаячьи следы на песке, если строка их пересекает.

Но почерк их столь неразборчив, что этих стихов не прочесть.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге